«Коммунистический Интернационал» №31(337), 1932​

1 ПОПРАВКИ

В заголовок статьи т. Реймана вкрались ошибки. Следует читать: «Обнищание германского пролетариата».

В докладе т. Куусинена стр. 25, левая колонка, 16-я строка снизу, напечатано: «к боям за власть нового периода»; следует читать: «к боям за власть в новом периоде».

2

Уполномоченный Главлита № В—35134. Изд. № 1098. Заказ № 2478. Тираж 22.700

Типография газеты „Правда“, Москва, ул. им. Горького, 48.

Материал сдан в набор 15 XI-32 г.; подписан к печати 25/XI-32 г.

2 бум. л., 148.500 зн. в бум. л.

3

КПГ НАСТУПАЕТ​

Революционный кризис в Германии созревает все быстрее.

Ударом могучей волны антифашистского единого фронта ответил германский пролетариат под руководством компартии на кровавый разгул национал-социализма, которому германская социал-демократия тщательно расчистила путь. Ударом разрастающейся с каждым днем массовой стачечной борьбы, всеобщей забастовкой транспортников четырехмиллионной столицы ответили германские рабочие на грабительский декрет фашистского правительства фон-Папена. Шестью миллионами голосов за коммунизм ответила рабочая Германия в день 15-летия пролетарской диктатуры в СССР фашистской диктатуре и всему лагерю капиталистического выхода из кризиса.

XII пленум ИККИ и последовавшая за ним конференция КПГ наметили четкую большевистскую перспективу развития пролетарской революции в Германии. Фашистская диктатура, установившаяся в Германии после 20 июля, пытается сплотить силы контрреволюции. Используя шовинистическую волну для затушевывания остроты классовых противоречий, она пытается политикой империалистической агрессии сеять иллюзии действительной борьбы против версальской системы и тем самым привязать к колеснице германского империализма обманутые национал-социализмом, взбесившиеся от ужасов кризиса массы мелкой буржуазии. Бешено нажимая на жизненный уровень рабочих масс, фашистское правительство фон-Папена пытается об'единить аграрный и промышленный капитал поочередными подачками — миллиардными субсидиями промышленному капиталу и пресловутой политикой «автаркии», — создать иллюзии начала действительного преодоления капиталистического кризиса и тем привязать широкие массы трудящихся Германии к колеснице капиталистической системы.

Но эти попытки сплочения сил контрреволюции пресекаются все более быстрыми темпами растущей волной революционного под'ема. Кончился летний период оптимистических надежд и оптимистических прогнозов германской буржуазии. Ничто в Германии не предвещает какого бы то ни было смягчения экономического кризиса. Кризис разрастается стихийно. И ничто не может остановить растущее недовольство и возбуждение трудящихся масс против буржуазии и ее фашистского правительства. В этом суть положения. Эту суть игнорируют или сознательно замалчивают лишь оппортунисты, которые отказываются от классовой борьбы, или те, кто, как социал-демократия, сознательно работает на капиталистический выход из кризиса. XII пленум ИККИ и партконференция КПГ дали решительный большевистский отпор пораженческим оппортунистическим теориям, отражавшим непосредственно влияние социал-фашизма, будто главным стержнем в современном развитии классовой борьбы, и в первую очередь в Германии,

4 являются «победы» контрреволюции и «поражения» рабочего класса и его коммунистического авангарда. Важнейшее историческое слово XII пленума ИККИ о конце относительной стабилизации капитализма, особенно в отношении Германии, где процессы, знаменующие конец капиталистической стабилизации, зашли дальше, чем в других крупных капиталистических странах, было сказано именно на основе роста сил революции и вытекающей из всей обстановки неизбежности дальнейшего убыстрения темпов этого роста.

Предательская международная социал-демократия пытается отразить пораженческим безволием и пессимизмом рабочие массы и убить растущую волю пролетариата к революционной борьбе. Сугубая гнусность новых маневров «левых» вождей социал-демократии заключается именно в том, что, восхваляя (на словах конечно!) победы Советского союза к 15-летию Октября, они с тем большим цинизмом продаются своей собственной буржуазии и с тем большим ожесточением атакуют, клевещут, лгут и натравливают полицейский аппарат буржуазного государства на коммунизм в своей собственной стране. Верховный филистер II интернационала Отто Бауэр провозглашает, что если большевикам удастся разрешить проблему потребления, то СССР разрешит проблему мировой революции. Не говоря о подленькой оговорке («если!»...), сделанной перед лицом исторического факта гигантских побед строительства социализма в СССР, это «просветленное» признание Отто Бауэра необходимо ему прежде всего для того, чтобы противопоставить победам социализма в СССР одни лишь победы фашизма в капиталистических странах, чтобы отвести массы от осознания могучего роста революционного подъема в капиталистических странах. Господин Бауэр пожалуй признает германскую революцию, когда она станет совершившимся фактом. «Если революция наступила, — говорил Ленин о ренегате Каутском, — тогда и он готов стать революционером! Но тогда — заметим мы — всякая сволочь... станет объявлять себя революционером!»

Другой филистер и негодяй, выброшенный из коммунистической партии Германии «беспартийный» ренегат и негодяй Розенберг, рекламируемый всей социал-фашистской печатью за свою работу «О большевизме», «преклоняется» перед великими подвигами и победами рабочего класса в СССР и одновременно с грустью констатирует «параллельный закат» Коммунистического интернационала и «национальную изолированность» советского пролетариата.

Как солнце отражается даже в мутной капле воды, так в этих выступлениях социал-прохвостов всех мастей отражается революционный напор трудящихся масс, страх и бешеная ненависть этих господ к пролетарской революции. Недаром вожди-практики германской социал-демократии (и тот же Бауэр) на другой день после выборов в германский рейхстаг все чаще и убедительнее стали призывать Коммунистический интернационал к самоограничению, к отказу от непримиримости и от «части своих убеждений» («Гегзельшафт», август—сентябрь 1932 г.) во имя «единого марксистского фронта» для «спасения германской республики». Растерявшиеся перед лицом революционной активности масс, эти «марксисты», лакействуя перед германской буржуазией, замалчивают буржуазный характер «демократии» германской республики и снова пытаются обмануть массы приманкой социалистических фраз, требуя во имя социализма доведения буржуазной демократии до конца, т. е. отказа от борьбы за революционный выход из кризиса и за диктатуру пролетариата.

XII пленум ИККИ и партконференция КПГ дали в своей четкой большевистской директиве о подготовке масс к решающим революционным боям старый и испытанный в октябрьских боях ленинский ответ ренегатам.

5 Развитие классовой борьбы в Германии со времени XII пленума ИККИ целиком подтвердило анализ XII пленума. После ряда месяцев бешеного разгула фашистских террористических банд, разнузданной шовинистической пропаганды и неслыханных предательств социал-демократии под флагом мнимой борьбы против фашизма, после ряда эффектных парламентских успехов национал-социализма и длительного затишья в стачечной борьбе пролетариата мы видим сейчас волну беспрерывных экономических боев, крайнее политическое заострение экономической борьбы пролетариата; поражение фашизма и социал-демократии и крупный успех коммунистической партии на новых парламентских выборах. Этот новый под'ем революционной волны, как и сочетание внепарламентских и парламентских успехов коммунистического авангарда Германии, является прямым и недвусмысленным ответом германского пролетариата на предательскую работу социал-демократии, а также всем пораженцам и паникерам, оппортунистически искажавшим в рядах КПГ генеральную линию Коммунистического интернационала, болтавшим вслед за социал-демократией в дни президентских выборов о поражении КПГ и германского рабочего класса, оппортунистически извращавшим лозунг народной революции и задачи борьбы с фашизмом, оппортунистически извращавшим задачи борьбы с социал-демократией как главной социальной опорой буржуазии и тем ослаблявшим боеспособность и силы революционного авангарда в деле разрешения им основной стратегической задачи момента — завоевания большинства рабочего класса Германии.

Решительный курс коммунистической партии Германии на выполнение решений XII пленума ИККИ и очищение политики КПГ от всяких элементов оппортунистического извращения генеральной линии большевизма в условиях конца частичной стабилизации капитализма значительно способствовали революционным успехам последнего периода. Важнейшим достижением революционной борьбы германского пролетариата за последние месяцы несомненно является все растущая активность германских рабочих в стачечной борьбе. Эта стачечная активность германского пролетариата имела решающее значение и для результата парламентских выборов. Эта стачечная активность, достигшая своего кульминационного пункта в стачке 22 тыс. транспортников Берлина, ярче всего отразила обострение классовой борьбы в Германии, под знаком которого прошли выборы в рейхстаг. Глубоко симптоматичным в этих стачках явился, с одной стороны, тот факт, что они кончались материальным и политическим успехом для бастующих там, где было налицо наиболее последовательное коммунистическое руководство, с другой стороны — факт наиболее крупных избирательных побед КПГ в тех районах, где стачечное движение было наибольшим. Особенно показательным в этом отношении является исход выборов в Берлине, где блестящая победа КПГ совпала с разгаром борьбы берлинских транспортников, в которой руководящая роль от начала до конца принадлежала КПГ и революционному продвижению, а социал-демократия от начала до конца разоблачила себя как продажная штейкбрехерская банда капитализма.

Огромное политическое значение стачки берлинских транспортников, вспыхнувшей как раз накануне выборов в рейхстаг, было осознано также и всей буржуазией. Недаром орган центра — «Германия» — писал о том, что «стачка берлинских транспортников — не только политическая борьба, но и политический сигнал». Недаром «Берлинер берзенцайтунг» писала в дни стачки о том, что «активность коммунистической партии далеко превышает нормальную активность избирательной пропаганды». В этой стачке, как и во многих крупных стачках последнего периода (Бельгия, Женева),

6 нашли яркое выражение новые проявления и формы пролетарских выступлений в условиях конца частичной стабилизации капитализма. На берлинском транспорте не было девять лет стачечной борьбы, — с 1923 г. Реформистский союз здесь был очень силен. Но реформистам, несмотря на все их усилия, несмотря на признание ими обязательности постановления арбитражного суда, несмотря на всю их штрейкбрехерскую работу, не удалось уговорить рабочую массу от стачки. Наибольшую активность в этой стачке проявили рабочие автобусов, которые до сих пор менее всего поддавались революционной пропаганде. Национал-социалисты, хотевшие сначала признать вслед за реформистами обязательность постановления третейского суда, вынуждены были под давлением своих масс примкнуть к стачке. Это была попытка путем участия в стачке обмануть берлинский пролетариат социальной демагогией и тем обеспечить себе прорыв в рабочие массы перед самыми выборами в рейхстаг. Это—одна из главных причин категорического отказа Штрассера в ответ на предложение Гаммерштейна отказаться от стачки и войти в правительство. Перед выборами не может быть речи об отказе от стачки!

Национал-социалистам это нужно было особенно потому, что они отчетливо чувствовали в росте антифашистского единого фронта последнего времени разочарование обманутых ими и завлеченных социальной демагогией в ряды фашизма рабочих и безработных. Это была еще попытка обеспечить превращение заводских ячеек национал-социалистов в массовые фашистские профорганизации. Эта попытка не удалась. Поражение национал-социалистов в Берлине не столь велико, как социал-демократов или как поражение самих нацисов в других промышленных центрах Германии. Но факт остается фактом, что во всех пролетарских кварталах Берлина потери национал-социалистов весьма ощутительны.

Новым в стачечной борьбе в Германии, характеризующим более высокий уровень этой борьбы, является роль стачечного комитета, избранного снизу от делегатских конференций, который от начала до конца сохранил руководство в своих руках. Коммунистической партии удалось создать под своим руководством популярнейший стачком с привлечением беспартийных, социал-демократических и социал-националистических рабочих. Неслучайно социал-полицейский «Форвертс» сконцентрировал весь свой удар именно против стачкома, «под террором которого» реформистские рабочие вынуждены были будто бы присоединиться к стачке.

Новым в этой стачке является наконец ее результат. Несмотря на то, что под давлением полицейского террора и штрейкбрехерства социал-демократии рабочие приняли снижение в два пфеннига заработной платы в час, несмотря даже на массовые увольнения, которые начались на предприятиях, морально-политический успех целиком на стороне бастующих и возглавлявшей стачку коммунистической партии.

В этой обстановке резкого обострения классовой борьбы германские рабочие подошли к новым выборам в рейхстаг, — пятой большой избирательной кампании за нынешний год. Выборы прошли под знаком внепарламентской массовой борьбы пролетариата и созревания революционного кризиса в Германии.

Первый основной урок этой избирательной кампании заключается в том, что ни фашистской диктатуре правительства фон-Папена, ни массовому движению германского фашизма, ни главной социальной опоре буржуазии в лице германской социал-демократии, которую использует монополистический капитал в интересах укрепления своей диктатуры, не удалось задержать ускоряющегося темпа радикализации масс, не удалось остановить тех процессов кризиса в массовом движении германского фашизма, как и

7 того нарастания кризиса социал-демократии, которые с такой отчетливостью уже нашли свое выражение на предыдущих выборах в рейхстаг три месяца назад. Изменение в соотношении сил революции и контрреволюции неудержимо продолжается в пользу рабочего класса и его коммунистического авангарда. В условиях жесточайшего полицейского террора коммунистическая партия не только увеличила количество своих голосов на 700 тыс. и подняла процент коммунистических голосов с 14,5 до 17, но, — что самое важное, — она одержала наибольшие свои победы в решающих промышленных центрах, — особенно в Берлине и Рейнско-вестфальском промышленном районе. Выборы показали, что коммунистической партии в Германии удалось создать серьезную плотину против шовинистической волны и вплотную подойти к разрешению стратегической задачи — завоевания большинства рабочего класса.

Буржуазно-фашистская и социал-демократическая печать пытается ослабить впечатление от результата выборов указанием на то, что эти результаты всеми «ожидались» и что вообще избирательная активность была ниже, чем на предыдущих выборах. Но именно тот факт, что, несмотря на снижение процента участия в выборах, налицо почти повсеместное повышение коммунистических голосов, свидетельствует о значительности успеха коммунистической партии, являющейся фактически единственной партией, вышедшей на этих выборах с крупными достижениями. Кстати сказать, избирательная активность оказалась гораздо большей, чем ожидали, и она немного стоит позади рекордной избирательной активности последних выборов. Что касается Берлина, то здесь активность избирателей даже повысилась. Число поданных голосов на 120 тыс. больше, чем на выборах в рейхстаг 31 июля этого года, но коммунисты выиграли 140 тыс. голосов, т. е. на 20 тыс. больше всего прироста числа избирателей и на 30 тыс. больше, чем потеряли социал-демократы и национал-социалисты, вместе взятые.

Второй урок заключается в поражении национал-социализма. Выборы показали, что программа социального и национального освобождения, выдвинутая коммунистической партией два года назад, все больше и больше становится революционным орудием конкретного разоблачения национальной и социальной демагогии национал-социализма. Массы все больше и больше начинают понимать, что шовинизм не разрушит версальской системы. Шесть миллионов голосов за коммунизм — это ответ рабочих масс Германии на усиление агрессивности германского империализма, на солдатские игры генерала фон-Шлейхера, на призыв т. Тельмана с пролетарской трибуны в Париже к борьбе против национализма, за интернационализм. «Враг находится в собственном доме!» Эти слова Карла Либкнехта проникают сейчас в миллионные массы германского пролетариата, будя в них воспоминание о чудовищной измене социал-демократии 4 августа и призывая их к самоотверженной революционной борьбе против фашизма, против реакции, против новых империалистических войн.

Национал-социалисты пытаются смягчить впечатление от своего поражения также указанием на то, что эти результаты выборов ими «ожидались». Еще накануне самих выборов председатель прусского ландтага национал-социалист Керль нарочито подчеркивал, что противники национал-социалистов рассчитывают на потерю ими не менее 100 мандатов. Но не кто иной, как Гитлер, за день до выборов объявил руководителю прессы национал-социалистов Дитриху, что «национал-социалисты одержат 6 ноября самую большую победу, какую знала история национал-социалистического движения», и не кто иной, как Гитлер, гордо требовал 13 августа от прези-

8 дента Гинденбурга передачи всеправительственной власти национал-социалистам и обещал притти к этой власти «всенародным избранием». Гитлеровцам не помогла демагогическая поддержка стачки берлинских транспортников. Два миллиона избирателей, в огромной своей части избиратели-трудящиеся, покинули ряды национал-социализма. В первый раз за последние годы национал-социализм находился на парламентских выборах в состоянии обороны. Замедление роста национал-социалистов, обозначившееся на прошлых выборах, превратилось в их сильное поражение в промышленных районах и, что самое важное, во всех тех городах и провинциях, где национал-социалисты оказались у власти. Массы учатся на собственном опыте. В Хемнице национал-социалисты потеряли 62 тыс. голосов, Дюссельдорфе-Ост — 75 тыс., Вестфалии — 74 тыс., Дрездене — 78 тыс. В Кобурге, где национал-социалисты хозяйничают в городском самоуправлении и где они обещали безработным создать «образцовую общину», они потеряли 33 проц. голосов. Они потеряли больше всего и в Брауншвейге, и в Тюрингии, и в Ангальте, и в Бремене, где еще так недавно избирательные кампании приводили их к власти. Наконец характерным является их поражение в крестьянских районах и в частности в Восточной Пруссии. Это, с одной стороны, свидетельствует о начале успешного прорыва компартией мелкобуржуазной массовой базы фашизма, с другой стороны, о возвращении значительной массы мелкой буржуазии и особенно чиновничества, ожидавшего прихода к власти Гитлера и укрепления своих чиновных позиций, обратно к правительствующим ныне капиталистическим партиям.

Но как ни велико поражение национал-социализма, было бы преступным легкомыслием говорить о разгроме массового движения фашизма. Социал-демократия, чтобы легче скрыть свою растерянность перед итогами выборов, громче всех кричит сейчас о «Марне германского фашизма», об «окончательном уничтожении» Гитлера и гитлеровщины. Чтобы скрыть свою роль лакеев фашистской диктатуры правительства фон-Папена, роль орудия, подводящего массы германского пролетариата под нож фашистской диктатуры, они пытаются сейчас навязать германским рабочим иллюзии, будто «избирательный бюллетень победил германский фашизм». «Одно теперь ясно, — восклицает торжествующий орган Отто Бауэра, — Германия не будет фашистской!» Конечно Германия не будет фашистской. Порукой этому победы коммунистов, начиная от антифашистской массовой самообороны до борьбы берлинских транспортников; порукой этому сотни тысяч бастующих под руководством КПГ немецких рабочих, новые сотни тысяч рабочих голосов, отданных за коммунизм, и безостановочный рост коммунизма, нашедший свое выражение уже после выборов в рейхстаг на местных выборах в отдельных странах Германии. Коммунистическая партия Германии еще более усилит мобилизацию масс против всех форм фашистской диктатуры в Германии, в том числе и в первую очередь против существующей фашистской диктатуры правительства фон-Папена, которую социал-демократия уже поддерживает и во имя поддержки которой господа Бауэры кричат об окончательном поражении Гитлера и об исчезновении опасности фашистской диктатуры в Германии.

Таков второй урок выборов в рейхстаг 6 ноября.

Третий урок — это роль социал-демократии. Вожди социал-демократии, имея счастливую возможность распоряжаться бесконтрольно членскими взносами миллионов организованных в реформистских профсоюзах рабочих, развили интенсивнейшую агитационную кампанию. Широчайшие «левые» маневры германской социал-демократии должны были служить гвоздем этой агитации. Вельс и Лёбе затосковали по «социализ-

9 му» и «социализации». Отдельные теоретики германской социал-демократии стали теперь доказывать, что социализм был невозможен для Германии во время убийства социал-демократией Карла Либкнехта и Розы Люксембург, и обосновывать необходимость больших лозунгов «социализма» и «власти» рабочего класса в наши дни. Тогда, мол, германские рабочие еще не дозрели до социализма, сейчас они для него вполне уже созрели. Но рабочие массы Германии учатся на собственном опыте судить о демагогах не по их словам, а по их делам. Социал-демократия, которая с 1928 г. непрерывно теряет на парламентских выборах, лишилась снова 700 тыс. голосов и только в Верхней Силезии, Кобленце (Трире) и некоторых городах Саксонии имеет жалкий прирост. Во всех важнейших промышленных районах социал-демократы, как и национал-социалисты, теряют. В Гамбурге, этой крепости германской социал-демократии, где на предыдущих выборах она имела относительный успех, она сейчас теряет 21 тыс. голосов. В старом традиционном центре социал-демократии, в избирательном округе Хемнице-Цвикау, КПГ в первый раз оказалась на выборах сильнее социал-демократии. И это несмотря на то, что здесь центр «левой» социал-демократии, которая и в этой кампании относительно меньше потеряла (а в некоторых местах Саксонии даже увеличилась), чем во всей Германии в целом. И это несмотря на то, что здесь были мобилизованы крупнейшие силы социал-демократии,— и в том числе Вельс и Зеверинг.

Социал-демократия пытается также затушевать впечатление от своего поражения неловкими рассуждениями о том, что эти результаты ею «ожидались». Социал-демократическая печать говорит о «некотором уменьшении» голосов социал-демократии. Но зато с тем большей трескотней она декламирует о «победе пролетарского марксистского фронта», об успехах «рабочего класса как целого». Вожди социал-демократии делают отчаянные усилия, чтобы закрепить за собой уходящие рабочие массы путем развернутой демагогии о «едином фронте». Под единым фронтом они разумеют блок верхов, отказ коммунистов от борьбы за коммунизм, спасение капитализма под флагом «спасения республики». Коммунисты должны понять,— заявляют Бауэры и Вельсы,— что на них лежит сейчас огромная ответственность и что «в порядке дня стоит не советская диктатура, а борьба за республику». Эта новая попытка гнусного надувательства рабочих масс, это надувательское жонглирование лозунгом единого фронта, который в социал-фашистском осуществлении его означал бы прямое осуществление гражданского мира с буржуазией, является также результатом поражения национал-социалистов и усиливающейся в связи с этим роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии. И как ни велико поражение социал-демократии, было бы преступным и легкомысленным почить на лаврах и недооценить значения еще сильного влияния ее в массах германского рабочего класса. Германский рабочий класс все больше с отвращением отворачивается от вождей социал-демократии после их измены 20 июля, после циничной штрейкбрехерской роли профбюрократов в берлинской забастовке транспортников, после открытых разговоров о «профсоюзном правительстве» Лейпарта — Штрассера, после открытой поддержки социал-демократией правительства фашистской диктатуры фон-Папена. Но покуда до самой глубины сознания подавляющих масс социал-демократических рабочих и членов реформистских профессиональных союзов не дойдет роль социал-демократии как главной социальной опоры нынешней фашистской диктатуры в Германии, покуда социал-демократические рабочие на собственном опыте не убедятся в этом, германская социал-демократия еще будет иметь возможность сохранять влияние на значительные массы германского пролета-

10 риата. И задачей коммунистической партии Германии, как и до сего времени, остается направление главного удара на данном этапе против социал-демократии. Поэтому быстрое, своевременное отражение новых маневров социал-демократии является велением часа для коммунистического авангарда. Недостаточность успехов КПГ в районах влияния «левой» социал-демократии относится в первую очередь за счет того, что коммунистам здесь меньше всего удалось показать широким массам германских рабочих роль социал-демократии как орудия монополистического капитала, расчищающего путь фашистской диктатуре.

Каковы ближайшие перспективы самого правительства фашистской диктатуры фон-Папена?

Фон-Папен также делает вид, что он «доволен» результатами выборов в рейхстаг. Алгебраический расчет правительства фон-Папена заключается в следующем. Националисты, партия Гугенберга, руководящая правительственная партия фон-Папена увеличили количество своих голосов на 900 тысяч. Десять миллионов воздержавшихся от голосования Папен заносит в свой актив как сторонников «президиального» правительства и противников «партийной системы». Коммунистов господин фон-Папен вообще не считает как стоящих вне буржуазного государства. А «оппозиционные» партии (национал-социалисты, социал-демократы, центр) все потеряли. Возможное большинство национал-социалистов и центра разбито. Без националистов нет буржуазного большинства в новом рейхстаге. В этом «успех» правительства фон-Папена. Нет никакого сомнения, что правительство фон-Папена, показав кулак национал-социалистам, теперь снова предложит Гитлеру войти на скромных началах в правительство и тем укрепить нынешнюю фашистскую диктатуру созданием парламентской базы. Национал-социалисты вряд ли могут согласиться на такую роль внутри правительства фон-Папена, поскольку это неизбежно должно будет усилить отход от них обманутых ими трудящихся масс.

Но будет ли правительство с Гитлером или без Гитлера, будет ли фашистская диктатура фон-Папена править Германией как правительство «президиальное» или как правительство «вполне парламентское», будет ли во главе германского фашистского правительства стоять фон-Папен или какой-нибудь другой доверенный монополистического капитала Германии, мечущегося в своих собственных противоречиях,— одно несомненно: фашистская диктатура фон-Папена не в состоянии справиться с растущими внутренними и внешними противоречиями германского капитализма. Впереди еще более тяжелая кризисная зима. Дальнейший рост революционного брожения широчайших трудящихся масс неизбежен. И задача коммунистического авангарда Германии на основе решений XII пленума ИККИ и партконференции КПГ, на основе нового опыта революционных боев последнего периода, на основе конкретного возглавления всех форм классовой борьбы пролетариата продолжать наступление на фашизм и социал-демократию и готовить массы к революции за диктатуру пролетариата, за советскую Германию.

Коммунистическая партия Германии сумела во-время учесть нарастающую активность германских рабочих против фашизма и наступления капитала, против грабительского декрета фон-Папена и возглавить это движение. Но с тем большей необходимостью вытекает из самого факта усиления противоречий германского капитализма и роста революционной активности масс задача быстрейшего преодоления отставания в массовой работе КПГ и в первую очередь на крупных предприятиях и среди социал-демократических и организованных в реформистских профсоюзах рабочих.

11 Никогда еще не было так ясно, что завоевание крупных предприятий есть важнейший этап в деле разгрома массовой базы социал-демократии, в деле разрешения стратегической задачи завоевания большинства рабочего класса. Основной недостаток берлинской стачки транспортников, приведший к ее прекращению, заключался именно в том, что не удалось р а с ш и р и т ь стачку, без чего длительная борьба транспортников конечно невозможна.

Опираясь на руководящие политические директивы XII пленума ИККИ и партконференции КПГ, германские большевики с удвоенной энергией возьмутся за проведение в жизнь решений XII пленума ИККИ и партконференции, обеспечивая в кратчайший срок подготовку германского пролетариата к решающим революционным боям.

12

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И ЗАДАЧИ СЕКЦИЙ КОМИНТЕРНА​

(Доклад на XII пленуме ИККИ)

О. КУУСИНЕН

I. К оценке положения​

1. Конец капиталистической стабилизации​

VI конгресс Коминтерна предсказал обострение всеобщего кризиса капитализма; X пленум ИККИ установил это обострение, и вскоре затем расширенный президиум и XI пленум ИККИ на основе фактов мирового экономического кризиса конкретно показали обострение основных противоречий капитализма. Теперь мы можем констатировать в наших тезисах, что обострение всеобщего кризиса капитализма уже идет такими гигантскими шагами, которые ведут этот кризис на новую ступень. В чем проявляется это сильное обострение всеобщего кризиса капитализма в настоящее время? Прежде всего в пяти важнейших фактах:

во-первых, в подъеме Советского союза;

во-вторых, в углублении экономического кризиса в капиталистическом мире;

в-третьих, в нарастании революционного подъема как в империалистических, так и в колониальных странах;

в-четвертых, в обострении противоречий между империалистическими государствами и в наличии начавшейся войны в Китае;

в-пятых, в усилении подготовки контрреволюционной войны против Советского союза — войны, которая неизбежно развяжет всемирную войну и ряд революций.

Это не предположения, это факты. В нашем проекте тезисов мы приводим целый ряд фактов, которые «обнаруживают в ходе развития общего кризиса капитализма определенный перелом». Что означает этот перелом? Означает ли он уже новую фазу всеобщего кризиса? Нет еще. Но он ведет к ней. Этот перелом означает, что обострение основных противоречий капиталистического мира, как говорится в проекте тезисов, «достигло уже в настоящее время такой степени, что в определенных чрезвычайно важных узловых пунктах антагонистические силы уже развязываются для столкновения». Отсюда в проекте тезисов делается такой вывод:

«Наступил конец относительной стабилизации капитализма, установившейся после первого тура войн и революций. Но еще нет революционной ситуации... в важнейших капиталистических странах». В настоящий момент совершается именно переход к новому туру крупных насильственных столкновений между классами и между государствами, к новому туру войн и революций».

Такова общая оценка международного положения, которая дается в тезисах, предложенных нынешнему пленуму. Было бы неудивительно, если бы с первого взгляда кое-кто из вас отнесся слегка скептически к этой концепции. У того, кто впервые слышит тезис о конце стабилизации капитализма, может возникнуть такое впечатление, словно ему показывают крупную жемчужину: хороша-то она хороша, да настоящая ли она! Это связано с двоякого рода причинами. Мы живем в водовороте тысяч событий; как раз последний период был необычайно богат крупными событиями. И вот тут-то за деревьями не так уже легко различить лес. И затем как-то, пожалуй, незаметно сложилась известная фетишизация понятия стабилизации, так что трудно уже представить себе капитализм без стабилизации.

Возможен ли вообще капитализм без стабилизации? Да, возможен. Возьму для

13 сравнения пример, пример не отвлеченный, а взятый как раз из той области, откуда вначале и проникло в экономическую и политическую литературу понятие капиталистической стабилизации, — из области стабилизации валюты. Фунт стерлингов — разве он не утратил своей стабильности? Англия — классическая страна капитализма, и не только Англия, но и 40 других стран были вынуждены отказаться от золотого стандарта. Единство мировых денег распалось. Нет ни одной страны, где не стоял бы вопрос об обесценении денег. В Америке это — злободневный вопрос, и как раз сегодня мы читали в газетах, что во Франции ведется кампания за обесценение денег, за инфляцию. Это происходит во Франции, где денежная единица уже была однажды после войны настолько обесценена, что и сейчас она представляет собой лишь дробную долю ценности старого военного франка. Кто решится сейчас побиться об заклад, что через год в Америке или во Франции еще будет стабильная валюта, что эти страны не отвернутся от золотого стандарта (а если кто-нибудь и захочет заключить такое пари, то сразу же возникнет вопрос: в какой валюте? Ибо ни одна валюта уже не является абсолютно прочной).

Другой пример: та же самая страна классического капитализма, Англия, отказалась от системы свободной торговли, перешла к системе протекционизма. Ну, разве это не «мелочь»? Англия только сейчас сделала то, что другие страны совершили полстолетия тому назад; стало быть Англия лишь немного опоздала? Нет, дело обстоит не так просто. Эта смена системы означает ныне переход к новому сильному обострению в области торгово-политических отношений важнейших капиталистических стран. Франция отвечает контрмерами, Соединенные штаты — тоже. От протекционизма уже частично переходят к прогибиционизму. Уже пришли к скользящей шкале. Уже фактически начались таможенные войны, торговые войны. А ведь они представляют собою только предварительную ступень вооруженной войны. Таким образом в области торговых отношений капиталистических стран стабилизации пришел конец, точно так же как и в области стоимости денег, в области мировых денег.

Третий пример из другой области, но также относящийся к Великобритании: военный флот. Ведь это же гордость британского империализма... Но когда этот военный флот бунтует, как это имело место в Инвергордоне, то это — уже небезопасный признак для империалистического военного флота. Конечно этот флот еще далеко не вполне обесценился для английской буржуазии, это верно (но ведь то же самое можно сказать и о фунте стерлингов). Забастовка в военном флоте была только симптомом разложения сил английского империализма, но симптомом весьма знаменательным. Ведь и русский царизм в свое время весьма болезненно испытал на своей шкуре совершенно аналогичные симптомы в Кронштадте, Севастополе и т. д. Было ли только случайностью то, что произошло в Инвергордоне? Можно ли категорически сказать: «Инцидент окончательно исчерпан»? Нет, военный флот, который однажды взбунтовался, может взбунтоваться и в другой раз, а такой военный флот — это уже, так сказать, военный флот «без стабилизации».

Таким образом основные устои «мировоззрения» английского империализма — фунт стерлингов, свободная торговля, военный флот — утратили свою прежнюю стабильность. И это, как вам известно, верно не только для Великобритании. Даже если мы остановимся только на последнем из упомянутых примеров — настроения в армии и флоте, — то мы увидим подобных предвестников бури во многих странах. Я только что прочел статью т. Якоб, рассказывающего о брожении в Специи, в важнейшей базе итальянского флота: на адмиральском судне «Триест» командир был принужден произнести речь перед командой с полемикой против коммунистической листовки. Кому больше поверила команда, командиру или авторам листовки, это другой вопрос. Брожение налицо также и в итальянской армии: в Пергамо пришлось распустить два полка. В японских войсках было много случаев сопротивления солдат военному командованию. Недавно пришлось даже произвести аресты среди революционных элементов в токийской офицерской школе; на другой же день там появилась листовка от имени коммунистической ячейки офицерской школы, после чего было опять арестовано несколько кадетов. Американский империализм приказывает

14 стрелять в своих ветеранов войны. Что это означает с точки зрения просвещения солдат, которые сейчас должны стрелять в других? Перед их глазами вырисовывается перспектива: надвигается война, в которой надо рисковать жизнью за интересы финансовой олигархии, а кого не убьют на войне, того лет через 14 — 15 ждет участь вашингтонских голодных демонстрантов, расстрелянных войсками. Такая агитация со стороны правительства Гувера не есть агитация в пользу стабилизации, а по своему действию больше похожа на революционную пропаганду.

Как в этих отдельных областях, так и в общем обстоит дело: наступил конец капиталистической стабилизации, но это еще не равносильно крушению капитализма. Тов. Ленин в 1921 г. говорил об относительно неустойчивом «равновесии» в области отношений между СССР и капиталистическим миром. В настоящее время и в области этих отношений прежнее относительное равновесие сменилось новым процессом, новой неустойчивостью. Но и здесь нельзя сказать, что уже исчезли всякие следы равновесия. Ведь удалось же советской дипломатии, например, заключить ряд договоров о ненападении. Тем не менее военная опасность на деле непосредственно стучится в дверь, империалистические военные приготовления, направленные против Советского союза, вступили в новую фазу. Былое равновесие миновало.

2. Что изменилось?​

Рассмотрим несколько подробнее, в чем состояла капиталистическая стабилизация и в чем заключается ее конец. Важнейшее моменты таковы:

1) В области капиталистической экономики. VI всемирный конгресс, характеризуя второй период послевоенного капитализма, период складывающейся частичной стабилизации капиталистической системы, подчеркнул восстановление капиталистической экономики, а также развитие наступления капитала. Валюта была стабилизована, международное единство денег и международная кредитная система, производство и рынки сбыта капиталистических стран были в большей или меньшей степени восстановлены. С наступлением третьего периода производство в капиталистических странах уже снова достигло довоенного уровня и перешагнуло через него (почти одновременно это произошло и в СССР), и началось быстрое развитие производственной техники, прилившее в некоторых странах (в Германии и САСШ) характер «технического переворота» (резолюция VI всемирного конгресса). В связи с беспощадно проводимой капиталистической рационализацией во второй послевоенный период и в начале третьего периода был таким образом достигнут большой рост производительных сил. Вместе с тем можно было уже и тогда констатировать развитие противоречий капиталистической стабилизации, но во всяком случае одной из характерных особенностей капиталистической стабилизации был рост производства и в особенности рост производительных сил.

Как обстоит с этим ныне? Налицо такое падение капиталистического производства, как никогда. Во всех важных капиталистических странах производство упало намного ниже довоенного уровня. Упомяну лишь несколько относительных цифр (по сводке Германского конъюнктурного института). Если учесть, что население мира увеличилось с 1913 г. на 12 проц., то свертывание промышленного производства составляет на душу населения 20 проц. С 1929 г. падение производства выражается в среднем в 40 проц., а с января 1932 г. до середины 1932 г., т. е. всего за полгода, мы имеем падение на 20 проц. Мировое производство средств производства сократилось за время экономического кризиса на 50 проц., судостроение — даже на 90 проц., текстильная и пищевая промышленность намного меньше (15 проц.).

Внешняя торговля: обороты внешней торговли между капиталистическими странами понизились за время мирового экономического кризиса вдвое. Экспорт капитала, игравший колоссальную роль в развитии империализма, ныне почти совершенно прекратился. Аграрный кризис, смягчившийся в период стабилизации, теперь подвергся величайшему обострению.

Хроническая массовая безработица началась еще во время второго послевоенного периода как следствие капиталистической рационализации. Но такие гигантские размеры, какие безработица приобрела теперь, едва ли можно было представить себе в то время. Не подлежит сомнению, что более чем половина рабочих всех капиталисти-

15 ческих стран охвачена полной или частичной безработицей. Общее число безработных установить трудно.

2) В области обострения внутренних классовых противоречий. В своей сегодняшней речи т. Тельман уже указал как на неслыханное обнищание, так и на расслоение, происходящее в рядах пролетариата и других слоев трудящихся. Уже теоретически невозможно предположить, чтобы эти явления не вызвали нарастания революционного подъема. Так оно и есть на деле. После тяжелых поражений, понесенных пролетариатом во многих европейских странах после империалистической войны, в первый период бури и натиска, последовали во второй послевоенный период оборонительные бои рабочего класса; к концу этого периода разыгрались уже некоторые крупные классовые бои, как всеобщая забастовка в Англии и крупная стачка в Лодзи, но они были единичными и лишь сигнализировали возникновение революционного подъема. Затем на X пленуме ИККИ (1929 г.) мы смогли уже установить этот революционный подъем как факт. А теперь множество стачек, в целом ряде стран грандиозные стачечные движения, носящие подлинно революционный характер, говорят уже о революционном подъеме в ином смысле, чем это можно было констатировать во время X пленума. Кроме того революционный подъем ныне распространяется уже не только на пролетариат, мы имеем крупные революционные и полуреволюционные крестьянские движения в целом ряде стран. Это—второе звено в цепи фактов, знаменующих конец капиталистической стабилизации. Я еще вернусь позднее в другой связи к этому вопросу.

3) В области империалистических противоречий: возьмем те факты, на которые т. Сталин указал в 1925 г., когда капиталистическая стабилизация только началась, как на важнейшие, решающие звенья в установлении капиталистической стабилизации. Во-первых, «Америке, Англии и Франции удалось сговориться временно о способах и размерах ограбления Германии». Как обстоит дело с этим теперь? Потерпел крушение не только план Дауэса, выработанный тогда для ограбления Германии, но и сколоченный позднее план Юнга. Германия показала, что даже неплатежеспособность страны может быть использована в качестве оружия против более мощных империалистических стран. Это еще не означает, что Германия уже окончательно освобождена от версальского ига—нет, даже в форме репараций Германия все еще должна платить дань победителям. Но одно во всяком случае несомненно, это то, что облегчения, которых Германия в последнее время добилась в вопросе о репарациях, ни в какой мере не смягчили ни противоречий между Германией и государствами-победителями, ни противоречий между самими этими государствами-победителями. Наоборот, надо констатировать новое сильное обострение этих противоречий.

Второй упомянутый т. Сталиным факт: «английскому, американскому и японскому капиталу удалось временно сговориться насчет установления сферы влияния в Китае». Это было достигнуто прежде всего посредством заключенного в 1922 г. вашингтонского соглашения. Как обстоит дело с этим соглашением сейчас? Это—только клочок бумаги. Для американских капиталистов звучит теперь насмешкой, когда японский министр иностранных дел и сегодня еще уверяет: «Мы вовсе не хотим нарушать вашингтонское соглашение». Они хотят «только» иметь в своих руках Манчжурию и другие важные части Китая. Но как раз соглашение относительно Манчжурии и Китая вообще было одним из главных пунктов вашингтонского соглашения девяти держав. В настоящее время каждый отдельный шаг империалистов в Китае показывает, что там между ними нет единства. Каждый из них пускается на сделки, махинации, которые однако идут наперерез одна другой. Империалисты интригуют все друг против друга и все—против китайского народа. Прав был т. Сталин, когда он еще в 1925 г. предсказывал, что договоренность империалистов в китайском вопросе ни в коем случае нельзя считать прочной. Сейчас этой договоренности пришел конец,—близок уже конец и терпению китайского народа.

В-третьих, т. Сталин в 1925 г. указал на тот факт, что «империалистическим группам передовых стран удалось временно сговориться насчет взаимного невмешательства в дело ограбления и угнетения «своих» колоний». Теперь же, по существу говоря, поставлена в порядок дня борьба за новый передел колоний. Это не везде еще

16 происходит в совершенно открытой форме, не в такой голой форме, как например в отношении сфер влияния американского и английского империализма в Южной Америке, где Боливия и Парагвай передрались в интересах американского и английского империализма. В Индии например соперничество империалистов еще не может вылиться в такие открытые формы, но американское влияние среди индийских националь-реформистов растет, а в последнее время и Япония путем проводимого ею неслыханного демпинга крепко внедряется в Индию. Одновременно развертывается в колониях революционное антиимпериалистическое освободительное движение.

4) Советский союз: я уже упоминал об обострении отношений между СССР и капиталистическими странами. Да и невозможно предположить при наличии колоссального подъема СССР и при одновременном упадке капитализма во всем мире, чтобы не обострялся антагонизм между капиталистическим миром и Советским союзом. Сколько раз уже СССР причинял большие разочарования капиталистическому миру! Но такое глубокое разочарование, какое представляет для них выполнение пятилетнего плана, господам капиталистического мира и не снилось. Прежде с полным основанием говорили—это говорил и т. Ленин, — что Россия отсталая страна. Сейчас дело обстоит иначе. Даже в области промышленного производства Советский союз уже вышел на второе место в мире. СССР во всех отношениях — передовая страна, и успехи его базируются на твердой основе социалистического развития. Построение фундамента социализма уже завершено. Советский союз окончательно закрепился на позициях социализма и во вторую пятилетку переходит к превращению всего трудящегося населения страны в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества.

Все то, что ныне создается в мире в смысле прогрессивного, — не только экономического, но общественного и культурного строительства вообще, — все это создается в Советском союзе. Неразрешимая для капитализма проблема относительного перепроизводства здесь вообще не может возникнуть. Темпы социалистического строительства обеспечили победу социализма. Вы помните, товарищи, что основной

момент в разногласиях между Центральным комитетом и правыми заключался как раз в вопросе о темпах, как подчеркнул т. Сталин на последнем съезде партии: «Вам не нравятся наши темпы». В последнее время мы видим во всем мире, как социал-демократы, вплоть до русских меньшевиков, критикуют именно и особенно темпы строительства в Советском союзе. Это весьма знаменательно. Что пишет например Дан об СССР:

«Именно потому, что мы не желаем экономической катастрофы (как лицемерит этот преступник! — К.), мы должны бороться против бешеного темпа, который может вызвать экономическое крушение».

Вот где собака зарыта! А Фридрих Адлер, секретарь II интернационала, в последнее время не смог придумать ничего лучшего, как пустить клевету о том, что в СССР применяются «методы первоначального накопления». Эти люди используют всякое затруднение социалистического строительства как «доказательство» безнадежного положения Советского союза, а когда затем пролетариат СССР своим энтузиазмом и героизмом преодолевает одно за другим эти затруднения, вожди социал-демократии оказываются слишком лживы, чтобы признать правду, и начинают клеветать на «русские методы». Однако эти клеветнические измышления изо дня в день отрываются тысячами примеров героизма, проявляемого рабочими в построении социализма в СССР. Приведу лишь один единственный пример. На постройке Сталинградского тракторного завода надо было при 40-градусном морозе застеклить крышу. Эту работу добровольно взяла на себя бригада стекольщиков-комсомольцев. Многих из них пришлось с отмороженными руками и лицами свезти в больницу. Крыша была застеклена к установленному сроку (аплодисменты). Мы имеем в СССР тысячи и тысячи таких героических примеров самоотверженности и энтузиазма в социалистическом строительстве.

Мне хотелось бы в этой связи указать на один дефект нашей популяризации Советского союза: наша пресса в капиталистических странах почти всегда изображает дело так, словно здесь уже «все хорошо». В этом выражается подлинная любовь и восхищение Советским союзом, но политически нехорошо, что не мы, а только наши

17 враги пишут и говорят о действительных затруднениях, имеющихся в СССР. Благодаря этому рабочие, читающие нашу прессу, не в состоянии опровергать клеветнические измышления наших врагов. На этом пленуме мы заслушаем доклад т. Мануильского. Я знаю, что весь пленум с большим интересом ждет этого доклада. Мы можем сказать т. Мануильскому, что мы хотим услышать также и о трудностях строительства в СССР. Это—в интересах нашей революционной просветительной работы.

Освещая достижения Советского союза и в частности экономические достижения, мы должны особенно остерегаться таких ошибок, которые означали бы по существу уступки социал-демократии, рекомендующей «конструктивную» политику аналогичного содержания в рамках капиталистического строя. Такую реформистскую эксплуатацию симпатий рабочих к СССР мы можем констатировать у социал-демократов почти везде. Особенно австро-марксисты строят свои манеры на том, что плановое хозяйство, проводимое в СССР, является по существу «верной идеей», которую якобы можно даже гораздо лучше применить в капиталистической Австрии. И вот они сочиняют рецепты планового хозяйства для введения его без революции, в рамках капиталистического государства. Это мошенничество надо разоблачать перед рабочими, да это и нетрудная задача.

В Турции кемалисты хотят ввести плановое хозяйство по образцу СССР и с этой целью даже пригласили к себе советских экспертов. Правда, я отнюдь с полным доверием к компетенции советских экспертов, но при всем том очень сомневаюсь, удастся ли приспособить плановое хозяйство к системе буржуазной Турции. Ибо возьмись турки серьезно за разрешение этой задачи, им надо было бы начать с ликвидации капитализма и сперва устранить буржуазное правительство. Но к этому они еще пожалуй не готовы.

3. К анализу мирового экономического положения​

Хотя и приведенных фактов уже достаточно для обоснования вывода, что капиталистическая стабилизация теперь действительно пришла к концу, может все же остаться место для такого сомнения: а вдруг она все-таки еще «воскреснет», быть может это только летаргия... Такое сомнение может возникнуть тем более, что мы раньше в анализе мирового экономического кризиса не обратили достаточного внимания на тенденции его развития. Мы больше подчеркивали то общее, что есть у нынешнего кризиса с прежними кризисами капитализма, и меньше учитывали отличительные особенности нынешнего экономического кризиса. Так например много говорилось о циклическом характере экономического кризиса. Но если иметь в виду только это и ничего больше, то непонятны будут особенности и тенденции развития нынешнего мирового экономического кризиса, связь этого кризиса с обострением всеобщего кризиса капитализма. Если недостаточно конкретно взвесить эту сторону вопроса, то мы не получим четкой перспективы, и при любом колебании конъюнктуры, при всяком случайном росте цен (хотя бы только цен на акции) даже в наших рядах может возникнуть сомнение: а не может ли все-таки вернуться капиталистическая стабилизация? Такие настроения тотчас же вызвал например в рядах социал-демократов последний биржевой маневр американского правительства. «Форвертс» приветствовал мероприятия американского правительства как пролог решающего «перелома» и уверял, что «весь мир будет ему благодарен за этот перелом». Ну, «перелом» этот окончился очень скоро, ибо ведь не было никаких реальных предпосылок для действительного улучшения положения.

При анализе экономического кризиса надо позаботиться и о том, чтобы не впадать в фальшивый объективизм социал-демократии, изображающей кризис как общее «несчастие» или «рок», в котором никто не повинен и за который никого привлечь к ответу. Наш анализ экономического кризиса должен дать критику капитализма, раскрыть перед массами действительное лицо капитализма, изобразить класс капиталистов как носителя обострения кризиса, чем он в действительности и является.

Оценка таких проявлений кризиса, как например банкротство капиталистических предприятий, в нашей прессе дается не всегда под последовательным критическим углом зрения. Было бы ошибкой думать, что каждое банкротство само по себе вызывает обострение и углубление кризиса. Это отнюдь не всегда так. При прежних эко-

18 номических кризисах капитализма, которые относительно быстро преодолевались, характерная особенность заключалась именно в большом количестве банкротств на протяжении короткого промежутка, а также во внезапном сильном падении цен.

Напротив, при нынешнем экономическом кризисе сколько бы ни происходило банкротств отдельных предприятий, не они являются наиболее характерным явлением, а массовые увольнения рабочих, остановка предприятий, неполная безработица, снижение зарплаты и т. д. Мы могли бы даже в известном смысле сказать, что имеется слишком мало банкротств для преодоления кризиса. Как прежде преодолевались экономические кризисы? Именно благодаря тому, что такое множество капиталистических предприятий внезапно рушилось, то для остальных имеющиеся рынки сбыта — даже при снижении продажных цен — оказывались затем достаточно обширными, чтобы открыть перспективу реализации прибавочной стоимости при новом расширении производства. Теперь дело обстоит так, что крупнейшие финансово-капиталистические концерны большей частью так связаны со всей государственной машиной, что у них нет ни возможности, ни надобности обанкротиться, ибо они являются хозяевами государства и могут мобилизовать его средства для собственной поддержки. Как мы подчеркивали в нашем проекте тезисов, монопольное господство финансовой олигархии в настоящее время разрослось до таких подавляющих размеров, что она в состоянии, если и не произвольно, то все же в определенных границах, оказывать со своей стороны действительное сопротивление последствиям кризиса. Но это отнюдь не равносильно действительной борьбе за преодоление экономического кризиса. Разумеется, нет такого представителя финансовой олигархии, который не желал бы капиталистического выхода из кризиса как в национальном, так и в мировом масштабе. Но в какой степени их экономическая практика соответствует этому всеобщему желанию—это другой вопрос. Действительно ли какой-нибудь Морган в своей повседневной практике сосредоточен на том, чтобы найти выход из кризиса для американского капитализма? На этот вопрос не всегда можно ответить утвердительно. У этих людей есть прежде всего гораздо бо-

лее важная забота, — они должны в первую очередь бороться за собственную прибыль. Ежедневно искать выхода из кризиса для своих собственных предприятий — вот их ближайшая забота. Борьба за выход из кризиса для капитализма в целом данной страны отнюдь не то же самое, что борьба за спасение прибыли отдельных капиталистических предприятий. В особенности во время кризиса выступает это противоречие интересов, и в каждом отдельном случае, где это противоречие проявляется, магнаты капитала готовы предать интересы капитализма в целом.

Эти гиганты финансового капитала — по крайней мере большинство их — в сущности неплохо перенесли кризис. Конечно часть таких гигантов в разных странах схлопалась, в особенности из числа тех, у которых были широкие международные связи, как например Крейгер, германские Д-банки, Банк национального кредита во Франции, Ли Хиггинсон в САСШ и т. д. Но только часть, не все. Можно даже сказать, что наиболее мощные банки и концерны вообще не понесли очень чувствительных потерь. Несколько примеров. Крупные химические тресты, как например «И. Г. Фарбениндустри» в Германии, Химический трест (Imperial Chemical) в Англии, хорошо противостояли кризису. Шнейдер-Крезо во Франции сохранил свои довоенные прибыли. Последние балансы крупных английских банков (трое из так называемых «пяти великанов») показывают, что за 1931 г. дивиденды их несколько уменьшились, но во всяком случае они в состоянии выплатить 14—18 проц., что по английским условиям все еще следует считать чрезвычайно высоким процентом. Но речь идет не только о том, в какой степени финансово-капиталистические гиганты в состоянии сохранить прежний абсолютный размер своих прибылей, но о том, что они в общем легче других капиталистов, в особенности некартелированных, переносят потерю прибыли, т. е. умеют переварить большую часть тягот кризиса на другие слои народа. Это нельзя упускать из виду.

4. Особенности нынешнего экономического кризиса и кризисной политики финансовой олигархии​

Важнейшие из этих особенностей я суммирую в следующих 9 пунктах.

19 1. С целью сохранения монопольных цен и прибылей монополистические объединения в небывалом масштабе сокращают производство. Не месяцами, а целыми годами праздно стоят предприятия, рудники и средства сообщения. В СССР горнозаводская промышленность недогружена на 78 проц., автомобильная — на 85 проц., в Англии 94 проц. верфей выведено из строя (следовательно работают только 6 проц.), в Германии недогрузка машиностроительной и горнозаводской промышленности составляет 66 проц. Производительные силы не только сковываются монополистическим капитализмом, но намеренно в массовом масштабе уничтожаются. Я уже не говорю об уничтожении продовольственных продуктов, как кофе в Бразилии и пшеницы в Соединенных штатах, я не говорю также о явлениях технического регресса, какие мы во множестве наблюдаем во всех капиталистических странах.

Я упомяну лишь о фактах следующего рода: американские инженеры выступают с предложением заменить тракторы и комбайны плугами и заступами; в Англии самими судостроителями основано акционерное общество для уничтожения более или менее старых верфей; в Германии в «программе предоставления работы», выдвинутой правительством Папена, фигурирует также план уничтожения 400 тыс. тонн судового тоннажа, и с этой целью правительство выдает государственную субсидию в 12 млн. марок; французский радикал Кайо прочел доклад, в котором он технический прогресс называет «бичом человечества». Это означает, что технический прогресс стал бичом для прибылей монополистического капитализма. Отсюда враждебность и вредительство представителей финансового капитала по отношению к техническому прогрессу.

2. Монополистический капитализм пускает в ход все средства для снижения издержек производства. Самое неотложное задание, которое везде поручается техническому руководству предприятий, заключается в такой переорганизации производства, при которой, несмотря на сокращение производства, издержки его оставались бы на возможно более низком уровне. Главным средством является при этом предельное снижение реальной зарплаты и беспощадное усиление изнашивания живой рабочей силы.

3. Монополистические картели могут в определенных границах оказать сопротивление движению цен во время кризиса за счет других продавцов и покупателей. Но они не в состоянии помешать падению цен вообще. Да они к этому и не всегда стремятся. Монополистическая компания заинтересована в высоких ценах лишь постольку, поскольку она продает товары, но там, где она выступает в качестве покупателя, она конечно заинтересована в понижении цен. Речь прежде всего идет об усиленном раздвижении «ножниц» между монопольными ценами и ценами некартелированных отраслей производства, между грабительскими ценами внутри страны и бросовыми ценами за границей. Например в Германии установлено, что с 1929 г. индекс монопольных цен упал со 105 примерно до 84, в то время как индекс некартелированных цен упал на 50, т. е. наполовину. В Польше индекс монопольных цен упал лишь на 1,2, а немонопольных — на 41. С точки зрения жизненного уровня рабочего класса ножницы между оптовыми и розничными ценами имеют большое значение. В то время как оптовые цены в СССР снизились на 32,8 проц., розничные упали только на 21,9 проц.; в Англии оптовые цены снизились на 43,6 проц., а розничные только на 32,9 проц.; в Германии первые упали на 30 проц., а последние — только на 22,3 проц.; во Франции оптовые цены понизились на 32,6 проц., а розничные — на 6,1 проц. Все это разумеется означает чудовищное ограбление трудящихся масс и присвоение доходов других капиталистов и товаропроизводителей, являющихся покупателями монополизированных товаров или вынужденных продавать свои товары монополистическим картелям. Но это не мешает правильному функционированию механизма кризиса и затягивает его преодоление.

4. Зияющий разрыв между ценами на промтовары и на продукты сельского хозяйства, сильно отягощенного высокой рентой, ростовщической задолженностью и растущими налогами, прежде всего способствует быстрому разорению и пауперизации крестьянства. Но резкое падение цен на сельскохозяйственные продукты не идет на пользу пролетариату, так как торговые

20 картели держат розничные цены на гораздо более высоком уровне.

5. Многочисленные средние и слабые предприятия лишаются кредита и попадают в водоворот банкротств, в то время как крупнейшим банкам и трестам кредиты расширяются. Таким образом неправильно было бы говорить о кредитном кризисе вообще, забывая, что далеко не для всех капиталистов он означает одно и то же. Вывоз капиталов прекращается, за исключением политических и военных займов, между тем как у наиболее сильных групп финансовой олигархии без всякой пользы накапливаются огромные денежные капиталы. Франция и САСШ сгребли огромные запасы золота из всех стран.

6. Для спасения своих замороженных инвестиций монополистические картели и крупные банки поддерживают целый ряд зависящих от них, зачастую фактически обанкротившихся предприятий. Этот мертвый груз затем способствует вовлечению отдельных титанов-концернов в потоки банкротств, как это случилось с германскими «Д-банками», банком Национального кредита во Франции и т. д.

7. Посредством целого ряда операций с целью оздоровления обанкротившихся предприятий (списывание и слияние капиталов, приобретение контрольных пакетов акций, и т. д.) обкрадываются мелкие и средние вкладчики и акционеры и форсируется рост монополистических объединений. Помимо этого всеобщее большое обесценение акций и ценных бумаг, колеблющееся в разных странах между 45 и 80 проц., создает необычайно благоприятные возможности для дальнейшего укрепления гегемонии финансовой олигархии. В течение многих лет до экономического кризиса везде очень далеко зашло «разводнение» капитала монополистических предприятий. Пример: в Соединенных штатах сенатскими комиссиями установлено, что реальная ценность всех предприятий Юнайтед Стил трест компании составляет 450, максимум 600 млн. долларов, а номинальная стоимость акционерного капитала этого треста составляет 1.500 млн. долларов. Таким образом на «разводнении» акционерного капитала учредители чисто на заработали около 1 миллиарда долларов. Так как теперь фиктивный капитал сильно упал, то предприятие, несмотря на снижение преж-

них прибылей, может принести чрезвычайно высокую прибыль на еще более снизившуюся стоимость акционерного капитала. Масса мелких держателей акций вынуждена продавать обесцененные акции, и тот, кто теперь может их скупать, делает блестящие дела. Но у кого есть деньги, чтобы покупать? У того, кто получает кредиты. А кредиты получают верхушки финансовой олигархии.

8. Путем обесценения денег крупных капиталистов и помещиков освободили в большинстве стран от значительной части их долгов и в то же время основательно посадили на зарплату рабочих, а также на сбережения и доходы городской мелкой буржуазии, рантье и т. д.

9. В интересах влиятельнейших групп финансовой олигархии буржуазные правительства спасают отдельные тресты, концерны, банки и предприятия военной промышленности от банкротства, предоставляя им государственную помощь в самых разнообразных формах: в форме займов, кредитов, кредитных гарантий, специальных заказов, таможенных, налоговых и валютных льгот, субсидий, участия в акционерном капитале и т. п. Это делается за счет государственного бюджета и эмиссионных банков и в ущерб стабильности валюты, путем взваливания колоссальных тягот на хозяйство страны в целом и в первую очередь на трудящихся.

5. Куда «растет» экономический кризис?​

В результате всех этих особенностей экономического кризиса и всей политики господствующего монополистического капитала, как и в результате того обстоятельства, что великая страна пролетарской диктатуры вырвана из мировой системы капитализма, нарушен обычный ход кризиса, как он развивался в условиях свободной конкуренции. Преодоление кризиса обычным путем (путем расточения и постепенного всасывания товарных запасов, путем обесценения основного капитала, путем основательной чистки капиталистического хозяйства от устарелых и нерентабельных, слабых и гнилых предприятий, путем технических улучшений и поднятия производительности, освоения новых рынков сбыта и т. д.) в высшей степени затруднено. Но отсюда отнюдь не следует, как это утверждали некоторые теоретики

21 полутроцкистского пошиба, автоматическое крушение капитализма. Отсюда прежде всего следует лишь крайнее обнищание рабочего класса, разорение городской мелкой буржуазии, широких крестьянских масс аграрных и колониальных стран. Но чем более преуспевает при этой политике монополистический капитал, тем более свертываются внутренний и внешний рынки и тем туже запутывается капитализм в сетях кризиса. Все настойчивее перед господствующей буржуазией намечается определенный выход как единственный капиталистический выход из экономического кризиса—борьба против трудящихся классов и против других стран, фашистская диктатура, торговая война и вооруженная империалистическая война.

Эти тенденции развития нынешнего мирового экономического кризиса надо тщательно проанализировать и неуклонно иметь в виду, чтобы не осталось места сомнению, будто бы кризис может быть устранен какими-то необъяснимыми и неожиданными экономическими переменами времени года — быть может «ближайшей весной» или «ближайшей осенью» и т. д.

Откуда явиться этой новой конъюнктуре? Говорят, ведь должен же когда-нибудь пройти кризис, ведь это же «циклический кризис», подождем, пока он достигнет своей наибольшей глубины, и тогда начнется обновление основного капитала и новый подъем. Но вот уже четыре года ждут этого «глубинного пункта» цикла, и чем больше его ждут, тем больше он отдаляется от нас, тем труднее для капитализма вырваться из петли экономического кризиса. Основной капитал был уже обновлен до кризиса, во время рационализации. «В этом-то и была ошибка» —говорит Отто Бауэр, о котором Ленин однажды выразился, что он — «лучший из социал-предателей» (Ленин тут же объяснил, что он под этим подразумевал: «ученый дурак, совершенно непоправимый»). Этот ученый дурак говорит теперь об «ошибочной рационализации» (Fehlrationalisierung), между тем как совершенно ясно, что монополистический капитал ничего другого сделать не мог, поскольку он, соответственно своей капиталистической природе, хотел гнаться за высокими прибылями.

Прежде экономический кризис был в состоянии создать при помощи своего меха-низма предпосылки собственного преодоления. Почему же это невозможно теперь? Потому что монополистический капитал занял сверхмощные командные высоты и он в состоянии укрепить свои позиции в значительной степени за счет интересов всего народного хозяйства страны, опираясь на весь аппарат государства. Это не равносильно развитию в сторону государственного капитализма, как в свое время представлял себе т. Бухарин, не равносильно развитию в сторону государственного контроля над частной монополией, как раз наоборот: это означает развитие в сторону контроля частной монополии над государством. Все государство мобилизуется на спасение ее прибылей. Таким путем удается спасти эти монополии от банкротства — не все, но наиболее мощные.

Разве не существует капиталистического выхода из кризиса? Ведь Ленин сказал—и мы повторяем это очень часто,—что безвыходных положений не бывает. Да, конечно капиталистический выход из нынешнего экономического кризиса возможен. Например если Соединенные штаты победят Японию, то это, быть может, будет временным выходом из кризиса для США. Для Японии опять-таки возможен капиталистический выход из кризиса, если Япония победит СССР. Таких возможностей отрицать нельзя, но не существует чисто экономического выхода из этого кризиса. Возможность капиталистического выхода из кризиса для той или иной страны может заключаться только в успешном применении экономических средств борьбы класса капиталистов в связи с средствами насилия буржуазного господства, с средствами войны и подавления других конкурентов и соперников, внутренних и внешних врагов финансового капитала.

6. Паразитизм и разложение​

Во всем капиталистическом мире мы в настоящее время видим многочисленные симптомы «начала конца». Прежде всего колоссальный рост явлений паразитизма. Ленин уже до войны писал о «ростовщическом империализме», но такой расцвет ростовщичества и паразитизма, какой мы видим теперь, прежде вряд ли можно было себе представить. Укажу только на одно явление: в какой огромной степени возросла в крупных капиталистических странах доля

22 ссудного капитала за счет капитала производственного. Даже в Германии эта доля в настоящее время составляет 13 проц. Это чрезвычайно высокая цифра, если вспомнить, что в Германии каких-нибудь десять лет тому назад большая часть мелких сберегателей и рантье путем инфляции основательно была «освобождена» от своей частной собственности. Задолженность германской промышленности составляет 58 миллиардов марок, сельского хозяйства—12 миллиардов. В Англии в настоящее время ежегодный доход от ссудного капитала составляет 26 проц., т. е. более четверти национального дохода. Здесь имеется широкий слой рантье, паразитов, существующих только стрижкой купонов: они в свою очередь в последнее время становятся объектами все более смелого грабежа со стороны крупных банков. Одни лишь государственные долги составляют в Англии сумму в 74 миллиарда золотых рублей, банковские кредиты промышленности — 10 миллиардов. Аналогичные явления мы наблюдаем во Франции и в Соединенных штатах. Несмотря на растущий дефицит и порою полное расстройство государственного бюджета, в буржуазных государствах в такой степени возрастают расходы на армию, полицию, бюрократический аппарат, на проценты по государственным займам, что эти расходы в Англии, Франции, Бельгии, Польше и т. д. пожирают 60—70 проц. бюджета.

В нынешних условиях неизбежен вместе с тем рост трещин и раздоров среди различных слоев буржуазии. Даже финансовую олигархию нельзя рассматривать как совершенно единую группу. Среди верхушечных групп финансовой олигархии в отдельных странах часто наблюдаются рознь и соперничество, но еще в большей степени мы видим это в других слоях буржуазии, объединенных финансовой олигархией. В то же время во всех капиталистических странах кишмя кишит разного рода «панамами». Было бы, однако, ошибкой вообразить, что такие блестящие примеры капиталистических «неполинов»-разбойников, как Крейгер и Детердинг, представляют собой некое исключение. Напротив, это—типичные финансовые магнаты нынешней эпохи как по их методам, так и по их характеру; им только не посчастливилось, и в силу по-несенных ими крупных поражений они не смогли избегнуть разоблачения.

Если к этому прибавить еще явления разложения и коррупции в других областях, рост преступности, фашистского бандитизма и т. д., то мы получим подлинную картину капитализма, бросающегося навстречу своей гибели.

7. Изменения в положении рабочего класса​

Конечно эта картина была бы совершенно неполна, если бы в ней отсутствовал могильщик капитализма, если бы в ней не были учтены социальные последствия экономического кризиса, прежде всего изменения в положении рабочего класса, которые все больше подготовляют почву для революционной борьбы трудящихся.

Я должен сказать, что мы располагаем весьма недостаточным материалом о положении рабочего класса, как оно сложилось во время кризиса в отдельных странах и областях. Необходимо обращать на это больше внимания, ибо действительно массовая политика невозможна без конкретного знания положения рабочих масс и других трудящихся, в особенности потому, что это положение в наши дни так быстро меняется. Если например не учитывать, как низко упала реальная ценность заработной платы польских горняков во время кризиса (а они принадлежат еще к относительно хорошо оплачиваемым категориям рабочих в Польше), то нельзя объяснить себе того факта, что в Польше стачечная волна вздымается гораздо выше, чем в Германии. Это конечно не дает еще полного объяснения, но уже часть его. Последствия экономического кризиса, в особенности колоссальная массовая безработица, создают известные добавочные трудности для развертывания стачечного движения. Этот факт мы отмечали уже и прежде. Необходимо только добавить, что эти трудности могут тормозить экономические бои лишь до определенной границы. Как только эта грань достигнута, тормоза, образовавшиеся в результате массовой безработицы и экономического кризиса, перестают действовать.

Если принять во внимание многочисленные передвижки, образующиеся в рабочем классе уже в силу одной лишь безработицы, то мы увидим, например в Германии, целый ряд разнообразных категорий: полностью работающие, — а) с «полной зар-

23 платой и б) с частичной зарплатой; частично работающие, принудительно работающие, полностью безработные — а) получающие «полное» пособие, б) получающие сокращенное пособие, в) получающие лишь благотворительное пособие и г) те, которые никакого пособия не получают. Всякий рабочий из этих категорий находится постоянно под угрозой скатывания на следующую или еще более низкую категорию, он фактически и скатывается все ниже и ниже. Конечно это чрезвычайно тяжелое положение образует добавочные трудности для работающих на предприятиях рабочих при развертывании стачечных боев, но лишь до определенной границы, когда даже занятые рабочие начинают ощущать свое положение как до такой степени невыносимое, что они готовы взять на себя весь риск стачечной борьбы.

Экономический кризис повсюду чрезвычайно сузил для буржуазии возможность подкупа верхних слоев рабочего класса. Об'ем рабочей аристократии все более сужается, а тем самым ослабляется и социальный базис реформизма и социал-демократии. Правда, наблюдаются и такие новые явления, что некоторые рабочие слои, если и не получают более высокой зарплаты, все же занимают привилегированное положение в том смысле, что работа им гарантирована. Это прежде всего—профессиональные фабристские группы штрейкбрехеров и тому подобные. Но это конечно не может стать широким социальным явлением.

Важные последствия несет с собой то обстоятельство, что финансовый капитал во всех капиталистических странах приступил к снижению жизненного уровня также и широких крестьянских масс. Это, как известно, в последнее время почти повсюду вызвало воинствующие крестьянские движения, которые во многих странах, например в Польше, Югославии и т. д., уже вылились в широкие крестьянские бунты.

8. Рост революционного под'ема​

К каким политическим последствиям приводит этот процесс развития? К сильному росту революционного под'ема. Как мы должны под этим углом зрения расценивать переживаемый нами момент—момент конца капиталистической стабилизации? Мы говорим в нашем проекте тезисов, что происходит переход к новому туру войн и революций. Мы еще не вступили в период нового тура войн и революций, но находимся в процессе быстрого перехода к нему. Этот характер быстрого перехода носит и происходящий в данное время революционный под'ем. Тов. Ленский спросил, не следует ли назвать этот период новым фазисом революционного под'ема. Совершенно ясно, что в настоящее время развитие революционного под'ема уже достигло гораздо большей высоты, чем это было во время последнего пленума ИККИ. Но я не склонен определять нынешний момент как «новый фазис» революционного под'ема, чтобы не ограничивать его переходного характера. Формулировка «новый фазис» ведь производит впечатление, будто бы под'ем остается на определенном уровне, имеет статический характер. Но весь характер революционного под'ема в данное время, это — характер быстрого перехода, он идет все дальше и дальше, поднимается все выше и выше.

Со времени первого периода бури и натиска, последовавшего за империалистической войной, не было таких многочисленных и таких революционных массовых боев, как в настоящее время, и притом в большинстве стран. Правда, в целом ряде стран, еще политически относительно отсталых, крупные массовые бои наблюдаются лишь как единичные явления. Возьмем такую страну, как Швеция, где в прошлом году войска расстреливали бастующих рабочих бумажной промышленности в Адалене. Подобные вещи в этой стране совершаются впервые на памяти нынешнего поколения. В связи с этим со стихийной силой разгорелось при активном участии компартии—это надо признать—движение крупных стачек солидарности с бурными демонстрациями и т. д. В такой обстановке, какую мы имеем в Швеции, движение быстро охлынуло и наступила пауза, во время которой мы наблюдаем лишь слабое движение с мелкими стачками или совсем без стачек. Не исключается, что даже в Бельгии после окончания теперешней крупной стачки горняков на несколько месяцев может наступить затишье. Таким образом мы видим во многих странах смену отлива и прилива революционного под'ема. Но есть и такие страны, как Испания и Польша, где уже довольно продолжительное время держится высокое революционно-стачечное движение,

24 вздымается бурная волна экономических и политических стачек.

Надо также принять во внимание, что крупные стачки повсюду носят иной характер, чем прежде. Если мы скажем, что эти стачки носят политический характер, то это будет недостаточно ясно. Крупнейшие стачки и прежде носили политический характер. Нынешние крупные стачечные бои однако имеют революционный или по крайней мере полуреволюционный характер. Даже во Франции многие стачки непосредственно сопровождаются баррикадными боями. Крупные стачки в Польше и Чехо-Словакии еще в большей степени приобрели в некотором смысле характер гражданской войны (разумеется, лишь в ограниченном смысле этого слова). Укажу хотя бы на такие стачки, как в Брюссе и на «Гортензии». Очень характерна стачка рабочих подземной железной дороги в Токио: относительно небольшое число рабочих (около двухсот) забаррикадировались при помощи вагонов в туннеле метрополитена колючей проволокой, отгородились от остального мира, включили электрический ток и много дней с успехом оборонялись от полицейских сил, во много раз их превосходивших,—до тех пор, пока не добились осуществления своих требований. И японские товарищи могут привести не один только пример в этом роде.

Для стачечного движения в большинстве стран теперь характерно, что возникают новые формы стачечных боев, что методы борьбы становятся более острыми, а формы ее более революционными, что экономические стачки перерастают в настоящие революционные бои. Это уже не случайные, единичные явления, это—типичное развитие революционного движения. В особенности в Испании мы почти непрерывно могли наблюдать в течение многих месяцев такие революционные стачечные бои, каких никогда прежде не знал испанский пролетариат. Путем этих боев прежде всего совершается теперь дальнейшее развитие испанской революции.

Разумеется при этом нельзя упускать из виду и неравномерность развития революционного подъема. Было бы неправильным выбрать и перечислить только наиболее революционные примеры из рабочего движения различных стран и, указывая на них, утверждать: вот как уже созрела ситуация для революции. Нет, закон неравномерности сохраняет свое значение и для развития революционного подъема. Если не учитывать этого при оценке международного движения, то мы безусловно придем к преувеличенной оценке. Радикализация рабочего класса развивается везде, но неодинаково. Не везде эта радикализация находит такое замечательное выражение, как на последних выборах рейхстага в Германии. Например на последних парламентских выборах в Англии радикализация рабочего класса почти совсем не отразилась. Лейбористы, правда, потеряли два миллиона голосов, и некоторые товарищи усматривали в этом симптом радикализации рабочего класса. Но почти все эти голоса были отданы консерваторам, а такой переход избирателей отнюдь не есть путь радикализации рабочего класса. Несмотря на это, и в Англии радикализация рабочего класса—факт. Это выразилось очень ярко прошлого года в бурных рабочих демонстрациях. За долгое время там рабочие массы впервые были охвачены непреодолимой тягой к борьбе за завоевание улицы, вооружились палками, вырывали камни из мостовой, чтобы бросать их в головы полицейских. Это случилось не в одном только городе, а во многих городах. Это было нечто новое в старой Англии. Одновременно возникло движение в английском военном флоте. Кроме того нельзя сказать, что в Англии не было стачечного движения. Там разыгралось несколько крупных стачечных движений. Но разумеется процесс радикализации рабочих в Англии еще не достиг такого высокого уровня, как например в Германии, Польше или Испании. Даже в Германии имеются явления, свидетельствующие о неравномерности процесса радикализации. АДГБ потерял много членов, в Амстердамском интернационале глубокий кризис. Но наша революционная профоппозиция выиграла весьма мало. Я не знаю, есть ли у нас вообще точные статистические данные о развитии революционных профорганизаций, но во всяком случае результаты в этой области таковы, что они мало отражают процесс радикализации рабочего класса.

Существует неверный взгляд, что «левые» маневры социал-демократии форсируют радикализацию рабочего класса. Тов. Ленский на Политсекретариате сообщил, что в Польше такой взгляд привел некоторых

25 товарищей в утверждение об «обюдо-остром» влиянии «левых» маневров социал-демократии. Тов. Ленский совершенно правильно критиковал эту установку как правооппортунистическую. В Чехо-Словакии такого рода взгляд привел некоторых товарищей к тому, что они в одном известном случае всецело плелись в хвосте социал-фашистов. Я не знаком во всех подробностях с этим случаем, но представители чешской компартии здесь наверно об этом расскажут. В Германии некоторое время слышались такие голоса, что те рабочие, которые прежде не участвовали ни в каком политическом движении, а затем примкнули к национал-социалистам, будто бы находятся на пути радикализации. Такое мнение никак нельзя признать правильным. Здесь в лучшем случае речь может идти о некоторой активизации соответствующих рабочих, но отнюдь не об их радикализации в смысле приближения к революции. Ведь их приближение к фашизму означает отдаление от революции.

9. Основной политический вывод​

Итак, совершается переход не только в экономике, но только в обострении международных противоречий и военной опасности, но и в развитии революционного подъема. Мы идем навстречу новому периоду. Мы еще не пришли. Мы лишь на переходе к нему. Какой политический вывод мы должны извлечь из этой оценки объективного положения? Я хочу это сейчас установить: если мы теперь находимся на переходе к новому периоду революций и войн, то мы должны напрячь все усилия, чтобы подготовить пролетариат и других трудящихся к боям за власть нового периода.

Этот вывод и сделал в проекте тезисов. Это может пожалуй у некоторых товарищей вызвать такое опасение, что эта стратегическая задача быть может слишком мала ввиду сильного заострения ситуации. Но действительно ли это так мало, когда мы ставим во весь рост задачу подготовки пролетариата? Нет, при правильном понимании это означает всестороннюю и революционную подготовку пролетариата, а это задача не малая. Если мы в проекте тезисов говорим об усилении и ускорении большевистской массовой работы с целью поднятия революционного сознания и революционной готовности рабочего класса, то под этим отнюдь не следует понимать одну лишь пропагандистскую раз'яснительную работу.

Этого и в самом деле было бы слишком мало. Но мы в проекте тезисов говорим о «систематическом проведении линии единого фронта снизу», об «умении реагировать на всякое возбуждающее рабочих событие, на каждую атаку классового врага», о выставлении каждый раз «конкретных лозунгов, могущих действительно мобилизовать массы на борьбу». Мы говорим также о необходимости «установления, расширения и укрепления постоянной живой связи каждой коммунистической партии с большинством рабочих». Этого Ленин требовал не только после поражений революционного движения, но и во всех ситуациях, также и в пылу революционной ситуации 1917 г. Этого он требовал и в 1920 г., когда он писал свою брошюру о «детской болезни «левизны», это было незадолго до германских мартовских боев, в такое время, когда в Германии, как и в ряде других стран, волна революционного подъема вздымалась очень высоко. Тогда Ленин особенно подчеркивал, что, если мы хотим победить, мы должны установить живую постоянную связь между коммунистическим авангардом и широкими массами рабочего класса.

Таким образом из нашего проекта тезисов видно, какие разнообразные, важные моменты содержит в себе подготовка пролетариата к предстоящим революционным боям за власть. Но что касается самой этой формулировки, то мы не хотели просто повторять то, что уже прежде многократно говорили в тезисах Коминтерна, и я приписывало большое значение тому, чтобы все товарищи поняли, почему мы не хотели это делать. Теперь — новая ситуация: происходит быстрый переход к революционной ситуации, именно поэтому мы должны сегодня несколько иначе, чем прежде, формулировать нашу актуальную основную задачу. Мы и сегодня говорим, что задача завоевания большинства рабочего класса «остается в полной силе». Эту задачу мы оценивали как главную стратегическую задачу во всяком случае со времени III конгресса Коминтерна и даже, если я не ошибаюсь, уже со времени I конгресса. В нашей программе она также выдвигается как таковая на весь дореволюционный период. Этому отнюдь не противоречит наша другая формулировка, специально приспособленная к на-

26 стоящему моменту; наоборот, содержание обеих формулировок в основном совпадает.

Если мы говорим, что коммунистические партии в настоящее время должны подготовить как самих себя, так и массы рабочего класса к предстоящим крупным революционным боям, в особенности и прежде всего к предстоящим решающим боям за власть, в борьбе за диктатуру пролетариата, то такой формулировкой внимание одновременно заостряется как в сторону настоящего, так и в сторону будущего. Если важно не забывать задач сегодняшнего дня, то необходимо также неуклонно иметь в виду, что принесет с собой завтрашний день. Разрыв между обеими этими сторонами тотчас же ведет к уклону. Ленинская линия—это сегодняшняя революционная работа и участие в массовых боях сегодняшнего дня для того, чтобы подготовить массы пролетариата к завтрашним еще более крупным, еще более революционным боям. Предложенная нами формулировка указывает именно на то, что речь идет о подготовке революционного класса, широких масс пролетариата, а не только авангарда. К чему должен быть подготовлен рабочий класс? Не к любым боям, а к «предстоящим крупным революционным боям». Ясно, что подготовка к таким боям должна носить иной характер, чем подготовка к каким-либо более мелким боям.

Правильно поэтому поступил президиум, приняв эту формулировку, чтобы охарактеризовать актуальную основную задачу настоящего момента. Эта формулировка встречается как у Ленина, так и у Сталина. Нам кажется, что ныне она, более чем когда-либо, к месту. Или кто-нибудь станет утверждать, что пролетариат в капиталистических странах, революционное рабочее движение которых мы здесь представляем, уже достаточно подготовлен к предстоящим крупным боям за власть? Даже в Германии, где ведь находится наша лучшая секция в капиталистическом мире,—если только подумать о задачах революционной ситуации или военной ситуации, которая может внезапно наступить,—нельзя сказать ни о нашей партии, ни о широких массах пролетариата, что они достаточно подготовлены для таких ситуаций. Разве у нас имеются уже на предприятиях крепко внедрившиеся группы и ячейки, которых не может поколебать враг и которые своей активностью гарантировали бы, что компартия при подобной ситуации не только хочет исполнить свой долг, но также будет в состоянии это сделать? Маленький пример: каждый из вас знает, что при революционной и военной ситуации например чрезвычайно важно и необходимо участие работниц в массовых боях и сознательных коммунисток в работе парторганизаций. Но как незначительно охвачены нами эти слои женщин. Разве не имеет места пренебрежение к коммунистической работе на предприятиях и в профсоюзах? Разве не было случаев недооценки массового влияния АДГБ и социал-демократии? Разве не наблюдаются известное пренебрежение и непонимание задач организации частичных боев за злободневные требования рабочих? Я уверен, что немецкие товарищи, прежде всего т. Тельман, открыто скажут: да, эти недочеты у нас имеются. КПГ достаточно сильна, чтобы выявить свои недочеты и решительно взяться за их преодоление.

Но если дело обстоит так, что даже КП Германии недостаточно подготовилась сама и недостаточно подготовила германский пролетариат к предстоящим боям за власть, то как можно сказать, что эта подготовка—мелкая задача? Где эта задача уже разрешена в такой мере, что мы могли бы уже взяться за другую, более крупную задачу? Этого нет еще ни в одной капиталистической стране. Никто не может всерьез предположить, что мы пишем здесь тезисы с целью односторонней ориентации наших секций на пропагандистскую подготовку пролетариата к предстоящим боям за власть. Да, в некоторых компартиях такого рода ошибки имели место—этого отрицать нельзя. Даже в рядах германской партии были некоторые тенденции отчасти подменить пропагандой радикальных лозунгов, как лозунг народной революции, гораздо более трудную революционную работу по действительному развертыванию частичных боев. Нет, мы, напротив, подчеркиваем: из основных условий, которое всегда должно быть учтено в нашей работе, заключается в том, что пролетариат революционизируется не одной лишь пропагандой и агитацией, а прежде всего его собственным опытом, приобретаемым в частичных боях нынешнего времени.

Задача подготовки пролетариата к предстоящим крупным революционным боям,—а в ряде стран к предстоящим решающим боям за власть,—находится в полном согла-

27 сии с новой оценкой объективного положения, которую мы даем в тезисах. Эта подготовка есть тот стратегический переход к предстоящему новому туру революций и войн, который мы должны совершить. Кто наше констатирование о «конце капиталистической (стабилизации» принимает не как голую фразу, а как важный факт, обязывающий нас к политическим выводам, тот отсюда извлечет, если он коммунист и революционер, если он марксист и ленинец, именно такой вывод: максимально ускорить подготовку революционной миллионной армии, прежде всего в крупных капиталистических странах, к предстоящим боям за власть.

Если мы знаем, что именно в настоящее время происходит переход к новому периоду боев за власть, к новому туру войн и революций, то нынешняя ситуация в известном смысле может быть сравнена с кануном войны в прежние времена, когда даже после объявления войны проходили целые недели, прежде чем военные действия начинались; все уже знали — идет война. Что делает в такой ситуации ответственный полководец? Он целиком отдается задаче быстро собрать все боеспособные силы, сбить большую армию, поднять боевое настроение, он распределяет стратегические задания, инструктирует командиров и вооружает все силы. В этом—задача момента, говоря фигурально: в этом стратегическая задача подготовки к борьбе за власть. Или говоря не фигурально: использовать каждую стачку и каждое иное массовое выступление для того, чтобы всколыхнуть революционное настроение в массах, чтобы воодушевить массы, чтобы лучше их организовать, чтобы спаять их в едином фронте, чтобы таким образом создать миллионную революционную армию.

Речь идет не о новой организации, а скорее об организации непрерывного боевого движения в духе классовой борьбы, но во всяком случае об аппеляции к широчайшим массам. Там, где у нас имеются сотни борцов, там надо привлечь тысячи. Где мы имеем десятки тысяч, надо привлечь сотни тысяч, а где уже имеются сотни тысяч—миллионы. Вот какие задачи должны быть поставлены в нынешней ситуации. Если мы этого не сделаем, то у нас будет потеря темпа, сколько бы мы ни говорили о «развертывании политических и экономических боев». Об этом мы говорили вчера, и это остается верным и для сегодняшнего дня. Это не отменяется, но на первый план мы выдвигаем сегодня в качестве основной задачи большевистскую подготовку трудящихся масс к предстоящим боям за власть.

Товарищи, мы в нашем проекте тезисов говорим в связи с формулировкой актуальной основной задачи о борьбе за диктатуру пролетариата. Тов. Ленин на нашем II всемирном конгрессе написал в своих тезисах особую главу по вопросу: «В чем должна повсюду заключаться немедленная подготовка к диктатуре пролетариата?» Эта глава начинается следующим образом:

«Переживаемый момент в развитии международного коммунистического движения характеризуется тем. что в громадном большинстве капиталистических стран не закончена — очень часто даже еще систематически не начата—подготовка пролетариата к осуществлению им своей диктатуры. Из этого не следует, что пролетарская революция невозможна в самом близком будущем; она вполне возможна, ибо вся экономическая и политическая обстановка необыкновенно богата горючими материалами и поводами для их неожиданного воспламенения; другое условие для революции, кроме подготовленности пролетариата,— именно: общее состояние кризиса во всех командующих и во всех буржуазных партиях, —тоже есть налицо. Но из сказанного следует, что задача момента для коммунистических партий состоит теперь не в том, чтобы ускорять революцию, а в том, чтобы усиливать подготовку пролетариата».

Мне кажется, что ситуация теперь гораздо более походит на ситуацию во время II всемирного конгресса, чем например на ситуацию во время III конгресса. И многое из того, что говорил или писал т. Ленин на I и II конгрессах Коминтерна, прекрасно подходит к нынешнему положению.

Я хочу привести еще одно превосходное высказывание т. Ленина, относящееся к более раннему времени, ибо невозможно выразить эти мысли лучше Ленина. На грани 1906—1907 гг. и в начале 1907 г. т. Ленин, оценивая ситуацию в России, был того мнения, что предстоит еще тур революционных боев. Я особенно подчеркиваю, что нынешнее объективное международное положение не может быть сравнено с тогдашней ситуацией. Но цитата из-за этого не теряет своего значения, если учесть, как

28 оценивалось тогда положение т. Лениным. Он писал:

«Борьба в самой острой форме безусловно неизбежна.

Но именно потому, что она неизбежна, нам не к чему форсировать, подгонять, подхлестывать ее. Об этом пусть заботятся Крушеваны и Столыпины. Наша забота — со всей ясностью, прямо, беспощадно, открыто разоблачать правду перед пролетариатом и крестьянством, раскрыть им глаза на значение идущего шквала, помочь им организованно, с хладнокровием идущих на смерть людей встретить врага, — как встречает неприятеля солдат, лежащий за окопом и готовый после первых выстрелов перейти в бешеное наступление...

Надо готовить оружие, — и в прямом и в переносном смысле слова. Надо готовить прежде всего и больше всего сплоченную и крепкую своим сознанием, своей решимостью армию пролетариата. Надо удесятерить работу нашей агитации и организации среди крестьянства — и того, которое голодает в деревне, и того, которое послало на военную службу прошлой осенью своих сыновей, переживших великий год революции. Надо сорвать все и всякие идеологические прикрытия и затушевывания революции, надо устранить всякие сомнения и колебания. Надо просто, спокойно, в самой доступной народу, бесхитростной форме сказать как можно громче и ярче: борьба неизбежна. Пролетариат примет бой. Пролетариат все отдаст, все силы свои бросит в это сражение за свободу» (т. X, стр. 371).

Так указывал нам путь величайший революционер всех времен.

(Продолжение в следующем номере)

29

О «ЛЕВЫХ» МАНЕВРАХ АВСТРОМАРКСИЗМА​

О. ГРОСМАН

II интернационал приступил к развертыванию крупнейших «левых» маневров. Банкротство его политики —в первую очередь банкротство в Германии, явное для многомиллионных масс всего европейского пролетариата, — вынуждает II интернационал к крутому повороту в своей фразеологии, к новым маневрам, к попыткам завуалировать свое банкротство туманом новых «левых» иллюзий.

«Левые» маневры? Как же тут не спросить о позиции австромарксистов, наиболее ловко владеющих магическим искусством «левого» маневрирования? Ведь можно а-приори сказать, что «левые» маневры II интернационала и его партий в значительной степени являются подхватыванием старых австромарксистских идей, актуализацией и приспособлением этих идей к нуждам и потребностям собственной страны.

Характерно для новой волны «левых» маневров международного социал-фашизма, что на сей раз они не в той мере, в какой бывало обычно прежде, развертываются и проводятся австромарксизмом. Натиск масс, вынуждающий маневрировать, настолько силен, что сейчас даже такие люди, как Вандервельде, инсценируют эти маневры, хотя вряд ли кто-либо скажет, что Вандервельде принадлежит к числу «левых» во II интернационале. Ведь он в качестве председателя II интернационала поставлен, так сказать, для уравновешивания австромарксиста Адлера на посту секретаря.

Но если наши австромарксисты и не развязали развернувшейся во II интернационале «левой» дискуссии непосредственно, то все же ведущее их участие в дискуссии обеспечено именно Адлером, этим типичным представителем австромарксизма. Ведь речь Адлера на конгрессе Социалистического интернационала молодежи в Праге может, — правда с некоторыми оговорками, поскольку и Адлеру приходится поддерживать известное равновесие между правыми и левыми течениями во II интернационале, — расцениваться как декларация австрийских социал-демократов. Помимо того они, как только началась дискуссия, ринулись в нее с головой и доказали, что они в этом деле по меньшей мере такие же левкачи, как Вандервельде, не говоря уже об англичанах.

Австрийская социал-демократия явно «терпит ущерб» в результате событий в Германии. 20 июля—день капитуляции германской социал-демократии — чрезвычайно занимает умы австрийских рабочих. Слишком сильны политические узы классовой борьбы австрийского и германского пролетариата, слишком очевидна параллель между развитием событий в Германии и в Австрии. Целый ряд признаков свидетельствует о том, — и австрийский рабочий это видит, этим он взбудоражен, это и заставляет его заниматься германской проблемой,—что австрийская буржуазия многому научилась от Брюнинга и Папена, что она готова итти по тому же пути, готова принять ряд мер, глубоко затрагивающих пролетариат, в том же направлении. Вот почему «германский вопрос» стоит в центре дискуссии в рядах австрийской социал-демократии, составляя средоточие новых ее маневров.

При этом она следует старой своей политике: при всех решающих ситуациях, во все решающие моменты прикрывать и защищать преступную, залитвавшую себя кровью политику германской социал-демократии, чтобы позднее, когда как будто бы минует непосредственное впечатление, теоретически отмежеваться от германской социал-демократии и преподать ей мудрые «левые» наставления.

30 Австрийская социал-демократия полностью и целиком участвовала в проведении политики 20 июля — и именно в момент 20 июля. Когда Папен произвел государственный переворот, именно германская социал-демократия призвала пролетариат спокойно подчиниться введению фашистской диктатуры: мол, 31 июля «разгромим» фашизм избирательными бюллетенями. А что же австромарксизм? Что он сказал по поводу 20 июля? Какой совет дал он германскому рабочему классу? 21 июля венская «Арбейтерцейтунг» писала:

«Мы припоминаем ситуацию, в которой находилась Австрия при правительстве Вогуэна — Штаремберга, когда и у нас закон был попран и отменен произволом, и солдаты г-на Вогуэна, полицейские г-на Штаремберга обыскивали все наши партийные помещения. Тогда мы дали им ответ с избирательным бюллетенем в руках ¹. Выборы прикончили фашистскую угрозу. Гораздо сильнее, гораздо трагичнее, чем эта австрийская интермедия, ставится теперь вопрос о дальнейших судьбах в Германии: будут ли в Германии выборы? Если выборы, притом свободные, состоятся, тогда еще имеется возможность положить предел продвижению диктатуры, превышению власти».

Есть ли тут какая-нибудь разница? Никакой. Какой-нибудь Отто Бауэр действовал бы точно так же, как Отто Вельс, да и «избирательные победы» австрийской социал-демократии, о которых здесь повествуется, задержали развитие фашизма в Австрии только... на столбцах «Арбейтерцейтунг». Начиная с 1928 г., когда социал-демократия своей предательской пассивностью дала возможность провести первые фашистские походы хеймвера; и дальше — в 1929 г., когда при активнейшем ее участии была принята фашистская реформа конституции, введение целого ряда фашистских принудительных мер, создававших возможность в любой момент объявить чрезвычайное положение, ввести чисто военную диктатуру в Австрии; еще дальше — в 1930 и 1931 гг., когда социал-демократия прикрывала фашистские попытки разоружения, направленные против рабочего класса; затем, 13 сентября 1931 г., когда социал-демократия в момент хеймверовского путча призывала рабочий класс к «сотрудничеству» с властями, заключавшими наст с путчистами; и так вплоть до нынешнего дня, когда социал-демократия практически и в парламенте является опорой правительства Дольфуса (в состав его входит открыто 3 представителя хеймвера, причем правительство располагает большинством лишь в 1—2 голоса и не могло бы существовать ни минуты, если бы социал-демократия не отнеслась бы к нему терпимо), — так на практике происходит «торможение» развития фашизма в Австрии социал-демократией. И австрийская социал-демократия, австромарксизм тогда вытаскивал отовсюду аргументы против провозглашенного коммунистами лозунга всеобщей забастовки: австромарксизм полностью и целиком шел по линии классового предательства германской социал-демократии, так же как германская социал-демократия втирала очки пролетариату, убеждая лишь «на сей раз» еще сохранить спокойствие, а 31 июля «победить»: вот если тогда фашизм не посчитается с «мнением народа», вот тогда, тогда...

23 июля «Арбейтерцейтунг» писала в передовице «Отсрочка решающего боя», о перспективах после 31 июля.

«Либо реакция, опираясь на свои орудия насилия, откажется выполнить решение рейхстага, и тогда ей придется отважиться на открытый, ничем не замаскированный, не прикрываемый более никакими параграфами конституции государственный переворот в Германии, установить во всемирном масштабе свою неприкрытую диктатуру противно конституции. Но такой открытый государственный переворот предполагал бы не только открытое публичное нарушение присяги Гинденбургом, втянул бы не только всенародное правительство в опасный конфликт с южногерманскими государствами, но одновременно развязал бы несравненно более сильные страсти в народе, чем падение прусского кабинета. Такой открытый переворот был бы гораздо более благоприятным поводом и более благоприятным объектом решающей борьбы, чем отставка прусского кабинета. Спокойствие в Германии—это затишье перед бурей. Германский рабочий класс в данный момент уклонился от решающей битвы, чтобы начать ее в более благоприятный момент, на более выигрышной арене, если реакция не подчинилась бы решению народа».

Всем этим «тогда» и «но», всем этим «отсрочкам решающей борьбы» пошли вдо-

¹ Выделено здесь и всюду в дальнейшем мною. — О. Г.

31 гонку после 31 июля все новые и новые уступки и предательские выходки, всегда прикрываемые и оправдываемые и австромарксизмом. Ибо когда миновало 31 июля, австромарксистам стал травить КПГ за то, что она отказалась пойти на коалицию с СДПГ и Брюнингом для «обеспечения демократии».

Вот как разъяснялась «Арбейтерцейтунг» от 2 августа:

«Социал-демократия и коммунисты вместе имеют 222 депутата в рейхстаге — всего лишь на 8 меньше, чем наци. Представим себе на момент, что эти 222 действовали бы воедино, тогда эти 222 могли бы договориться с 75 представителями центра и 22 представителями баварской народной партии, и составилось бы большинство в рейхстаге, большинство против наци и германских националистов, большинство, которое сделало бы невозможным всякое фашистское хозяйничанье в Германии и стало бы опорой для правительства пролетарской левой в союзе с мелкобуржуазным центром — правительство, которое спасло бы германскую демократию, гарантировало бы социальные завоевания германского рабочего класса... Классе против класса — таково веление дня».

Брюнинг в качестве оплота «демократии», Брюнинг в роли опоры социальных достижений — вот до каких пределов прислужничества перед финансовым капиталом дошел австромарксизм. Установление классового фронта «класса против класса» — этот лозунг австромарксисты украли у компартии — для них означало союз с Брюнингом, которого с этой целью объявили представителем мелкой буржуазии и антикапиталистических элементов. Как уже сказано, все это нисколько не препятствует тому, что сейчас австромарксизм по старому испытанному методу пытается отмежеваться от «ошибок и заблуждений» германской социал-демократии. 9 октября «Арбейтерцейтунг» поместила программную статью под заголовком «Интернациональная дискуссия» после предварительного опубликования критических статей об испанском и английском съездах социал-демократии, а также дискуссионной статьи Вандервельде, адресованной «любезному Августу»! Вот как формулирует теперь австромарксизм свою позицию в германском вопросе:

«Эти события в Германии, в которых трагически запутался германский пролетариат из-за раскола, под давлением внешних обстоятельств и в силу собственных своих ошибок и промахов, не являются типичными для демократического социализма. Политику германской социал-демократии с 1918 г. нельзя отождествить с позицией рабочего класса при демократии... Германские рабочие, не в пример английским, не получили готовой демократии: им пришлось ее добывать с бою. Но германские рабочие—у испанских рабочих дело, надеемся, будет обстоять иначе — упустили благоприятный момент, чтобы избавиться от правительства, четко отграничить свои интересы от интересов буржуазно-демократического государства. Поэтому поражение проводимой рабочими в рамках демократической республики государственной и правительственной политики не означает, как в Англии, временного разочарования, которое уступит место пониманию и решимости проводить через следующее правительство социалистическую акцию; поражение в Германии означает утрату не только позиций власти, но и идеологии.

Германская социал-демократия за последние годы находилась в трагическом положении: она приняла на себя в то-сударстве больше ответственности, чем имела в нем. Она сохранила за собою административные должности в управлении, которые однако уже не давали никакой фактической власти. Она опиралась на демократическо-парламентские функции, не будучи в состоянии обеспечить их внепарламентскими опорами, даже не понимая того, что в результате за видимостью власти никакой подлинной силы уже не было. Германские рабочие приносили себя в жертву ради государства, все время снова и снова отставляя собственные интересы на задний план перед интересами государства. И германская буржуазия за это отблагодарила их... Гитлером и Папеном!

Внезапно австромарксисты делают открытие, что «германские события» не типичны для социализма, что «позиции власти» германской социал-демократии—просто откровенничательство и обман, теплые местечки для бонз, но никак не настоящая власть для рабочих. Тем не менее нельзя забывать того, что «Арбейтерцейтунг» еще 23 июля, т. е. три дня спустя после 20 июля, писала например о прусском правительстве:

«Она (социал-демократия.—О. Г.) всегда понимала, какое огромное значение имеют занятые ею позиции власти в Пруссии для защиты германской республики.

32 Она всегда заверяла германских рабочих: пока мы распоряжаемся русской полицией, никакой пилсудчиковский путч не может удаться; если падет русская власть, русская полиция и управленческий аппарат попадут в руки реакции, то республике будет угрожать смертельная опасность. Германская социал-демократия во имя общегерманской политики неоднократно шла на самые тяжелые жертвы, лишь бы сохранить свое ведущее положение в прусском правительстве».

Итак, то, что еще 23 июля, по словам австромарксистов, было «оплотом» рабочего класса, орудием власти против фашизма, то уже рассматривается 9 октября (когда австромарксизм убедился, что необходимыми и уместными в германском вопросе стали «левые» маневры) как иллюзия германского с.-д. партруководства. Эти же господа делают теперь открытие, что даже упущен был надлежащий момент для выхода из правительства. Не свидетельствуют ли они сами этим, что вся их «левая» критика есть просто-напросто ловкий маневр?

То, что еще несколько недель тому назад расценивалось как первосортная социалистическая мудрость, теперь уже оказывается не «типичным», неправильным и — чуть-чуть не говорят пт. «левые» из лагеря австромарксизма — оппортунистичным.

Но австромарксизм собственными стараниями ускоряет свое саморазоблачение. Не только из-за того, что у него семь пятниц на одной неделе по германскому вопросу, в зависимости от велений дня. Упомянутая статья в «Арбейтерпейтунг» по поводу интернациональной дискуссии имела своим назначением не только отмежевание от германской социал-демократии, по исследование английской и испанской проблемы. Приукрашивать лейбористскую партию блестящей мишурой «левизны» в такое время, когда Макдональд по соображениям государственного характера проводит капиталистическую политику лейбористов уже не как вождь партии, а как надпартийный лакей консерваторов, в такое время, когда лейбористская партия разыгрывает притворную оппозицию, — дело нетрудное. Но гораздо любопытнее изыскания австромарксизма по поводу Испании, испанской социал-демократии. Перед испанской социал-демократией возникает отнюдь не новый вопрос: продолжать ли ей по испытанному образцу германской социал-демокра-тии выполнять роль палача революции в коалиционном правительстве или же, идя по стопам австромарксистов, выйти из правительства и продолжать в качестве «оппозиции» свои попытки удержать пролетариат от борьбы? Каково мнение австромарксизма по этому поводу? Что он советует испанским социал-демократам? «Арбейтерпейтунг» пишет по этому поводу:

«Испанские социалисты сотрудничают в строительстве республики: демократическая конституция, законодательство о церкви, отличающееся веротерпимостью, смелая аграрная реформа — вот до сих пор плоды их усилий. Они будут продолжать это сотрудничество, пока республика не укрепится окончательно против реакционных посягательств, пока не будет проведено и социально-политическое законодательство, которое пока еще совершенно отсутствует. Разумеется, испанские рабочие тоже не избегнут разочарования в демократической республике, которая по своему экономическому и социальному содержанию остается буржуазно-капиталистическим государством... Это видят дальновидные люди среди испанских социалистов, и поэтому они задаются вопросом: не настало ли уже время отказаться от требующего жертв участия в правительстве и ограничиться воспитательной работой в массах, отстаиванием чисто классовых требований пролетариата. Они конечно тоже понимают, что если социалистическая партия отойдет от правительства, то подъему, строительству новой Испании конец. Тогда республика попадет в руки буржуазии и по всей вероятности очень скоро очутится в лапах реакции».

А итог всех этих рассуждений? Испанские социалисты должны, как требует того австромарксизм, оставаться в составе правительства, не то — кому неведом этот старый аргумент министериального социализма — реакция получит перевес. Это старая теория Носке и Шейдеманов, министериальных социалистов всех стран и всех времен, благополучно возвращается в жизнь, преподносится под новым соусом коалиционной политики «по-испански». Такую коалиционную политику пропагандирует австромарксизм, причем в той же статье отвергается как «не типичная» тактика германской социал-демократии, истоком которой являются те же принципы министериального социализма и которая-то именно и привела к установлению одной из форм фашистской диктатуры в Германии. Результаты германской тактики настолько ком-

33 прометантны, что от них надо отмежеваться по меньшей мере хоть в теории. А вот испанцам, только еще начинающим дело, можно преспокойно рекомендовать продолжить германский метод.

■ ■ ■

«Борьба за социализм» — излюбленная тема ловкачей из II интернационала по части «левого» маневрирования. Нетрудно установить причины такого внезапного прилива любви к социализму. Кризис капитализма, гигантский гнет безработицы слишком вопиющи, чтобы социал-демократы не были принуждены во все горло вопить о неизбежности гибели капитализма и жизненности «социализма». Но все это только для того, чтобы таким способом отвлечь пролетариат от революционного пути борьбы за пролетарскую власть в качестве предпосылки строительства социалистической системы хозяйства. Социал-демократические вопли о «социализме»—это лишь новый метод попыток закрепления капиталистической системы. Что австрийские социал-демократы имеют все основания особенно зычно кричать о социализме, легко понять. Ведь как быстро обанкротилась теория Отто Бауэра, будто бы принятие государством на себя долгов «Крединстанштальт» является переходом по пути «госкапитализма» к социализму. Сейчас исчезли даже все внешние признаки государственного контроля над этим банком, а ведь на этом были построены утверждения Бауэра; осталась лишь колоссальная задолженность государству в результате этих операций по перенятию долгов, остались лишь жалкие обломки чересчур быстро сорвавшихся «левых» маневров австромарксизма. Австрийское хозяйство все быстрее летит навстречу катастрофе. Достаточно для иллюстрации этого хотя бы одной только цифры. В 1932 г. в сравнении с 1929 г. из 100 металлистов оставалось занятых на работе лишь 40, причем даже из этих 40 только 24 работали полное рабочее время. При таком положении австромарксисты вынуждены призывать социализм как некоего мистического Мессию, который во всяком случае прежде всего должен вызволить вождей социал-демократии из мучительного положения. Да и незачем рассказывать рабочим басни о надеждах на улучшение, ибо кто же этому поверит. Вот почему, когда за последние недели в буржуазной печати начался спор о том, наступил ли поворот в экономическом кризисе, вышли ли уже наконец столь долгожданные просветы ясного неба на мрачном капиталистическом горизонте, «Арбейтерцейтунг» со своей стороны распиналась в номере от 21 августа в таком духе:

«Капитализм даже в лучшем для него случае приобретет в грядущих десятилетиях такой вид, какой он имел между 1893 г. и 1895 г.: затяжные тяжелые кризисы, прерываемые лишь краткими недостаточными передышками! Вот на что может рассчитывать человечество, если не освободится от уз капитализма! Работа, хлеб, обеспеченное существова-ние, хотя бы в той ограниченной мере, в какой капитализм мог обеспечить человечество в последний век до войны, никогда уже не вернутся к трудящимся массам всех народов при власти капитала. Им придется сначала отвечать себе все это, завоевав мир, в котором уже не процентная ставка и норма прибыли, не цены и дивиденды будут определять размеры продукции, но рабочая сила и потребности населения».

Но еще гораздо резче развертывается эта пропаганда «социализма» в последних воззваниях новообразованного «Фронта социалистической молодежи». Это новообразование уже само по себе является одним из любопытнейших «левых» маневров австро-марксистов. Людишкам этим известно глубокое недовольство и брожение среди рабочей молодежи и среди молодых кадров с.-д. партии. И вот поэтому-то они стараются охватить рабочих в возрасте от 18 до 26 лет особой верхушечной организацией под названием «Фронт социалистической молодежи». Фронт пользуется особой благосклонностью со стороны с.-д. партийного руководства, которое весьма охотно выпирает его всюду на передний план. Эта организация издает самые «радикальные» воззвания; она должна «освежить» с.-д. партию. Это — особенно наглядная очковтирательская махинация, инсценируемая австрийской с.-д. Метод этот становится уже целой школой; и в Чехо-Словакии социал-демократия подготовляет по австрийскому образцу создание аналогичной организации.

Что позволяет себе этот «молодой фронт» по части словесного радикализма, показывает следующий, достаточно яркий пример. 30 сентября «Арбейтерцейтунг» широковещательно опубликовала программу «молодо-

34 го фронта». В программе этой прежде всего выдвигаются требования-минимум, представляющие не что иное, как банальную, применительно к молодежи, переработку обычных с.-д. экономических программ, причем косвенно имеется и требование о введении в некотором роде трудоустройства. Но тем энергичнее ведется там агитация за «социализм». В программе значится:

«Молодой социалистический фронт призывает всех молодых людей не забывать, что даже полное осуществление нашей программы-минимум отнюдь не приведет к удовлетворительному для молодого поколения положению. Ибо пока существует капиталистический хозяйственный строй, до тех пор молодое поколение всегда будет испытывать экономическую нужду и политический гнет. Поэтому мы увязываем борьбу за эти минимальные требования с решающими битвами против всей капиталистической системы и за социалистическое переустройство мира».

Затем пространно излагается все, что даст социализм в области школьного образования, условий труда, вознаграждения, «красоты, культуры и радости жизни», и дальше говорится:

«Социалистический хозяйственный порядок однако—вовсе не цель, достижимая только в отдаленных веках, но задача нашего времени, с которой справиться должно наше поколение. Предпосылкой этого является завоевание политической власти. Молодой социалистический фронт воодушевлен горячим желанием принять решающее участие в борьбе рабочего класса за власть. Идите же к нам все, участвуйте в наших боях, свергнем старый мир и построим на его развалинах новый мир социализма, несущего освобождение народам и счастие человечеству!»

Что касается политики в самой Австрии, австромарксизм несомненно за последние годы много утратил в смысле маневроспособности. Но и того, что осталось, никак нельзя недооценивать; в противном случае нам грозила бы серьезная опасность общей недооценки все еще существующего сильного влияния социал-демократии на рабочий класс. Возьмем хотя бы события последнего времени в Австрии. Эти последние недели изобиловали постоянными столкновениями между рабочим классом и напирающими национал-социалистами. Отпор рабочего класса организовывался по инициативе «антифашистской акции», руководимой компартией. Первоначально социал-демократия рассчитывала удержать рабочих в пассивности путем преуменьшения роли «Антифа» и издевательством над нею. Но вскоре с.-д. пришлось убедиться, что игнорированием тут ничего не добьешься, а надо прибегнуть к ловкому маневрированию. Поэтому она призывала членов Шуцбунда во время венского слета наци появляться на улицах только в форме союза, а молодежь — в синих блузах. Конечно такого рода мероприятия рассчитаны были лишь на предотвращение настоящей борьбы рабочих против наци. Но нельзя упускать из виду и то, что такая тактика могла породить среди рабочих определенное политическое настроение, способствуя сохранению все еще существующих иллюзий относительно социал-демократии как фактора борьбы против фашизма. Социал-демократия пошла даже дальше: она, правда, предотвращала активные массовые выступления против наци на улицах, но с.-д. фракция венского муниципалитета как раз в дни фашистской кампании избила в кровь всю фашистскую фракцию наци и выбросила из зала заседания. «День, прошедший под знаком потасовки», — так горделиво и демагогически вещала социал-демократическая печать. 16 октября дело дошло до тяжелых столкновений в венском рабочем районе—Зиммеринге. Наци созвали местный слет; один из них оттуда атаковал социал-демократический Дом труда, находившийся в этом Доме стали стрелять в фашистов, и 2 наци и 1 полицейский были убиты. Показательно, что в этом Доме главным образом находились члены «Молодого социалистического фронта», которые и попали за решетку. Социал-демократия клеймила индивидуальные акты, саботировала отпор рабочих начавшемуся правительственному террору, но благозвучно избегала открыто высказаться против поведения зимерингских рабочих. И Зейц, бургомистр Вены, председатель с.-д. партии, выступил в парламенте со столь «левой» речью, какую, пожалуй, не слыхивали никогда раньше из уст этого человека, с великой охотой разыгрывающего роль «центристской совести» в партии. Он заявил:

«Социал-демократическая партия с самого начала заявляла, что верит, что ей удастся победить мирным путем, силой идеи; она твердо стоит на этом и знает, что в конце-концов победит. Но когда фашизм, угрожая демократии и тем са-

35

мым социал-демократии, пускает в ход насилие, когда к рабочим начнут применять насилие, тогда в рабочем просыпается сознание: как ни миролюбиво я настроен, я должен тоже показать свою силу, и такой рабочий применит насилие, защищая свои права. (в этом месте «Arbeiterzeitung» отмечает: «долгие аплодисменты со скамьи социал-демократов».—О. Г.). В прошлом мы часто говорили, что не хотим политическую борьбу вести пулеметами, ружьями и револьверами. Мы часто призывали фашистов к общему разоружению. Но всякий раз, когда мы им предлагали разоружиться, они отвечали нам отказом, ибо рассчитывали, что смогут оружием подавить рабочих. Значит, они хотят, чтобы люди имели при себе оружие. Они хотят военных формирований. Хорошо же, раз они хотят этого, пусть так и будет. Но тогда не рабочий класс будет избиваться их дубинками и расстреливаться их пулеметами, ружьями и револьверами, а долг рабочего класса—говорю это я, человек миролюбивый,—дать отпор, позаботиться о своей обороне; тогда рабочим придется держать ружья наготове, чтобы в тот момент, когда на них нападут, защищаться силою».

■ ■ ■

Можно ли утверждать, что наши партии всегда достаточно умело разоблачают «левые» маневры II интернационала, что они делают все, чтобы привести в негодность эти маневры, сорвать их действие? Разумеется нет. Мы очень часто плетемся в хвосте и приступаем к организации отпора лишь тогда, когда маневр уже оказал свое действие. Ибо в таких делах часто все зависит от дня, иногда от часа, от «психологического момента», решающего, удастся ли социал-демократии своим шахматным ходом направить борьбу по ложному пути, идеологически обезглавить ее, завести в тупик — или же нам удастся немедленным парированием маневров удержать массы в рядах борющихся или повести их в борьбу.

Но парировать маневры может лишь тот, кто действительно органически связан с массами. Это не только организационный вопрос: иначе кто-нибудь мог бы заявить, что, мол, маленькая партия, связи которой с массой еще недостаточны, вообще не может бороться против «левых» маневров.

Разоблачение «левых» маневров социал-демократии компартиями должно происходить в процессе организации компартиями массовых боев. Стачка, активное выступление против фашистов при наличии правильной линии и агитационной работы компартий быстро приводят к крушению самых хитроумных маневров социал-демократии. Ведь когда пролетариат уже борется, социал-демократия не может больше отделываться «левыми» фразами. Ей приходится занять определенную позицию, и тогда рабочие на собственном опыте узнают подлинное лицо своих вожаков. Стачка берлинских транспортников, в которой с.-д. выступила открыто против революционной борьбы рабочих масс и в союзе с папеновской полицией принимала меры к дезорганизации и срыву стачки, — лучший пример такого разоблачения с.-д. Перенесение центра тяжести работы компартии (при усилении ее разоблачительной работы против с.-д.) на развертывание экономических и политических боев рабочего класса, на систематическую защиту его повседневных требований, на подведение масс в ходе частичных боев к массовым политическим выступлениям — в этом важнейшее оружие компартий в борьбе за большинство рабочего класса против социал-демократии и ее «левых» маневров.

Умение парировать маневры, обезвредить их непременно требует использования наших позиций на фабриках и заводах, всемерной интенсификации нашей работы на внутрисоюзном фронте, поскольку именно там «левые» маневры оказывают сильнейшее воздействие, причиняют наибольший ущерб. Но парировать эти маневры — значит проводить по-большевистски тактику единого фронта снизу, что предполагает в качестве одной из составных своих частей организацию дискуссий с с.-д. рабочими по всем вопросам текущей политики.

Как во всех капиталистических странах, так и в Австрии «левые» маневры — лишь явление, сопутствующее неуклонно прогрессирующему процессу фашизации австромарксизма. А поэтому парировать «левые» маневры означает со всей последовательностью и систематичностью разоблачать перед рабочим классом роль австромарксизма как главной социальной опоры буржуазии и клеймить социал-демократию как соучастника и носителя фашистского курса во всех отдельных вопросах политики.

36

СОЦИАЛЬНЫЙ УПАДОК ГЕРМАНСКОГО РАБОЧЕГО КЛАССА И РАЗВИТИЕ СОЦИАЛЬНОЙ ДИФФЕРЕНЦИАЦИИ​

Г. РЕЙМАН

В исторические задачи социал-демократии входит раскол рабочего класса. Ведущие круги германской буржуазии полностью отдают себе отчет в необходимости раскола рабочего класса для обеспечения господства капитализма:

«Необходимым условием всякой социальной реконсолидации буржуазного господства, возможной в Германии после войны, является раскол рабочего движения. Всякое сплоченное, вырастающее из низов рабочее движение должно быть революционным, и против такого рабочего движения нельзя было бы надолго удержать это господство буржуазии, даже прибегая к средствам военного насилия» («Дейтше фюрербрифе», сентябрь 1932 г.).

Буржуазия, а вместе с нею социал-демократия стараются с этой целью использовать в своих интересах социальную дифференциацию внутри рабочего класса, в особенности же завоевать сравнительно лучше обеспеченную экономически верхушечную прослойку рабочего класса в качестве опоры господства капитализма. Но в настоящих условиях резкого обострения всеобщего кризиса капитализма, приведшего капиталистическую стабилизацию к концу, возможности для выращивания рабочей аристократии чрезвычайно сузились. Особенно резко сказывается это в Германии, являющейся самым слабым звеном всей версальской системы, страной наиболее подорванного капиталистического хозяйства и наиболее накалившихся классовых противоречий. Верхушечная прослойка рабочего класса в Германии не пощажена социальным упадком, относительным и абсолютным обнищанием: и ей буржуазия отнюдь не в состоянии обеспечить безбедное существование. Правда, абсолютное обнищание и социальный упадок не-

равномерно поражают отдельные части пролетариата. Но теории, представляющей будто бы развитие классового самосознания зависит только от степени обнищания, должен быть дан самый резкий отпор. Вовсе не непременно физическое голодание порождает революционное классовое сознание, хотя действительно по мере обнищания рабочего класса обостряются классовые противоречия и предпосылки для развития классового самосознания складываются более благоприятно. В какой степени эти возможности становятся реальной действительностью, зависит прежде всего от работы и влияния коммунистической партии.

Буржуазия старается чинить пробуждению классового сознания пролетариата всяческие препятствия именно потому, что налим на весь рабочий класс невероятно усиливается. Буржуазия ловко использует обнищание и в особенности неравномерный его характер для внесения конкуренции в рабочую среду. Но это выражение не силы, а скорее слабости капитализма. Германская буржуазия уже не может позволить себе роскошь оградить более квалифицированные рабочие категории путем лучшей оплаты и обеспечения их существования от социального упадка. Тем более старается она на основе всеобщего обнищания раздувать конкурентную борьбу между рабочими.

Безработица и снижение зарплаты в значительной мере захватили и те разряды рабочего класса, которые по традиции, на основе своего привилегированного положения имели возможность сравнительно больше отстаивать свои групповые интересы. Таким образом и эти группировки большей частью утратили свое особое привилегированное по-

37 ложение. Частью мы еще только видим начало того развития, в процессе которого многим квалифицированным разрядам рабочего класса придется окончательно расстаться со своими прежними привилегиями. Реформистская верхушка активно поддерживала и продолжает поддерживать капиталистические монополии в надежде, что из монополистических прибылей можно будет во все большей степени уделять крохи для более высокой оплаты и подкупа отдельных рабочих прослоек. Однако там, где предприниматели сумели удержать благодаря монополистическим позициям установленные ими высокие цены, всякая снижение зарплаты наряду с особенно широкими увольнениями проводилось во-всю. Явное банкротство реформистской политики, разоблачение жестокой действительностью старых, но отнюдь не отвергнутых реформистами, доводов в пользу картелей, синдикатов и «хозяйственной демократии» облегчают коммунистам работу внутри реформистских профсоюзов, необходимость которой XII пленум ИККИ особенно подчеркнул. Реформистские профсоюзные вожди должны последовательно продолжать старую свою политику «приспособления» к потребностям и нуждам капиталистического хозяйства, хотя им и приходится с этой целью прибегать к новым маневрам. Они выступают против отпора рабочего класса наступлению капитала, самое большее «ведут» групповые частичные бои, предавая классовые интересы рабочих, и пытаются опереться на социальную дифференциацию, стимулируемую предпринимателями.

Для революционной классовой стратегии величайшую важность приобретает внесение полной ясности в вопрос о развитии социальной дифференциации. Последние три года привели по всей Германии к беспримерному социальному упадку рабочего класса. Большая часть рабочего класса дошла до низшей границы жизненного уровня, когда уже не удовлетворяются даже примитивные физические потребности, уже не говоря о культурных запросах. В особенности возросло число безработных за счет работающих.

Сначала остановимся на развитии дифференциации среди фабрично-заводских рабочих.

Снижение числа фабрично-заводских рабочих в Германии​

Возросла общая численность пролетариата в результате прогрессирующей пролетаризации средних слоев и вовлечения в производственный процесс женщин и подростков, которые раньше не были вынуждены заниматься наемным трудом. Вопреки этому число занятых рабочих снизилось. По статистике больничных касс число это с 18,2 млн. в сентябре 1928 г. упало до 14,4 млн. в сентябре 1931 г. (в декабре 1931 г. — 12,4 млн.)¹. Падение это большей частью происходит за счет фабрично-заводских рабочих. Эта часть рабочего класса гораздо сильнее затронута безработицей, чем остальные части пролетариата, т. е. неиндустриальные рабочие, а частью служащие. Процент безработицы по отношению к общему числу работающих, по официальным, приукрашенным данным середины 1932 г., составлял «только» 23,5, в отношении же общего числа индустриальных рабочих процент безработных достиг 47.

«Сокращение рабочей силы не распространяется равномерно на рабочих и служащих, а также на мужскую или женскую рабочую силу. Служащих увольняют сравнительно меньше, чем рабочих. Процент служащих в общем количестве лиц наемного труда за отчетный год (1930 г. по сравнению с 1929 г.) повысился до 21,3. Особенно значительна разница в соотношении между рабочими и служащими в электротехнической промышленности,

¹ Официальные цифры рисуют слишком благоприятную картину. Это видно на следующего сопоставления: число занятых «лиц наемного труда» по статистике больничных касс вместе с зарегистрированными на бирже труда безработными («ищущими труда») в сентябре 1928 г. составляло 21,4 млн. (в том числе 85 проц., или 18,2 млн., «занятых»), в сентябре 1931 г. число это уже снизилось до 20,8 млн., в том числе — 14,4 млн., или 69 проц., «занятых»); число занятых и не имеющих занятий «лиц наемного труда» таким образом за три кризисных года уменьшилось с 21,4 до 20,6 млн., несмотря на естественный прирост населения и пролетаризацию прежних средних слоев населения. Фактически же все возрастающая часть безработных, уже не получающих государственного пособия или же разъехавшихся по деревням и т. д., вообще уже не охватывается официальной статистикой.

38 машиностроении и в химической промышленности».

Число женской рабочей силы снизилось в меньшей степени, чем мужской. В соответствии с этим процент безработицы среди женщин по отношению к общему числу лиц наемного труда в отчетном году повысился лишь с 26,4 до 27,8...» («Виртшафт унд статистик», № 16, 1931 г., стр. 593—594).

С 1930 г. эти тенденции еще усилились, хотя тем временем и служащие в большей степени были застигнуты безработицей, чем раньше.

Как велико еще в Германии число фабрично-заводских рабочих, которых пока не коснулось сокращение? В среднем в 1930 г., по статистике инспекции труда, на средних и крупных предприятиях (5 и больше рабочих) числилось 6,6 млн. В мелких мастерских (до 5 работников) по официальной переписи 1925 г., занято было 5,4 млн. человек.

Если мы как минимум возьмем за 1930 г. в мельчайших мастерских (без наемного труда или не больше 4 рабочих) 4 млн. занятых лиц, то в общем итоге получается, что всего в германской промышленности занято 10,4 млн. В это число включены и служащие. Они составляют примерно 20 проц., т. е. около 2,1 млн. Кроме того еще остается примерно 8,3 млн. занятых индустриальных рабочих в среднем за 1930 г. С тех пор общее число безработных, по официальным данным, возросло примерно на 2,4 млн.; в том числе 1,5 млн. приходится за счет дальнейших увольнений промышленных рабочих. Таким образом в середине 1932 г. оставалось примерно еще 6,8 млн., занятых в промышленности рабочих. Но ведь фабрично-заводские рабочие не отделаны китайской стеной от остальных частей пролетариата, особенно от безработных. Часть фабрично-заводских рабочих и безработных, попеременно чередуясь на короткий срок, делит участь то безработных, то работающих. Есть большая категория рабочих, лишь частично работающих (неполную неделю и т. д.). Этому противостоит тот факт, что среди безработных возросло число тех, кто уже свыше 2 лет не стоял у станка («длительных безработных»), тогда как на предприятиях число старых коренных рабочих, которые не были или мало были затронуты безработицей за последние годы, падает.

Тенденции развития концентрации фабрично-заводск.-го пролетариата​

Капиталистическое развитие привело не только к росту пролетариата, но и к его сосредоточению на крупных предприятиях. Эти предприятия стали решающими центрами производства и революционной классовой борьбы. Концентрация рабочих на крупных заводах облегчает развитие классового самосознания и ведение классовых боев. Без участия рабочих крупных фабрик и заводов не может быть успешной революционной борьбы. Как же в условиях нынешнего кризиса протекало движение среди рабочих крупных предприятий?

По профессиональной переписи 1925 г. в 0,2 проц. всех предприятий занято было 23,5 проц. всех служащих и рабочих. Собственно в крупных предприятиях (т. е. свыше 1.000 рабочих) было занято 8,2 проц., или 1,4 млн. лиц наемного труда.

В результате рационализации удельный вес крупных предприятий увеличился. Среднее число занятых на каменноугольных копях с 1.640 в 1925 г. повысилось до 1.780, в буроугольной промышленности — с 200 до 240. Но свертывание производства из-за кризиса привело к сокращению численности рабочих и на крупных предприятиях. Поэтому теперь на крупных предприятиях (свыше 1.000 работников на каждом) занято не более 1—1,2 млн. рабочих. А в 1925 г. было 1,4 млн. В лучшем случае сейчас примерно на 10—15 проц. меньше. При этом предполагается, что на крупных предприятиях производство свертывается относительно больше путем применения сокращенной рабочей недели и меньше — путем увольнений. Но все же и там средняя численность занятых рабочих тоже значительно сократилась. Поэтому многие предприятия из крупных перешли в статистике в разряд средних или мелких. Но новейшая концентрация производства концернами и трестами снова приводит к увеличению численности рабочих на крупных предприятиях, а именно: вместо общего свертывания производства оно сосредоточивается на немногих заводах с тем, чтобы можно было закрыть остальные. Так например Штальферейн (Стальной трест) сосредоточил почти все свое производство стали на заводах в Дунсбург-Мейдерихе.

39 Производственный аппарат этих заводов почти полностью используется, тогда как в других округах он большей частью бездействует. В соответствии с этим наблюдается следующая тенденция: доля крупных предприятий в выпуске промышленной продукции снова возрастает, причем в первую голову за счет средних предприятий, случаи полного закрытия которых учащаются. Одновременно рост длительной безработицы приводит к раздуванию мелкого ремесленного производства, к перепроизводству мелких самостоятельных ремесленников, торговцев и т. д. Так получается, что, с одной стороны, мы видим оборудованные по последнему слову техники гигантские предприятия, сосредоточивающие большую часть продукции, а с другой стороны, идет рост примитивнейшей кустарной продукции (подробнее мы остановимся на этом при рассмотрении длительной безработицы, трудповинности и т. д.). Многие рабочие, в былое время работавшие на крупных фабриках и заводах, в особенности наиболее сознательные и политически активные, пытаются найти в кустарных ремеслах новый источник заработка, если вообще не меняют профессии (об этом подробнее тоже будет говориться в дальнейшем).

Концентрации рабочих в относительно малом количестве крупных предприятий противостоит таким образом распыление их в многочисленных мелких ремесленных мастерских. Например количество мелких сапожных мастерских, в которых вообще нет подручных или же один—два подмастерья, уже в 1925 г. было значительно больше, чем в довоенное время. При этом процент ремесленных мастерских, где вообще никаких подмастерьев не было и наемный труд не применялся, повысился до 32 против 70 в 1907 г. Этот «расцвет кустарного ремесла» явился лишь отражением массовой безработицы и отчаянных попыток многих рабочих или же ремесленников, которые пошли бы на фабрики и заводы, как-нибудь создать себе новые возможности существования.

Свертывание предприятий и оборонительные бои​

Во всех почти отраслях производства вопрос закрытия предприятий стоял очень остро. Причем не только за последние кризисные годы, но и за предшествующий период рационализации. Предприниматели зачастую даже при всякой почти попытке снижения зарплаты ставили вопрос так: «Либо снижение зарплаты, либо закрытие завода». Предприниматели старались использовать социальную дифференциацию между занятыми рабочими и безработными, чтобы запугать рабочих призраком безработицы, использовать это в своих интересах. В таких случаях реформисты большей частью предлагали в качестве «выхода»: «сокращенную рабочую неделю или чередование». Совершенно очевидно и явно уже недостаточна была для противодействия такому закрытию предприятий чисто производственная оборонительная борьба по предприятиям. Стало неотложной необходимостью дальнейшее ее расширение и поднятие на более высокую ступень революционно-политической борьбы. Но реформисты, ссылаясь на ими же самими вызванный раскол рабочего класса, срывали такое развитие борьбы. Тот факт, что многие предприятия были закрыты и остальным грозила та же участь, часто отпугивал значительные слои рабочего класса от борьбы, ибо они не видели выхода, который мог бы оказать им непосредственную помощь.

Борьба за место у станка. Роль коренных рабочих​

На германских фабриках и заводах вошло в традицию, что при увольнениях в первую очередь сокращают тех, которые пришли последними, приступили к работе недавно. Этот закрепленный в законодательном порядке «принцип» ловко используется предпринимателями для того, чтобы внести при обострении угрозы сокращения раскол в рабочую среду, натравливая старых коренных рабочих на недавних пришельцев, на новичков. Многие протесты рабочих против увольнения обосновывались тем, что, мол, другие работают не так давно на предприятии. Предприниматели использовали увольнение как средство нажима, чтобы неизменно увольнять прежде всего наиболее сознательных и активных рабочих, особенно коммунистов, причем это делается зачастую в полном согласии с реформистскими завкомами, старающимися оградить «своих».

Эта дифференциация, правда, в последней стадии кризиса сорвана. Дело в том, что помимо увольнений, затрагивавших конеч-

40 но и старые кадры, свертывание производства и предприятий потребовало также и увольнения старых коренных рабочих.

Во всяком случае в большинстве крупных предприятий процент старых кадров среди рабочих значительно выше, чем это было раньше. Вот несколько примеров.

Относительно состава рабочих на заводах Круппа в Эссене сообщается:

«Нынешний состав можно за немногими лишь исключениями считать старыми коренными рабочими в среднем с 18-летним стажем работы у Круппа».

Состав рабочих на судостроительной верфи «Германия» в Киле:

«Давнишние рабочие составляют в среднем добрых 70 проц. с десятилетним стажем работы на этой верфи. Остальные 30 проц. состоят из рабочих, которые прежде работали на верфи «Германия», нанимаются на полгода в случае прибытия требующих ремонта судов и при текущих увольнениях всегда сокращаются в первую очередь».

Химические заводы Лейна:

«Большая часть рабочих занята у Лейна уже от 6 до 12 лет. Причем очень мало таких, которые работали меньше 12 лет. То же относится и к более молодым кадрам, принятым на работы при постройке цеха гидратов в 1927 г. При массовых увольнениях, происходивших за последние годы, администрация большей частью преимущественно сокращала более молодые кадры из недавних наборов».

Оставление наиболее втянувшихся в работу квалифицированных рабочих на предприятии было также и в интересах дальнейшей рентабельности предприятий. Но во всяком случае крупные концерны считают опасностью тот факт, что средний возраст работников в результате охарактеризованной выше политики увольнений слишком повысился: особенно чувствуется отсутствие молодых рабочих в возрасте от 20 до 30 лет. Это приводит к «засиживанию» рабочих, что отражается на конкурентоспособности, особенно по сравнению с заграницей. Поэтому концерн АЭГ, как и администраторы других предприятий, переходит к систематической замене более пожилых, давнишних рабочих свежими молодыми силами. Но такой набор новой силы всякий раз производится лишь после тщательной проверки политической благонадежности прошлого и убеждений рабочего. И тут для национал-социалистов имеется шанс поставить на работу своих безработных членов, особенно тех из них, которые являются квалифицированными рабочими.

Диференцированное снижение зарплаты​

Применяемой буржуазией тактике розни и распыления рабочего класса противостоит тот факт, что буржуазия теперь в меньшей степени, чем раньше, имеет возможность подкупать некоторые слои рабочего класса более высокой оплатой труда. Вообще ножницы между ставками квалифицированных и неквалифицированных рабочих в послевоенное время стали меньше, чем до войны. За последние годы и в результате недавнего снижения зарплаты эта диференциация еще более ослабела. Отсюда резкое сужение социальной базы социал-демократии и реформистской профбюрократии. Именно техническую квалификацию германских рабочих предприниматели стараются путем пониженной оплаты рабочей силы использовать для социального демпинга на мировом рынке. Это обнаруживается и в происходящем за последнее время урезывании зарплаты.

Никаких достоверных средних цифр, характеризующих размеры этого снижения, нет. Сокращение тарифных ставок собственно имеет малое отношение к настоящему движению зарплаты. Как известно, оплата труда большей частью значительно превышала тарифные ставки. Статистика же не учитывает урезывания сверхтарифной оплаты. Взятые нами выбор примеры дают следующую картину.

Снижение зарплаты коснулось как квалифицированных, так и неквалифицированных, как женщин, так и мужчин. Например по данным союза фабричных рабочих (химиков), зарплата (средняя часовая оплата) с 1930 г. по 1932 г. в бумажной промышленности понижена была следующим образом:

41 Но надо думать, что высшие ставки квалифицированных рабочих были урезаны относительно больше, чем неквалифицированных. Многие разряды категории квалифицированного труда имели возможность в большей степени добиться сверхтарифной оплаты, чем неквалифицированные рабочие и работницы. При сокращении сверхтарифной оплаты поэтому наиболее затронуты были квалифицированные рабочие.

В текстильной промышленности например в сентябре 1930 г. прядильщики получали сверх тарифных ставок надбавки от 12,9 до 13,1 проц., ткачи — даже 26,3 проц., ткачихи—16,1 проц., подсобные рабочие — 9,7 проц., подручные работницы — 8,8 проц.

В деревообделочной промышленности в марте 1931 г. специалисты-рабочие получали сверхтарифную надбавку в размере от 12,6 до 30 проц., полуквалифицированные от 2,8 проц. до 0,6 проц. ниже тарифа, точно так же и подсобные рабочие.

В булочно-кондитерском производстве в марте 1932 г. высококвалифицированные мастера получали 6,1 проц., подсобные рабочие—2,7 проц., работницы—3,67 проц. сверх тарифа.

В химической промышленности квалифицированные ремесленники получали 15,1 проц.; фабрично-заводские рабочие — лишь 8,7 проц. сверх тарифа, работницы — 11,1 проц. сверх тарифа!

В металлургии в октябре 1931 г. квалифицированные рабочие получали сверх тарифа 26 проц., полуквалифицированные — 20,3 проц., подручные—14,4 проц., работницы—13,6 проц.

В производстве железа и стали сверхтарифная оплата труда у неквалифицированных рабочих была выше, чем у квалифицированных, так например в доменных печах, сдельно... упаковщик получал 18,7 проц. сверх тарифа, полуобученный рабочий—19,8 проц., а квалифицированный—32,7 проц. сверх тарифа.

Что урезывание зарплаты сильно ударило по всем категориям труда, но при этом относительно более задело ставки верхушечного слоя квалифицированных рабочих, вытекает из следующих данных: на чугуннолитейных заводах, в механических и электрических ремонтных мастерских металлургической промышленности по официальным данным (см. «Виртшафт унд статистик», № 12 за 1932 г.) сверхтарифная оплата труда урезана была в таком размере:

Сверхтарифная оплата труда в производстве железа и стали​

(в процентах к тарифным ставкам)

Показательно, что сдельная оплата урезана больше, чем повременная. Поскольку официальная статистика профсоюзов тоже учитывает лишь снижение только повременной оплаты, она не дает полной картины фактического снижения падения зарплаты: как известно, большинство рабочих получает сдельную или аккордную оплату, а не повременную (сравн. приложение, таблицу 1).

Сверхтарифные ставки в производстве железа и стали с октября 1928 г. по октябрь 1931 г. были снижены в таком размере:

Сверхтарифная оплата в производстве железа и стали​

(в процентах к тарифным ставкам)

(„Виртшафт унд статистик" № 15 за 1932 г.)

Если в октябре 1928 г. квалифицированные рабочие получали максимальную сверхтарифную оплату труда, то в октябре

42 1931 г. сверхтарифная надбавка для них была не выше, чем для полуквалифицированных рабочих. И вообще разница в сверхтарифной оплате в процентном отношении уменьшилась.

В других отраслях промышленности данные подтверждают этот ход развития. Так, в деревообделочной промышленности сверхтарифная оплата уже к марту 1931 г. снизилась до 3,0 проц. при сдельщине для квалифицированных рабочих против 12,6 в марте 1928 г., а при повременной оплате—лишь с 8,6 до 7,3 проц.; у полуквалифицированных же рабочих при повременной оплате — с 2,8 до 0,6 проц. ниже тарифа, а у подсобных рабочих — с 2,8 до 0,7 проц. ниже тарифа.

Таким образом мы наблюдаем уменьшение разницы между ставками квалифицированных и неквалифицированных рабочих. Лишь на чугунолитейных заводах замечается усиление дифференциации в оплате труда. По официальной статистике в довоенные годы на этих заводах особенно были дифференцированы ставки. В дальнейшем ставки (номинальные, а не реальная зарплата) квалифицированных рабочих в октябре 1931 г. превышали на 45 проц. (полуквалифицированных на 60 проц., неквалифицированных на 100 проц.) довоенную зарплату 1911 — 1914 гг. Тут важно не подтверждение того, что ставки до такой степени превысили довоенный уровень. Здесь большее значение имеет разница между ставками зарплаты, явно уменьшившаяся.

Союз кожевников установил следующую дифференциацию в оплате труда:

В Гросс-Берлине ставки подсобных рабочих к концу 1931 г. составляли 93 проц., работниц—69 проц. зарплаты квалифицированных или обученных рабочих. С конца 1930 по 1931 г. разница в оплате женского труда уменьшилась: с 62 до 69 проц., у подсобных же рабочих наоборот—со 100 до 93 проц. В Саксонском тарифном округе за то же время дифференцированная зарплата едва изменилась.

Союз фабричных рабочих (химиков) приводит такие данные о дифференцированной зарплате (почасовой) в бумажной промышленности в конце 1931 г.:

Машинистам . . . . . . . . . . . . . . . 160

Первым помощникам . . . . . . . . 91

Чернорабочим . . . . . . . . . . . . . . 82

Работницам . . . . . . . . . . . . . . . . 54

С 1930 г. по 1932 г. ставки этих различных категорий труда почти одновременно уменьшились на 19,17 проц. (тут, правда, дело идет лишь о снижении тарифных ставок. На деле же почасовая оплата труда еще более снизилась).

Отсюда следует, что квалифицированные рабочие отнюдь не находятся теперь в привилегированном положении, которое помогло бы им оградить себя от снижения зарплаты в большей степени, чем неквалифицированные или малоквалифицированные рабочие.

Ценность квалификации, поскольку это находило свое выражение в лучшей оплате труда, вообще снизилась. Далее оказывается, что для членов профсоюзов зарплата снизилась в среднем больше, чем зарплата неорганизованных рабочих. Но ведь сравнительно большая часть квалифицированных рабочих организована в профсоюзы, чем неквалифицированные или женщины.

В общем итоге можно установить следующее:

Снижение зарплаты коснулось квалифицированных рабочих по меньшей мере так же, как и неквалифицированных, а во многих случаях еще в большей степени. Диференциация зарплаты, основанная на степени производственной профессиональной квалификации, уменьшилась, хотя и не очень значительно. Рабочие, организованные в реформистские профсоюзы и в с.-д. партии, большей частью перетерпели снижение зарплаты полностью, и при увольнениях они все в меньшей и в меньшей степени оказываются в привилегированном положении. Поскольку они утратили прежние привилегии, социальный упадок среди них часто принимает особенно резкие формы.

Исчезновение старых надежд и иллюзий, укоренившихся именно среди коренных старых фабрично-заводских кадров, расчищает путь для ускоренного темпа революционизирования и радикализации. Правда, с течением лет наиболее передовые рабочие выбрасываются из крупных предприя-

43 тий, но объективные предпосылки завоевания большинства рабочих крупных предприятий для дела революционной борьбы возросли.

При расслоении всего рабочего класса частью сравнялись жизненные условия существования безработных и занятых рабочих, именно тех, которые вследствие сокращенной рабочей недели теперь постоянно недополучают и без того сокращенную зарплату. Таких примерно 35 проц. среди оставшихся на заводах и фабриках рабочих. И все-таки большинство рабочих цепляется за свое место на заводе во что бы то ни стало. При столь понизившемся жизненном уровне каждая марка заработка представляется чем-то гораздо большим, чем в прежнее «хорошее время». Отмена тарифного регулирования зарплаты даст предпринимателям возможность использовать конкуренцию между рабочими и безработными в борьбе за работу для дальнейшего снижения ставок и распыления сил рабочего класса. Концентрация капитала и сращивание и переключение трестовского капитала и госаппарата, особенно прогрессировавшие в Германии, будут использованы, чтобы каждого отдельного рабочего «освободить» от всякой классовой организации. Но рабочий, больше чем когда-либо, на своем собственном практическом опыте познает необходимость революционной классовой борьбы против буржуазии.

Материальная база для распыления и раскола рабочего класса сузилась. Тем энергичнее пытается буржуазия путем открытого террора и фашистской диктатуры подавить сопротивление рабочего класса и разгромить классовые организации пролетариата. Практический опыт способствует тому, что рабочий в усиленной степени начинает понимать необходимость классовой борьбы и массовых революционных действий против буржуазии.

44

ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ УКАЗАНИЯ XII ПЛЕНУМА ИККИ​

О. Б.

XII пленум ИККИ с чрезвычайной резкостью поставил вопрос об организационном укреплении компартий. Наступление конца капиталистической стабилизации требует от компартий в кратчайшие сроки быть готовыми к самым трудным испытаниям, к руководству самыми ответственными революционными боями. В капиталистических странах это относится сейчас в первую очередь к компартиям Германии, Польши и Испании. Более чем когда бы то ни было в прошлом Коммунистического интернационала, сейчас уместны указания Ленина о том, что без наличия сильной партийной организации все разговоры о подготовке победоносных революционных боев рабочего класса являются пустой болтовней.

XII пленум дал богатейший материал по вопросам партийного строительства и чрезвычайно поучительную дискуссию по этому вопросу. Подводя итоги всей дискуссии на XII пленуме ИККИ, надлежит сформулировать следующие важнейшие задачи партстроительства на ближайшее время. Прежде всего вся работа партстроительства для всех партий, легальных и нелегальных, должна подчиняться центральной установке XII пленума: максимально усилить массовую работу, вопреки усиливающимся полицейским репрессиям, через завоевание большинства рабочего класса на основе экономической и политической борьбы, на основе борьбы за ближайшие требования подвести массы к политическим стачкам и к решающим боям за власть.

Это требование ставит в качестве важнейшей задачи партстроительства умелое сочетание легальных, полулегальных и нелегальных методов партработы перед легальными компартиями — сочетать усиление массовой работы с расширяющимся маскированием от полицейских репрессий движущих дружин и организационных опорных пунктов партии. Для нелегальных компартий необходима — при одновременном укреплении и усовершенствовании нелегального аппарата — максимальная настойчивость по линии прорыва рамок полицейского режима и исключительных законов как через использование всех легальных и полулегальных возможностей, так и через создание явочным порядком и опирающихся на массовые революционные движения различного рода органов единого фронта и революционной борьбы, как заводские делегатские собрания, стачечные и заводские комитеты и т. д. Умелое сочетание легальных, полулегальных и нелегальных методов партработы необходимо дополнить правильной и последовательно проводимой политикой кадров. Правильное сочетание легальных, полулегальных и нелегальных методов партработы позволит партиям сохранять и укреплять парторганизации в обстановке самых тяжелых полицейских репрессий. Со всей остротой XII пленум ИККИ поставил вопрос об изменении форм и методов партруководства для всех компартий — легальных, полулегальных и нелегальных. Что негодно в нынешних методах партийного руководства?

Основным недостатком нынешних методов партруководства является то обстоятельство, что партработа продолжает носить в основном все еще агитационно-пропагандистский уклон, в то время как от всех компартий требуется оперативное руководство и именно оперативное в смысле перенесения центра тяжести всей партработы на развязывание и руководство революционной борьбы трудящихся масс в городе и в деревне. Для того, чтобы стать оперативным, нынешнее партруководство легальных и нелегальных партий должно устранить следующие отдельные типичные недостатки в работе нынешних парткомитетов:

1) Сейчас в парткомитетах, как правило, работает один секретарь, остальные члены

45 комитетов только присутствуют на заседаниях и не несут ответственности за работу комитетов; необходимо правильное разделение труда внутри парткомитетов, чтобы каждый член парткомитета нес определенную партработу, и вместе с тем должен быть установлен такой порядок, чтобы все важнейшие партвопросы решались коллективно на пленарных заседаниях парткомитетов, а также через коллективно работающие бюро.

2) Отсутствие проверки исполнения.

3) Бумажное инструктирование через циркуляры, посылаемые как от имени парткомитетов, так и от имени отделов парткомитетов.

4) Имеющиеся немногочисленные инструктуры, как правило, только гастролируют, приезжают на несколько часов, в лучшем случае на несколько дней: они только констатируют имеющиеся неполадки в работе парторганизаций, но уже не имеют времени для того, чтобы помочь исправлению и проверить выполнение.

5) То же — в отношении приезжающих на места представителей высших парткомитетов. Установился как бы порядок, по которому представители высших парткомитетов, являясь на места, ограничиваются произнесением длинных речей на общеполитические темы, не входят в сущность работы местной парторганизации, не помогают ей подняться на более высокую ступень.

6) Вся работа областных и тем более низших органов партруководства поставлена таким образом, что они выступают только по получении директив свыше. Нет необходимой ответственности перед массой членов партии, что является результатом неудовлетворительного применения принципов внутрипартийной демократии в жизни парторганизаций. А в итоге — значительная пассивность низовых организаций, недостаток собственной инициативы.

Борьбу со всеми этими недостатками надо начать с борьбы против пассивности местных парторганизаций. Как это сделать? Тут встает другой очень важный вопрос партийного строительства и всей работы компартий в нынешних условиях. Партработу можно улучшить только укреплением ее на важнейших участках классовой борьбы, а такими участками являются крупные предприятия важнейших отраслей промышленности, железнодорожного и водного транспорта.

Путь к укреплению парторганизаций на этих важнейших участках классовой борьбы идет через укрепление соответствующих местных и окружных партийных комитетов. В братских партиях на практике сплошь и рядом нет еще понимания громадного значения этих важнейших организационных директив, являющихся обобщением всего имеющегося международного опыта партийного строительства. Во всех партиях, в том числе самых лучших и самых сильных, прирост новых членов и укрепление парторганизаций, как правило, идет стихийно, по линии наименьшего сопротивления: за счет безработных, рабочих мелкой и средней промышленности, в сельскохозяйственных районах и т. д. и т. п. В результате даже в таких коммунистических партиях, как КП Германии, процент занятых на производстве рабочих едва достигает 15, и всякий раз, когда партия анализирует уроки имевших место массовых политических кампаний, она оказывалась вынужденной констатировать огромные трудности в развертывании этих кампаний вследствие слабости партийных позиций на крупных предприятиях и т. д.

Между тем компартиям нужно обязательно укрепиться на крупных предприятиях промышленности и железнодорожного и водного транспорта. Без сильных, активных, способных быстро и самостоятельно реагировать на все события заводской жизни заводских ячеек невозможно практическое проведение в жизнь решений XII пленума ИККИ. Укрепиться на крупных предприятиях партия сможет только опираясь на крепкие окружные и местные партийные комитеты.

ЦК КП Англии в своей июньской (1932 г.) резолюции о внутрипартийном положении отмечал в порядке самокритики как существеннейший пробел в своей деятельности, что ему не удалось мобилизовать на практическую работу всю массу членов партии. В то же время резолюция не упоминает ни одним словом о том, что ЦК не удалось создать крепких инициативных районных комитетов в четырех основных промышленных центрах страны, специально выделенных для концентрации в них всех сил и средств партии. А между тем очевидно, что без создания таких крепких рай-

46 онных коллективов ЦК не в состоянии вовлечь в практическую работу всех членов партии. Итак, ЦК должен концентрировать силы партии на важнейших районах. Это значит, что 1) ЦК следит особо внимательно за тем, что в этих районах делается, систематически проверяет работу и максимально помогает, производя соответствующую перерегистрировку партии и средств. 2) Основная помощь выделенным районам должна заключаться в создании там крепких парткомитетов, могущих в полной мере самостоятельно руководить революционной борьбой даже в том случае, если они будут вследствие каких-либо причин совсем отрезаны от ЦК в течение более или менее продолжительного времени. 3) Вся работа выделенных парткомитетов должна в первую очередь концентрироваться на важнейших предприятиях, расположенных в районе действия выделенных парткомитетов. Вот здесь-то, в практическом применении этих трех пунктов, парторганизаторы должны развернуть все многообразие правильного и умелого сочетания легальных, полулегальных и нелегальных форм партработы.

При переходе партии в подполье самое главное — законспирировать массовую работу на предприятиях, или другими словами — массовую работу заводских партийных ячеек. По этой линии во всех легальных коммунистических партиях имеются серьезнейшие и даже вопиющие пробелы. Так например в ряде стран рабочие, желающие вступить в партию, приглашаются пересылать по почте в редакцию ЦО партии анкеты с указанием своего настоящего имени, места работы и домашнего адреса. Это недопустимо. Недопустимо также, чтобы заседания заводской ячейки устраивались (как это например еще часто бывает в Германии) в одном и том же кафе, на глазах у полиции. Заседания заводских ячеек, а также связи их с соответствующими парткомитетами должны обязательно организовываться с соблюдением всех правил конспирации. Одновременно заводские ячейки должны развертывать самую интенсивную массовую работу, что они смогут сделать, если будут опираться на сеть различных легальных и полулегальных заводских организаций: профсоюзных, спортивных, культурно-просветительных и т. п. Особенно важно широчайшим образом использовать всевозможные представительные выборные органы, создаваемые массой для

подготовки борьбы и для руководства борьбой — различного рода делегатские собрания, стачечные комитеты и т. п.

Пример компартии Польши показывает, что даже в таких тяжелых полицейских условиях, в каких развертывается рабочее движение в этой стране, в обстановке массовых революционных выступлений рабочего класса возможно создание явочным порядком заводских комитетов и широких заводских делегатских собраний, которые могут в продолжение долгого времени вести широкую и открытую работу по революционной мобилизации масс. Во время последних стачек лодзинских текстильщиков и варшавских трамвайщиков партия смогла осуществить свою руководящую роль, именно опираясь на широкие заводские делегатские собрания.

Задачи маскирования массовой работы компартии на предприятиях требуют серьезной перестройки всей практики работы партии в массовых организациях. Прежде всего надо самым решительным образом покончить со взглядами (имеющимися например в КП САСШ), будто работа в парторганизациях и работа в массовых организациях взаимно исключают друг друга. Про эти совершенно несуразные взгляды рассказывал т. Стечель на последнем пленуме ЦК КП САСШ, указывая конкретные примеры, как некоторые местные руководящие партработники вышли из партии, чтобы начать профсоюзную работу. На самом деле надо совсем не так: энергичнейшая профсоюзная массовая работа должна быть обязательной и совершенно неотъемлемой частью всей работы партии. Особенно важно соблюдение этого правила в обстановке подполья, когда значение легальных и полулегальных профорганизаций как приводных ремней партии к массам особенно велико. При осуществлении директив XII пленума ИККИ о развертывании работы в реформистских и в фашистских профсоюзах необходимо также со всей серьезностью учесть и эту сторону дела: значение сильных фракций в реформистских и фашистских профсоюзах при переходе партии в подполье. Партии должны также широко использовать все стороны массовой революционной самодеятельности, позволяющей прорывать рамки полицейского и предпринимательского террора. По этой линии сейчас наибольшего внимания заслуживает развертывающееся во

47 всех странах могучее массовое движение пролетарской самообороны.

Прежде всего это относится к Германии, где в последнее время во всех городах стихийно создается единый фронт широчайших слоев рабочего класса под руководством коммунистов в борьбе против фашистского террора. КП Германии надлежит сейчас поставить на практике вопрос о создании заводских, уличных, квартальных, районных широких (lose) организаций пролетарской самообороны. В ходе дальнейшего обострения положения в Германии эти широкие (lose) организации неизбежно будут перерастать в более высокие организационные формы классовой борьбы. Но на нынешней стадии движения надо всячески избегать того, чтобы оно организационно замыкалось. В этом смысле августовский номер ЦО РФБ¹ говорит о наличии в РФБ неправильных и опасных тенденций. Этот номер заполнен указаниями и уроками по вопросам вооруженной борьбы пролетариата за власть. Для КПГ сейчас такая постановка — некоторое забегание вперед. КПГ должна уже сейчас усиленнейшим образом заниматься разработкой всех вопросов непосредственной подготовки решающих боев, тщательно изучать в партиколах, в специальных кружках и т. д. весь имеющийся международный опыт пролетарских революций. Все это верно, но так же верно, что в Германии в настоящий момент в отношении руководства движением классовой пролетарской самообороны нужны другой подход и другие темы: упор должен быть на развитие единого антифашистского фронта снизу против всех, кто мешает осуществлению этой линии.

Пример с пролетарской самообороной показывает, насколько необходимо, чтобы нынешнее партийное руководство было гибким и хорошо связанным с массами, и именно с массами рабочих крупных заводов и предприятий железнодорожного и водного транспорта. Следовательно, нужно, чтобы: 1) каждый парткомитет был хорошо связан авторитетным представительством и т. п. с важнейшими предприятиями и с важнейшими центрами скопления и борьбы безработных; 2) в связи с нарастанием борьбы на том или другом из этих важнейших участков туда должны быть брошены силы из других ячеек, в этих же целях надо создавать тут же, на ходу, специальные временные организации, комиссии, бригады и т. п. Германские товарищи предлагают называть такие временные организации ударными бригадами. Можно согласиться с таким названием, но надо решительно высказаться против предложения германских товарищей, чтобы эти бригады были построены на добровольческих началах, как в СССР.

В СССР ударные бригады—совсем другое дело: они в основном составляются из беспартийных рабочих. В коммунистических партиях партийные бригады и комиссии по вопросам подготовки стачек и пр. должны строиться на основе тщательного предварительного подбора соответствующим органом партруководства, и в основу их должен быть положен не принцип добровольчества, а принцип более целесообразной перегруппировки партии. Непоколебимая железная дисциплина должна быть крепким цементом, связывающим эти ударные парторганизации. Эта же необходимость применения гибких форм партруководства ставит вопрос об изменении внутренней структуры и методов работы парткомитетов (см. «К. И.» № 23, 1932 г.).

При всех оргформах и методах партработы для выполнения принятых решений нужны люди, нужны активисты, многочисленные идейно и организационно сплоченные руководящие кадры. Вопрос о парткадрах сейчас стоит во всех партиях с величайшей остротой. Для оправдания неспособности полностью использовать растущую революционную активность масс парторганизации ссылаются на отсутствие или острый недостаток надлежащих кадров подготовленных активистов. На практике действительно остро нехватает работников, особенно для руководства работой на предприятиях и профсоюзной работой и массовыми революционными выступлениями рабочих и крестьян. Но в то же самое время во всех странах в ходе революционных боев последнего времени уже выдвинулось (и этот процесс продолжается) большое число новых энергичных, способных и связанных с массами партийных и беспартийных революционных вожаков, которых можно с величайшим успехом использовать на руководящей работе в партийном аппарате и в массовых беспартийных организациях. Что дело обстоит именно так, можно было наблюдать на примере всех последних круп-

¹ РФБ — Рот фронт бунд — союз красных фронтовиков.

48 ных стачек. Например в Англии за последнее время имел место ряд крупнейших стачек, отличавшихся большим упорством и непримиримостью по отношению к государству, к предпринимателям и к лидерам Рабочей партии и профсоюзов. Во главе этих стачек в подавляющем большинстве случаев стояли не коммунисты, а беспартийные рабочие, которые однако, пройдя через горнило классовой борьбы на практике, выступали как последовательные сторонники линии Коммунистического интернационала и компартии Англии. Аналогичную картину можно было наблюдать во время последней стачки бельгийских горняков. Это могучее массовое движение с самого начала выдвинуло значительное число способных и самоотверженных революционных вожаков.

Надо считать безусловно доказанным, что жалобы коммунистических партий на недостаток работников свидетельствуют только о том, что наши партии не уделяют достаточного внимания вопросу о правильной расстановке парткадров, и в особенности вопросу о выдвижении новых сил. XII пленум ИККИ вопрос о выдвижении новых работников поставил очень резко. Партактив должен быть укреплен в массовом масштабе. Для партий, как КП Франции, Чехо-Словакии, речь идет о выдвижении тысяч на руководящую работу по линии партии, а также по линии массовых революционных организаций, из последних—в первую очередь по линии красных профсоюзов и революционной профоппозиции. Еще более остро стоит этот вопрос перед такими партиями, как КП Германии, КП Польши, в странах с нарастающими предпосылками революционного кризиса. Это выдвижение не должно происходить механически. Нельзя выдвигать новых работников вообще. Выдвигать их можно и надо на конкретную работу, и именно на конкретную работу по линии подготовки и развертывания массовых революционных выступлений рабочего класса.

В особенности надо выдвигать новых работников в ходе этих революционных боев из числа тех передовых партийных и беспартийных пролетариев, которые выделяются как связанные массами, способные и мужественные организаторы и рабочие вожаки, на деле проводящих революционную линию партии и Коммунистического интернационала. В нынешней обстановке кануна новых империалистических войн необходимо самым настойчивым образом подчеркнуть чрезвычайную, исключительную важность быстрого выдвижения на руководящую работу в парторганизациях и в массовых революционных организациях женщин-работниц.

Это выдвижение сотен и тысяч новых работников должно итти рука об руку с очищением руководящего актива от оппортунистических, сектантских, бюрократических и т. п. негодных элементов. Тов. Сталин еще в конце 1929 г. на американской комиссии президиума ИККИ указывал на безусловную необходимость этой самоочистительной работы для подготовки компартий к решающим боям, и что вся международная обстановка (уже в конце 1929 г.) требует, чтобы эта самочистка шла ускоренными темпами. Но чистка руководящих кадров компартии от негодных элементов должна итти на основе сплочения наличного партийного актива вокруг генеральной линии партии и на основе повышения его политической квалификации, причем в особенности важны сплочение и повышение политической квалификации состава партийных комитетов и руководящих органов революционного продвижения. Это сплочение партактива может происходить только на основе генеральной линии, т. е. предполагает самую решительную и последовательную борьбу против всяких отклонений от генеральной линии, предполагает, что в составе руководящих органов партии и в руководящее ядро фракции руководящих органов, находящихся под влиянием партии революционных массовых организаций, подбираются наиболее стойкие сторонники генеральной линии, и, наоборот, противники генеральной линии и неустойчивые ее защитники и проводники оттуда удаляются. Коминтерн, следуя лучшим традициям большевизма, с первых дней своего существования ведет эту упорную и неослабную работу по формированию кадров на основе борьбы за генеральную линию. Большие положительные результаты этой работы налицо, она должна вестись и дальше без малейших колебаний и послаблений.

В ходе этого формирования и сплочения партактива будут выявляться оппортунистические и вообще негодные элементы, но было бы крупнейшей ошибкой каждое неправильное выступление—тем более со стороны товарища еще неопытного, политически недостаточно развитого—квалифицировать как уклон и тут же ставить вопрос об организационных выводах по отноше-

49 нию к нему. Первая важнейшая задача партруководства в отношении партактива это—интенсивнейшая работа по его воспитанию; допускаемые ошибки надо немедленно вскрывать и объяснять; насколько возможно, тут же, на ходу исправлять. Это необходимо не только по отношению к тем товарищам, которые допустили ошибки, но ко всему партактиву. Его надо беспощадно очищать от негодных элементов. Но сколько непоправимого вреда приносит для партии такая практика очищения, когда низовой активист боится высказываться, чтобы не быть обвиненным в уклоне, а такая практика имеется в братских партиях. Чистка негодных элементов из состава партактива должна производиться ускоренными темпами (особенно в ходе массовых революционных движений и боев), иначе партии не смогут своевременно подготовиться к решающим боям. Но партии ни в коем случае не должны допускать такой спешки, с которой ЦК компартии Франции накануне последних парламентских выборов, без какой-либо предварительной раз'яснительной кампании среди трудящихся или хотя бы в партийных организациях, исключил из партии ряд депутатов. В результате такой спешки некоторые из этих исключенных депутатов все-таки пошли вновь в парламент, и даже для парторганизаций эти исключения прошли без сколько-нибудь серьезного урока.

Большое расширение партийного актива в нынешних условиях важно с двух точек зрения: а) нельзя иначе для партии подготовиться к решающим боям, б) без громадного расширения партактива в обстановке нелегального положения будут неисчислимые трудности в отношении подыскания резервов, при уходе в подполье и т. д. Нельзя вести правильную политику кадров, если органы партруководства не знают наличных кадров. Между тем необходимо к величайшему сожалению констатировать, что в наших братских партиях, начиная с членов секретариата ЦК, сплошь и рядом изучением наличного состава кадров интересуются очень мало. На XII пленуме ИККИ называли например секретаря крупного областного комитета, который мог назвать только трех секретарей районных комитетов. Надо ли доказывать, насколько это— недопустимое положение. Каждый парторганизатор, члены секретариатов парткомитетов должны знать на память наличный партактив, как свои пять пальцев; знать не только по именам, а также, для какой партработы каждый активист наиболее пригоден, и т. д. Иначе нельзя обеспечить осуществление оперативного руководства и правильное и полное использование партактива. Изучение должно распространяться не только на членов партии, занимающих официальные руководящие посты, но также и на рядовых партийцев и на беспартийных рабочих, выявляющихся как популярные вожаки на различных участках фронта (партия, профсоюзы, кооперативы, спортивные организации, крестьянские комитеты и т. д. и т. п.). Эта работа особенно необходима в периоды сильных массовых революционных движений. Мы уже указывали на пример Англии, где до последнего времени организатором и руководителями всех крупных стачек были неизвестные и малоизвестные партийные рабочие. Очевидно, что партия была (и остается) крайне заинтересованной в том, чтобы связаться с этими новыми вожаками и через них расширять и расширять связи партии с массами. Особенно важно установление теснейшей связи с выбранными рабочими делегатами, членами стачкомов и т. п.

XII пленум ИККИ проделал громадная работа самокритики компартий, их слабостей и ошибок. В этой самокритике с особенной настойчивостью подчеркивалась мысль о том, что в компартиях не поставлена сколько-нибудь серьезно проверка выполнения, нет личной ответственности каждого партработника перед партколлективом за порученную ему работу. Очевидно, что в перестройке форм и методов партработы — в политике кадров и эти важнейшие указания XII пленума ИККИ должны найти самое полное и последовательное выражение. Политическая резолюция XII пленума ИККИ устанавливает, что конец капиталистической стабилизации чреват крутыми поворотами и внезапными взрывами. Компартии должны быть готовы к этим крутым поворотам и внезапным взрывам. Каждый руководящий парторган—от ЦК до бюро ячейки, каждый член партруководства должен осознать всю огромную ответственность, которую они несут сейчас перед пролетариатом своей страны и перед мировым коммунистическим движением.

50

НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ РОСТА ГЕРМАНСКОЙ КОМПАРТИИ​

Ц. А.

Состоявшаяся в октябре конференция компартии Германии наряду с резолюцией о политических задачах партии приняла небольшую резолюцию по организационному вопросу, где в связи с проблемой работы на предприятиях выдвинуты задачи регулирования роста партии. Теперь дело за мобилизацией всех парторганизаций на выполнение этих решений, причем систематическая проверка работы на местах является основным условием выполнения резолюции. Поэтому очень важно и ценно, что партконференция поручила Центральному комитету систематически проводить такую проверку и через три месяца проверить результаты работы, в частности в деле регулирования роста партии. Анализ нынешнего состояния роста КПГ поможет дать конкретные указания, в каком направлении следует работать местным организациям КПГ в этой области. Некоторым основным вопросам этого анализа посвящена данная статья.

Поставленные в этой статье вопросы роста компартии касаются отнюдь не одной КПГ. Они касаются всех секций Коминтерна, некоторых еще в большей мере, чем КПГ. Но потому-то важно проанализировать вербовочную работу КПГ, имеющей наиболее богатый опыт и занимающей чрезвычайно ответственное место в мировом революционном движении во время перехода к новому туру революций и войн.

Со второй половины 1930 г. КПГ растет быстрым темпом. В 1931—1932 гг. приток членов продолжается. Вместо 100 тыс. членов, завербовать которых КПГ поставила себе целью за время с октября 1931 г. до февраля 1932 г., в партию вступило 165 тыс. членов. Хотя из-за текучести в партии не все они были в партии закреплены, этот рост КПГ свидетельствует об увеличении ее притягательной силы в массах рабочих. Рост КПГ происходил на основе революционного подъема, вопреки усиливающимся преследованиям компартии государственной властью, вопреки усиленному террору против революционных рабочих. Дальнейший подъем классовой борьбы, стачечная волна, борьба рабочих электрического и автобусного городского транспорта (БФГ) в Берлине, борьба рабочих против фашизма, против чрезвычайных судов, против гонений революционной печати, против империалистической войны и интервенции, за международную пролетарскую солидарность и защиту СССР, результаты голосования в рейхстаг и настроения рабочих масс показывают, что все большие массы рабочего класса Германии смыкаются вокруг КПГ, осуществляющей завоевание большинства рабочего класса для борьбы за диктатуру пролетариата. В этих условиях еще больше возрастают возможности для организационного укрепления и роста КПГ. В свою очередь дальнейшее организационное укрепление является неотъемлемым условием при выполнении КПГ ее политических задач, выдвинутых XII пленумом ИККИ.

Крупнейшие организации КПГ находятся в основных промышленных округах—Берлинском, Рурской области, Саксонии и др. Это свидетельствует о здоровой тенденции роста КПГ. Но, с другой стороны, недостатки партработы порождали крайне отрицательные явления в процессе роста партии. Речь идет о плохом охвате новых членов парторганизациями, что является основной причиной сильной текучести, и о совершенно недостаточном вовлечении в партию рабочих, занятых на крупных предприятиях.

Что касается текучести, то, как извест-

51 но, причинами этого явления я в КПГ служат: плохой охват членов, в особенности новых, ячейками и другими парторганизациями, недостаточное вовлечение всех членов в активную партработу и в массовую работу, в особенности недостаточная активность низовых парторганизаций и ячеек, недостаточная воспитательная работа, недостатки по части регулирования роста партии и социал-демократические пережитки в методах вербовочной работы. Это подтверждается всем известными примерами. Достаточно привести для примера хотя бы результаты проверки, произведенной окружкомом Рурской области. За январь и февраль этого года там отмечен 691 случай выхода из партии, причем 340 человек мотивировали свой выход тем, что у них нет денег и они не могут платить членские взносы, 39—семейными обстоятельствами, 83—проволочками с приемом, 55—тем, что в партии быть «мало-интересно», 113 не были разысканы, 64, т. е. меньшинство, были удалены из партии как чуждые и случайные элементы. Таким образом огромное большинство из всего числа выбывших было для партии потеряно вследствие плохой работы парторганизаций (проволочки с приемом, не умели вызвать интерес у новых членов), их плохой связи с членами, особенно с новыми (113 не были разысканы), их беспечности в отношении закрепления новых членов партии и препятствования текучести путем товарищеского внимания к каждому члену (допускались выходы из-за отсутствия денег по семейным обстоятельствам). Наконец 64 исключения говорят о не всегда внимательной проверке принимаемых в партию со стороны ячеек и парткомов. КПГ может и должна против такой текучести бороться и ее изжить, в первую очередь путем активизации всех партячеек и парторганизаций, путем налаживания работы с новыми членами и конкретного руководства всей вербовочной работой со стороны округотдела ЦК и окружкомов.

Борьба с текучестью—это прежде всего борьба за повышение активности всех парторганизаций, ибо текучесть усиливается там, где отстает активность парторганизаций. Борьба с текучестью—это же время важнейший элемент регулирования роста партии, потому что текучесть неизбежна там, где вербовка членов происходит без надлежащего руководства, без систематической подготовки резервов для роста партии, без надлежащего участия низовых партячеек, главным образом в собраниях.

Что касается социального состава КПГ, то хотя и правильно, что подавляющая часть безработных членов КПГ—тоже рабочие, что в Германии свыше половины пролетариата находится в рядах безработных и что это оказывает влияние на состав КПГ, тем более, что коммунисты вылетают с предприятий первыми,—однако, совершенно ясно, что соотношение внутри партии между прослойкой безработных и прослойкой занятых рабочих, составляющих около 15 проц., ненормально и недопустимо в дальнейшем.

Тяга заводских рабочих в КПГ несомненно существует. И именно потому даже при слабой работе среди них в КПГ вступали тысячи заводских рабочих, заступавших место членов партии, удаленных с предприятий предпринимателями. Например на происходившей недавно конференции заводских ячеек Рурской округа в числе 105 делегатов было 76 вступивших в партию в 1931 и 1932 гг. Имеются даже примеры сильного роста фабрично-заводских ячеек. Во время призыва ста тысяч в Золингене за несколько дней было завербовано 168 заводских рабочих, в Нижнерейнском округе—с помощью агитации на дому—за одно воскресенье было завербовано 400 рабочих. Что же было бы, если бы такая работа велась не единичными, а всеми организациями и не только при помощи агитации на дому, но и главным образом самими ячейками на предприятиях, притом не от случая к случаю, а постоянно, изо дня в день и особенно во время массовых боевых движений? Ясно, что эти и другие примеры, которые можно было бы привести, свидетельствуют о наличии тяги заводских рабочих в партию, тяги, которую следует использовать с помощью активной работы фабрично-заводских ячеек.

Таким образом причины слабого роста парторганизаций КПГ за счет заводских рабочих надо искать в том, что, как общее правило, вербовочная работа не проводится на самих предприятиях изо дня в день ячейками в тесной связи со всей массовой работой партии и массовыми движениями, а ведется главным образом на собраниях и отчасти путем агитации на дому. Вот по-

52 чему рост КПГ на предприятиях значительно отстает от общего ее роста. Что же касается крупных предприятий, то прироста ячеек в виду его недостаточности зачастую нехватает для покрытия убыли коммунистов на предприятиях, происходящей вследствие террора и сокращения производства. Об этом уже много говорилось, по этому вопросу имеется достаточно решений как ИККИ, так и ЦК КПГ, но работа еще не улучшилась, и надо сознаться, что систематической упорной работы для претворения в жизнь этих решений парторганизациями до сих пор не велось.

Если план вербовки в партию ста тысяч новых членов и из них 35 проц. заводских рабочих, проведенный в конце прошлого и начале нынешнего года, не был достаточен для сосредоточения внимания всех парторганизаций на задачах вербовки заводских рабочих, то по округам вербовочные планы по отношению к вербовке заводских рабочих еще более урезывались. Реализация же планов отстала и от намеченного. Так например в январе этого года берлинская организация завербовала 3.600 новых членов и в том числе только 862 заводских рабочих, организация округа Галле—Мерзебург завербовала 1.111 новых членов, в том числе 209 заводских рабочих, Рурекий округ—2.600 новых членов, из них 437 заводских рабочих, Саксония—2.547, 754 заводских рабочих и т. д. Как показал опыт вербовочной работы, КПГ обладает самыми широкими возможностями для расширения своих рядов в период ускоренного назревания предпосылок революционного кризиса в Германии. Было бы совершенно ошибочно ставить искусственные препятствия этой тяге рабочих в партию, а такие тенденции в последнее время дали себя знать в некоторых организациях КПГ и привели там к задержке роста. ЦК КПГ немедленно подверг эти тенденции правильной критике и указал на необходимость их устранения. С такими тенденциями надо беспощадно бороться, чтобы путем правильного регулирования роста использовать тягу рабочих в партию для одновременного количественного и качественного усиления парторганизаций.

Задачей такого регулирования является отнюдь не искусственная задержка роста партии, как это неправильно было понято в отдельных парторганизациях, а наоборот, систематическое вовлечение в партию всех передовых элементов рабочего класса. Этих передовых рабочих уже немало, и число их безостановочно возрастает в классовой борьбе и благодаря работе коммунистической партии. Регулирование роста компартии должно предусмотреть и задачу отбора принимаемых в партию, но этот отбор не имеет ничего общего с препятствованием здоровому росту партии, а всецело сводится к систематическому улучшению социального состава партии, к недопущению разводнения рядов партии непередовыми элементами, к недопущению в партию чуждых или враждебных элементов.

Такова задача регулирования, сознательного руководства ростом партии. При этом необходимо, чтобы центр тяжести вербовочной работы переносился в решающие слои рабочих на крупные предприятия, чтобы значительно усилилась вербовка революционных передовых заводских рабочих, их процент в партии увеличился, производственные ячейки ширились и чтобы это было главной задачей вербовочной работы, разумеется, непременно при дальнейшем приеме в партию и безработных революционных рабочих. Если это будет основной установкой в вербовочной работе всех парторганизаций сверху донизу, то получатся несомненно гораздо лучше результаты роста партии, чем до сих пор.

Проблема ликвидации ножниц между благоприятными возможностями вербовочной работы и правильными решениями, с одной стороны, и использованием этих возможностей и выполнением решений, с другой стороны, выдвигает на первый план проверку выполнения решений и тем самым конкретного руководства вербовочной работой, особенно со стороны отдела ЦК КПГ и окружкомов. Это—проблема проверки работы важнейших парторганизаций на месте инструкторами, членами руководящих парткомов и опытными партработниками. С помощью такой проверки и инструктирования надо добиться своевременного вовлечения и активного участия всех и в первую очередь особенно важных организаций и фабзавячеек в вербовочной работе на основе принятых решений, надо устанавливать специфические условия, трудности и возможности в отдельных случаях вербовочной работы, оказывать помощь парторганизациям в этой работе, собирать и использовать опыт, приобретаемый в практической рабо-

53 те, и конкретизировать руководство вербовочной работой на основе этого опыта.

Следовательно проверка работы по вербовке в партию должна происходить не после проведения какой-нибудь кампании, но осуществляться в самом процессе работы. Проводя работу на местах, уполномоченные и инструкторы должны устанавливать, действительно ли оказана ячейкам помощь со стороны окружкома или райкома, было ли это руководство достаточным и правильным и все ли необходимые силы партии использованы в данном округе для выполнения поставленных задач. Этого нельзя установить, как это нередко пытаются делать, на основании одних только протоколов или нескольких бесед, нужна проверка работы низовых организаций и ячеек и практических результатов вербовки в каждом конкретном случае. Только деловая проверка низовой организации со стороны руководящего парткомитета даст возможность приковать внимание каждой парторганизации и ячейки, а также всех отдельных членов партии к выполнению поставленной задачи, дать хороший совет и оказать помощь, своевременно предпринять необходимые изменения в методах работы, правильно поставить задачу, а это все вместе и означает конкретное руководство работой по вербовке в партию. Особенно, как правило, хромает проверка в окружных комитетах, не говоря уже о районных комитетах. Это в особенности можно также сказать о партийной печати, об органах окружных комитетов. Партийные газеты, как правило, уделяют очень немного внимания проблемам вербовочной работы, как и партстроительства вообще. Но неудовлетворителен и характер освещения вербовочной работы (как и других проблем партийной работы). Для примера можно сослаться на значительную часть газет за первые 4 месяца текущего года, во время призыва ста тысяч. Как правило, напрасно было бы искать в этих заметках чего-либо, кроме общих мест о роли и задачах вербовочной работы и цифровых отчетов.

Освещение опыта отдельных организаций, методов вербовочной работы, анализа того, как и почему именно данная ячейка стоящую перед ней задачу разрешила или не разрешила, выявление условий работы каждой отдельной организации, выявление наиболее благоприятных моментов, которые можно использовать для усиления работы, уяснение способов их использования, коротко говоря, фиксирование и суммирование практического опыта, все это обычно в газетах отсутствовало. Чуть ли не все заметки обходили молчанием такие вопросы, как текучесть и надежда на стихийный рост. В некоторых случаях имели место прикрашенные оценки результатов работы. Хемницкий «Кемпфер» поместил 10 февраля заметку, содержащую такую перепечатку, и забыл упомянуть о заводских рабочих. На следующий день «Кемпфер» перепечатал из «Саксонской рабочей газеты» отчет о результатах вербовки в Саксонском округе, из которого выходило, что Хемницкий район стоит на последнем месте в округе по части вербовки заводских рабочих.

Самокритика в этих статьях обычно не шла дальше заявлений: «мы в деле вербовки заводских рабочих весьма отстаем», «мы должны подтянуться», «ни одного предприятия без ячейки» и т. д. Нужны конкретная критика и проверка работы через печать в подлинном смысле этого слова.

■ ■ ■

Как должна быть организована оперативная вербовочная работа?

«Как»—в общем смысле, т. е. на основе каких принципов, с применением каких проверенных методов и с постановкой каких главных задач—это неоднократно указывалось в директивах ИККИ и ЦК КПГ.

«Как» в более конкретном смысле—это надо устанавливать в каждой отдельной ячейке и организации в ходе практической работы, и было бы безнадежно добиваться этой конкретизации иным путем. В заключение этой статьи следует в немногих словах напомнить лишь основные установки вербовочной работы.

1. Вербовочную работу надо органически увязывать со всей политической работой партии, со всей ее работой по руководству, организацией и воспитанию рабочих масс; особенно надо усиливать вербовочную работу при боевых и массовых движениях.

2. Из этого не следует, что вербовочная работа является каким-то придатком к кампаниям. Она представляет собою особый важный участок партработы, постоянно связанный с остальной партработой. Это—самостоятельная задача всех организаций партии, над которой они должны работать изо дня в день, а не только во время кам-

54 паний. В первом ряду в вербовочной работе должны стоять ячейки на крупных предприятиях.

3. Фабрично-заводские ячейки и все прочие парторганизации отнюдь не должны полагаться на стихийный приток рабочих в партию, а подготовлять резервы для роста. Тяге рабочих к партии никогда не ставить искусственных рамок, но, используя ее целиком, сознательно регулировать рост партии и подготовлять постоянно все новые резервы для приема в партию. Новых членов партии вовлекать во всю работу и жизнь партии. Только при наличии сознательной вербовочной работы при борьбе с установками на стихийность и на этом участке партработы можно добиться одновременно количественных и качественных результатов в росте компартии.

4. Индивидуальная работа и связь с отдельными рабочими — это важнейший метод повседневной вербовочной работы. В вербовочной работе должен участвовать каждый член фабрично-заводской ячейки, но не только по собственной инициативе, а безусловно с постановкой ему задач и проверкой его работы со стороны ячейки и бюро ячейки. На крупных предприятиях ячейки организуют вербовочную работу по отдельным цехам или сменам при посредстве работающих там членов ячейки или партгрупп и цеховых ячеек, если они имеются.

5. Бюро ячеек и ячейковые собрания должны систематически обсуждать ход вербовочной работы, учитывать приобретенный опыт, подводить итоги и ставить дальнейшие задачи. Отчеты о вербовочной работе на важнейших предприятиях, в целом округе и т. д. должны заслушиваться и обсуждаться руководящими парторганами вплоть до ЦК.

6. Фабрично-заводские ячейки, окружкомы и райкомы должны систематически проводить работу по формированию и сплачиванию рабочего актива из сочувствующих компартии, проводить с ними товарищеские беседы о политике и деятельности партии, устраняя при этом различные неясности, удерживающие отдельных рабочих от вступления в партию. В этот актив надо привлекать не только рабочих из революционных организаций, но и передовых рабочих из реформистских и иных нереволюционных, реакционных организаций.

7. Заводская газета, как и газета ежедневная, окружная и пр.,—важное вспомогательное средство при вербовочной работе. Она не должна ограничиваться призывами о вступлении в партию, но объяснять, почему необходимо, чтобы сознательные пролетарии вступали в партию, чем является КПГ для рабочего класса.

8. Успех вербовочной работы зависит от общего состояния ячейки. Если ячейка мало активна, она оказывает мало влияния на рабочих и не может хорошо расти, наоборот, если ячейка на высоте, стоит во главе рабочего движения, активна, инициативна, борется за повседневные политические и экономические интересы рабочих, тогда у ячейки хорошая связь с массами, она может хорошо расти.

Ячейка со слабой политической жизнью, а тем более ковыляющая в хвосте масс, не может обладать притягательной силой, хотя бы формально она и применяла хорошие вербовочные методы. Иметь влияние, играть руководящую роль ячейка может лишь в том случае, если ее политическая линия правильна и если она, наряду с живым реагированием на все события на предприятии активно участвует во всей работе партии, мобилизует массы вокруг всех лозунгов и решений партии.

9. Успехи вербовочной работы будут подлинными лишь в том случае, если новые члены закрепляются. Сильная же текучесть сама по себе является фактором, могущим удерживать некоторых рабочих от вступления в партию. Введение новых членов в ячейки без всякой проволочки, уделение специального внимания этим членам, немедленное втягивание этих членов в практическую работу с помощью ячейки и опытных товарищей, включение этих членов в партпросветительную работу—все это мероприятия, проведение которых лежит на обязанности фабрично-заводской ячейки и всякой иной парторганизации, и без них нельзя положить предел текучести, не говоря уже о том, чтобы изжить ее.

Эта задача разрешима только для активных ячеек, потому что в пассивных ячейках, ковыляющих в хвосте масс, новые члены не могут найти интересную работу и неизменно почувствуют разочарование.

55

БОРЬБА ПРОТИВ ФАБРИЧНО-ЗАВОДСКОГО ШПИОНАЖА В ЧЕХО-СЛОВАКИИ​

ИНДРА

В свое время чехо-словацкой компартии удалось разоблачить одного заводского шпика по имени Якоб. Он работал для союза немецких промышленников в Чехо-Словакии. С того времени было еще несколько случаев, когда удавалось по инициативе революционных рабочих уличить фабрично-заводских шпионов. Факты доказывают, что буржуазия и в Чехо-Словакии пользуется этими методами подпольной борьбы против пролетариата. Было бы серьезной ошибкой со стороны революционного рабочего движения не уделить этому явлению должного внимания и не принять соответствующих мер для противодействия. Тем более, что многие рабочие еще не уверились в том, что буржуазия пускает в ход против них такие средства, и зачастую бессознательно причиняют ущерб своим же классовым интересам излишней разговорчивостью, неосторожностью и чрезмерной доверчивостью там, где не следовало бы.

Организация фабрично-заводского шпионажа​

Фабрично-заводский шпионаж в Чехо-Словакии отличается теми же существенными чертами, какие присущи этому шпионажу в международном масштабе.

1. Базой шпионажа на предприятиях являются социал-фашизм и фашизм.

2. Организация фабрично-заводского шпионажа переплетается с предпринимательскими организациями, с органами госаппарата, именно с политической полицией (с контрразведкой) и верхушкой социал-фашизма и фашизма.

3. Методы шпионской работы в Чехо-Словакии по существу совпадают с общепринятыми интернациональными методами при некоторых отклонениях и особенностях локального свойства.

В общем схема организации фабрично-заводского шпионажа на предприятиях обычно такова: при администрации создается особый отдел. В этом отделе работает определенное число — в зависимости от величины предприятия — специально оплачиваемых агентов. Кроме того среди рабочих, главным образом старшин, мастеров, надсмотрщиков и т. д., рассеян ряд подозрительных сотрудников, которые оплачиваются лишь за отдельные услуги такого рода, работают, так сказать, «сдельно».

Обычно такие отделы фигурируют под весьма невинным ярлыком «отдела личного состава», «контрольного отдела», а то даже (там, где эта работа ведется сугубо конспиративно) «гуманитарного отдела». Агенты разумеется не шатаются праздно по заводу. Формально у них имеется какая-нибудь определенная функция: дежурных сторожей, кладовщиков и т. п. Таким образом они лучше защищены от бдительности рабочих. Готовых на такие «услуги» рабочих, предающих своих товарищей по классу, не особенно много найдется. Скорее это — старшие рабочие, калькуляторы, мастера и т. п., словом из «лучших», более обеспеченных рабочих». А эти категории большей частью примыкают к социал-фашистским и фашистским организациям.

Отметим одно явление, которое как будто не имеет прямого отношения к фабрично-заводскому шпионажу. Есть такие рабочие, которые — в полной уверенности, что оказывают услугу своей социал-демократической организации — сообщают о всех разговорах товарищей по работе своим социал-фашистским функционерам: вот, мол, каким речам учат нашу организацию. Но ведь такой социал-фашистский функционер является не просто только защитником интересов своей организации, но и открытым

56 агентом капитала. Он — доносчик, шпион, информатор фабрично-заводской администрации. Таким образом сообщение рабочего — переданное быть может без всякой задней мысли — становится оружием шпионов и доносчиков против революционного рабочего движения.

В слежке за рабочими, в максимально точной и конкретной информации для борьбы против революционных рабочих организаций буржуазия конечно особенно заинтересована на крупных предприятиях, причем в первую голову на военнопромышленных.

Организация шпионажа на военнопромышленных предприятиях​

На военном заводе Шкода в Пильзене организация заводского шпионажа опирается преимущественно на социал-фашистов. Не менее 150 старших мастеров — социал-демократы или чешские национал-социалисты. Задача их сводится не только к роли подгонял, к надзору за процессом работы, но и к политической слежке, к информированию о настроениях рабочих, к выявлению, изоляции и устранению всех рабочих, заподозренных в революционной активности или осмеливающихся открыто выражать свое недовольство, «заражая» тем самым остальных рабочих. Нельзя конечно точно определить, сколько именно шпионят по заданиям администрации или полиции, сколько предназначено и вытренировано специально для такого рода услуг. Помимо социал-фашистов на заводах среди рабочих и служащих имеются еще желтые, члены «Народни сдружени». Это — покровительствуемая и финансируемая капиталистами организация, цель которой — не только профессиональное штрейкбрехерство, но в особенности борьба против революционного рабочего движения всеми средствами, не останавливаясь и перед насилием. Доносительство и шпионаж — одна из главных задач желтых.

Заводский шпионаж у Шкода отличается отмеченной уже выше чертой, характерной для современных методов шпионажа: а именно, слежка опирается не только на узкий аппарат профессиональных шпиков, но имеет широкую базу в лице социал-фашистской и фашистской агентур капитала.

При администрации Шкода имеется пресловутый «отдел личного состава и контроля», во главе которого стоит некий чешский социал-фашист А. Он имеет постоянную непосредственную связь с одним из директоров О. В этот «отдел личного состава и контроля» поступают все заявления о принятии на работу. Тут собираются самые точные сведения о каждом рабочем, заносятся постоянно заметки в особую картотеку личных дел, причем «паршивые овцы» отделены от всех остальных.

Как эта организация вкупе с социал-фашистами и фашистами неустанно прилагает все усилия к разгрому революционного рабочего движения, показывают многие примеры. В 1928 г. в комсомольскую ячейку Шкода втерся шпион. Он выявил всех членов ячейки, и вскоре все товарищи были уведены. Совсем недавно в текущем 1932 г. в комсомольскую ячейку тоже пробрался один провокатор. Последствия его подрывной работы очень скоро дали себя знать. Наши товарищи были скомпрометированы; работа их затормозилась. Этого провокатора разоблачили не мы; он сам разоблачил себя неосторожным промахом. Точно так же в партийной ячейке, а позднее среди безработных, уволенных с завода Шкода, фигурировал подозрительный тип В. Чем кончилось это дело, к сожалению до сих пор еще неизвестно.

На оружейном заводе в Брюнне руководит заводским шпионажем бывший социал-фашист Ц., причем отдел этот носит там наименование «отдела личного состава». И тут эта шпионская организация опирается на социал-фашистских вождей, прежде всего на завком, часть членов которого откровенно оказывает полицейские услуги администрации. И тут, как на заводе Шкода, имеется подробная картотека, в которой на личной карточке каждого рабочего отмечено, к какой организации он принадлежит. Так например карточки эти помечены буквами: К, Р, Г и Н. Первые три буквы—это инициалы обоих социал-фашистских руководителей в Брюнне и тогдашнего секретаря красного профсоюза. Буква Н означает «неорганизованный». На этом заводе уже практикуется теснейшее сотрудничество между заводскими шпионами и политической контрразведкой. Администрация выдала агентам и сотрудникам отдела шпионажа особые удостоверения, заверенные заводским и полицейским начальством города.

57 Аналогичную картину видим мы на химической фабрике в Ауссиге. Тут шпионажем руководит бывший австрийский фельдфебель. Опорой шпионажа являются доверенные лица из числа фашистов—хакенкрейцлеров. Кроме того шпионский отдел сотрудничает со стяжавшей себе печальную известность в Ауссиге детективной бандой Дивис.

Крепкая шпионская организация имеется на государственном авиозаводе Летов близ Праги. Возглавляет ее офицер генерального штаба. Вожди чешских национал-социалистов, которые особенно—между прочим и материально — заинтересованы в чехо-словацком самолетостроении, представляют главную опору системы шпионажа и слежки за рабочими.

Особая система шпионажа применяется на химическом заводе в Мариенбурге, важнейшем в своем роде предприятии для военных целей. Своеобразие заключается здесь в том, что на этом заводе мастерам вменяется в обязанность вносить ежедневно в специальную книгу отчет, не имеющий отношения к собственно трудовым процессам. Эти отчеты должны ежедневно представляться самому директору лично.

То же можно сообщить о фабрично-заводском шпионаже на других предприятиях военного значения. Точно так же он существует и на других крупных предприятиях, особенно на фабриках обувного короля Бати. Но тут практикуется шпионаж несколько иного рода... Он дополняется и переплетается с агентурой типа сыскных агентов Пинкертона. Организация шпионажа на фабриках Бати заслуживает специальной трактовки в особой статье.

О некоторых методах фабрично-заводского шпионажа​

Относительно постановки фабрично-заводского шпионажа и методов, применяемых им в борьбе против революционного рабочего класса, больше всего у нас имеется сведений из практики брюннского оружейного завода. Почему именно оттуда? Потому что в этом втором по значению военном заводе Чехо-Словакии наша борьба проводится наиболее интенсивно.

Наша ячейка, несмотря на свою малочисленность, сумела благодаря активной работе всех своих членов мобилизовать и втянуть заводских рабочих в борьбу против увольнений, снижения зарплаты, ухудшения условий труда и т. д. Благодаря хорошо налаженной системе информации ячейка могла уже заблаговременно начать в нелегальной заводской газете кампанию против проектируемых администрацией увольнений, разоблачать роль отдельных членов завкома и т. д. Легальная партийная печать поддержала наших товарищей, хотя в организационном отношении поддержка со стороны партруководства оставляет еще желать много.

Заводская администрация совещалась с завкомом относительно контрмер. Была назначена награда в размере 10 тысяч чехо-словацких крон тому, кто нападает на конкретный след авторов и составителей заводской газеты.

Наряду с этим администрация приняла еще ряд мер, чтобы затруднить революци-онную работу наших товарищей. Новые замки, сторожевые собаки-ищейки, особые пропуска, закрытие доступа в другие цехи и т. п.—все это должно было затормозить нашу работу.

Отдел слежки дал нескольким агентам и рабочим здание встретиться в наши ряды. При этом им даны были следующие директивы: активно участвовать в демонстрациях, собраниях и других выступлениях; писать статьи в заводскую газету; по возможности взять на себя определенные функции, посещать секретариат партии и редакция наших партийных органов; доставлять ответственным партработникам информацию, частью соответствующую действительности, а частью—дезориентирующую, сбивающую с толку. Таким способом заводские шпики должны были завоевать доверие наших товарищей и разузнать от них, кто состоит в ячейке. Путем слежки они должны были установить, кто из рабочих посещает комитет партии. Шпики пытались «спровоцировать «подозрительных» рабочих на посещение комитета партии, чтобы установить, знакомы ли те с нашими товарищами. Был случай во время демонстрации, когда один из заводских шпиков, обрядившись в форму чехо-словацкого легионера, выступил на запрещенном собрании и был арестован.

За пределами предприятий с помощью полиции и жандармерии в Брюнне и окрестностях его были выявлены все рабочие оружейных мастерских, которые принимали какое-либо участие в революционном движении. В результате этого ряд рабочих,

58 прошедших на коммунальных выборах по коммунистическим спискам, был уволен с работы.

Но всеми этими мерами не удалось сильно повредить нашей ячейке. Она была хорошо законспирирована. Назначенная награда не соблазнила никого на предательство. Подпольная заводская газета продолжала выходить, и интерес к ней со стороны рабочих усилился. Несмотря на увольнения наших товарищей, всем было ясно, что ячейка продолжает работать.

Аналогичные и другие методы заводского шпионажа применяются и на других предприятиях. В кузнечном цехе пильзенского завода Шкода в свое время был случай, когда одного из партийцев, после того как заводские шпики собрали о нем сведения, подкупили должностью старшего мастера. Бывает много случаев, когда наших товарищей выдают социал-фашисты. В результате следует немедленное увольнение. Затем агенты разведки стараются втянуть уволенных товарищей в свое грязное дело, соблазняя восстановлением на работе.

Разоблачение​

Вернемся опять к военным заводам. Там наша ячейка боролась против всех мероприятий врага. Товарищи установили наблюдение и кроме того в заводской газете призывали рабочих быть на-чеку против заводских шпиков. Всем членам ячейки даны были строгие директивы в смысле наблюдения и разоблачения шпиков. Уже через некоторое время удалось установить следующее:

Один рабочий из пулеметного цеха, Д. работал по заданиям полиции. Чтобы быть вне подозрения, он передавал свои отчеты не прямо в полицейское управление, а через одного полицейского чиновника в предместьи Брюнна (в Кенигсфельде).

Второй случай: упомянутый уже нами агент Э., который в форме легионера выступал на демонстрации, показался одному из наших товарищей подозрительным. Наблюдением было установлено, что он получил от членов завкома и от администрации тысячу крон в начале своей деятельности в упомянутом направлении. Причем ему была обещана лучшая работа по-видимому место в полиции. Он приложил все старания, но когда это ни к чему не привело, поведение же его уже стало бросаться в глаза и мы прямо указывали на него в заводской газете, его попросту уволили. Придя в бешенство, он и разболтал все.

В Братиславе наши товарищи выявили один любопытный случай. Дело идет об универсальном шпике, который не только служил в полиции для слежки за рабочими, но занимался промышленным шпионажем в интересах одной австрийской фирмы, а попутно вел и вредительскую работу по заданиям этого конкурирующего предприятия. Таким путем он разоблачал и бросил свое ремесло, заметив тем более, что ему грозит неминуемая беда со стороны рабочих.

В процессе нашей борьбы за разоблачение фабрично-заводских шпиков мы столкнулись с явлением, которое хотя и не ново, но еще раз свидетельствует о том, что чехо-словацкая буржуазия во-всю пользуется всевозможными формами и методами подпольной борьбы против революционного движения.

Во-первых, было установлено, что организация заводского шпионажа выходит за пределы одного предприятия и через особый отдел союза предпринимателей поддерживает связь с отделами шпионажа других предприятий, обмениваясь информацией и опытом.

Во-вторых, установлено, что фабрично-заводской шпионаж тесно связан с органами военного экономического шпионажа. Так на конференции директоров пильзенских заводов Шкода один из директоров Ф. при обсуждении специального производственного вопроса заявил:

«Для нас большой интерес должны представлять сведения, как в этом направлении ведется работа на других предприятиях и в других государствах, городах, какие попытки в этом отношении предпринимались и какие результаты достигнуты. Я считаю, что прекрасно можно было бы для этого использовать наших доверенных, с которыми мы работаем уже на предприятии, поскольку они уже доказали в других вопросах, что заслуживают нашего доверия».

В-третьих, установлено, что аппарат фабрично-заводского шпионажа усиленно работает по линии шпионажа в СССР. Факты, установленные в этой области, мы здесь приводить не станем.

59

Наши задачи в борьбе против подпольного врага​

Случаи разоблачения шпиков на предприятиях в Чехо-Словакии до сих пор оставались единичными. О систематической борьбе еще не может быть и речи. В этих случаях шпиков удавалось разоблачать лишь благодаря личной инициативе отдельных рабочих, когда эта задача стала перед ними практически.

Логическим следствием такого положения является, что эти случаи не были вскрыты перед широкой рабочей общественностью, перед всей трудящейся массой. Они оставались в узком кругу рабочих или членов партии, остальные же рабочие ничего об этой борьбе не знали. Но ведь тут затронут такой вопрос, который касается всех рабочих, независимо от того, на каком предприятии они работают. Ибо шпик, разоблаченный сегодня на одном заводе, может завтра появиться на другом, и никаких мер не будет принято, чтобы помешать ему снова вредить революционному движению.

Среди наших товарищей наблюдаются и тенденции заменить массовую борьбу против фабрично-заводского шпионажа мерами индивидуального террора. Мы не будем здесь рассуждать о целесообразности применения таких методов. Но надо сказать следующее: первейшей задачей борьбы с фабрично-заводским шпионажем является развертывание этой борьбы на массовой базе, что должно увязываться с организацией экономических боев, с мобилизацией масс. Борьба всех рабочих за их насущные требования—таково наиболее действительное средство для успешной борьбы против фабрично-заводского шпионажа. Партия должна уметь пробудить инициативу широчайших масс, всех честных рабочих и трудящихся. Наша легальная печать должна путем умелого сочетания своей агитации с уже упомянутыми нелегальными методами развернуть энергичную борьбу против каждого шпиона на предприятии. Применяя оба эти метода в борьбе с подпольным врагом, надо вызвать на фабриках и заводах погромные настроения, возмущения против фабрично-заводских шпионов.

Заметка одного рабочего в центральном органе КПЧ «Rude pravo» от 11 сентября с. г. под заглавием «Заводский шпик!»—это белая ворона, хотя, казалось бы, должно быть иначе. Ведь тут требуются величайшая бдительность, готовность к борьбе и напор. Но особенно надо подчеркнуть, что борьба эта должна проводиться систематически, изо дня в день, а не от случая к случаю. Нельзя ограничиваться простой констатацией, как один товарищ, написавший в отчете о заводской ячейке Шкода: «Систематической борьбы против шпионажа не ведется». Надлежало бы сделать отсюда логические выводы и принять практические меры. Однако об этом в отчете не говорится ни слова.

Партия должна самым точным образом разъяснять рабочим свою позицию в борьбе против шпионажа, указать, с кем и о чем рабочие могут беседовать, когда следует говорить осторожно, а когда открыто, указать предел информации о революционной организации и т. д. Партия должна разъяснять рабочим, что даже как будто бы совершенно невинные сведения о разговорах рабочих между собою могут стать для фашистских и социал-фашистских шпиков орудием борьбы против революционного пролетариата. Поэтому нужно бороться со всяким информированием этих верхушечных функционеров. Партия должна держать рабочих в курсе всех текущих мероприятий и методов врага, всех его уловок, измышлений и ловушек. Она должна вооружить рабочих всем накопленным опытом в этом отношении, быстро через надежных людей сообщать о всех случаях разоблачения шпионов, причем конечно она должна позаботиться о том, чтобы соответствующими конспиративными мероприятиями облегчить и углубить эту борьбу.

С улучшением постановки нашей работы на предприятиях, в особенности на крупных предприятиях и на заводах военного значения, противник тоже напряжет все свои силы, утроить свои контрмеры. Наша задача—не дать себя застигнуть врасплох, но своевременно принять соответствующие меры.

60

ИЗ ПРАКТИКИ ДЛЯ ПРАКТИКИ ПАРТСТРОИТЕЛЬСТВА​

(Все о том же, о перенесении партработы на предприятия)

О. БЕВЕР

Только что полученный нами № 8—9 германского «Партейарбейтера» определенно очень выгодно отличается от предыдущих номеров: это — боевой номер, полный конкретных примеров партработы на предприятиях и в профсоюзах. Видно, редакция взялась всерьез за работу, и это надо горячо приветствовать. Полицейские власти запретили «Партейарбейтер» на шесть месяцев. Партия должна сделать все от нее зависящее, чтобы вопросы партстроительства, получавшие свое освещение на страницах «Партейарбейтера», ни в коем случае не сходили со страниц печати в течение этих шести месяцев. Сейчас более, чем когда-либо, партия чрезвычайно остро нуждается в самокритике и в инструктировании по вопросам партстроительства, более, чем когда-либо, нуждается для подготовки решающих победонесных боев рабочего класса в максимальном укреплении партийных организаций.

Учитывая такое огромное значение вопроса для КПГ, мы считаем совершенно необходимым остановиться на некоторых существенных пробелах в постановке и в разрешении «Партейарбейтером» центральных организационных задач КПГ.

Редакционная статья в № 8—9 «Партейарбейтера», подписанная ортотделом ЦК КПГ, выдвигает в числе центральных лозунгов:

«Каждый парткомитет должен взять необходимый курс на заводы для организации сопротивления и борьбы против каждого нападения на занятых на производстве рабочих».

Верно, что все парткомитеты должны взять курс на заводы, но партия должна концентрировать свое внимание на заводской работе не только для организации сопротивления и борьбы против всякого наступления предпринимателей на занятых на предприятиях рабочих, но и для того, чтобы через мобилизацию рабочих на борьбу за их ближайшие требования превратить в крепости компартии и через работу на предприятиях завоевать большинство рабочего класса и подготовить решающие победонесные бои.

Специальная статья в № 8—9 «Партейарбейтера» посвящена вопросу «о быстрых изменениях форм и методов партработы как необходимой предпосылке проведения партдиректив». Перед КПГ очень остро стоит сейчас вопрос об изменении форм и методов партработы, но должно быть ясно сказано, что это изменение необходимо для более решительной и более последовательной борьбы против остатков с.-д. методов партработы и против сектантских извращений директив Коминтерна и ЦК для изживания отставания партии от роста революционной активности масс, для обеспечения правильной и своевременной подготовки решающих боев.

Статья напоминает решение февральского пленума ЦК, категорически требовавшего установления ответственности партийных комитетов за организацию прямого обслуживания важнейших предприятий. Это — совершенно правильное решение, но весь вопрос заключается в том, — и сейчас это — важнейшая задача ортотдела ЦК КПГ, — чтобы добиться практического проведения этого решения в жизнь и в этих целях наметить формы и методы практического подхода, программу конкретных мероприятий для осуществления быстрого изменения форм и методов партийной работы.

На конкретном примере работы заводской ячейки Лейна «Партейарбейтер» следующим образом характеризует нынешнее руководство работой ячеек со стороны соответствующих партийных комитетов:

«Отсутствие достаточного внимания к повседневной жизни ячеек, отсутствие неделями представителя парткомитета на ячейковых собраниях, спячка ячейки в наиболее ответственные моменты переговоров по вопросам единого фронта с представителями реформистских фабзавкомов, запоздалое включение в эти переговоры окружных комитетов, вследствие чего оказалось возможным при изоляции движения от конкретных вопросов заработной платы и рабочего времени на предприятии, превращение его в оппортунистическую верхушечную комбинацию, недостаточная

61

энергия при исправлении ошибок... отказ от издания собственной листовки» и т. д.

Как отвечает «Партейарбейтер» на все эти конкретные вопросы быстрой перестройки форм и методов партработы? Статья дает следующие шесть конкретных предложений:

1. Летучие собрания во время перерывов и по дороге на работу и с работы, индивидуальные беседы, собрания на квартирах и т. д.

2. Регулярный выпуск заводских газет, газет регистрационных пунктов для безработных, домовых газет и развертывание целой сети изданий от имени комитетов единого фронта.

3. По примеру польских товарищей созыв маленьких собраний с соц.-дем. и беспартийными рабочими.

4. Разукрупнение окружных и районных комитетов, а также разбивка общезаводских ячеек на цеховые ячейки и ячейки по сменам, разукрупнение уличных ячеек.

5. Реорганизация парткомитетов, руководствуясь принципом, чтобы каждый парткомитет мог иметь прямую связь с низшими парторганизациями и чтобы таким образом каждый парткомитет превратился в подлинный орган оперативного партруководства.

6. Создание инструкторских кадров с тем, чтобы было возможно непосредственное инструктирование ячеек.

Все эти шесть предложений, взятые каждое в отдельности, сами по себе правильны, но надо прямо сказать, что вместе они не представляют никакой сколько-нибудь последовательной и ясной организационной политики, которая действительно уточняла и конкретизировала бы правильные директивы ЦК КПГ.

Нам представляется более правильным поставить вопрос о практическом проведении в жизнь политической линии ЦК КПГ следующим образом:

Центральной проблемой всей организационной работы КПГ на ближайшее время является проблема максимального усиления массовой работы. Это усиление массовой работы должно быть осуществлено в обстановке возрастающих полицейских репрессий, обхода полицейские мероприятия методами конспирации и прорывая возрастающим давлением масс. Это требует правильного сочетания легальных, полулегальных и нелегальных методов борьбы, причем вопрос должен быть поставлен следующим образом.

Партия должна со всей решительностью бороться против всех попыток загнать ее в подполье, а также против всех попыток со стороны господствующих классов лишить партию легальной печати, должна бороться со всей решительностью против закрытия массовых революционных организаций, как свободомыслящие, и т. д. Эта борьба возможна только путем мобилизации на протест и на всевозможные формы революционных выступлений широчайших масс трудящихся города и деревни. В то же время вся эта работа по мобилизации широчайших масс на открытые революционные выступления со стороны КПГ, являющейся еще легальной партией, уже должна производиться таким образом, чтобы все движущие пружины организации и руководства массовыми революционными выступлениями были бы тщательно спрятаны от полиции и ее агентов.

В старом большевистском подполье было установлено твердое правило, что вся полулегальная и легальная деятельность партии должна проходить под руководством нелегального партийного руководства. Для КПГ ставить сейчас вопрос о формах сочетания легальных, полулегальных и нелегальных методов партработы по образцу подпольной большевистской партии было бы неправильно. КПГ еще имеет большие возможности действовать, опираясь на легальный аппарат, и партия должна бороться за дальнейшее сохранение и даже укрепление этих легальных возможностей, но вместе с этим партаппарат и в особенности его органы по связи с массами и по руководству массовой революционной борьбы трудящихся масс должны строиться и работать в дальнейшем таким образом, чтобы полиция в минимальной степени смогла помешать развертыванию массовой работы партии. Прежде всего это относится к работе заводских ячеек партии. «Партейарбейтер» должен был бы уделить этому вопросу самое пристальное внимание, между тем в № 8—9 «Партейарбейтера» по этому важнейшему вопросу нет ничего конкретного. Приведенная статья предлагает разбить заводские ячейки на цеховые ячейки и ячейки по сменам. Тут надо было бы сказать так: внутренняя структура заводских ячеек должна строиться таким образом, чтобы члены партии, работающие в одной мастерской, в одной смене, в одной бригаде, организовывались бы в соответствующей партгруппы (цеховые, по сменам, по бригадам и т. д.). Такая структура заводской ячейки необходима по двум причинам: 1) легче вести конспиративными методами массовую работу, 2) легче, скорее, более действительно обеспечивается возможность организовать рабочие массы вокруг совершенно конкретных ближайших повседневных требований.

Однако для того, чтобы построенная таким образом заводская ячейка могла выполнить свои задачи инициатора, организатора и руководителя всех массовых революционных движений, на предприятии необходимы еще два обязательных условия: 1) Работа отдельных цеховых, сменных и других частей заводских ячеек должна быть увязана общезаводской партячейкой или — в случае отсутствия по каким-либо причинам общезаводского партийного центра — через соответствующий парткомитет. 2) Цеховые и сменные ячейки и другие части общезаводской партячейки долж-

62 ны обрастать густой сетью всевозможных легальных и полулегальных массовых организаций — профессиональных, спортивных, культурно-просветительных, кооперативных и т. д. и т. п. Образуя внутри этих организаций крепкие нелегальные коммунистические фракции, партия может широко использовать эти организации как приводные ремни к массам. Тут необходимо разрешить один очень серьезный организационный вопрос, по которому в некоторых компартиях определенно нет нужной ясности. Так например в организационном отчете секретаря кливлендского дистриктного комитета (САСШ) говорится, что ввиду того, что члены ячеек не хотели работать в реформистских профсоюзах, пришлось изъять некоторых из них и перевести на работу в революционных профсоюзах. В такой постановке выходит, что работа в заводской ячейке—это одно, а работа в реформистском профсоюзе — нечто совсем другое и даже нечто взаимоисключающееся, и такая постановка глубоко неправильна и вредна. Особенно в обстановке возрастающих полицейских репрессий крайне важно и даже необходимо, чтобы каждый член ячейки свою партийную работу по завоеванию масс вел, опираясь на профсоюзные, кооперативные, культурно-просветительные и т. п. организации (в том числе обязательно и на те из них, которые находятся в руках политических противников). Поэтому каждый член партии, не состоящий в таких организациях, должен обязательно добиваться вступления, а там, где этих организаций нет, должен брать на себя инициативу создания таких организаций.

Внутри массовых организаций члены партии организуются в нелегальные коммунистические фракции, связанные и подчиненные соответствующим парткомитетам, а также связанные и с заводскими партячейками. При такой организационной структуре партийные комитеты будут иметь связь с предприятиями через заводские ячейки, а также и через фракции массовых организаций. Сюда надо еще обязательно прибавить связь через партпечать, через рабкор.

Все эти формы связи и следовательно формы массовой агитации и организации заводских рабочих должны быть в одну точку (т. е. вести работу на основе одной программы действий), но в то же время работать различными способами, осуществлять различный подход, обращаться к различным слоям рабочих, изнутри, через фракции, добиваясь сближения, создания единого фронта борьбы всех рабочих без различия политических направлений. С этой точки зрения особенно большое значение имеют для партии различного рода представительные выборные органы борьбы, как например рабочие делегации, завкомы, забастовочные комитеты и т. д. и т. п. Партия должна все усилия прилагать к завоеванию этих органов и к созданию их там, где их еще нет. Через такие выборные органы при условии, если они возглавляются членами партии, партия получает возможность вести широкую массовую работу даже при самых трудных полицейских условиях.

Как показывает опыт стран с нелегальными компартиями и в особенности как показывает опыт КПП в обстановке даже самого зверского полицейского режима, при наличии массовых революционных выступлений возможно создание действующих открыто выборных органов борьбы, как: делегатские собрания, стачечные комитеты и т. д., дающие возможность партии развернуть широчайшую массовую агитационную и организационную работу. Такие крупнейшие стачки последнего времени, как стачки варшавских трамвайщиков и лодзинских ткачей, которые проходили целиком под руководством компартии, получили свой массовый размах всеобщих стачек именно потому, что КПП сумела строго нелегальные парторганизации сделать основной движущей силой открыто действующих выборных органов единого фронта борьбы всех рабочих. Для КПП этот вопрос имеет сугубо большое значение, так как в Германии имеется значительное количество легальных фабзавкомов, в которых партия имеет большинство или сильные фракции. Однако, как характеризуют материалы отдела ЦК КПГ, члены партии, работающие в фабзавкомах (в том числе и в красных фабзавкомах), очень часто совершенно не используют своего положения для революционной мобилизации, зачастую оппортунистически плетутся в хвосте с.-д. части фабзавкомов, в результате чего на практике красные фабзавкомы ничем или почти ничем не отличаются от реформистских фабзавкомов.

Партия до последнего времени не вела систематической и последовательной борьбы против этого совершенно ненормального явления, и № 8—9 «Партейарбейтера» также не ставит этого вопроса, хотя он имеет громаднейшее значение для проведения революционной тактики единого фронта снизу и для осуществления правильного сочетания легальных и нелегальных методов партработы на самом важном участке. По этой же линии еще один вопрос совершенно напрасно не поставлен в «Партейарбейтере» — именно вопрос о пролетарском самообороне. В стране развертывается стихийное могучее движение пролетарской антифашистской самообороны, в котором наряду с коммунистами в больших массах принимают участие беспартийные рабочие и рабочие с.-д., члены реформистских профсоюзов, целиком некоторые местные организации рейхсбаннера и т. д. Партия очевидно ни в коем случае не может проходить мимо этого движения. Между тем «Партейарбейтер» (и другие органы партпечати) очень мало или совсем не уделяют внимания этому вопросу.

63 Нелегальный орган «Рот фронт бунд» (союза красных фронтовиков) последнее время много места уделяет вопросам высших форм классовой борьбы пролетариата, вопросам вооруженной борьбы и т. д. Члены партии должны изучать эти вопросы, но сейчас центральными вопросами действия по линии пролетарской самообороны являются не вопросы вооруженной борьбы, а вопросы создания гибких организационных форм, позволяющих охватить это могучее движение единого фронта и руководить его дальнейшим развитием. Красный союз фронтовиков (РФБ) на данной стадии не может быть такой формой. Нам представляются более правильными свободные (loose) организационные формы «Антифашистской акции» без твердого устава и кодекса дисциплинарных взысканий. Самое главное сейчас — направить стихийно нарастающую революционную энергию, создавая заводские, квартальные, домовые комитеты антифашистской массовой самообороны. Члены РФБ и члены партии должны быть активнейшими участниками этих организаций, своими знаниями и личным примером показывая всем рабочим, как на деле надо бороться против фашистской опасности. При этом представляется, что было бы опасно и неправильно, если бы РФБ обособлялся от этих организаций антифашистской самообороны как организация, находящаяся на более высокой ступени: первая обязанность каждого члена РФБ—быть внутри организации «Антифашистской акции» вместе с другими членами РФБ и вместе с членами партии, образуя там (действуя путем убеждения) организационные скрепы и фактическое руководство всего движения.

Следующий вопрос, на который «Партейарбейтер» не дает конкретного ответа,— это вопрос о конкретных новых формах партруководства. Перечисленные выше шесть предложений об изменении форм и методов партруководства нуждаются в обстоятельной дальнейшей конкретизации. Прежде всего по этой линии надо дать ответ о собраниях заводских ячеек. Мы уже не будем говорить о том, что «Партейарбейтер» должен беспощадно бить по установившейся практике устраивать открытые собрания и конференции заводских ячеек в местах, известных полиции (и в отдельных случаях с извещением через печать). «Партейарбейтер» должен серьезнейшим образом из номера в номер помогать товарищам из заводских ячеек организовать повседневную внутреннюю жизнь заводских ячеек. 20/VII заводские ячейки были пассивны. Почему? В некоторых случаях наверное была оппортунистическая боязнь. Но основные причины: а) ждали директиву, так как по установившейся практике без директив считали невозможным выступать; б) не знали, как можно было бы быстро провести массовую мобилизацию внутри завода (разобщенность членов партии, работающих на предприятиях, многие еще не связаны с заводской ячейкой, а работают в уличных ячейках по месту жительства, громоздкая система общих собраний заводских ячеек, неумение пользоваться партпечатью, особенно заводскими газетами, и т. д.). Вот сюда должен начать теперь бить «Партейарбейтер», показывая, как должны действовать заводские ячейки, не дожидаясь директив, и как они должны организовать внутренний распорядок своей работы. Эти же вопросы являются центральными и в отношении реорганизации структуры и методов работы парткомитетов.

Мы вновь ставим вопрос перед КПГ—обсудить и попробовать на практике схему реорганизации парткомитетов, предложенную нами (см. «Инпрекор» № 73) с тем, чтобы эта схема была проработана на местах вплоть до заводских ячеек, как заводская ячейка должна устраивать короткие летучие собрания в условном месте или такие же короткие совещания представителей цехов с участием представителя комитета (последний может быть из числа членов партии, работающих на этом же заводе). В Германии (и в других странах) зачастую члены заводских ячеек не хотят участвовать на собраниях заводских ячеек, так как собрания, как правило, очень длинны, на них читают длинные доклады, разбирают статьи вождей и т. п. Как раз таких собраний заводских ячеек совсем не надо собирать. Разъяснительные доклады и изучение статей можно с полным успехом делать в партшколах и в кружках по месту жительства, членами партии. Заводская ячейка должна стать оперативным органом борьбы масс на своем заводе, поэтому собрания заводской ячейки должны концентрироваться на вопросах развертывания борьбы масс и руководства этой борьбой.

«Партейарбейтер» не поставил также еще до сих пор вопроса о кадрах, а между тем совершенно ясно, что самые лучшие решения останутся на бумаге, если не будет людей, которые способны их проводить и которые все время должны находиться на нужных участках. Мы не можем здесь подробно останавливаться на этом вопросе. Мы предполагаем к вопросу о парткадрах в ближайшее время еще неоднократно возвращаться на страницах «КИ». Сейчас ограничимся постановкой следующих задач, которые на ближайшее время должны найти всестороннее освещение на страницах «Партейарбейтера», а также других органов партпечати КПГ:

1) Выдвижение большого количества новых активов по линии работы партаппарата, так и по линии работы массовых организаций, из числа партийцев (а для массовых организаций и из числа беспартийных), передовых рабочих активистов, выявивших себя в ходе массовых революционных выступлений последнего времени как хорошие организаторы и связанные с массами рабочие вожаки. Для

64 КПГ необходимо выдвижение в ближайшее время многих тысяч таких активистов. Парткомитеты должны систематически следить за тем, чтобы это выдвижение происходило самым смелым образом, чтобы устранялись все тормозы к выдвижению, в частности, чтобы была самая решительная борьба против распространенных взглядов на так называемых незаменимых работников и т. д. В работе всех парткомитетов вопросы выдвижения должны занять серьезнейшее место, должны происходить систематическая проверка и самокритика этой работы.

2) Многие новые работники сначала будут делать серьезнейшие ошибки. Поэтому выдвижение новых работников должно сопровождаться самой серьезной работой с ними — воспитательной, с помощью партшкол и кружков, путем издания специальной литературы и т. д., а также должны быть обеспечены внимательная повседневная помощь и руководство со стороны более опытных партработников.

3) Широко распространено мнение, что выдвижение новых работников возможно только при замене ими старых. Это — неправильный и сейчас вреднейший взгляд. Выдвижение новых работников сейчас нужно прежде всего потому, что наличных сил остро нехватает во всех областях партработы, особенно в массовой работе, и это в то время, как кругом в ходе массовых революционных движений выявляются способные и связанные с массами новые вожаки.

4) Выдвижение новых работников должно сопровождаться продолжающимся очищением органов партруководства от оппортунистических и просто негодных элементов, но это очищение ни в коем случае не может происходить механически, в порядке административных постановлений вышестоящих парткомитетов, как это, к сожалению, еще практикуется в Германии (и в других странах). Надо решительно бороться против практики пришивания уклонов и оргвыводов за отдельные неправильные формулировки при выступлениях, за выступление против секретаря и т. п. Отбор лучших партсил на руководящую работу должен происходить на основе развернутой и глубокой самокритики снизу и на основе внутрипартийной демократии. Опыт КПГ показывает, что даже в нынешних польских полицейских условиях вполне возможен созыв партконференции для заслушивания отчетных докладов партруководства и для перевыборов парткомитетов. Эта же практика показывает, насколько помогают партконференции оживлению парторганизации, выявлению новых свежих сил и обнаружению загнивших, негодных частей партаппарата. Все эти вопросы парткаров обязательно должны найти широкое освещение на страницах «Партейарбейтера» из номера в номер.

В заключение мы хотели бы еще внести предложение для редакции «Партейарбейтера»: в дальнейшем сосредоточиться на нескольких важнейших организациях, и на их примере из номера в номер конкретно показывать, как надо перестраивать формы и методы партработы в соответствии с решениями XII пленума ИККИ.