VI КОНГРЕСС КОМИНТЕРНА. ВЫПУСК ЧЕТВЕРТЫЙ​

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

РЕВОЛЮЦИОННОЕ ДВИЖЕНИЕ В КОЛОНИАЛЬНЫХ И ПОЛУКОЛОНИАЛЬНЫХ СТРАНАХ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА 1929 ЛЕНИНГРАД

1

ЗАСЕДАНИЕ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОЕ​

(14 АВГУСТА 1928 Г. ВЕЧЕР).

Приветствия. Доклад т. Куусинена о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах.

Председатель т. Бела Кун.

ПРИВЕТСТВИЯ​

Председатель. Товарищи! Объявляю заседание открытым. Прибыла делегация от военной школы «Выстрел», шефом которой является Коммунистический интернационал. Тов. Грушецкий зачитает рапорт школы своему шефу. (Конгресс стоя выслушивает рапорт.)

Грушецкий. Товарищи делегаты VI конгресса Коммунистического интернационала! Стрелковые тактические курсы усовершенствования командного состава Рабоче-крестьянской красной армии имени Коммунистического интернационала в составе курсов среднего и старшего командного состава, закончив свой учебный год летней практикой в лагерях, выпускают по усовершенствовании из своих стен: командиров полков, помощников командиров полков, командиров батальонов, помощников командиров батальона, ротных командиров. Все эти командиры, усовершенствовав свои знания в стенах курсов имени Коммунистического интернационала, по первому зову рабоче-крестьянского правительства выступят на борьбу с врагами рабочего класса. (Аплодисменты.)

От имени курсантов выступает т. Пискунов:

Товарищи, командиры, политработники и красноармейцы курсов усовершенствования командного состава имени Коммунистического интернационала шлют вам братский, пламенный, боевой привет. (Аплодисменты.)

Товарищи, изучая искусство военного дела, мы с напряженным вниманием следим за развитием революционного движения рабочих Запада и угнетенных народов Востока. И каждый успех в этой области дает нам новый толчок к борьбе и учебе.

Заверяя свою ежесекундную готовность итти на защиту рабочего класса, мы просим передать пролетариату империалистических держав и угнетенным народам колоний, что в природе воспитания нашего командира и бойца заложена любовь к революции и четкое понимание пролетарских задач.

2 Мы не сомневаемся, что VI конгресс Коммунистического интернационала еще больше сплотит ряды братских коммунистических партий и выберет наикратчайший путь к маяку мирового Октября.

Решения VI конгресса Коммунистического интернационала пойдут также и на укрепление Рабоче-крестьянской красной армии, которая по первому зову не поколеблется стать на защиту границ Союза социалистических советских республик.

Да здравствует коммунизм!

Да здравствует грядущий мировой Октябрь и его боевой штаб III Коммунистический интернационал! (Аплодисменты.)

Председатель: Слово для приветствия от Тверской кавалерийской школы имеет т. Кривенко. Довожу до вашего сведения, что т. Катаяма является почетным курсантом этой школы. (Аплодисменты.)

Кривенко. Дорогие товарищи! Красноармейцы, курсанты подшефной Коммунистическому интернационалу Тверской кавалерийской школы поручили нам передать вам, у которых мы учимся революционной борьбе и руководству единственной в мире интернациональной Красной армией, следующее письменное заявление. Разрешите вам его прочесть:

«Шефу школы — VI конгресу III Коммунистического интернационала. Курсанты, красноармейцы, командный и политический состав подшефной вам Тверской кавалерийской школы имени Коминтерна шлют вам пламенный курсантский привет. (Аплодисменты.)

Мы совершенно уверены, что VI конгресс Коминтерна, руководимый лучшими традициями борьбы пролетариата за власть, идя неуклонно по пути Ленина, наметит правильную стратегию и тактику борьбы пролетариата в нашу сложную эпоху неизбежной гибели империализма.

Мы уверены, что VI конгресс Коминтерна с тем большей энергией и единодушием разрешит все стоящие перед ним вопросы, так как ему ярко светит результат борьбы мирового коммунизма — победное строительство социализма в СССР.

Мы уверены, что история и исход оппозиционной борьбы в рядах ВКП(б) сплотятся ленинским единством силы Коминтерна.

Одновременно заявляем, что, учась и воспитываясь под твердым и гениальным руководством ВКП(б), выковывая из рабочих и крестьян интернациональных командиров, мы готовы в любой момент отдать все до последней капли крови в борьбе за торжество коммунизма во всем мире.

Мы уверены, что наши боевые знамена покроются славой в геройских битвах труда с капиталом на полях вне границ СССР.

Курсантское «ура» VI конгрессу Коминтерна».

(Аплодисменты.) (Конгресс стоя приветствует делегацию кавшколы.)

От имени президиума с ответной речью на приветствия выступает т. Энгдол (САСШ):

Товарищи красноармейцы! Трудно словами выразить то чувство революционной гордости, которым преисполнились мы, делегаты VI Всемирного конгресса Коминтерна, когда услышали братский привет красноармейской школы «Выстрел» и Тверской кавалерийской школы. Пролетарии коммунисти-

3 ческих партий всех стран и непрерывно расширяющиеся массы сочувствующих рабочих и крестьян с громадной радостью констатируют, что Коминтерн является шефом этих двух школ, двух оплотов мощи Красной армии и Советского Союза.

Будем надеяться, что недалек тот день, когда все партии, примыкающие к Коминтерну, и многие из их крупных местных орагнизаций будут шефами боевых единиц Красной армии.

Революционные рабочие всех стран с восторгом приветствуют могучую Красную армию.

Всего лишь несколько месяцев тому назад Красная армия праздновала десятилетие своего существования. За 10 лет побед и непрекращающихся успехов она превратилась из небольшой скудно снаряженной и недостаточно подготовленной в военном отношении Красной гвардии, голодавшей и холодавшей в суровые зимы, в Красную армию, являющуюся могучим непобедимым противником мировой реакции.

Коммунисты всех стран всемерно и всячески поддерживают вас, товарищи из Красной армии, поскольку вы были и остаетесь оплотом большевистской революции, защитой Советского Союза в его борьбе с интервентами, в его отважном и успешном сопротивлении Колчаку и Врангелю, Деникину и Юденичу, во всех его героических битвах, приведших к поражению наймитов империализма на всех фронтах. Но мы должны оказывать вам еще более действительную поддержку в предвидении тех ожесточенных боев, которые ждут нас впереди.

Товарищи красноармейцы, приветствующие здесь нас, торжественно обещают, что Красная армия пойдет под знаменем Коминтерна к новым и еще более великим победам, когда надо будет отразить нападение империалистов на Советский Союз, нападение, о неизбежности которого свидетельствует угрожающая ныне опасность войны. Мы, в свою очередь, торжественно заверяем вас, что коммунистические партии всех стран лучше, чем когда бы то ни было, подготовлены к выполнению великих задач, которые поставят перед ними грядущие испытания; мы заявляем, что мы способны оказать большее, чем когда бы то ни было, сопротивление империалистической войне и превратить ее в гражданскую войну. Сейчас мы уже лучше научились, как завоевывать солдат из реакционных армий на вашу сторону, на сторону солдат революции.

В лице Красной армии мы видим огромной важности фактор, содействующий укреплению единства рабочих и крестьян Советского Союза. В ее лице мы видим великое просветительное учреждение, оказывающее ценнейшую помощь борьбе рабочих и крестьян Советского Союза. Мы видим в Красной армии школу, не имеющий себе равных университет, помогающий крепить мощь Советского Союза. Мы видим, что рабочие от станка, крестьяне от сохи приходят в Красную армию и в ее рядах становятся лучшими гражданами Советского Союза, лучшими строителями социалистического хозяйства, лучшими бойцами за мировую революцию. При царизме в Тверской кавалерийской школе сыновья банкиров, помещиков, капиталистов учились угнетать рабоче-крестьянские массы, сокрушать конскими копытами и сабельными ударами всякое сопротивление трудящихся. Сейчас в Тверской кавалерийской школе учатся сыновья рабочих и крестьян и составляют одну

4 из наиболее доблестных частей Красной армии, армии освобождения трудящихся всего мира.

Поэтому мы, делегаты Коминтерна, представители рабочих всех стран, собравшиеся здесь на VI Всемирном конгрессе, с великой радостью приветствуем вас, товарищи, принесших нам привет от красных бойцов. Мы знаем, что вы и впредь будете укреплять свои силы для новых битв, мы знаем, что вам можно довериться пред лицом нависшей над нами опасности войны, точно так же, как революция доверилась вам в дни интервенции, в дни колчаковщины и врангелевщины, в дни наступления империализма на советские республики. К тому же теперь вы уже не одни: возникает героическая Красная армия в Китае, сложились такие боевые организации, как Союз красных фронтовиков в Германии и подобные ему организации в других странах, которые гордо несут вперед алые знамена Коммунистического интернационала.

Обязанность наша, как делегатов VI Всемирного конгресса, по возвращении в свои страны рассказать историю Красной армии Советского Союза, чтобы и мы в решающем бою с нашими классовыми врагами смогли построить неодолимую Красную армию у себя на родине и довести борьбу за диктатуру пролетариата в наших странах до полной победы. Противоречия в рядах капиталистического общества быстрым темпом влекут капитализм к гибели, но последнее сопротивление капитала будет окончательно сокрушено лишь натиском красной кавалерии и снарядами красной артиллерии, и тогда рабочие и крестьяне повсеместно поднимут победоносное знамя диктатуры мирового пролетариата.

VI Всемирный конгресс, революционные рабочие всего мира обмениваются с вами, товарищи, крепким рукопожатием, и через вас — со всей Красной армией СССР.

Да здравствует Красная армия!

Да здравствует Коммунистический интернационал!

Да здравствует мировая революция!

От машиностроительного завода имени В. И. Ленина конгресс приветствует т. Звонов:

Товарищи, рабочие нашего завода шлют горячий пролетарский привет VI конгрессу Коммунистического интернационала. В вашем лице, дорогие товарищи, мы, рабочие металлисты, приветствуем организатора, приветствуем штаб мирового Октября. Мы уверены, что вы своими решениями, на основе ленинизма, наметите пути окончательной ликвидации правых уклонов в рядах Коммунистического интернационала. Мы, рабочие, также убеждены, что вы с прежней решимостью будете продолжать борьбу, разоблачая перед рабочими массами прислужников буржуазии из II Интернационала, социал-демократов. Мы приветствуем все решения VI конгресса, в частности решения, направленные против надвигающейся войны. И вместе с тем, если капиталистами нам будет навязана война, мы все, как один, выступим на защиту нашего Союза, нашего Советского государства. Мы будем бороться за мировую пролетарскую революцию и надеемся, что найдем поддержку в рядах Коммунистического интернационала.

Долой фашистов, приспешников капитализма!

Да здравствует VI конгресс III Коммунистического интернационала, штаба мировой пролетарской революции!

5 Да здравствует беспощадная борьба с империализмом под руководством Коммунистического интернационала! (Аплодисменты.)

От имени Московского комитета МОПРа конгресс приветствует т. Котиньевский:

Товарищи! От Московского комитета Международной организации помощи борцам революции приветствую VI конгресс Коммунистического интернационала. Мы, мопровцы, воспитываем себя от мала до велика в сознании международной солидарности. Мы, красный тыл мировой революции, всегда готовы выступить на защиту и на освобождение борцов революции из стен буржуазных тюрем.

Да здравствует VI конгресс Коммунистического интернационала!

Да здравствует амнистия политзаключенным в буржуазных тюрьмах!

Да здравствует мировая революция! (Аплодисменты.)

Тов. Воскресенская по поручению Московской организации помощи борцам революции зачитывает конгрессу адрес:

«Дорогие товарищи! Московский комитет МОПРа от имени шести райкомов и 17 укомов, объединяющих 400 тыс. человек, шлет пламенный братский привет вождю мировой коммунистической партии — VI конгрессу Коминтерна.

Товарищи! Решением конгресса Коминтерна от 8 июля 1924 года было признано, что МОПР является организацией внепартийной и ставит себе задачей юридическую, моральную и материальную помощь заключенным борцам революции, их семьям и детям, а также семьям погибших товарищей. МОПР объединяет вокруг себя широкие массы рабочих, крестьян и мелких служащих, без различия их партийной принадлежности,— всех тех, кто страдает от эксплоатации капитала и национального гнета, кто стремится к победе труда над капиталом.

Московский пролетариат и революционное крестьянство верны принципам международной пролетарской солидарности. Пролетариат Москвы и губернии знает на опыте гнет и свирепую расправу «культурных» палачей над рабочим классом мира и колониальными народами. Он знает, как злобствуют палачи и свирепо преследуют за каждый грош, собранный МОПРом. Но мы, члены МОПРа,— многомиллионной организации, международной организации помощи борцам революции и их семьям,— глубоко убеждены в том, что помощь МОПРа будет достаточной только тогда, когда все, что революционно, все, что горит революционным энтузиазмом, вступит в ряды МОПРа и каждый пролетарий принесет свою посильную лепту.

Мы уверены в том, что объединившийся международный пролетариат в МОПРе, на основе моральной и материальной помощи узникам капитала, легче сможет отводить преступную руку палачей, что уже не раз удавалось МОПРу через международные кампании протестов. Путь у рабочего класса один — это через объединение международного пролетариата. Успех победы — в единстве!

Мы, московские рабочие и работницы, объединенные в МОПР, ныне говорим: товарищи рабочие и работницы всего мира! Спешите с помощью, с поддержкой пленникам капитала и одновременно укрепляйте красный революционный тыл боевых коммунистических отрядов. Мы, мопровцы Московской губернии, просим вас, товарищей делегатов VI конгресса, передать зарубежным братьям наш призыв к укреплению красного революционного тыла,

6 наш призыв к единству, призыв к победоносным боям под знаменем Коммунистического интернационала.

Призываем клеймить позором предателей рабочего класса из II Интернационала, клеймить позором и тех «социалистов», которые бежали из СССР вместе с русской буржуазией, попами и помещиками и которые ныне с вождями II Интернационала делают все, чтобы нанести вред рабочему классу и социалистическому строительству в СССР.

Вандервельде, Макдональды и Носке — это та же свора палачей, что Керенские и Либерданы.

Гибель палачам рабочего класса и их приспешникам — социал-демократам!

Вперед — к новым битвам и победам!

Да здравствует VI конгресс Коминтерна!

Да здравствует мировой Октябрь!» (Аплодисменты.)

ДОКЛАД ТОВ. КУУСИНЕНА О РЕВОЛЮЦИОННОМ ДВИЖЕНИИ В КОЛОНИАЛЬНЫХ И ПОЛУКОЛОНИАЛЬНЫХ СТРАНАХ.​

Предварительные замечания.

Я прошу рассматривать мой сегодняшний доклад о революционном движении в колониях и полуколониях не как всеобъемлющий доклад на эту тему, а лишь как дополнение и конкретную иллюстрацию к тому, что говорится в проекте тезисов по этому вопросу. Я, как вам известно, не располагаю достаточными знаниями для того, чтобы говорить о всей теме в целом. Кроме того в проекте тезисов я пытался осветить некоторые части, особенно тактические, даже более подробно, чем это будет необходимо в окончательном тексте тезисов с тем, чтобы разъяснить вам ход основных мыслей. И вот необходимо несколько конкретизировать или, по крайней мере, дать иллюстрацию к этому вопросу, и я считаю своей обязанностью попытаться сделать это также и в своем докладе.

Сначала несколько предварительных замечаний. Недочеты в проекте тезисов имеют отчасти неизбежный характер. Как вы помните, т. Ленин — например в тезисах II конгресса — оставил нам весьма важную теоретическую задачу: дать теоретическое обоснование возможности некапиталистического развития отсталых стран. В предлагаемом проекте тезисов этого важного теоретического обоснования не дано и даже не сделано к этому попыток. Мы не имели возможности достаточно изучить вопрос. Я боюсь даже, что в связи с этим недочетом произошло нечто еще худшее, а именно: недостаточно ясно выявлена роль крестьянства в революционном движении колоний и полуколоний. Что касается подразделения колоний и полуколоний на различные типы, на разные группы, то это сложная задача, которую мы впервые пытаемся разрешить. Здесь в первом проекте тезисов наверняка имеется много недочетов. Я это сознаю. Разумеется, могут быть различные критерии, на основании которых можно подразделять страны на различные группы. Я надеюсь, что в результате дальнейшего обсуждения этого проекта нам удастся еще лучше развить это подразделение колоний на различные типы. Но я опасаюсь, что даже в лучшем случае мы на VI конгрессе сможем только начать эту работу.

7 Я прошу вас рассматривать как самое важное, как основное в предлагаемом проекте тезисов, во-первых, описание сущности империалистической колониальной политики; от правильного понимания ее существа в весьма значительной степени зависят тактические выводы. Во-вторых, я считаю важным моментом проекта характеристику национал-реформизма или буржуазного демократизма как главного политического направления национальной буржуазии в важнейших колониях и полуколониях. На основе приобретенного опыта, мне кажется, что подобная характеристика главного направления позволит гораздо отчетливее поставить вопрос, чем это нам удавалось во многих наших прежних формулировках. В-третьих, в проекте сделана попытка обобщить опыт революционного движения в Китае и в других колониях. Довольно резкое разграничение различных стадий и этапов революционного движения, которое я при этом провожу, я прошу вас рассматривать как попытку популяризации. Но я еще раз подчеркиваю, что при определении нашей тактики, наших политических задач в каждой отдельной стране следует исходить не из абстрактного, не из схематического подразделения стадий, а всегда из конкретной ситуации.

В дополнение к проекту тезисов я разовью теперь, во-первых, основную мысль проекта в свете конкретной обстановки в Индии и, во-вторых, освещу некоторые практические задачи нашего движения в важнейших колониях и полуколониях. Почему нужно особо освещать здесь положение в Индии? Разумеется, прежде всего, ввиду первостепенного значения Индии в колониальном мире, ввиду того, что именно в Индии особенно отчетливо проявляется сейчас классический характер колониальной монополии и, наконец, ввиду того, что, по моему мнению, в Индии в более или менее близком будущем возникнет глубокий революционный кризис.

Индия как классическая колониальная страна.

Так как я себе представляю, что многие товарищи в наших партиях, а быть может даже и многие делегаты нашего конгресса информированы о положении в Индии немногим лучше, чем был информирован я несколько недель тому назад, когда я получил от Исполкома задание сделать доклад, то я прошу разрешения прежде всего привести ряд общих фактов, иллюстрирующих положение в Индии, чтобы через ваше посредство несколько поближе ознакомить наши партии с этой страной. О Китае мы уже говорили сравнительно довольно много, Китай уже популяризирован, а об Индии известно чрезвычайно мало.

Что такое Индия? Богатая ли это или бедная страна? Мелкобуржуазный немецкий писатель Бернгард Келлерман, бывший недавно в Индии, писал, что Индия — нищая страна. Это неверно, но гораздо более неверно изображение Индии империалистами богатой, широкоразвитой страной. В каком-то месте «Капитала» Маркс приводит выражение одного буржуазного экономиста, сказавшего, что та страна богата, в которой народ беден. В этом смысле Индия действительно богата. Если учесть, что Индия является одним из крупнейших покупателей золота и что, например, в 1925 году она закупила половину всей мировой продукции золота, и все это накопляется там в виде сокровищ, то надо признать, что Индия богатая страна. Но, с другой

8 стороны, если принять во внимание, что национальный годовой доход на душу составляет приблизительно только 38 рупий, т. е. он настолько низок, что даже в Японии он выше в три раза, в Испании в 5½ раз, в Германии в 15 раз, а в Англии, разумеется, еще выше (в 25 раз!), то можно составить себе представление о нищете индийского населения. Совершенно одностороннюю и искаженную картину мы получим, если брать только абсолютные цифры индийского экспорта, цифры, показывающие, чего Индия достигла в различных областях производства, а именно, что Индия стоит на первом месте в мире по сбору риса, а также джута, на втором месте по сбору сахарного тростника, чая и хлопка и на третьем месте по сбору пшеницы, или если говорить о действительно быстром темпе промышленного развития Индии за последнее десятилетие. В этом случае может составиться некоторая видимость правильности утверждений о том, что Индия является одной из крупнейших в мире индустриальных стран. Известно, что, например, международное бюро труда при Лиге наций «признало» Индию одной из восьми руководящих промышленных стран мира.

Это, однако, отнюдь не соответствует действительности. Если это логически продолжить, то неизбежно будут совершенно абсурдные заключения. Ежегодные военные расходы в Индии, если включить косвенные военные расходы, вдвое больше, чем в империалистической Японии. Индия даже вывозит капитал в другие страны. На основе этих признаков можно было бы с кажущимся правом выдвинуть даже утверждение о том, что Индия находится на пути превращения в империалистическую страну. Приблизительно так и рисуют дело официальные доклады английского империализма. Судя по этим докладам, в Индии происходит поразительное «моральное и материальное развитие», совершающееся в полной гармонии с английским империализмом. Это, разумеется, лишь империалистическая ложь.

Социальная пирамида в Индии.

Представим себе, товарищи, социальную структуру индийского населения. Индия представляет собой, конечно, не промышленную страну, а скорее огромный континент деревень. В Индии насчитывается 686 тысяч деревень — я не знаю, сосчитал ли кто-либо когда-нибудь все эти деревни, не говоря уже о живущих в них крестьянах. Эти крестьяне, огромное большинство которых такие же бедняки, как крестьянская беднота в России, представляют собой вместе с 50 — 60 млн. париев «неприкасаемых» социальный слой, лежащий в самом основании социальной пирамиды. На их плечах покоится многоэтажная иерархия эксплоататоров деревни, вплоть до высших феодальных землевладельцев и князей. Наконец на самой верхушке пирамиды находится относительно ничтожная маленькая группа белых эксплоататоров, приблизительно 103 тысячи взрослого белого населения, почти исключительно англичан. Эта кучка, по сравнению с индийским народом, подобна мухе на спине слона. На каждого белого эксплоататора приходится свыше 3 тысяч индийцев, находящихся под пятой каждого из этих белых.

Что представляют собой эти белые? Большая часть, приблизительно 64 тысячи, это офицеры, солдаты, полицейские, высшие чиновники, коммерсанты и т. д. Индийцы называют их саибами — великими белыми господами.

9 Келлерман, например, рассказывает, что когда он однажды ехал по городу на извозчике, ему встретились несколько туземных аристократов верхами. При виде его они сошли с лошадей и, сделав крюк, уступили ему дорогу. Кучер объяснил ему, что они принимают его за англичанина и боятся, чтобы он их не избил хлыстом. Белый саиб получает в железнодорожном вагоне столько же места, сколько отводится 50 — 60 индийцам, которые, разумеется, платят вместе за проезд во много раз больше его. Каждый англичанин в Индии имеет право отказаться от явки в индийский суд. Это, разумеется, чрезвычайно удобно для белых преступников, чтобы уклониться от кары. Эту компанию белых эксплоататоров возглавляет страшный идол — вице-король Индии. Разумеется, он еще не увенчивает пирамиды, над ним еще стоит в Лондоне английский министр по делам колоний, а за этим — король. За королем же стоит Ланкашир и, наконец, так называемая «большая пятерка» — пять крупнейших английских банков, являющихся солнцем всех саибов. Это величайшая пирамида, какая только есть в мире.

Размеры английской добычи.

Английские империалисты господствуют над этим огромным народом, над тремя стами миллионов людей при помощи различных традиционных методов, вроде, например, охраняемой силой оружия и навязанной стране продажи опиума, с которым в последнее время конкурируют алкоголь и кокаин.

Еще большее значение имеет метод натравливания друг на друга представителей различных религий, особенно мусульман и индусов.

Все это, конечно, приносит английской буржуазии ежегодно огромные прибыли. Тов. Варга оценил их в 167 млн. ф. ст. В эту сумму входят доходы от торговли Англии с Индией, целиком находящейся в руках англичан, доходы от морского транспорта, производящегося почти исключительно на английских судах; промышленный доход — дань на инвестированный в Индии английский капитал, а также крупные административные расходы, которые индийский народ вынужден уплачивать как в самой Индии, так и в Англии за «хорошее управление». Индийские авторы Ша и Хамбата определяют ежегодную прибыль англичан в 146,5 млн. ф. ст., т. е. сумму немногим меньшую той, которую называет т. Варга.

Как абсолютная величина, эта сумма очень велика; как доля общих доходов английской буржуазии она весьма значительна; по сравнению с народонаселением Индии она невелика, но по сравнению с ежегодным национальным доходом Индии — эта сумма чрезвычайно велика.

Промышленное развитие Индии и английская колониальная политика.

Первым актом после утверждения английского владычества в Индии было запрещение туземного ткацкого ремесла. Путем суровых штрафов оно было уничтожено в несколько лет. Промышленное развитие страны систематически тормозилось; оно в сущности могло начаться лишь на исходе XIX века. Во время войны и после нее действительно имело место быстрое развитие промышленности, прежде всего текстильной. Правда, в некоторых других отраслях относительные цифры выше. Можно, например, установить, что

10 число занятых в металлопромышленности рабочих увеличилось за 10 лет на 100%, а в химической промышленности на 130%. Но эти отрасли промышленности еще очень слабы и находятся лишь в начальной стадии своего развития. В современной промышленной жизни Индии крупную роль играет только текстильное производство.

Как я уже говорил, промышленное развитие Индии за последние 20 лет происходило быстрым темпом. Но если этот факт побудил даже некоторых товарищей-коммунистов сделать вывод о наличии совершенно нового курса английской политики в отношении промышленного развития Индии, то они зашли слишком далеко. Такая видимость могла создаться в 1921 — 1923 гг. в период высокой конъюнктуры. По существу же в английской колониальной политике никаких перемен не произошло. Некоторые из этих товарищей пошли настолько далеко, что они выдвинули перспективу деколонизации Индии английским империализмом. Это очень опасное слово. Эти товарищи, которые защищали и отчасти еще защищают и теперь неверную, по моему мнению, теорию, являются товарищами, обычно очень серьезно ставящими проблемы нашего движения; это прежде всего товарищи Пальм-Датт, Рой и Ратбон. Даже в выступлении товарища Раза во время дискуссии по первому вопросу нашли себе выражение некоторые пережитки этого неправильного взгляда. Я считаю своим долгом поставить этот вопрос совершенно ясно. Если бы действительно было правильным, что британский империализм взял курс на индустриализацию Индии, который ведет к ее деколонизации, то нам пришлось бы подвергнуть ревизии все наши представления о сущности империалистической политики. По моему мнению, факты показывают, что это не так.

Теория деколонизации.

Я прочту вам несколько цитат из работ этих товарищей. Тов. Пальм-Датт в своей книге «Вопросы индийской революции» («Современная Индия») пишет следующее:

«В XIX веке Индия была важнейшим рынком сбыта для английских фабрикантов. В XX веке Индия под контролем английского капитала быстро индустриализируется. Этот капитал находит здесь благодаря колоссальной и безответственной бюрократической машине... и полурабскому положению рабочих гораздо более выгодные возможности применения, чем у себя на родине».

И дальше:

«Индустриализация Индии под английским контролем,— в настоящее время Индия официально признана одной из восьми руководящих промышленных стран мира — означает, что по мере того как положение в Англии ухудшается, английский капитал использовывает свою власть над дешевой рабочей силой в Индии и основывает здесь предприятия, которые своей конкуренцией должны снизить заработную плату в Англии».

Тов. Рой в своих тезисах на II Всемирном конгрессе защищал совсем другую точку зрения. В этих просмотренных Лениным тезисах т. Рой тогда писал:

«Иностранный империализм, насильно привитый восточным народам, безусловно затормозил их общественное и хозяйственное развитие и отнял у них возможность достигнуть того уровня, какого достигла Европа и Америка

11 благодаря империалистической политике, стремящейся задержать промышленное развитие в колониях; туземный пролетариат, в прямом смысле этого слова, стал существовать лишь недавно».

Но теперь т. Рой придерживается другого мнения. В проекте резолюции по индийскому вопросу от октября 1927 года т. Рой пишет:

«1) Из новой политики империализма вытекает постепенная «деколонизация Индии», которой будет дозволено перейти из положения «подчиненной страны» к положению «доминиона». Вместо того чтобы давить индийскую буржуазию как потенциального соперника, ей будет дарована доля участия в экономическом развитии страны под гегемонией империализма. Из отсталого аграрного колониального владения Индия станет современной промышленной страной — «членом британского объединения свободных наций». Индия переживает сейчас процесс деколонизации, поскольку политика английского империализма, которую он принужден вести в результате послевоенного кризиса капитализма, отменяет прежние устарелые формы и методы колониальной эксплоатации в пользу новых форм и новых методов».

И дальше, в проекте резолюции т. Роя описание идет в том же направлении. Я только должен обратить внимание товарищей на то, что т. Рой вполне предвидит все последствия своей теории. Он говорит:

«Эти изменения в области экономической влекут за собою и политические последствия. Неизбежный процесс медленной деколонизации содержит в себе зачатки распада империи. На деле политика, которая имеет целью консолидацию империи (чтобы избежать опасности немедленного краха), показывает, что основы империи потрясены. Империализм — это крайнее проявление капиталистического расцвета. В нынешний период капиталистического упадка его основание подточено».

Тов. Рой, следовательно, видит, что деколонизационная политика британского империализма привела бы лишь к потрясению и распаду английской мировой державы. Но все же он думает, что британский империализм хочет продолжить эту политику. Я прошу выслушать еще одну цитату из статьи т. Ратбона «Индустриализация Индии»; в ней он приводит новый аргумент:

«В период войны английский финансовый капитал признал свою ошибку, которую он совершал, стремясь оградить колонии от развития в них промышленности, ибо во время войны, при снабжении метрополии военным снаряжением, колонии оказались не на высоте... В этом заключалась одна из основных причин индустриализации колоний».

Конечно, метрополии очень приятно, когда ее колонии во время войны снабжают ее снаряжением для военных нужд. Но если бы английский империализм индустриализировал Индию с той целью, чтобы она поставляла снаряжение во время войны, то ведь тогда неминуемо возникает опасность, что эти самые колонии смогут в будущей войне пустить в ход свое снаряжение прежде всего для некоторого ускорения процесса своей деколонизации. Одно металлургическое предприятие, хотя бы и крупное, как компания Тата в Индии, еще может быть и различными способами связано и контролируемо английским империализмом, дабы оно не стало опасным. Точно так же можно взять под контроль немногочисленные железнодорожные мастерские и т. п. Но наличие таких единичных предприятий еще не означает индустриализации Индии. Индустриализация — это превращение страны аграрной в страну про-

12 мышленную, это — общее всеохватывающее промышленное развитие и прежде всего развитие производства средств производства, развитие машиностроительной промышленности. Вопрос состоит не в том, было ли в Индии вообще какое-либо промышленное развитие (на это, конечно, надо ответить положительно), вопрос в том, преследует ли политика английского империализма цели индустриализации Индии или нет.

О чем говорят факты?

Правильно, что английский империализм после войны пошел на некоторые более или менее значительные экономические уступки в пользу промышленного развития Индии. Самая важная из них была пошлина в 15% для хлопчатобумажной промышленности. Но чем объяснить самый факт таких уступок? Для объяснения этого вовсе незачем переносить на современность те нужды и потребности английского империализма, которые возникнут в будущей мировой войне. Достаточно представить себе, каково было положение этого империализма и положение в самой Индии в начале мировой империалистической войны: мятежи в военных частях; широкое крестьянское восстание в Пенджабе, далее усиление национального движения буржуазии; впервые происшедшее объединение Мусульманской лиги и Индийского национального конгресса. К этому еще прибавилась японская и отчасти американская конкуренция на индийском рынке: оба эти государства пытались использовать военное время для закрепления своих позиций на индийском рынке. Затем — движение Халифата, а далее — движение Ганди и т. д. Все это вместе взятое поставило английское правительство перед альтернативой: либо потерять Индию как колонию, либо пойти на известные уступки для успокоения индийской буржуазии и принять меры для защиты от иностранной конкуренции. Вот эта-то необходимость и продиктовала английскому империализму экономические уступки (повышение до 15% покровительственных пошлин на текстильные товары), равно и конституционную реформу 1919 года. Объективным следствием этих мер, облегчавших промышленное производство, явилось ускорение промышленного развития. Эти уступки сами по себе были незначительны. Нет ни одной такой капиталистической страны, которая совершила бы переход от аграрного к капиталистическому государству при помощи таких небольших покровительственных пошлин. (Конечно, за исключением Англии, первой совершившей этот переход в то время, когда еще не было ни одной страны, вывозившей промышленные товары.) Но и эти незначительные уступки за последнее время постепенно берутся назад по всей линии.

Сторонники теории деколонизации утверждают, что английский финансовый капитал ищет возможностей производственного приложения в индийской промышленности, чтобы использовать тамошнюю низкую заработную плату и т. д. Действительно в Индию экспортируется значительное количество английских капиталов также и в послевоенный период. Но при этом мы встречаемся со следующим, заслуживающим внимания явлением. После войны экспорт английского капитала был в начале, конечно, минимальным. В течение же трех лет, с 1921 по 1923 год, он чрезвычайно вырос. Затем наступил резкий поворот. В последние довоенные годы экспорт английских капиталов в Индию равнялся 13 — 16 млн. ф. ст. в год; потом, как мы говорили, в первые годы после войны этот экспорт был минимальным: в 1921 — 1923 гг. он поднялся до 25, до 30 и даже до 36 млн. ф. ст. в год. Это значит, что от

13 одной пятой до одной четвертой всего экспортируемого из Англии капитала направлялось в Индию. Затем экспорт английского капитала в Индию вновь упал до 2, а затем до 3 млн., а в последнем 1927 г. он составлял только 0,8 млн. ф. ст., т. е. совершенно минимальную сумму. В самые последние годы английский капитал не склонен направляться в Индию. Он устремляется в Южную Африку, в Австралию, даже в Судан, но не в Индию.

Если посмотреть, куда вкладывался экспортировавшийся из Англии в Индию капитал в исключительные 1921 — 1923 гг., то мы увидим, что он в большей своей части шел вообще не на производительные цели, не говоря уже о промышленности. Из общей суммы 94,4 млн. ф. ст. на одни лишь правительственные займы пришлось 70 млн. ф. ст. Максимум в 10% можно оценивать ту часть английского экспортного капитала, которая до или после войны была вложена в Индии в промышленность. С 1913 по 1924 год весь государственный долг Индии вырос на 4 139 млн. рупий; из них 3 343 млн. рупий было израсходовано на непроизводительные (главным образом на военные) цели. Во время войны, например, индийское правительство просто подарило на военные нужды Англии 145 млн. ф. ст.; кроме того оно содержало за свой счет на разных фронтах мировой войны значительные армии. Индия на собственные средства вела войну против Афганистана и против независимых племен Вазиристана. Нет поэтому ничего удивительного в том, что индийский государственный бюджет вплоть до 1925 г. сводился с большим дефицитом.

Если рассматривать рост капиталов иностранных акционерных обществ в Индии (английских в большинстве случаев) за годы 1913 — 1924, то его можно назвать весьма значительным (452 млн. ф. ст., т. е. увеличение почти втрое). Но большая часть этих капитальных вложений приходилась не на долю промышленности, а прежде всего на банки и страховые и торговые общества (405 млн. ф. ст.). В противовес этому, рост за тот же период времени капиталов акционерных обществ, зарегистрированных в Индии (в которых, вероятно, больше индийского капитала, чем английского), в значительно большей мере приходился на долю промышленности: из 1 900 млн. рупий — свыше 1 млрд.

После войны туземный капитал в Индии проник во многие области, в которых до войны английскому капиталу принадлежала полная монополия (джутовая промышленность, чайные плантации). За это же время доля Англии в индийском импорте значительно уменьшилась: с 64% перед войной до 47,8% в 1926/27 г. (в 1913/14 г. стоимость английского импорта в Индию равнялась 1 176 млн. рупий, а в 1924/25 г., по ценам довоенного времени,— только 720 млн. рупий). Основной причиной этого следует считать развитие самой индийской промышленности, но, с другой стороны, и развитие конкуренции со стороны Японии, Соединенных штатов, Италии, Бельгии, Германии. Вполне понятно, что английский империализм не склонен пассивно относиться к такому ходу развития.

И вот мы за последнее время являемся свидетелями проводимых им различных мероприятий против тенденции к индустриализации Индии. Я укажу, например, на валютную политику английского правительства, на искусственное повышение курса рупий до 1 шиллинга 6 пенсов (вместо 1 шиллинга 4 пенсов); на практике это означает установление премии на импорт в размере 12,5%. Это фактически приводит к тому, что существующие по-

14 кровительственные пошлины лишаются в значительной мере своего значения. Индийская буржуазия уже давно требует введения золотого стандарта. Но английская буржуазия и слышать об этом не хочет. Вводятся преимущественные пошлины для товаров английского происхождения. Всякое требование, касающееся учреждения индийского национального банка, решительно отвергается английским правительством. Заказы на железнодорожные вагоны в последнее время вновь идут в Англию. «Большая пятерка» в Лондоне считает сейчас все экономические уступки Индии рискованными. Она ведет агрессивную экономическую политику против индустриализации Индии. К этим мерам противодействия относится и посылка в Индию комиссии Саймона, что, конечно, имело целью не деколонизацию Индии, а скорее укрепление колониального режима.

Конечно, я вовсе не хочу утверждать, что речь идет о полном удушении промышленного развития Индии английским империализмом. Если бы он и пытался это сделать, все же это было бы неосуществимо. Промышленное развитие Индии, хотя бы и медленно, будет итти вперед. Но чем дальше оно будет итти, тем больше оно будет приходить в столкновение с важнейшими колониальными интересами английского империализма. Последний более чем когда-либо нуждается теперь в индийском рынке; его собственное экономическое положение настоятельно требует повышения эксплоатации Индии; но он не может этого достигнуть, не вызвав со своей стороны обостренного конфликта с интересами промышленного развития Индии.

Вопрос расширения внутреннего рынка.

Тов. Рой говорит, что индийская буржуазия получит свою «долю участия» в экономическом господстве совместно с английским империализмом. Вне всякого сомнения они ищут сейчас компромисса друг с другом. Как английская, так и индийская буржуазия пытаются найти длительный компромисс. Но вопрос заключается в том, достижим ли такой большой длительный компромисс или нет? Конечно, различные временные и частичные соглашения в определенных областях вполне между ними возможны. Такого рода соглашения уже достигнуты, например, между хлопчатобумажными фабрикантами Ланкашира и Бомбея; оно состоит в том, что последние производят только низшие, а первые — высшие сорта.

Но возможно ли провести что-либо подобное по всей линии? Нет, это невозможно. Это было бы мыслимо лишь в одном случае: если бы внутренний рынок в Индии расширялся быстрым темпом В этом случае эксплоатация Индии туземной буржуазией, а также и английским империализмом могла бы в течение некоторого времени итти параллельно и в известной мере без трений. Но и в таком случае нельзя было бы избежать грядущего столкновения между силами, вызывающими самостоятельное развитие Индии, и английским империализмом. Правда, на некоторое время это столкновение было бы отсрочено. Однако факты говорят, что внутренний индийский рынок не расширяется. Он остается стационарным, а отчасти можно наблюдать даже и сокращение его. Так, например, потребление хлопчатобумажных товаров по сравнению с довоенным временем упало. Так как индийская текстильная промышленность за это время развивалась, то

15 это могло произойти только за счет частичного оттеснения английской конкуренции. Для обеих, взятых вместе, внутренний рынок слишком тесен.

Проблема развития внутреннего рынка в Индии поэтому одинаково важна и для английской и для индийской буржуазии. Но могут ли они разрешить эту проблему?

Что представляет собой внутренний рынок Индии? Это, главным образом деревня. Решающее значение имеет при этом крестьянство. Потенциально индийское крестьянство представляет очень большую величину на внутреннем рынке; фактически, однако, его покупательная способность минимальна ввиду троякой эксплоатации, которой оно подвергается: со стороны английского империализма и его сборщиков податей, со стороны землевладельца и со стороны торгового и ростовщического капитала. Как уже говорил т. Бухарин при обсуждении первого пункта порядка дня конгресса, промышленность Индии не в состоянии питать всю громадную массу пауперизованных крестьян. Вместо пролетаризации мы видим в Индии все усиливающийся процент пауперизации крестьянства.

Положение индийского крестьянства.

Не пытаясь развернуть индийский аграрный вопрос в целом или охарактеризовать своеобразные условия в различных районах, я все же должен остановиться на некоторых основных моментах из жизни индийской деревни, дабы объяснить, почему расширение индийского внутреннего рынка наталкивается на непреодолимые препятствия.

Английский империализм — самый крупный землевладелец в стране — уничтожил прежнюю деревенскую общину и демократическое крестьянское самоуправление «панчаят»; но вместо того чтобы уничтожить прежних феодальных помещиков, был, наоборот, создан еще в большем масштабе новый феодализм. Самый многочисленный слой нынешних землевладельцев и крупных арендодателей «земиндаров» (число земиндаров составляет около 1 млн., а вместе с семьями 8 млн.), являющихся главной социальной опорой английской буржуазии в Индии, в сущности представляет собой класс, возникший благодаря мероприятиям английского империализма. Эти рантье сами живут в городах. Крупного землепользования почти не существует. Между феодальными раджами и новыми феодалами — земиндарами, с одной стороны, и индийскими крестьянами, с другой — существует целая иерархия субарендаторов, эксплоатирующих крестьян. Иногда между землевладельцем и бедняком, обрабатывающим землю, имеется 10 — 12 таких промежуточных арендаторов-эксплоататоров, а в отдельных случаях — еще больше. Если же крестьянин не в состоянии уплатить своих податей или земельной ренты, то он попадет в лапы ростовщиков. Примерно половина индийского крестьянства находится в тяжелой задолженности. В некоторых случаях ростовщик так эксплоатирует крестьянина, что последний вынужден отдавать ему большую часть своего урожая. В 1918 году, согласно официальному правительственному отчету, в некоторых районах Индии было не менее 6 млн. наследственно-закабаленных должников; такого рода находки возможны только в Индии. Высчитано, что в среднем рента и проценты по долгам поглощают более 70% урожая индийского крестьянина. Я не могу гарантировать точ-

16 ность этого подсчета: я упоминаю об этом только в качестве иллюстрации дошедшей до последних пределов эксплоатации индийской деревни. Вследствие необычайно высоких цен на землю, парцеллирование во многих местах Индии зашло необычайно далеко. Конечно, при таких условиях производительность труда крестьянина не может развиваться. В течение большей части года он вовсе не имеет работы или занят лишь частично. Урожай крайне низок (пшеница дает с гектара, примерно, половину того, что в Японии, треть того, что в Германии. Урожай риса с гектара в 1926 г. был в 3 раза ниже, чем в Японии). Общий размер урожая не растет, начиная с 1900 года.

Конечно, при таких условиях покупательная способность крестьянина минимальна, а его потребление ничтожно. Со времени войны расхождение между ценами на сельскохозяйственные продукты и на промышленные товары увеличилось еще более в невыгодную для крестьянина сторону. Весьма компетентные авторы утверждают, что свыше 100 млн. насчитывает та часть индийского сельского населения, которая ни разу в течение года не может наесться досыта. Процент смертности в Индии — самый высокий в мире (почти в 3 раза выше, чем в Англии).

Прямой или косвенной основной причиной этой высокой смертности фактически являются голод и нужда, способствующие также развитию всяческих эпидемий (особенно тифа).

Аграрная реформа или аграрная революция?

Что могло бы при подобных обстоятельствах способствовать расширению емкости внутреннего индийского рынка? Широкая аграрная реформа? Но разве она возможна в Индии? Когда английское правительство проводило аграрную реформу в Ирландии, оно скупило земли в тех частях страны, где участки были наиболее раздроблены. Но в Индии земля почти всюду раздроблена до последних пределов. Там нет земельного фонда, на основе которого можно было бы провести широкую земельную реформу. По соображениям политическим английский империализм не может пойти на конфискацию крупно-помещичьих земель. Можно было бы увеличить площадь, годную для обработки земли, посредством искусственного орошения, но последнее, поскольку оно вообще проводится правительством, во-первых, отнюдь не может удовлетворить существующие потребности; во-вторых, осуществляемое в форме капиталистических предприятий, оно связано с такой высокой оплатой, что индийский крестьянин использовать его не может.

В бомбейском президентстве была сделана попытка установить законодательным путем минимум размера крестьянского участка. Но эту реформу фактически пришлось взять обратно, ибо тогда бы пришлось согнать с земли 3 млн. крестьянских семей. Для того же, чтобы провести аграрную реформу в Индии обычными буржуазными методами, пришлось бы в качестве предпосылки для этого прогнать с земли не только миллионы, а многие десятки миллионов крестьян. Реальная аграрная реформа в Индии, следовательно, неосуществима.

Весь ход развития показывает, что Индия сейчас находится накануне не деколонизации и не аграрной реформы, а аграрной революции. Во время войны, крестьян из Пенджаба и некоторых других областей Индии отправляли

17 солдатами на различные фронты. Всего на европейских театрах военных действий побывал миллион индийских солдат; они были посланы туда, чтобы сражаться, если еще не против английских саибов, то все же против белых саибов. Каждый десятый из них пал в бою. Но девять десятых вернулось: и они принесли с собой новое знание: белый саиб уязвим. Когда это знание распространится по всем индийским деревням и когда индийские фронтовики и те, кто их окружает, убедятся, что они были ослами, ибо не обратили своего оружия прежде всего против своих угнетателей, тогда пробьет час аграрной революции в Индии.

Почему индийская буржуазия бьет тревогу.

Не удивительно, что при наличии таких условий и индийская буржуазия начинает бить тревогу. Давление снизу заставляет буржуазию итти на оппозиционные жесты. Законодательное собрание единогласно,— конечно, против голосов англичан и нескольких мусульманских аристократов — постановило бойкотировать комиссию Саймона. Индийский национальный конгресс постановил вынести декларацию, что «целью индийского народа является полная национальная независимость». Если мне скажут, что все это остается только на бумаге, что эти люди только кричат, что они ведут политику пускания пыли в глаза, то я отвечу: это правда, но все же дыма без огня не бывает. Крик, поднятый индийской буржуазией, служит симптомом того, что за этим назревает что-то серьезное и важное.

В настоящее время в Индии почти все области промышленности охвачены экономическим кризисом; и это происходит отнюдь не из-за недостатка капиталов. Капиталов в Индии избыток. С помощью английских империалистов индийские капиталисты пытаются избавиться от избыточных капиталов: они покупают государственные облигации и акции (но предпочитая первые акциям промышленных обществ); они вкладывают деньги в сберегательные кассы; они вывозят капитал в Бразилию, как это рекомендовал английский министр финансов индийского правительства; они покупают большими количествами золото и серебро как сокровища, и т. д. Почему же значительная часть этого индийского капитала не вкладывается в промышленность? Потому что английская колониальная система несет с собой непреодолимые препятствия для индустриализации Индии. Поэтому также большая часть основанных после войны металлургических заводов ликвидировалась за последние годы. И все же имеются такие товарищи, как т. Лугани, который столь поэтически рисует нам перспективы индустриализации и деколонизации Индии, ссылаясь на то, что Индия-де уже получила даже дипломатическое представительство где-то при южно-африканском правительстве. Тов. Лугани не умеет в достаточной мере отличать важнейшее и существеннейшее от несущественного. Тот великий революционный кризис, который сейчас на наших глазах созревает в Индии, вот это и является существенным.

Пауперизация крестьянства, замедление в развитии туземной промышленности, в результате чего она не в состоянии поглотить громадную массу пауперизованных крестьян, в результате чего происходит даже частичное возвращение из городов в деревню — все это важные и весьма характерные для Индии факты.

18 Национал-реформизм.

Национальная буржуазия поднимает крик; это верно. Но важно постигнуть политический характер индийской буржуазии, ее национал-реформистскую политику. Что эта политика направлена против пролетариата, не менее ясно, чем то, что буржуазия есть буржуазия. Что политика индийской буржуазии не является политикой революционной, также ясно. Я приведу лишь один-два очень характерных примера. В 1922 г., во время первого подъема полуреволюционного рабочего и крестьянского движения, когда буржуазию охватил страх собственника перед революцией, руководители Индийского национального конгресса тотчас же капитулировали перед империализмом. Исполнительный комитет конгресса принял тогда следующее решение:

«Исполнительный комитет жалеет о бесчеловечном поведении масс в Чаури-Чаура, которые варварски убили полицейских и бессмысленно сожгли полицейский участок» и т. д. и т. д.

Дальнейшие пункты этой пресловутой резолюции составлены в этом же духе. Главный орган национал-реформистской партии сварадж — «Форвард» — писал однажды по поводу обострения англо-советского конфликта:

«Индийские государственные деятели должны спросить английских государственных деятелей, намерены ли они заплатить за индийскую помощь в вопросах международной политики».

Эта газета цинично сообщала о буржуазной сделке с английским империализмом, чтобы ценой поддержки его против русской революции получить известные уступки. Я не хочу утверждать, что таково субъективное мнение всех свараджистов, но я говорю, что это симптоматично для основного национал-реформистского направления оппозиционной буржуазии в Индии и в колониях вообще. Конечно, нельзя при этом забывать, что объективные условия национально-революционного движения не зависят от субъективной воли буржуазии. Национальная буржуазия, само собой разумеется, также стремится к неограниченному господству; она, так сказать, воровским способом хочет пробраться к власти. Но все же ее оппозиция в данное время имеет известное объективное значение для развязывания массового движения. И еще важнее правильно понять то значение, которое еще до сих пор имеет в Индии буржуазное руководство, отравляющее движение масс национал-реформизмом. В Индии это значение пока что значительно больше, чем на нынешнем этапе в Китае. Нельзя просто отрицать того факта, что в Индии национал-реформистские партии пользуются величайшим влиянием в массах, правда, не столько среди рабочих, а прежде всего в рядах мелкой буржуазии и крестьянства. Подорвать это влияние, преодолеть его, завоевать массы, идущие на поводу у национал-реформистов, оторвать их от предательской буржуазной оппозиции — такова наша ближайшая и важнейшая задача. Гораздо важнее подчеркивать эту задачу, а не какие-то дипломатические достижения индийской буржуазии, или какие-то несущественные факты, якобы говорящие в пользу теории деколонизации.

Какие силы принесут Индии действительное освобождение.

Важно также правильно понять роль городской мелкой буржуазии и интеллигенции. Если, например, обратить внимание на то, с каким нескры-

19 ваемым беспокойством английские империалисты следят за колоссальной безработицей, охватившей сейчас в Индии мелкобуржуазную интеллигенцию, то нельзя будет отрицать такой возможности, что на данной стадии революционного движения в Индии не только крестьянство, но и городская мелкая буржуазия и в значительной части также и мелкобуржуазная интеллигенция смогут еще играть значительную роль в национальном движении. Важны также и крупные забастовки, происходящие сейчас в Индии. Они служат полуреволюционным симптомом обострения положения, приближения в Индии революционного кризиса. Я в дальнейшем подойду несколько ближе к условиям рабочего движения в Индии.

Индия — это не первая попавшаяся колония. Огромное количество населения и колоссальные ресурсы, которыми располагает индийский народ во всех областях, сыграют очень большую роль, когда он сможет свободно развиваться, и способствуют углублению революционного кризиса. Промышленное развитие Индии находится только в первоначальной стадии. Но оно вызывает к жизни силы, которых английскому империализму уже не сдержать. Политика английского империализма стремится воспрепятствовать этому развитию, и потому она тормозит индустриализацию Индии. Но экономические и социальные силы, которые должны освободить Индию из-под английского ига, несмотря на это, будут, хотя бы и очень медленным темпом, развиваться дальше. И прежде всего будет развиваться дальше индийский пролетариат. И если у кого-либо из индийских товарищей имеются какие бы то ни было сомнения относительно того, что основное направление английской политики в Индии враждебно индустриализации, то я прошу их раз навсегда уяснить себе этот вопрос полностью. От этого существенным образом зависит правильное понимание ближайшей основной задачи коммунистической партии в Индии — задачи, заключающейся в том, чтобы путем коммунистической агитации освободить массы индийского крестьянства и пролетариата от всяких иллюзий, будто политика английского империализма осуществит или хотя бы только приблизит деколонизацию Индии. Этого, конечно, не будет. Каждый индийский рабочий должен твердо знать, что английский саиб — разбойник и что он никогда не проведет деколонизации Индии. Освобождение Индии — миссия, которую история возложила на индийский пролетариат и крестьянство. Коммунистическая партия Индии должна сыграть руководящую роль в этой борьбе; ее первой задачей в деле подготовки этой освободительной борьбы должно стать уничтожение всяких иллюзий насчет деколонизации руками империализма, разоблачение перед широкими трудящимися массами всяких обманов, распространяемых респонсивистами, свараджистами и другими, и борьба с этими обманами. Таким путем наши товарищи лучше всего выполнят свою нынешнюю задачу.

Применение завоеванного революционного опыта в нашей практической работе.

Человек, который ничему не научился.

Относительно опыта китайской революции важнейшее уже было сказано нами в проекте тезисов. Я хочу констатировать, что все мы из китайской революции вынесли много опыта и уроков. Почему бы нам не признать это

20 открыто? Во всяком случае на всей громадной территории Советского Союза я знаю только одного человека, которого китайская революция ничему не научила. Имя этого человека — небезызвестное раньше — имя Троцкого. Он, конечно, и на этот раз хотел поучать нас, но показал этим только то, что он сам ничего не забыл и ничему не научился.

Несколько слов об его точке зрения. Он рассматривает Китай как страну, ничем существенным не отличающуюся от обычной капиталистической страны. Он видит там только или почти только капиталистические отношения. Все другое, что там имеется, для него не существует, так как оно не подходит к его концепции. Даже сущность империалистической колониальной политики в Китае он абсолютно не понимает, не хочет ее понимать, ибо это выдвинуло бы вновь национальный вопрос, что также не подходит к его концепции. Ведь он хочет быть более радикальным, чем все другие. Он хочет немедленно же начать в Китае чисто социальную революцию. Рабоче-крестьянская революция, которую мы в этой аграрной стране пропагандируем перед широкими рабоче-крестьянскими массами как переходную форму к революции социальной; эта революция, к борьбе за которую мы призываем трудящиеся массы и за которую эти массы уже вели борьбу; эта переходная революция, определяемая нами, согласно Ленину, как буржуазно-демократический этап революции,— эта революция для Троцкого недостаточна радикальна. Он решительно отвергает ее. Он декретирует, что все политические предпосылки для социалистической революции в Китае уже имеются налицо, что сейчас должна наступить диктатура пролетарская, а никак не диктатура пролетариата и крестьянства. Крестьянство, насчитывающее в Китае сотни миллионов человек, не имеет в его глазах особого значения. Хуже того: сейчас его главный лозунг для Китая — это борьба с «кулаком». Он вдруг открыл что-то такое, чего, пожалуй, никто другой в Китае не мог бы открыть, а именно, что в рядах китайского крестьянства имеется большой слой «кулаков»; что этот китайский «кулак» — по его словам — самый распространенный, самый обычный и самый ненавистный тип эксплоататора в деревне. И Троцкий требует, чтобы революционное движение началось там с создания «комитетов бедноты». Вот что он дословно говорит:

«Если у нас (в России) комитеты деревенской бедноты появились лишь на втором этапе Октябрьской революции, в середине 1918 г., то в Китае они в той или иной форме немедленно выйдут на сцену, как только вновь поднимется аграрное движение. Раскулачивание будет первым, а не вторым шагом китайского Октября».

Значит, в порядке дня в Китае стоит даже не простая социалистическая революция: надо сразу же перейти ко второму этапу социалистической революции. С лозунгами, для которых русская революция не созрела еще в Октябре 1917 г., надо, по Троцкому, выступить в Китае «немедленно, как только вновь поднимется аграрное движение». Ну, товарищи, есть ли это ультра-революционный субъективизм мелкого буржуа, взбесившегося до невероятной степени, или что-либо другое? Я не знаю, что это такое с точки зрения субъективной, но я знаю очень хорошо, какое объективное значение могло бы иметь подобное выступление на практике. Попытка провести что-либо подобное была бы лучшим способом привести революцию или, во всяком случае, «вновь поднимающееся аграрное движение» к немедленному пораже-

21 нию. На нынешнем этапе в Китае постановка такого лозунга могла бы сыграть лишь провокационную роль. На это объективно способен только такой человек, который субъективно не в состоянии понять, что для бывшего революционера является величайшим в мире позором заслужить своей деятельностью против советской власти то, что первое в мире социалистическое государство отправило его в ссылку, то, что этот человек даже не молчит при этом, еще основательнее его разоблачает.

Некоторые уроки китайской революции.

Об общих уроках, почерпнутых нами в китайской революции, самое важное сказано в проекте резолюции, в особенности о необходимости самостоятельной политики коммунистической партии, об ошибке непонимания процесса перехода революции из одной стадии в другую и т. д. Но кроме этих общих выводов есть, конечно, в китайской революции масса специальных моментов, которые требуют особого изучения: таков опыт крестьянского движения в Китае, новый опыт в организации революционных массовых боев и восстаний, опыт первых советов в такой стране, как Китай и т. д.

Вопрос о том, правильно ли было присоединение коммунистов к гоминдану или нет, получает в проекте резолюции утвердительный ответ. Но что коммунисты недостаточно своевременно и недостаточно отчетливо увидели неизбежность раскола этого блока, для нас теперь ясно. Но допустим, что с самого начала весь этот процесс был столь же ясно усвоен, как это легко сделать теперь — post factum. Каким образом пыталась революция при переходе из одной стадии в другую выразить свои тенденции,— вот как стоит вопрос: как могло и как должно было революционное движение еще лучше подготовиться к грядущей стадии? Политическая линия Исполкома Коминтерна была безусловно правильной. Важнейшие политические задачи были поставлены верно: развязывание аграрной революции, завоевание пролетариатом гегемонии, завоевание коммунистической партией руководства революционным процессом. В директивах Коминтерна были отмечены также и важнейшие организационные задачи, в особенности усиление позиции революционного движения в национальной армии, а позже — создание особой революционной Рабоче-крестьянской армии. Это имелось в директивах Исполкома Коминтерна. Другое дело, что эти директивы были в высшей степени неудовлетворительно выполнены. Этим вопросом я здесь заниматься не буду. Но тут стоит другая проблема.

Организационная задача.

На той стадии, когда советы (учитывая заветы Ленина, а не троцкистские) еще не могут быть организованы, когда еще не наступило время создавать советы как органы восстания,— как на этой стадии выполнить задачу, которую в русской революции выполняли советы в период Февраля по Октябрь? Это есть вопрос об организационных формах охвата масс на подготовительной стадии движения, перед стадией захвата власти, перед непосредственным восстанием. Какого рода организационные формы для мобилизации широких масс — не только пролетариата, но и крестьянства — могут быть

22 применены? Причем эти формы (хотя бы они приводили и к таким аморфным организациям, которые массами на основе выборов или на какой-либо другой основе определенно считались бы своим представительным органом) должны быть таковы, чтобы они могли охватить не только революционные массы, но и еще нереволюционные и даже реформистские и враждебные массы для того, чтобы повести в их рядах коммунистическую работу; для того чтобы на глазах у этих организационно уже охваченных масс повести идеологическую борьбу против наших врагов и этим освободить массы от мелкобуржуазных иллюзий и от влияния реформистов. Это первые организационные формы того революционного блока рабочих, крестьян и солдат, первое осуществление того блока, который впоследствии должен быть укреплен в форме советов.

В директивах ИККИ коммунистической партии Китая подчеркивалось, что коммунисты должны работать внутри гоминдана, а в уханский период — внутри левого гоминдана, чтобы отвоевать массы от буржуазного и мелкобуржуазного руководства. Но в каких организационных формах должна была происходить консолидация коммунистического влияния внутри гоминдана — это не было в достаточной мере выяснено. Кроме того коммунисты должны были работать и в других существующих массовых организациях. В уханский период т. Сталин, говоря о «подготовительных элементах будущих советов», особенно при этом подчеркнул роль таких массовых организаций, как профсоюзы и крестьянские комитеты. Несомненно, что и эти организации на подготовительной стадии движения должны быть рассматриваемы как практически важнейшие организационные формы для мобилизации масс. Но может быть возможны какие-либо другие организационные формы для той же цели? Они, конечно, тоже должны были бы служить «подготовительными элементами будущих советов», т. е. это такие организационные формы, которые в момент захвата власти легко могут быть превращены в советы.

Некоторые товарищи одно время представляли себе рабоче-крестьянские партии как заменяющие отмеченные организационные формы. Теперь мы яснее, чем прежде, видим, что такую форму организации нельзя рекомендовать, особенно в колониальных и полуколониальных странах. Слишком легко могли бы такие рабоче-крестьянские партии превратиться в партии мелкобуржуазные, ускользнуть из-под влияния коммунистов и стать мало полезными в деле установления контакта с широкими трудящимися массами. Было бы абсолютно неверно пытаться хоть сколько-нибудь заменить подлинно коммунистическую партию такими партиями. Мы — за блок с крестьянством, но мы категорически отрицаем всякое слияние различных классов.

В проекте тезисов я выдвигаю в виде примера,— и я прошу смотреть на это, как на мое личное мнение — некоторые другие формы. Я прочитаю соответствующие места:

«Так, например, тщательно подготовляемые, периодически созываемые совместные конференции и съезды представителей революционных крестьянских комитетов и профсоюзов могут быть уместны, в качестве таких аморфных организационных форм; при известных условиях может иметь значение избрание такими конференциями общих революционных комитетов действия, возглавляющих различные массовые выступления, и организация докладов участников конференции перед рабочими и крестьянскими массами и прочее.

23 При условии, если компартия в состоянии оказывать руководящее влияние на это движение, особенно в период подъема революционного вала, важно, чтобы она пыталась установить связь не только в форме общих лозунгов, но и целесообразную организационную связь между революционным рабочим и крестьянским движением еще до момента, когда можно будет приступить к образованию рабочих и крестьянских советов».

Вполне возможно, что единых организационных форм, которые подошли бы для разных стран и при разных условиях, вообще не существует. Для меня ясно, что такие формы в разных странах должны быть приспособлены к конкретной обстановке и поэтому должны быть эластичными. Но эта организационная задача сама по себе достаточно важна, чтобы ее выдвинуть в тезисах конгресса.

Особые трудности революционного рабочего движения в колониальных странах.

В Китае не только коммунистическая партия, но и весь пролетариат приобрели большой революционный опыт. В этом отношении китайский пролетариат шагнул много дальше, чем, например, пролетариат Индии в данный момент, хотя промышленность в Индии более развита, чем в Китае. Мы в Китае особенно наглядно увидели, как революционный опыт пролетариата может при подъеме революционного движения вырасти за один месяц больше, чем за несколько лет при обычных условиях. В Индонезии революционное рабочее движение также прошло через важный этап развития. В Южной Африке оно тоже встало прочно на ноги. Но зато во всех прочих колониальных странах революционное рабочее движение еще находится в слабой, начальной стадии своего развития.

Чтобы понять все трудности организации революционного движения и прежде всего трудности создания партии, необходимо обратить внимание на особые свойства колониального пролетариата. Прежде всего это почти повсюду пролетариат первого поколения. В большинстве своем он вышел из деревни и в значительной своей части он в деревню возвращается. Его состав в высшей степени текуч. В его рядах мало квалифицированных рабочих, но много женщин и детей. Колониальный пролетариат эксплоатируется беспредельно. Рабочая сила там изнашивается необычайно быстро. Поэтому, например, такой вопрос, как вопрос о профессиональных болезнях, являющийся весьма важной проблемой для рабочего движения капиталистических стран, в странах колониальных играет лишь второстепенную роль. Я не знаю, так ли это, но говорят, что в Индии средняя продолжительность жизни составляет 24 года, а в капиталистических странах Европы она в среднем вдвое больше. Пролетариат в колониях трудно поддается организации. Его выступления примитивны, импульсивны. Этим пролетариатом легко руководить, но его легко сбить с правильного пути.

В собственно колониальных странах эксплоатация, поскольку она проводится иностранными капиталистами, сосредоточена главным образом на плантациях и рудниках; в некоторых колониях (например в Центральной Африке) это почти единственные капиталистические предприятия. Каковы действительные условия жизни на этих плантациях и рудниках, нам известно пока лишь в очень малой степени. Там применяется рабский труд, в соб-

24 ственном смысле этого слова. Почти всюду там работают на основе контрактной системы. В Индии ни один фабричный инспектор, ни один фабричный врач не имеют доступа на плантации. Рабочих организаций там нет даже в зародыше. Один из реформистских лидеров однажды пригласил владельцев плантаций на совещание, чтобы обсудить вопросы организации плантационных рабочих. Он конечно ничего не добился. Но и наши товарищи ничего еще не смогли сделать в этой области. Нужно специально изучить вопрос, как преодолеть необычайно трудные условия организации этих рабочих. Товарищи из колоний уже на этом конгрессе должны были бы нам помочь в выяснении этого вопроса.

Важнейшими явлениями в рабочем движении более развитых колоний являются забастовки. Во многих колониях стачки выливаются в довольно значительные стихийные движения. Число их активных участников, однако, не особенно значительно. Так как связи рабочих с деревней еще велики, обычно во время забастовки большая часть рабочих возвращается в деревню и выжидает там конца борьбы, и только незначительная активная часть проводит забастовку. Рабочие, которые вследствие забастовок и массовых сокращений попадают в деревни, несут с собой революционные лозунги непосредственно в крестьянские массы. Это безусловно крупное преимущество. Вообще в колониях рабочее движение оказывает гораздо более значительное влияние на крестьянское движение, чем в капиталистических странах. И поскольку среди наших товарищей существует хоть какая-либо недооценка значения рабочего движения в колониальных революциях, с этим безусловно следует повести самую решительную борьбу.

Задачи создания партии.

Первой практической задачей в этих странах является задача создания коммунистических партий. Мы с полным правом говорим, что колонии являются наиболее уязвимым местом мирового империализма. Но и мы со своей стороны должны признать, что поскольку речь идет о состоянии наших партий, то колонии являются у нас самым слабым местом. В Китае у нас есть партия, даже массовая партия. Имеется еще несколько исключений. Но в большинстве колоний и полуколоний, даже в самых важных, у нас нет еще настоящих коммунистических партий. Зачем нам это скрывать? Империалистам это известно так же хорошо, как и нам.

Кто виноват в этом? Если бы был жив т. Ленин, то боюсь, что он подверг бы критике и Исполнительный комитет. В этом виноваты и мы члены Исполнительного комитета. Конечно, вопросами китайского движения Исполком Коминтерна занимался много, но колониальными вопросами мы в должной мере не интересовались.

Мы критикуем — и делаем это с полным основанием — западно-европейские коммунистические партии за то, что они уделяют отнюдь не достаточное внимание колониальным движениям. Но если мы посмотрим на нашу уже многолетнюю работу по орагнизации коммунистического движения в большинстве колоний, то с полным правом можно потребовать, чтобы отныне колониальная работа Исполкома была улучшена. Во многих важных колониях мы должны начинать сначала, с серьезного изучения условий и проблем в этих колониях, чтобы оказать необходимую помощь коммунистическому движению этих стран.

25 Коммунистическая партия Китая.

Наша важнейшая и относительно самая богатая опытом партия в этих странах — китайская компартия,— конечно, имеет за собой много заслуг. Наряду с коммунистической партией Советского Союза китайская партия насчитывает самое большое число революционных героев и мучеников. Десятки тысяч китайских товарищей показали, что они умеют бороться за дело революции. Но уметь бороться в революционной ситуации часто бывает легче, чем уметь хорошо усвоить искусство побеждать. Я теперь говорю не о прежних ошибках китайской коммунистической партии, но о партии, как она есть сейчас. Нам дают цифры, которые говорят, что она примерно так же велика, как германская коммунистическая партия. Конечно, при этом надо принять во внимание, что китайская партия значительно моложе, что она не имеет таких старых революционных традиций, что за ней нет многолетней работы по большевизации и т. д. Но если и учесть все это, то все же никак нельзя быть удовлетворенным нынешним состоянием компартии Китая. Что представляет собою сейчас китайская коммунистическая партия со своей стотысячной или даже еще большей членской массой? Китайские товарищи сами говорят, что большая часть членов партии принадлежит не к рабочему классу, а к крестьянству (Пятницкий с места: «80%»). Такой социальный состав нашей братской китайской партии представляет собой, конечно, большую ненормальность. Она должна проделать очень основательную работу, чтобы посредством большевистского воспитания создать дальнейшие партийные кадры, прежде всего из среды рабочего класса.

Рядом с этим необходимым организационным укреплением партии следует уделить всяческое внимание профсоюзной работе. Партия должна вести упорную работу также и в реакционных профсоюзах, поскольку они охватывают рабочие массы, и, что очень важно, в этой работе надо решительно отказаться от всяких методов принуждения по отношению к рабочим.

К сожалению такие методы не раз компрометировали коммунистическую партию в истории китайского движения; эти методы сами по себе не менее вредны, чем оппортунистические ошибки. Установление правильной связи между коммунистической партией и профсоюзами, энергичная работа для привлечения и завоевания рабочих на сторону рабоче-крестьянской революции, разоблачение мелкобуржуазного национал-реформизма — таковы, по моему мнению, ближайшие важнейшие задачи китайской компартии, которых сейчас никоим образом не следует недооценивать.

Ближайшие задачи комдвижения в Индии.

В своем проекте тезисов я указал на особые трудности партийного строительства в Индии. Имеющиеся там рабоче-крестьянские партии не являются теми организациями, на которых мы могли бы строить нашу коммунистическую партию. В тезисах т. Ленина на II конгрессе имеется, между прочим, следующее важное указание: «Необходима решительная борьба с перекрашиванием не истинно коммунистических революционных освободительных течений в отсталых странах в цвет коммунизма».

26 Возникла бы именно эта опасность перекрашивания в цвет коммунизма партий, которые не являются истинно коммунистическими партиями, если бы мы захотели в Индии заменить создание самостоятельной коммунистической партии какими-либо рабоче-крестьянскими партиями. Мы должны начать в Индии с самого скромного, с работы в профсоюзах, в стачках, с воспитания партийных работников, но мы должны работать с безграничным упорством и энергией. В таких странах, как Индия и Китай, влияние каждого сознательного коммуниста следует расценивать гораздо выше, чем в старых капиталистических странах. Если считать, что, например, в Германии, судя по результатам последних выборов, каждый коммунист в среднем имеет под своим влиянием 25 рабочих, то влияние коммунистов на массы в Индии или в Китае должно быть оценено даже не в десять раз выше, а еще больше,— тем важнее становится в свете этих фактов задача воспитания там наших партийных кадров. Русское революционное движение в самом начале своего развития прошло через стадию кружковщины. Кружковщину, как неоформленный конгломерат кружков для изучения, не охватываемых и не контролируемых партийным руководством, конечно, абсолютно нельзя рекомендовать индийским революционным рабочим. Но серьезная пропагандистская работа в коммунистических кружках, под руководством и контролем партии, необходима и целесообразна также и там, чтобы воспитать коммунистические партийные кадры (Пятницкий с места: «Не среди интеллигентов, а главным образом среди рабочих»).

Совершенно верно. И для этой цели надо в первую очередь подготовить инструкторов как за границей, так и в самой Индии.

Тов. Мухарджи, который между прочим в вопросе об индустриализации Индии занимал более правильную позицию, чем некоторые другие товарищи, в вопросе о партийном строительстве выдвинул и с большим упорством защищал странную идею: а именно, что английские и индийские рабочие массы должны иметь одну и ту же коммунистическую партию. Подобная идея, по моему мнению, в корне ошибочна. Этот вопрос тесно связан с тем, что Ленин писал в своих тезисах на II конгрессе о задаче преодоления недоверия рабочих колониальных стран. Так как это обстоятельство очень важно, я хочу прочесть соответствующее место:

«Вековое угнетение колониальных и слабых народностей империалистическими державами оставило в трудящихся массах угнетенных стран не только озлобление, но и недоверие к угнетающим нациям вообще, в том числе и к пролетариату этих наций. Подлое предательство социализма большинством официальных вождей этого пролетариата в 1914 — 1919 гг., когда «защитой отечества» социал-шовинистами прикрывалась задача «права» «своей» буржуазии на угнетение колоний и ограбление финансово-зависимых стран, могло лишь усилить это вполне законное недоверие. Так как недоверие и национальные предрассудки могут исчезнуть лишь после искоренения империализма и капитализма в передовых странах и после радикального изменения всей основы экономической жизни отсталых стран, то вымирание этих предрассудков не может не быть очень медленным. Отсюда обязательность для сознательного коммунистического пролетариата всех стран относиться с особенной осторожностью и особенным вниманием к пережиткам национальных чувств в наиболее долго угнетавшихся странах и народностях, равным образом обя-

27 зательность итти на известные уступки в целях более быстрого изживания указанного недоверия и указанных предрассудков».

Преодоление такого недоверия является одной из труднейших задач, стоящих перед нашими товарищами в империалистических странах; особенно это относится к тем колониям, где (как, например, в Северной и Южной Африке) существует параллельно движение белых и цветных рабочих. Только путем решительной беспощадной борьбы против собственного империализма, путем действительной поддержки революционного движения туземных рабочих эта трудность может быть преодолена. Сама английская партия так же мало в состоянии создать коммунистическую партию в Индии, как в Ирландии. Задача английских, так же как и французских, товарищей в их колониях заключается в том, чтобы оказывать помощь, давать советы коммунистическому движению в колониях, но не быть руководителем этого движения. Их задача — подготовить товарищей из колониальных движений к самостоятельному руководству своим движением.

Индийские рабочие еще не оказались в состоянии осуществить простую задачу — создать хотя бы одну рабочую газету. Собственно там следовало бы иметь газеты на трех-четырех местных языках. Все, что говорил Ленин о значении революционной газеты как коллективного агитатора, коллективного пропагандиста и коллективного организатора, все это могло бы иметь совершенно исключительное значение в таких странах, как Индия.

Английские реформистские профсоюзные лидеры, как известно, делают все возможное, чтобы подчинить индийские профсоюзы своему влиянию. Эти профсоюзы еще очень слабы и неразвиты; в сущности они охватывают только верхушку индийского пролетариата. Попытки английских реформистов тем опаснее, что еще не удалось втянуть широкие массы индийских рабочих в профессиональное движение. Поскольку это удастся, влияние английского реформизма будет не так опасно, как влияние туземного индийского реформизма. Благодаря тому, что правительство Макдональда само разоблачило свою сущность, индийские рабочие уже смогли в большей своей части освободиться от иллюзий насчет английских реформистов.

Правительство Макдональда кровавыми деяниями своих генералов гуннов в этом смысле безусловно совершило значительную «просветительную» работу. Разоблачение индийских реформистов, индийских профсоюзных вождей — важнейшая ближайшая работа левого крыла индийских профсоюзов.

Только привлекая в профсоюзы широкие массы, особенно из рядов текстильщиков, транспортников, металлистов, горнорабочих, только энергично участвуя в повседневной борьбе масс, только организационно используя эту борьбу,— сможет левое крыло добиться руководящей роли в профессиональном движении. Нужно связать индийское профессиональное движение с международным красным профдвижением через Тихоокеанский генеральный секретариат.

Борьба против английского империализма, его агентов и союзников, разоблачение буржуазного национал-реформизма, агитация среди крестьянства за развязывание аграрной революции, создание самостоятельных политических и профессиональных организаций революционных рабочих — таковы задачи, являющиеся важнейшими и очередными для индийских коммунистов.

28 Несколько слов о содокладах.

Мне придется сильно сократить мой доклад. Это мне тем легче сделать, что нам предстоит еще выслушать ряд содокладов. Во-первых, т. Эрколи будет говорить о задачах коммунистов в капиталистических странах, особенно о нашей борьбе против реформистов в колониальном вопросе. Затем у нас будут еще специальные содоклады о китайском, индийском и индонезийском движениях, далее о движении в южно-американских странах и кроме того о негритянском вопросе. Я надеюсь также, что и приехавшие из Южной Африки товарищи сообщат о положении у них, а французские товарищи — о положении в Тунисе, Алжире и Марокко. Такие страны, как Канада и Австралия, не отнесены мною в проекте тезисов к числу колониальных. Эти доминионы фактически не менее самостоятельны, чем многие мелкие европейские государства, и потому там вопрос о независимости стоит совсем иначе, чем в колониальных и полуколониальных странах. Особенное значение я придаю тому, чтобы здесь были достаточно освещены опыт индонезийской революции и ближайшие задачи индонезийского движения. Коммунистические организации уничтожены там сейчас почти полностью. Мы должны оказать индонезийским товарищам всяческую поддержку, чтобы они в этих тяжелых условиях могли воссоздать партию. Есть и другие весьма важные колонии, за движением в которых мы до сих пор слабо следили, например Корея; во многих отношениях Корее на Востоке принадлежит такая же роль, как Польше на Западе, и приходится очень сожалеть, что нам до сих пор не удалось создать там подлинную коммунистическую партию. Прежде всего на развитие партии в Корее губительно подействовала внутренняя фракционная борьба.

Заветы Ленина, которых нельзя забывать.

Подводя итоги, я хотел бы здесь особенно подчеркнуть некоторые основные мысли Ленина, высказанные им еще на II конгрессе, но которые теперь, в связи с революционным опытом последних лет, получают гораздо более яркое освещение, гораздо большее значение.

Во-первых, подчеркивание Лениным различия между угнетенными и империалистическими странами, подчеркивание необходимости поддержки подлинно революционного движения, особенно революционного рабоче-крестьянского движения со стороны коммунистов более развитых стран.

Во-вторых, что «Коммунистический интернационал обязан поддерживать революционные движения в колониях и отсталых странах лишь с той целью, чтобы элементы будущих пролетарских партий, коммунистических не только по названию, во всех отсталых странах были группируемы и воспитываемы в сознании своих особых задач...»

В-третьих, что такими особыми задачами коммунистических партий этих стран является борьба против буржуазно-демократического направления, другими словами — против национал-реформизма внутри собственной нации.

В-четвертых, что «при теперешнем мировом положении, после империалистической войны, взаимные отношения народов, вся мировая система государств определяется борьбой небольшой группы империалистических наций с советским движением и советскими государствами... Если мы упустим это

29 из виду, то не сможем поставить правильно ни одного национального или колониального вопроса, хотя бы речь шла о самом отдаленном уголке мира».

Речь идет о борьбе между двумя мировыми системами, и освобождение колоний есть часть нашей великой исторической борьбы за мировую социалистическую революцию. Например, индийский вопрос является «нашим вопросом» в каждой отдельной стране. Индийская революция может оказать величайшее влияние на революционное движение не только в Англии, но и в других европейских странах. Стоит только себе представить, каким фокусом взаимно борющихся в мировой системе сил является сейчас Индия, какую роль там играют не только противоположность интересов английских империалистов и индийского народа, но и англо-американские противоречия, как там проявляются противоречия также между Советским Союзом и империалистической Англией, и т. д. — и тогда никоим образом нельзя будет допустить в наших рядах недооценки индийского вопроса. И речь идет не только об индийском движении, но и о движении во всех колониях. В такой же степени и негритянское движение является нашим делом, и каким бы слабым оно ни было, мы тем более должны помочь его развитию.

Это теснейшим образом связано с тем, что так усиленно подчеркивал Ленин незадолго до своей смерти: какое громадное значение имеет вовлечение колоссальных масс населения угнетенного Востока в борьбу за их освобождение для победы мировой социалистической революции.

И еще одну ленинскую мысль следует подчеркнуть: возможность развития отсталых стран к социализму, минуя господство капиталистической системы, если победоносный пролетариат передовых стран окажет при этом поддержку странам отсталым.

Как известно, эта мысль содержится уже в трудах Маркса. Правда, Маркс в своих письмах об Индии сказал, что с точки зрения развития производительных сил было лучше, что Индию завоевало самое передовое тогда государство, Англия, а, например, не Россия, Турция или Персия. Несмотря на преступную колониальную политику Англии, эта политика все же имела тогда известное значение для развязывания производительных сил Индии, поскольку она создала политическое единство Индии и материальную базу для ее капиталистического развития. Это, конечно, верно, но верно также и то, что подчеркивает и Маркс в своих письмах об Индии: «Лишь после того, как великая социальная революция овладеет результатами буржуазной эпохи — мировым рынком и современными производительными силами — и подчинит их общему контролю наиболее прогрессивных народов,— лишь тогда человеческий прогресс перестанет уподобляться тому отвратительному идолу, который хотел пить нектар из черепов убитых».

То, что сказал Маркс об объективной роли английской колониальной политики в деле создания материальной базы для развития производительных сил в колониях, отнюдь не говорит против того, что мы определили как сущность империалистической колониальной политики. В данное время еще более, чем когда-либо, эта политика в существенных своих чертах носит паразитический характер и действует в значительно большей степени задерживающим, а не поощряющим образом на промышленное развитие колониальных стран. И кроме того Маркс никогда не выдвигал даже перспективы деколонизации какой-либо колонии самим же эксплоатирующим капитализмом. Маркс

30 ставил вопрос освобождения колоний как вопрос борьбы. И в такой же плоскости должны его ставить и мы.

Мы говорим о зависимости колоний. Но в известной мере можно говорить и о фактической зависимости империалистических держав от колоний. Подобно тому как и рабочие всего мира, колониальные народности необходимы для империализма в качестве объектов эксплоатации. На их общественно-необходимой производственной роли покоится в конечном итоге победоносная революционная сила как рабочих, так и колониальных рабов. Эти рабы проснутся повсюду и восстанут. Мы до сих пор были свидетелями только первой великой волны колониального революционного движения: оно слабым водоворотом началось в Индии и Египте, но затем высоко поднялось в Китае и Индонезии. Оно было разбито. Но надвигается уже новая, вторая волна. Путем новых, еще более великих боев рабоче-крестьянских масс будет достигнуто освобождение колониальных народов.

Решения VI Всемирного конгресса послужат также и в колониальном вопросе путеводной нитью для освободительной борьбы рабочих всего мира, идущих рука об руку с колониальными рабами. (Бурные аплодисменты.)

(Заседание закрывается.)

31

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТОЕ.​

(15 АВГУСТА 1928 Г.)

Содоклады тт. Эрколи и Самина о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах.

Председатель: т. Катаяма.

СОДОКЛАД ТОВ. ЭРКОЛИ (Италия)​

Как известно, почти одновременно с обсуждением на VI Всемирном конгрессе современного положения революционного движения в колониях, его развития и перспектив, почти одновременно с этим также и II Интернационал на своем последнем конгрессе, состоявшемся недавно в Брюсселе, занимался изучением колониальной политики социал-демократии. Подготовительная комиссия II Интернационала выработала и опубликовала проект резолюции по этому вопросу; этот проект с небольшими изменениями уже принят конгрессом II Интернационала.

Не безынтересно отметить это совпадение, отнюдь не случайное. Для нас, для Коммунистического Интернационала, нет ничего нового и чрезвычайного в том, что мы включаем изучение революционного движения колоний в порядок дня одного из наших международных конгрессов. Так было всегда. На I конгрессе Коминтерна т. Ленин заявил, что партия, не изучающая революционного движения в колониях, не ведущая в них революционной борьбы с целью низвержения буржуазии, не оказывающая систематической и практической поддержки революционному движению в колониях, не есть революционная партия, что это — партия предателей. На II конгрессе мы занимались общей теоретической и политической проблемой нашего отношения к революционному движению в колониях, а теперь, после девяти лет непрерывных систематических и напряженных усилий с нашей стороны, мы снова поставили этот вопрос — не только для того, чтобы разрешить проблему революционного движения в колониях с обще-теоретической точки зрения, но для того, чтобы практически связаться с этим движением, всеми силами поддержать его и двинуть вперед к победе. Можно и должно сказать, что одной из наиболее важных отличительных черт общей политики Коминтерна является именно та связь, которую нам удалось создать между борьбой рабочего класса в крупных капиталистических странах против классового гнета и борьбой

32 за освобождение колониальных и полуколониальных стран, угнетаемых и эксплоатируемых капитализмом.

Но если вы помните, товарищи, в первые годы нашей деятельности в этой области господа социал-демократы, касаясь этой стороны нашей работы, были склонны насмехаться над нами, бедными коммунистами, которые так, мол, запутались в политике и оказались столь наивными на практике, что утверждают, будто борьба афганского эмира или кемалистов против Британской империи имеет революционное содержание и может в значительной мере содействовать борьбе пролетариата метрополий против капитализма. Теперь тон социал-демократов изменился. Они придают большое значение этой стороне нашей работы. Эта перемена тона имеет глубокое значение.

Можно сказать, что и мы занимаемся на этом конгрессе революционным движением в колониальных странах по-иному, чем, например, на IV или V конгрессах. Нынешняя мировая ситуация характеризуется углублением внутренних противоречий капиталистического мира; подготовкой новых международных конфликтов, подготовкой войны против СССР, страны, откуда прозвучал первый мощный призыв к восстанию угнетенных народов всего мира; появлением симптомов второго тура империалистических войн,— все это дает определенную окраску всем сторонам проблемы революционного движения в колониальных и полуколониальных странах. В результате эта проблема ставится нами совершенно по-иному, чем прежде, и приобретает особую остроту.

Назревают большие кризисы. Мы чувствуем, что восстание колониальных народов является одним из важнейших факторов этих кризисов, что в ближайшем будущем оно может сыграть все более решающую, политическую и революционную роль.

Вот почему развивающиеся сейчас в нашей среде дебаты о колониальной проблеме приобретают совершенно особую важность, совершенно исключительное значение. Можно сказать, что в этой области мы вступили в период, когда общие политические принципы и директивы ежедневно превращаются в действие, в революционную борьбу восставших миллионов, которая должна решить судьбу капитализма и пролетарской революции во всем мире.

Но если мы чувствуем эту исключительную важность развития сейчас революционного движения в колониях, то это чувствует и буржуазия всех стран, а за нею в хвосте тащится и социал-демократия.

Совершенно неверно, что социал-демократия после войны не имела своей колониальной политики. В каждой стране она вела совершенно особую конкретную колониальную политику. Это была политика солидарности или прямого участия в колониальных предприятиях буржуазии.

Новое в том, что раньше социал-демократия несколько стеснялась выказывать эту сторону своей деятельности. Она скрывала ее, как нечто такое, что делают, но о чем не говорят; теперь же она совершенно открыто и бесстыдно афиширует свою политику в колониальном вопросе. С этой точки зрения недавний конгресс в Брюсселе явится поистине новым этапом в новом развитии международного социал-демократического движения. Брюссельский конгресс занял в колониальном вопросе определенную позицию, в самом широком смысле этого слова; он поручил изучение колониальных проблем комиссии, возглавляемой английским «социалистом», бывшим губернатором Ямайки, ставленником английского империализма. Этот конгресс действительно не

33 имеет прецедентов в истории отречения от принципов социализма и классовой борьбы, в истории открытой и сознательной измены делу освобождения трудящихся и угнетенных народов всего мира.

К такому афишированию своей колониальной политики социал-демократия имеет, конечно, свои причины.

Первая из них — в ней признаются сами социал-демократы — заключается в том, что партии и деятели социал-демократии в настоящий момент гораздо ближе к власти и, следовательно, должны демонстрировать свою готовность взять на себя всякого рода ответственность не только в том смысле, что они становятся во главе рабочих партий в крупных капиталистических странах с целью обуздать их классовую борьбу против капиталистической эксплоатации,— они должны также быть готовы взять на себя ответственность за управление колониями в интересах империализма и им нужно будет всеми средствами защищать империализм против освободительного движения колониальных народов.

Вторая причина, быть может самая глубокая, заключается в том, что во всем мире растет и надвигается с неудержимой силой колониальная революция. Социал-демократия прекрасно знает, что когда этот ураган со всей своей силой обрушится на капиталистический мир, то и она будет неумолимо сметена. Поэтому она чувствует необходимость,— не скажу — остановить революционное движение, это невозможно,— но попытаться обуздать его, отвратить взрыв. С этой целью социал-демократия из кожи лезет вон, стараясь научить империалистов различных стран наилучшим методам борьбы с революцией.

Читали ли вы, что говорит Леон Блюм о революционном движении в колониях? Он говорит о роли коммунистических агитаторов в этом движении и вынужден признать, что они говорят колониальным народам правду об империализме и капитализме и в этом заключается их роль. Коммунисты тычут им в глаза сравнение «между горстью риса, получаемой ими за день, и чудовищными прибылями компаний, дивиденды которых превышают капитал».

Коммунисты учат их, что «эти прибыли создаются или по крайней мере зависят от тяжелого труда и лишений колониальных народов, когда последние обогащают своим трудом далеких акционеров, неведомых им бездельников, которые никогда не рисковали ничем, кроме своих жалких денег». В результате колониальные народы,— говорит Леон Блюм,— возмущаются против «нас», против социалистов, усердных слуг колониального империализма.

Итак, вот где опасность для социал-демократии: приближается колониальная революция. Эта опасность вынуждает социал-демократию к обороне, к открытому провозглашению собственной колониальной политики.

Вот почему в этой области между нами и социал-демократией разгорается все более ожесточенная борьба. Вот почему социал-демократия старается носить маску более умело, чем прежде, вот почему она готовит новое оружие для борьбы против нас и для лучшей защиты империализма. Вот почему мы должны основательно изучить позицию социал-демократов, знать то, что они говорят и делают, и получить таким образом возможность разоблачить их перед рабочим классом, показать угнетенным народам всего мира их настоящее лицо.

34 Рассмотрим вкратце довоенную позицию социал-демократии в колониальном вопросе. Это важно, так как надо найти корни нынешней позиции и политики социал-демократии.

Колониальный вопрос был предметом анализа на различных конгрессах довоенной социал-демократии: в Париже в 1900 г., в Амстердаме в 1904 г., в Штутгарте в 1907 г. На этих конгрессах был принят ряд резолюций. В этих резолюциях, в особенности в самых ранних, мы найдем порой хорошие принципиальные формулировки. В резолюции Парижского конгресса, например, говорится, что «колониальная политика не имеет иной цели, кроме увеличения прибылей капиталистического класса и сохранения капиталистической системы за счет сил и крови пролетариата».

В резолюции германской партии от 1900 г. говорится: «Колониальная политика имеет целью капиталистическую эксплоатацию и рост военного могущества»; «она создает конфликты между правительствами», она «содержит в себе зародыш опасных международных столкновений».

Эти утверждения с большей или меньшей силой повторяются в Амстердамской и Штутгартской резолюциях. Это вполне правильные принципиальные положения, но они содержат лишь отрицание захватной колониальной политики вообще. В этих формулировках мы не находим положительных моментов, не находим никаких указаний для положительной колониальной политики пролетариата. Они не указывают, какова должна быть конкретная позиция социалистических рабочих и социалистических партий в капиталистических странах в отношении развития революционного колониального движения.

Но каковы же основы положительной колониальной политики пролетариата? Это прежде всего безусловное признание права всех народов располагать своей судьбой. Но этого признания недостаточно. Колониальная политика пролетариата не может заключаться только в признании этого принципа. Она должна состоять в провозглашении того принципа, что восстание угнетенных колониальных народов против их угнетателей является частью мировой пролетарской революции, и, следовательно, пролетарии всех стран должны считать его своей собственной борьбой и поддерживать его всеми средствами. Положительная колониальная политика пролетариата должна будить дух мятежа в угнетенных колониальных народах. Только Ленин еще до войны понял и открыто поставил эту задачу, тогда как социал-демократия в своем целом до войны не в состоянии была притти к признанию и провозгласить эту истину. Можно найти — в резолюции Парижского конгресса — робкое утверждение в этом смысле относительно того, что «организованный пролетариат использует все средства, которыми он располагает, для борьбы против р а с ш и р е н и я (подчеркнуто мною. — Э.) колониальных владений капитализма», или же указание, что «там, где это позволяют экономические условия, пытаются создать в колониях социалистические партии, которые сохраняют контакт с метрополией». Итак социалистические партии должны создаваться только там, где «это позволяют экономические условия», и уже в том факте, что здесь говорится о социалистических партиях, а не о поддержке национального освободительного движения колоний, можно весьма ясно обнаружить зародыш оппортунистической позиции даже в этой резолюции.

Но и эта робкая нота совершенно исчезает во всех последующих резолюциях. Она никогда не была развита до решительного утверждения, что ра-

35 бочие капиталистических стран должны будить в колониальных народах дух восстания против империалистического гнета всеми средствами и поддерживать это восстание.

Возьмем, например, позицию социал-демократического вождя, который на Штутгартском конгрессе 1907 г. занимал самую левую позицию и самым резким образом боролся против колониальной политики ревизионистов. Мы говорим о Каутском. Интересно, как Каутский, подвергнув критике и разгрому ревизионистскую колониальную политику, доказав, что при капитализме всякая колониальная политика есть политика насилия и угнетения, как он становится чрезвычайно осторожным, когда перед ним встает конкретная проблема освобождения колоний; он излагает ряд соображений, в силу которых возможность освобождения колоний представляется сомнительной, он доказывает, что это не такое простое дело, и приходит к следующему выводу: можно соглашаться, что колонии должны быть освобождены, но спорным остается вопрос, как они освободятся.

«Капиталисты,— говорит Каутский,— добровольно не оставят колоний». И что же? Делает ли он отсюда вывод, что необходимо призывать колониальные народы к восстанию против капитализма? Нет, он делает другой вывод: «идея освобождения колоний только конечная идея, она показывает нам направление, но не является практическим постулатом, непосредственного осуществления которого мы должны добиваться...»

Кто же освободит колонии? Каутский приходит к выводу, что их освободит социалистическая революция, но он не ставит вопроса о ходе социалистической революции, о том, что восстание угнетенных колониальных народов является частью социалистической революции.

Как же быть? «Надо,— отвечает Каутский,— возможно скорее расширить права туземцев на самоуправление». Как видите, этот вывод находится в противоречии со всеми предпосылками. Он означает приятие колониальной политики, открытую позицию колониального реформизма. Отвергнув колониальную политику, Каутский говорит, что надо стараться изменить ее — другими словами, он принимает ее. Вполне понятно, что в таких условиях так называемое левое крыло, возглавлявшееся Каутским, никак не могло разъяснить, в чем же заключается разница между ним и ревизионистским правым крылом, одобрявшим колониальную политику. Вполне понятно, что после Штутгартского конгресса мог быть высказан пресловутый взгляд, что дискуссия о колониальном вопросе равносильна дискуссии «о бороде кесаря»¹. В сущности между обоими борющимися течениями не было никакой действительной разницы.

До войны позиция II Интернационала в колониальном вопросе оставалась все время позицией колониального реформизма, сводящегося в главном к следующему:

1. Осуждается колонизация, но в особенности отвергаются «нынешние» методы колонизации.

2. Признается возможность улучшения системы капиталистического господства в колониях, проповедуются некоторые общие реформы в пользу туземцев и социалистическим партиям вменяется в обязанность требовать этих реформ.

¹ Старинная поговорка, характеризующая никчемность данного спора. (Прим. ред.).

36 3. Уже этим самым ограничивается право и возможность колониальных народов располагать своей судьбой и отделиться от метрополии.

Даже в наиболее радикальной формулировке, которую мы находим в парижской резолюции, говорится, что независимость колониальных народов должна быть завоевана «образованием и приобщением к новейшей культуре и цивилизации», что свободы и автономии следует требовать «в той мере, в какой это позволяет развитие туземцев»; другими словами, отрицается безусловное право колониальных народов располагать своей судьбой.

Товарищи, я анализирую позицию довоенной социал-демократии прежде всего для того, чтобы показать вам, где корни, быть может, наиболее важной части современной социал-демократической идеологии и практики; а во-вторых, чтобы опровергнуть все еще повидимому распространенное в наших рядах мнение, что социал-демократия до войны занимала последовательную революционную позицию в колониальном вопросе. Это мнение я встретил в статье т. Дорио, в которой он говорит: «различные конгрессы II Интернационала до войны категорически отвергали колонизацию во всех ее формах» ¹. Это неправильно. Позиция социал-демократии до войны содержала в себе зародыши ее нынешних взглядов.

Впрочем, несомненно, что от той позиции колониального реформизма, как она определилась на Штутгартском конгрессе, до нынешней позиции Брюссельского конгресса послевоенная социал-демократия проделала длинный путь. В каком направлении шел этот путь? В направлении «4-го августа», в направлении отказа от марксистской классовой точки зрения, в направлении измены социалистическому идеалу, открытого перехода на сторону врага. Но «4-е августа» ², товарищи, не исчерпало всей бездны предательства. В этот день замешательства, банкротства и позора произошло нечто более важное, чем отказ от социалистического идеала. Это — предательство, которое вошло в обычай, возводимый в теорию и практику, отказ от марксистской и классовой точки зрения, отказ, пропагандируемый без всякого зазрения совести, выдаваемый за единственно возможный для партии рабочего класса метод.

И в самом деле, в позиции послевоенной социал-демократии в колониальном вопросе прежде всего бросается в глаза, что все социал-демократические партии признают необходимость обладания колониями и утверждают, что их страны никогда не смогут отказаться от этого, а если страны не имеют колоний, то социал-демократы более или менее открыто требуют колоний для своей страны. В этом пункте ни одна социал-демократическая партия не составляет исключения. Правда, лидеры французской социалистической партии иногда высказывались, что колониальная экспансия «не является необходимой для развития французского производства», но этим заявлениям противостоит тот факт, что французская социалистическая партия всегда поддерживала колониальную политику французской буржуазии и ее правительства, всегда вотировала кредиты для колониальных предприятий. В программе, одобренной

¹ Dorio: „Le probleme colonial du parti Socialiste français“ (Cahiers du bolchevisme 3-me année, № 2). (Прим. ред.).

² Дата обсуждения колониального вопроса на последнем конгрессе II Интернационала. (Прим. ред.).

37 французской социалистической партией в декабре 1927 г., говорится, что «послевоенные проблемы не могут уже быть разрешены» без колоний.

Возьмем английскую партию. В программе этой партии, принятой сейчас же после войны, в 1918 г., мы находим утверждение, что «Рабочая партия противница эгоистической теории невмешательства» за пределами британских островов. Она — за вмешательство. Но с какой целью, по каким мотивам? «Чтобы защитить права тех английских граждан, у которых имеются интересы по ту сторону океана». Более откровенного приятия империалистической политики английской буржуазии нельзя и требовать. В той же программе говорится совершенно откровенно: «Что касается той совокупности рас и народов всех цветов, религий и степеней цивилизации, которая называется Великобританской империей, то Рабочая партия стоит за ее сохранение». Эта привязанность к Британской империи, это требование сохранения империи являются основой всей колониальной политики Рабочей партии. Эта декларация является вопиющим отрицанием права народов на самоопределение.

В колониальной программе голландской социалистической партии даже не поставлен вопрос о пользе и необходимости обладания колониями. Программа занимается вопросом о способах управления ими капиталистическим правительством.

Но еще характернее позиция социал-демократии в тех странах, которые не имеют колоний, например в Германии. На Бернской конференции 1919 г., на которой впервые после войны встретились социал-демократические партии, германская социал-демократия открыто протестовала против того факта, что Германию лишили колоний. На Марсельском конгрессе она, в лице Гильфердинга, требовала колоний для Германии. Еще и теперь германские социал-демократы более или менее откровенно выдвигают это требование. Но самым замечательным примером, быть может, является итальянская социал-демократия, самая рахитичная из всех социал-демократических партий, которая даже и в своем предательстве не проявляет ни последовательности, ни размаха; она не только предала интересы рабочих и изменила принципам классовой борьбы, но потерпела крах даже в осуществлении своих принципов сотрудничества с буржуазией.

Эта партия в начале 1928 г. приняла резолюцию, в которой протестует против раздела колоний по Версальскому договору и признает право Италии требовать пересмотра колониальной проблемы; таким образом она становится на точку зрения итальянского империализма.

Где же корень этой колониальной политики, общей для всех социал-демократических партий? Надо сказать, что эта позиция имеет свой теоретический источник. Рассмотрим его. Я думаю, это — тезис, что капитализм есть исторически неизбежная форма и, следовательно, все, что служит развитию капитализма или, выражаясь словами Брюссельской резолюции, все, что помогает капитализму «распространиться на всем земном шаре» — тоже является чем-то неизбежным, чего не только нельзя принципиально отвергать, но что должно принять, поддержать и поощрять.

Здесь мы имеем дело с одним из самых любопытных извращений марксизма, вытекающим из вульгарного, смехотворно-педантического толкования некоторых основных тезисов марксизма. Марксизм утверждает, что все формы

38 производства и все формы социальной организации исторически связаны между собой и обусловлены друг другом. Он утверждает также, что капитализм и его формы производства являются объективными предпосылками создания коммунистического общества. Эти тезисы всякий марксист признает бесспорными. Но весьма любопытен следующий способ рассуждения: если мы желаем прихода социализма, то мы должны поддерживать капитализм и способствовать его усилению. Такой вывод не имеет ничего общего с марксизмом, он является карикатурой на марксизм. Между тем, именно этот вывод делают социал-демократы.

Здесь совершенно выпадает учение марксизма, что развитие способов производства и общественных форм происходит не путем мирной эволюции, а путем диалектическим, революционным. Внутри самого капитализма происходит движение, назревают и разражаются противоречия. Наша задача — вести работу на основе этих противоречий, собирать и направлять силы рабочего класса, зреющие в лоне капиталистического общества, в непримиримом антагонизме к нему. Наша задача руководить этими силами, а не поддерживать и укреплять капитализм, наша задача — подготовлять и ускорять с помощью этих революционных классов падение капитализма.

Извращение, на которое я указываю, встречается и у сведущих марксистов. Даже Каутский в довоенное время ставил вопрос о нашем отношении к колониальной политике буржуазии таким образом, что это могло служить источником всех ошибок. Он говорил: «Когда капиталистическое производство вступает в борьбу с отсталыми производственными способами, мы не можем и не должны препятствовать ему на его пути».

От этого утверждения только один шаг до положения, что мы не должны оказывать поддержки революционному движению в колониях, потому что это движение может затормозить развитие капитализма.

Это извращение мы в настоящее время встречаем у социал-демократов в разных формах во всех их «теоретических» формулировках колониального вопроса. Так, например, в резолюции, предложенной Жиромским на конгрессе Французской социалистической партии, говорится: «Социализм непосредственно заинтересован в развитии всех производительных сил земного шара. Он требует интенсивного использования природных богатств, поэтому перед ним естественно встает проблема сношений, связей, контакта с менее развитыми хозяйственными системами».

В этой формулировке, данной представителем «левого» крыла, есть как будто нечто прогрессивное. Но вся эта фразеология ведет только к признанию невозможности бороться в принципе против режима колоний, как особой формы контакта между капитализмом и отсталыми странами.

Голландские социал-демократы являются во II Интернационале специалистами по колониальному вопросу, они состряпали целую теорию, построенную на разграничении понятий экономической эксплоатации и политического господства в колониях. Экономическое господство, видите ли, неизбежно, между тем как против политического угнетения можно бороться!

«Ясная демаркационная линия,— говорят они,— между экономическим и политическим моментом в жизни колоний позволяет принять участие в освободительной борьбе туземцев под интернациональным углом зрения». (Подчеркнуто мною. — Э.)

39 Как голландские социал-демократы, признав необходимость экономического господства, борются против политического гнета не под национальным, а под интернациональным углом зрения — это мы увидим дальше.

Отражение точки зрения голландцев мы находим в Брюссельской резолюции. В ней сказано, что социалисты в принципе отвергают «политическое господство» над колониальными народами; но оставлен открытым вопрос о так называемом «экономическом господстве», наиболее реальном и наиболее тяжком, на основе которого развивается господство политическое. Самая сознательная установка в пользу капиталистического колониального режима дана во введении к Брюссельской резолюции, которое открыто и цинично выступает с апологией капитализма и капиталистической колониальной системы.

«С помощью колониальной политики,— говорится в первых же строках резолюции,— капитализм распространился на всем земном шаре. Она открыла доступ к естественным богатствам отсталых стран, она развила у них производство и новейшие средства сообщения и таким образом колоссально расширила сырьевой базис мирового хозяйства и способствовала развитию международного разделения труда».

Это утверждение имеет обще-теоретический характер и мы должны проанализировать его прежде всего с теоретической точки зрения. Соответствует ли действительности эта апология роли капитализма в колониях, правда ли, что эта роль заключалась в открытии доступа к естественным богатствам колониальных стран, вообще в развитии производства.

Правда, в проекте резолюции II Интернационала после этой апологии благодеяний колониальной политики говорится, что эти благодеяния были завоеваны ценою многих страданий. Но эта оговорка ничего не изменяет в общей оценке колониальной политики.

Для марксиста эта оценка неверна. Тот, кто имеет хотя бы некоторое представление о том, какова была колониальная политика, какова она есть и может быть, тот найдет абсолютно неверным утверждение социал-демократии.

В общем всякая система колонизации определяется в своих формах и развитии внутренними потребностями метрополии, причем эти потребности совершенно не совместимы с экономическим развитием колоний. Можно сослаться на пример первых колонизаторов, испанцев; их колониальная политика сводилась только к поискам и грабежу золота и серебра, ибо золото считалось тогда единственной основой благополучия метрополии. Позднее мы наблюдаем ту же характерную черту в постановлениях, регулирующих товарообмен и судоходство между колониями и метрополией, в период, непосредственно предшествовавший капиталистической эпохе. Эти законодательные постановления — вспомним пресловутый английский «навигационный акт», важный фактор английской экспансии в XVIII веке — сильно способствовали развитию торгового капитала и подготовили условия для развития промышленного капитализма в метрополиях. Но они не только препятствовали экономическому развитию колоний; благодаря им положительные последствия обладания колониями чувствовались только теми странами, которые владели обширными колониями, другие страны не ощущали их.

Но проблема должна быть поставлена нами в связи с более современными формами капиталистической эксплоатации. Здесь необходим более подробный анализ, но вывод будет примерно тот же самый. Прежде всего

40 подчеркнем, что вообще цель капитализма для всякой страны, взятой отдельно, и для каждого отдельного капиталиста заключается не в развитии производительных сил, а в получении прибыли. Развитие производительных сил только следствие тех условий, в которых создается прибыль.

Если мы будем исследовать колониальный режим с точки зрения создания прибыли для капитала, вступившего на путь колонизации, то не подлежит сомнению, что капиталистическая колонизация имеет неоспоримый успех. Ни одно капиталистическое предприятие не дает таких прибылей, как колониальные предприятия. Приведу несколько данных, собранных т. Дорио. Дивиденды Индо-китайского банка в 1925 г. составили 50% акционерного капитала. Французская компания по добыче каменного угля в Тонкине, выдала за три года 240 фр. дивиденда на акцию с номинальной стоимостью в 260 фр. Индо-китайские винокуренные заводы получили в 1920 г. более 20½ млн. прибыли на капитал в 33 млн. и т. д. Это общее явление. Итак, что касается прибыли на капитал, то капиталистический режим колоний не оставляет желать лучшего.

Но рассмотрим вопрос с точки зрения развития производительных сил. При этом не следует представлять себе рост производства в колониях аналогично развитию производительных сил в Европе в период раннего капитализма, в период первоначального накопления. Вы все помните волнующую картину, которую нарисовали нам Маркс и Энгельс, когда они приводили факты, сопровождавшие развитие промышленного капитала в первый период капитализма. Но, несмотря на эти факты, главная особенность этого периода — развитие производительных сил, которое носило всеобщий характер и представляло собой непрерывную линию. Эта черта или совсем отсутствует или имеет совсем иной характер в картине экономического развития колоний, эксплоатируемых капитализмом. Нетрудно понять причины этого явления. Капитал, который овладевает колониями и вступает на путь колонизации, уже является высоко развитым капиталом. Это капитал, уже привыкший к привилегированному положению в метрополии, отличающийся чудовищной жаждой прибыли, стремящийся увеличить ее чрезвычайными средствами. Он занимает в колонии монопольное положение и кроме того обеспечивает себе особые привилегии путем политического господства и гнета. Следствием всех этих фактов является видоизменение процесса производительных сил в колониальных странах. Но они создают подчас весьма разнообразные формы колониальной эксплоатации.

Прежде всего — элементарная форма грабежа, расхищение всех естественных богатств колонии; они перевозятся в метрополию и реализуются там в прибыль. Полезно вспомнить об этой форме, ибо в некоторых колониях она существует и преобладает еще и сейчас.

Далее формы капиталистической эксплоатации колоний в более тесном смысле: эксплоатация колоний как источников сырья для промышленности метрополии, с другой стороны, для получения особенно высокой прибыли.

Развитие этой системы колонизации — вещь непростая. Она отнюдь неодинакова для всех колоний. Существуют самые различные формы эксплоатации их. Можно даже сказать, что ни в одной области капитализм не обнаружил большей гибкости, большей приспособляемости к разнообразным объективным условиям, большего умения использовать их для увеличения своей

41 прибыли и облегчения своего внедрения. Чтобы получить полную картину капиталистической колониальной политики, мы должны рассмотреть: 1) способы присвоения земли; 2) систему аграрной эксплоатации и 3) метод эксплоатации рабочей силы. Только рассмотрев все эти стороны одного и того же явления, мы можем получить правильное суждение о колониальном капиталистическом режиме.

Что касается форм присвоения земли, то они весьма различны. Поэтому нельзя, например, сказать, что капитал, проникающий в колонии, носит реакционный характер, потому что вообще он опирается на докапиталистические формы присвоения и эксплоатации земли. Это мы находим только в некоторых странах (Индия, Восточная Африка и т. д.). В других странах преобладает создание частной собственности поселенцев с насильственной экспроприацией туземцев. Наконец последняя форма — создание в известных условиях частной собственности туземцев на землю. Эта форма применялась в части африканских колоний и, несомненно, является одной из самых интересных: если внимательно ее изучить, то приходишь к выводу, что насаждение частной собственности туземцев на землю, что само по себе могло бы расцениваться как прогрессивный фактор, становится фактором регрессивным, потому что оно всегда связано с внедрением торгового капитала в сельское хозяйство и с образованием слоя земельных спекулянтов; эти спекулянты связаны с капиталом метрополий и рано или поздно мелкие собственники или арендаторы попадают в их лапы.

Мы видим здесь пример того явления, которое Маркс отмечал в Индии; он писал, что введенные здесь англичанами формы присвоения земли и землевладения носят «карикатурный» характер.

Но что же побуждает капиталистов прибегать в колониях к различным формам присвоения земли и землевладения? Ответ на этот вопрос весьма облегчит нам понимание истинного характера колониального режима. Прежде всего тут имеют значение политические цели. Необходимо создать себе в колониях опору. Вот почему в некоторых случаях поддерживаются наиболее отсталые формы, феодальные формы. Феодалы в этих случаях становятся союзниками иностранного капитала. Другая политическая цель — помешать образованию туземного класса, который мог бы развить дух независимости и добиваться изгнания империалистов из колоний.

Иногда происходит обратный процесс. Капиталисты провоцируют восстание, чтобы таким образом получить предлог для экспроприации земель туземцев. Но политический фактор всегда имеет в этой области наибольшее значение.

Перейдем к экономическим мотивам. Главным из них без сомнения является стремление к увеличению размеров продукции. Но можно сомневаться в наличии общей тенденции к усилению производительности. А между тем только эту вторую тенденцию можно было бы считать прогрессивной. Например в Конго в последнее время наблюдалось сильное увеличение не только продукции, но и производительности; бельгийский капитал оказался в затруднении, во-первых, потому, что туземная рабочая сила на предприятиях систематически уничтожалась, а затем вследствие невозможности найти рынки сбыта, и вот теперь предлагают в Конго положить конец введению машин и развитию производительности труда и вернуться к старым примитивным методам в эксплоатации источников сырья.

42 Среди экономических причин, определяющих формы колониального режима, укажем на предпочтительность для капиталистов некоторых особенно прибыльных культур. При этом не думают об элементарных нуждах туземных масс и почти всегда обрекают их на голод и физическое вырождение. Здесь мы подошли уже к проблеме эксплоатации рабочей силы. Чтобы получить больше прибыли, рабочая сила эксплоатируется в колониях с неслыханной жестокостью (принудительный труд и т. д.). В результате вырождение, а иногда и истребление целых племен и рас. Это часто имеет место там, где введен режим плантаций и крупного землевладения. Сами по себе, как абстрактная хозяйственная форма, плантации могут показаться чем-то передовым и «прогрессивным». Но что сказать о прогрессе, который требует разрушения человеческих жизней? Можно ли вообще говорить, что данный режим развивает производительные силы, раз он ведет к систематическому уничтожению трудящихся масс?

Каковы в этой области результаты колониальной системы во всем мире? Страны, которые прежде славились своим плодородием, как, например, Индия и даже Китай, осуждены на периодические голодовки. Страны, имевшие высоко развитое сельское хозяйство, являют симптомы непрекращающегося упадка в этой области. В других странах мы наблюдаем систематическую гибель населения, всюду мы наблюдаем создание класса безземельных крестьян, растущую пауперизацию широких трудящихся масс.

Что касается развития промышленности и транспорта, то ни в одном случае нельзя сказать, что капитализм вызывает в колониях развитие промышленности или способствует этому развитию. В некоторых случаях он развивает те или иные отрасли промышленности, но всегда и исключительно с целью увеличения прибылей капиталистов метрополии. Иногда для последних выгодно развивать в колониях те отрасли промышленности, которые позволяют подвергнуть сырье первой стадии обработки перед его вывозом. Вот почему в некоторых странах Южной Америки развились известные отрасли промышленности для надобностей самого империализма; однако мы не наблюдаем такого развития, например, в Корее, ибо оно не в интересах японских капиталистов, заинтересованных в экспорте и обработке сырья в самой Японии. Но даже там, где развивается та или другая промышленность, это никоим образом не способствует тому, чтобы колония утратила характер страны, экономически подвластной империализму.

Разумеется, во время войны особые условия в наиболее развитых капиталистических странах повели к некоторому развитию промышленности в тех или иных колониях. Но этот процесс теперь остановился, и было бы большой ошибкой утверждать, что заслуга капитализма в колониях состоит в том, что он развивает промышленность и новейшие методы производства.

Мы можем закончить этот беглый анализ форм капиталистической колонизации следующим утверждением: способ эксплоатации естественных богатств колоний отнюдь не позволяет считать характерной чертой этой колонизации развитие производительных сил колоний. Прибавим, что даже тот прогресс производительных сил, который имел место в колониях (в интересах увеличения прибыли) происходит в рамках «анархического» капиталистического мирового хозяйства. Поэтому наша оценка колониального хозяйства, основанная на действительных фактах, совершенно противоположна той оценке со-

43 циал-демократов, которые превозносят капитализм и его колониальный режим.

К тому же выводу приводит нас рассмотрение политических и социальных — в более узком смысле — сторон колониального режима. В резолюции II Интернационала говорится по этому поводу, что развитие производства и современных средств сообщения обусловило у колониальных народов «социальную и культурную революцию и делает их восприимчивыми к демократическим идеям и т. д.». Разумеется, колониальные страны не закрыты вообще для прогресса, но какова в этом отношении роль капитализма? Совершенно обратная той, которую приписывают ему социал-демократы. Капитализм и в этой области поступает в колониях различно. Иногда он опирается на самые отсталые местные феодальные элементы. Так он поступает в Индии, в некоторых частях Африки, даже в Персии, где Англия ищет опору у более отсталых феодальных племен. В других странах империализм опирается на слой торговой буржуазии, играющий роль паразита как в производстве, так и в социальной жизни страны (компрадоры). Никогда капитализм не исполнял в этой области прогрессивной функции. Напротив, он всегда стремится задержать политическое и социальное развитие. Наиболее разительным примером является Латинская Америка, главным государствам которой удалось в средине XIX века завоевать относительную политическую независимость; теперь они утрачивают эту политическую независимость вследствие проникновения империализма.

Но, товарищи, вопрос о характере капиталистического колониального режима должен быть поставлен и рассмотрен нами с более широкой точки зрения. Мы должны проанализировать нынешнее положение капитализма во всем мире, чтобы конкретно выяснить, является ли в настоящее время его функция в целом прогрессивной или регрессивной.

В первых же строках сборника теоретических статей, опубликованного II Интернационалом к его конгрессу, имеется тезис, что капитализм окончательно преодолел послевоенный кризис и теперь стабилизован. Если согласиться с этим, то легко притти к выводу, что капитализм играет теперь прогрессивную роль и что не следует мешать ему в выполнении этой роли; даже, наоборот, следует ему помогать, как это делают социал-демократы. Если же исходить из мирового кризиса, кризиса глубокого, последнего кризиса капитализма — причем процесс развития этого кризиса есть вместе с тем процесс развития революции,— если исходить из этих единственно верных и соответствующих фактам положений, то мы можем лишь притти к выводу, что в настоящее время капитализм во всех странах стал фактором реакции. Все, что способствует укреплению капитализма, какой-либо его позиции, тем самым задерживает процесс развития революции. Все, что способствует ослаблению капитализма и ускоряет его разложение, есть прогрессивный фактор, ибо это фактор развития революции.

Проблема может быть рассмотрена и с более конкретной точки зрения — с точки зрения нынешнего кризиса капиталистического режима. Готовится новый катастрофический кризис. Быть может мы находимся накануне новой войны. В резолюции II Интернационала замалчивается связь между капиталистическим колониальным режимом и ростом военной опасности. Эта связь — основной факт капиталистического режима и один из главных факторов подготовки «второго тура» империалистических войн — совершенно исчезает в

44 том анализе капиталистической колониальной системы, который преподносят нам господа социал-демократы. В момент, когда капитализм стал реакционной силой во всех странах и идет к новой катастрофе, социал-демократия занимает позицию апологии капитализма во всех его формах, даже в наиболее гнусной форме его, а именно эксплоатации и угнетения колоний и колониальных народов.

Ясно что логическим выводом из этой социал-демократической позиции является отрицание права народов на самоопределение. Это отрицание проходит через всю теорию и практику социал-демократических партий. Конечно, мы можем найти у социал-демократов фразы о праве народов на самоопределение. Провозглашение этого принципа мы находим, например, в воззвании II Интернационала к 1 мая 1927 г. В резолюции Жиромского, которую я уже цитировал, об этом говорится как «о принципе, который социализм не собирается пересматривать и которому последняя война придала особый ореол». Но, товарищи, эти фразы не могут замаскировать реального содержания социал-демократической политики. Возьмем ту же резолюцию Жиромского. Вот как он ставит практически — после только что процитированной нами фразы — проблему права народов на самоопределение: «Ничто не чуждо так социализму, как принятие во имя его известных формул, внушенных узким, убогим, эгоистическим индивидуализмом. Социализм должен разрушить всякого рода китайские стены. Он не может допустить самодовлеющего национализма, и поэтому вмешательство развитых хозяйственных организмов соответствует его принципам».

Вы видите, что в этой достопримечательной фразе представителя социалистической «левой» — «самодовлеющим национализмом» оказывается не национализм империалистических метрополий, а национализм угнетенных народов, требующих свободы. Жиромский — не исключение. В официальных документах, представленных различными партиями II Интернационала на Брюссельский конгресс для подготовки изучения колониальных вопросов, общим правилом является отрицание или ограничение права народов на самоопределение. Голландская партия, «теоретики» которой доказывают, что «интересы человечества (!) ставят предел праву на самоопределение», открыто заявляет в своем докладе, что не может считать своим лозунг «освобождение Индонезии» от Голландии. В этой большой стране уже вспыхнуло революционное движение, имеющее целью свергнуть иго империалистов, но голландские социалисты — сторонники «эволюции к автономии с целью подготовки независимости». Это другими словами означает, что они стоят за сохранение нынешнего положения.

Того же мнения придерживается Фиммен, заявивший на съезде голландской социал-демократии, что социалисты не могут «просто-напросто поддерживать лозунг независимости Индонезии от Голландии».

По этому пункту между правыми и «левыми» нет никаких разногласий.

В резолюции, выработанной левым крылом английской Рабочей партии (группа Мэкстона), проблема самоопределения народов разрешается в том смысле, что «следует возможно быстрее подготовить отсталые расы к самоуправлению». Эта формула нисколько не отличается от программы рьяных колонизаторов.

45 Что касается Рабочей партии, то во всех материалах, представленных ею конгрессу II Интернационала, она утверждает, что право на самоопределение неприменимо ни в одной из английских колоний. В том же духе высказываются все остальные социалистические партии стран, обладающих колониями.

Итак, что уцелело от социалистических принципов в этой позиции социал-демократии, отрицающей свободу угнетенных народов? Что остается в ней от социалистического духа, глубоко нравственного, содержащего единственно признаваемую нами норму морали, безусловно обязательную для нас: провозглашение права всех угнетенных разорвать свои цепи, права всех эксплоатируемых восстать и сбросить давящее их иго?

Что осталось от того духа, которым было проникнуто утверждение Маркса, что класс, являющийся соучастником угнетения другого класса, не может быть свободным? В позиции социал-демократов нет больше ничего социалистического. Она сплошь проникнута империалистическим духом, духом буржуазии метрополии, строящей свое богатство и мощь на рабстве и истреблении целых народов и целых рас.

Но самую законченную форму отрицания права народов на самоопределение мы находим именно в резолюции Брюссельского конгресса. В ней говорится, что социалисты «поддерживают стремление к независимости тех колониальных народов, которые уже имеют необходимые предпосылки современной независимой цивилизации». Таким образом право на независимость признается ими лишь с ограничениями и при известных условиях. Исходя из этих ограничений и условий, «социалисты» строят свое отношение к колониальной проблеме на основе деления колониальных стран на ряд категорий. Это же деление лежит в основе конституции и устава Лиги наций. Последняя, разбив различные страны на категории в зависимости от степени их приобщения к «цивилизации», объявляет, что более «цивилизованные» страны имеют право «распоряжаться судьбой» других, иными словами, подчинять их экономической эксплоатации и политическому гнету, тяготеющему над колониальными народами. Вот этот чудовищный принцип II Интернационал пытается прикрыть маской марксизма и социализма!

Но мы должны подробно разобраться в вопросе и одновременно с этим проанализировать те способы, которыми социал-демократы осуществляют провозглашаемый ими принцип. «Итак, для более передовых колониальных стран они требуют полного освобождения от чужеземного ига». Но и более развитые страны отличаются друг от друга своим историческим положением и объективной обстановкой. И, прежде всего, есть страны, где борьба за национальное освобождение уже началась и достигла высокого напряжения. Таковы Китай, Индия и Индонезия. Чего требуют социал-демократы для этих стран? Насчет Китая резолюция не оставляет сомнений: она требует для него «полной независимости и равноправия и отмены неравных договоров, угнетающих китайский народ».

Эти слова правильны, но как они проводятся в жизнь? Возьмем последнее из требований, самое скромное — об отмене неравных договоров. На сессии Лиги наций, в момент победоносного взлета китайской революции и военной интервенции в Китае, кто протестовал против отмены неравных договоров, кто выступал в защиту прав Бельгии, Бельгии капиталистической,

46 на угнетение китайского народа? Социал-демократ де-Брукер. «Мы,— заявил он,— против аннулирования Китаем договоров 1863 года, мы против этого вопиющего нарушения международного права. Мы вполне отдаем себе отчет в своих правах. На Дальнем Востоке на карту ставятся интересы не только Бельгии, но и всей Европы и ее будущего».

Вот вам первый пример того, каким способом социалисты отстаивают право на независимость даже наиболее передовых колониальных народов.

Еще более интересна позиция английской Рабочей партии в китайском вопросе. В момент, когда Англия проводила интервенцию для удушения китайской революции, лидеры Рабочей партии признали и декларировали необходимость защиты «экономических и политических интересов» англичан в Китае. Это было первым шагом к оправданию интервенции. И действительно, когда встал вопрос о военной интервенции англичан в Китае, парламентская фракция Рабочей партии вынесла робкую резолюцию против этой интервенции большинством двух голосов; это значит, что половина парламентской фракции Рабочей партии высказалась за отправку английскими империалистами военного флота и армии на борьбу с восставшим китайским народом. И в этот момент Макдональд, ставя вопрос об интервенции в Китае, заявил, что «аннулирование неравных договоров мятежной толпой недопустимо», и что в этом случае конфликт «будет так же неизбежен, как восход солнца», причем ответственность за конфликт «будет лежать не на нас». Не замечательно ли, что социалистический вождь употребляет слово «мы», имея в виду английское империалистическое правительство, посылающее военные суда для потопления в крови китайской революции. В заключение этот вождь заявляет: «я полагаю, что исход событий зависит не от нас, а от наших противников».

Но в статье члена Рабочей партии, появившейся в «Нувель Ревю Сосиалист», я нашел нечто еще более любопытное и характерное для отношения социалистов к китайской революции. Я имею в виду статью Родена Бэкстона. Отметив, что в Китае «имеется привилегированное чужеземное население, осевшее на побережьи и по течению рек», он говорит, что ему «понятны чувства этих людей, требующих немного картечи, чтобы смести затруднения там, где они встречают их». И вывод его таков: взаимоотношения между Европой и Китаем должны строиться «под знаком осторожности, гуманности и справедливости». Из сопоставления этих двух мест видно, какова в действительности позиция этого «социалиста». «Сметайте картечью восставших китайских рабочих и крестьян, но делайте это осторожно». Спрашивается, есть ли это его личное мнение, ответственность за которое падает исключительно на этого пылкого писаку, или такова позиция II Интернационала в целом? Чтобы убедиться в справедливости последнего утверждения, достаточно вспомнить, что II Интернационал решил допустить гоминдан на свой конгресс лишь после того, как гоминдан стал контрреволюционной партией, осуществляющей террор против китайских рабочих и крестьян. Но когда гоминдан играл революционную роль, Макдональд характеризовал его не как «национальную» партию, а как партию «антибританскую» и глумился над коммунистами, считавшими в этот период возможным оказывать поддержку гоминдану. Теперь же гоминдан уже не является антибританской партией, потому что он расстреливает восставших рабочих и крестьян. Теперь его можно признать партией национальной и даже партией социалистической и

47 можно принять его во II Интернационал. Палачам китайской революции предоставляется право восседать рядом с Отто Бауэром и Фрицем Адлером на Брюссельском конгрессе.

Перейдем к другой стране — к Индии. Для Индии II Интернационал уже не требует «полной независимости». В Брюссельской резолюции говорится только следующее: «Рабочий социалистический Интернационал поддерживает стремление индийского народа к автономии». Формулировка чрезвычайно осторожная и двусмысленная. К ней прибегают для того, чтобы скрывать мысли, весьма отличные и очень далекие от требования права на самоопределение. Весьма любопытна постановка этого вопроса партией Социалистического Интернационала, которая должна будет проводить эту политику. В своем отчете конгрессу английская Рабочая партия, касаясь вопроса о независимости Индии, напоминает, что в 1924 г. Макдональд в качестве премьер-министра говорил индийцам: «продолжайте оказывать доверие английскому правительству. Расследование производится самим правительством, а потому расследование будет серьезным». Между этим утверждением и «правом на независимость» — целая пропасть!

Но возьмем Блэкпульскую резолюцию 1927 года: в этой резолюции намечена линия Рабочей партии в отношении революционного движения в Индии. Резолюция признает «право народов Индии на самоопределение», но в дальнейшем гласит:

«В силу этого Рабочая партия считает, что английское правительство должно проводить политику непрерывного сотрудничества с индийским народом, дабы в кратчайший срок сделать Индию членом британского содружества народов на равных правах и положении с другими его членами».

Трудно найти документ, в котором империалистическая точка зрения была бы изложена более бесстыдно, чем здесь. Над всем этим господствует забота о сохранении Британской империи. Этому требованию подчинено все остальное.

В резолюции II Интернационала уделяется внимание и Египту: для него требуют полной независимости. В докладе же Рабочей партии Брюссельскому конгрессу о Египте не упоминается ни единым словом. Проблема Египта там совершенно игнорируется; это означает, что Рабочая партия собирается проводить в отношении Египта ту политику, которую проводил Макдональд в бытность свою у власти. Рабочая партия была у власти, когда египетское национально-революционное движение подходило к важному поворотному пункту и «рабочее» правительство сыграло вполне определенную, точную и конкретную роль. Первым долгом оно отвергло все требования заглулистского правительства, а именно: требование эвакуации английских войск, отзыва Англией своих экономических и политических «советников» и свободы плавания по Суэцкому каналу. Своим поведением в этом вопросе правительство Рабочей партии стяжало похвалы английской империалистической большой печати. Больше того: во время пребывания у власти «рабочего» правительства в Судане вспыхнуло восстание за независимость. «Рабочее» правительство не нашло ничего лучшего, как послать военные суда, чтобы терроризировать восставшее население, и приказало английским властям подавить

48 движение и сделать все необходимое для сохранения порядка. Точно так поступило бы и любое империалистическое правительство.

Резолюция II Интернационала требует полной независимости еще для Сирии, но в докладе французской социалистической партии Брюссельскому конгресу сирийский вопрос не затрагивается ни единым словом. Это значит, что французская социалистическая партия и в дальнейшем будет голосовать за военные ассигнования французским империалистическим предприятиям в Сирии, дабы французские генералы могли расстреливать население Дамаска.

Уделив специальное внимание вышеназванным странам, резолюция II Интернационала требует далее немедленного предоставления автономии всем «культурно-развитым» колониям. К этой категории принадлежит, в первую очередь, Индонезия, потому что там была революция и происходит широкое революционное движение. Любопытно отметить иезуитский дух, с которым в резолюции говорится, что немедленное предоставление независимости Индонезии должно совершиться «в том объеме, в котором страна нуждается».

Для чего эта иезуитская оговорка? Очевидно это должно отвечать позиции голландской социалистической партии в этом вопросе. И действительно, голландская социалистическая партия открыто заявляет в своем докладе, что лозунг «отделения Индонезии от Голландии» не является ее лозунгом.

Как поступила эта партия, когда народные массы Индонезии взялись за оружие, чтобы бороться за свободу и когда голландцы пустили в ход все средства, чтобы подавить повстанческое движение? Доклад не оставляет на этот счет никаких сомнений. До возникновения движения голландские социалисты считали своим долгом призывать свое правительство к бдительности.

Когда же движение вспыхнуло, они «не защищали в парламенте кровавого восстания», но «они строго осудили работу по возбуждению умов, исходившую из Москвы и Кантона». В дальнейшем, когда неслыханные репрессии и смертные казни посыпались на народ, поднявший борьбу за свое освобождение, социалисты хвастались тем, что проводили некоторое различие и не оправдывали смертных приговоров, выносимых рядовым пропагандистам. Они таким образом признавали эти приговоры справедливыми в отношении других, в отношении повстанцев — рабочих и крестьян. Специалист голландской партии по колониальному вопросу, Стоквис, в статье о подавлении восстания освобождал губернатора Индонезии от всякой ответственности за волнения и в заключение писал: «правосудие тоже должно сказать свое слово; смертных приговоров нельзя было избежать». Вот как говорят и действуют социал-демократы. Такова подлинная физиономия социал-демократии.

Анализируя эту часть резолюции II Интернационала, мы знакомились одновременно и с теорией, и с практикой его партий. Но было бы ошибкой думать, что тут речь идет о различных вещах. Нельзя говорить, что практика социал-демократии расходится с ее теорией. Наоборот, практика непосредственно вытекает из теории. Действительно, разве можно рассматривать сейчас право народов на самоопределение так, как это можно было делать до войны — в плоскости теоретической и обще-принципиальной? Разве мы можем сейчас, как это мог делать Ленин в статье, написанной до войны, считать сколько-нибудь вероятным осуществление той или иной страной

49 права на самоопределение мирным путем, как это было, например, в Норвегии? Теоретически это представляется возможным, но политически, практически это невозможно.

В наши дни эта проблема стоит особенно остро. Весь мир разделен сейчас на два лагеря: с одной стороны, народы, борющиеся за право самоопределения, с другой стороны, их угнетатели, господство которых подрывается все глубже. Так обстоит дело в действительности. И те, кто требует свободы, добивается ее не мирным путем, а с оружием в руках. Борятся целые народы, в борьбу непосредственно втянуты огромные человеческие массы, весь мир разделен баррикадами. Льется кровь и миллионы рабочих и крестьян жертвуют жизнью в борьбе за освобождение от империалистического ига.

Перед лицом этого кровавого обострения отношений разве можно ставить какие-нибудь пределы праву самоопределения народов, не переходя при этом целиком по ту сторону баррикады? Это невозможно. Всякая попытка оправдать в каком-нибудь отношении позицию угнетателей и отрицать права восставших, в силу внутренней логики вещей приводит туда, куда скатилась социал-демократия. С логической необходимостью это привело к посылке аэропланов для бомбардировки арабских селений, как это сделал Макдональд в Ираке, и военных судов для терроризирования населения Китая, к подготовке вооруженного отпора попыткам восстания египетских феллахов, к снятию с буржуазных палачей ответственности за смертные приговоры, к одобрению этих приговоров или, наконец, к той политике, которую проводил в Индокитае Варенн, губернатор-социалист, когда он принимал меры к обороне границ, которым угрожала национальная революция, и таким образом готовился подавить восстание в крови.

Между социал-демократической теорией и практикой нет противоречий, они связаны между собой. Малейшее ограничение права самоопределения влечет неудержимо по наклонной плоскости к прямому сотрудничеству с капитализмом, к пособничеству самым отвратительным формам его гнета.

Позиция социал-демократов не исчерпывается тем, что было сказано выше: ее функция не ограничивается ролью империалистического подголоска. Это было бы слишком просто. Социал-демократия занимает ту же позицию, что империализм, но она делает это вполне своеобразно, в соответствии с той задачей, которую ставят себе социал-демократы — задачей обманывать массы, затушевывать подлинное лицо капиталистической колониальной политики, препятствовать росту революционного движения в колониях.

Перехожу к другой стороне позиции социал-демократов в колониальном вопросе. Вступив на путь отрицания и урезывания права народов на самоопределение, на путь ограничения и даже отрицания немедленной автономии, социалисты ставят себе вполне конкретную практическую задачу. Существует капиталистический колониальный режим, который, как они признают, хотя и оказывает человечеству великое благодеяние, но все же имеет и отрицательные стороны, так как подчиняет туземцев жестокой власти. Что же делать с этими плохими сторонами колониальной политики? Социалисты отвечают: «переделать плохое в хорошее». И вот, социал-демократы, приемлющие колониальный режим вплоть до его самых возмутительных проявлений, вплоть до кровавого подавления восстания угнетенных народов, вплоть до смертных

50 приговоров,— одевают сейчас маску «хороших колонизаторов». Сущность «хорошего» колонизаторства весьма различна, в зависимости от страны и от интересов, утверждаемых и отстаиваемых в той или иной колонии. Но имеется некоторая общая форма политического господства в колониях, которую считают «справедливой» чуть ли не все социал-демократические партии империалистических стран-колонизаторов. Это та форма господства, которую французские социалисты называют «ассимиляцией». В докладе Французской социалистической партии на Брюссельском конгрессе дается общее определение этой системы и говорится, что «французские социалисты и в частности социалисты французских колоний, оставаясь верными старой демократической традиции революции 1789 г., подходят к проблеме (метод управления колониями) под углом зрения политической ассимиляции туземцев европейцами и уравнения их в гражданских и политических правах с французскими гражданами».

Тем же духом проникнуты доклады почти всех других партий.

Но общие формулы нас не удовлетворяют. Необходимо разобраться в подлинной сущности режима ассимиляции. Эту сущность разъясняет официальная резолюция II Интернационала, когда она выдвигает для отсталых колониальных народов требования «систематического воспитания, направленного к подготовке этих народов к независимости».

Эта формула открывает возможность самых произвольных градаций. Но самое важное то, что в первую очередь выдвигается требование «воспитания», создающего для отсталых народов возможность пользоваться благами современной цивилизации. После этого уже возможно будет говорить об их автономии и свободе.

Таким образом характерной чертой режима ассимиляции является стремление к поднятию колониальных народов на уровень народов колонизаторов. И вот какие немедленные выводы об объеме автономии делают из этого утверждения наши добрые колонизаторы — социалисты. Они утверждают, что «основной формой ассимиляции является приобщение туземцев к управлению колониями. Надо вводить туземцев в некоторые органы политического управления колониями». На какой основе? На основе предоставления права голоса, говорят они. И тотчас же добавляют, что речь идет не о широких избирательных правах, согласно старым демократическим традициям, но о правах,— говорится в программе французской социалистической партии,— распространяющихся лишь на тех туземцев, которые «умеют читать и писать по-французски». Умение туземцев читать и писать по-французски свидетельствует о достижении ими того уровня культуры, который позволяет несколько расширить свободу. Что же касается остальных туземцев, то колониальная программа Французской социалистической партии открыто говорит, что «туземный режим», лишающий туземцев всех политических и гражданских прав, превращающий их в рабов белого колониста, не должен быть отменен. Вот режим, которого требуют добрые французские колонизаторы социалисты для большинства туземного населения.

В том же или приблизительно в том же духе высказываются и все прочие социалистические партии.

Любопытнее всего позиция английской Рабочей партии в этом вопросе. Последняя представила конгрессу доклад Профсоюзной федерации Южной Аф-

51 рики, который начинается с утверждения, что избирательные права должны предоставляться туземцам лишь весьма постепенно, причем дается следующий критерий постепенности:

«В качестве условия для предоставления права голоса можно принять образовательный или имущественный ценз; но не следует ставить условием цвет кожи, что по нашему мнению, впрочем, станет в дальнейшем вообще невозможным».

Итак, социалисты не только приемлют в качестве условия образовательный и имущественный ценз, но для начала даже и «цвет кожи». Добрый колонизатор сам обличает себя; в действительности это лишь замаскированный рабовладелец.

Режим ассимиляции сводится таким образом к коррупции некоторой минимальной части туземцев, тех кто умеет читать и писать, и к закреплению их за колонизирующим империализмом. Эта попытка соответствует самой хитрой политике представителей и агентов капитализма в колониях политике раскола сил национально-революционного движения и препятствования его росту.

Но добрая колониальная политика имеет и свою экономическую сторону. Социал-демократия требует для туземцев кое-чего и в экономической области. Чего именно? Вам хорошо известно, что самой важной проблемой в революционном движении большинства колоний является проблема аграрная. Туземцы лишены земли, которую у них украли белые. Таким образом сущностью аграрной революции почти во всех колониальных странах должно быть прежде всего отнятие у белых земли, которую те украли или отобрали при помощи самых разнообразных методов. И вот социал-демократы требуют, чтобы собственностью туземцев была признана вся земля, которая еще не уступлена европейцам. Так намечает разрешение аграрного вопроса в колониях Брюссельская резолюция. Земли белых неприкосновенны!

По налоговому вопросу Брюссельская резолюция говорит, что на туземцев нельзя накладывать налогов и податей, помимо тех, которые идут на управление общественными предприятиями, полезными для туземцев. Достаточно вспомнить, что под «общественными предприятиями» в колониях понимают сооружение и содержание железных дорог, портов, шоссейных путей и прочее,— всего того, что служит экспансии капитала в колониях, и вы поймете подлинную сущность этих требований.

По вопросу о принудительном труде, этом позорном пятне колонизации, резолюция II Интернационала звучит радикально. Она требует отмены «всех форм принудительного труда».

Но что в действительности думают по этому вопросу социал-демократические вожди стран, обладающих колониями, где принудительный труд есть основная форма эксплоатации туземцев? Я процитирую прежде всего Леона Жуо. Вот что он говорит на страницах «Пепль», органа французской Всеобщей конфедерации труда, которая все еще якобы стоит на почве классовой борьбы:

«По справедливости приходится признать, что принудительный труд туземцев имеет некоторое оправдание. В отсталых странах нельзя рассчитывать на добровольный труд туземцев... Рассуждая чисто фило-

52 софски, можно признать, что ничто не должно позволить принуждать людей к труду. Но на практике неизбежно приходится прибегать к принудительному труду».

Так говорит добрый колонизатор Жуо. А Международное бюро труда, вспомогательная организация одновременно и Лиги наций и II Интернационала, в своем докладе по вопросу о принудительном труде в колониях высказывается против «некоторых злоупотреблений в деле применения принудительного труда, злоупотреблений, вызывающих сокращение человеческой жизни и уменьшение плотности населения в колониях». Вот два случая, когда в вопросе о рабстве самого чистого вида Брюссельская резолюция пытается прикрыться маской радикального отрицания.

Что же в этой системе доброго колонизаторства полезно туземцам, чем отличается этот режим от обыкновенного чистого капиталистического колониального режима? Об этом можно составить себе ясное представление, читая доклады социалистических партий по соответствующему вопросу. В этих докладах имеются разглагольствования — гуманные и прогрессивные, трогательные и любопытные. Так, например, бельгийские социалисты утверждают, что с течением времени «благодаря внесению социалистического христианского духа атмосфера изменилась».

Между тем изо всех отчетов о Конго видно, что некоторые негритянские племена вымирают вследствие ужасного режима, которому они подчинены. Такова сущность христианско-социалистического духа, от которого бельгийские социалисты приходят в восторг.

Но полностью программа доброго колонизатора развернута в одном из докладов Рабочей партии. В этом докладе намечаются «основные пункты здравой политики» в отношении туземцев. В числе этих пунктов — а это основные пункты — мы находим: «поднятие жизненного уровня семьи путем соответствующего питания и ознакомления с питательной ценностью продуктов», «гигиеническое использование досуга и развитие независимого характера».

Я полагаю, что излишне доказывать жестокую иронию этих требований. Добрые колонизаторы-социалисты собираются знакомить «с питательной ценностью продуктов» туземцев, питающихся несколькими пригоршнями риса и умирающих от голода тысячами. В качестве основной задачи они выдвигают развитие «независимого характера» туземцев, которых лишают свободы и права голоса, которые оказываются целиком во власти империалистов, угнетающих и эксплоатирующих их самым зверским образом, обрекающих их на принудительный труд и осуждающих их на смерть в случае восстания.

Венцом теории доброго колонизаторства является требование об отдаче колоний под опеку Лиги наций, во избежание деградации капиталистического колониального режима. Достаточно нескольких конкретных примеров, чтобы показать, сколь лживо звучит уверение о «цивилизаторской» роли Лиги наций. Разве режим в «мандатных» странах чем-нибудь отличается от режима в других колониях? Не была ли Сирия под покровительством Лиги наций, когда французский империализм посылал туда войска, чтобы потопить в крови восстание и бомбардировать Дамаск? Опека Лиги наций ничего не может изменить, потому что Лига наций — это орган капитализма. Вот что говорит об этом социалист-колонизатор, депутат острова Мартиника:

53 «Поставить колонии под защиту Лиги наций мне кажется таким же утопичным и гибельным, как требование эвакуации, выдвинутое коммунистами. Комиссия Лиги наций подменяет тиранию одного государства колонизатора коллективной тиранией всех стран колонизаторов».

Эта фраза показывает, что дух шовинизма может заставить даже социалиста сказать правду.

Теперь, после того как мы увидели сущность колониальной политики социалистов, необходимо рассмотреть еще одну сторону этой политики, чтобы уразуметь ее подлинную роль и опасности, которые она с собой несет. В Брюссельской резолюции одно положение должно привлечь наше внимание, больше чем другие, выдвигаемые социал-демократами в этой области. Это положение гласит:

«Рабочий социалистический Интернационал предлагает всем входящим в его состав партиям установить связь с движением за независимость угнетенных народов для оказания им поддержки... и помочь развитию рабочего политического и профсоюзного движения в этих странах, воздействуя на него в духе демократии и социализма».

С политической точки зрения — это важнейший пункт резолюции, и мы должны уделить ему серьезное внимание. Имеется ли сейчас действительно опасность развития реформизма в колониях? С точки зрения чисто теоретической нужно признать, что если почвой для реформизма в рабочем классе является получение буржуазией сверхприбылей и в особенности сверхприбылей колониальных, дающих ей возможность коррумпировать часть рабочего класса, то в колониях существуют совершенно специфические условия, способствующие образованию рабочей аристократии и ее смычке с колониальным империализмом. В колониях это явление, пожалуй, еще опаснее, чем реформистское движение в метрополиях.

Прежде всего следует сказать, что рабочее движение на первых этапах своего развития вообще более подвержено влиянию другого класса, чем на последующих этапах. Затем надо учитывать и своеобразный характер рабочего движения в колониях, где пролетариат еще сохраняет связь с некоторыми слоями мелкой буржуазии и имеет в себе бесконечное количество градаций, среди которых империалистическая буржуазия может нащупывать слои, поддающиеся коррупции и могущие стать орудием ее господства.

Итак, реформизм в колониях, как и в передовых капиталистических странах, есть продукт влияния, оказываемого на пролетариат другим классом. Во всех колониальных странах наблюдается в последнее время тенденция к созданию реформистского движения. Эта тенденция параллельна той, которую проявляет мелкая буржуазия колоний к переходу в определенный момент из лагеря революции к блоку с империалистами. Я не буду вдаваться в подробности, но эта проблема существует и ей надо уделить серьезное внимание.

По существу это есть проблема нашей работы в колониях вообще. Правда, на своем последнем конгрессе II Интернационал в небывалой степени разоблачил себя как агентуру империализма. В материалах Брюссельского конгресса можно найти великолепные аргументы для борьбы с социал-демократией, которую мы должны вести в массах. Надо вспомнить, что процесс разоблачения в массах социалистических агентов империализма незакончен.

54 Существуют массы, которым мы еще должны показать сущность социал-демократии, чтобы увлечь их за собой, чтобы они поняли, что борьба с социал-демократией есть неотъемлемая часть борьбы с буржуазией и империализмом. Такие массы имеются не только в капиталистических странах, но и в колониях. Надо усилить нашу работу в этой области.

Я не знаю, можно ли сказать, что недостаточная активность наших партий в колониальной области может быть определена как признак социал-демократических пережитков. Пожалуй, да. Но во всяком случае нет сомнения, что эта недостаточная активность налицо. Она проявляется особенно в том, что мы не используем всех способов, всех возможностей для установления широкой и тесной связи с колониями и в частности с движением туземных масс. Надо помнить, что мы должны вести борьбу с реформизмом в самих колониях и разоблачать реформистских агентов капитализма на основе их поступков. Мы должны работать там, в колониях, чтобы показать не только пролетариату «цивилизованных» стран, но и пролетариату, возникающему в колониях, и широким массам крестьянства и некоторым слоям мелкой буржуазии, каким путем им надлежит итти, чтобы их борьба за освобождение увенчалась успехом.

Мы видели, как представители колониальных стран, присутствовавшие на конгрессе II Интернационала, покинули конгресс, убедившись, что там сплошь агенты империализма, и это были представители не революционного движения, а некоторых слоев мелкой буржуазии, непрерывно колеблющихся между революцией и компромиссом и отказом от борьбы. Тем более знаменателен факт их ухода. Он показывает, как велики возможности для нашей работы по разоблачению социалистов в колониях.

Мы боремся против социал-демократии одновременно с нашей борьбой против империализма и за победу колониальных революций; нельзя отделять одно от другого. Мы должны добиться успеха в нашей пропаганде, нашей агитации и в наших непосредственно революционных выступлениях, чтобы показать угнетаемым народам всего мира, что перед ними только один путь к освобождению от тяготеющего над ними ига. Это путь борьбы, на который мы их зовем; мы должны показать им, что есть только одно знамя, под которым они могут бороться — знамя рабочего класса, класса, который осознал, что, борясь за свое освобождение, он борется за освобождение всего мира. Это наше знамя, знамя Коммунистического интернационала. (Аплодисменты.)

СОДОКЛАД ТОВ. САМИНА (ИНДОНЕЗИЯ)​

В Индонезии, или как эту страну официально называют — в Голландской Индии, коммунистической партии удалось до восстания в ноябре 1926 г. захватить руководство народным движением и в значительной мере поколебать влияние существовавших там национальных партий. Первое массовое выступление пролетариата против голландского империализма, генеральная забастовка железнодорожников в мае 1923 г., прошло под руководством коммунистов. Они же возглавляли и только что упомянутое ноябрьское восстание, а также январское восстание 1927 г. в западной Суматре. Ни одна партия не пользовалась до этого таким авторитетом среди широких масс как партия коммунистическая.

55 Это обстоятельство быть может не совсем ясно для некоторых товарищей. Товарищи могут задать вопросы, как это случилось, что в колониальной стране, как Индонезия, коммунистической партии удалось сравнительно легко оттеснить влияние национальных организаций. Это явление не случайное, и оно не носит временного характера, как это утверждали реформисты и индонезийские националисты. Я того мнения, что, несмотря на понесенное нами поражение, славные революционные традиции нашей партии будут и впредь жить среди широких масс и что наша партия и в дальнейшем окажется в состоянии мобилизовать эти массы. Более того, я считаю, что никакая другая партия в Индонезии не в состоянии довести до конца борьбу масс против голландского империализма: эта задача может быть выполнена только коммунистической партией. Позвольте мне прежде всего описать положение в Индонезии. Это необходимо для правильного понимания народного движения в Индонезии и его перспектив. Трудно, мне кажется, найти сейчас еще одну страну, где существует такое разнообразие ступеней социального развития, как в Индонезии. Острова, образующие нынешнюю Индонезию, находятся каждый на особой ступени развития. Например, в Новой Гвинее, куда сослано около 3 000 наших товарищей, живут в настоящее время кочевые племена, среди которых встречается еще людоедство. Если расположить эти острова в порядке их значения для империализма и для коммунистического движения, на первом месте следует поставить Яву, затем Суматру, Целебес, Борнео и другие острова.

Из первых четырех островов Ява самый небольшой, но наиболее густо населенный. По своей площади Ява составляет только тринадцатую часть всей Индонезии; однако, в 1920 г. ее население составляло 35 млн. при 50 млн. населения всей Индонезии. Сейчас эта цифра поднялась примерно до 40 млн. Именно эта большая густота населения способствовала быстрому экономическому развитию Явы. Ява не знает недостатка в рабочих руках, сильно тормозящего быстрое развитие «Внешних областей» (как называют Суматру, Борнео, Целебес и все другие острова). Насколько Ява опередила в экономическом отношении все остальные острова, ясно видно из следующих цифр, взятых мною из годового отчета «Яванского банка». Эти цифры дают сумму одного экспорта только сельскохозяйственных продуктов (сахар, каучук, чай, кофе, хинин, какао, табак и т. д.), добытых на крупно-капиталистических предприятиях.

Экспорт Индонезии

56 В 1924 г. из Явы, составляющей только тринадцатую часть Индонезии, крупные сельскохозяйственные предприятия экспортировали в три с лишним раза больше, чем из всех других островов. Правда, временное большое повышение цен на каучук, в 1925, 1926 и даже в 1927 гг. несколько изменило это соотношение в пользу «Внешних областей».

Быстрое развитие Явы в направлении капитализма явствует из следующих цифр, показывающих долю, приходящуюся в сельскохозяйственном экспорте на продукцию туземных хозяйств:

На Яве, таким образом, вывоз продуктов туземных хозяйств обнаруживает тенденцию к понижению; наоборот, во «Внешних областях», пока имеется тенденция к повышению. Вышеприведенные цифры показывают, что на Яве туземное хозяйство все более вытесняется капиталистическим, в то время как во «Внешних областях», т. е. на Суматре, Борнео, Целебесе и других островах, туземное крестьянское хозяйство пока еще имеет возможность дальнейшего развития. На Яве крупное капиталистическое хозяйство все более выдвигается на первый план, во «Внешних областях», например, на Суматре, на острове, которому принадлежит большое будущее, еще преобладает крестьянское хозяйство. Однако уже имеются признаки, что и на Суматре крестьянское хозяйство все более оттесняется быстрым проникновением иностранного капитала.

Приведенные ниже цифры показывают, насколько Ява экономически опередила все другие области, вместе взятые:

Частный импорт

(В тысяч. гульденов)

57 Частный экспорт

(В тысяч. гульденов)

В 1925 г. экспорт «Внешних областей» превзошел экспорт Явы; это объясняется большим вывозом каучука. Цены на каучук в 1925 г. необычайно поднялись. Сейчас они сильно понизились. Следует поэтому полагать, что на некоторое время Ява вновь займет первое место в экономике Индонезии.

О разрушительности влияния иностранного капитала на острове Яве свидетельствует характерное уменьшение количества деревень с чисто общинным землевладением.

Число деревень

С 1882 по 1922 г. общее количество деревень уменьшилось с 29 518 до 21 539; произошло это на почве слияния небольших деревень в более крупные единицы. Несмотря на этот процесс слияния, сокращение числа деревень с общинным землевладением и увеличение числа деревень с индивидуальным землевладением дает более или менее яркое представление о больших сдвигах в жизни деревни. Эти сдвиги, разумеется, сопровождались процессом диференциации в среде самого крестьянства, обеднением большинства крестьянства, с одной стороны, и обогащением небольшого меньшинства — с другой. Характерно также, что как раз между 1892 г. и 1902 г. количество деревень с чистой общинной формой землевладения упало с 11 136 до 7 885; это, ко-

58 нечно, сильное сокращение. Характерно оно потому, что в эти годы наступает эра империализма, внедрения иностранного капитала.

Проникновение иностранного капитала вызвало на Яве быстрый процесс пауперизации. Об обеднении народных масс на Яве представитель голландских импортеров в Индонезии Г. Н. Гейтон говорит в «Торговых отчетах» следующее:

«Чтобы иметь представление о неблагоприятных для импорта обстоятельствах, надо учесть весьма незначительную покупательную способность туземцев на острове Яве; на плантациях их дневной заработок равен часовому заработку здешнего (т. е. голландского) рабочего. За немногими исключениями, туземцы почти не обладают сколько-нибудь значительным капиталом. Жизненный уровень туземцев совершенно нищенский».

После восстания, либеральная голландско-индонезийская газета «De Courant» вынуждена была в статье под названием «Беспорядки и благосостояние» констатировать, что хотя подушная подать, которую население считало глубоко несправедливой, отменена, но другие подати все еще ложатся тяжелым бременем на яванского крестьянина. Газета пишет дальше:

«На основании точных цифр можно безусловно притти к следующему выводу:

Часть деревенского населения на Яве (мы надеемся, что только незначительная часть) до того обременена налогами и вынуждена поэтому жить на такие минимальные доходы, что в случае восстания против государства, она рискует потерять только свою жизнь, но жизнь, полную нищеты, лишений и забот,— большинство из нас очень мало или вовсе не ценило бы такой жизни.

Неудивительно поэтому, что коммунистические вожди сумели привлечь, в особенности в деревнях, тысячи сторонников, готовых с оружием в руках бороться против представителей государственной власти.

Отмена подушной подати, последовавшая в 1927 г., несомненно, принесла многим облегчение, но цифровые данные даже новейших официальных отчетов достаточно ясно показывают, что отмена этой подати лишь весьма незначительно облегчает положение крестьян».

Гейтон констатирует нищенский образ жизни сельского пролетариата, а «De Courant» констатирует то же самое относительно крестьян. А эти два класса образуют громадное большинство населения. В результате широкие народные массы на Яве живут в тягчайших условиях.

Действительно, широкие народные массы живут очень скверно. Согласно официальному отчету «О результатах обследования налогового бремени-гнета на Яве» население в 1924 г. имело годовой доход примерно в 1 500 млн. гульденов; это дает на каждого человека (расчет исходит из определения численности населения в 35 млн., согласно данных 1920 г.) 42,86 гульдена или приблизительно 71 марку в год. Как ни низок относительно прожиточный минимум на Яве, но такая сумма недостаточна для самого необходимого. Но даже и эти цифры еще приукрашены.

59 По поводу яванского официального отчета ван-Хенкеля об экономическом положении населения, газета «Hamburger Nachrichten», заинтересованная в импорте на Яву, писала:

«Комиссия ван-Хенкеля, получившая официальное поручение обследовать экономическое положение населения Явы, представила отчет, который является не больше, не меньше как обвинительным актом против правительства Голландской Индии. Отчет пытается изобразить все в лучшем свете, но эти попытки сводятся на-нет приводимыми в отчете статистическими данными о доходах населения. Согласно этим цифрам, средний доход яванской семьи из пяти душ в самых богатых местностях составляет 225 гульденов в год; правительственные налоги составляют 10%. Даже, если принять во внимание, что яванец нуждается лишь в минимальном количестве одежды, лишь в простейшей домашней утвари и обстановке, все же этот доход позорно низок. В Серанге средний годовой доход равнялся 185 гульденам на человека, в Джокдже — 21,16 гульдена (т. е. меньше 3 марок в месяц). Этих денег должно хватить на оплату налогов, квартирной платы, одежды и пищи. В густо населенном округе Сурахарта, где живут 2 млн. людей, средний годовой доход составляет 39 гульденов на человека, т. е. 65 марок».

Конечно, совершенно исключена возможность повысить жизненный уровень широких масс Явы в рамках капитализма. Наоборот, экономическое положение их в дальнейшем будет ухудшаться, так как правительство взваливает главную массу налогового бремени на и без того обедневшие народные массы. Это ясно видно из следующих цифр: частный экспорт составлял в 1927 г. 809 234 745 гульденов, частный импорт — 563 016 432 гульдена. Экспорт, таким образом, в полтора раза больше импорта.

Но налоги на импорт в том же году были в 28 раз выше налогов на экспорт.

Это означает чрезвычайно тяжелое косвенное обложение широких народных масс, так как облагается почти исключительно ввоз предметов массового потребления, а за ввоз машин для предприятий пошлина не взимается.

Эта беспощадная по отношению к народным массам Явы налоговая политика проводится вполне сознательно с той целью, чтобы заставить их под давлением нищеты эмигрировать на другие острова Индонезии — Суматру, Борнео и т. д.,— где вследствие недостатка рабочих рук крупнокапиталистические плантации развиваются не столь быстро.

Пауперизация неудержимо прогрессирует на Яве и превращает этот густо населенный остров в резервуар дешевой рабочей силы.

Относительно Индонезии можно в известной мере утверждать, что Ява — это страна наемных рабочих, а остальные острова, т. е. «Внешние области», являются крестьянской страной. Ежегодно из Явы эмигрируют около 60 000 крестьян.

Классовая диференциация ускорилась лишь со времени войны. С одной стороны она увеличивает число безземельных и поэтому радикально настроен-

60 ных крестьян; с другой стороны она создает очень тонкий слой зажиточного крестьянства, слишком слабый, чтобы добиться большого влияния и идеологически влиять на другие слои населения.

Этот процесс обнищания масс в конечном итоге является последствием политики голландского империализма, называемый обычно «политикой открытых дверей». Она применяется не только по отношению к Яве, но и к другим островам Индонезии. Сущность ее состоит в том, что международный капитал может притекать в Индонезию так же беспрепятственно, как и голландский, который, следовательно, не пользуется специальной протекцией. Цель этой политики заключается в том, чтобы вести игру на противоречиях между отдельными великими державами и тем самым обеспечить за Голландией владение Индонезией. В результате этой политики развитие промышленности в Индонезии, и в особенности на острове Яве, происходит относительно весьма быстрым темпом, и что в силу этого быстро зарождается пролетариат, который настроен весьма революционно, потому что ему почти нечего терять.

В самом деле: к чему приводит эта политика «открытых дверей»? Во-первых, Индонезия наводняется товарами из разных стран, и жестокая конкуренция между ними держит товарные цены на низком уровне. Благодаря этим низким ценам туземное производство, текстильное, кузнечное и др. не может конкурировать с ними и погибает. Политика «открытых дверей», с одной стороны, не дает развиться туземной промышленной буржуазии, благодаря свободному ввозу товаров, с другой стороны — ввоз международных капиталов способствует возникновению крупных плантаций, вытеснению крестьянского хозяйства, массовой пролетаризации крестьян, которым в результате придется наниматься за самую низкую заработную плату в качестве неквалифицированных рабочих, законтрактованных кули.

Политика «открытых дверей», таким образом, не только душит развитие туземной промышленной буржуазии, но ведет к массовому превращению крестьян в пролетариев.

Голландский империализм своей политикой «открытых дверей» стремится, следовательно, привлечь к себе враждующие империалистические державы и обеспечить за собой владение Индонезией.

Но в результате этой политики голландский империализм создал себе внутреннего врага — пролетариат. Этому пролетариату нечего терять, поэтому он настроен революционно и готов признать руководство коммунистической партии, как единственной партии, которая проводит последовательно революционную политику.

Быстрое хозяйственное развитие Явы, ставшее возможным благодаря политике «открытых дверей», повело к обнищанию широких народных масс; многие яванцы вынуждены эмигрировать на другие острова и там продавать свою рабочую силу за минимальную заработную плату.

Остров Суматра в 3,6 раз больше Явы, а население его составляет сейчас около 6 млн. Суматра явится сейчас ближайшим объектом капиталистической эксплоатации. Здесь преобладают крестьянское хозяйство и мелкое производство. Но и здесь политика «открытых дверей» приведет к тем же последствиям, что на Яве. На юго-востоке Суматры небольшая часть населения быстро разбогатела в 1925 г., благодаря высоким ценам на каучук.

61 Плантационное хозяйство вообще может еще сильно расширяться на Суматре, потому что земля имеется здесь в избытке, нехватает только рабочих рук. Этот недостаток в рабочих препятствует быстрому хозяйственному развитию Суматры. Рабочую силу капитал получает из Явы, из Китая, отчасти из Индии.

На плантациях имеется около 300 000 законтрактованных кули, которые работают в исключительно тяжелых условиях. Туземные политики уже давно ведут кампанию за отмену закона, касающегося этих законтрактованных кули, положение которых на деле немногим лучше рабского. До сих пор, однако, эта кампания не дала успешных результатов.

Кроме плантаций имеются на Суматре золотые прииски и угольные копи, а также оборудованные по современному предприятия нефтяной промышленности. Для ускорения темпа хозяйственного развития проводятся шоссейные и железные дороги.

На Суматре коммунистическая партия пользовалась большим влиянием среди крестьян. Это объясняется тем, что они очень недовольны налоговой политикой правительства. Кроме того, вследствие недостатка наемных рабочих, крестьян принуждают к отбыванию трудовой повинности при проведении дорог.

Политическая власть принадлежит в Индонезии крупному капиталу. Это дает ему возможность устранять все невыгодное для него, все неудобное, так называемым «законным путем». Следующие цифры показывают, какая жестокая налоговая политика проводится по отношению к крестьянам. Как я уже упомянул, вывоз продуктов крупных плантаций на Суматре, Борнео, Целебесе и других островах меньше, чем экспорт из Явы. На этих островах вывоз продуктов крестьянского хозяйства играет еще очень крупную роль. Но в 1927 г. ввозные пошлины во «Внешних областях» составляли 26 490 759 гульденов, а вывозные — 12 779 434 гульдена; таким образом в 1927 году поступления от ввозных пошлин только в два раза превышали поступления от вывозных пошлин; между тем, в этом же году на Яве ввозные пошлины в 28 раз превышали вывозные пошлины. Это означает не что иное, как тяжелое обложение крестьянства «Внешних областей». Налоговая политика правительства главным образом направлена против туземного населения. В «Экономических и статистических отчетах» (от 8 декабря 1926 г.) высчитано, что в 1927 г. правительственные доходы по важнейшим статьям должны дать 158,6 млн. гульденов; из этой суммы примерно 148,9 млн. гульденов падает на туземное население. Таким образом, повторяется то же явление, которое имеет место на Яве: развитие сильного экономически, туземного крестьянства затрудняется, делается невозможным. Политика «открытых дверей» приведет и во «Внешних областях» к тем же результатам, что и на Яве: к пауперизации громадного большинства крестьянства, к превращению крестьян в пролетариев (кули), столь необходимых для развития крупнокапиталистических плантаций.

Тяжелая барщина, прямые и косвенные налоги, вывозные пошлины на продукты туземцев — все это ведет к гибели. Вывозные пошлины тем возмутительнее, что они не взимаются с продуктов крупных плантаций, дабы облегчить последним конкуренцию на мировом рынке и дать им возможность загребать большие барыши. Эта политика льгот для крупного капитала имеет

62 целью — в этом часто открыто признаются — привлечь международный капитал в Индонезию для хищнической эксплоатации ее естественных богатств и для закабаления туземцев.

Индонезия развилась очень быстро крестьянство может видеть предстоящую ему участь; на примере обнищания населения Явы оно видит, куда ведет капиталистическое развитие. Отсюда недовольство крестьян голландским правительством, отсюда симпатии к коммунистической партии, единственной партии, которая последовательно ведет борьбу против правительства. Я подробнее всего говорил о Яве, потому что этот остров важнее всего для коммунистического движения. Хозяйственное развитие Явы ушло далеко вперед, там сильнее всего развилась классовая диференциация, яснее всего обнаруживаются классовые противоречия. Я этим, однако, не хочу сказать, что другие острова Индонезии имеют меньшее значение. Крестьянское движение во «Внешних областях» имеет большое значение для усиления движения на Яве. Чтобы ослабить власть голландского империализма, мы должны во «Внешних областях» — на Суматре, Борнео, Целебесе и других островах — мобилизовать крестьян против чужеземного господства.

На Яве крупные новейшие предприятия принадлежат нескольким банкам, поэтому здесь коммунистические идеи воспринимаются массами гораздо легче, чем там, где еще нет таких крупных предприятий; коммунистическое движение — продукт капиталистического развития. Там, где капитализм еще не достиг известного уровня, коммунистическое движение может развернуться лишь с трудом. На Яве имеются предпосылки для мощного коммунистического движения; я уже упомянул об этом. Классовый враг, в лице иностранного капитала, ясно, отчетливо и нагло стоит перед обедневшими народными массами. Обнищание широких народных масс может быть здесь наглядно поставлено в связь с воздействием капитализма. На Яве имеются не только крупные сельскохозяйственные предприятия, но и другие отрасли промышленности: нефтяная, типографская, современные портовые сооружения, металлическая, железные дороги и т. д., и все они обслуживаются наемными рабочими. На Яве классовый враг встает перед нами в гораздо более конкретном виде, чем на других островах.

Для того чтобы товарищи могли правильно понять нынешнее народное движение в Индонезии, я должен вкратце остановиться на истории коммунистической партии и рассказать о борьбе нашей партии с другими партиями. Иные товарищи недостаточно осведомлены об индонезийском движении. Индонезия не играет такой активной роли в мировой политике, как Китай или Индия, и не может поэтому привлекать к себе внимание товарищей. Роль Индонезии может заключаться в том, что она окажется яблоком раздора между империалистическими государствами, костью, из-за которой передерутся собаки империализма.

Коммунистическая партия молода. Она образовалась из основанного в 1915 г. голландскими социал-демократами правого и левого крыла, так наз. «Индийского социал-демократического объединения»; целью последнего являлось изучение политических и экономических проблем Индонезии. У этих голландских социал-демократов были очень хорошие должности как на государственной службе, так и на частных предприятиях. Тогда не хотели подойти вплотную к широким народным массам, а ограничивались пропагандой

63 социалистических идей; наличие в Индонезии пролетариата, который мог бы, как в Европе, стать носителем социалистических идей, отрицалось. Однако из этой социалистической группы выросла в дальнейшем массовая партия. Война сразу привела к вздорожанию жизни на 400%. В городах начались забастовки на почве конфликтов из-за заработной платы. Благодаря господствовавшей тогда в Индонезии высокой конъюнктуре, эти забастовки, выставлявшие лишь скромные экономические требования, были выиграны рабочими. Забастовка стала популярным средством борьбы. Таким образом впервые в истории Индонезии классовая борьба наглядно и ясно выступила на первый план. Руководство этими забастовками принадлежало нашим товарищам. Одновременно с этим среди туземных рабочих стали распространяться социалистические идеи.

Туземные товарищи работали в очень мощной тогда организации Сарекат-Ислам («Союз ислама»). Этот союз был основан в 1913 г. мелкими туземными торговцами; его первоначальной задачей было вытеснить конкуренцию мелких торговцев — китайцев, и вначале он назывался «Торговое общество Сарекат-Ислам». Дабы привлечь в него широкие массы, дабы мелкие торговцы, т. е. мелкая буржуазия, могли успешнее вести борьбу против китайских конкурентов, название «Торговое общество» было впоследствии вычеркнуто. В своем дальнейшем развитии Сарекат-Ислам превратился в политическую организацию, насчитывавшую в период своего наибольшего расцвета до двух миллионов членов.

Все возрастающее влияние наших товарищей в Сарекат-Исламе и усиливающееся распространение социалистических идей привели в 1923 г. к исключению коммунистов. Упомянем здесь, что социал-демократическое объединение в 1920 г. было преобразовано в коммунистическую партию. Исключение коммунистов привело, однако, к очень сильному ослаблению Сарекат-Ислама, так как преобладающее большинство членов союза пошло с нами. По инициативе нашей партии в том же самом году был основан Сарекат-Раят (Народный союз), в который могли вступить все жители Индонезии, без различия национальностей и религии. Поражение Сарекат-Ислама в 1923 г. следует объяснить острым экономическим кризисом, начавшимся в 1921 г. и продолжавшимся до 1925 г. Этот кризис разорил многих самостоятельных мелких буржуа. Кроме того, в эти годы кризиса правительство, в целях восстановления золотой валюты, вело такую жестокую налоговую политику, что значительные массы туземной буржуазии оказались буквально на краю гибели. Недовольство охватило не только мелкую буржуазию, но и рабочих, служащих, государственных чиновников и лиц умственного труда, потерявших вследствие режима экономии свои должности. В Индонезии развилась безработица, которая в такой резкой форме не была там раньше известна. Недовольство народных масс выразилось в том, что в мае 1923 г. вспыхнула всеобщая забастовка железнодорожников, и были произведены покушения на генерал-губернатора. Железнодорожная забастовка была первым значительным выступлением масс против империализма.

Генеральную забастовку подавили. Был издан закон против забастовок и отменена свобода собраний. Образ действий правительства, военная охрана вокзалов и судебные кары против многих вожаков забастовки,— все это показало массам, что правительство существует не для того, чтобы «охранять порядок

64 и спокойствие», как им столько раз твердили, а для того, чтобы в интересах капиталистов подавлять народное движение.

Эта железнодорожная забастовка послужила для масс первым опытом, подтвердившим правильность коммунистического взгляда на государство, как на орудие подавления масс,— орудие находящееся в руках капитала, а в Индонезии в руках империализма. Забастовка оказала революционизирующее влияние на все дальнейшее развитие народного движения в Индонезии.

Вторым доказательством того, что государство есть орудие подавления масс, послужило следующее: правительство закрыло ряд школ, на устройство которых наши товарищи положили много труда и пошли на многие жертвы. В то же время само правительство далеко не удовлетворяло потребность народа в области просвещения. Таким образом правительство само разоблачило себя как противника прогресса. Оно запретило наши школы потому, что выбранные нами учителя были коммунистами: оно опасалось, что дети впоследствии сделаются коммунистами. Этот запрет снова показал массам, какой грубой ложью является утверждение, будто голландцы прибыли в Индонезию для насаждения среди туземцев культуры и цивилизации.

Строгие преследования коммунистов и подавление забастовок в 1925 г. и начале 1926 г. явились для народных масс дальнейшим доказательством того, что капиталистическое правительство враждебно народу.

Эти неоднократные и наглядные подтверждения коммунистических воззрений создали нашей партии большой авторитет среди масс. В 1923 г. нашей партии удалось оттеснить не только Сарекат-Ислам, но и национально-индийскую партию, до тех пор являвшуюся единственной носительницей национально-революционных идей. В конце 1923 г. эта партия вследствие сильной убыли своих членов была объявлена распущенной; революционные же элементы, входившие в ее состав, примкнули либо к нашей партии, либо к руководимому нашими товарищами союзу Сарекат-Раят.

В уменьшении числа членов союза Сарекат-Ислам и в последовавшем в 1923 г. роспуске национально-индийской партии надо видеть завершение периода мелкобуржуазного руководства народным движением в Индонезии. Победа коммунистической партии доказывает, что с 1923 г. пролетариат стал гегемоном индонезийского революционного народного движения, и что, начиная с этого момента, пролетариат призван довести освободительное движение в Индонезии до конечной победы.

С 1923 г. руководство партией перешло в руки туземных товарищей, потому что голландские товарищи один за другим были высланы правительством. Правительство рассчитывало, что в результате высылки наших голландских товарищей коммунистическое движение само собой замрет. Но именно то обстоятельство, что во главе партии оказались туземные товарищи, усилило наше влияние. Ведь нельзя забывать, что в Индонезии, стране колониальной, еще не изжито в массах предубеждение против голландских товарищей.

В июне 1924 г. состоялся съезд нашей партии, первый после того, как она завоевала руководство народным движением. На этом съезде был выдвинут лозунг: «Довольно агитации! За организацию! За усиление партийной дисциплины!» Этот лозунг объясняется тем, что усиленная агитация привела к притоку членов и поэтому необходимо было организационно сплотить новые массы.

65 После этого партийного съезда, состоявшегося в столице Батавии число приверженцев нашей партии сильно возросло. Но росла не только наша партия; в Сарекат-Раят, руководимый нашими товарищами, тоже вступили тысячи новых членов; возникали новые профессиональные союзы и укреплялись существующие. Рост числа наших приверженцев оказался настолько значительным, что 6 месяцев спустя, в декабре 1924 г., наша партия созвала чрезвычайную конференцию, чтобы предпринять шаги, соответствующие положению. На этой конференции один из представителей ЦК уже выдвинул вопрос о завоевании власти. На этой же конференции обнаружилась ультра-левая установка ЦК. Она заключалась в том, что ЦК внес на конференции предложение распустить Сарекат-Раят — союз, являвшийся коллективным членом нашей партии; это мотивировалось тем, что члены Сарекат-Раята принадлежат к мелкой буржуазии и что наши товарищи не в состоянии последовательно проводить коммунистическую работу в этом народном союзе. Эта точка зрения ЦК была отклонена подавляющим большинством конференции; большинство мотивировало свою точку зрения тем, что в Индонезии мелкой буржуазии угрожает гибель, поэтому она представляет революционную силу, и тесное сотрудничество с нею для нашей партии необходимо. На этой же конференции был также избран новый председатель.

Непрерывно растущее влияние нашей партии побудило правительство все более усиливать свои мероприятия против нас. Когда существовали Сарекат-Ислам и национально-индийская партия, которые могли бороться с нами за руководство народным движением, правительство еще предоставляло нам известную свободу, так как рассчитывало, что эти национальные организации окажутся в состоянии парализовать развитие нашей партии. После поражения этих двух организаций, правительство увидело, что необходимо ему самому выступить против коммунистической партии. Коммунистическая партия руководила профессиональными союзами в важнейших отраслях промышленности, как то: союзами железнодорожников, металлистов, печатников, портовых и транспортных рабочих, рабочих и служащих на почте, телефоне и телеграфе, рабочих на плантациях и т. д. Каждая новая забастовка изображалась полицией как дело коммунистов и подавлялась арестами руководителей и вынесением им обвинительных приговоров. Но этот образ действия правительства по отношению к забастовщикам вместо того, чтобы запугать их, только усиливал их ненависть против чужеземного господства.

Правительство пыталось также создать в 1925 г. нечто вроде фашистского движения: оно подкупало преступников, чтобы терроризировать сторонников нашей партии и устранить руководящих товарищей. Эти преступные элементы принуждали жителей деревень к нападению на членов нашей партии и на членов Сарекат-Раята. Путем такой политики правительство пыталось изобразить дело так, будто сами массы восстают против нас, будто они отклоняют руководство нашей партии. Правительство пыталось создать впечатление, будто коммунизм внесен извне и не может пустить корней в Индонезии, будто народные массы чужды ему.

Но эта попытка совершенно провалилась. Наши товарищи создали организации обороны и спустя несколько недель этот псевдо-фашизм был ликвидирован, подкупленные правительством люди были привлечены на нашу сторону. Наши газеты были самыми распространенными; у нас возник тогда

66 план издания семи ежедневных газет, которые вытеснили бы туземные органы.

После этого поражения правительство было вынуждено открыто выступить в качестве угнетателя. Мероприятия против нашей партии становились все более циничными. Вновь была отменена свобода собраний и нашей партии пришлось вести пропаганду нелегальным путем.

Наша партия имела большое влияние на широкие массы, а также на другие народные слои, даже на китайцев на Яве, число которых составляет около полумиллиона. Это, а также усиливающийся террор побудили наших товарищей организовать вооруженное восстание против правительства. Руководящие товарищи считали, что лучше погибнуть в бою, чем без боя. В декабре 1925 г., на секретном совещании ЦК нашей партии, было решено организовать восстание. С этой целью двум товарищам было поручено связаться с Коминтерном. Но что произошло? Эти товарищи встретились с такими затруднениями, что выполнили свою задачу с большим опозданием. Восстание между тем все откладывалось. Тем временем на Яве произошли аресты других руководящих товарищей. Среди солдат и полицейских были обнаружены наши сторонники и их уволили со службы.

В конце концов восстание все же вспыхнуло в условиях, когда мы были предоставлены самим себе. Оно началось на Яве 13 ноября 1926 г.; руководили им молодые товарищи, потому что опытные товарищи к тому времени были уже арестованы.

Первоначальный план заключался в том, чтобы организовать генеральную железнодорожную забастовку, которая должна была послужить сигналом к началу движения на Яве и Суматре. Но этот план не удалось осуществить из-за недостатка в опытных товарищах. Восстание на западной Яве продолжалось около 3 недель. В других частях Явы, однако, значительные движения не имели места. Кое-где произошли столкновения с полицией, и были совершены акты саботажа.

Восстание застало правительство врасплох. Последнее опасалось распространения восстания по всей Индонезии. Этим, вероятно, объясняется, что для подавления движения на западной Яве было послано только 600 солдат, так что оно продолжалось там очень долго.

В столице Батавии товарищи пытались взять штурмом тюрьму. Их, однако, отбили. В течение нескольких часов они держали в своих руках центральную телефонную станцию. В общем, движение в столице продолжалось не более недели.

Два месяца спустя, в начале января, вспыхнуло восстание на западной Суматре. Здесь прошло 4 недели, прежде чем оно было подавлено войсками.

Крупные ошибки при проведении восстания были неизбежны, так как из-за арестов и ссылок руководящих товарищей руководство партии все время менялось. Одной из этих ошибок является то, что между восстаниями на западной Суматре и западной Яве прошло два месяца. Благодаря этому, правительству легче было подавить одно восстание за другим. Если бы они вспыхнули одновременно, то восстание на Суматре, возможно, усилило бы восстание на Яве и правительство оказалось бы в плохом положении. Вряд ли ему удалось бы тогда так легко справиться с восстанием, как это, к сожалению, оказалось. Само восстание можно было бы — соответственно влиянию

67 нашей партии — организовать гораздо шире, чем это имело место в действительности. До восстания почти все слои туземного населения относились к нашей партии, если не дружественно, то во всяком случае не открыто враждебно. Например, во время восстания члены враждебного нам Сарекат-Ислама в некоторых местах западной Явы молились о победе восстания. Преобладающее большинство китайцев и их пресса, пользующиеся большим влиянием в Индонезии, все время — до восстания, во время и после него — держались по отношению к нашей партии, если и не дружественно, то, во всяком случае, нейтрально.

Другой крупной ошибкой было то, что наша партия не сумела втянуть в борьбу рабочие массы, как это намечалось по плану. Мы предполагали начать с генеральной забастовки железнодорожников, которая послужила бы сигналом к вооруженному восстанию на всех островах, где мы пользовались влиянием. Но рабочие в городах и на плантациях отнеслись к движению пассивно.

Третьей ошибкой являлось то, что товарищи тотчас же предприняли нападение в городе Батавии, где были сконцентрированы полицейские и военные силы. Там они пытались штурмовать тюрьму и на несколько часов завладели центральной телефонной станцией. По моему мнению, движение должно было начаться в деревнях и плантациях, где полицейские отряды были очень слабы, а военная сила совсем отсутствовала. Здесь можно было бы с минимальными трудностями одержать верх над представителями империалистической власти, и такая победа воодушевила бы деревенское население и привлекла бы его к участию в восстании. Победа при первом же натиске необходима для того, чтобы добиться участия масс в восстании. В Бантаме и на западе Явы борьба действительно продолжалась несколько недель, потому что при первом нападении удалось одолеть местные полицейские силы, благодаря чему деревенское население восторженно примкнуло к повстанческому движению. Я думаю, что только тогда, когда полиция и войска уже были бы разбросаны по деревням и плантациям для подавления восстания, только тогда следовало бы предпринять нападение на столицу.

Наши товарищи, конечно, рассчитывали на поддержку солдат и полицейских из туземцев. Эта надежда была обоснованной, потому что наша партия действительно имела приверженцев в этом аппарате власти. Но местный характер восстания и обнаруженная им вначале слабость не произвели на них впечатления, достаточно сильного, чтобы толкнуть их на присоединение к восстанию. Только большое повстанческое движение, с участием широких масс может сделать солдат и полицейских ненадежными для господствующего класса. Укажем, что армия и полиция на 90% состоят из туземцев. В государственном аппарате число туземцев доходит до 90%. Всего же во всей Индонезии насчитывается около 32 000 солдат и 28 000 полицейских.

Четвертая ошибка заключалась в недостаточной организационной и политической подготовке восстания. Лозунги не были проработаны с такой ясностью, чтобы увлечь широкие массы.

Как выше отмечалось, все эти ошибки были неизбежны, потому что руководство восстанием находилось в руках молодых товарищей.

Наша партия имела, да и еще до сих пор имеет, очень слабую связь с Коминтерном и с другими братскими партиями. Поэтому нам в Индонезии

68 не удалось в полной мере использовать опыт иностранных братских партий. Мы были очень плохо информированы о движениях в других странах. Нашу тактику, стратегию и методы борьбы мы должны строить сами из собственного опыта. Литературы об этом у нас не имелось; те немногие книги по коммунизму, которые у нас имелись, были конфискованы полицией. Мы не могли должным образом углубить наших теоретических познаний. Мы вели борьбу изолированно, что в первую очередь объясняется изолированным географическим положением Индонезии. Развитие нашей партии до известной степени происходило самостоятельно, вне связи с Коминтерном. Отсюда неизбежность многих ошибок. Наша партия к началу восстания насчитывала 9 000 членов, в руководимом нашими товарищами Сарекат-Раяте было свыше 100 000 членов. Но наша партия была бы в состоянии в значительной степени увеличить число своих членов, если бы не был затруднен прием в партию: для поступления в партию от кандидата требовалось хорошее понимание основных положений коммунизма и до поступления в партию кандидатов подвергали своего рода испытанию.

Принятая на партийном съезде 1924 г. программа партии сильно страдает ультра-левой тенденцией. В ней выдвигалось не больше не меньше, как требование немедленного создания советской республики в Индонезии и национализация крупных предприятий. Правда, это требование принципиально, как и требование национализации, по моему мнению, правильно. В Индонезии насчитывается свыше 2 100 крупных плантаций, находящихся в руках нескольких банков. Кроме того там имеются оборудованные по-современному железные дороги, угольные копи, золотые прииски, нефтяная промышленность и другие производства.

Когда партия добилась руководящей роли, перед ней стояла следующая трудность: в виду географической ситуации и изолированного положения Индонезии, выставлять подобные требования, было, в сущности говоря, тактически неверно. Индонезия окружена колониями империалистических держав, и чисто коммунистическое движение — даже если бы оно могло победить — было бы тотчас же подавлено международным капитализмом, инвестировавшим свои капиталы в Индонезии. Некоторые наши товарищи думали, не целесообразнее ли будет повести все движение не под коммунистическими, а под национальными лозунгами: это позволило бы нам легко маневрировать по отношению к империалистам. Мы еще не имеем ответа на эту проблему.

Индонезия не столь велика, чтобы в ней можно было отстаивать коммунистическую революцию, если бы она там была доведена до конца, от нападения из-за границы. По этому вопросу мы надеемся получить указания Коминтерна.

Такова, товарищи, история нашей партии.

Рассмотрим теперь перспективы коммунистического движения в Индонезии: будет ли коммунистическая партия в состоянии и впредь после подавления восстаний, которыми руководили наши товарищи, стоять во главе народного движения в Индонезии? Голландские социал-демократы в Индонезии считают, что руководящая роль нашей партии до восстания была лишь эпизодом. Они надеются, что восстания являются поворотным пунктом в националистическом движении и что теперь снова получит перевес националистическое течение, так как массы, якобы по опыту восстаний, убедились в преступности коммунизма.

69 Националисты также считают руководящее положение нашей партии лишь временным явлением. Нам надо поэтому выяснить, действительно ли было случайным то обстоятельство, что коммунистическая партия за столь короткий срок сумела приобрести такое огромное влияние на широкие массы.

Я лично не думаю, что только благодаря случайности нашей партии удалось так далеко оттеснить националистические группировки. И если Сарекат-Ислам в борьбе с нашей партией почти полностью потерял свое значение, если национально-индийская партия была распущена в 1923 г. из-за сокращения числа ее членов, то это служит для меня выражением того, что в Индонезии период мелкобуржуазного руководства освободительным движением уже завершен, что теперь его место заняло руководство со стороны пролетариата. Победа нашей партии не может быть объяснена деятельностью тех или иных вождей нашей партии, потому что в Индонезии нет ни одной другой партии, в которой руководящий состав менялся бы так часто, как в нашей партии.

В то время как другие партии сохраняли своих старых вождей, мы были вынуждены ставить во главе партии молодых товарищей, так как старые либо высылались, либо отбывали наказания. И если, несмотря на это, наша партия сумела завоевать доверие широких масс, то я думаю лишь потому, что мы вывели широкие массы на открытый путь борьбы против голландского империализма; что наша партия имела программу, которая, несмотря на все свои ультра-левые тенденции, все же ясно выражала то, чего мы хотели, и указывала способы, как этого достигнуть. Эти ультра-левые тенденции возникли у нас не под влиянием троцкизма или каких-либо иных левых течений в других братских партиях: мы на Яве ничего об этом не знали; из-за нашего изолированного положения мы совершенно не были информированы о течениях в Коминтерне.

Я уже указывал, в силу каких экономических оснований росло влияние коммунистического движения. Приведу мнения некоторых наших противников относительно коммунистического движения в Индонезии; это до некоторой степени поможет вам определить свои взгляды на будущее индонезийской коммунистической партии.

«De Indische Courant», орган европейских служащих в Индонезии, в номере от 7 апреля 1926 г., т. е. за несколько месяцев до восстания, проводил параллель между положением населения в дореволюционной России и на Яве. Эта газета писала:

«Не следует забывать, что здесь (на Яве), точно так же, как в России, широким народным массам нечего терять. Та собственность, которой владеет яванский пролетариат, или — вернее — отсутствие собственности делает его ум восприимчивой и благодарной почвой для ростков коммунизма, которые на ней быстро всходят и растут.

Коммунизм, руссифицированный ортодоксальный марксизм, по существу непонятен для необразованного пролетариата. Учение Москвы в его наиболее упрощенной форме, выкристаллизовавшееся в определенные притягательные лозунги, почти всюду превращается в национализм, революцию, или революционный национализм, в сопротивление начальству и государственной власти.

70 Только многочисленный, образованный средний слой, имущий класс может явиться достаточным противовесом этой недовольной безграмотной массе, подверженной влиянию революционно-коммунистических тенденций. Защита своей собственности, хотя бы только мелкой собственности, заставляет средний слой развить могущественное противодействие революционным течениям.

Там, где — как у нас — подобного слоя не имеется, коммунизм является грозной опасностью, и временными правительственными мероприятиями ее не устранить. Основная беда здесь не политического, а социально-экономического характера, и против этого половинчатые правительственные мероприятия, быстро следующие одно за другим, либо ничего не могут поделать, либо лишь очень мало.

Только ясно осознавшая свои цели политика, направленная на совершенное преобразование всего индонезийского общества, будет в состоянии одолеть коммунистическую опасность. А для этого нужны образование, просвещение умов населения и действенная экономическая политика, чтобы повысить его материальное благосостояние».

О наличии туземной буржуазии в статье не говорится ни слова. Почему? Потому что на Яве туземная буржуазия либо совсем отсутствует, либо крайне слаба. Из этого, однако, не следует, что на Яве живут только неимущие пролетарии и люмпен-пролетариат. Дело обстоит совсем не так, товарищи. Как в городах, так и в деревнях имеются богатые и состоятельные яванцы. Но эти имущие слои составляют меньшинство, убывающее с такой быстротой, что оно не в состоянии оказывать идеологическое влияние на революционно настроенные массы. Процесс диференциации, благодаря росту крупного производства, развивается все дальше. Эта диференциация происходит в сторону дальнейшего ослабления зажиточных слоев и усиления неимущих масс, которым нечего терять в борьбе против крупного капитала и империализма.

Один русский врач, много лет работающий на Яве, провел параллель между положением яванцев и населения дореволюционной России. Он назвал яванцев «коричневыми, безбородыми русскими». Это означает, что с империалистической точки зрения положение на Яве весьма неустойчиво и что там легко может вспыхнуть крупное революционное движение, как в России.

Департамент народного образования поручил некоему доктору Мансвельту обследовать, в какой мере политика, проводимая в области народного просвещения, влияет на коммунистическое движение. Для этого Мансвельт ознакомился с биографией тысячи арестованных товарищей. Из его доклада мы заимствуем следующие выводы:

«Обследование рода их занятий указывает, главным образом, на наемный труд на низших должностях. Симптомов возникающего среднего слоя заметить нельзя; скорее имеются признаки все возрастающей пролетаризации».

Первоначально, конечно, в аграрной стране должен был существовать такой средний слой. Но этот средний слой столь быстро разлагается, что официальный отчет не находит следов такого слоя. Отчет ничего не го-

71 ворит также о наличии туземной буржуазии; это тоже является доказательством, что буржуазия не может играть крупной руководящей роли в национальной борьбе в Индонезии. Отчет говорит о все возрастающей пролетаризации. Действительно, пролетаризация подвигается вперед очень быстро, и это находит свое выражение в том, что пролетарская партия, коммунистическая партия, оттеснила все национальные организации. Конечно, индонезийский пролетариат не является пролетариатом в европейском смысле этого слова. Это пролетариат с крестьянской идеологией. Однако, он работает на плантациях под игом крупного капитала, и поэтому я полагаю, что этот сельский пролетариат легко может воспринять коммунистическое учение. Ведь на плантациях он работает коллективно и коллективно же подвергается эксплоатации.

По моему мнению, не случайно только коммунистической партии удалось распространить свое влияние на всю Индонезию. Ни одна другая организация не в состоянии была сделать это. Буржуазная голландская газета «Nieuw Rotterdamsche Courant» писала в апреле 1927 г.:

«Из всего туземного движения в Индонезии, самым важным еще и по сию пору является движение на Яве. Здесь оно более всего диференцировалось и формы его выступают очень ясно. Ни одной организации не удалось распространить своего влияния на всю Индонезию. Коммунисты добились этого исключительно потому, что их действия направляются из центрального пункта, лежащего вне Индонезии. Паниндонезийская идея (к которой стремятся националисты всех оттенков. — С.) остается... только идеей».

Итак, эта газета насмехается над националистами и не признает за ними способности организовать движение против империализма, охватывающее всю Индонезию.

В апреле 1928 г. один националист попытался в органе националистов «Scoloch Indonesia Moeda» формулировать точку зрения националистов на коммунизм. Он занял по отношению к коммунистическому движению отрицательную позицию. Подобно реформистам, он рассматривает коммунистическое движение как перерыв в националистическом движении. Для него коммунистическое движение является своего рода интермеццо. Между прочим он писал:

«За последние годы коммунизм в нашей стране почти совершенно оттеснил национализм на задний план. Он проник не только в города и села, но и в мастерские и на фабрики. Верный своим принципам, он овладел профессиональным движением, что побудило д-ра Фок (генерал-губернатора) ввести в действие § 161 bis (параграф о забастовке), но строгость законодателя привела к обратным результатам.

Как бы то ни было, когда коммунизм достиг максимума своего влияния в городах и селах, в мастерских и на фабриках, националисты предпочли занять выжидательную позицию и приостановить пропаганду. Коммунизм был в моде. Чтобы не утратить своей популярности, националистам приходилось ограничиться ролью наблюдателя. Они не могли позволить себе никакой активности».

72 Что означает это признание, товарищи? Оно означает, что националисты оказались неспособными руководить массами и поэтому уступили нашей партии руководство. Оно означает, что националистическое движение в Индонезии слишком слабо, чтобы вести освободительную борьбу до успешного конца.

После подавления восстания, националистические организации пережили некоторый подъем в виду благосклонного отношения к ним правительства, а также благодаря тому, что руководящие кадры нашей партии либо сидели в тюрьмах, либо находились в ссылке. Сарекат-Ислам вновь добился известного влияния, и основанная в 1927 г. национальная индонезийская партия (Nazional Indonesia) приобрела некоторую популярность. Обычно после подавления восстания массы охватываются реакцией и они подпадают под влияние буржуазных и мелкобуржуазных кругов. Но надо думать, что когда массы несколько оправятся от понесенных поражений и вновь выступят на боевую арену, вожди нынешних национальных организаций, как и раньше, в 1923 г., не сумеют повести массы в бой и предоставят их самим себе.

В Индонезии господствующий класс и голландский империализм слабы, потому что не пользуются никаким, или только очень слабым, идеологическим влиянием на широкие народные массы. Правительство не может идеологически воздействовать на массы, не умеющие ни читать, ни писать. Ненависть широких масс является здесь не только классовой ненавистью, она обостряется еще тем, что классовый враг принадлежит к другой расе и другой религии. Капиталист в Индонезии выступает в образе белого и христианина. По моему мнению, все эти обстоятельства, вместе взятые, являются факторами, которые делают господство империализма в Индонезии крайне неустойчивым. Голландский империализм стремится обеспечить за собой господство над Индонезией путем привлечения на свою сторону интернациональных империалистов, внешних врагов, путем проведения политики «открытых дверей». Но в своем развитии эта политика «открытых дверей» сама создает врага внутреннего, пролетариат, силы которого быстро возрастают.

Остановлюсь теперь на предстоящих нам задачах. Наша первая задача состоит сейчас в восстановлении нашего разбитого аппарата. Затем нам надо восстановить профсоюзы, ибо без этих профсоюзов, на которые должна опираться наша партия, она, конечно, не может играть руководящей роли. Усиление нелегальной коммунистической партии тем необходимее, что существующие ныне партии не будут, по нашему мнению, в состоянии повести в наступление массы, когда они оправятся от перенесенного поражения. И с другой точки зрения, усиление нелегальной коммунистической партии тоже чрезвычайно важно: нам необходимо помешать другим партиям закрепить свое влияние. Мы должны, наоборот, приложить все усилия, чтобы сохранить славные традиции нашей партии и способствовать их дальнейшему развитию: тогда в решающий момент партия сумеет двинуть массы вперед.

Это нелегкие задачи, в особенности потому, что вследствие изолированного географического положения Индонезии мы лишь с трудом можем завязать связь с иностранными братскими партиями. Эту изоляцию нашей партии мы должны изжить, чтобы иметь постоянный контакт с братскими партиями и полностью использовать их опыт; тогда мы не будем повторять ошибок за ошибками, ошибок, стоивших нам многих жертв.

73 Как я уже сказал, у нас в Индонезии нет хорошо вышколенных кадров. Мы должны приложить все усилия, чтобы создать в нашей партии такие кадры, вышколенные в духе марксизма и ленинизма. Ибо, как сказал Ленин, революционное движение невозможно без революционной теории. Сельскохозяйственные предприятия играют большую роль в Индонезии; крестьянское хозяйство тоже еще имеет большое значение. Это облегчает появление анархистского течения. Обедневшая городская мелкая буржуазия тоже легко склоняется к анархизму. Было время, когда пропаганда нашей теории вызывала насмешки. Нам говорили: не теория, а дела изменяют мир. На почве такого умонастроения возникали покушения бомбистов, индивидуальные террористические акты, как в России в конце прошлого столетия. Но коммунистическая партия с теоретически твердым руководством будет в состоянии преодолеть анархистскую идеологию и организовать как городской, так и сельский пролетариат для массовых боев.

Коммунисты должны работать теперь в существующих национальных организациях, должны образовать в них революционные фракции и заставить лидеров проводить революционную политику; если же те не пойдут на это, мы должны разоблачать их.

В особенности важна работа среди крестьян. Их надо организовать в крестьянские союзы и в крестьянские комитеты под руководством нашей партии; тем самым мы лишим империализм возможности использования их. Бои в западной Яве и западной Суматре показали, что крестьянство готово к участию в борьбе против чужеземного господства.

Чтобы находиться в постоянном контакте с широкими народными массами, необходима, по моему мнению, легальная партийная организация, поддерживаемая широкими массами. Для этой цели мы должны либо создать организацию типа ликвидированного правительством Сарекат-Раят (народный союз), руководимого нашими товарищами, либо завоевать существующую в настоящее время и успевшую уже приобрести некоторую популярность национальную партию Индонезии. Подобного рода организация, формально не являющаяся коммунистической, облегчит нам впоследствии свободу маневрирования. Империалистическое окружение Индонезии требует от нашей партии величайшей осторожности.

Правительство все время старается сбить с толку народное движение обещаниями политических реформ; эти «реформы» непонятны для масс и не внесут заметного улучшения в их образ жизни. В лучшем случае они деморализуют вождей, но не заденут народных масс. Правительство неоднократно заявляло, что оставляет в покое националистическое движение и подавляет только коммунистическое движение. Поэтому мы должны уметь проводить коммунистическую политику и внутри националистических организаций и мобилизовать массы против голландского господства.

Чтобы привлечь массы, мы выдвинули в наших тезисах следующие лозунги:

«За свободу коалиций», «За свободу собраний и печати», «За всеобщую амнистию для политических заключенных», «За отмену смертной казни», «За улучшение положения широких масс».

Эти требования, конечно, должны быть дополнены важнейшим: «Освобождение Индонезии от Голландии».

74 Наша партия допустила много ошибок в том числе и крупных. Я надеюсь, что после этого конгресса наша индонезийская партия установит тесную связь с другими братскими партиями, чтобы получать от них советы и полностью использовать их боевой опыт. Мы в Индонезии никогда не были сильны в теории. Мы никогда не были в состоянии углубить наши теоретические познания. Но мы не сомневаемся, что при поддержке Коминтерна и братских партий индонезийская секция будет в состоянии исполнить свой революционный долг и будет содействовать мировой революции. (Аплодисменты.)

(Заседание закрывается.)

75

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ.​

15 АВГУСТА 1928 г.

Содоклады тт. Сикандер Сур и Страхова о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах.

Председатель: т. Гарланди.

СОДОКЛАД ТОВ. СИКАНДЕР СУРА (ИНДИЯ).​

Теория деколонизации крайне вредна для колониального движения и в частности — для революционного движения в Индии. Эта теория может быть провозглашена лишь теми, кто сидит вдали от Индии и кто утратил всякую связь и всякое представление о том, что происходит в стране. Если мы попытаемся изучить социальный состав населения Индии, то каждому станет ясно, что теория деколонизации не имеет под собой никакой почвы. Население Индии можно разбить на следующие категории: земельная аристократия с остатками феодализма; численно незначительная, но довольно развитая крупная буржуазия; городская мелкобуржуазная интеллигенция — так называемое среднее сословие; широкие массы крестьянства и, наконец, промышленный пролетариат, составляющий вместе с членами семей 12 млн. человек.

Несмотря на современную технику производства в Индии, отсталость страны характеризуется тем фактом, что буржуазия объединяется с помещиками, составляя единый блок с ними. Английский империализм, используя выгоды такого положения, составляет единый фронт с земельной аристократией, подчиняя себе таким образом буржуазию. Основной чертой, сущностью британского империализма является то, что он развивает силы феодализма, а не силы буржуазии; поэтому теория деколонизации не выдерживает критики.

Начало промышленного развития Индии следует отнести еще к 1850 г., хотя это нельзя рассматривать как начало индустриализации страны. Более систематический характер приняло промышленное развитие страны во время войны. Главная отрасль промышленности в Индии — текстильная, в которой занято около миллиона рабочих. Текстильная промышленность находится главным образом в руках туземного капитала. Во время войны и в годы, непосредственно следовавшие за нею, когда ввоз текстильных товаров из Манчестера и Ливерпуля резко сократился, индийские капиталисты сделали огромные накопления, благодаря баснословным барышам, доходившим до 600%.

Все же развитие промышленности идет в Индии несравненно более медленным темпом, чем в Китае или Японии. Уже один этот факт сам по себе

76 говорит об отсталости промышленного развития Индии и является аргументом против теории деколонизации.

Мы не должны упускать из виду, что за период времени с 1913 до 1927 г. индийская текстильная промышленность развивалась в чрезвычайно широких размерах. В 1927 г., например, туземная промышленность удовлетворила ³/₄ спроса на внутреннем рынке, тогда как ввоз из Ланкашира сократился за этот же период на 60%. Это одно говорит о соперничестве между английским и туземным капиталом. В течение этого же времени индийская мануфактура вывозилась в Персию, Месопотамию и Африку, и это сыграло решающую роль в перемене политики английского капитала. Имперские власти и манчестерские текстильные фабриканты заключили соглашение с индийскими фабрикантами.

В виде компенсации, империалисты ввели покровительственный тариф для бомбейской промышленности, направленный против Японии, в результате чего последовала усиленная реорганизация индийской текстильной промышленности. Несмотря на все это, промышленность пришла за последние 3 — 4 года в упадок.

Наиболее быстрым темпом развивалась в Индии металлургическая и стальная промышленность. За период с 1914 до 1927 года ее продукция увеличилась в семь с лишним раз. Индия в настоящее время вывозит ее даже в С. штаты и Японию. Когда после политических реформ 1919 г. была введена благоприятная фискальная политика, туземный капитал влился в эту тяжелую промышленность, одновременно в нее устремился иностранный капитал, в том числе и американский.

Эти индо-американские капиталистические взаимоотношения стали угрожать монопольному положению английского империализма в Индии.

Третьим вопросом, над которым британский империализм ломал себе голову, было — каким образом отвоевать обратно монополию на индийском рынке, если в нормальных условиях английская продукция не сможет конкурировать с продукцией лучше организованной германской и американской промышленности? Все эти обстоятельства привели к усилению английского давления на Индию. Вынужденные в 1919 г. уступки были отчасти отменены, когда из доклада комитета Бальфура выявилось, что наибольшую угрозу английским экономическим интересам в Индии представляет развитие ее металлургической промышленности. С этого момента английский империализм вводит имперский привилегированный тариф и новую валютную политику, которые дают ему преимущество на 12½% по сравнению с индийскими ценами.

Это бросает в ряды безработных огромное количество рабочих.

Когда мы говорим, что британский империализм задерживает развитие индийской промышленности, мы должны все же помнить о том, что было бы не марксистским утверждением, что Индия вообще не развивается индустриально. Но Англия допускает в Индии развитие тех отраслей промышленности, которые выгоднее ей, чем самой Индии. Этими отраслями являются гидроэлектрическая и авиационная промышленность. Это открывает рынок для английской промышленности, производящей машины и материалы, необходимые для авиации и гидроэлектрических сооружений.

Перейдем теперь к аграрной политике английского империализма. Английский империализм хочет перестроить аграрную экономику, но исключительно

77 в своих собственных интересах и, само собой разумеется, в ущерб интересам Индии. Так, например, Индия и Канада являются центрами производства пшеницы. В то же время Африка и Индия являются центрами производства хлопка. Обе эти группы борются не на живот, а на смерть. Канада не может выдержать конкуренции индийской пшеницы. Африка не может выдержать конкуренции индийского хлопка. В виде компенсации за то, что они являются членами Британской империи, они требуют известных уступок со стороны империализма. Поэтому огромные земельные площади в Индии, бывшие под сельскохозяйственными культурами, превращены теперь в сады, и наблюдается систематическое сокращение производства пшеницы и хлопка. Это оказалось чрезвычайно убыточным для индийского крестьянства и мелких торговцев.

Интересы мелкой буржуазии в этом вопросе совпадают с интересами крестьянства. И мы видим, что национально-революционная мелкая буржуазия стремилась использовать в своих интересах крестьянство в Бардоли. Но как только английский империализм пошел на уступки, движение было прекращено. В данный момент в Индии совершенно явственно наметились два течения в национальном движении. Разумеется, для нас ясно, что буржуазный национализм не является подлинно-революционным движением, что в момент, когда британский империализм идет на уступки, он охотно вступает в компромисс и предает движение. Другое течение, это — движение трудящихся. Временно национальная буржуазия заняла позицию борьбы по отношению к английскому империализму и предлагает нам блок. Но мы не можем опираться на ее поддержку в момент напряженной борьбы и революционных испытаний. Выражением революционных стремлений этого класса является республиканская партия, образовавшаяся во время последней сессии конгресса в Мадрасе. Эта партия ищет союза с пролетариатом. Для характеристики ее программы достаточно сказать, что она требует полной независимости Индии, но без применения насильственных методов. В наш век машин и железа никто не может утверждать, что Индия или любая другая страна может стать свободной без применения методов насилия. Никто не сможет защитить эту точку зрения. Но поскольку эти элементы облегчают нам доступ к массам и дают нам возможность развития революционного движения, мы можем использовать их. Однако было бы крайне вредным для нашего дела допускать мысль о том, что эта публика может быть использована в широких размерах для нашего дела.

Политика английского империализма, как уже было сказано, сводится к более тесному союзу с помещиками и к созданию новых законодательных органов. В 1919 г. была проведена система реформ, гарантировавшая известные уступки промышленности в интересах капиталистической верхушки. Этим путем английский империализм хотел привлечь на свою сторону туземную буржуазию, ища в ней поддержку для борьбы с революцией внутри страны, равно как и на случай, если бы он вступил в конфликт с какой-нибудь иностранной державой. В той или иной степени, но эта поддержка была непременным условием.

Перейдем теперь к рабочему движению в Индии. Как я уже указывал в своей речи по поводу тезисов т. Бухарина, рабочее движение в настоящий момент отличается от движения 1920 — 1922 гг. Недостатком движения

78 1920 — 1922 гг. было отсутствие руководства и несознательность масс, не понимавших значения революционного движения. Но теперь, под железной пятой английского империализма и после измены вождей, массы объединились и пришли к пониманию значения классовой солидарности.

Индийский пролетариат теперь понял, что если он не создаст единого фронта, он не сможет успешно бороться с двумя могущественными врагами, именно — с британским империализмом и туземной буржуазией. В понимании этой коренной необходимости мы находим уже зачаток классовой солидарности.

Новая стачечная волна 1928 г. содействовала в огромной степени пробуждению классового сознания пролетариата. Рабочие организовывали митинги и требовали продолжения забастовок до победного конца. Забастовщики изливали на массовых митингах свои жалобы и требования. Это положило начало новой эре, полной революционных надежд для рабочего движения Индии.

Прибытие в Индию комиссии Саймона дало некоторый толчок буржуазному движению, однако мы не должны ни минуты думать, что это буржуазное движение может быть в какой-нибудь мере революционным движением. Все его протесты носили мирный характер и не преследовали никакой иной цели, кроме желания добиться от английского империализма кое-каких уступок для предоставления индийской буржуазии возможности развивать туземную промышленность. Пролетариат же, оценивший по достоинству комиссию Саймона, прибег к другим методам. Он устроил ряд демонстраций не только против комиссии Саймона, но и против империалистической политики английской буржуазии, не щадя и пацифистских конгрессистов.

Забастовки в Калькутте доказали с очевидностью, что пролетариат настроен враждебно не только по отношению к британскому империализму, но даже и против свараджистов. Это обнаружилось во время забастовки муниципальных рабочих в Калькутте, когда рабочие остались глухи к увещеваниям свараджистских лидеров. Это свидетельствует о широком размахе, который приняло рабочее движение, и о быстром темпе, с каким идет его полевение.

Трудности, стоящие перед индийским движением, сводятся к следующему.

Во-первых, недостаток руководства. Стоит появиться руководителю рабочего революционного движения, как его хватает железная рука английского империализма и заключает в тюрьму. Прямым и косвенным террором английский империализм пытается задержать в самом начале растущий революционный поток. Под косвенным террором я разумею стремление английского империализма наложить узду на рабочее движение при помощи индийских национал-реформистов, запугать тех, кто открыто заявляет о своей готовности бороться до конца с английским империализмом и с капитализмом. Индийские национал-реформисты постоянно вмешиваются в рабочее движение и не останавливаются ни перед какими средствами, чтобы наложить узду на него. Они внушают ему миролюбивые иллюзии, убеждая его не делать таких демонстраций, которые могли бы привести к обострению классовых противоречий. Однако, товарищи, как с полной очевидностью показали последние стачки, движение достигло уже таких широких размеров, что ни английский империализм, ни его лакеи в лице индийской буржуазии уже не в состоянии удержать его в своих руках.

79 Я снова хочу подчеркнуть, что в данный момент является насущной необходимостью создание сильной коммунистической партии, элементы которой, разумеется, уже налицо. Имеется значительное количество небольших групп, которые необходимо объединить в хорошо дисциплинированную партию.

В заключение я хочу отметить, что относительно истинного положения дел в Индии существует крайне ошибочное представление.

Товарищи, бывшие там десять лет тому назад, не могут правильно судить о положении, которое сложилось там теперь. Не имея постоянного тесного контакта, они не в состоянии судить, какую форму принимает движение. Они приходят к такому определению как «деколонизация», но на его абсурдности мне не позволяет остановиться недостаток времени.

СОДОКЛАД ТОВ. СТРАХОВА (КИТАЙ)​

Первоначально я хотел построить свой доклад таким образом, чтобы осветить вопросы текущего момента. Но как видно, на этом конгрессе колониальный вопрос будет подвергнут основательному обсуждению. Об этом писалось и в передовой в «Коммунистическом интернационале». Я полагаю, что колониальная проблема должна быть обсуждена с точки зрения следующих вопросов: 1) о характере революции в колониях, 2) о движущих силах революции, 3) об отношении пролетариата колоний к мелкой буржуазии, 4) об аграрном вопросе в колониях и 5) о роли национальной буржуазии. Тезисы т. Куусинена и затрагивают эти главные вопросы. Поэтому, если бы я стал говорить только о текущем моменте — о нынешнем экономическом положении и политических группировках в Китае,— я не смог бы остановиться тогда на этих основных вопросах.

Мы называем китайскую революцию великой революцией, но все вы знаете, что во главе этой революции стоит еще очень молодая коммунистическая партия. Если мы оглянемся назад, то увидим, сколько оппортунистических ошибок было совершено нами, особенно в уханский период. Опыт китайской революции может послужить уроком не только для колониальных стран, но и вообще для всех коммунистических партий.

Прежде всего я считал бы необходимым осветить роль китайской революции, революции в колониях и вообще в мировой социалистической революции.

Ленин говорил: «Необходимость провозгласить свободу всех угнетенных народов, т. е. их право на самоопределение, будет так же насущна в социалистической революции, как насущна она была для победы буржуазно-демократической революции, например, в Германии в 1848 г. или в России в 1905 г.».

Следует при этом напомнить, что национальный, а также и колониальный вопрос с самого начала деятельности Коммунистического интернационала был поставлен им ясно, недвусмысленно перед всем мировым движением. Но, к сожалению, молодая коммунистическая партия Китая не учла всей важности этого обстоятельства; она недостаточно усвоила ту мысль, что хотя наша революция и происходит в Китае, но она не отделена «китайской стеной» от всего мира. И нередко о китайской революции складывалось такое представление, что она развивается своеобразно, чисто «по-китайски», что Китай пред-

80 ставляет собой настоящую «китайскую грамоту». Китай являлся сфинксом не только для европейских товарищей. Даже среди китайских товарищей иногда возникали сомнения насчет того, можно ли марксизм приспособить к своеобразным условиям Китая.

Надо прежде всего добиться полной ясности в вопросе о движущих силах китайской революции. Молодая партия Китая прежде всего должна найти общность «китайской грамоты» с развитием общества в остальном мире; это особенно важно для Китая, как для страны, имеющей тысячелетнюю культуру, страны, которую марксисты никогда раньше серьезно не изучали. Надо прежде всего доказать, что Китай не является исключением для марксизма.

Именно поэтому, что раньше мы исходили из той предпосылки, будто Китай составляет исключение, и приходилось слышать различные разговоры об отсутствии в Китае феодализма, буржуазии и даже пролетариата. Получилась какая-то необъяснимая вещь. Китайская революция продолжается уже 18 лет, идет она всякими зигзагами. Дерутся друг с другом генералы, происходят народные восстания, горят дома помещиков, словом, налицо ряд революционных ситуаций. И все это происходит в Китае, где нет якобы ни помещиков, ни крестьян, ни пролетариата, ни буржуазии. Революция есть, но против кого же она направлена? Для всего Коммунистического интернационала ясно, что революция направлена против империалистов, против империализма. Но когда, скажем, в провинции Сычуань один генерал дерется с другим, то на первый взгляд кажется, что эту схватку нельзя прямо назвать борьбой против империалистов. Вот все эти явления до сих пор мы, китайские коммунисты, недостаточно отчетливо понимали и не могли объяснить причины и происхождение их.

Когда мы вступили в гоминдан? Летом 1923 г. Что представлял собою тогда гоминдан? Он имел свое правительство в Кантоне, правительство это держалось на силах Ян Ши-мина, Лю Чжен-цина и ряда других генералов. Эти генералы под флагом сунятсенизма боролись против северных, так называемых «пейянских» милитаристов. Было ли правильно утверждать в то время, что война Сун Ят-сена против Севера носит революционный характер? Да, такое утверждение было правильно. Но надо при этом объяснить, какие милитаристы были на севере и какие на юге, почему один милитарист шел войной против другого милитариста и почему эта борьба носила революционный характер? Для того, чтобы объяснить это, я должен буду начать с вопроса о феодализме в Китае.

Говорят, что в Китае господствует азиатский способ производства. Этот вопрос, конечно, требует тщательного изучения. Нельзя отрицать наличия азиатского способа производства в прошлом Китая, но неверно на этом основании отрицать и наличие в Китае феодализма и средневековья, якобы замененных азиатским деспотизмом. Ведь в Китае сейчас идет борьба между крестьянами и помещиками. Эта борьба свидетельствует о том, что теперь в Китае изменился старый тип азиатского государства, т. е. государства с централизованным правительством, с монархом, с богдыханом, с императором во главе. Этого в Китае уже нет. Китай не имеет сейчас императора — это политическая сторона вопроса; что касается экономической стороны, то в Китае уже давно имелась частная поземельная

81 собственность. Конечно, в Китае нет, вообще говоря, помещика в западно-европейском смысле слова или подобного существовавшему в России типу помещика. Но если в Китае нет и не было крупных помещичьих хозяйств, то все же там есть и были крупные помещики, землевладельцы, размер землевладений которых доходил до 50 тыс. земли, землевладельцы, эксплоатирующие крестьян с помощью арендной системы.

Если между крестьянами и землевладельцами идет уже борьба, то нельзя после этого отрицать наличия в Китае частной собственности на землю. И с экономической, и с политической точки зрения мы не можем просто говорить о том, что в Китае существуют только пережитки азиатского деспотизма или богдыханства. Крупное землевладение политически предоставлялось мандаринату. Правда, раньше крупное землевладение не имело типичных черт помещичьего хозяйства и не господствовало непосредственно, как формальная власть, над своим округом. Крупных землевладельцев представляло собой служилое дворянство при императоре. Но это не значит, что землевладельцы не имели власти на местах. Даже до сих пор сохраняется обычай, право мандарина, помещика творить суд над своими крестьянами. Даже в провинции Цзянсу, самой развитой в капиталистическом отношении, сохранились еще пережитки средневековых, феодальных, именно феодальных, методов эксплоатации. Нельзя эти методы эксплоатации назвать просто азиатскими. Надо изучить их классовую сущность. Мандарин, являвшийся прежде всего помещиком, принадлежал в известном смысле к служилому дворянству. Мандарины пользовались очень большими привилегиями по сравнению с теми, кто работал на них. Мандаринату принадлежала руководящая роль в Китае. Мандарины являлись самыми крупными помещиками в стране, а с проникновением в Китай империализма этот господствующий класс вместе с манчжурской династией, пройдя через известные ступени развития, превратился в компрадорство в широком смысле слова. Мы бы назвали их государственными компрадорами, потому что в их руках было сосредоточено все народное достояние, формально «национализированное»: железные дороги, рудники, банки, крупные фабрики, тяжелая индустрия и крупные земельные владения, особенно в северных провинциях — Шаньдуне и Чжили. Вот на этот компрадорствующий мандаринат и опиралось пекинское правительство, его оно представляло.

Этот мандаринат называется еще «группой пейянских милитаристов», потому что в Пейяне (Север) была военная школа, подобная чанкайшистской школе Вампу. В этой школе, а также в японских военных школах воспитывались все бывшие аристократы, т. е. бывшие штатские чиновники, превратившиеся теперь в военных чиновников-милитаристов. Пейянские милитаристы, начиная от Юан Ши-кая и кончая У Пей-фу и Фын Юй-сяном, имели между собою определенную — не только социальную, но и организационную, даже непременно родственную связь, они были товарищами по школе и т. д. Во время господства этого класса, являвшегося компрадорством империалистов, в Китае началась направленная против него революционная борьба.

В этой борьбе участвовали рабочие, ремесленники, кули, крестьяне. Но в связи с известным развитием торговли и вообще денежных отношений в стране в этой борьбе приняли участие и другие силы. В числе их можно

82 назвать ростовщиков, купцов и мелких помещиков, которые после проникновения в страну империалистов также начали заниматься торговлей, главным образом операциями по сырью. Вот эти сравнительно новые, вызванные экономической обстановкой, силы объективно были направлены против пекинского правительства, монополизировавшего право на предательство страны. Ведь в то время местные милитаристы, сидящие в Кантоне, в Фуцзяне, Сычуане, тоже хотели урвать возможность эксплоатации крестьян и рабочих, но над ними сидело пекинское правительство. Юан Ши-кай захватил в свою пользу получаемые пекинским правительством так называемые «излишки» доходов от таможен, от соляного налога из всех провинций. На этой почве и началась борьба, так как местные милитаристы не хотели отдавать этих излишков пекинскому правительству. Если раньше можно было сказать, что господствовали не военные, а «штатские» феодалы, то теперь эти «штатские» потеряли уже всякую власть. Сильные из этих бывших штатских феодалов стали превращаться в милитаристов. Еще до падения Цинской династии губернаторы (чжун-ду) пользовались уже более или менее самостоятельной властью. Французы переводят китайское слово «чжун-ду» по-французски вице-король (vice-roi). Во всех провинциях: в Цзянсу, Хунани и т. д. эти губернаторы расширяли свою власть. Теперь милитаристы превращались в силу, имеющую под собой экономическую базу, в виде более или менее развитых местных рынков, независимых от Пекина, и известно, что эти феодалы должны были вступить в борьбу с центральным правительством мандарината, выступить против общегосударственного компрадорства. Сун Ят-сен опирался на них не случайно. В южных провинциях денежные отношения более развиты. Милитаристы, являясь там помещиками, в то же время занимались и торговлей и создавали свои капиталистические предприятия, сохраняя в то же самое время средневековые методы эксплоатации. Вот эта местная буржуазия и начала борьбу против северного правительства.

Хотя революционная волна начала подниматься и снизу, но Сун Ят-сен, поведя борьбу против Севера, все же прежде всего обратил внимание на силы, организованные в армии, объединенные уже местной властью, феодальной буржуазией, которая и дала ему самые «надежные» кадры. Почему самые «надежные»? Потому, что Сун Ят-сен считал, что надо организовать армии не из восстающих народных масс, которые поднимаются сознательно, а из дисциплинированных в военном отношении солдат. С такими армиями он мог бы сделать что угодно, так как подобные армии находятся под руководством джентри, помещиков, с которыми, как с «приличными» людьми, а не с «чернью» всегда можно сговориться. Китайской национальной буржуазии ведь незачем было вызывать к жизни такие опасные силы, как крестьянство и рабочий класс, раз существует множество разоренных крестьян, бандитов, которых легко организовать в наемные армии. Вот эти-то силы надежных джентри, обуржуазившихся помещиков, и боролись вначале против Севера под руководством Сун Ят-сена. Китайский джентри в настоящее время не значит кулак, и «Правда» как-то раз ошибочно назвала его кулаком. Это не так.

Итак эти джентри и помещичьи армии вместе с национальной буржуазией начали свои выступления. Конечно, они не могли не вызвать массового движения, поскольку эта борьба разыгралась уже в эпоху мировой социалистической революции.

83 В китайской революции начали пробиваться новые силы, а именно — пролетариат. Мы знаем, что когда шла война между Сун Ят-сеном и северными милитаристами, Сун Ят-сен, боровшийся тогда под флагом защиты конституции, опирался исключительно на военные силы. Кроме этого, он, конечно, употреблял в качестве маневра и политическую фразеологию. Вспыхнувшее затем движение революционного студенчества, так называемое движение 4-го мая, в период от 1919 до 1925 г., можно назвать китайским «возрождением». В этот период начали действовать активно уже все общественные силы и стали нарастать все те процессы, которые в течение столетия происходили на Западе и в течение десятилетий развивались в России. Здесь было и движение за преобразование языка, движение за эмансипацию женщин, возникновение различных социалистических кружков, бакунистов, толстовцев, марксистов и т. д. и т. д. Именно в этот момент китайский пролетариат, еще очень молодой, малочисленный, впервые выступил на политическую арену. Первая забастовка шанхайского пролетариата, происходившая в 1919 г., была направлена против Японии как протест против захвата Японией китайского порта Цзиндао. Правда, забастовку организовали старшины рабочих под руководством торговой палаты, под руководством студенческого союза; все же это был очень крупный фактор. Впервые в Шанхае забастовка продолжалась семь дней и все иностранные фабрики были закрыты.

С тех пор непрерывно развивается стачечное движение. В 1921 и 1922 гг. происходит очень крупная забастовка моряков, вынудившая англичан подписать коллективный договор для пароходов, плавающих по Тихому океану. В том же году была забастовка железнодорожников Пекин-Ханькоуской линии, положившая начало профсоюзному движению в Китае под руководством коммунистической партии.

Хотя в 1923 г. пекин-ханькоуские железнодорожники потерпели очень крупное поражение, однако, начиная с этого периода, забастовочное движение рабочих начинает широко развиваться и вводит в китайскую революцию совершенно новые силы, невиданные еще в китайской истории.

Итак, в Китае в революции начали принимать участие пролетариат, мелкобуржуазные массы и национальная буржуазия. Незачем здесь рассуждать на тему, нужно ли было создавать единый фронт с национальной буржуазией или нет. Жизнь сама показала, что в китайских условиях сближение национальной буржуазии и революционных сил было неизбежно, но оно должно было быть кратковременным. Вопрос заключался только в том, какова должна быть стратегическая линия. Условия для блока и соглашения с национальной буржуазией были точно и недвусмысленно определены еще Лениным. Он указал, при каких условиях можно входить в соглашение с национальной буржуазией для борьбы против империализма. Условия эти таковы: 1) коммунисты должны обладать самостоятельностью; 2) коммунисты должны иметь возможность организовывать массы рабочих и крестьян; 3) буржуазия должна действительно вести борьбу с империалистами.

Эти условия были налицо в первый период китайской революции и поэтому теперь отрицать эту возможность не имеет никакого смысла. Незачем здесь опровергать неверную мысль о том, что вообще недопустимо вступать в соглашение с буржуазией, как это пытается доказать троцкистская теория, что в Китае уже господствуют капиталистические отношения, и поэтому

84 революция с первого же дня будет направлена против буржуазии и начнется с «диктатуры пролетариата». Ведь это совершенно не соответствует фактам. Если бы в то время национальная буржуазия в Китае была уже у власти, то дело обстояло бы совершенно иначе, и вся история развития китайской революции была бы совершенно иной. Но повторяю, вопрос вовсе не в том, можно или нельзя вступать в соглашение с национальной буржуазией, а в том, как должен вести борьбу пролетариат, чтобы эта борьба была направлена против империализма и одновременно парализовала бы национал-реформизм буржуазии. В национальной революции национальная буржуазия является не единственным и очень ненадежным союзником пролетариата, главное внимание пролетариата должно быть обращено на крестьянство, как своего союзника.

Ленин говорил по этому поводу, что думать о том, что партия пролетариата может вести действительно коммунистическую политику и тактику в колониях, не имея определенного отношения к крестьянству — это чистейшая утопия. Ленин учил, что в колониях, что в отсталых капиталистических странах главную, основную массу составляет крестьянство, и поэтому мы имеем там дело с буржуазно-демократической революцией. Отсюда необходимо сделать единственный вывод, что входя в соглашение с национальной буржуазией, пролетариат в колониях должен делать главную ставку на крестьянство, с целью повести крестьянские массы вперед, парализуя национальную буржуазию уже с первого момента совместной борьбы.

Первая волна революции, ознаменовавшаяся движением 30 мая 1925 г., сразу же показала, что национальная буржуазия обязательно изменит революции, что национальная буржуазия борется своими способами за гегемонию против пролетариата, борется за овладение массами. Национальная буржуазия хотела и хочет использовать массы для своих целей.

До 30 мая 1925 г. уже имела место забастовка на японских текстильных фабриках в Шанхае (в феврале 1925 г.). Японские предприниматели после подписания договора с рабочими отказались от его выполнения, и на этой почве произошли столкновения между демонстрирующими рабочими и администрацией, причем японцами был расстрелян один рабочий (Гу Чжен-кун). Иностранная, в основном английская, власть «международного сеттльмента» Шанхая, с целью прекращения демонстрации рабочих и студентов, протестующих против убийства рабочего, открыла на улице Нанкинрод огонь по демонстрантам, причем 4 студента были убиты (30 мая). И несмотря на то, что в Шанхае власть фактически находилась целиком в руках иностранцев, этот расстрел вызвал еще более грандиозную демонстрацию протеста, сразу подняв всю рабочую массу Шанхая, а потом и во всем Китае. В эти дни в Шанхае был создан объединенный комитет рабочих и студенческих организаций и организаций мелких торговцев, словом, всех тех организаций, которые бастовали на фабриках, в учебных заведениях и в магазинах. В Китае все это называется забастовкой. Для руководства всеобщей забастовкой был организован «Объединенный комитет рабочих, студенческих и купеческих организаций». Этот комитет выдвинул 17 пунктов требований, предъявленных английским властям в Шанхае.

85 Торговая палата, представляющая национальную буржуазию в Шанхае, участвовала в этом движении, но участие ее выражалось лишь в том, что она... хранила молчание. Сначала Торговая палата выступала даже против этого движения, но под давлением масс она вынуждена была объявить забастовку торговцев и купцов. Были прекращены все денежные и биржевые сделки, приостановилась всякая торговля. Торговая палата молчала не больше недели, а когда она заговорила, она сразу выдала себя. Торговая палата повела переговоры с иностранцами в таком, примерно, духе, что рабочие мол выдвинули слишком радикальные требования, что они (торговцы) стоят за смягчение этих требований. Представители Торговой палаты заявляли: «Мы требуем только, чтобы наши представители были в муниципалитете, т. е. в городском самоуправлении иностранной концессии сеттльмента Шанхая; мы требуем только созыва конференции для обсуждения вопроса о таможенных тарифах, об экстерриториальности иностранцев в Китае». Что касается вывода иностранных войск из Шанхая, что касается свободы забастовок, свободы слова, печати, собраний и т. д., то эти требования Шанхайская торговая палата отбросила. Представитель Торговой палаты в переговорах с иностранными дипломатами, происходивших при участии пекинских дипломатов, нарочно игнорировал эти последние требования. А через полчаса тот же представитель Шанхайской торговой палаты очень откровенно разговаривал с коммунистом, председателем Шанхайского совета профсоюзов, заявив ему, что требовать свободы забастовок нельзя, потому что, если будет свобода забастовок, тогда вы, рабочие, будете бастовать и на китайских фабриках.

После этого между Советом профсоюзов и Торговой палатой сразу же возник ряд конфликтов. События развивались все более радикально. Тогда уже национальная буржуазия стала пока еще в местном масштабе делать попытки «урегулировать», ввести в рамки рабочее движение. В Шанхае стали закрывать революционные организации, стали закрывать не только профсоюзы, но и студенческие союзы и союзы мелких торговцев, которые тогда тоже боролись против империалистов. Надо не забывать, что события 30 мая в Шанхае имеют огромное значение для китайской революции. Это было своеобразное китайское 9 января 1905 г. Хотя национальная буржуазия в Шанхае хотела удержать массы от дальнейшего развития движения, хотя шанхайская буржуазия уговаривала рабочих прекратить забастовку сначала на японских заводах, а потом и на заводах английских, но все это не помогало. Движение распространялось по всей стране. Всюду шли забастовки, демонстрации, протесты. Особенно широкое развитие получило революционное движение среди широчайших масс Гуандуня. Забастовка в Гонконге продолжалась почти 2 года. Во время этой забастовки был создан особый орган — стачком в Кантоне, который явился базой первого национального правительства Ван Тин-вея, Чан Кай-ши и т. д. Если бы не было широкой борьбы масс, если бы не было широкого революционного движения в городах и деревнях, то не было бы и национального правительства. Только после того, как кантонские рабочие вступили в борьбу, организовали свои пикеты, которые приступили к конфискации английских товаров в Гонконге,— только после этого и могло создаться наци-

86 опальное правительство. Даже Сунь-фо признает эти факты. Забастовка создала массовый организационный орган и шла параллельно с нарастающей волной крестьянского движения в провинции Гуандунь. Как раз в этот момент начались сильные перегруппировки внутри армии Сун Ят-сена, внутри армии национального правительства. В это же время работала уже школа в Вампу. В школе были довольно сильные организации левых, были коммунисты среди низшего комсостава. Вот эти силы в дополнение к гонконгской забастовке и крестьянскому движению и явились базой первого национального правительства в Кантоне. Этот период, начиная с 30 мая и кончая осенью 1925 г., был своего рода «медовым месяцем» единого национального фронта. Однако и тогда, несмотря на существование единого национального фронта, имелись явные, открытые противоречия, часто обострявшиеся между пролетариатом и буржуазией, находившие свое отражение и во взаимоотношениях внутри гоминдана и в конфликте между коммунистами и левыми, с одной стороны, и правыми — с другой. В конце концов эти противоречия созрели настолько, что прорвались наружу, вызвав переворот Чан Кай-ши 20 марта 1926 г. и разорвали единый национальный фронт. Так, отношения классов сказались на едином национальном фронте. Весь комплекс событий, известных под общим названием «20 марта», и привел к новому периоду развития Китая, поставив другие числители и знаменатели в дробь классовых отношений.

Еще осенью 1925 г. состоялась конференция в Си-Шане. Эта конференция была выражением «протеста» самых правых элементов против единого национального фронта, против кантонского национального правительства, против роста классового движения рабочих и крестьян. Факт созыва этой конференции уже говорил о том, что те силы, которые раньше представляли так называемую феодальную буржуазию, т. е. джентри и помещиков, почувствовали рост массового движения, поняли, что они со своей стороны должны быть готовы к определенному отпору. Сишанцы уже с самого начала взяли в свои руки гегемонию в борьбе против коммунистов, настаивая на исключении коммунистов из гоминдана. Помимо сишанских правых, в этот момент, в связи с этой сишанской конференцией, внутри гоминдана начало складываться так называемое «новое правое крыло», возглавляемое Дай Цзи-тао (правый гоминдановец). Его знаменитая брошюра «Китайский гоминдан и национальная революция» явилась началом наступления на коммунистов. Суть его теории заключалась в том, что коммунисты-де слепо следуют теории марксизма и хотят во что бы то ни стало взорвать единый национальный фронт. Дай Цзи-тао советовал коммунистам выйти пока добровольно из гоминдана, обещая, что после этого между гоминданом и коммунистами будут установлены хорошие, дружественные отношения. Вот это обещание «дружбы» некоторым образом отличало его позицию от позиции сишанцев (старого правого крыла).

Перед китайскими коммунистами был поставлен вопрос о новых формах блока. Предстояло решить вопрос о том, принимать или не принимать это предложение. На этот вопрос коммунисты ответили, что они не хотят выходить из гоминдана, а будут бороться за руководство внутри гоминдана.

Одновременно с этим решением о невыходе из гоминдана коммунистами было предпринято и другое решение: пригласить на предстоящий 1 января

87 1926 г. II съезд гоминдана Дай Цзи-тао и остальные новые правые элементы, в отличие от сишанцев твердившие о своей готовности сохранить «дружбу» с коммунистами. Следовательно, тогда партия придерживалась той стратегической установки, что вместе с национальной буржуазией, непременно вместе с нею, надо бороться пока только против «плохих» джентри и против сишанцев. Вот в этот момент и была как раз совершена коммунистами крупная ошибка.

Левое крыло гоминдана этого времени, находившееся под руководством Ван Тин-вея, Чан Кай-ши и других, попыталось под прямым давлением масс повести решительную борьбу против англичан, империалистов и отчасти даже против местных джентри и помещиков. Левые пытались также взять решительную линию против правых в гоминдане. Как раз в это время были арестованы Ху Хан-мин, Юн Ке-фу и другие. Смысл политики левых во главе с Ван Тин-веем заключался в том, как бы побольше угодить коммунистам. Ведь левые не чувствовали достаточно твердой почвы под ногами. Они могли опереться только на силы рабоче-крестьянских масс. Коммунисты же были признанными руководителями и организаторами этих масс. Стачком и десятки тысяч рабочих, находящихся под его руководством, были целиком под влиянием коммунистов. Коммунисты шли во главе крестьянства, поднимающего вооруженную борьбу против помещика, минтуаней. Школа Вампу — резервуар командного состава гоминдановской армии и в огромной степени выразитель ее идеологии — имела в своих рядах значительное число коммунистов. Все это видели даже менее дальновидные люди, чем Чан Кай-ши и Ван Тин-вей. Лидерам левого гоминдана, стоявшим во главе государственной машины, яснее всего была видна сила и мощь коммунистов. Они видели и слабость своих, лево-гоминдановских позиций. Ведь общепринятым являлось тогда утверждение, что сила левых гоминдановцев в их союзе с коммунистами, а не наоборот.

Тактика угождения и сговора с коммунистами меняется как раз тогда, когда коммунисты тоже стали менять свою тактику по отношению к Дай Цзи-тао и национальной буржуазии. Коммунисты изъявляют желание пойти на уступки наглеющим «новым правым» элементам во главе с Дай Цзи-тао, исходя лишь из желания удержать их единый национальный фронт, не выдвигая даже со своей стороны никаких требований.

В группе левых начались колебания, а в группе «новых правых» обозначилось усиление. В школе Вампу усилилась диференциация и усилилась группа Дай Цзи-тао, именующая себя сунятсеновцами. «Сунятсеновцы» усиливают военную подготовку, свои связи с генералами и постепенно переходят в наступление против крестьян, рабочих и т. д. Вся предыдущая политика признается ими чрезвычайно крайней, в этом с ними начинают соглашаться левые. И даже сами коммунисты находят, что политика действительно несколько «забежала вперед». Среди коммунистов стали раздаваться голоса о том, «не смягчить ли рабочее движение, не ослабить ли борьбу крестьян и не ограничить ли забастовки рабочих». Вместо решительного отпора, эти голоса часто находили себе поддержку среди коммунистов.

Тактика коммунистов и вытекающие из нее последствия имели в известном отношении решающее значение для переворота 20 марта, совершенного Чан Кай-ши. Чан Кай-ши, ободренный неуверенной политикой коммунистов,

88 решился на переворот и начал после этого собирать силы для дальнейшего наступления. Весь ход событий показал нам, что, идя вместе с буржуазией, в союзе с нею, мы никогда не должны забывать, что буржуазия из союзника может в любой момент превратиться в врага пролетариата. Следует помнить, что никакими уступками не купишь у буржуазии дружбы или дружелюбного отношения. Только самостоятельная классовая линия на почве развертывания массовой работы, массовых выступлений, массовой борьбы, может при определенных условиях заставить национальную буржуазию итти время от времени общим фронтом против империалистов, и то до известной «точки», может заставить ее под напором масс итти на уступки, а не на дружбу.

После 20 марта на юге и на севере реакция подняла голову. На севере состоявший при Чжан Цзо-лине известный генерал Го Сун-лин, поднявший восстание против Чжан Цзо-лина, был убит, а восстание было подавлено. Фын Юй-сян, бывший тогда «красным», отступил от Тяньцзина, и пекинское правительство Дуань Цзи-джуя, оставшись без контроля красного генерала Фын Юй-сяна,— решилось расстрелять демонстрацию студентов (18 марта) в Пекине. Как мы оценивали революционную ситуацию вот в этот момент?

Коммунисты в это время были склонны верить в искренность заявлений Чан Кай-ши и в его готовность продолжать мировую революцию до конца, коммунисты были настолько наивны, что верили Чан Кай-ши, когда он кричал о необходимости подчиняться Коминтерну так же, как раньше гоминдановцы подчинялись Суну. Все эти попытки со стороны реакции повести наступление с юга и до севера расценивались как снижение революционной волны, хотя рабоче-крестьянское движение усиливалось и имело тенденцию итти вверх. На этой теории «упадка революционной волны» строилась тактика, ошибочная даже в том случае, если бы и был на самом деле этот упадок. Сущность этой тактики заключалась в том, чтобы ужиться в гоминдане на условиях режима 20 марта. Режим 20 марта был узаконен на конференции 15 мая принятием резолюции, ограничивающей права коммунистов. Коммунисты же, старающиеся ужиться в условиях режима 20 марта, рассматривают резолюцию как грань, которую нельзя перейти, дабы не сорвать единый фронт с национальной буржуазией, с Чан Кай-ши и его наглеющими друзьями. Вот каков был результат уступок в пользу Дай Цзи-тао.

Что касается масс, то они не могли примириться с режимом 20 марта. После некоторой депрессии в Шанхае вскоре началась новая волна широчайших забастовок, а в Кантоне рабочее движение приняло еще более широкие размеры. Рабочие организовали в Кантоне свое делегатское собрание, которое во время кантонского восстания явилось основой совета. Крестьяне организовали свои провинциальные центры. В Кантоне был выдвинут лозунг конфискации земель крупных помещиков, снижения арендной платы. Все эти новые революционные выступления происходили совместно с выступлениями мелкобуржуазной массы. Тогда во всем Китае и особенно в Кантоне мелкие торговцы организовывались отдельно от Торговой палаты и вступили в связь с революционным движением. На этом движении масс и базировалось так называемое движение левых против Чан Кай-ши. Только

89 в силу всех этих процессов в массах левое крыло гоминдана предприняло атаку на Чан Кай-ши. Левые гоминдановцы выдвигали лозунг демократии в противовес лозунгу военной диктатуры. Вскоре на совместном заседании ЦК и губкомов гоминдана, в октябре этого же года, была принята целая программа, которая впоследствии стала платформой уханского правительства. В этой программе затрагивались вопросы об арендной плате, земельный вопрос, о 8-часовом рабочем дне и даже о формах власти. Программа предусматривала при приходе северной экспедиции в тот или иной уезд или провинцию немедленный созыв народного делегатского собрания и передачу власти народному собранию, так как решено было, что власть не должна была принадлежать Чан Кай-ши, как главкому военной силы.

Борьба левых против Чан Кай-ши шла вплоть до шанхайского переворота. Этот процесс свидетельствует о широчайшем развитии массовой борьбы и аграрной революции. Национальная буржуазия, которая раньше хотела использовать гоминдановские массы для борьбы против генералов, постепенно перешла на сторону джентри и помещиков, на сторону милитаристов. Этим объясняется, что после 20 марта внутри гоминдана определились две группы, два крыла. На одном крыле были джентри и помещики — так называемые старые правые и новые правые — представители национальной буржуазии во главе с Чан Кай-ши, а на другом крыле были рабочие, крестьяне и мелкая буржуазия. Борьба между этими двумя силами продолжалась вплоть до шанхайского переворота, все время обостряясь и расширяясь.

В некоторых местах уже осуществилась демократическая диктатура рабочих и крестьян и мелкой буржуазии, что видно хотя бы из того, что в ряде уездов провинций Хунань, Хубей и Цзянси, после занятия Ухана южными войсками, власть находилась в руках крестьянских союзов или местных комитетов гоминдана, руководимых коммунистами. Подобные массовые организации делали в своем районе все, что угодно. Рабочие пикеты и даже пионеры арестовывали своих хозяев — джентри. Был даже случай, когда масса арестовала генерала и водила его с «высокой шапкой» на голове напоказ за то, что он арестовывал крестьян. Эта диктатура неизбежно должна была расшириться и из незаконной оформиться в законную власть, т. е. подчинить себе уханское правительство. Чан Кай-ши прекрасно видел зачатки новой диктатуры, он видел, какое влияние она оказывает на уханское правительство. Вот почему он упорно отказывался ехать в Ханькоу и тем самым признать весь порядок вещей, сложившийся в уханском правительстве. Чан Кай-ши предпочитал поездке незаметную работу по собиранию и укреплению своих сил под прикрытием штыков своей армии. Чан Кай-ши предлагал узаконить свою власть, добиваясь перенесения столицы в Нанчан, т. е. в штаб Чан Кай-ши. Уханское правительство под сильнейшим напором масс пошло на героический шаг... оставив столицу в Ханькоу и не поехав в ставку Чан Кай-ши. Теперь ставке Чан Кай-ши — центру власти правых — противостояло правительство Ухана, лидеры которого в это время были более чем когда-либо близки к движению трудовых масс.

Исторический момент снова складывался необычайно благоприятно для революционного блока во главе с уханскими левыми. Чан Кай-ши лихорадочно

90 собирал свои силы с целью как можно скорее дойти до Шанхая и объединиться со своей базой — родственной ему шанхайской буржуазией. На этот раз в Шанхае ему не легко было взять сразу власть в свои руки.

Еще до переезда Чан Кай-ши в Шанхай там была уже создана власть рабочих, студентов и мелких торговцев. Это доказывает, что шанхайские рабочие были более организованы, имели больший опыт революционной борьбы и действовали иначе, нежели ханькоуские рабочие, которые просто ждали прихода южных войск. Шанхайские рабочие, имея 200 револьверов и винтовок, восстали против 8 тыс. регулярных войск северных милитаристов, захватили оружие и организовали вооруженную рабочую гвардию в количестве 2 тыс. человек. Рабочие отряды вооружены были даже пулеметами и бомбометами, и эта вооруженная шанхайская рабочая гвардия представляла собой внушительную силу, могущую оказать сопротивление Чан Кай-ши. Для того, чтобы разоружить эти рабочие пикеты, Чан Кай-ши должен был сначала вывести «ненадежные» части своих войск из Шанхая. Для того, чтобы разоружить рабочих, Чан Кай-ши должен был проделать упорную работу, длившуюся 20 дней. С этой целью он распространял всякие слухи, направленные против рабочих, он заигрывал с ними, добиваясь в то же время их изоляции. На разоружение он решился только после того, как получил деньги от представителя Шанхайской торговой палаты и убедился в ротозействе лидеров уханского правительства. Чан Кай-ши был уверен, что сможет с помощью этих денег получить поддержку других генералов в Нанкине и Чжецзяне. Только после этого он решился на такой шаг, как разоружение рабочих. Решиться на разоружение рабочих значило бросить вызов Ухану, который санкционировал первое в Азии успешное вооруженное восстание рабочих признанием правительства, рожденного восстанием. Чан Кай-ши знал, что, разоружая шанхайских рабочих, он начинает войну против демократического Ухана, а лидеры уханского правительства были настолько близоруки, что и здесь не заметили смертельного удара, нанесенного им как левой власти.

Борьба между пролетариатом и буржуазией за гегемонию стала очень жестокой, обостренной. Вначале выдвигаемые лозунги отражали борьбу за политическое влияние, а теперь лозунги осуществлялись вооруженной борьбой между двумя лагерями: с одной стороны военный командир генералиссимус Чан Кай-ши, а с другой стороны — народное делегатское собрание, опиравшееся на вооруженных рабочих. Это было в Шанхае. А что было в Ухане? То же самое.

После того, как Ван Тин-вей, лицемерно поторговавшись с Чан Кай-ши, «решился» на разрыв с Нанкином, Ухан вынужден был одновременно, с одной стороны, воевать с Чан Кай-ши, а с другой — с Чжан Цзо-лином. Ван Тин-вей и другие мелкобуржуазные политиканы страшно испугались блокады империалистов и наступления на местах джентри, имевших связь с Чан Кай-ши. Вот в этот период, когда коммунистам необходимо было развивать аграрную революцию, массовую борьбу, обострять борьбу классов... они вместо этого начали сами поддаваться влиянию мелкобуржуазных политиканов, сами стали говорить о том, что может быть действительно рабочие и крестьяне зашли слишком далеко. Было даже одно

91 предложение, которое, указывая на слишком одностороннее, якобы, развитие классовой борьбы и аграрной революции, выдвигало мысль о том, что массы недооценивают антиимпериалистическое движение, поэтому партии-де и нужно создать второе «30 мая», чтобы все сыны нации почувствовали национальный позор и забыли об обострении классовой борьбы...

Коммунисты на местах, местные крестьяне начали конфисковывать землю у помещиков и, вооружившись, захватывать власть там, где это было возможно.

Коммунисты же, вернее коммунистические вожди, полагали, что рано еще так действовать, что революция должна пережить пропагандистский этап для того, чтобы все поняли право крестьян на революцию. Массы рвались вперед, а руководство отставало и хотело тянуть массы назад. Почему? Потому, что, видите ли, привыкли к мысли: единый фронт с мелкой буржуазией. Коммунисты уже шли против Чан Кай-ши, против национальной буржуазии. Если бы это движение развивалось дальше, единый фронт с мелкой буржуазией никак нельзя было бы сохранить в прежних рамках, а лидеры партии думали, что для сохранения прежнего положения можно было бы приостановить и развитие массовой борьбы.

Ван Тин-вей после возвращения из-за границы сразу понял, что империалисты нажимают на него как на главу правительства и что Чан Кай-ши нападает на него, а с другой стороны — он увидел, что в Ханькоу закрываются магазины, идут забастовки, поднимается революционная волна, что в деревнях идет борьба за землю, борьба против всех джентри. Ван Тин-вей начал убеждать коммунистов: позвольте, сперва массы должны выдвинуть лозунг «долой империалистов». Когда будут говорить: «Долой империалистов», можно будет объяснить рабочим и крестьянам, что надо помогать нам, гоминдану, воевать с Чжан Цзо-лином и другими агентами империализма. Это и есть борьба против империализма. Когда вы выбрасывали лозунг «долой милитаристов», это было понятно, это означало борьбу с Чжан Цзо-лином, У Пей-фу и т. д., потому что все считают и должны считать, что северные милитаристы, это такие милитаристы, которые продают страну. А вот мы, Чан Кай-ши, Ван Тин-вей и другие — это хорошие милитаристы, не продажные. В последний момент, когда началось движение левых против Чан Кай-ши, был выдвинут лозунг: «Долой тухао и плохих джентри». Только плохих. Ван Тин-вей, по приезде в Ханькоу, стал упрекать коммунистов: «Ведь мы договорились с вами, чтобы бороться против плохих джентри, а вы, коммунисты, говорите о том, чтобы бороться против всех джентри. Это не годится». А что такое — плохие джентри и хорошие джентри? Мелкие джентри, которые были в оппозиции к У Пей-фу или Чжан Цзо-лину, которые были против старого мандарината, они все кричали: «Да здравствует мировая революция!» И тоже кричали: «Долой плохих джентри!» А когда рабочие и крестьяне стали кричать: «Долой джентри, всякий джентри плох», Ван Тин-вей испугался. С другой стороны, поскольку промышленный пролетариат Ханькоу боролся почти исключительно против империалистических предпринимателей, так как китайских фабрикантов было очень мало, империалисты закрыли свои предприятия и уехали за пределы Ханькоу. 120 тысяч рабочих остались без работы. Рабочее движение и борьба в городах стала направляться против хозяев магазинов и очень серьезно встал вопрос

92 о судьбе и положении служащих магазинов. Почти все профдвижение сводилось тогда к одним забастовкам служащих магазинов. Ван Тин-вей стал ездить ко всем торговцам и собирать материалы. А потом он явился на заседание к коммунистам и заявил: «Вот видите, торговцы закрывают магазины, даже мелкие торговцы страдают от забастовки служащих. Их очень жалко, их ведь империалисты тоже угнетают. Ваша забастовка никому пользы не приносит, пионеры (рабочая молодежь) ваши не работают, а занимаются в мастерских только физкультурой. Так нельзя делать. Вы уже хотите социализм создать. Вы же сами говорите, что сейчас период буржуазно-демократической революции, и социализма еще нет, так зачем же вы конфискуете заводы и ханьянские фабрики». Коммунисты в ответ стали оправдываться: «Это не мы, это сами рабочие стихийно производили конфискации, потому что рабочие хотят работать, а хозяева закрывают предприятия. Нам пришлось взять движение в руки и правильно организовать управление этими фабриками с участием рабочих союзов». Ван Тин-вей возразил: «Вы обманываете нас, у нас имеется резолюция Коммунистического интернационала, где говорится, что революция в Китае буржуазно-демократическая, а может быть у вас уже получена секретная телеграмма, которая говорит о том, что революция уже социалистическая?»

Ван Тин-вей после этого изменил тактику и выступил не против конфискации земель, фабрик и проч., не против забастовок рабочих вообще,— он сделал ряд предложений такого примерно характера: как не надо конфисковывать земли, насколько и кому надо ограничить землевладение, как нельзя вести забастовку, как не надо выступать против милитаристов и империалистов. Цель его была ясна: как-нибудь втиснуть революцию в известные рамки, ограничить ее, повести по пути реформы. Вообще установить контроль над революцией, а контролером сделать мелкого буржуа — Ван Тин-вея.

Коммунисты фактически с этим согласились и мудрость их политики заключалась в том, «как бы не поссориться с Ван Тин-веем». Утром коммунисты давали обещание Ван Тин-вею, а вечером Ван Тин-вей приходил и говорил: «Вы обещали удерживать рабочих от арестов, а пять минут тому назад один пионер арестовал хозяина. Что делать? Вы обещаете, а потом обманываете меня?» Надо прямо сказать, что коммунисты действительно попали в глупое положение. Коммунисты хотели уступками возобновить прежние хорошие отношения с гоминданом, объединить подорванный уже единый фронт. Но из этого ничего не выходило.

Почему все это происходило? Потому что коммунисты имели тенденцию сохранять единый фронт с национальной буржуазией, а так как это было невозможно, то они пытались, по крайней мере, с мелкой буржуазией и непременно с ней довести аграрную революцию до конца.

В Китае раньше было такое мнение, своего рода «учение», что в стране существуют только мелкие крестьянские хозяйства, помещиков же нет. А затем, когда вдруг заговорили об аграрной революции, пришлось определять, сколькими му определяется мелкое землевладение, сколькими — крупное и т. д., а о крестьянине и о том, что он «имеет», забыли. Все дело в том, что в Китае нет крупных помещичьих хозяйств, а существует арендная система, причем даже самые мелкие помещики, которые, находясь в городе или в деревне, служат в качестве чиновников или учителей и получают очень

93 мелкие оклады в 20 или 30 китайских долларов в месяц, даже этот слой живет, главным образом, на доходы с земли и более всего заинтересован в том, чтобы выжимать до последней капли пот из крестьян. Что касается определения, кто является крупным помещиком, кто мелким, то для крестьянина в деревне это не имеет большого значения, так как крестьянин все равно обрабатывает маленький арендованный участок земли. Он одинаково должен платить арендную плату и ростовщические проценты, независимо от того, у крупного или у мелкого землевладельца он арендует землю, и вопрос о том, каков характер землевладения, на котором находится обрабатываемый им клочок земли, не имеет для него большого значения.

Осознав необходимость аграрной революции в Китае, сначала мы вместе с Тан Ен-каем, Тан Шен-чи и другими в одном комитете обсуждали вопрос о том, сколькими му земли определяется мелкое землевладение, но никогда никто не поехал в деревню, чтобы убедиться в действительном положении вещей.

При растерянности партии и давлении империалистов, при трудности всей объективной обстановки для уханского правительства, все силы, сочувствующие Чан Кай-ши, джентри и помещикам, начали подготовлять внутри уханского правительства контрреволюционный переворот. Первым было выступление Ся Дао-ина около Учана, а вторым был знаменитый переворот Сю Кей-сяна 21 мая 1927 г. в Чанша. В Хунани повторились еще раз трагические события Шанхая и Кантона с арестами и расстрелами коммунистов и тысяч других рабочих, идущих за ними. Во время открытого вооруженного выступления контрреволюции и создания самими крестьянами своих отрядов для наступления на город Чанша, в это время коммунисты все еще говорили крестьянам: «Разойдитесь по домам, ждите освобождения от уханского правительства, доверьтесь этому правительству в подавлении контрреволюции помещиков». То же самое повторилось и в Цзянси и в Хубее. Ведь то же самое было еще раньше в Кантоне и Шанхае. После переворота Ли Ти-сина в Кантоне, когда крестьяне восстали в уездах Ухуа и Хайлуфын, когда произошли выступления железнодорожников и механиков в Кантоне против Ли Ти-сина, нашей организации, нашему ЦК никакого дела до этого не было. ЦК просто боялся вмешаться, и потому рабочие и крестьяне потерпели поражение. Узнав об организации рабоче-крестьянских отрядов в Гуандуне, ЦК компартии пригласил их приехать в Ухан, но не дал им никакой директивы о том, как нужно вести борьбу против Ли Ти-сина, как нужно укрепляться в деревнях, в уездах для того, чтобы собирать свои силы для нового наступления на Ли Ти-сина.

Наконец, коммунисты решили объявить о своем выходе из уханского правительства, в котором были два министра коммуниста: министр земледелия и внутренних дел — Тан Пин-сян и министр труда — Сун Шоу-чжен.

Даже тогда, когда решался вопрос об уходе из правительства, коммунисты считали, что этот уход должен явиться маневром, рассчитанным на то, чтобы смягчить отношения с Ван Тин-веем. Коммунисты полагали, что пока они находятся внутри уханского правительства, это дает повод считать, что уханское правительство «красное», если же коммунисты уйдут, это облегчит положение правительства, которое все будут рассматривать, как национальное правительство, а не коммунистическое.

94 После всех этих роковых ошибок коммунисты решили объявить об уходе из правительства и открыли кампанию против ЦК Ухана и Нанкина, оставаясь еще в гоминдане, начав призывать массы бороться против уханского правительства в Нанкине.

В этой политике было нечто новое. Восстание Хо-луна и Е-тина потерпело поражение в результате тех оппортунистических ошибок, которые продолжали совершать коммунисты. Этим окончился период гоминдана, период самого слабого руководства со стороны партии, руководства, которое не понимало тактики коммунистов в китайской революции, особенно в аграрной революции. Коммунистам впоследствии приходилось изживать ошибки, совершенные в этот период.

Конечно, нельзя утверждать, что если бы коммунисты не совершили таких ошибок, то китайская революция непременно победила бы. Необходимо учитывать и силы империалистов, и особенно своеобразное соотношение классовых сил в китайской революции. Надо учитывать, что феодальная буржуазия имела целую армию наемных солдат, бывших в большинстве случаев послушным орудием в их руках. И потому, когда борьба между двумя силами, пролетариатом и крестьянством, с одной стороны, и национальной буржуазией и феодалами,— с другой, стала развиваться, враждебный революции лагерь имел на своей стороне внушительную военную силу, которую не так легко было разбить.

После уханского переворота обыватели стали объяснять все прежние неудачи нахождением коммунистов внутри гоминдана. Теперь, когда и в Шанхае, и в Нанкине, и в Ухане все гоминдановцы были против коммунистов, налицо, казалось, было единство гоминдана, т. е. расцвет «национальной» революции против... классовой борьбы. Само собой разумеется, что положение в смысле единства не было таким блестящим, как это рисовалось лавочникам. Реакция действительно сплачивала свои силы и забывала свои внутренние противоречия в то время, когда боролась за уничтожение революционного центра в Ухане. Но как только был ликвидирован революционный уханский центр, внутри гоминдана обнаружился ряд противоречий между разными кликами, поскольку гоминдановские генералы представляли разные социальные группы реакции: джентри, помещиков, буржуазию и т. д., имеющих к тому же каждый свои большие местно-провинциальные интересы.

Реакция почувствовала, что руки ее свободны, развязаны поражением революции и перешла в наступление по всему фронту. Самая правая реакционная сишанская клика пришла к власти в Нанкине, гордо заявляя: «Мы первые были против коммунистов. Даже Чан Кай-ши был против нас (сишанцев), особенно же Ван Тин-вей был тогда против нас, а теперь вы сами убедились, что борьба против коммунизма была необходима для нации, для гоминдана, для общего благополучия». Конечно, не только благодаря этому сишанцы пришли к власти. Гуансийская клика (сишанцы) давно уже стала устанавливать связь с англичанами. Ли Ти-син и другие, так называемая гуансийская клика, представляющая наиболее реакционные элементы, джентри и помещиков, отчасти имела связи с компрадорством в Кантоне и Шанхае. Английские империалисты привели к власти Ли Ти-сина вопреки желанию Чан Кай-ши, так как сам Чан Кай-ши в это время начал серьезно устанавливать связи с японскими империалистами. С другой стороны — Чан

95 Кай-ши как представитель национальной буржуазии во что бы то ни стало хотел показать некоторую свою революционность, используя с этой целью националистическую фразеологию и стремясь таким образом объединить вокруг себя мелкобуржуазные массы. Чан Кай-ши обещал с 1 сентября 1927 г. осуществить таможенную автономию. Вот этого англичане не могли ему простить. Гуансийцы прогнали Чан Кай-ши, выполняя желание англичан.

Ван Тин-вей тоже принимал участие в борьбе против Чан Кай-ши. Для Ван Тин-вея того времени Чан Кай-ши был слишком «военным», слишком самостоятельным милитаристом. Вот почему девизом Ван Тин-вея тогда было «гоминдан может и без коммунистов осуществить аграрную революцию и устроить хорошую жизнь для рабочих и крестьян. Для этого надо лишь выгнать коммунистов и подчинить Чан Кай-ши гоминдановскому правительству Ухана». Мелкий буржуа — Ван Тин-вей еще несколько хорохорился перед своим хозяином — крупным буржуа и либеральным помещиком,— обосновавшим свой центр в военном штабе Чан Кай-ши в Нанкине. Ван Тин-вей чувствовал за собой поддержку в лице генерала Тан Шен-чжи, имевшего свои интересы в Хунани и в долине Янцзы. Выступая идеологом борьбы против Чан Кай-ши, Ван Тин-вей представлял интересы и этого генерала. Кроме гуансийцев, против чанкайшистского Нанкина вел борьбу и Ван Тин-вей и все те лохмотья, которые еще держались на древке уханского правительства. В добавление ко всему этому генерал Сун Чуан-фан — прежний повелитель догоминдановского Нанкина — начал наступление против Нанкина. Внутри гоминдана после разрыва с коммунистами обнаружились сложные внутренние разногласия и противоречия. В этот-то момент и произошло нанчанское восстание, вспыхнувшее на фоне разгоревшейся по всей долине Янцзы драки гоминдановских милитаристов.

Время разброда и столкновений в гоминдане, последовавшее за его победой над коммунистами, и явилось периодом подготовки к кантонскому восстанию.

В то время не было еще никакой консолидации внутри гоминдана. Если кто-нибудь и думал о созыве конференции в Шанхае, на которой присутствовали бы Ван Тин-вей, Чан Кай-ши и Ли Ти-син, то все равно о консолидации не могло быть и речи, потому что Нанкин, Ухан и Кантон выступали каждый самостоятельно, и никто из них не хотел итти на уступки по отношению к другому. Между всеми этими группировками началась борьба.

Ван Тин-вей приехал в Шанхай, и там начались заседания. Первое слово, которое произнес Сун-фо, было: «Эта вот сволочь Ван Тин-вей». Второе слово произнес Ли Чжун-жен: «Если Ван Тин-вей будет участвовать в конференции, то я его арестую». Ван Тин-вей вслед за этим немедленно выдвинул для себя требование свободы слова в Шанхае. Как раз в эти дни произошел переворот Чан Фа-гуэя в Кантоне (в середине ноября 1927 г.). Отношения еще больше обострились, потому что этот переворот был направлен против Ли Ти-сина. Какая могла быть речь о консолидации, когда один другого собирался арестовать или свергнуть. Ван Тин-вей, говоря о свободе слова для себя в Шанхае, в то же время послал в Кантон директиву арестовать коммунистов. Вот каково было «полевение» Ван Тин-вея. Поэтому после переворота в Кантоне (вантинвейский Хуан Чи-сян против Хуан Шао-сюна из гуансийской клики) в провинции Гуандунь начался ряд серьезных столкновений

96 между мелкими генералами в отдельных уездах. Ли Ти-син принужден был уехать в Шанхай, а Хуан Шао-сюн — в Гуанси. А кругом Кантона, как везде и всюду, крестьянство восставало. Уже до переворота Чан Фа-гуэя, в Хайлуфыне были созданы советы. А в национальном масштабе спешно, под влиянием крестьянских восстаний, в Нанкине начали говорить об осуществлении требований крестьян по снижению арендной платы на 25%. То же самое было и в Ухане. Как раз непосредственно после переворота Ван Тин-вей выпустил декрет о снижении арендной платы и о проведении этого мероприятия в жизнь. Ван Тин-вей хотел доказать, что и без коммунистов мелкий буржуа осуществит аграрную программу. В это же самое время в Нанкине обсуждался закон «об арбитраже между трудом и капиталом». Каждый из участников этого обсуждения старался выдвинуть более радикальные предложения в отношении рабочих, так как, хотя в долине Янцзы и не наблюдалось большой революционной волны, но в некоторых местах происходили тогда крестьянские восстания, как, например, в Хунани, Хубее и т. д. Поэтому в этот период «автономизации» гоминдановских генералов революция после особенно тяжелых поражений уже пытается подняться вновь. В Кантоне стало еще более очевидным наступление там непосредственной революционной ситуации. Через неделю после поражения Хо Луна и Е Тина под Сватоу в Кантоне началась колоссальная демонстрация забастовщиков и моряков.

Начиная с этого дня, т. е. с 14 октября до самого восстания в Кантоне, забастовки не прекращались. В этот период кантонские рабочие сами выдвинули лозунг: «Белое солнце и синее небо» (гоминдановский флаг) есть знамя белого террора. Единственное революционное знамя — красный флаг с серпом и молотом!

Этот лозунг был выдвинут самими рабочими до официального решения компартии порвать с левыми гоминдановцами. Массами был выдвинут лозунг: «Долой Ван Тин-вея» еще тогда, когда партия сама не решила окончательно, как относиться к Ван Тин-вею. Ведь была в партии и мысль о том, чтобы начать переговоры с Чан Фа-гуэем и Ван Тин-веем, а еще совсем недавно некоторые полагали, что с Чан Фа-гуэем нужно иметь военный блок. Но рабочие протестовали против этого, они были настроены против Ван Тин-вея.

Вся обстановка, создавшаяся до кантонского восстания, говорит о том, что кантонское восстание имело социальную базу и носило массовый характер. Кантонское восстание нужно серьезно и тщательно изучать, чтобы извлечь из него необходимые уроки. Только после уханского переворота партийное руководство перешло на другие рельсы, открыто признав свои оппортунистические ошибки и начав энергичную борьбу против остатков оппортунизма. Именно в этот период и была признана необходимость аграрной революции, а также было решено провести ряд местных восстаний в Хунани и Хубее, где это и было действительно нужно и имелись налицо соответствующие условия.

Утверждение, что ЦК не был осведомлен о восстании, фактически неправильно. Решение было принято партии ее ЦК, 18 или 19 ноября. Суть решения заключается в том, что в Кантоне уже наступил непосредственно революционный момент для восстания. Восстание должно было быть органи-

97 зовано таким образом, чтобы все рабочие и крестьяне поднялись, чтобы была проведена предварительная работа по разложению армии противника, чтобы в самом Кантоне были организованы массы, чтобы были организованы хотя бы делегатские собрания рабочих, которые в будущем могли бы являться органами восстания. Все это еще не говорит за то, что ЦК в этом отношении не сделал никаких ошибок. Можно указать на очень многие и весьма большие ошибки, но надо констатировать тот факт, что такое решение ЦК было принято, и оно проводилось в жизнь губкомом в Кантоне.

Ван Тин-вей еще до кантонского восстания узнал об его подготовке, да и не трудно было об этом узнать, потому что близость восстания носилась в воздухе, чувствовалась всеми. У коммунистов были определенные сведения, что 10 или 12 декабря готовится атака на рабочие организации, подготовляется разоружение учебного полка, где имелась крупная коммунистическая ячейка. Только поэтому назначенный уже день восстания был передвинут вперед.

После подавления кантонского восстания 13 и 14 декабря произошел ряд восстаний, более или менее подготовленных губкомом в отдельных уездах Гуандуна, вокруг Кантона, восстаний в Фетсан, Конмын, Тункуан, и т. д., в которых принимали участие рабочие и крестьяне. Там, в маленьких городах, налицо были все условия для победы. Но эти восстания потерпели поражение потому, что главный центр Кантон — был уже разбит.

Все вышеизложенное подтверждает наличие известной подготовки к кантонскому восстанию со стороны партии. В самом же Кантоне подготовка шла максимальным темпом, если принять во внимание наличные силы партии. Вождь кантонской борьбы, наш дорогой товарищ Чжан-Талай, убитый во время восстания, в недели, предшествовавшие восстанию, работал буквально днем и ночью. Накануне ожесточенных уличных боев, конечно, нельзя было сразу уже организовать избирательную кампанию. Тогда состоялось более или менее нелегальное собрание рабочих делегатов, на котором присутствовало 70 — 80 человек. Это собрание выбрало 6 товарищей в губисполком совета. Кроме того, были созданы солдатские ячейки и были проведены выборы среди крестьян Кантонского округа. Выбранный исполком совета, конечно, за кратковременное свое существование, многого не сделал, но он был действительно органом восстания. Не сделал он много потому, что тогда, во время восстания, вообще трудно было назначать и выбирать людей. В этот период происходила забастовка шоферов, бастовали рабочие других профессий, бастовали и механики в мелких мастерских, занимавшие в отношении восстания нейтральную позицию. Но налицо были все условия для мобилизации еще более широких масс, для еще лучшей организации этих масс. И вот то, что было, рисует нам яркую картину, свидетельствующую о том, как храбро, героически боролись рабочие, которые выбрали свой исполком, выбрали в его лице свой штаб. Теперь, после восстания, говорят и о том, что массовый митинг, скажем, собрал очень мало народу, но надо сказать, что перед штабом восстания в течение двух дней постоянно теснилось 4 — 5 тысяч рабочих, которые требовали выдачи оружия. Им говорили: идите на массовые собрания, на массовые митинги приветствовать новую власть, но рабочие отвечали: «Нет, дайте нам сначала винтовки». Когда хотят установить, сколько винтовок было у повстанцев, то называют

98 цифру в 8 — 10 тыс. Вероятно, винтовок было не меньше 7 — 8 тыс., потому что их было очень много отбито. А участников восстания вообще было не меньше 30 тыс. человек. Такую цифру называют сами участники. Для Кантона это не мало. При таком положении, когда массы сами требуют оружие, дело заключается только в том, как лучше организовать эти массы, как начать наступление непосредственно на главного врага.

Наша главная ошибка во время кантонского восстания, помимо недостаточной политической подготовки, помимо и недостаточной общеорганизационной подготовки, заключалась еще в том, что, когда восстание началось, то для главного нападения, для главной атаки был выбран участок, не являвшийся центральным пунктом противника, и на эту атаку было затрачено очень много времени — почти 12 часов. Это дало время и возможность Ли Фу-лину переправиться через реку, и мы очутились в положении обороняющихся. Вот в этом заключалась главная ошибка.

Что касается китайских механиков, про которых говорят, что они были против восстания, то ошибка в отношении их имеет свою историю, насчитывающую не менее 5 лет. В чем заключались тут наши ошибки? Надо здесь напомнить, что во время левого правительства коммунисты имели очень большое влияние среди этих механиков, т. е. среди промышленных рабочих. Там была очень крупная ячейка в арсенале, были ячейки на 3 кантонских железных дорогах, пользовавшиеся влиянием среди механиков. Но дело в том, что, помимо этого красного союза механиков, куда входили железнодорожники, рабочие арсенала и т. д., существовал другой союз механиков, или, если точнее перевести китайское название,— общество механиков. Эта организация не могла рассматриваться как рабочий союз. Это общество было организовано одним из кантонских гоминдановцев (из самых правых), очень крупным капиталистом, владельцем промышленных предприятий и сановником. Механиков в Кантоне очень много. Такое количество механиков потребовалось в первый период господства Сун Ят-сена, когда производились большие работы по благоустройству города Кантона. Когда же все эти работы были закончены, электричество было проведено, электропровод был готов, то эта масса механиков оказалась безработной. Капиталист Хуан Кин-юн организовал их в союз. Ли Ти-син после произведенного им переворота 15 апреля 1927 г. смог прогнать всех коммунистов-механиков и всех членов красных профсоюзов, железнодорожников и других промышленных рабочих с их мест и заменить их членами реакционного союза. Только поэтому мы и говорим, что перед кантонским восстанием мы не имели влияния среди механиков. Тысячи наших товарищей были изгнаны с предприятий, тысячи настоящих пролетариев Кантона были выброшены на улицу. Но это было задолго до восстания, в апреле месяце. Большая, действительная ошибка заключалась в том, что после этого мы недостаточно работали среди тех механиков, которые заменили наших товарищей. Утверждение, что во время восстания против нас были направлены отряды механиков, не соответствует действительности, потому что против нас боролись не механики, а наемные солдаты этого капиталиста — лидера союза механиков. При союзе механиков постоянно существовал отряд так называемых «физкультурников». Это были

99 наемные солдаты, среди которых оказались, правда, некоторые настоящие рабочие, но они получали очень высокую плату от капиталистов и еще во времена Сун Ят-сена служили орудием в руках капиталистов для борьбы против рабочего движения. Вот этот «союз» во время кантонского восстания и был против нас. Но не все механики были против нас, а только вот именно эти отряды «физкультурников». Остальная масса механиков держалась нейтрально.

Рабочие механических мастерских, которые забастовали еще за пять месяцев до кантонского восстания, требовали от гоминдановского правительства конфискации мелких мастерских и превращения их в коллективные артели рабочих. Конечно, гоминдан не мог согласиться на это. После восстания и во время восстания механики читали коммунистическую прокламацию о национализации крупных предприятий и о необходимости создавать советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Тогда механики уже стали говорить: мы были глупы, что не помогали коммунистам захватить власть. Мы в течение пяти месяцев не можем добиться выполнения нашего требования, а если бы восстание было победоносным, мы были бы удовлетворены. Вот почему сразу же после восстания начали организовываться ячейки в союзе механиков. Конечно, могут сказать, что было уже слишком поздно, но ведь говорят, что лучше поздно чем никогда.

После кантонского восстания налицо было все же широкое развитие партизанской войны в ряде районов Гуандуна. Все организации в городе Кантоне были разгромлены. Кантонские рабочие стали писать письма в другие города; рабочие искали партию. Рабочие и крестьяне после восстания массами стали поступать в войска. Оттуда коммунисты имеют письма: «почему вы нас не организуете, как можем мы вас найти? Вы знаете какая теперь конспирация. Теперь в городе найти партийную организацию никак невозможно». Такое положение было в Кантоне непосредственно после подавления восстания.

В результате кантонского восстания революция потерпела крупное поражение. Поражение было гораздо сильнее, чем в Ухане. Почему? Кантонское восстание было поднято в тот момент, когда господствующие классы никак не могли притти к соглашению внутри страны, но империалистами были мобилизованы все силы для подавления восстания. Английский консул лично предложил Ли Фу-лину свою помощь. Английский флот перевозил солдат Ли Фу-лина, так как китайцы-моряки участвовали в восстании, а все джонки отказались от работы. Ли Фу-лину пришлось прибегнуть к услугам английского флота, чтобы перевезти свои войска через реку. Конечно, силы империалистов были гораздо значительнее сил восставших. Сила империалистов заключалась не только в том, что у них в руках были флот и солдаты, а также еще и в том, что они начали усиленно политически организовывать контрреволюционные силы гоминдана.

После кантонского восстания группа Ван Тин-вея сразу же исчезла как промежуточная, Ван Тин-вей уехал, а группа Ван Тин-вея полностью капитулировала перед Чан Кай-ши. Чан Кай-ши удалось выгнать сишанцев из нанкинского правительства и привлечь Ли Ти-сина и других к сотрудничеству с ним на основе «новой», чисто контрреволюционной программы (IV пленум ЦК гоминдана).

100 Таким образом, налицо была полная поляризация движения. С одной стороны, некая консолидация контрреволюционного лагеря, а с другой стороны, в противоположном лагере уже было поднято знамя советской власти, вокруг которого собирались силы революции: рабочих, крестьян, даже наемных солдат. Крестьяне не только не отходили от революции, а стали еще более активно принимать участие в революционной борьбе. Кантонское восстание имело и то значение, что оно впервые в китайской истории выдвинуло перед солдатской массой новые идеи: право солдат — этой послушной, безответной массы — выбирать своих представителей в правительство. После кантонского восстания солдатские бунты не только участились, но перешли в стадию более сознательных выступлений. Они перекинулись в Хайлуфын, на остров Хайнан и т. д., где солдаты переходили на сторону восставших крестьян. Все это говорит о том, что кантонское восстание толкало реакционеров к некоторой консолидации, с одной стороны, и, с другой,— оно не было крахом революции вообще, но с этого времени начинается снижение революции. Мы знаем, что после кантонского восстания сразу же усилился террор во всей стране, сразу же декретами и приказами были уничтожены арбитраж, как и все договора, заключенные между профсоюзами и капиталистами. Все завоевания рабочего класса были уничтожены. Аннулирован был декрет о снижении арендной платы. Реакция после подавления кантонского восстания стала укреплять свои силы для наступления на рабочих. Это наступление на рабочих имеет место сейчас не только в национальном китайском масштабе, но и в «интернациональном» масштабе. В Шанхае после кантонского восстания сразу же была созвана конференция всех национальных торговых палат и в то же время было образовано общество — «Союз хозяев английских, японских, китайских текстильных фабрик» — для совместного наступления на шанхайских рабочих. После всего этого Чан Кай-ши удалось поставить себя снова на пост главкома армии, уговорить Ли Ти-сина не мешать «северной экспедиции». Началась новая северная экспедиция. Но эта северная экспедиция должна была установить контрреволюционный гоминдановский режим и реакционную гоминдановскую власть во всем Китае. На этот раз гоминдановская война для рабочих и крестьянских масс была уже не революционной, а контрреволюционной.

Чан Кай-ши новой северной экспедицией хотел оправдать свои старые обещания «завершить национальную революцию» путем захвата Пекина, местопребывания старого центрального правительства. Вот все, что осталось у Чан Кай-ши от прежнего «национализма». Он был нужен реакции как представитель национальной буржуазии. Без его фразеологии, без завершения под его руководством национального «объединения» Китая, реакция не могла обойтись. Чан Кай-ши нужен был и как военный диктатор. Хотя после кантонского восстания рабочее движение повсюду, по крайней мере в крупных центрах, было подавлено, но все же реакция могла опасаться новой волны, нового подъема именно в этот момент. Ведь после почти целого года чисто гоминдановского господства (с момента переворота Чан Кай-ши) ни один из лозунгов гоминдана не был осуществлен. Террор усилился. Если тогда, когда началась расправа гоминдана с коммунистами, мелкая буржуазия могла еще думать, что, может быть, действительно без коммунистов национальная рево-

101 люция скорее будет доведена до конца, может быть, действительно классовая борьба, разжигаемая коммунистами, мешает революции, то после целого года господства гоминдана, после жесточайшего подавления кантонского восстания мелкобуржуазные массы не только не добились исполнения данных им обещаний, но испытали дальнейшее ухудшение положения. После кантонского восстания Ли Ти-син сразу же хотел уничтожить в Кантоне памятник жертвам шанхайского расстрела 1925 г., Ли Ти-син хотел продать Кантон-Ханькоускую ж. д. и соединить ее по приказу с Кантон-Коулунской ж. д., т. е., иначе говоря, продать всю провинцию Гуандун англичанам. С другой стороны, мелкая буржуазия видела, что Чан Кай-ши, собираясь с новой экспедицией на север, заключил соглашение с японскими империалистами. В этот момент как раз произошел насильственный акт японских империалистов против китайцев, а именно: японскими империалистами был потоплен китайский пароход, а затем японской полицией были арестованы в Амое китайские граждане. Было совершено насилие над крестьянами-рыбаками около Фучжоу. На все эти события так называемое национальное правительство Чан Кай-ши ни словом не откликнулось и не посмело протестовать против них. Вот в это время поднялась новая антимилитаристическая волна. Опять начались восстания крестьян в Гуандуне, в Цзянси и в Хунани, даже в Цзянсу создавались местные крестьянские советы. Эти советы начали конфисковывать землю, распределять ее между крестьянами и т. д. и т. д. Но подобные вещи случались не только на юге. Имели место выступления отрядов «Красных пик», «Небесных ворот», вообще целый ряд таких же крестьянских выступлений на севере. Это движение приводило к тому, что милитаристы лишались основных ресурсов — налогов. Такие выступления создавали угрозу власти джентри и помещиков. Хотя эти выступления крестьянства и не имели решающего значения для победы революции, но они были чрезвычайно опасны для джентри и помещиков и для Чан Кай-ши. При этих условиях Чан Кай-ши должен был издать приказ, запрещающий солдатам уходить в деревню и делить землю, потому что такие случаи имели место в армии Тан Шен-чи.

Поехав на север, Чан Кай-ши обещал народу, что после занятия Пекина, после завершения национальной революции, всем будет хорошо, все иностранные неравные договора будут уничтожены, не будет больше национального гнета и т. д. А на самом деле Чан Кай-ши хотел договориться с японскими милитаристами о пропуске его войск на север для обеспечения победы над Чжан Цзо-лином и с целью стать действительным национальным правительством, которое империалисты вынуждены были бы признать, хотя бы сначала де-факто. Это было для Чан Кай-ши самое важное. Он пожертвовал бы всякими разговорами о таможенной автономии, об уничтожении неравных договоров и т. д., только бы иностранные державы его признали. Ни для кого не секрет, что Чан Кай-ши вел переговоры с японскими империалистами о признании некоторых прав за Японией в Манчжурии и Шаньдуне. О таких вещах все же нельзя говорить солдатам. Солдаты думают, что если у Чан Кай-ши имеется национально-революционная армия, если он выдвигает теперь лозунг «долой империалистов», то, придя в Цзинань, он ясно начнет осуществлять лозунг «долой японцев». Чан Кай-ши приехал в Цзинань, где произошли «цзинаньские события». В Цзинани Чан Кай-ши опять говорил,

102 что виноват не он, а коммунисты. Действительно, коммунисты были «виноваты» в том, что их агитация, работа бывших политотделов в армии, имела влияние на солдат. Наши товарищи в Шандуне могут рассказать, какое возмущение вызвал у солдат приказ об отступлении. Солдаты возмущались: «Чан Кай-ши был нашим вождем и вел нас против империалистов, а теперь нас арестовывают и задерживают. Почему это?» Поэтому после цзипаньских событий гоминдановское влияние среди масс сильно упало.

Для того, чтобы спасти положение, гоминдан должен был заговорить о национальном собрании и о неравных договорах. А что у него вышло? Пока ничего не вышло, кроме того, что гоминдан широко применяет белый террор в отношении рабочих и крестьян. Действительно, посмотрим, что сталось с гоминдановским национализмом. Гоминдан говорил, что нужно уничтожить неравные договора. Гоминдановцы аннулируют договор, срок которого уже истек. Но когда японцы не соглашаются с этой мерой, то через неделю Чан Кай-ши заявляет: «Давайте поговорим, а пока идут дипломатические переговоры, ваш договор, понятно, остается в силе». Таким образом, можно договариваться еще целый год, а неравные договора остаются в силе. Что касается таможенной автономии, то надо сказать, что часто даже в наших газетах неправильно освещается этот вопрос. В конце 1925 г. была конференция по поводу таможенной автономии, тогда все державы под руководством Америки подписали договор о том, что, начиная с 1 января 1929 г., будет повышен тариф для Китая. Сейчас у нас установлен тариф в 7,5%, а начиная с 1 января 1929 г., по договору этот процент должен подняться до 12,5. Теперь Америка говорит: давайте, проведем это в жизнь. Это Чан Кай-ши и называет таможенной автономией. Если говорить о настоящей таможенной автономии, то империалисты так легко на нее не согласятся. Империалисты теперь действуют очень умно. Они оказывают большую помощь китайскому правительству, доставляют ему деньги для оплаты солдат и т. д. Чан Кай-ши вполне удовлетворился этим и дальше он итти не может. Фактически все эти разговоры о борьбе с империалистами сводятся теперь на-нет. Какое употребление делает гоминдан из своего национализма? Теперь во имя национализма запрещается всякая классовая борьба. Теперь во имя национализма выдвигается лозунг: «Долой красный империализм!» Именно под этим лозунгом нанкинское правительство порвало с Советским Союзом. Теперь во имя национализма запрещаются всякие народные организации, не говоря уже о профсоюзах. Теперь гоминдан ввел в Китае точно такой же режим, какой существует в Италии. Кто является членом гоминдана, кто каждый день выступает против коммунистов, кто хорошо умеет читать заветы Сун Ят-сена перед заседанием,— тот получает одобрение, а кто не говорит ежечасно против коммунистов, тот сам коммунист. Если рабочие хотят собраться или учредить союз, они не имеют никакой возможности сделать это. Если крестьянский союз в деревнях находится в руках джентри, т. е. джентри дает вывеску крестьянскому «союзу», который поддерживает старые способы эксплоатации, собирает налоги для этих джентри, то при этом условии может быть допущено существование крестьянского союза. Если же этот крестьянский союз ведет борьбу против ростовщичества, и не соглашается на то, чтобы ежедневно писать телеграммы в шанхайские газеты и ругать коммунистов, то такие союзы безусловно закрываются. Во имя этого «национализма» гоминданом делается все. Гоминдановцы, ссылаясь на Сун Ят-сена,

103 говорят: для того, чтобы спасти страну, нужно, чтобы рабочие и крестьяне и вообще китайские граждане принесли в жертву свою личную свободу, свое личное право. Это необходимо, чтобы добиться свободы для всей нации, т. е. добиться национального освобождения Китая. Теперь национализм стал извращенным национализмом. Чан Кай-ши и гоминдан используют этот национализм в узких интересах своего класса. Их национализм заключается в том, что они дают обещание народу, что в Китае будет введена таможенная автономия, что все будет хорошо, когда будет осуществлено национальное освобождение. Все заключается в этом. С этой стороны, и только с этой стороны этот национализм может быть назван национал-реформизмом. В Китае термин национал-реформизм появился еще в 1925 г. в нашей партии. До революции и после революции буржуазия имела и имеет определенную тенденцию к национальным реформам в отношении международного положения данной страны путем компромиссов, соглашений и пр. К этому национальная буржуазия стремится и будет стремиться. А рабочие, крестьянские и вообще трудящиеся массы, если они принимают участие в национальной революции, они должны именно добиваться национальной революции, а не национальных реформ. Вот два пути, совершенно различные между собой. До определенного периода коммунисты могут итти некоторое время вместе с национальной буржуазией. Но после того, как буржуазия уже фактически перешла на сторону империализма, этот национал-реформизм теряет даже крупицу революционности, ибо он помогает уже империалистам укрепить свое господство в Китае и в колониях вообще. Национальная буржуазия своим национал-реформизмом укрепляет господство империалистов. Буржуазия как бы заявляет империалистам: «если вы будете просто господствовать в колониях, рабочие и крестьяне вас выпрут из страны,— дайте нам, буржуазии, немного власти. Конечно, нельзя сразу уничтожить неравные договора, но дайте некоторые улучшения, чтобы показать народу Китая, что Чан Кай-ши — национальный герой, тогда народ успокоится и ваше господство будет более прочным».

В таком же положении находится и «третья партия» в Китае. Этот национал-реформизм, с одной стороны, выражается в формах «национал»-фашизма в колониях, а с другой стороны, в вопросах чисто особых национальных отношений. И гоминдан и «третья партия» хотят вести за собой народные массы, особенно затемнять классовое сознание у рабочего класса. Поэтому перед коммунистами стоит задача: не только организовывать рабочие массы, завоевывать огромные массы рабочего класса и крестьянства, улавливать всякое недовольство против буржуазии, против помещиков, против милитаристов, против империалистов, особенно против милитаристических войн, особенно против той политики, которую ведут Чан Кай-ши и гоминдан по разделу Китая между империалистами; кроме всего этого, они должны еще бороться против национал-реформизма, против реформизма мелкобуржуазных партий, не говоря уже о господствующей национальной буржуазии. Без этого никакая работа среди масс не будет успешной, потому что под лозунгами, которые выдвигаются «третьими партиями», мы будем только помогать мелкобуржуазным партиям закрепить свое влияние среди масс. Этим мы только повторим опять свои старые оппортунистические ошибки, которые заключаются в желании иметь во что бы то ни стало союз с мелкой буржуазией, предпочитая его «анархической» поддержке крестьян. Недостаточно

104 только постепенно организовывать рабочих в профсоюзы, втягивать их в антиимпериалистическое движение и т. д. и т. п. Все это правильно и необходимо, но когда человек говорит: «Когда мы завоюем массы, тогда мы посмотрим, стоит ли вопрос о подготовке восстания, а теперь заниматься организацией крестьянских партизан — это анархизм и т. д.», то можно возразить: повсюду в деревнях идет сейчас фактическая вооруженная борьба крестьянства, она может окончиться только тем, что или крестьяне сдерут кожу с помещиков или наоборот, независимо от того, имеются ли там советы или только крестьянские отряды, «Красные пики», полурелигиозные секты. Возьмите провинции Сычуань, Хунань, Цзянси, там все время идет такая борьба. Рабочий класс Китая и вообще пролетариат должен иметь ясный ответ на вопрос: какое у тебя отношение к этому крестьянству, которое борется за землю, которое борется против пережитков феодализма, против милитаристов, против милитаристических войск. Это самый главный вопрос. Я думаю, что только в том случае если у нас будет действительно большевистское отношение к этому вопросу мы сможем окончательно ликвидировать имеющиеся у нас путчистские настроения.

В ближайшее время, когда неизбежно придет новый подъем, генеральная линия нашей партии должна быть — борьба за массы. Эта задача должна быть понята в том смысле, что революция в Китае не умерла, что она продолжает развиваться и после тяжелых поражений, что она должна сейчас снова собрать свои силы. Она должна собирать свои силы не только для того, чтобы организовать планомерное профдвижение, но и для того, чтобы от бывших неорганизованных, непланомерных восстаний повести массы к подготовленным, организованным, планомерным восстаниям. Только такое восстание может окончательно свергнуть господство буржуазии, джентри и помещиков в лице гоминдана, и только таким образом задачи китайской революции могут быть разрешены. И только тогда, когда будет не только революция, но и ее победа, когда революция победит в решающих центрах отдельных провинций, а еще лучше, когда победит национальное восстание, только тогда демократическая диктатура пролетариата и крестьянства будет перерастать в диктатуру пролетариата. Пока хорошенько надо понять, что произошла перегруппировка классовых сил, как движущих сил революции. Перегруппировка эта произошла очень быстро, очень сложно и очень радикально. Но все же задачи революции и содержание революции остались те же самые, потому что пока нет никакого объединения Китая. Есть гоминдан. Если раньше весь Китай назывался «Чайна Рипэблик», т. е. китайская республика, то теперь весь Китай — гоминдан. Ведь мы до сих пор говорим «китайская республика», а каждая провинция имеет своих хозяев. Теперь весь Китай называется гоминдановским, а каждая провинция имеет самостоятельный гоминдан. Во главе этих государств стоят пять крупных милитаристов. Помимо этих пяти крупных властителей, имеются еще и более мелкие. Имеются мелкие феодалы, мелкие хозяева, которые колеблются между этими большими группами милитаристов. Никакого национального объединения! Никакое подлинно национальное собрание не будет созвано, потому что все равно в это собрание попадут назначенные гоминданом лица.

105 Без свержения национальной буржуазии, которая тесно связана с джентристскими земельными отношениями феодального и полуфеодального типа, не может быть никакой аграрной революции, никакой аграрной реформы. Ведь даже Ван Тин-вей, этот мелкобуржуазный политик, говорил, что можно конфисковать часть земли у больших помещиков, но нельзя бороться против всех джентри, против всех этих выразителей средневекового угнетения. Джентри — это английское слово, в китайской революционной литературе оно получило совершенно другое значение. Оно определенно говорит о служилом сословии Китая. Джентри — это человек, который в определенном месте имеет в своих руках фактическую власть. Он может посадить вас в тюрьму без всякого допроса, он может бить вас бамбуками, потому что он ходит в халате, потому что он высший класс (сословие), потому что он — помещик. Он имеет связи с ямыном, т. е. с начальником и он пьет чай у этого начальника. Раньше каждый джентри пользовался даже такой привилегией, что после того, как он выдерживал экзамен, он мог от всякой деревни получить подарок, и все должны были его содержать. Вот что называется джентри по-китайски. А теперь даже Ван Тин-вей не хочет бороться против всех джентри. Джентри имеет монопольное право на откуп налогов. Если даже Ван Тин-вей не хотел уничтожить такое положение, то что же говорить о национальной буржуазии, потому что если национальная буржуазия сразу уничтожит все джентристские отношения в деревне, тогда у нее не останется никаких средств для жизни. Почему? Потому что все ее экономические корни находятся в деревне. Если деревенская беднота и вообще крестьянство восстанет и заберет всю землю, то что останется национальной буржуазии, откуда она станет получать доход, кроме промышленности, где давление иностранного капитала так тяжело, что развиваться национальной промышленности чрезвычайно трудно.

В колониях, в Турции, в Китае национальная буржуазия начинает теперь с диктатуры, а не с демократии. Если уж она берет власть, то предпочитает диктаторский способ управления всяким демократическим выборам и т. д. Разве можно выбирать в Турции? Разве можно выбирать в Китае при гоминдановском режиме? Конечно, нет. Почему? Потому что если хоть как-нибудь национальная буржуазная промышленность должна развиваться, то она непременно уж, хотя как-нибудь, должна прибегать к госкапитализму. Только организованная в государственном масштабе промышленность может надеяться устоять против конкуренции иностранных капиталов, против иностранного давления. Вот эта причина заставляет национальную буржуазию в колониях сразу же стараться установить крепкую власть, подавляющую всякую классовую борьбу трудящихся. Она не может допустить этой классовой борьбы и демократии.

Я думаю, что этот вопрос о национал-реформизме, который одновременно означает и национал-фашизм, на основании опыта китайской революции должен быть поставлен на этом конгрессе во всей остроте и во всей широте (аплодисменты).

(Заседание закрывается.)

106

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ВТОРОЕ.​

16 АВГУСТА 1928 г.

Содоклад т. Эмбер-Дро о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Геллера, Карнея, Бандераса, Боровского, Хайдера, Омура.

Председатель: т. Куусинен.

СОДОКЛАД ТОВ. ЭМБЕР-ДРО.​

Уже в докладе т. Бухарина и в тезисах по первому пункту повестки отмечалось, что для последнего периода деятельности Коммунистического интернационала характерным также является своего рода открытие Америки, открытие революционного движения в странах Латинской Америки, быстрое увеличение сил Коммунистического интернационала в этих странах.

К началу работ V Всемирного конгресса и даже раньше мы уже имели в странах Латинской Америки ряд секций Коммунистического интернационала (Аргентина, Уругвай, Бразилия, Чили, Мексика). Никогда, однако, Коммунистический интернационал не подходил вплотную к политическим проблемам, стоящим перед этими секциями.

Связи между Исполнительным комитетом Коммунистического интернационала и южно-американским коммунистическим движением значительно развились за последнее время, в частности за истекший год, благодаря созданию Южно-американского бюро КИ в Буэнос-Айресе, а в особенности благодаря развитию самого южно-американского коммунистического движения. Секции Коммунистического интернационала в странах Латинской Америки заметно развились. За исключением аргентинской секции, пережившей несколько глубоких кризисов, другие секции Коммунистического интернационала значительно распространили свое влияние на массы. Так, например, мексиканская партия в течение последнего года удесятерила свои ряды; бразильской партии за несколько месяцев своего легального существования удалось стать партией массовой, распространить свое влияние на широкие рабочие массы и руководить профсоюзным движением в Бразилии. Но особенно важно то, что мы присутствуем при развитии коммунистического движения в новом ряде стран. На Кубе и в Парагвае возникли коммунистические партии; социалистическая партия в Эквадоре, группирующая также вокруг себя на основе коллективного членства рабочие организации и насчитывающая до 10 тыс. коллективных и индивидуальных членов, примкнула к Коммунистическому интернационалу; со-

107 циалистическая революционная партия в Колумбии, созданная на конгрессе всех рабочих организаций Колумбии, и на основе коллективного членства группирующая вокруг себя также все профсоюзное движение в Колумбии, примкнула к Коммунистическому интернационалу. Эти последние две партии мы не можем ни с идеологической ни с организационной точки зрения рассматривать как коммунистические, большевизированные партии. Но мы имеем здесь дело с большими массовыми движениями, направляющими рабочий класс и крестьянские массы на путь революции: в своем непосредственном революционном порыве они ориентируются на Коммунистический интернационал как на единственную революционную силу в международном масштабе. В конце этого конгресса мы обсудим, каковы должны быть наши отношения с этими партиями, желающими примкнуть к Коминтерну и готовыми внести в свою структуру и в свою внутреннюю жизнь те изменения, которые необходимы, чтобы действительно войти в состав великой когорты Коммунистического интернационала.

Но, товарищи, это развитие нашего коммунистического движения в Латинской Америке само обусловлено в значительной мере развитием революционного движения в массах рабочих и крестьян, в массах мелкой буржуазии Латинской Америки. Колонизация Латинской Америки империализмом Соединенных штатов развивалась в течение последних лет очень быстро (я еще вернусь к этому обстоятельству); она вызвала во всех странах, латино-американских странах, значительных размеров антиимпериалистическое движение рабочих, крестьянских и мелкобуржуазных масс, облекающееся в форму революционной борьбы. Точно так же развилась борьба крестьянских масс — безземельных крестьян и громадной массы сельскохозяйственных рабочих — против режима крупных землевладельцев, против режима военной и личной диктатуры, господствующего в большинстве латино-американских республик. Эта борьба развилась в революционно-массовое движение, привела к восстаниям крестьян, индейцев и т. д.

Кроме того, мы рассматриваем Латинскую Америку как один из самых важных пунктов, один из стратегических узлов всего международного положения. Борьба между империализмом Англии и Соединенных штатов на международной арене особенно остро проявляется в их столкновении из-за гегемонии в Латинской Америке. Мы сейчас увидим, как американский империализм, с момента окончания мировой войны, быстро и методично вытесняет английский империализм из занятых им позиций в странах Южной Америки. Вследствие этого роль последней становится особенно важной с точки зрения всей международной ситуации, тем более, что Латинская Америка превращается в главную колониальную область наиболее могущественного американского империализма, обладающего в настоящий момент самыми большими ресурсами к развитию. Поэтому революционное движение, которое сейчас развивается в Латинской Америке против колонизации и империализма Соединенных штатов, становится одним из важнейших факторов мировой социальной революции и, в частности, борьбы против самой могущественной империалистической страны.

Я хотел бы поставить перед вами несколько проблем, касающихся революционного и коммунистического движения в Латинской Америке. Мы имеем там ряд стран, экономическое и политическое положение которых весьма разнообразно. Взглянем на состояние французских и английских колоний на

108 Антильских островах, Гвиану и мелкие республики Центральной Америки — стран, главным образом, аграрных, не имеющих промышленного пролетариата, целиком находящихся под властью империализма Соединенных штатов; сопоставим этот комплекс стран Центральной Америки и Антильских островов с Аргентиной, Чили, Бразилией, с их экономическим и политическим положением, и мы тотчас же увидим громадную разницу во всем, что касается экономического развития, политического режима, зависимости и степени колонизации всех этих стран. Проблемы, которых я здесь коснусь, должны, следовательно, рассматриваться отдельно для различных стран, с их различными политическими и экономическими условиями.

Однако все эти страны, столь различные на первый взгляд, имеют и общие черты. Мы включаем сюда также юг южно-американского континента; общее экономическое и в частности промышленное развитие здесь двинулось дальше, чем в странах Центральной Америки и в северной части южно-американского материка; мы не исключаем из них и Мексики, уже прошедшей первую фазу революционного движения, направленного против крупных земельных собственников и против империализма. Эти общие черты нам следует изучить, чтобы иметь возможность определить общую тактическую линию для нашей коммунистической и вообще революционной деятельности в Латинской Америке.

Я начну с одного предварительного, но очень существенного вопроса. В дискуссиях с товарищами из Латинской Америки мы в первую очередь и подчас довольно страстно обсуждаем вопрос о полуколониальном характере Латинской Америки.

Когда товарищи из Латинской Америки впервые вступают в контакт с нами и мы говорим им, что их страны являются полуколониями и что, следовательно, приходится рассматривать проблемы этих стран с точки зрения нашей тактики в колониях и полуколониях, в таких случаях эти товарищи возмущаются и доказывают, что их государство независимо, имеет своего представителя в Лиге Наций, своих дипломатов и консулов и т. д. Я помню, какие у нас трудности в этом смысле возникли с представителем коммунистической партии Кубы, одной из наиболее типичных полуколоний американского империализма. Этот товарищ долгое время оспаривал нашу точку зрения и отрицал, что Куба — полуколония Соединенных штатов. Я думаю поэтому, что полезно будет доказать полуколониальный характер всего комплекса стран Латинской Америки.

Некоторые страны Латинской Америки повидимому являются в достаточной мере независимыми: таковы Аргентина, Уругвай, Чили. Если сравнить их с другими странами Латинской Америки, то в их экономической структуре, в их политическом режиме и культурном развитии обнаружатся большие различия. Однако английские и американские капиталы, вложенные в предприятия Аргентины, Чили и Бразилии (в этих странах уже имеется известное промышленное развитие), показывают, что экономическое развитие происходит здесь не самостоятельно, что это не капиталистическое развитие, независящее от империализма, что эти государства, правда, в меньшей мере,— полуколонии, зависящие от империализма Англии или Соединенных штатов. Очевидно также, что там, где английский и американский империализм борются между собою за экономическую гегемонию и политическое влияние на правительство данной

109 страны и где силы их уравновешиваются, например, в Чили или в Аргентине, само это империалистическое соперничество позволяет правительству пользоваться большей свободой действий и лавирования.

Оставим в стороне Антильские острова — колонии Франции и Англии — и Центральную Америку, где мы имеем обе Гвианы и Британский Гондурас. Эти страны остались на положении колоний европейских государств. Обратимся к характеристике других, «свободных» стран Латинской Америки. Все они имеют ту общую черту, что они были в прошлом испанскими или португальскими колониями и в течение XIX века добыли себе свободу в ряде войн за независимость. Но освободившись из-под опеки Испании и Португалии, они становятся добычей сначала английского, а потом американского империализма. Освобождение принесло этим государствам политическую «независимость». В Латинской Америке нет концессий, как в Китае, нет режима капитуляций, как это было в Турции, нет и какого-либо другого внешнего проявления господства английского или американского империализма. С точки зрения формальной и юридической страны Латинской Америки «самостоятельны».

Однако подчеркнем, что освободительные войны народов Южной Америки с Испанией и Португалией не были борьбой туземцев против колонизации, против испанских и португальских завоевателей. Поясню это. Испанские и португальские завоеватели оттеснили индейские племена в центр материка; они отобрали землю у индейцев, живших на началах первобытного коммунизма, и создали на них крупные латифундии белых землевладельцев. Борьба против Испании и Португалии не была борьбой туземцев-индейцев против испанских и португальских завоевателей за утраченные земли; это была борьба потомков прежних колонистов и крупных землевладельцев за независимость от своих метрополий, за освобождение от налагаемой последними дани. Эти потомки сохранили в своих руках индейские земли, продолжали эксплоатировать туземцев и развились не в национальную буржуазию, а в класс крупных национальных земельных собственников.

Завоевав политическую независимость, Южная Америка очень быстро превратилась в один из важнейших объектов эксплоатации со стороны европейских империалистических держав, в первую очередь, английского империализма. Накануне мировой войны капиталы, вложенные английским империализмом в предприятия Латинской Америки, составляли, примерно, 5 млрд. долларов. Далеко, очень далеко за английским империализмом, шел империализм Соединенных штатов, который вложил 1 205 млн. долларов, т. е. раза в четыре меньше, чем англичане. Франция и Германия также стремились вкладывать свои капиталы в южно-американские страны и завоевать тамошние рынки, развить здесь свое экономическое влияние. Здесь незачем останавливаться на всем известной истине, что страны Латинской Америки чрезвычайно богаты сырьем. Они имеют нефть и всякие металлы, а Чили также селитру. Они очень богаты также продуктами сельского хозяйства: каучуком, хлопком, какао, кофе, пшеницей, мясом и т. д. Эксплоатация земли и недр являлась приманкой для империалистических держав и для Англии в частности.

Вдобавок Латинская Америка — громадный материк, относительно слабо заселенный. Она, следовательно, может служить колонией для иммиграции

110 избыточного населения метрополии, имеет большие возможности вобрать в себя эмигрантов-рабочих.

Я уже сказал, что до войны первое место и гегемония в деле колонизации Латинской Америки принадлежали Англии. Если мы сопоставим данные за 1914 г. с данными за 1928 г., мы тотчас же убедимся, насколько изменилась вся ситуация и насколько быстро возрастает колонизация Латинской Америки Соединенными штатами.

В 1928 г. инвестиции Англии составили около 1 200 млн. фунтов стерлингов; по сравнению с 1914 г. они возросли на 15 — 20%. Инвестиции Соединенных штатов в Латинской Америке составляют приблизительно ту же сумму, но они за тот же период возросли на 300%.

Это показывает, что нельзя рассматривать процесс колонизации Латинской Америки исключительно с точки зрения размеров капиталов, вложенных туда разными странами; если руководствоваться только голыми цифрами, то капиталы Англии окажутся даже несколько выше американских. Но если остановиться на тенденциях развития, на темпе инвестиций в странах Латинской Америки, мы тотчас же убедимся, что тенденция эволюций складывается чрезвычайно благоприятно для империализма Соединенных штатов.

Несколько цифр покажут вам, с какой быстротой и с каким размахом происходит завоевание Латинской Америки финансовым капиталом Северной Америки. Сопоставляя данные за 1912 г. и за 1928 г., мы получаем следующие цифры процентного роста северо-американского капитала:

Буквально завоеваны в течение последних лет северо-американским финансовым капиталом Венецуэла и Колумбия. Эти государства богаче всего нефтью, добыча нефти особенно развилась в них за последние годы. Цифры о Колумбии приведены согласно данным о займах и инвестициях до начала 1928 г. После того как эти цифры были опубликованы, колумбийское правительство заключило еще заем на 100 млн. долларов. Таким образом цифра для Колумбии увеличивается с 6 000% до 10 000%.

Я сказал, что Латинская Америка превращается в главную колонию северо-американского империализма. В связи с этим напомним, что северо-американские инвестиции в Латинской Америке превышают вложения американского капитала в европейских государствах и составляют 40% общей суммы капиталов, вложенных Соединенными штатами в страны всего мира.

Это завоевание Латинской Америки северо-американским финансовым капиталом происходит различно в разных странах Латинской Америки. Борьба северо-американского капитала против гегемонии Англии ведется методически, направляясь с севера материка на юг. «Свободные» Антильские острова, Куба, Гаити, Сан-Доминго — все это уже колонии. Все республики Центральной Америки за исключением Мексики, где имеются особые условия, в действительности представляют собою владения крупных американских обществ, как United fruit Company которые занимаются культурой бананов и эксплоатируют массы сельскохозяйственных рабочих и безземельных крестьян.

111 Я уже говорил о вложениях капиталов в Венецуэлу и Колумбию; там бесспорно господствует северо-американское влияние. Но чем дальше к югу материка, тем сильнее влияние английского капитала и там идет борьба между финансовым капиталом Англии и Соединенных штатов. В Перу северо-американский капитал уже одержал верх и принудил некоторые английские компании, которым раньше принадлежала гегемония, например, в добыче меди, образовать смешанные англо-американские общества. То же явление мы можем констатировать и по отношению к чилийской селитре. Очень интенсивная борьба ведется в Аргентине и в Бразилии, где английский капитал пока сохраняет гегемонию.

Однако отметим, что диктатура Ибаньеса в Чили и победа партии ирригоэнистов на последних выборах в Аргентине свидетельствуют о возрастающем влиянии северо-американского империализма на правительства этих стран. Это влияние растет параллельно с инвестициями американского капитала, которые явно преследуют цель завоевать в скором времени гегемонию на всем южно-американском континенте.

Конечно, одного вложения капиталов еще недостаточно для характеристики Латинской Америки как полуколониальной страны. Надо также отметить и известные другие явления, сопровождающие эти инвестиции; так, например, рост торговых сношений между Латинской Америкой и Соединенными штатами, которые в последние годы завоевали первое место по импорту фабричных изделий в Латинскую Америку. К концу мировой войны на долю штатов приходилось только 40% импорта в эти страны, в настоящее время на их долю приходится уже 66%; ⅔ всего импорта в Латинскую Америку падает на Соединенные штаты, несмотря на все усилия, которые делают Германия, Япония и Италия, чтобы развить сбыт своих товаров в Латинской Америке.

Это возрастающее экономическое влияние Соединенных штатов одинаковым образом дает себя чувствовать и в области политики: Соединенные штаты пускают в ход все мыслимые средства коррупции и насилия, чтобы захватить политический контроль над государствами Латинской Америки и таким образом обеспечить безопасность вложенных туда капиталов. Государства Центральной Америки уже находятся полностью под политическим контролем Соединенных штатов. Конституция Кубы предусматривает право Соединенных штатов вмешиваться в кубинские дела в случае возникновения там мятежей, чтобы восстановить «порядок». Если народы Центральной Америки при президентских выборах, которые обычно стряпаются на средства Соединенных штатов, голосуют не за представителей Уолл-Стрита, то тотчас же происходит наглая интервенция со стороны Америки.

Последняя военная интервенция в Никарагуа и выборы, произведенные под контролем американского флота, характеризуют грубые способы воздействия Соединенных штатов, когда осмеливаются хотя бы посягнуть на их влияние.

Официальный протекторат Соединенных штатов существует над Панамой, Гаити, Сан-Доминго и т. д. В других странах Латинской Америки, например, в Эквадоре, где вложено относительно немного американского капитала, находятся эксперты Соединенных штатов, приглашенные под предлогом оказания помощи в деле стабилизации финансов и валюты, упорядочения внешних

112 долгов и т. д. Миссия Кемерера работала в Колумбии, Эквадоре и Чили. организуя финансы и экономику этих стран, она одновременно назначает американских агентов на посты контролеров в банках, таможнях и государственных финансах. Конечно во всем этом соблюдаются необходимые внешние формы. В Эквадоре, например, эти северо-американские советники назначаются местным правительством. Когда мы доказывали нашим товарищам из Эквадора, что это контролеры американского империализма, они возражали нам, что эти лица назначаются эквадорским правительством и что последнее вольно принимать или отвергать их советы. Но ясно, что мы не можем принимать всерьез «свободы» правительства Эквадора или Колумбии по отношению к «советам» северо-американских экспертов, контролирующих их государственные доходы, их банки, их таможни. Это только одна из форм, к которой прибегает американский империализм, чтобы обеспечить за собой политическое влияние на правительства южно-американских стран и добиться для своей торговли и своих предприятий преимуществ: вроде уменьшения таможенных пошлин на свои товары, изъятия американских предприятий из законов по охране труда, если таковые существуют, изъятия из законов, касающихся национализации недр, и т. д.

Некоторые товарищи высказали мысль, что империализм Соединенных штатов, в своем стремлении проникнуть в Латинскую Америку, поддерживает там либеральное движение против диктатуры крупных землевладельцев. Они исходили из того, что в Бразилии, в Аргентине, отчасти в Чили, крупные землевладельцы, консерваторы и реакционеры были связаны с английским империализмом, а зарождающаяся национальная промышленная буржуазия, либеральная мелкая буржуазия и т. д. поддерживались американским империализмом в их борьбе против реакционного правительства. Отсюда делали общий вывод: северо-американский империализм, проникая в Латинскую Америку, покровительствует либеральному и даже революционному движению против консерваторов и их реакционных правительств.

Я думаю, что эта мысль неправильна от начала до конца. Соединенные штаты в целях экономического проникновения и политического господства готовы использовать какую бы то ни было форму правления. Там, где правительство и господствующий класс связаны с британским империализмом, северо-американский империализм, в интересах своей борьбы против империализма британского, поддерживает даже революционные движения. Так, например, в революционном движении в Сао-Паоло (в Бразилии) участвовали промышленная буржуазия, мелкая буржуазия и рабоче-крестьянские массы; империализм Соединенных штатов открыто поддерживал это революционное движение против класса крупных земельных собственников, находившегося у власти и представлявшего интересы британского империализма. Но в республиках Центральной Америки, в Кубе, в Венецуэле, Колумбии, Перу, американский империализм господствует на основе худшей реакции. Если американский империализм поддерживает в некоторых государствах Латинской Америки определенные либеральные группы, то это отнюдь не потому, что он желает поддержать либеральные мелкобуржуазные движения против консерваторов и диктатуры крупных землевладельцев; это только средство в борьбе против британского империализма, там, где последний господствует через посредство крупных земельных собственников.

113 Другим методом Соединенных штатов для проведения своего политического влияния является поддержка панамериканизма. Соединенные штаты стремятся развивать связь с Латинской Америкой не только экономическую, но и политическую и культурную, при помощи всевозможных панамериканских ассоциаций, центр которых обычно находится в Нью-Йорке. Политически этот панамериканизм принял среди государств американских материков форму панамериканского союза, который объединяет в федерации на регулярно созываемых конференциях представителей всех стран Латинской Америки под руководством северо-американского империализма.

Последняя панамериканская конференция имела место в Гаванне в начале 1928 г.; ее открыл Кулидж лично. Эта конференция рассмотрела ряд вопросов, касающихся политических и экономических связей между странами Латинской Америки и Соединенными штатами.

К явлениям того же порядка относится создание профсоюзной организации ПРК — СОРА (Панамериканской рабочей конфедерации), которая стремится объединить профсоюзное движение Латинской Америки и профсоюзное движение Соединенных штатов в одной крупной панамериканской профсоюзной федерации.

Соединенные штаты, экспортируя свои капиталы в Латинскую Америку, способствуют индустриализации этих стран. Но вместе с тем они способствуют также развитию в этих странах пролетариата,— силы, которая одолеет империализм и его влияние в южно-американских странах. Американский империализм стремится экспортировать вместе со своими капиталами методы реформистской коррупции «Американской федерации труда»; он делает это через посредство ПРК, которая представляет собой не что иное, как орудие американского империализма в рядах рабочего класса, инструмент, с помощью которого финансисты из Уолл-Стрита стараются обеспечить свои барыши от восстаний эксплоатируемых.

Это один из методов колонизации, применяемых северо-американским империализмом на южно-американском материке. Правда, шансы его в этой области не велики, потому что рабочий класс Латинской Америки понял истинные цели ПРК, которая не объединяет ни одной массовой организации, за исключением КРОМа.

Необходимо добавить несколько слов еще относительно экономической структуры южно-американских государств, так как полуколониальный характер их зависит также от их экономической структуры. Американский капитал инвестируется также в Германии и в Италии, в уже развитых капиталистических странах, но это все же не превращает их в полуколонии. В странах Латинской Америки не существует развитого национального капитализма. Предприятия, в которые инвестированы американские капиталы, не работают при широком участии национального капитала, как это происходит в Германии или Италии; в Латинской Америке нет собственного развитого капитализма. Капиталы вкладывают в предприятия, которые созданы иностранным империализмом и целиком находятся в его руках. Экономика стран базируется, главным образом, на сельском хозяйстве.

Почти во всех государствах Южной Америки, за исключением разве Чили, которое отчасти индустриализовано и не обладает большими пространствами, годными для возделывания, преобладает сельское хозяйство, причем

114 на первом плане стоит крупное землевладение; последнее находится либо непосредственно в руках иностранных компаний, английских, американских, японских (недавно японцы получили крупные концессии в Бразилии), либо в руках крупных земельных собственников, большей частью потомков португальских и испанских завоевателей, отнявших когда-то землю у индейских племен. Повсюду крупные земельные собственники тесно связаны с господствующим в стране империализмом и служат орудием иностранного империализма. Я уже говорил, что формы колонизации Латинской Америки не таковы, как в прочих колониальных странах. Там нет вице-короля или губернатора Соединенных штатов, хотя посол штатов часто играет роль настоящего губернатора в странах Латинской и во всяком случае — Центральной Америки.

Политическое господство империализма в странах Латинской Америки осуществляется через посредство господствующего класса крупных земельных собственников. Промышленность развита относительно слабо; там, где она достигла известной степени развития, она обязана этим непосредственно иностранному капиталу. Индустриализация проводится через крупные империалистические предприятия и быстро растущее вложение иностранных капиталов. Такие страны как Венесуэла, Колумбия, Перу, Бразилия, Аргентина в промышленном отношении развиваются быстро; инвестиции Соединенных штатов широко способствуют развитию производительных сил Латинской Америки.

Но это развитие проходит в определенном направлении, в определенных границах. Так, например, успешно идет добыча сырья, разработка недр и подготовка их продуктов к экспорту, добыча нефти, руд различных металлов. Не менее успешно развивается также промышленность, перерабатывающая в полуфабрикаты продукты сельского хозяйства: сахарная, кожевенная и мясохолодильная в Аргентине, Уругвае, Парагвае и т. д. Известное развитие имеет место и в области легкой промышленности, например, текстильной, обувной и других, работающих на внутренний рынок. Но тяжелая промышленность, машиноделательная и др. совсем не развивается или лишь очень медленно, с явными трудностями. Северо-американские и британские империалисты, вкладывая свои капиталы в Латинскую Америку, сохраняют, однако, южно-американские рынки для сбыта продуктов своей тяжелой промышленности.

Итак, рассматривая проблему колонизации¹ и индустриализации Латинской Америки, мы можем утверждать, что индустриализация совершается быстро и идет параллельно с колонизацией. Я подчеркиваю этот факт, так как он показывает нам очевидную разницу между положением вещей в Латинской Америке и тем, что нам говорил об Индии т. Куусинен. По отношению к Латинской Америке нельзя говорить, что империализм задерживает или тормозит промышленное развитие тех стран, в которые он проникает; наоборот: вложение капиталов способствует здесь индустриализации. Но конечно, это не следует понимать в том смысле, что эта индустриализация ведет Латинскую Америку к деколонизации.

Напротив, чем больше капиталов вкладывает империализм в Латинскую Америку, тем больше там развивается индустриализация и тем скорее Латинская Америка превращается в колонию. Индустриализация, происходящая под непосредственным воздействием империализма, не приводит к созда-

¹ Оратор употребляет этот термин в смысле превращения в колонии. Прим. перев.

115 нию класса независимых национальных капиталистов, поэтому она лишь усиливает колонизацию. Это доказывает, что если в этих странах развивается капитализм, он развивается не в виде самостоятельного строя и не благодаря собственным силам, угрожающим позициям империализма: развитие его влечет за собой еще большую колонизацию этих стран. Вот почему в Аргентине, где зарождается национальная буржуазия, в Бразилии, где мы тоже находим зачатки национальной буржуазии, развитие этой буржуазии обусловливается вложением иностранных капиталов. Эта буржуазия с первых же своих шагов связывается с иностранным империализмом, как это имеет место и по отношению к классу крупных земельных собственников. Это объясняет нам, почему в Латинской Америке национальная буржуазия не может играть революционной роли в борьбе против империализма, будучи связана с его интересами. Впрочем часто национальная буржуазия и промышленники тесно связаны также с интересами землевладельцев. Если в Аргентине и в Бразилии национальная промышленная буржуазия диференцируется от класса крупных земельных собственников, то в ряде других стран промышленники одновременно сами являются крупными земельными собственниками. В их руках находятся заводы для переработки сельскохозяйственного сырья: сахарные заводы на плантациях сахарного тростника и т. д. Вследствие этого в большинстве стран Латинской Америки не происходит борьбы национальной буржуазии против крупных земельных собственников, так как эта национальная буржуазия есть тот же класс крупных земельных собственников.

На этой экономической базе мы имеем следующую структуру классов: прежде всего, масса бедных крестьян и сельскохозяйственных рабочих, работающих в полуфеодальных условиях, скорее напоминающих первобытное рабство, чем современный земледельческий наемный труд. Освобождение рабов в XIX веке изменило юридическое положение сельскохозяйственных рабочих на плантациях по отношению к их прежним господам, но оно не повлияло на условия их тяжелого труда.

Важная роль в социальной структуре стран Латинской Америки выпадает также на долю индейских племен, особенно в таких странах, как Венецуэла, Колумбия, Эквадор, Перу, Боливия, где туземцы были оттеснены вглубь страны и где они постоянно поднимают восстания, чтобы вернуть себе свои утраченные земли.

Но эта проблема борьбы краснокожих против белых есть по существу проблема борьбы крестьян и сельскохозяйственных рабочих против крупных земельных собственников. Рабочий класс относительно слаб, так как промышленность относительно слабо развита, но параллельно с процессом индустриализации развиваются также сознательность, спаянность, сила и политическая и социальная роль рабочего класса, промышленного пролетариата.

Масса мелкой буржуазии — люди умственного труда, ремесленники, мелкие торговцы и т. д.,— которой угрожает проникновение империализма, играет значительную политическую и социальную роль в особенности там, где пролетариат еще слаб.

Я вижу, что мое время истекает. Перейду быстро к другим вопросам.

Второй важный вопрос — это характер революционных движений в Латинской Америке. На описанной мною базе экономического и социального

116 развития стран Латинской Америки разыгрывается в последние годы революционная борьба крестьянских масс (сельскохозяйственных рабочих, крестьянской бедноты) против крупных земельных собственников, борьба, в которой активную роль играют также массы индейцев. Параллельно с этим развивается борьба широких народных масс, рабочих, крестьян, мелкобуржуазных слоев против проводимой империализмом колонизации и эксплоатации Латинской Америки.

Я перечислю только важнейшие факты.

Революция в Мексике, о которой подробно скажут мексиканские товарищи, была восстанием безземельных крестьян против режима крупных земельных собственников и за лучшие условия труда; крестьян поддержали рабочие массы и мелкая буржуазия Мексики. Борьба привела к установлению правительства революционной мелкой буржуазии; рабочие и крестьянские массы поддерживают и защищают его против всяких контрреволюционных попыток. Борьба против империализма Соединенных штатов стала одним из главных признаков этого революционного движения. Эта революция, по существу своему чисто аграрная, развивалась с 1910 — 1911 гг. по настоящее время; своей кульминационной точки она достигла в 1917 г. в тот момент, когда была принята революционная конституция: национализация недр, которая лишила прав крупных земельных собственников, обширное социальное законодательство и т. д. Но мексиканская революция не передала земли в руки безземельных крестьян и сельскохозяйственных рабочих. Целью политики революционного правительства Мексики было создание земельной буржуазии. Но это удалось лишь в очень узких размерах, так как для этого у правительства не оказалось необходимых средств. Борьба крестьян за землю, с одной стороны, и контрреволюционные восстания, провоцируемые церковью, земельными собственниками и северо-американским империализмом — с другой, продолжаются. Гражданская война сделалась перманентной, и новая революционная волна среди масс неминуема.

Такое же движение, но с несколько отличным характером разыгрывается и в Эквадоре. Там, под влиянием крестьянских восстаний, армия произвела в 1925 г. государственный переворот, передавший власть в руки офицерства. Был принят декрет о передаче земли крестьянам, но этот переворот не привел к осуществлению аграрной революции; у крупных земельных собственников не были отняты их земли, что вызвало новые восстания индейцев и крестьян против правительства, не осуществившего аграрной революции.

В Чили в 1923 г. произошел такой же государственный переворот. Его совершила часть армии, опиравшаяся на рабочий класс и на мелкую буржуазию. Этот военный переворот на некоторое время передал власть в руки части офицерства, поддерживаемого рабочими организациями, красными профсоюзами и коммунистической партией, но в конце концов побежденного буржуазией и крупными земельными собственниками. В настоящее время после нового государственного переворота установилась диктатура Ибаньеса.

В Никарагуа мы имеем восстание либерального генерала Сандино. Ряд революционных движений, участниками которых являлись крестьянские массы, мелкая буржуазия и пролетариат (там, где он играет уже значительную роль), имел место в Бразилии (Сан-Паоло), в Аргентине (Патагония), в Перу, в Боливии. Демонстрация рабочих и студентов, всеобщая забастовка, мятежи

117 происходили в Венецуэле. Антиимпериалистические революционные движения происходили в Кубе, на Антильских островах, во всей Центральной Америке и т. д.

Какой характер носят эти революционные движения? Это прежде всего и в основном революционное движение крестьянских масс в борьбе за землю и против крупных земельных собственников. Это основной признак всякого революционного движения в Латинской Америке. Затем это борьба широких трудящихся масс — крестьян, рабочих, мелкой буржуазии — против империализма и в частности против империализма Соединенных штатов. Это также борьба трудящихся масс против режима диктатуры, исключительных законов, террора в большинстве стран Южной Америки, борьба за демократические свободы и за либеральный режим. Это затем — там, где рабочие массы играют уже активную роль — борьба рабочих за лучшие условия труда и за отмену тех условий, которые напоминают рабство на плантациях, на рудниках и т. д. На основании этих основных признаков революционного движения в Латинской Америке, мы можем сказать, что оно является движением революционным, буржуазно-демократического типа, и происходящим в полуколониальных странах, где борьба против империализма занимает важное место и где преобладает не борьба национальной буржуазии за автономное развитие на почве капитализма, а борьба крестьян за аграрную революцию и против режима крупных земельных собственников.

В наших рядах, в латинском секретариате и в президиуме Исполнительного комитета, были известные расхождения относительно характера революционного движения в Латинской Америке. В частности т. Травин защищал точку зрения, что революционное движение в Мексике и вообще в Латинской Америке является революционным движением типа стихийно пролетарского или типа социалистического. Он несколько видоизменил эту свою первоначальную формулу в тезисах, которые составил по этому вопросу для конгресса.

В этих новых тезисах он говорит, что ошибочно рассматривать эти движения как движения социалистические. Далее он говорит, что это не революция демократически-буржуазного типа и мотивирует это. Но еще дальше он говорит, что мы можем определить эти движения как стихийную массовую революцию социалистического типа. Затем он дает также следующую характеристику: «По мере развития революции социалистические черты ее оттесняют на второй план черты буржуазно-демократические».

В этих утверждениях вы найдете немало противоречий. Если социалистические черты революции оттесняют на второй план черты буржуазно-демократической революции, то значит буржуазно-демократические черты были на первом плане. Но, в таком случае, какого же типа эта революция, если она не является ни социалистической ни буржуазно-демократической? По теории т. Травина выходит, что произошла своего рода эволюция революции: революция вначале была буржуазно-демократической, потом эволюционировала в социалистическую, и ее социалистический сектор развился в ущерб сектору капиталистическому — «социалистические черты оттесняют на второй план черты буржуазно-демократические».

118 Я думаю, что это не точно. В Мексике произошла революция крестьянских масс против крупных земельных собственников и военной диктатуры генерала Диаца, против северо-американского империализма, против владычества церкви — революция за землю и за демократический режим. Мы имеем здесь налицо все характерные черты буржуазно-демократической революции Но происходит ли медленный переход этой революции в революцию социалистическую? Я не думаю, чтобы переход буржуазно-демократической революции в пролетарскую совершался путем медленного и последовательного вытеснения буржуазно-демократического характера этой революции и замещения его чертами социалистическими.

Мы наблюдаем кризис в самой же буржуазно-демократической революции. Революционно-демократическое буржуазное правительство, находящееся в руках мелкой буржуазии и поддерживаемое аграрной буржуазией и некоторыми крупными земельными собственниками, задерживает аграрную революцию, вместо того чтобы развивать ее. Правительство Кайеса за последнее время пошло на огромные уступки северо-американскому империализму, в частности, по вопросу о применении законов относительно нефти. Весь конфликт между Мексикой и американскими нефтяниками завершился капитуляцией мексиканского правительства. На конференции в Гаванне мексиканское правительство находилось по отношению к империализму Соединенных штатов в положении капитулирующей стороны. Мексиканское правительство ведет борьбу не против империализма, а против рабочего класса; оно подавляет всякую стачку, в особенности на предприятиях граждан Соединенных штатов. Оно капитулировало по вопросу о нефти, оно капитулирует также перед земельными собственниками: трибуналы возвращают им конфискованные земли. Передача земель крестьянской бедноте и сельскохозяйственным рабочим не состоялась. Правительство старается обезоружить крестьян; оно ведет теперь борьбу только против церкви и ее попыток контрреволюционных восстаний.

Мексиканская революция вместо того, чтобы медленно эволюционировать к своей социалистической стадии, регрессирует. Конечно, это вызывает новые внутренние противоречия и реакцию со стороны масс. Вместо медленного эволюционирования революции и постепенного вытеснения ее буржуазно-демократических черт чертами социалистическими, мы дождемся нового кризиса революционного движения. Буржуазно-демократическая революция выполнила лишь часть своих задач; она продолжает борьбу против католической церкви и против части крупных земельных собственников, но не осуществляет элементарных требований крестьянской массы, заключив сделку с империализмом за счет этих масс. В результате она провоцирует новую революционную борьбу рабочих и крестьянских масс за доведение революции до конца. Революционная борьба будет все в большей мере направляться против той части мелкой буржуазии, которая готова на почве своей политики отказов перейти в лагерь контрреволюции. Перспективы дальнейшего развития буржуазно-демократической мексиканской революции не заключаются в последовательном преобразовании ее в революцию социалистическую. Гегемония мелкой буржуазии в мексиканском революционном движении будет все более итти на убыль, роль коммунистической партии и пролетариата выдвинется на передний план: этой партии и пролетариату будет принадлежать руковод-

119 ство второй волной революционного движения. Мексиканская буржуазно-демократическая революция будет возглавляться после банкротства мелкой буржуазии не ею, а пролетариатом и его партией, т. е. коммунистической партией.

Если т. Травин хочет сказать, что мексиканская революция и революционное движение Латинской Америки служат поддержкой международному пролетарскому революционному движению, то я вполне согласен с ним. Но движение в Латинской Америке станет составной частью мировой революции только тогда, когда оно тоже примет характер социалистической революции. В данный момент оно является революционным движением без социалистического содержания. Но как всякое революционное движение в колониальных и полуколониальных странах оно служит поддержкой революционной активности международного пролетариата и мировой социалистической революции.

Если т. Травин хочет сказать, что буржуазно-демократическая революция быстро разовьется в Латинской Америке в революцию пролетарскую, то я вполне с ним согласен.

В этих странах нет базы для развития самостоятельного национального капитализма. Капиталистическая стадия экономического развития Южной Америки полностью зависит от империализма. Капитализм здесь развивается только как колониальный режим. Поэтому всякая борьба против колониального режима и против крупных земельных собственников направлена не к развитию самостоятельного капитализма в странах Латинской Америки — эта борьба в равной мере направлена против зарождающейся национальной буржуазии, связанной с империализмом. В Латинской Америке имеется налицо база для быстрого перехода от буржуазно-демократической революции к революции пролетарской.

Если т. Травин хочет сказать, что революция в ее социалистической фазе должна будет выполнить ряд задач, которые буржуазно-демократическая революция не могла завершить до конца (в частности, борьбу против империализма и передачу земли крестьянам), то я в этом тоже всецело согласен с ним. Буржуазно-демократическая революция только тогда полностью достигнет своих целей (распределения земли между крестьянами, освобождения от империализма), когда разовьется в революцию социалистическую под гегемонией пролетариата. Сама история мексиканской революции доказывает, что мелкая буржуазия, оказавшись у власти, ставши во главе революции, способна реализовать только часть задач, стоящих перед буржуазно-демократической революцией.

Итак, перед нашими партиями и перед нами самими встает кардинальный вопрос о гегемонии пролетариата в революционном движении стран Латинской Америки. Поскольку революционное движение в Латинской Америке будет находиться под политическим руководством мелкой буржуазии, оно не будет в состоянии полностью реализовать цели буржуазно-демократической революции: последовательную борьбу против империализма, конфискацию земель крупных собственников, передачу земли крестьянам.

Основной вопрос в данный момент заключается поэтому в следующем: наши партии должны поставить перед собой задачу — осуществить гегемонию пролетариата в революционной борьбе в странах Латинской Америки. Эту гегемонию они должны завоевать своей работой, своей пропагандой, своей борьбой. Я должен сознаться, что наши партии обнаруживают в этом

120 отношении большую слабость. Возьмем, например, мексиканскую партию: она имела основания поддерживать правительство в его вооруженной борьбе против мятежей крупных земельных собственников и церкви, против интриг северо-американского империализма; но способ, каким оказывалась эта поддержка, был зачастую ошибочным, потому что наша партия не ставила перед собой вопроса о гегемонии пролетариата, не задавалась целью подчинить своему влиянию те массы, которые поддерживали мелкобуржуазное революционное правительство против крупных земельных собственников, не пыталась воздействовать на эти массы в коммунистическом направлении. Наша партия слишком склонна была считать мексиканскую революцию уже социалистической революцией, нашей революцией, и оказала мелкобуржуазному правительству безоговорочно поддержку во время совместных действий, она не старалась организовать пришедшие в движение массы в организации, способные защищать достижения революции, как это рекомендовал ей Коминтерн.

Для наших партий встает также вопрос о том, чтобы образовать революционный блок из сельскохозяйственных и промышленных рабочих, из безземельных крестьян, а также арендаторов, половинщиков и т. д. и революционной мелкой буржуазии. Этот блок всех революционных сил необходим, но коммунистическая партия должна сохранить в нем свою независимость, должна пользоваться свободой критики, должна изо всех сил стремиться к тому, чтобы вырвать массы из-под влияния мелкобуржуазных политиков и подчинить их влиянию коммунистической партии, толкать их в сторону дальнейшего развития революции.

В зависимости от гегемонии того или другого класса в революционном движении стран Латинской Америки, характер этого революционного движения и возможности его дальнейшего развития будут совершенно иными. Революционное движение в Латинской Америке, происходящее под руководством мелкой буржуазии, имеет характер военного переворота, поддерживаемого трудящимися массами; армия и генералы играют первенствующую роль, устанавливают свою диктатуру и стремятся затормозить революционное движение масс. При гегемонии же рабочего класса на первый план выступит деятельность масс, поддерживаемых частью армии. Соотношение роли масс и армии окажется обратным. Поэтому наши партии в момент развития революционных действий должны ставить перед собой вопрос о создании представительных органов рабочего класса: комитетов действия рабочих и крестьян, комитетов защиты революции, крестьянских советов, рабочих советов, солдатских советов. Тогда революции будут протекать не в тех рамках, в которых они протекали в течение последних лет, не в форме диктатуры генералов, диктатуры армии над рабочим классом и крестьянством: рабочие и крестьянские массы параллельно будут создавать свою власть в процессе развития революционного движения, образуя свои собственные органы борьбы, способные превратиться в органы рабоче-крестьянской власти. Мне кажется, что эта мысль не была в должной мере продумана, в частности не была продумана нашей мексиканской партией; в борьбе мексиканских крестьян против крупных земельных собственников и против церкви наша партия должна была бы поставить вопрос об организации крестьянами своих собственных органов защиты и действия, которые явились бы зародышем крестьянской власти в деревнях.

121 Это изменение характера революционного движения не только связано с вопросом о гегемонии пролетариата: сама эта гегемония в большей мере зависит от взаимоотношений социальных сил в странах Латинской Америки, от степени развития концентрации и организации пролетариата как самостоятельного и сознающего свои цели класса. Индустриализация способствует численному росту и концентрации пролетариата; задача нашей партии — организовать его в классовых организациях, поднять его классовое самосознание, сделать его авангардом других слоев трудящихся масс в области политической и социальной.

Каковы должны быть цели революционного движения в Латинской Америке на этой стадии буржуазно-демократической революции? Каковы должны быть основные лозунги нашей работы и нашей массовой борьбы?

1. Экспроприация без компенсации и национализация земли и недр. Передача земли тем, кто ее обрабатывает. Передача ее земледельческим коллективам для образования сельскохозяйственных коммун, там, где существует уже коллективная сельскохозяйственная работа, т. е. на больших плантациях, латифундиях и в земледельческих общинах. Предоставление земли в пользование крестьянам, арендаторам, половинщикам там, где обработка производится индивидуальным или семейным трудом.

2. Конфискация и национализация иностранных предприятий (рудников, промышленных предприятий, транспорта, банков и т. д.).

3. Аннулирование государственных и коммунальных долгов; уничтожение всякой формы империалистического контроля.

4. Восьмичасовой рабочий день и отмена полурабских условий труда.

5. Вооружение рабочих и крестьян; преобразование армии в рабоче-крестьянскую милицию.

6. Уничтожение власти крупных земельных собственников и церкви и организация власти советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

В равной мере необходимо, чтобы всякая революционная борьба в Латинской Америке проходила под знаком объединения сил Латинской Америки, против северо-американского империализма. Надо победить национализм, который империализм культивирует в большинстве стран Латинской Америки с целью разделить их и натравить друг против друга. Для этого нужно выдвинуть лозунг: «Федеративный союз рабочих и крестьянских республик Латинской Америки», и лозунг борьбы против северо-американского империализма.

В частности, мне кажется, что против панамериканизма, являющегося орудием порабощения Латинской Америки северо-американским империализмом, мы должны выдвинуть идею латино-американизма. Находящиеся здесь представители коммунистических партий Латинской Америки высказывают некоторые сомнения насчет этого лозунга, являющегося также лозунгом мелкой буржуазии; под этим лозунгом она желает играть революционную роль в борьбе против северо-американского империализма. Мне кажется, что этот лозунг правилен, даже если мелкая буржуазия уже борется под этим лозунгом против империализма. Необходимо объединить все профсоюзное движение в Латинской Америке в Федерацию профсоюзов Латинской Америки; то же необходимо по отношению к крестьянским организациям, необходимо объединить все антиимпериалистическое движение на базе латино-американизма.

122 чтобы подчеркнуть солидарность стран Латинской Америки. Ни по расе ни по языку народы Латинской Америки не разделяются на отдельные национальности. Латинская Америка, объединенная и сплоченная, должна образовать единое целое, направленное против северо-американского империализма. К лозунгу мелкой буржуазии мы прибавляем объединение всех революционных сил Латинской Америки с революционным рабочим классом Соединенных штатов, который должен поддержать их борьбу.

По этому пункту мы должны сказать, что наши южно-американские партии не выполнили своего долга ни по отношению к Кубе и Мексике, ни по отношению к Сандино, которого следовало бы поддержать энергичнее, чем это было сделано.

Последний вопрос, поднятый самими партиями в Латинской Америке, это вопрос об образовании партии рабочих и крестьян.

Наши партии идеологически и органически еще слабы; их влияние на массы растет, но они не организовали в своих рядах на началах большевизма широкие массы сельскохозяйственных рабочих и крестьян. Они ставили себе вопрос: как создать органическую связь между нашей партией и находящимися под нашим влиянием широкими массами? Эту проблему они разрешали различно. Некоторые, как например, коммунистические партии Колумбии и Чили, просто преобразовали массовое профсоюзное движение в политическую партию пролетариата; в Чили долгое время не было, а в Колумбии еще и сейчас нет органического разделения между партией и профсоюзами. Это-конечно, первоначальная стадия, которую нам обязательно следует преодолеть, потому что и партия и профсоюзы страдают от этого смешения.

Другие партии разрешили эту проблему иначе. Социалистическая партия в Эквадоре построена по типу бельгийской рабочей партии: в нее вступают в индивидуальном порядке, а профсоюзы в коллективном порядке под руководством коммунистической партии.

Это не является совершенным типом организации. Коммунистическая партия выродилась в род мелкой секты, чуть ли не франко-масонской по способу принятия новых членов секты со специальными обрядами, совершенно замкнутой, не вербующей массы. Мы должны также бороться против идеи образования своего рода рабоче-фермерской партии под руководством небольшой коммунистической группы.

Когда гоминдан играл важную роль в Китае, наши товарищи в Бразилии обсуждали вопрос об образовании партии вроде гоминдана, группирующей организации революционно-либеральной мелкой буржуазии, организации рабоче-крестьянские, профсоюзы и коммунистическую партию. После банкротства гоминдана в Китае эта мысль была отвергнута; был создан блок рабочих и крестьян, который группирует рабочие и крестьянские организации под руководством коммунистической партии. Но существует опасность, что некоторые мелкобуржуазные элементы приобретут в этом блоке большее влияние, чем коммунистическая партия.

Так, например, в Бразилии один депутат парламента, принадлежащий к блоку рабочих и крестьян, не является членом коммунистической партии, но как депутат он пользуется влиянием в этом блоке, и может наступить момент, когда его влияние одолеет влияние и работу коммунистической партии в самом же блоке рабочих и крестьян.

123 Мексиканская партия на своем последнем национальном конгрессе постановила создать партию рабочих и крестьян наряду с коммунистической партией и, если возможно, под ее контролем и руководством.

Я думаю, что в основе всех этих попыток лежит правильная и необходимая мысль о более тесной увязке коммунистической партии, авангарда пролетариата, с массовыми рабочими и крестьянскими организациями и с массой революционной мелкой буржуазии для совместной революционной борьбы; мысль, что связь с этими организациями должна носить не случайный и временный характер, что в своей революционной борьбе эти организации должны находиться под действительным руководством партии. Конечно, первым способом руководства этими организациями является наличие в них фракций, а также работа в них для завоевания доверия масс и руководства их организациями. Мне кажется, что в вопросе о партии рабочих и крестьян имеется большая опасность путаницы для наших товарищей, если будут существовать две партии — партия пролетариата и партия трудящихся и крестьянских масс. Коммунистическая партия либо выродится в замкнутую секту, как это произошло в Эквадоре, либо просто растворится в партии рабочих и крестьян и не сможет продолжать своей коммунистической деятельности, либо, наконец, как это может случиться в Бразилии, если не следить за этой опасностью, партия рабочих и крестьян в решительный момент выступит против коммунистической партии и превратится в массовую организацию, враждебную компартии.

Поэтому мы должны устранить гипотезу о создании в странах Латинской Америки рабоче-крестьянских партий. Проблема о связи коммунистической партии с рабочими и крестьянскими организациями должна быть разрешена путем создания блока, в котором коммунистическая партия действительно будет проявлять свое влияние и руководство, в котором она с помощью своих фракций будет крепко держать в руках каждую примыкающую к блоку организацию; она не допустит в блок политических организаций мелкой буржуазии; с ними можно образовывать единый фронт всякий раз, когда к этому представится случай, но их не следует допускать в блок, если мы не желаем, чтобы они приобрели господствующее влияние в наших собственных рядах. Временный единый фронт с организациями революционной мелкой буржуазии; блок рабочих и крестьян — он должен быть организован и постоянно укрепляем для реализации исторического этапа в развитии революционного движения; демократическая диктатура рабочих и крестьян — вот какова должна быть наша общая линия.

Но основной существеннейший вопрос в Латинской Америке, это вопрос о развитии и усилении нашей коммунистической партии как с точки зрения организационной, так и с точки зрения идеологической. Задача нашего Интернационала — всеми силами помогать нашим коммунистическим партиям стать подлинно большевистскими партиями, поднять свой идеологический уровень, изжить всякую еще существующую в наших рядах неурядицу и стать партиями массовыми, действительно коммунистическими по своей идеологии, организации и т. д.

Эта работа требует такта со стороны Коммунистического интернационала. Нельзя подходить здесь с 21 пунктами и говорить: если вы не примете и не осуществите их, мы исключим вас из Коммунистического интернацио-

124 нала. Мы должны действовать осторожно, тактично, чтобы не изолировать уже развитых товарищей от массы рабочих и крестьян, которые хотят бороться заодно с нами под знаменем Коммунистического интернационала.

Необходимо в частности бороться в рабочем движении, в профсоюзах и в наших собственных рядах против пережитков анархо-синдикализма, против попыток Амстердама и Амстердамской федерации труда подчинить рабочее движение Южной Америки влиянию английского или северо-американского империализма, отравить его ядом реформизма и отвратить его — на благо американскому финансовому капиталу — от революционной борьбы. Мы должны также бороться против проявлений реформизма в форме обществ взаимопомощи; надо направить профсоюзное движение на революционный путь; связать его с международным пролетарским движением и очистить наши партии от всей реформистской идеологии. Надо действовать ловко и тактично, учитывая время, в которое мы работаем, и значение латино-американского движения в борьбе против самого могущественного империализма. Необходимо усилить идеологически наши партии так, чтобы они стали массовыми партиями и смогли играть руководящую роль в революционном движении, оставаясь в то же время в контакте с массами. Коминтерн должен помочь нашим партиям сделаться подлинно большевистскими. Только при этом условии революционное движение в Латинской Америке достигнет своих исторических целей, сделает возможным развитие буржуазной революции в революцию социалистическую, в настоящую диктатуру рабочего класса. Я представил в колониальную комиссию, которая должна установить общие тактические линии латино-американского движения, проект тезисов, касающийся совокупности всех этих проблем. Я думаю, что Коминтерн и все наши партии должны повести работу в будущем по этому пути. (Аплодисменты.)

Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах.​

Геллер (комфракция Профинтерна). Тов. Куусинен предпослал своему докладу несколько критических замечаний относительно проекта тезисов и в особенности того, что в них не содержится; так, прежде всего, в тезисах нет основной задачи — ленинского завещания, разрешения крупнейшего центрального вопроса о некапиталистическом развитии колониальных стран. Он указал также на некоторые другие недочеты, например недостаточное внимание, уделенное крестьянской проблеме и т. п.

Вероятно эта самокритика имела целью до некоторой степени обезоружить последующую критику. Но если мы примем во внимание, что собственно впервые после II конгресса большой колониальный вопрос ставится перед Коминтерном в полном объеме и что с тех пор прошло восемь лет, насыщенных крупнейшими событиями — революционными бурями в Китае, борьбой в Индии, кровавыми боями в Сирии и Марокко,— то нам придется с полной серьезностью подойти к этому документу, который будет одним из важнейших документов Коммунистического интернационала и будет носить на себе его печать. Длинный список товарищей, уже записавшихся для участия в прениях, говорит за то, что критика будет основательной и плодотворной. Позвольте мне начать прения несколькими, немногочисленными критическими замечаниями.

125 Тов. Куусинен прав, говоря, что одна из важнейших задач состоит в том, чтобы установить в этом проекте «сущность империалистической политики в колониальных и полуколониальных странах». В соответствующей главе мы, конечно, находим очень много правильного о хищнической и паразитарной роли империализма, об экономическом и внеэкономическом давлении со стороны империализма в колониях и многое другое, совершенно бесспорное. Но в конце этой важной главы, на странице 7 немецкого издания, в конце § 7 вы найдете следующее место. Проект, охарактеризовав экономические и внеэкономические, хищнические и паразитарные методы империализма, говорит:

«Некоторые отклонения от общего враждебного индустриализации направления империалистической колониальной политики на практике вытекают из заинтересованности финансового капитала в экспорте капиталов».

У нас, следовательно, создается впечатление, что экспорт капитала и роль финансового капитала являются чем-то анормальным, случайным и преходящим. Это место должно вызвать величайшее изумление и смущение. Потому что как обстоит дело в действительности? Ведь мы все знаем, что можно различать три периода капиталистической колониальной политики. За первым, так сказать, примитивным периодом эксплоатации, путем прямого грабежа и присвоения золота, металлов, дорогих тканей и т. п. следует второй период — неэквивалентного товарообмена. За этой второй фазой следует третья; это именно интересующая нас фаза финансового капитала и экспорта капитала. Как раз с начала нынешнего столетия третий метод — при сохранении первых двух и особенно второго — придает специфический характер нынешней колониальной политике и капиталистическому миру. Именно сращивание банковского капитала с тяжелой индустрией, которые теснейшим образом объединены между собой в колониях, их утонченные методы эксплоатации и угнетения вызвали те явления, которые мы теперь наблюдаем в колониальных и полуколониальных странах. Именно экспорт капитала создает возможность варварского и одновременно быстро действующего хищничества, неслыханного в прежние времена и далеко превосходящего все, что было раньше. В особенности методы займов для железных дорог, электрификации, устройства фабрик, оборудования портов и верфей создают возможность в значительно больших размерах сбывать товары и особенно продукцию тяжелой индустрии в колониальных и полуколониальных странах.

Пока имел место простой товарообмен, бедные страны, как Китай или африканские страны, были лишены возможности обзаводиться железнодорожными рельсами, локомотивами и вагонами.

И метод займов предоставил им эту возможность. И в то же время банки и тяжелая индустрия метрополии извлекают из таких сооружений крупнейшие выгоды.

Общность интересов тяжелой индустрии и банковского капитала привела, следовательно, к этому новому методу экспорта капиталов. И именно благодаря этому методу империалистический капитал, как ни в одну другую более раннюю эпоху, проникает во все клетки, во все поры хозяйственного

126 организма угнетаемой страны и угнетаемых масс, быстро разоряет сельское население, ремесленников и делает это с такой основательностью, с такой жестокостью, что никакой другой путь не мог бы в столь короткое время привести к подобным результатам.

Экспорт капитала не является второстепенным или случайным делом: это и есть метод нашего времени. При этом, конечно, не следует думать, будто другие методы более не применяются: наоборот, мы присутствуем при комбинировании более ранних и более поздних методов. Но важнейшим все же остается именно путь экспорта капитала. Если мы, например, возьмем Китай, то увидим, что Япония «равномерно», всеми способами — товарообменом, ввозом товаров, экспортом капитала — грабит Китай и экономически эксплоатирует его в то время как для Англии в Китае первую роль играют интересы финансового капитала. И именно поэтому Англия проводит такую агрессивную политику в Китае. Агрессивность, стремление применять насилие характерны для экспорта капитала, потому что для обеспечения долгосрочных займов и для обеспечения процентов по ним необходимо держать наготове броненосцы. А с другой стороны, эти методы экспорта капиталов и займов позволяют сооружать железные дороги, что всегда связано с присвоением больших территорий. Ни один другой метод не даст возможности так основательно проникнуть в экономику страны и подчинить ее себе. Вслед за экономическим приходит и политическое господство. Агрессивность экспорта капитала является очень важной особенностью, без которой нельзя понять нынешнего развития колониальных стран.

Рядом с этой основной ошибкой все другие промахи данной главы являются уже почти ничтожными. Так, например, в проекте говорится, что империалистическое проникновение в колонии оставляет крестьянина почти вне сферы действия свободного товарного хозяйства, в то время как наиболее характерным, без чего нельзя понять всей картины развития, является то, что крестьянин хотя и остается при старом примитивном способе производства, втягивается не только в национальный, но и в мировой рынок. И именно вследствие этого его хозяйство разоряется как никогда раньше, а он сам становится жертвой ростовщика и т. д.

Точно так же не совсем верно другое утверждение той же главы, которое тоже находится в связи с этой основной ошибкой: что вообще в странах колониальных и полуколониальных нет собственного промышленного производства; только там, где это производство сводится к простейшим процессам, например обработка табака, сахара, может итти речь об известного рода промышленности. Это тоже не совсем верно. Это было бы справедливо для условий, имевших место лет 20 — 30 тому назад, но не для условий нашего времени. Отправьтесь в Китай, в Шанхай, Гонконг, на Яву, на Гавайские или Филиппинские острова, Южную Африку, отправьтесь в эти колониальные и полуколониальные страны. Вы найдете там наряду с технически отсталыми мастерскими и фабриками предприятия, оборудованные по последнему слову американской или европейской техники. Ведь именно это и является характерным, что современный империализм соединяет новейшую технику и методы рационализации с варварски низкой заработной платой и неслыханной эксплоатацией наемных рабочих. Так, в одной

127 летучке, изданной во время забастовки текстильщиков в Шанхае (1925 г.), рабочие указывают, что число обслуживаемых ими ткацких станков все возрастает. Прежде на каждого приходилось 6 ткацких станков; теперь — 8, 12, даже 16; между тем заработная плата остается прежней.

Если вы даже возьмете такую страну, как бельгийское Конго, то найдете там не только быстрый рост числа рабочих, что, конечно, тоже говорит за развитие промышленности; вы встретитесь там и с иным явлением: в 1920 г., например, 12 тыс. туземных рабочих добыли на рудниках 19 тыс. тонн меди. Между тем пять лет спустя, т. е. в 1925 г., 14 тыс. рабочих добыли уже 85 тыс. тонн. При, следовательно, очень незначительном увеличении рабочих рук продукция возросла почти в пять раз. Это объясняется усовершенствованными методами работы, применением электрических и химических процессов, как на рудниках Европы и Америки.

Утверждение проекта тезисов, что дело только в развитии машиностроительной промышленности и в производстве средств производства не вполне верно в той категорической форме, как это формулируется в проекте. Вы найдете в Шанхае современные текстильные машины, не только ввезенные из Америки или Англии, но частью выстроенные в самом же Шанхае. Вы найдете там и развитое судостроение, где строятся суда большого тоннажа. А если мы будем говорить о табачной или сахарной промышленности, которые автору тезисов кажутся простыми и «отсталыми» (таковы ли они на самом деле?), то мы увидим, например, на Яве сахарные заводы, оборудованные по последнему слову техники, заводы, насчитывающие 15 и 20 тыс. рабочих.

Новым является, как я уже говорил, все большее сочетание современной техники и методов капиталистической рационализации с нищенской зарплатой и совершенно неслыханной варварской эксплоатацией рабочих. Вводится американская система «спидап»: все машины пускаются в ход самым скорым темпом; эксплоатация все возрастает. Если мы в Англии и Америке все же находим известный уровень заработной платы, питание, позволяющее восстанавливать затраченную силу, то в странах колониальных и полуколониальных мы встречаем убийственное для рабочих сочетание американских методов эксплоатации с нищенской зарплатой и полуголодным существованием.

Недавно появилась книга двух немецких реформистов ¹, снабженная фотографиями индийских рабочих: это не люди, это скорее скелеты. Эти скелеты принуждаются к все более интенсивной работе. Потому в Индии, где особенно широко применяются методы рационализации, мы и являемся свидетелями крупнейшего стачечного движения.

Неверно, что экспорт капитала и все с ним связанное представляет лишь случайное, побочное явление — он является одним из основных методов империализма и в то же время орудием неслыханной эксплоатации. Империализм разлагает хозяйственный организм колоний, но не в такой простой форме, он совершенно не создает производительных сил: он разлагает экономику колоний самым основательным образом, одновременно создавая внутри колоний величайшие противоречия. В результате пауперизированные кре-

¹ Шрадер и Фуртвенглер, «Трудящаяся Индия».

128 стьяне и скелетоподобные, варварски эксплоатируемые рабочие поднимают массовые восстания, являющиеся совершенно неизбежными.

Маленькое замечание «идеологического» порядка. Автор проекта, характеризуя современные империалистические методы, говорит в одном месте, что они «губят прежнюю культуру». Это факт бесспорный. Но все же я думаю, что это несколько лирически-сантиментально звучащее замечание, в котором имеются легкие отзвуки идей Ганди или Рабиндраната Тагора, лучше следовало бы опустить. Я, конечно, уверен, что т. Куусинен очень далек от подобных настроений. Но нам следует иметь в виду, что наши тезисы — мы надеемся — попадут и в Индию. Вы знаете, вероятно, что индийская партия, и еще более круги, симпатизирующие партии, очень сильно проникнуты мелкобуржуазными элементами. В них и так уже имеются подобные настроения, имеется установка против «сатанинской» материалистической культуры и за возвеличение спиритуалистической одухотворенной индийской культуры. Было бы очень плохой воспитательной работой, если бы мы оставили это место, да еще поставили на нем, так сказать, печать Коммунистического интернационала. Это место является до известной степени промахом, и лучше его удалить. Оно звучит не марксистски. Я напоминаю, что Маркс в своих письмах об Индии имеет другую установку к спиритуалистической культуре Индии.

Еще несколько слов об Африке. Характерно для современного развития империализма то, что он ищет новые области для своей экспансии. Теснимый в Азии, он создает себе в Африке вторую линию окопов.

Именно потому, что в Китае и в Индии на пути британского империализма стоят могущественные препятствия, английский капитал охотно устремляется в новые «сферы», в новые места, где он находит гораздо более удобные условия для эксплоатации. Но так действует не одна Англия. Мы видим, что и у Франции имеются далеко идущие планы по отношению к Африке: достаточно указать на проект постройки железной дороги через Сахару, связанный с расходами примерно в 5 млрд. франков,— план, преследующий не одни лишь милитаристические цели, как, например, создание военной базы в западно-африканских колониях, но встречающий сильную поддержку со стороны тяжелой французской промышленности. Мы видим также, что Америка проникает в Абиссинию, Судан, Либерию, чтобы приобрести новую базу для хлопка, для каучука и т. д. А за последнее время Америка устремляется и в португальские колонии, где Морган получил новые концессии. Капиталисты называют это «валоризацией» Африки, капиталистическим открытием и эксплоатацией.

Я уже упоминал, как быстро растет число рабочих в бельгийском Конго. Достаточно сказать, что в 1916 г. занятых в промышленности рабочих было только 45 тыс.; в 1924 г. их было уже почти 300 тыс., т. е. за восемь лет количество рабочих возросло в восемь раз. Почитайте капиталистическую, выходящую в Африке прессу: она полна жалоб на недостаток рабочих рук. Нередки случаи, когда рабочие перевозятся из одной колонии в другую, на расстояние тысяч английских миль. Таким образом уже теперь имеются сотни тысяч (а скоро это уже будут миллионы) рабочих-негров, занятых в промышленности, втягиваемых в сферу «валоризации». Негритянский вопрос приобретает огромное значение не только в пределах Северо-

129 американских соединенных штатов, но и в мировом масштабе. Между тем растущее значение Африки, как и значение негритянского рабочего движения недостаточно оценены в проекте тезисов.

Перейдем теперь к следующей главе, к главе «о типах колониальных стран и об их подразделении». Здесь с самого начала надо признаться, что мы стоим перед невероятно тяжелой задачей: приходится учесть все почти необозримое разнообразие хозяйственных, политических, национальных, исторических и прочих условий. Если мы посмотрим, как это подразделение проведено в проекте, то мы найдем, что в основу деления легли разные принципы: в некоторых случаях — признаки капиталистического развития, классовой диференциации, в других случаях — состав населения (белые, цветные и их взаимоотношения). На основе всех этих разнообразных признаков проект дает разбивку на четыре группы.

Эта разбивка в некоторой степени произвольна. Возьмем к примеру группу вторую. Здесь мы рядом с Южно-африканским союзом находим Филиппины; это обосновывается тем, что промышленное развитие Южно-африканского союза и Филиппин достигло по меньшей мере того же уровня, что и в Китае, Индии и Индонезии; с другой стороны — тем, что эмиграция из империалистических стран является характернейшей для положения в целом, так как она приводит к противоречиям иммигрантов с туземным большинством населения. Если это полностью верно для Южно-африканского союза, то трудно понять, почему Филиппины были отнесены к этой же группе. Во-первых, промышленное развитие на Филиппинах никак нельзя поставить на один уровень с развитием Южно-африканского союза; сомнительно даже, можно ли эти острова поставить на одну линию с Китаем и Индией; я лично думаю, что это не так. Во-вторых, не приходится также говорить о сколько-нибудь значительной эмиграции из империалистических стран на Филиппины, а следовательно, и констатировать противоречия белых и цветных рабочих; в рабочем же движении Южной Африки это имеет место. В силу этих двух причин, я не могу понять, почему Филиппины отнесены к этой группе.

Что же касается группы четвертой, то вообще нельзя установить принципа, легшего в основу образования ее. Это — куча разнообразнейших стран, которые, повидимому, не нашли себе места в других группах. Трудно объяснить, почему Индо-Китай оказался рядом с Триполитанией, с Абиссинией и т. д. Ведь развитие Индо-Китая, конечно, не менее значительно, чем всех прочих негритянских колоний, отнесенных к третьей группе.

Можно было бы сказать, что это первая, произведенная в широких размерах попытка классификации, и автор, конечно, сам сознавал, что недостатки неизбежны и что совершенно безупречная разбивка на определенные типы невозможна. Это можно было бы допустить и примириться с небольшими недочетами, если бы только классификация могла служить в качестве основы для практической ориентации и если бы в дальнейшем изложении тезисов из этой классификации были сделаны полезные выводы для всей нашей политической ориентации и для нашей последующей работы. Но этого-то и нет. В дальнейшем изложении тезисов эта разбивка колониальных стран по группам находит лишь очень мало применения. И поэтому это несколько насильственное распределение по четырем группам кажется

130 мне для наших целей почти излишним делом. Практически, проводимый в тезисах анализ главным образом применяется к странам первой группы, прежде всего к Китаю и к Индии. Я при этом хочу отметить, что наиболее характерным признаком первой группы тезисов признается важность и значение аграрного вопроса. Но в этом случае признак деления неудовлетворителен: ведь и в негритянских колониях аграрный вопрос занимает не менее важное место, и первое, что делают капиталисты, попадая в эти страны,— это проведение отчуждения земли, без чего они не могут получить рабочих. Коротко говоря, аграрный вопрос для стран третьей группы не менее важен, чем для стран первой группы.

Анализ в дальнейшем касается, как я сказал, главным образом, Китая и Индии.

Что касается Китая, то — и это чрезвычайно нужная, имеющая важнейшее значение работа — в тезисах проделаны некоторого рода обзор и сводка опыта, накопленного нами в Китае, и резолюций, принятых VII, VIII и IX расширенными пленумами Исполкома по отношению к китайской революции. Об Индии же во всем этом проекте тезисов сказано не особо много. Это тем более удивительно, что т. Куусинен с полным основанием подчеркивал важность именно индийского движения. И не только потому, что Индия по величине является второй страной мира и наиболее классической колонией, но и потому, что мы наблюдаем в Индии начало глубокого политического кризиса.

Если мы на странице 8 немецкого текста проекта тезисов «О революционном движении в колониальных и полуколониальных странах» возьмем относящуюся к Индии фразу, то эта фраза окажется очень короткой. И не смотря на это, все описание послевоенного периода в Индии не совсем правильно и не совсем свободно от ошибок. Так, во-первых, там утверждается, что экономическое развитие Индии и индийская промышленность пережили первый быстрый подъем во время войны и в начале послевоенного периода. Но это неверно. Если мы возьмем самую крупную национальную промышленность, текстильную, то можно со всей категоричностью указать, что она непосредственно перед войной развивалась значительно быстрее, чем во время и после войны. Не соответствует поэтому действительности то, что во время войны и вскоре после нее имел место первый быстрый подъем индийской промышленности.

Дальше мы в этом коротком, касающемся Индии, абзаце находим следующее. Вначале мы читаем:

«Также и индийское освободительное движение пока еще не причинило Англии серьезных затруднений. Отдельные крестьянские восстания подверглись кровавому подавлению и буржуазно-национальное движение было сначало расколото благодаря «парламентской» мнимой реформе (1919 г.), а затем на многие годы было парализовано маленькими экономически-политическими уступками (охранительные пошлины) индийской буржуазии».

В этом абзаце дело представлено так, будто бы широкое движение происходило до парламентской реформы, а эта последняя, так сказать, до некоторой степени приостановила все движение. Между тем, в действительности мы именно после этой парламентской реформы пережили величайшую вспышку движения масс в Индии. Неверно также, что небольшие уступки политико-

131 экономического характера, сделанные английским империализмом в Индии, являются главной причиной того, что в Индии в 1922 — 1926 гг. наблюдается ослабление движения масс. Настоящая причина приведена на странице 28 проекта, где об этом говорится в совершенно иной связи.

«Решающее значение для возможности непосредственного перерастания революции от первой стадии до конца первого этапа имеют следующие моменты: 1) степень развития революционного пролетарского руководства движением, т. е. степень развития коммунистической партии соответствующей страны (ее численность, самостоятельность, сознательность, боеспособность, а также ее авторитет, связи и влияние на профсоюзное и крестьянское движение)».

Полное отсутствие пролетарского руководства — вот что было основной причиной того, что движение масс в Индии не нашло своего развития и что оно после подъема 1919 — 1921 гг. в последующие годы пошло на убыль. Ведь мы знаем, что это движение не имело самостоятельного пролетарского руководства, а полностью находилось под руководством национальной буржуазии и мелкой буржуазии прежде всего. Это явилось основной причиной, в силу которой все движение было подавлено, в силу которой широкие крестьянские массы отвернулись от буржуазии. И годы прошли, пока мы очутились перед новой ситуацией и новым подъемом движения, но уже в иной обстановке, на более высоком уровне: когда пролетариат нашел уже свое руководство в лице коммунистической партии и левого крыла профессионального движения.

В связи с этим приходится сказать, что сопоставление этих двух стран, Китая и Индии — само по себе совершенно уместное — все же в дальнейшем анализе приводит к некоторому неверному толкованию. Сколько раз указывалось,— об этом говорил и т. Куусинен,— что опыт китайской революции нельзя переносить механически на другие страны, нельзя переносить и на Индию. И все же я не могу отрешиться от впечатления, что некоторое перенесение опыта с гоминданом на свараджистов имеется налицо. Если т. Куусинен на странице 26, где он касается положения в Индии, говорит, что большинство народа идет за свараджистами, то это утверждение все же должно вызвать известное сомнение. Ведь характерно для Индии то, что, начиная с 1922 г. происходило отчуждение народных масс не только от свараджистов, но и от гандистов. Очень трудно говорить даже об условной революционности свараджистов или о том, что за ними якобы следуют широкие массы. Мы знаем, что свараджисты в первый период своей деятельности, правда, делали некоторые революционные жесты. Но мы знаем, что эта фаза пройдена, что, например, законодательные собрания в тех провинциях, где свараджисты довольно сильны, как Бенгальская, Бомбейская провинции, доказали голосованием свою готовность вести переговоры с английским правительством в лице комиссии Саймона. Поэтому даже и условно нельзя говорить о революционной роли свараджистов и особенно о том, что за ними идут широкие массы рабочих и крестьян.

Вы видите, что неверное представление о том, что индийская промышленность так же молода, как промышленность других колониальных стран, влечет за собою известные политические последствия. Нельзя сравнивать отношения в Индии и тамошнюю буржуазию с тем, что имеет место хотя

132 бы в Китае. Индийская буржуазия возникла гораздо раньше, она политически гораздо более зрела, и ее зависимость от английского капитала и смычка с ним много теснее, чем это имеет место, скажем, в Китае. Характерным для нынешней фазы развития в Индии как раз и является все усиливающийся отрыв широких масс крестьян, и особенно рабочих, от буржуазии всех оттенков.

Правда, индийский рабочий класс в массе своей еще не революционизирован; реформизм всех оттенков еще пользуется довольно значительным кредитом среди рабочих масс и имеет влияние на них. Это связано с тем, что индийская буржуазия — по сравнению с буржуазией китайской — политически значительно более опытна и зрела и с самого начала стремилась к тому, чтобы подчинить рабочий класс своему руководству. Мы видим поэтому, что в Индии, где коммунистическая партия образовалась лишь очень поздно, где она, в сущности говоря, еще и поныне находится в процессе формирования, не являясь законченной партией,— что там буржуазия и мелкая буржуазия уже много лет как установили множество связей с рабочим классом, и что эти связи и по настоящее время еще не порваны окончательно, хотя рабочий класс и отходит все более от буржуазии. Те два корня, о которых говорил т. Бухарин, касаясь реформизма в пролетарском движении, имеются и в Индии. Это надо понимать в том смысле, что, с одной стороны, индийский рабочий класс, еще очень текучий по своему составу, долгие годы находился в мелкобуржуазном окружении и под мелкобуржуазным влиянием; а с другой стороны — этот момент, правда, имеет меньшее значение — образовалась и своего рода рабочая аристократия, которая договаривается с реформизмом. Этот факт нужно признать, но необходимо одновременно отметить, что новейшая фаза развития ведет к все усиливающемуся освобождению рабочих масс и профессионального движения из-под влияния буржуазии, во-первых, из-под влияния реформизма — во-вторых.

Но если мы теперь подойдем к важнейшему вопросу так называемой деколонизации, то нужно сказать, что в этом пункте проект т. Куусинена совершенно прав. Хотя развитие колоний на этапе экспорта капитала не совсем таково, как оно изображено в проекте тезисов, хотя мы не можем говорить о том, что в колониях нет вовсе индустриализации и что в колониях имеется только примитивная переработка земледельческих продуктов и т. д., хотя действительность много сложнее и пестрее,— все же остается вполне правильным утверждение о том, что генеральная линия империализма направлена на торможение, задержку производительных сил в колониях, и поэтому у нас нет и тени основания говорить о деколонизации в Индии или где-либо в другом месте. Методы эксплоатации становятся более агрессивными, варварскими и в то же время более сложными и утонченными, но из этого не следует, что империалисты в колониях ведут такую политику, или развитие в колониях таково, что мы можем говорить о деколонизации. Современный империализм со своими новыми методами эксплоатации подчиняет колонии монополистическим интересам своей наживы, разлагает и в то же время связывает и тормозит экономику колониальных стран, пауперизирует народные массы и тем создает условия для развития революционного движения в колониях. Ни в отношении Индии, ни в отношении других стран не приходится говорить о деколонизации.

133 За недостатком времени я коснусь только бегло следующей важнейшей главы, говорящей о буржуазно-демократической революции и ограничусь одним замечанием. Я считаю большим достоинством тезиса в целом и в особенности этой главы то, что в ней в очень острой форме подчеркивается значение мелкой буржуазии в колониальных и полуколониальных странах. Это крайне важный момент, и западно-европейские партии до сих пор не отдают ему должного внимания. К сожалению в этом проекте важные определения часто делаются в форме отвлеченных понятий, без того, чтобы после этого был дан политико-эмпирический анализ, что для политической ориентации является самым важным. Так, например, во многих местах говорится о «мелкобуржуазных партиях» вообще, но ничего более точного об этих партиях мы не узнаем. На практике это, конечно, может вызвать большие недоразумения среди молодых и неопытных коммунистических секций колониальных стран.

В заключение я хотел бы остановиться еще на одном вопросе, который т. Куусинен в своем докладе справедливо назвал очень важным, на вопросе о профдвижении в Индии.

Мы в Индии — и т. Куусинен также с полным основанием это подчеркнул — стоим перед начальной стадией глубокого политического кризиса. Почему? Английский империализм, теснимый со всех сторон,— и хозяйственным развитием самой Индии и возникновением там туземной буржуазии, накопившей крупные богатства и стремящейся вложить их не только в сельское хозяйство и государственные бумаги, дающие сравнительно незначительный доход, но и в промышленность,— этот империализм, кроме того, получил сильных конкурентов в лице Германии, Японии, Бельгии и других импортирующих в Индию стран. Индийский рынок стал сейчас слишком узким и тесным для туземной промышленности и для устремившихся на индийский рынок конкурентов. Английский империализм именно теперь стремится расширить индийский рынок. Также и из политических соображений — я не буду на этом вопросе останавливаться — Англия стремится расширить внутренний индийский рынок. Английское правительство стремится создать класс кулаков, которые вместе с феодалами должны стать политической опорой ее власти в Индии, а с другой стороны — что будет иметь величайшее экономическое значение — оно стремится расширить внутренний рынок, чтобы создать более выгодные условия сбыта для все более сокращающегося английского импорта в Индию. При этом именно беднейшие слои крестьянства, имеющие самые мелкие наделы — карликовые хозяйства,— должны быть принесены в жертву. Конечно, это приведет к значительному обострению классовой борьбы в деревне.

С другой стороны, мы наблюдаем мощно расширяющуюся стачечную волну. Стачка текстильных рабочих в Бомбее, охватившая около 150 тыс. текстильщиков, разрослась в классовую борьбу крупных размеров. Наши партии и профессиональные объединения в своей печати уделяют слишком мало внимания развитию стачечного движения в Индии. Эти забастовки представляют собой не случайные явления. Забастовки ширятся, делаются более упорными на железных дорогах и в текстильной промышленности, потому что именно в этих двух отраслях проводится рационализация. Она приводит к многочисленным увольнениям рабочих и к еще более жесткой экспло-

134 атации голодных индийских пролетариев. Следовательно, и в городе, среди городских рабочих масс, классовая борьба должна разрастаться, принимать все большие размеры, становиться все ожесточеннее. Мы видим также, что стачечное движение принимает новые формы, что стачки организуются все лучше, что индийские рабочие научаются все более широким фронтом бороться против трестовского капитала.

В то же время мы видим, как все ширится трещина между массами индийских рабочих и их реформистски или прямо изменнически настроенными вождями. Именно на почве этой классовой борьбы, этой борьбы за насущнейшие требования рабочего класса, за его частичные требования, мы наблюдаем рост левого крыла: в противоположность изменническому реформистскому руководству, левое крыло активно вмешивается в борьбу и пытается руководить ею в интересах рабочего класса. Не всегда это проводится очень умело. Так, например, можно сказать, что маневрирование наших товарищей в стачечном комитете по руководству бомбейской текстильной стачкой было не совсем удачным и что реформистам удалось их перехитрить. Но, несмотря на единичные тяжелые ошибки, все же влияние левого крыла в целом растет именно потому, что оно стоит на почве классовой борьбы и что в силу обстоятельств массы вынуждаются к этой борьбе.

Дальнейшим благоприятным обстоятельством для революционизирования профессионального движения является разоблачение не только индийских националистов, но и английского реформизма. В последние годы он предпринял очень энергичные шаги для того, чтобы обезвредить расширяющееся рабочее движение Индии в интересах британского империализма. Но ход вещей, позиция английской рабочей партии в комиссии Саймона, роль Перселя и других побывавших за последнее время в Индии, где они произносили, якобы, революционные речи, но делали все, чтобы затормозить стачки,— все это раскрыло индийским массам глаза на подлинную сущность английских реформистов, этих мнимых «друзей Индии». Мы видели это уже во время последнего Всеиндийского конгресса профсоюзов и еще больше в последовавший за ним период. Мы видим, как под давлением этих обстоятельств, перед лицом революционизирующихся рабочих масс, вокруг которых в городах все более группируются симпатизирующие им слои ремесленников и мелкой буржуазии, некоторые дальновидные элементы индийского национального движения, как Чаман-Лал, начинают говорить все более пылким псевдореволюционным языком, как это, например, имело место на Британской имперской рабочей конференции или в Брюсселе на конгрессе II Интернационала. И язык, которым заговорило теперь левое крыло мелкой буржуазии, и возникновение центристского крыла в индийском профессиональном движении показывают, как велико революционное давление борющихся масс.

Мы должны признать — в этом кроется величайшая опасность — индийская партия и левое крыло профессионального движения Индии еще не созрели; ошибки и колебания всегда возможны, а они больно мстят за себя. Чтобы избегнуть их, чтобы правильно руководить все расширяющимся массовым движением, чтобы не было повторения катастрофы 1922 г., чтобы поднять массы на новый политический уровень, Коммунистический интернационал должен всеми средствами помочь еще молодой коммунистической партии Индии и левому крылу профессионального движения.

135 Подводя итог, надо сказать, что хотя проект содержит ряд недостатков, он все же является первым опытом построения всеобъемлющих, по-марксистски и по-ленински продуманных тезисов по колониальному вопросу; что он охватывает все разнообразное и сложное развитие колониальных и полуколониальных стран; что он безусловно облегчает политическую ориентацию для наших партий в Западной Европе, в Америке и колониальных странах. Необходимо улучшить и дополнить этот проект. И тогда Коммунистический интернационал даст мировому пролетариату и пробуждающимся, неслыханно варварски эксплоатируемым именно этой последней фазой империалистической колониальной политики, но все более активно выступающим революционным массам остро отточенное оружие, которое объединит порабощенные колониальные массы с пролетарским фронтом, чтобы общими силами штурмовать и разрушить империализм до самых его оснований.

Карней (Ирландия). В своей речи по докладу т. Бухарина т. Мерфи указал на то, что докладчик не упомянул об Ирландии. Такое же упущение находим мы и в тезисах по колониальному вопросу. Я думаю, что на это следует указать, дабы Коминтерн перестал пренебрегать Ирландией.

В своей речи на II конгрессе т. Мерфи между прочим сказал: «Насущно необходимо, чтобы компартии и идущий за ними пролетариат вышли из состояния изолированности». Это так же справедливо сегодня, как было и в 1920 г. Так же точно необходимо для компартий метрополий осознать свою связь с движением в колониях.

Английская компартия держится того мнения, что инициатива и ответственность за всякое действие, непосредственно связанное с колониями и империей — метрополией, ложится, главным образом, на партии колоний. Эта же точка зрения была принята и на конгрессе Профинтерна, вопреки протестам ирландской делегации. Это — ложная точка зрения. Она не должна найти себе места в Коминтерне даже и в том случае, если она принята Профинтерном.

В Ирландии мы имеем английские профсоюзы. Почтальоны были прежде членами английского профсоюза — союза почтово-телеграфных служащих. Английские профсоюзные чиновники заявили, что они согласны на передачу этих ирландских рабочих ирландским профсоюзам. Точно так же они согласились без всяких разговоров на то, чтобы приказчики чайных магазинов перешли в ирландские профсоюзы. Но с рабочими металлической промышленности, с железнодорожниками, с рабочими транспорта, перевозящими солдат и боевое снаряжение во время гражданской войны, вожаки английских профсоюзов не желают расставаться, ибо они хотят сохранить ирландские профсоюзы в английских руках из политических, а не из производственных соображений. Они являются составной частью английского империализма в Ирландии, поэтому настоящий конгресс должен поручить английской партии включить в программу работы в профсоюзах и в план ее очередной работы устранение британских профсоюзов из Ирландии. Мы пытаемся делать это сами. Это — тяжелая задача. Мы имеем ирландских чиновников, поддерживающих английские профсоюзы. Ирландские правления железных дорог предпочтут скорее вести переговоры с Томасом, а не с Ларкиным. Таким образом, английские профсоюзы стоят по производственной линии против нас, а политически они являются угрозой ирландскому пролетариату. По-

136 этому ирландская партия настаивает, чтобы это требование об устранении британских профсоюзов не было отодвинуто на задний план. Профинтерн утверждал, что момент для этого не подходящий, что движение меньшинства имеет большие планы. Оно-де готовится к наступлению.

Но со времени конгресса Профинтерна многое изменилось. Этот аргумент невозможно уже выдвигать теперь, так что английские товарищи должны взять на себя инициативу в этом направлении и удалить британские профсоюзы из Ирландии.

Теперь к вопросу, о котором говорил т. Геллер, о попытке Генсовета втереться в индийское профдвижение. Среди английских рабочих надо выбросить лозунг: «Руки прочь от индийских профсоюзов!» Но английский генсовет хочет захватить в свое ведение один-два союза в Индии, и они будут играть ту же роль в Индии, какую они играют в Ирландии. Это — очень серьезный вопрос, и мы не должны упускать его из виду.

В своей речи на II конгрессе т. Ленин рассказал о своем разговоре с одним финским рабочим. Последний сказал т. Ленину: «Теперь мы, революционные рабочие, ясно понимаем, что когда час пробьет нужно будет в первую голову рассчитаться с белыми социал-демократами, а затем уже можно будет приняться и за буржуазию».

«Эта простая мысль,— заявил т. Ленин,— имеет глубокий политический смысл». В 1923 г., когда т. Ларкин вернулся из Америки, это составляло основу его политики. Мы видим Рабочую партию Ирландии на стороне «Свободного ирландского государства», определенно империалистического. Она доказала это на британской имперской конференции, когда голосовала только за самоопределение Индии. Мы являемся свидетелями ее союза с империей. Но Fianna Fail, Ирландская республиканская армия и Ирландская рабочая лига — против империалистов, и эти организации представляют в Ирландии элементы, враждебные империализму. Всегда, когда это возможно, мы выступаем совместно. Мы сообща боремся против империализма, сохраняя, однако, свою физиономию на основе подлинного единого фронта. Во время выборов мы заявили: боритесь сперва за Ирландскую рабочую лигу, а потом — за Fianna Fail.

Во время избирательной кампании 1927 г. английская партия требовала от ирландских рабочих, чтобы они боролись за Ирландскую рабочую лигу, а потом — за социал-демократов. Это грубая политическая ошибка. Наши английские товарищи обнаруживают непонимание положения вещей в Ирландии. Мы не можем объединяться с теми, кто является лакеями империалистов, точно так же как английская партия не может объединяться с лакеями империализма в Англии. Я указываю на это потому, что партии Коминтерна должны понять, что в борьбе с империализмом нельзя объединяться с теми, кто является неотделимой частью всей империалистической системы. Указание на это звучит так, будто мы собираемся преподавать Коминтерну азбуку; может показаться, что мы обращаемся к готовящимся к экзаменам пионерам. Но один тот факт, что подобные вещи имели место, обязывает нас говорить об этом.

В прениях по проекту программы т. Гарланди указал на то, что аграрному вопросу уделяется слишком мало внимания и в связи с колониальным вопросом, и в связи с вопросом о крестьянстве. В Ирландии мы

137 сталкиваемся с теми же вопросами. Вести работу среди крестьян — весьма трудная вещь. В Ирландском свободном государстве насчитывается 436 тыс. земельных участков, из них 67% меньше 30 акров. На них работает 880 тыс. работников, из них 220 тыс. — наемные рабочие. Остальные живут с этих земель, и все члены семьи добывают средства к жизни, работая на этих участках. Коминтерн не дал нам никаких руководящих указаний, как нам разрешить эту крестьянскую проблему. Мы пошли к крестьянам и сказали им: «Отказывайтесь платить аренду». Мы заявили им: «Когда будет создано рабоче-крестьянское правительство, оно даст вам лучшие машины. Мы освободим вас от платежей по закладным, мы не дадим банкирам эксплоатировать вас». Ну, а что же делать крестьянину пока? Как нам начать повседневную работу среди крестьян? С промышленным пролетариатом мы можем сочетать его повседневную борьбу с революционной борьбой. А как это сделать с крестьянством? Я ставлю этот вопрос, ибо в нашей работе это такой вопрос, на который должен быть дан немедленный ответ. И я предлагаю, чтобы студенты Ленинской школы, находящиеся в настоящее время в России, особенно прибывшие из аграрных стран, проводили по крайней мере 2 — 3 месяца в году среди крестьянства.

Следует посылать больше делегаций от крестьянства в СССР. Неграмотность крестьян делает очень трудным для нас ведение агитации среди них, но если бы они могли приехать в Россию и посмотреть, как проводится аграрная политика, это возымело бы очень хорошее действие.

В Ирландии мы сталкиваемся со следующей своеобразной особенностью. В конце будущего года мы будем иметь электрифицированную Ирландию благодаря осуществлению плана, известного под названием плана Шэннона. В Ирландии происходит процесс проникновения в нее американского капитала. Оппозиционная партия де-Валера — за Америку. Партия «Свободного государства» — за Англию. В предстоящей войне (это непосредственно относится к колониальной политике) класс эксплоататоров будет на стороне Великобритании, а 75% масс будут стоять за Америку. Я считаю, что в своей колониальной политике мы должны считаться с этим фактом. В такой стране, как Ирландия, должна вестись большая агитация, точно так же как среди ирландцев в Америке и в Англии. Ответственность за создание революционного пролетариата и крестьянства не должна быть целиком возложена на ирландскую партию, но и американская и английская партии, работающие под руководством Коминтерна, должны помочь нам создать в Ирландии революционную машину для одоления британского империализма.

Бандерас (комфракция Крестинтерна). Прежде всего несколько слов о тезисах по колониальному вопросу. В общем тезисы хороши и заключают в себе много ценного. Я говорил с некоторыми латино-американскими товарищами и они утверждают, что они нашли много ценного в этих тезисах. Однако, форма этих тезисов очень неудобоваримая и очень тяжелая для того, чтобы многие колониальные товарищи могли их проштудировать, так что я предложил бы форму тезисов немножко изменить. Тезисы слишком громоздки, а главное, некоторые вопросы, весьма существенные, разбросаны по разным тезисам, между тем как они должны быть выделены в специальные особые тезисы. Так, например, вопрос о едином рабоче-крестьянском фронте разбросан в различных местах тезисов, а так как это

138 вопрос весьма существенный для колониального движения, то следовало бы его сконцентрировать. В тезисах надо было бы некоторые пункты развить. Там в пункте 25, где говорится об идейной борьбе со стороны коммунистов и пролетарских организаций против буржуазно-реформистских течений, нужно было бы отметить, что лучше всего эту идейную борьбу вести путем выдвижения конкретных требований, путем выдвижения этих непосредственных конкретных требований рабочих и крестьянских масс. Выставляя такие требования, которые очень близки рабочим и крестьянским массам, заранее можно лучше всего разоблачить отношение национальных реформистов; путем разоблачения их отношения к этим требованиям, заставляя высказываться их по ним, лучше всего разоблачать их контрреволюционную сущность. Такой способ будет больше всего понятен и близок массам.

То же самое, если говорить об едином рабоче-крестьянском фронте. Нужно указать в тезисах на те общие точки соприкосновения, которые имеются между рабочими и крестьянами в их борьбе как против буржуазии, так и против империализма. Так например, во многих странах рабочие и крестьянские революционные организации соприкасаются в борьбе против феодальной реакции, в борьбе против милитаризма, в борьбе против духовенства. Эти вопросы надо было бы также выдвинуть в тезисах, как общие точки соприкосновения в рабоче-крестьянском едином фронте.

Затем отсутствует в тезисах вопрос об организации в профсоюзы сельскохозяйственного пролетариата,— это вопрос весьма важный, весьма существенный, например, на Филиппинских островах, в Индонезии, во многих странах Латинской Америки.

Необходимо, чтобы в тезисах этот вопрос о значении организации сельскохозяйственного пролетариата был выдвинут.

Теперь перехожу к вопросам о Латинской Америке. По этому вопросу выступал, главным образом, т. Эмбер-Дро. В общем его точка зрения была правильной, но все-таки в некоторых местах у него были существенные недостатки, а в одном месте он пустил в ход довольно вредную идею. Во-первых, для того, чтобы понять сейчас революционное движение и роль в этом революционном движении мелкой буржуазии Латинской Америки нельзя согласиться с т. Эмбер-Дро, что движение против испанских и португальских завоевателей было движением, как он сказал, землевладельцев, потомков испанцев. Не только. В этом освободительном движении, конечно, принимали участие и землевладельцы, было консервативное течение среди независимцев, но они принимали участие в борьбе за независимость только потому, что Испания была слишком слаба, чтобы защищать феодальный порядок в колониях. И потому, когда Испания ослабела настолько, что не в силах была вооруженной рукой поддерживать свое господство в колониях и господство в них феодализма, тогда создалось это консервативное течение за независимость. Но наряду с этим консервативным течением за независимость, возглавляемым духовенством и крупными помещиками, параллельно ему шло либеральное движение мелкой буржуазии, которая искала связи с крестьянскими элементами и иногда даже выводила на сцену крестьянские массы. Это нужно оттенить для того, чтобы понять лучше то обстоятельство, что до сих пор значительную роль играет сейчас в некоторых местах в революционном движении мелкая буржуазия. Вполне правильно т. Эмбер-Дро

139 подчеркнул, что развитие иностранного капитала не создает никакой деколонизации, а наоборот, укрепляет колонизацию и усиливает колониальную зависимость латино-американских стран от иностранного империализма. Есть этому очень веское доказательство; доказательством тому, что иностранный капитал в латино-американских странах направлен, главным образом, на добывание и на экспорт сырых материалов для метрополии, служит хотя бы то, что из общего количества северо-американского капитала, инвестированного в Мексике в сумме 1 380 млн. долларов, только 35 млн. вложено в обрабатывающую промышленность, а весь остальной капитал вложен или в добывающую промышленность, или в транспорт, причем о транспорте придется еще говорить особо. Железные дороги в Мексике построены иностранными компаниями по такому принципу, что служат для экспорта сырых материалов или для подвоза к морским путям или для вывоза за границу, в Соединенные штаты, а не обслуживают внутренних нужд Мексики. Так например, несмотря на то, что Мексика является земледельческой страной, в Мексику ввозится довольно значительное количество иностранного хлеба. Это получается именно в силу того, что благодаря особенностям железнодорожного транспорта, этот хлеб вывозится за границу, а в другие места надо ввозить его из-за границы, потому что между производящими хлеб местностями и между промышленными центрами Мексики иногда нет железнодорожной связи.

Это произошло благодаря тому, что железные дороги строились империалистами с целью обеспечить экспорт сырьевых материалов из колоний. Это доказывает, что даже в известном случае в хлебном деле латино-американские страны зависят от иностранного капитала.

Переходя к вопросу о характере мексиканской революции, я не могу согласиться с т. Эмбер-Дро, когда он говорит сейчас о решительном повороте, о решительном отливе мексиканской революции. Во-первых, т. Эмбер-Дро противоречит сам себе, потому что в одном месте он говорит о решительном отливе мексиканской революции благодаря тому, что буржуазия пошла на решительные соглашения с империалистами, а с другой стороны, говоря о перспективах коммунистической партии, он думает, что в ближайшие годы коммунистическая партия должна играть решающую роль в руководстве революционным движением. Сам т. Эмбер-Дро говорит, что в Мексике совершается буржуазно-демократическая революция, а раз совершается буржуазно-демократическая революция, то ясно, что руководство революционным движением должно переходить и переходит в руки пролетарских организаций, в руки компартии и революционных крестьянских организаций. А в этом случае нельзя говорить о решительном отливе, как Эмбер-Дро говорит в отношении мексиканской революции. Да, правда, есть отход буржуазных элементов, но так как эта революция, по определению самого товарища Эмбер-Дро, является буржуазно-демократической, то ясно, что в связи с отходом буржуазных элементов нельзя говорить о революционном отливе мексиканской революции, потому что эти частичные отливы буржуазных элементов были в мексиканской революции в 1911 г., и вообще вся мексиканская революция состояла до сих пор из отливов и приливов, и настоящий отлив является также только одним из этих отливов, а не является каким-нибудь решительным поворотом.

140 Я и мексиканские товарищи, мы возражаем самым решительным образом против новой идеи, которую выдвинул т. Эмбер-Дро о латино-американизме. Мы находим, что пропаганда такого лозунга коммунистами была бы весьма опасной, потому что в революционной борьбе против американского империализма чрезвычайно важно сохранить единство действия и постоянный контакт с коммунистическим движением в Соединенных штатах. А эта идея латино-американизма как раз будет играть на-руку тем буржуазным и мелкобуржуазным течениям в антиимпериалистическом движении, которые хотят раздавить северо-американский пролетариат и пролетариат латино-американский. Почему? Потому что мы имеем сейчас новое антиимпериалистическое течение, направленное против течения, в котором активное участие принимает коммунистическая партия, течение латино-американское, которое бьет как раз по этой точке зрения. Мы имеем целый ряд буржуазных и мелкобуржуазных антиимпериалистических течений и интеллигентских организаций, которые в своей прессе, в своей пропаганде развивают именно эти идеи и поясняют их следующим образом: так как американский рабочий класс идет на поводу американских империалистов, то, следовательно, ничего общего между латино-американским рабочим классом и северо-американским рабочим классом не должно быть.

Мы считаем, что пропаганда этого латино-американизма внесет безусловно сумятицу в головы коммунистов. Ведь сам Эмбер-Дро говорил, что наши компартии весьма слабы во многих странах, идеологически они весьма слабы. И то обстоятельство, что они идеологически весьма слабы, это во многих местах позволяет мелкобуржуазным элементам играть руководящую роль не только в крестьянских, но даже в рабочих организациях. Как указывал т. Эмбер-Дро, среди коммунистических партий довольно сильна мелкобуржуазная психология. Поэтому лозунг латино-американизма мог бы во многих местах укрепить мелкобуржуазную психологию внутри латино-американских партий, и мог бы укрепить влияние разных мелкобуржуазных группировок на рабочие организации, на крестьянские организации. И потому мы думаем, что выставление этого лозунга латино-американизма и пропаганда этого лозунга коммунистическими организациями — это вещь по крайней мере сомнительная, если не вредная.

В связи с этими вопросами — латино-американским, мексиканским — нужно обратить внимание на один вопрос, на одну деталь, которая играет довольно большую роль, а именно на участие коммунистических партий в разных мелкобуржуазных организациях. Нужно принять во внимание, что и в Мексике и в других латино-американских странах коммунистические партии не только принимают участие в крестьянских организациях, но также принимают участие в разных мелкобуржуазных организациях политического характера, в мелкобуржуазных партиях. И даже больше, мы имели в Мексике один случай, когда при содействии коммунистов была создана политическая партия железнодорожников. По этому вопросу идет большая дискуссия среди латино-американских товарищей, среди мексиканских товарищей. Есть довольно сильное течение в партии, требующее чтобы коммунисты вступали в мелкобуржуазные, даже политические, партии там, где в них принимают участие рабочие для того, чтобы разлагать эти мелкобуржуазные политические группировки, чтобы вести свою агитацию среди тех рабочих и кре-

141 стьян, которые принимают участие в этих мелкобуржуазных группировках. Ну, конечно, в тезисах может быть о таких деталях говорить не следует, но нужно, чтобы латино-американская подкомиссия серьезное внимание обратила на этот вопрос. Потому что очень часто это участие в мелкобуржуазных, не крестьянских даже, а просто в мелкобуржуазных группировках, связано с проникновением в коммунистическую партию мелкобуржуазной идеологии и мелкобуржуазных элементов.

Я считаю, товарищи, что весьма полезно, что конгресс Коминтерна впервые подошел так близко к латино-американским вопросам, потому что почти все или во всяком случае большинство стран Латинской Америки, находятся сейчас в революционном положении, и буржуазно-демократическая революция, которая получила сейчас такое серьезное развитие в Мексике, развивается и будет развиваться во многих латино-американских странах. В связи с этим существует целый ряд новых вопросов, особенно вопросов организации крестьянского движения, вопросов единого рабоче-крестьянского фронта, вопросов антиимпериалистической работы. Поэтому все эти важнейшие вопросы требуют правильного разрешения, а это правильное разрешение может быть дано только тогда, если Коминтерн обратит надлежащее внимание на Латинскую Америку.

Воровский (Китай). Я ограничусь двумя вопросами: во-первых, о восстании в Кантоне и, во-вторых, об оппортунистской и путчистской опасности в китайской партии.

Кантонское восстание представляет особую важную тему для дискуссии по колониальному вопросу, так как во время восстания был создан первый совет на Востоке. Оно показывает нам на деле роль советов в организации восстания, в руководстве им и в установлении власти советов на Востоке. Приверженцы Пеппера, Троцкого, оппортунисты всех оттенков выступили с уймой клеветы против кантонского восстания. Разница между ними только в различных оттенках их официальных деклараций. Одни из них заявляют, что восстание произошло преждевременно; другие находят, что социальная база восстания была недостаточной; третьи, наконец, троцкисты, объявляют его просто авантюрой. Конгресс должен дать ясную формулировку и защитить кантонское восстание, так как кантонское восстание имеет громадное значение в истории революционного движения на Востоке. Нам, коммунистам, приходится бороться против всех этих оппортунистических заявлений.

Кантонское восстание выросло из борьбы кантонских рабочих и крестьян. Разрешите привести вам несколько фактов. Во-первых, кантонское восстание произошло после того, как тремя месяцами раньше в районе Хай-луфын, на восток от города Кантона, была установлена советская власть. Оно произошло после ряда крестьянских восстаний в районе Восточной реки в гуандунской провинции, после крестьянских восстаний на севере этой провинции. Оно произошло тогда, когда на острове Хайнане уже существовала советская власть.

Уже с 14 октября в самом Кантоне шла массовая борьба рабочих. Вспыхнула забастовка моряков: 14 октября они устроили открытый митинг, несмотря на белый террор, и им удалось провести однодневную генеральную забастовку всех кантонских моряков. Они захватили помещение союза, вы-

142 гнали реорганизационный комитет, назначенный Ли Ти-сином, и устроили демонстрацию, в которой приняли участие не только 5 тыс. моряков, но и 5 тыс. гонконгских и кантонских рабочих и забастовщиков. В этот день красные знамена всех революционных кантонских профсоюзов дефилировали по улицам Кантона перед правительственными зданиями, перед полицейскими постами. На знаменах красовались лозунги: «Освободите политических заключенных», «Свободное существование рабочих профсоюзов и крестьянских союзов», «Восстановление всех прежних соглашений между рабочими и предпринимателями», «Сохранение прав за забастовщиками», «Долой новых милитаристов — Ли Ти-сина, Чан Кай-ши, Чан Фа-гуэйя», «Долой реорганизационный комитет».

Движение моряков выросло в движение всех кантонских рабочих за отмену всех комитетов по реорганизации профсоюзов, за освобождение политических заключенных, за свободу профсоюзов. Это движение все росло и в результате состоялось собрание свыше 90 профсоюзов, созванное от имени собрания кантонских рабочих делегатов, до этого находившегося в глубоком подполье. На этом собрании решено было отнять обратно здание собрания и выгнать реорганизационные комитеты. Эти 90 профсоюзов представляли, по меньшей мере, 100 тыс. рабочих. Разумеется, Чан Фа-гуэй приступил к аресту рабочих и стал подавлять наше движение. Однако, несмотря на преследования, железнодорожники 1 ноября снова устраивают демонстрацию перед резиденцией Ван Тин-вея и требуют обратного приема на работу железнодорожных рабочих, уволенных Ли Ти-сином. Ван Тин-вей, прибывший в Кантон со специальной миссией успокоить массы, приказал произвести аресты среди рабочих, в результате чего было арестовано около 60 человек. Несмотря на это, 7 ноября, в годовщину Октябрьской революции, рабочие снова устроили демонстрацию в Кантоне, снова развевались красные флаги. С этого времени на улицах Кантона начались непрерывные демонстрации. Начался саботаж кантонских шоферов, забастовка тысячи с лишним механиков, восстановлен был профсоюз печатников, развивались многочисленные мелкие экономические стычки. В окрестностях Кантона и в его районе также устраивались митинги.

Это движение непрерывно росло вплоть до того времени, когда произошло кантонское восстание, вспыхнувшее в момент наивысшего напряжения борьбы кантонских рабочих.

Далее необходимо подчеркнуть, что это восстание было организовано не за неделю и не за две до того момента, когда оно разразилось: подготовка началась еще до 14 апреля, т. е. еще до контрреволюционного выступления Ли Ти-сина в Кантоне. Но Ли Ти-сину удалось задушить его еще до того, как оно разразилось. Впоследствии кантонцы готовились к восстанию, рассчитывая на войска уханского правительства. А когда это правительство само стало на сторону контрреволюции, они ожидали, что в Кантон вступит армия Хо-Луна и Е-Тина. Но когда и это не состоялось, кантонские рабочие поняли, что им нечего ожидать помощи извне и что они должны рассчитывать только на свои собственные силы.

Вначале число красногвардейцев составляло 5 тысяч, но после ликвидации Ван Тин-веем кантон-гонконгского забастовочного комитета их осталось только 2 500. Это было большим ударом для кантонских рабочих.

143 Для организации восстания были созданы специальные отряды для уничтожения «связи» противника, для разведки, для проведения красного террора; специальный автобусный отряд был организован для переброски войск; наладили приготовление бомб и сбор военного снаряжения, имели свои организации среди солдат. Я должен сказать, что эти организации были очень слабы и ограничены. Среди солдат распространяли прокламации и литературу.

Подготовка восстания велась также среди крестьян. В Хайлуфын была послана инструкция с требованием подготовиться к походу на Кантон; крестьян в Тонкане призывали восстать 13 декабря; крестьяне в районе Западной реки тоже были предупреждены о необходимости подготовиться. Около тысячи человек, остатки армии Е-Тина, под руководством коммунистов, также получили приказ двинуться в Кантон.

Мы должны также отвергнуть утверждение, согласно которому кантонский совет не был выборным советом. Он был избран за три дня до восстания на собрании, на котором присутствовали делегаты от 70 профсоюзов. Это было очень трудно организовать, так как провести собрание приблизительно 80 человек в Кантоне при режиме белого террора далеко не простое дело. Если какой-нибудь товарищ заявит, что это собрание не было представительным, то мы ответим, что в существовавших условиях более представительным оно не могло быть.

Кантонское восстание страдало от недостатка твердого руководства. Как политическое, так, и особенно, военное руководство было весьма слабо. После захвата власти в Кантоне наше военное руководство концентрировало все свои усилия на захвате штаба вражеских войск, где был только караул в сто человек, и пренебрегло нашим первоначальным планом организации двух отрядов для немедленного наступления на Хонам. Но мы сосредоточили все усилия на захвате штаба. Вот почему мы от общего наступления перешли к ограниченной атаке части города. Атака продолжалась два дня, потому что в узких кантонских улицах очень трудно вести наступление. Мы могли бы изолировать этот пункт и сосредоточить наше внимание и энергию на организации отрядов для нападения на Хонам. Это было кардинальной ошибкой кантонского восстания. Другая серьезнейшая ошибка заключалась в плохой организации отступления. Нам не удалось мобилизовать достаточные массы пролетариата на восстание; таким образом, мы не были в состоянии выдержать объединенное наступление империалистов, милитаристов, буржуазии и феодалов. Росказни Пеппера об участии только двух тысяч рабочих в восстании ни на чем не основаны.

За недостатком времени я должен перейти теперь к вопросу об опасностях внутри китайской коммунистической партии. Исправив свои оппортунистические ошибки, партия — так говорят нам — впала в другую крайность. Это, однако, не соответствует истине, потому что даже сейчас мы констатируем, что в партии все еще существуют сильные оппортунистические уклоны и что весьма влиятельные силы до сих пор работают в этом направлении. Так, например, в Шанхае имеются товарищи, очень влиятельные товарищи, которые выступили с теорией, что революция разбита и что «большая опасность кроется в крестьянских восстаниях, так как они являются анархистскими выступлениями и пролетариат может потерять гегемонию в революции». Они выставили лозунги, заявляющие, что теперь не время для борьбы

144 в большом масштабе. Они утверждали, что теперь настало время мелких стычек.

Эти же товарищи говорили также, что мы должны присоединиться к петиции гоминдану о восстановлении им массового движения. Эти оппортунистические товарищи даже выступают с лозунгом единого фронта с правительственными профсоюзами.

Я вам привожу все это в качестве наиболее очевидных и характерных оппортунистических тенденций. Прибавлю, что эти тенденции пользовались большим влиянием. Они проникли даже в политбюро, так что последнее недавно даже провело резолюцию, что мы должны прокламировать лозунг образования национального собрания и требовать от гоминдана восстановления массового движения. Я не согласен с теми товарищами, которые находят, что у нас были раньше оппортунистические тенденции, но что теперь их уже нет. Мы должны вести энергичную борьбу против оппортунистических тенденций. Обращаю внимание конгресса на эту подлинную опасность в нашей партии. Путчизм весьма опасен, но мы должны помнить, что до сих пор не ликвидировали оппортунистических тенденций, существовавших прежде в китайской коммунистической партии.

Хайдер (Палестина). Арабский Восток, арабская проблема опять блещет своим отсутствием в тезисах и в докладах товарищей по колониальному вопросу. Мне приходилось уж указывать на это обстоятельство в прениях по докладу т. Бухарина и отчасти в выступлениях программной комиссии. Теперь же с особенной силой я должен выступить против «самоотделения» Коминтерна от этих стран, против игнорирования этих проблем.

Я думаю, что если индийская проблема становится в порядке дня, то арабский вопрос должен стать предметом самого детального обсуждения. Этот участок имеет громадное значение, потому что мы тут имеем на сравнительно малом отрезке чрезвычайно большое количество проблем и вопросов, разных типов империалистической политики и всех видов колониального порабощения. Мы тут имеем образцы от самого позорного рабства в Судане до утонченного, рафинированного порабощения, последнего откровения империалистической мудрости — мандатной системы. Мы видим небывалое истребление туземного населения в Судане. Известно, что оккупация англичанами Судана обошлась в 6 млн. туземного населения из общего количества населения в 8 млн. Мы видим искусственную колонизацию европейцами Палестины. Самое характерное для этого участка то, что, во-первых, он вовлекается в империалистическую систему только после войны, во-вторых, что там происходит с необыкновенным темпом капиталистическое развитие не в период войны, как это было в других колониях, скажем, в Китае, а именно после этого периода. К сожалению, я не имею времени останавливаться на экономическом развитии и на тех экономических изменениях, которые привели к перегруппировке сил, а перейду к характеристике тех проблем, которые стоят перед национальным движением.

Развитие революционного движения проделало следующие этапы. Первый период от 1917 г. по 1922 г., когда империализм приступает только к реализации своих организационных планов, когда он приступил к разделу и оккупации этих стран. В этот период мы имеем чрезвычайный подъем революционного движения. В Ираке англичане вынуждены держать армию в 120 тыс.,

145 Франция в Сирии армию в 100 тыс., и многие десятки тысяч английских войск находятся в резерве в Палестине, Египте и Судане.

В Египте вспыхивает революционная волна, которая охватывает поголовно все части населения, «от феллахов до семьи хедива», как один империалист выразился. Постепенно в деревнях растут и развиваются плебейские бунты, демонстрации, целый ряд покушений, 260 удачных террористических актов были совершены в течение короткого времени.

В Ираке партизанские выступления принимают форму настоящих боев. Там английская армия потеряла свыше 8 тыс. человек в этих сражениях.

В Сирии взрыв партизанских выступлений, который был назван бандитизмом в официальных отчетах французского штаба.

В Палестине погромы. Англичанам удается отвлечь национальное движение на еврейские погромы, натравливая одну национальность против другой.

Английский империализм, несмотря на все свои силы, вынужден пойти на определенные уступки.

Иракский мандат аннулируется и заменяется «добровольным» договором, Египет объявляется якобы самостоятельным, Черчилль аннулирует в белой книге пресловутую бальфуровскую декларацию о Палестине. Происходит определенная капитуляция империализма, наступает так наз. медовый месяц туземной национальной буржуазии. Ободренная полученными политическими уступками она начинает приходить в себя, начинается восстановительный период в хозяйственном отношении в этих провинциях, начинается быстрый капиталистический рост, а главным образом капитализм растет и развивается в сельском хозяйстве. Это меняет окончательно всю картину. Старые патриархально-феодальные устои в деревне рушатся, общинное землевладение «мушаа» распадается, и на его месте появляется частная собственность на землю. Вместе с развитием частной собственности в землепользовании развиваются капиталистические формы сельского хозяйства, а вместе с тем растет концентрация земли и централизация хозяйства. В феллахской деревне растет и усиливается процесс диференциации; появляется кулак, до сих пор неизвестный в этой деревне. А наряду с ним — безземельный батрак.

Прежнее деление деревни на «хомуллы» (роды) уступает место новому делению — классовому; раздоры, ссоры между «хомуллами», родовая ненависть, кровавая месть уступают место классовому антагонизму, классовым конфликтам. Деревня выросла. Мужички — феллахи — середняки выкопали свои глиняные горшки с золотом и покупают инвентарь, машины, удобрение, земледельческие орудия; емкость внутреннего рынка выросла; местное мануфактурное производство развивается. Словом, капиталистическое развитие идет ускоренным темпом. Снова обостряются взаимоотношения с империализмом, и национальное движение передвигает свой центр из Центральной Аравии в торгово-промышленные пункты, в Сирию, Ирак, Палестину. Одновременно с этим происходит перегруппировка сил. Вместо прежних родовых рамок феодализма появляются новые классовые рамки. Но вместе с классовым характером выступают все его отличительные черты. Буржуазия не только культурнее феодала, но с ней и легче сговориться; она имеет больше склонности к мирным сделкам; у нее вырос и окреп так наз. национальный реформизм.

В этот же период наблюдается вторая отличительная черта этого революционного движения, в этот период появляется рабочее движение. Если

146 мы проведем аналогию между рабочим движением здесь и рабочим движением, скажем, в Китае, то нам бросается в глаза следующий момент: в Китае с самого начала развития революционного движения рабочий класс выступает как класс (северный поход, шанхайское восстание), организованный в профессиональные союзы, в партию, активно участвующие в событиях. А на арабском Востоке, отличительной чертой рабочего движения является именно то, что рабочие как класс пришли на поле сражения с громаднейшим опозданием. Рабочие массы, как таковые, послужили пушечным мясом во время восстания в Египте и Сирии, но как класс, как организация, рабочий класс не фигурировал, он опоздал. Египетская компартия свою работу, свою деятельность начала не с совместной работы с египетским «гоминданом» — Вафдом, а начала с резкой критики против него.

Но это было 6 лет тому назад, и тогда еще не был освещен Восток заревом китайской революции, и эти ошибки, особенно изоляция египетской компартии, привели к громаднейшим последствиям, к совершенной изоляции революционного движения от общего движения, что привело к тому, что гегемоном, вождем рабочих в Египте становится Вафд — заглулисты. Они приобретают гегемонию в союзах, в деревне, а компартия приходит только потом, когда прошел уже период подъема. Когда прошел революционный период, тогда нам приходилось завоевывать рабочие массы. Буржуазия в этот момент, когда на сцене начинает появляться организованный рабочий класс, ищет предлога, ищет возможности заключения союза с империалистами. Я определенно утверждаю, что основная политика Заглула и вообще Вафда, с одной стороны, гонка за сговор с империализмом, а, с другой стороны, стремление удержать свою революционную видимость. Это объясняется не только боязнью боев, революционных выступлений, но главным образом боязнью конкурентной борьбы с влиянием компартии. Известен факт, что лорду Мильнеру, председателю английской делегации, который был бойкотирован всем народом, удалось склонить Заглула на свою сторону и вести с ним переговоры только благодаря угрозе. Он говорил Вафду: может быть ты хочешь, чтобы здесь в Египте повторились события Советской России, ты хочешь вызвать большевистскую опасность? И действительно, как только Заглул приходит к власти, он начинает разгром конфедерации труда — нашей профинтерновской секции, и вообще большие репрессии против рабочего движения. Но тут возникают следующие осложнения. Вафд ищет союзников, итти с рабочими он боится, потому что потерял влияние на них, сговориться с империалистами он согласен, но империализм не хочет и не может дать ему даже того маленького минимума, которого добивается Вафд. Империализм должен держать Вафд, как оппозиционную группу, которая должна служить отводом против зазнавшихся феодалов, а, с другой стороны, он должен держать Вафд в определенных рамках, задерживая его революционное влияние.

Каково должно быть наше отношение к национальному движению? Так как времени у меня мало, то я перехожу сразу к конкретным проблемам. Каково должно быть отношение к Вафду? Некоторые говорят, что Вафд уже сыграл свою революционную миссию и что он стал контрреволюционной силой, вступил в блок с контрреволюционными силами и что теперь никакого блока с ним не может быть. Вопрос поставлен неправильно. Речь не идет о блоке, о едином фронте, потому что для этого нужно согласие

147 обеих сторон. Нужно не только чтобы мы хотели, но чтобы и другая сторона согласилась. Египетское национальное движение не находится в таком состоянии, чтобы оно думало о каком-нибудь блоке с революционным движением.

Но я думаю, товарищи, что если мы будем бойкотировать Вафд, то это будет опять-таки означать, что мы вдаемся в другую крайность, в другую ошибку. Я бы формулировал следующим образом наши задачи в Египте: не создание блока, не создание единых организаций с Вафдом, а создание определенного постоянного контакта с Вафдом, на основе конкретных выступлений. Я возражаю против того, что мы должны бороться за организацию Вафда на демократических началах, что мы должны бороться за массовую организацию. Нет, создание массовой организации, создание демократической организации из Вафда — это означает создание аппарата против нас, создание аппарата, который будет нас бить, который еще больше усилит этот национальный реформизм, эту буржуазную диктатуру.

Я перехожу ко второму вопросу, о создании рабоче-крестьянской партии. Вы говорите теперь о создании рабоче-крестьянской партии. Это, конечно, только утопия. Но не потому, что грозит опасность, что компартия, соединяясь с крестьянами, превратится в мелкобуржуазную партию, а просто потому, что это невозможно. Нет той партии коммунистической, нет того кадра, который мог бы взять на себя задачу организовать крестьян. Нужно начать с совершенно другого конца по отношению к крестьянам. Я предлагаю поэтому создание крестьянских (феллахских) комитетов, кооперативных организаций, создание различнейших хозяйственных экономических организаций, как кассы взаимопомощи, юридические консультации и т. д., совместно с батраками, феллахами и бедными крестьянами. Нужно иметь в виду, товарищи, что египетский феллах полгода рабочий, а полгода хозяин, так что трудно провести границу между батраком и феллахом-собственником.

(Васильев. А как вы будете объединять в кооперативы?)

У них есть общие хозяйственные интересы. Феллах страдает от спекулянтов, зависит от ростовщиков. Существует сильное кооперативное движение, поддерживаемое националистами, и если мы хотим какую-либо базу для деятельности, мы должны этим воспользоваться.

Несколько слов о другом участке: об Аравии, Сирии, Палестине и Ираке. В Сирии национальное движение после революции пережило большой крах, большое крушение, но там случилось опять-таки противоположное тому, что случилось здесь. Может быть будет резко, но я не нахожу других слов для выражения своей мысли. Если в Китае китайские рабочие возмущены предательством националистов, скажем, Чан Кай-ши, если мы все возмущены союзом, который был заключен между китайскими националистами и империалистами, то в Сирии случилось совершенно противоположное. В момент революционной борьбы, в момент революционного подъема, в момент, когда сирийские и арабские националисты воевали и боролись, в этот момент у них получилось впечатление, что европейский пролетариат их предал и до сих пор у них осталось недоверие к нам. Я читал декларацию Эль-Атраша, одного из вождей восстания, который заявил: мы вначале наивно верили, что европейские рабочие-коммунисты придут нам на помощь; мы думали: вот будет союз, который поможет нам избавиться от французского империализма, но

148 оказалось, что они только умеют говорить, что они только умеют красиво читать декларации, а конкретно, реально помочь не могут. Конечно, можно сказать, что мало ли что сказал какой-то Атраш, но ведь это самое популярное лицо в Сирии, течение, возглавляемое им, пустило самые глубокие корни среди племен и народов этих провинций. Теперь перед нами большая задача — реабилитировать себя. Нужно доказать, что мы не Макдональды, что мы не такие люди, как Макдональд, который называл себя другом угнетенных народов, а потом выступал против них не хуже своих хозяев. Поэтому задача палестинской и сирийской компартии после поражения сирийской революции стала особенно трудной. Нужно, с одной стороны, умело вести кампанию разоблачения предателей, феодалов, представителей буржуазной демократии, но, с другой стороны, надо разбить, преодолеть то недоверие, которое выросло на вышеуказанной почве у туземного населения к европейскому пролетариату.

Еще одна опасность, еще одна проблема, которая перед нами особенно остро стоит,— это проблема реформизма. Здесь много об этом говорили, но я думаю, что ни в одной колонии реформизм не силен так, как на этом участке, в частности в Палестине. Там имеется сильная реформистская организация европейского империализма, которая, пользуясь сионистским движением, создала крепкую базу. Реформизм не брезгует никакими средствами в борьбе против коммунистического влияния, начиная с жестокого преследования революционно настроенных рабочих и кончая наглым одурманиванием рабочих иллюзией тем, что они, мол, создают «коммунистический рай». Они строят «коммунистическое общество» под покровительством английского мандата.

Я кончаю. На арабском Востоке происходит теперь перелом. Последние события в Египте ставят перед нами вопрос не в плоскости абстрактных теорий, а совершенно практически. Не опоздать бы нам снова в крупных событиях, которые назревают там. Я утверждаю, что при том отношении, которое имеется сейчас, мы безусловно опоздаем. Мы читаем про студенческие демонстрации, которые требуют низвержения короля, большие восстания и бунты происходят в деревнях; все это свидетельствует о назревании крупных событий в Египте. Конечно Нахасу не удержать под своим влиянием это массовое движение, а мы слишком слабы, чтобы выступить и поддержать это движение. Требуется напряжение со стороны европейского пролетариата, главным образом со стороны английского пролетариата, чтобы мы не опоздали на сей раз.

Я хочу закончить следующим замечанием. По-моему самое главное зло или несчастье революционного движения на Востоке заключается в том, что оно дает себя разбивать по частям. Когда в Египте и в Сирии было спокойно, в Ираке было большое движение. Когда была английская забастовка горняков — у нас на Востоке было тихо, а когда на Востоке началось движение — в Англии тихо. Задача европейского пролетариата заключается в том, чтобы не плестись в хвосте колониального движения, что, к сожалению, было до сих пор. Вот главная наша задача на Востоке и вот единственное условие успеха национально-освободительного движения там.

Омура (Япония). Японская делегация в общем согласна с проектом тезисов, представленных т. Куусиненом. По моему мнению, они дают яркий

149 и живой анализ процесса буржуазно-демократической революции в колониальных и полуколониальных странах. Здесь показана на опыте великой китайской революции живая, конкретная историческая диалектика в буржуазно-демократических революциях.

Однако я хотел бы немного подвергнуть критике проект тезисов. Прежде всего о I главе, которая имеет дело с общими проблемами. Антагонизм и противоречия между империализмом и колониальными странами являются основными противоречиями нашей эпохи, империалистской эпохи. Империалисты стремятся произвести новые разделы в колониях и в полуколониях. Империалистские войска наводняют эти колонии и подавляют угнетенные народы. Опасность новой войны возникает в связи с завоеванием и борьбой за новые колонии. Если мы спорим об индустриализации Индии, мы не можем обсуждать этот вопрос совершенно в стороне от военных приготовлений британских империалистов. Поэтому, товарищи, мы думаем, что необходимо еще раз объявить и повторить еще раз в I главе среди общих вопросов значение антагонизмов между империалистскими странами и колониями.

Теперь я займусь другими главами. Во II главе дан анализ существа империалистской политики в колониях. Конечно, капитализм прошел через несколько стадий и каждая из этих различных стадий — меркантилизм, промышленный капитализм и нынешняя империалистская эпоха — имели соответствующие ей способы эксплоатации и покорения колоний. Период меркантилизма характеризуется войнами и грабежом и примитивными методами экспроприации. Промышленный период характеризуется проникновением при посредстве дешевых товаров, а в нашу эпоху, в империалистскую эпоху, вы увидите наряду с разбоем, грабительскими войнами и проникновением дешевых товаров, экспорт капитала. Рост производительных сил в колониях также способствует новым процессам в колониях, а именно росту туземной буржуазии и пролетариата.

В общем удельный вес колоний и полуколоний в мировой экономике становится все больше и больше. В этом — противоречия империализма. Этот экспорт капитала является причиной роста производительных сил в колониях и полуколониальных странах, т. е. процесса индустриализации этих стран.

В параграфе 7 дан анализ процесса индустриализации в колониях. Здесь т. Куусинен формулирует это следующим образом: он пишет о «некоторых отклонениях от общего враждебного индустриализации направления империалистической колониальной политики, на практике вытекающих из заинтересованности финансового капитала в экспорте капиталов». Но, по моему мнению, это является не «некоторым отклонением», но основным противоречием империализма. Если мы рассмотрим вопрос теоретически, мы увидим, что метаморфоза капитала совершается в нашу эпоху на мировой арене. Промышленный капитал, денежный капитал и торговый капитал метрополий функционируют в колониях. Процесс метаморфозы капитала может быть описан, согласно Марксу, следующим образом: Д-Т...П...Т’-Д’. Этот процесс совершается в мировом масштабе. Промышленный капитал метрополий покупает сырой материал и предметы питания в колониях, но прежде чем он снова экспортирует свои товары в колониальные страны он совершит процесс производства в метрополиях. Теперь, в эпоху империализма, положение изменилось. Процесс производства происходит в колониях.

150 Здесь находится основное противоречие империализма и в этом заключается антагонизм различных групп капиталистов и метрополий. Отсюда, несомненно, возникают противоречия между крупной туземной буржуазией колониальных стран и империалистской буржуазией. Но при конкретном исследовании мы видим, что экспорт капитала не вызывает столь гигантской индустриализации колониальных стран, потому что экспортируемый капитал направляется не в текстильную и металлургическую индустрию, а в так сказать специальные отрасли промышленности, т. е. каучуковую, сахарную, табачную и т. д. и т. д. Вследствие решительной антииндустриализаторской политики империализма отсутствует металлическая промышленность, а в некоторых колониях даже текстильная.

Не в интересах финансового капитала значительная индустриализация колониальных стран, но как бы то ни было капитал экспортируется в эти страны, и в этом проявляется крупное противоречие империализма. Необходимо объяснить более конкретно и более основательно процесс индустриализации колониальных стран и связь его с финансовым капиталом метрополий.

Теперь я перехожу к сельскому хозяйству. Докапиталистические методы сельского хозяйства характерны для колониальных и полуколониальных стран. Несмотря на значительное развитие промышленности и быстрое превращение сельскохозяйственных продуктов в товары, в сельском хозяйстве все еще остаются феодальные отношения. Ростовщический капитал, необычайно высокая рента, экспроприация при помощи высоких налогов, разрушение мелкой домашней промышленности крестьянства и пауперизация и пролетаризация последнего — все это характерно для всех колониальных и полуколониальных стран.

В связи с этим, я думаю, необходимо в тезисах ясно подчеркнуть следующие три момента, а именно — принудительные контракты, плантации и монополия использования воды. Во многих колониальных и полуколониальных странах существуют так называемые принудительные контракты между крупными капиталистическими фермерами и мелким и бедным крестьянством; дальнейший процесс развития этих принудительных контрактов приводит к экспроприации крестьянской земли. Затем, мы имеем перед собой собственность капиталистов на большие участки земли, т. е. плантации. И, наконец, в ряде восточных стран, где без искусственного орошения не может быть сельского хозяйства, монополия на воду, находящаяся у империалистов, имеет большое значение. Это имеет такое же большое значение, как захват крупной сельскохозяйственной собственности, и поэтому, я думаю, что мы должны включить эти три пункта в тезисы.

Что касается сельскохозяйственной политики империалистов, то здесь мы видим не только союз между империалистами и собственниками сельскохозяйственных земель, но также и поддержку ими богатого крестьянства: последнее происходит во многих колониальных и полуколониальных странах. Я думаю, что это должно быть изложено в тезисах.

Далее, тезисы очень мало говорят о роли социал-реформистов в подавлении угнетенных народов в колониях и полуколониальных странах. Абсолютно необходимо констатировать и подчеркнуть предательскую роль социал-демократии. В настоящее время социал-демократы во всех странах открыто вы-

151 ступают за покорение колоний. Они являются неприкрытыми социал-шовинистами.

Теперь я займусь немного вопросами буржуазно-демократической революции в некоторых странах. Первый и наиболее важный урок великой китайской революции должен стать основой нашего поведения по отношению к национальной буржуазии. В тезисах сказано, что, рассматривая вопрос основательно, буржуазно-демократические стремления колониальной буржуазии не являются ни в коем смысле революционными. Буржуазия представляет реформистскую оппозицию. Я думаю, что эта формулировка совершенно правильна. Троцкистская оппозиция была неправа, когда она отказывалась видеть объективно-революционную роль, играемую национальной буржуазией. Но, когда мы сражались с оппозицией в наших рядах, мы говорили слишком много о «революционности» национальной буржуазии. Великая китайская революция показала, что измена национальной буржуазии во всяком случае неизбежна и что, заключая временные соглашения с национальной буржуазией, мы должны подготовиться политически и организационно к будущему с ней разрыву.

Вчера т. Страхов сделал очень интересный, но не вполне удачный доклад. Он не дал достаточного анализа различных стадий китайской революции. Почему китайская революция потерпела временное поражение? Он не дал достаточного анализа этого. Поражение китайской революции прежде всего — результат соотношения классовых сил в Китае, не только в национальном масштабе, но и в международном. Контрреволюционная роль, играемая империалистами, должна быть рассмотрена на первом месте, но т. Страхов очень мало упоминал о роли империалистов. Что касается достижений китайской революции, то, несмотря на временное поражение, китайский пролетариат впервые добился гегемонии в национальной революции. Он привлек большие слои крестьянства на свою сторону и, наконец, в Китае родилась более опытная коммунистическая партия. Таковы основные достижения китайской революции, и мы должны их учесть, когда мы говорим о поражении китайской революции.

Тов. Страхов был совершенно прав, когда он говорил о центральном пункте нашей стратегической линии. В этих странах центр тяжести нашей стратегии должен заключаться не во временном соглашении или блоке с национальной буржуазией, а в нашем союзе с крестьянством. По моему мнению, союз с крестьянством должен все более и более энергично пропагандироваться, потому что вплоть до сегодняшнего дня мы слишком много обсуждали возможность соглашения с национальной буржуазией. Центр тяжести вопроса лежит в наших отношениях с крестьянством, потому что однажды Ленин сказал, что поскольку мы идем с крестьянством как с целым, революция является буржуазно-демократической. Поскольку крестьянский вопрос — аграрный вопрос является центральным и наиболее характерным, наше отношение к нему должно быть основным моментом.

Я думаю, что мы должны извлечь значительно больше уроков из китайской революции. Прежде всего т. Страхов ничего не говорил об организационных недостатках и ошибках, совершенных китайской коммунистической партией. Она должна была видеть неизбежную измену национальной буржуазии и должна была приготовиться к будущему разрыву с гоминданом, но т. Страхов говорил очень мало об этом.

152 Тезисы едва упоминают о военном вопросе в колониальных революциях. На первом месте во II главе упоминается серия революционных войн на Востоке. И в конце IV главы говорится о превращении буржуазно-демократической революции в социалистическую, пролетарскую. Упоминается также о вооружении красных армий, но опыт показывает нам, что в колониальных и полуколониальных странах в процессе революции может быть открытая война с империалистами. Тогда мы должны поставить вопрос о военных приготовлениях, о национально-революционных армиях. Но в тезисах, когда они дают анализ первой и второй фазы революции, это не упоминается. Я думаю, что это большой недостаток. Что показывает опыт китайской революции. Он показывает, что национально-революционная армия, которая была пропитана идеями национального объединения Китая и борьбой с империалистами, в ходе революции была сама превращена в империалистскую армию. Китайская коммунистическая партия не подготовилась хорошо к этой опасности. Мы имели очень большой аппарат с политическими отделами в армии. Возьмите, например, армию Чан Кай-ши и Тан Шен-чи. В этой армии мы имели большой политический аппарат, но, когда они изменили делу национальной революции, коммунистические ячейки не могли ничего сделать или пытались только оказать маленькое сопротивление. Это показывает, как важен вопрос о военной подготовке.

Дальше необходимо извлечь уроки кантонского и шанхайского восстаний. Эти уроки должны быть исследованы всем Коммунистическим интернационалом. Положение подобное 1917 году, когда пролетариат был вооружен, повторится в будущем только в виде исключения; как правило, в будущем рабочие и крестьяне не будут иметь оружия. Героические восстания в Шанхае и Кантоне должны быть основательно изучены всеми коммунистами.

Далее, я полагаю, что после IV главы необходимо вставить новую главу о перспективах революционного движения колониальных стран в ближайшем будущем: в Китае, Индии, Египте, Индонезии и южно-американских странах, потому что во II главе мы разделяем эти страны на различные категории. Далее мы даем общий анализ буржуазно-демократической революции в колониальных и полуколониальных странах. Мы должны наметить перспективу для этих стран и тогда в последней главе мы сможем говорить конкретно о видах коммунистических партий на ближайшее будущее. Тезисы делают особое ударение на роли коммунистических партий в национально-революционном движении. Этот пункт должен быть подчеркнут, коммунистическая партия должна прежде всего опираться на силы пролетариата. Когда мы рассматриваем теперешние условия коммунистических партий в этих странах, тогда мы должны указать на их серьезные недостатки и слабости. Они слабы не только в численном отношении, но и с точки зрения своего социального состава. Они также, конечно, слабы и идеологически.

Коммунистическим партиям Турции и Кореи угрожает ликвидаторство. Коммунистическое движение в Корее страдает постоянной фракционной борьбой. Несмотря на значение корейской революции для уничтожения японского империализма и для развития китайской революции, коммунисты Кореи этого не видят и не могут положить конец фракционной борьбе в своих рядах. Однако рост рабочего движения и героизм (массовые аресты, провокация и кровавые пытки), проявленный многими активными рабочими в борьбе с реак-

153 цией, служат доказательством того, что, ориентируясь на рабочие элементы, коммунисты Кореи смогут объединить свои ряды.

Теперь перехожу к организационному вопросу. В проекте тезисов «организовать такие (рабоче-крестьянские) партии не рекомендуется», потому что «особые рабоче-крестьянские партии, сколь бы революционны они ни были, слишком легко могут превратиться в рядовые мелкобуржуазные партии». Я согласен с этим и думаю, что мы должны подчеркнуть этот пункт. Но не только это. Там, где уже существуют рабоче-крестьянские партии, как в Индии, мы должны бороться за демократизацию этих организаций, за завоевание их и готовиться к будущему расколу их; это значит, что мы должны завоевать значительную часть этих организаций.

Теперь перехожу к требованиям крестьянства. Конгресс Профинтерна формулировал частичные требования для рабочего движения в колониальных и полуколониальных странах. По моему мнению, необходимо также сформулировать частичные требования и для крестьянского движения в этих странах, такие, как, например, конфискация земли у землевладельцев, уничтожение всех феодальных институтов, включая религиозные, борьба с ростовщическим капиталом, с высокими налогами, использование государственных земель, вопрос о ренте, уничтожение принудительного труда и т. д.

Относительно задач коммунистических партий в метрополиях тезисы говорят только о поддержке революционного движения в колониях. Я думаю, что это следует сформулировать более конкретно и более детально. Прежде всего необходим идеологический и организационный контакт между коммунистическими партиями метрополий и колониальных стран, необходима посылка товарищей из метрополий в колонии для помощи молодому коммунистическому движению. Не вмешательство коммунистической партии метрополии, но активная поддержка и помощь. Во-вторых, необходима поддержка национально-революционного движения в колониальных странах пролетарским движением в метрополиях и контакт между ними. В-третьих, контакт между профсоюзами и крестьянскими организациями в метрополиях и колониях. В-четвертых, активная пропаганда и агитация за национальную революцию. Разоблачение колониального режима, условий, там существующих, и пропаганда среди рабочих в метрополиях, разъяснение значения национально-революционного движения и особенно борьба с национальными предрассудками трудящихся империалистских стран. Организация кампаний против колониального гнета. В-пятых, пропаганда идеи самоопределения и полного отделения колониальных стран при помощи восстаний и войн. Коммунистические партии в метрополиях должны выпустить серию памфлетов и листков и т. д для пропаганды этих идей. В-шестых, работа среди рабочих метрополий, живущих в колониях, и работа в империалистских армиях, посылаемых в колониальные страны. В-седьмых, работа среди рабочих эмигрантов из колониальных стран, как например среди корейских рабочих в Китае и в Японии, среди китайских рабочих в Соединенных штатах, Яве, на Малайских островах, Южной Африке и т. д., среди индонезийских рабочих в Голландии и т. д. Наконец, я думаю, мы должны сделать ударение на союзе пролетариата империалистских стран с угнетенными народами колоний; и конгресс должен призвать все коммунистические секции выработать программу совместных действий и общих лозунгов для коммунистических партий метрополий и колониальных стран. Коммунистические партии

154 в последних должны энергично пропагандировать идею союза с пролетариатом метрополий и специально союза с СССР.

Ленин охарактеризовал нашу эпоху, как эпоху войн и революций. Каких войн и революций? Империалистских войн, пролетарских войн и национально-революционных. Революционное движение в колониях и полуколониальных странах имеет большое значение в процессе международной революции. Мы надеемся, что тезисы будут служить великим орудием для ускорения и руководства этим грандиозным революционным движением.

(Заседание закрывается.)

155

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЕ​

16 АВГУСТА 1928 г.

Прения по докладам о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Катаямы, Мизиано, Дарси, Ру, Жакмотта, де-Виссера, Гомеца, Беннета, Миха Цхакая, Ротштейна.

Председатель т. Су.

Катаяма (Япония). Я всецело поддерживаю доклад и тезисы т. Куусинена. Эти тезисы вместе с резолюцией по военному вопросу должны быть полностью осуществлены для борьбы с социал-демократией и империализмом. Ударить по слабому месту империализма — лучшая стратегия в борьбе с капитализмом, а колонии и полуколониальные страны являются слабым местом капитализма. Отберите Индию, и британскому империализму будет нанесен сокрушительный удар.

Чтобы сопротивляться приготовлениям к предстоящей войне, чтобы в период войны разрушить силы капиталистических стран, необходимо против них мобилизовать пролетариат и крестьянство колониальных и полуколониальных стран. Тезисы дают указание и руководство для осуществления этой цели.

В связи с главной и непосредственной задачей коммунистического движения, я хотел бы сделать особое ударение на необходимости образования коммунистических партий в колониальных и полуколониальных странах, что хорошо выражено в V разделе этих тезисов. Без коммунистической партии революционное движение не может прогрессировать, не может возникнуть настоящее коммунистическое движение. Наши стремления должны сосредоточиться на создании коммунистических партий в каждой из колониальных и полуколониальных стран.

Первой и главной обязанностью коммунистической партии является воспитание штаба функционеров из рабочего класса; помните — из рабочего класса! Чтобы стать настоящей пролетарской массовой партией, она должна получить твердую опору среди фабричных, рудничных, транспортных рабочих; нужно также помнить о необходимости привлечь на свою сторону лучшие элементы революционной интеллигенции.

Разумеется, коммунистическая партия должна привлечь лучшую революционную интеллигенцию, в особенности революционно настроенных студентов.

156 Но, товарищи, мы, с другой стороны, должны уделить много внимания и буржуазной интеллигенции. Она является лучшим орудием эксплоататоров для подавления рабочих и крестьян. Посмотрите на Индию, Корею и на все колонии и полуколонии. Буржуазная интеллигенция предает свой народ и страну иностранным капиталистам. Она изменяет настоящим интересам рабочих. Борьба с подкупленной буржуазной интеллигенцией и смелое разоблачение ее испорченности перед массами в колониальных и полуколониальных странах являются важнейшей обязанностью каждой партии и каждого коммуниста.

В самом деле — во всех странах и колониях коммунистическое движение возникает при содействии интеллигенции, которая его поддерживает, но с наступлением критического момента для движения она часто изменяет нашему делу и переходит на сторону буржуазии. Интеллигенты снова и снова доказывают, что они используют движение в качестве трамплина для своих эгоистических интересов и собственной карьеры, что они, добившись своей цели, отрекаются от интересов пролетариата. Они являются колеблющимся элементом, и фракционная борьба и склока по большей части ведутся этими интеллигентами, забывающими о действительных нуждах движения и о необходимости расширения КП. Я всецело поддерживаю точку зрения т. Омуры по поводу корейского коммунистического движения. Фракционная борьба приносит пользу только японским империалистам.

До тех пор, пока коммунистические партии находятся в стороне от масс, иными словами, пока партийное руководство находится исключительно в руках интеллигенции, коммунистическая партия не станет массовой партией. Коминтерн со времени IV конгресса потратил много усилий на оказание помощи коммунистическому движению в таких колониях, как Египет, Ирландия, Корея. В некоторых колониях ко времени IV конгресса не было еще коммунистических партий; в Египте и в Корее и сейчас к VI конгрессу мы не имеем массовых коммунистических организаций. Корея и Египет являются важными пунктами для атаки японского и великобританского империализма во время войны. Но мы не имеем здоровых партий в этих странах. Лучше всего нанести удар британскому империализму из Ирландии, а мы еще и теперь не имеем там сильной коммунистической партии, так же как и в Корее. Из Кореи можно нанести смертельный удар японскому империализму. Корейцы пробудились в национальном отношении, доказав это в 1919 г.; ирландский народ доказал то же самое в последнюю мировую войну.

Мы обычно не называем американских негров колониальным народом, но в резолюции II конгресса американские негры рассматриваются как угнетенная нация, подобно ирландцам. Рассовое сознание американских негров пробудилось как это обнаружилось во время последней мировой войны и в различных расовых возмущениях в Вашингтоне, Чикаго и Оклагоме. Как я уже указывал с этой трибуны, негры являются наилучшим потенциальным революционным фактором в американском коммунистическом движении, ждущим только своей организации, мобилизации и прежде всего помощи КП САСШ. Стыдно, что при наличии 13 — 14 млн. негров в Северной Америке, таковых в нашей партии имеется только 50 человек. КП САСШ должна выставить пропагандистский лозунг самоопределения и

157 полной независимости американских негров, указывая на яркий пример решения национального вопроса в Советском Союзе.

Мизиано (комфракция Межрабпома). Если предыдущие конгрессы трактовали колониальный вопрос как общую проблему, то на VI конгрессе этот важнейший для мировой коммунистической политики вопрос ставится впервые в объеме, достойном его значения.

Тезисы, с которыми мы только что ознакомились, изучают проблему с принципиальной точки зрения и дают детальный анализ положения в различных странах, в различных колониях и полуколониях, в связи с политикой империализма.

Мы можем найти в этих тезисах и общую линию, и подробные указания что делать, когда, вернувшись в свою страну, мы снова приступим к работе. Мы находим в тезисах также и необходимые разъяснения, какую позицию мы должны занять по отношению к национал-реформистским партиям и национально-революционным организациям, стремящимся в различных колониях к освобождению от империализма.

Мы выслушали имеющие очень важное значение доклады тт. Куусинена, Эрколи и Эмбер-Дро, которые дали углубленный анализ положения в различных странах и в частности охарактеризовали отношение социал-демократии к колониальному вопросу. Но по поручению товарищей, принимавших участие в работах Антиимпериалистической лиги, я должен добавить еще кое-что к тому, что уже было сказано здесь, и указать на один пробел, который необходимо восполнить в дальнейшем.

Конгресс должен обязательно определить практические задачи и обязанности компартий в области усиления и поддержки Антиимпериалистической лиги.

К блестящему анализу т. Эрколи, посвященному действиям социал-демократии и принципам, которыми она руководствовалась в колониальном вопросе уже до войны, следует еще добавить, что в программе, которую социал-демократия только что приняла на своем конгрессе в Брюсселе, содержатся и другие пункты, на которые необходимо обратить внимание компартий. Но я позволю себе небольшое отступление: я должен прежде всего сказать, что когда социал-демократия была поставлена перед проблемами, выдвинутыми Антиимпериалистическим конгрессом в Брюсселе, она растерялась, будучи застигнута врасплох. Если созванный в начале 1927 г. Брюссельский конгресс, с одной стороны, вселил надежду и бодрость в миллионы колониального населения и привлек к себе внимание и симпатии многочисленных рабочих организаций, он, с другой стороны, привлек внимание и буржуазии и социал-демократии.

Я припоминаю, как тогда, в Брюсселе, обратили на себя внимание колебания внутри социал-демократии. Часть социал-демократов приняла участие в конгрессе, другая заняла выжидательную позицию, а третья ринулась в атаку против нас.

До сих пор различные представители социал-демократии занимают самые разнообразные и противоречивые позиции. В Брюсселе Марто Лэнсбери, с очень значительной группой левых социал-демократов, примкнувших к лиге, заняли благожелательную позицию по отношению к ней. Фриц Адлер же и ряд других социал-демократов заняли резко враждебную позицию по от-

158 ношению к лиге, а подавляющая масса социал-демократов заняла выжидательную позицию впредь до получения указаний.

Брюссельский конгресс лиги нашел очень широкий отзвук во всех колониальных и империалистических странах, особенно в Англии.

После первоначальных колебаний буржуазия выработала свой план: стали применять против Антиимпериалистической лиги ряд мер. Сангор, представитель Северной Африки на конгрессе, был арестован и умер в тюрьме.

Голландское правительство возбудило судебное преследование против Хатта. Часть делегатов не могла вернуться в свои страны легальным путем. Англия привлекла международную полицию к слежке за товарищами, принимавшими участие в конгрессе. Но тем не менее все эти репрессии буржуазии носили довольно случайный характер и не являлись еще частью хорошо разработанного плана.

Точно так же не было еще договоренности с социал-демократией. Но из мероприятий, которые буржуазия стала последовательно применять по отношению к лиге, социал-демократия поняла, что лига должна быть разбита; и вот социал-демократия начинает принимать меры к выходу своих членов из наших рядов, заставляет различные рабочие организации, находящиеся под ее руководством или контролем, требовать возвращения заявлений о присоединении к лиге и т. д. и т. п. Следствием этого явилось то, что, например, в Англии, Голландии, Бельгии и ряде других стран очень многие социал-демократы вышли из лиги. Как всегда, Фриц Адлер был первым, бросившим лозунг о том, что дело идет о «махинациях коммунистов», о «маневре Москвы»,— только потому, что коммунисты интересовались этой лигой. Уже этого одного было достаточно для того, чтобы социал-демократы заняли враждебную позицию по отношению к лиге. Если коммунисты согласны с какой-нибудь программой, то линия социал-демократов должна быть, разумеется, противоположной. Они тотчас же стремятся расколоть силы пролетариата и внести смятение среди колониальных масс. Но эта же позиция приводит к сближению между замаскированным врагом пролетариата — социал-демократией, и откровенным, признанным врагом его — буржуазией.

И вот социал-демократы собрались,— и это вовсе не случайно,— в Брюсселе, в том самом городе, откуда 15 месяцев назад раздался наш призывный клич. Здесь ею принята программа действий, которая позорна для людей, осмеливающихся говорить о своей дружбе к колониальным народам.

Отмечу несколько пунктов из Брюссельской резолюции, в которых, между прочим, развивается следующая программа для колоний, стоящих на высоком культурном уровне:

«Необходимо предоставить колониальным народам административную независимость в тех размерах, в каких население этого требует». И это все!

И далее: «Занятие административных должностей в гражданских учреждениях должно быть доступно также и для туземцев». Покорно благодарим за эту... уступку!

Для колоний, менее развитых культурно (в тропических странах и странах к югу от тропиков), социал-демократия требует, между прочим, чтобы «все земли, еще не занятые европейцами, были объявлены собственностью тузем-

159 цев. Необходимо обеспечить для каждой туземной семьи возможность существования». Это означает, что социал-демократия хочет передать туземцам те земли, которые еще не захвачены у них с помощью пушек и пулеметов, т. е. бесплодные, малодоступные земли.

И социал-демократия готова отдать их туземцам, чтобы они удобрили эти земли своими потом и кровью.

Как уже сообщил т. Эрколи, с.-д. предлагают, чтобы «туземцы были освобождены от налогов, за исключением таких, которые относятся к общественным повинностям». «Однако эти налоги,— гласит резолюция социал-демократов,— не должны быть настолько высоки, чтобы туземцы оказались вынужденными покинуть пределы своей страны». Другими словами, нужно вести такую налоговую политику, которая обеспечила бы эксплоатацию туземцев и сделала бы плодородными песчаные области, малярийные болота и т. п.

Другой пункт резолюции гласит, что иностранцы, извлекающие слишком высокие прибыли, должны понимать необходимость уделения части их для культурно-просветительной работы среди туземцев.

Для осуществления этого социал-демократия ссылается на прославленную доброту белых эксплоататоров Африки, Америки и Индии.

В другом параграфе резолюции говорится, что до тех пор, пока туземцы не окажутся способными иметь собственную администрацию, ибо они представляют собой население отсталой страны, европейцы должны управлять ими; но необходимо, чтобы администраторы, живущие в этих странах, не пользовались неограниченной властью.

Могла ли социал-демократия в помощь буржуазии придумать программу, наполненную еще более звонкими, пустыми фразами?

Но в этой программе есть еще и нечто большее: в «общей» ее части сказано, что Лига наций распределила мандаты лишь на некоторые колонии, как Сирия, Палестина, но что теперь необходимо расширить эту систему на все колониальные страны. Вот какова социал-демократическая справедливость! Существует рабство, распространенное лишь на несколько колониальных стран. Его необходимо распространить на все остальные. Таково правосудие и справедливость социал-демократии. Лиге наций остается лишь распределить мандаты на все колониальные и полуколониальные страны среди всех империалистических государств, жаждущих распространить свое могущество и расширить владения.

Не создается ли у вас впечатления, что вы знакомитесь с содержанием письма Чемберлена представителю Англии в Женеве?

В заключение программа «рекомендует всем социал-демократическим партиям бороться за ее осуществление, вступая в контакт с угнетенными народами».

Совершенно очевидно, что эта борьба должна быть направлена не против буржуазии, которая очень довольна таким верноподданническим содействием. Она направляется против коммунистов, против Антиимпериалистической лиги, против революционного движения в колониях. И поэтому задачи, стоящие перед нами, совершенно ясны. Одна из них заключается в том, чтобы защитить Антиимпериалистическую лигу против свирепых нападок империалистической буржуазии и социал-демократии.

160 Необходимо, чтобы конгресс занял совершенно ясную, определенную позицию по отношению к этой большой задаче. Надо особенно подчеркнуть необходимость усиления и поддержки Антиимпериалистической лиги.

Перед коммунистами, работающими в лиге, стоит теперь очень важная задача: от «демонстраций», какою был наш Брюссельский конгресс, она должна перейти к развертыванию программы борьбы за «освобождение колоний» к организации сил для этой борьбы, одним словом, от «демонстраций» она должна перейти к «организации».

Мы должны организовать контакт и связь между революционным движением промышленно-развитых стран Европы и Америки с колониальными странами. Мы должны усилить лигу во всех странах путем привлечения в нее партий, профсоюзов и самых широких масс, мы должны организовать индивидуальное и коллективное вступление в нее всех организаций и всех тех, кто принимает программу освобождения колоний, проводимую Антиимпериалистической лигой. Надо, чтобы этот переходный от «демонстраций» к «организации» период застал компартии всех стран подготовленными, знакомыми с целями лиги, с разработанным планом конкретных мероприятий.

Мы отлично сознаем, что нам предстоит очень трудная работа, ибо в Антиимпериалистической лиге представлены различные лица и организации разнородных политических направлений. Но нужно обладать тактикой, необходимой для организации и приведения в движение широких масс, для вовлечения их в борьбу за освобождение колониальных народов. Нужно, чтобы все компартии уделяли внимание и оказывали поддержку товарищам в Антиимпериалистической лиге, ведущим работу в колониальных движениях. Надо, одним словом, чтобы надежда и воля колониальных народов к борьбе получили организационное оформление. В каком состоянии находится лига в данный момент? Нужно открыто признать, что в организационном отношении надо сделать еще многое.

В Англии только что закончилась конференция лиги, в которой приняли участие 343 делегата от различных рабочих организаций. Эта конференция вызвала тревогу в рядах рабочей партии. Мэкстон и Кук объявили себя сторонниками лиги и вместе с коммунистами нападали на Макдональдов и Лэнсбери, занявших либо резко отрицательную, либо колеблющуюся, противоречивую позицию по отношению к лиге.

Однако во многих странах Азии, Африки, Америки и в Европе к лиге примыкает ряд лиц и организаций, которые ждут приложения своих сил. Есть массы в колониях, ожидающие своей организации, и массы пролетариев, готовые притти им на помощь. Кроме того необходимо следить за позицией социал-демократии. Нельзя допустить, чтобы она сеяла беспорядок, раскол и замешательство в колониальных странах. Необходимо уделить этому вопросу весьма серьезное внимание.

Приняв эту программу деятельности, мы, чтобы ослабить силу сопротивления империалистов и приобрести союзников в борьбе с капитализмом, завоюем массы в колониях, в содействии которых нуждается революционный пролетариат Европы. Если компартии, представленные здесь, выполнят свой долг, то мы уверены, товарищи, что при их поддержке организация Антиимпериалистической лиги получит более широкую базу, и мы сможем развернуть во всех эксплоатирующих и эксплоатируемых странах огромную

161 работу, мы сможем объединить массы трудящихся колоний с массами европейского и американского пролетариата и создать то широкое массовое движение, которое положит конец империализму и всей капиталистической системе в целом. Будучи на-чеку по отношению к социал-демократии, будучи постоянно готовыми отразить удары империалистов, вы должны, товарищи, помочь Антиимпериалистической лиге итти по этому пути, и этим вы выполните одну из своих обязанностей коммунистов.

Дарси (КИМ). В тезисах затронуто большое количество вопросов и в течение короткого времени, предоставленного мне, практически невозможно коснуться даже наиболее важных вопросов, содержащихся в тезисах. В основном я согласен с тезисами, однако у меня имеются небольшие замечания, которые я хотел бы сделать.

Прежде всего по вопросу о колониальных и полуколониальных странах Латинской Америки. Я предполагаю, что тезисы не рассматривают достаточно конкретно положение в Латинской Америке. Перед войной Великобритания инвестировала в Латинской Америке примерно 5 миллиардов долларов, а Соединенные штаты — около миллиарда долларов. Сейчас, однако, размеры инвестированного Великобританией капитала остались на прежнем уровне, в то время как вложения Соединенных штатов выросли до 5 миллиардов 200 миллионов долларов. Соперничество между Соединенными штатами и Великобританией увеличилось и стало острее. В этом вопросе тезисы, мне кажется, страдают некоторым недостатком. Они оценивают роль буржуазии и особенно промышленной буржуазии в Латинской Америке так же, как роль буржуазии в таких колониях, где существует монополия какой-либо империалистической страны на их эксплоатацию. Между тем как в колониях борьба туземной промышленной буржуазии направляется против попыток империалистических стран задержать развитие этих колоний, в некоторых полуколониальных странах Латинской Америки у буржуазии существует тенденция играть менее революционную роль; здесь туземная промышленная буржуазия заключает соглашения с тем или другим империализмом (английским или американским) для осуществления своих собственных целей. Это способствует тому, что промышленная буржуазия Латинской Америки играет значительно менее революционную роль, чем буржуазия тех колоний, в которых империалистские страны обладают монопольной позицией; вместо того, чтобы объединить массы против господствующего империализма, буржуазия удовлетворяется теми выгодами, которые ей предоставляет тот или иной империализм, и тем самым становится его орудием.

Наконец, я думаю, что тезисы в отношении Латинской Америки недостаточно диференцируют колонии по различным степеням их развития. Среди 4 групп колоний, перечисленных в тезисах, только в первой группе упоминаются страны Латинской Америки. Это создает неверное представление. Как с точки зрения политического положения, так и экономического развития Латинская Америка не представляет единого целого, в котором все колонии находятся на одинаковой ступени экономического развития. Напротив, здесь представлено много различных типов колоний, особенно поскольку идет речь об экономическом развитии Латинской Америки. Особняком стоит группа стран — Аргентина, Бразилия и Чили. Имеется известное число таких стран, в которых едва ли существует какое бы то ни было промышленное развитие,

162 в которых до сих пор существуют полуфеодальные отношения. В некоторых колониях землевладельцы являются сильнейшим фактором. Что касается Мексики, то она является, так сказать, объединяющим центром для борьбы всей Латинской Америки против империализма и ее роль поэтому значительно больше, чем роль многих других стран Латинской Америки.

Эти и другие вопросы должны быть более детально рассмотрены в тезисах и разработаны пути сближения между партиями в колониях и в империалистических странах.

Несколько слов в связи с колониальным вопросом о работе партии и КСМ в Соединенных штатах. Тезисы совсем не рассматривают задачи партий империалистических стран, так же как не оценивают их работу по колониальному вопросу. Однако, я думаю, будет уместно сделать несколько замечаний по этому поводу. Американская партия, используя опыт других партий Коминтерна и учитывая положение в Латинской Америке, выставила известное количество общих и конкретных лозунгов, при помощи которых она осуществляла свою работу. Один товарищ, выступавший в прениях, сказал, что американская партия относилась пренебрежительно к борьбе в Латинской Америке. Это неправда. Действительно, силы, находящиеся в распоряжении американской партии, для этой работы недостаточны, принимая во внимание колоссальность задачи; они должны быть увеличены для того, чтобы можно было справиться с необходимой работой. Справедливо и то, что были сделаны ошибки, что лучшие товарищи не были назначены на эту работу и что достижения по сравнению с потребностями очень невелики. Однако, с другой стороны, мы должны сказать, что работа американской партии и КСМ значительно превосходила все то, что делалось ими раньше в этом отношении; что оба — и американская партия и КСМ — воспользовались положением в Латинской Америке для того, чтобы вести борьбу, одновременно связывая организационно и политически колонии с пролетариатом метрополий и популяризируя борьбу колоний среди рабочих в Соединенных штатах. Каково было направление работы? Это можно видеть по нашим лозунгам. Нет надобности цитировать все лозунги, достаточно напомнить о таких, как «Разбейте интервенцию в Никарагуа», «Переходите на сторону Сандино», «Отмена финансового контроля Америки», «Эвакуация войск» и т. д.

Как эти лозунги проводились в жизнь? По двум направлениям. Прежде всего по линии популяризации среди пролетариата метрополии борьбы народов Латинской Америки против американского империализма и, кроме того, установлением более тесной связи колониальных народов и американского пролетариата в организационном отношении. Это осуществлялось главным образом при помощи следующих методов: 1) демонстрации, массовые митинги среди гражданского населения; 2) демонстрации перед военными доками и солдатскими казармами с лозунгами, призывающими к поражению американского империализма в Латинской Америке; 3) распространения листовок среди солдат и моряков перед их отправлением в Латинскую Америку и Китай; и 4) разумеется, вся наша антимилитаристская работа концентрировалась вокруг поддержки борьбы колониальных народов.

Каковы теперешние задачи американского союза молодежи и партии, а также КИМа в этом отношении? Прежде всего я думаю, что мы должны организовать коммунистический союз молодежи в каждой колониальной стране

163 Латинской Америки; ведь сейчас там имеется лишь несколько союзов молодежи. Я думаю, что мы должны укрепить связь между революционными силами в колониях и пролетариатом метрополии, создавая для этого новые формы. Мы должны привлечь делегации из колоний и провести их по Соединенным штатам и по другим империалистическим странам для популяризации дела революции в колониальных странах, для более яркого изображения этого дела перед пролетариатом метрополий. Я думаю, что мы должны ознакомить с этим делом колониальные войска. Что является необходимой предпосылкой для всей этой работы? Я думаю, что и Коминтерн и КИМ должны уделить больше внимания поставленной проблеме, в особенности в странах Латинской Америки.

В этом отношении я должен поддержать заявление т. Бандераса о том, что неправильно обсуждать вопрос о Латинской Америке в Латинском секретариате Коминтерна и КИМе. Этот вопрос политически принадлежит Панамериканскому секретариату, который надо создать для этой цели. В этом смысле КИМ сделал большой шаг вперед, когда организовал перед своим Всемирным конгрессом специальную Панамериканскую конференцию для того, чтобы заняться проблемами общей борьбы американской партии, КСМ и колониальной молодежи против американского империализма.

Несколько слов по поводу колониальной молодежи. В тезисах не упоминается о проблеме колониальной молодежи. Однако борьба в большинстве колоний, касающаяся молодежи, не может быть борьбой только революционной колониальной молодежи, но является также делом партии. Организации, подобные UMCA (Ассоциации христианских юношей), студенческим организациям реакционного характера, религиозным организациям, существующим в колониях, указывают на огромные проблемы, стоящие перед нами, и на важность создания во всех колониях революционных, массовых, коммунистических, юношеских организаций, таких организаций, каких мы до сих пор еще там не имеем. Несмотря на все значение этой задачи, в течение последних лет возникали из различных источников сомнения в возможности превращения союзов молодежи в колониях в массовые организации. Неоднократно, особенно когда дело шло об Индии, выдвигались предложения не организовывать союзы молодежи, а вместо них создавать организации массового характера. Я не имею времени вдаваться в оценку этого вопроса, но я должен указать, что наш опыт в таких различных колониях и полуколониях, как Китай и Мексика, доказал возможность организации массовых коммунистических союзов молодежи.

В Мексике наш союз молодежи по числу членов даже больше нашей партии. Но эту проблему должно решить не только юношеское движение, но также и партия. Поэтому тезисы должны заняться этой проблемой и дать на нее ответ, дабы вопрос о развитии массовых юношеских революционных организаций был решен.

В различных странах, особенно в Китае и других колониях, появились как в партии, так и в коммунистическом движении молодежи стремления, уклоняющиеся от нашей линии и составляющие опасность либо уже сейчас либо для будущего. С одной стороны, вносятся предложения о ликвидации движения молодежи, предложения, возникающие в связи с концепцией, что ввиду высокого процента молодежи в рабочем классе проблемы молодежи ста-

164 новятся проблемами всего рабочего класса и нет поэтому надобности в движении молодежи. С другой стороны, среди молодежи развиваются тенденции авангардизма вследствие слабости, обнаруженной некоторыми коммунистическими партиями, в момент, когда надо было справиться с трудной ситуацией. Коминтерн и КИМ энергично занялись этими двумя уклонами, но я полагаю, что в тезисах Всемирного конгресса мы теперь должны разъяснить этот вопрос для будущего, устранить путаницу и очистить путь для развития коммунистического движения молодежи. Это в особенности необходимо включить в тезисы потому, что эти уклоны можно обнаружить также и в партиях.

Я хотел бы сделать несколько замечаний по поводу некоторых формулировок в тезисах, но вследствие недостатка времени я их сообщу комиссии.

В заключение я хотел бы сказать, что главная задача, стоящая перед нами в колониальном вопросе, связана не только с самими колониями, но также с пролетариатом империалистических стран. Тезисы должны выдвинуть в качестве одной из главных задач Коммунистического интернационала необходимость тесно связать в конкретной организационной и политической форме борьбу колониальных народов и борьбу пролетариата метрополий.

Правда, что в основном эта связь налажена при посредстве Коминтерна, но я думаю, что в дополнение к этому мы должны непосредственно связать партии и массы так, чтобы борьба против империализма в каждом отдельном случае и положении могла бы вестись с большим успехом.

Ру (Южная Африка). Я хотел бы обратить внимание конгресса на вопрос о взаимоотношениях между рабочими империалистических и колониальных стран. Здесь на конгрессе мы слышали о рабочей аристократии. Рабочая аристократия — это та часть пролетариата, которая благодаря своему привилегированному положению участвует в известной мере в прибылях буржуазии. Экономическое положение этих слоев находит свое выражение в их реформистской идеологии. Так, крайний реформизм Д. Томаса, вождя английских железнодорожников, отчасти свидетельствует о том, что английские железнодорожники были и отчасти еще являются рабочей аристократией. Одновременно можно сказать, что английский пролетариат в целом является рабочей аристократией по отношению к угнетенным рабочим и крестьянам колоний и стран, находящихся в подчинении английскому капиталу.

Конечно, нельзя это понимать в абсолютном смысле. Разве мы можем сказать, что горняк из Уэльса — рабочий аристократ и паразит? Конечно, это было бы нелепым утверждением. Но все же пособие по безработице уэльского горняка выше заработной платы работающего индийского горняка. Очевидно также и то, что если бы английская буржуазия не эксплоатировала колоний, она не могла бы платить пособий горнякам.

Мы можем с этой точки зрения рассматривать и Южную Африку как воспроизведение Британской империи в миниатюре. Здесь мы имеем белую буржуазию и белую рабочую аристократию, живущих в одной стране с эксплоатируемым колониальным пролетариатом и крестьянством. Здесь соучастие пролетариата, принадлежащего к господствующей расе, в эксплоатации трудящихся колоний выступает очень наглядно. Из этого отнюдь не вытекает, что английские рабочие не причастны к эксплоатации индийских рабочих, но в международном масштабе это не так наглядно, как если это

165 происходит в пределах одной страны, например в Южной Африке. Должна ли компартия подчеркивать в своей агитации паразитический характер белых рабочих — даже безработных белых? Должна ли она подчеркивать паразитический характер английских рабочих как участников в эксплоатации индийцев? Нет. Вы ответите скорее, что мы должны подчеркивать общность интересов рабочих, независимо от цвета их кожи, в деле наступления на капитализм.

Чтобы разрешить проблему помощи белым беднякам, южно-африканское правительство практикует такую политику: оно увольняет туземцев с железных дорог и ставит на их место белых. Эти рабочие получают 5 шиллингов в день; они заявляют, что на этот заработок невозможно поддерживать существование на европейском уровне; и вместе с тем эта зарплата вдвое выше того, что получают туземцы за ту же работу.

Я хочу вкратце коснуться здесь работы Южно-африканской компартии в профсоюзах. Организация туземных рабочих в профсоюзах — главная задача компартии в данный момент. Она будет иметь важные политические последствия не только в области белого рабочего движения, но также и для всей Южной Африки.

В настоящее время подавляющая масса туземных рабочих неорганизована. Вновь возникшие профсоюзы туземцев состоят, главным образом, из полуквалифицированных, порвавших с родовым бытом рабочих. Основная масса туземных рабочих еще совершенно неорганизована. Существующая организация туземцев — Промышленно-торговый союз — является скорей широкой политической партией, чем профсоюзом. Она выдвинула общие требования повышения заработной платы для всех туземцев, но не организовала отдельных отраслей труда. В течение ряда лет она не организовала ни одной забастовки, да и вряд ли она вообще организовала хотя бы одну забастовку за все время своего существования. Зато ее руководители выступали не раз в качестве штрейкбрехеров. Подобные действия руководителей Промышленно-торгового союза объясняются, с одной стороны, их коррупцией, а с другой — самой структурой этой организации. Раскол, произошедший в данный момент в этой организации, нельзя назвать левым или правым движением. Усиливающаяся коррупция среди руководителей Промышленно-торгового союза привела в 1926 г. к расколу по вопросу об управлении денежными средствами, выдвинутому конкурирующими лидерами. Оппозиционные элементы сыграли при этом на родовом соперничестве между различными группами членов.

В настоящее время Промышленно-торговый союз по уши в долгах и фактически прекратил всякое руководство политической или экономической борьбой, а за последние 9 месяцев количество его членов сократилось почти на 75%. С другой стороны, с начала 1928 г. наблюдается постоянный рост туземных профсоюзов на золотых рудниках, хотя они не охватывают самих рабочих этих рудников. Эти союзы находятся под руководством компартии. Они имели ряд боев, большинство которых закончилось победой рабочих. Крупнейший из этих союзов, союз рабочих прачечных заведений, объединился с союзом белых рабочих этого же производства. Последний же входит в объединение белых профсоюзов. Таким образом снова был поставлен вопрос об отношении белых профсоюзов к профсоюзам туземцев.

166 Я коснусь теперь вопроса об исключении нас из Промышленно-торгового союза в 1926 г. Чем оно было вызвано? Изгнание коммунистов из Промышленно-торгового союза в 1926 г. туземным вождем Кадалия, продавшимся буржуазии, было облегчено тем, что партия не предвидела этого изгнания и оказалась застигнутой врасплох. Хотя и в меньшем масштабе и в иной исторической обстановке, но это изгнание весьма сходно с поведением Чан Кай-ши по отношению к китайской компартии. Изгнание оказалось возможным благодаря верхушечному характеру туземного движения и полному отсутствию демократизма в организации. Все работники были назначены Кадалией. Компартия не сумела добиться достаточно независимой роли в Промышленно-торговом союзе. У нас в партии было к тому времени крайне мало негров, не больше 100 человек. Мы боялись задеть Промышленно-торговый союз. Например, мы откладывали месяцами открытие нашей собственной партийной школы, убеждая Промышленно-торговый союз открыть свою школу, в которой мы предлагали свое участие в качестве учителей. Мы повторили ту же ошибку и по отношению к организации промышленных профсоюзов. Мы пытались только убедить Промышленно-торговый союз сделать это дело. Само собою разумеется, это сделано не было. Мы пытались также убедить Кадалию действовать более демократически. Даже после нашего изгнания мы не решались еще организовывать свои союзы — и таким образом потеряли драгоценное время.

Но за последний год партия взяла гораздо более решительный курс. Созданием профсоюзов туземцев и руководством забастовками мы распространили свое влияние среди широких масс туземцев. Количество коммунистов-туземцев растет с каждым днем. Это указывает на то, что если бы мы приняли эту тактику раньше,— можно было бы провести борьбу против Кадалии еще внутри Промышленно-торгового союза, и мы были бы в состоянии оказать противодействие нашему изгнанию. Объединенная забастовка белых и туземных рабочих в швейной промышленности и слияние союзов белых и туземных рабочих прачечного производства, происшедшее в прошлом месяце, являются огромной победой на поле межрасовой борьбы профсоюзов с предпринимателями. Эти победы должны быть закреплены и расширены во все возрастающей степени. Во-первых, продолжая дело создания профсоюзов туземцев. Во-вторых, усиливая и расширяя наше влияние в белых профсоюзах.

В этом отношении коммунисты должны взять руководство в свои руки, как они уже сделали это в известной мере во время кампании за организацию неорганизованных белых рабочих и в кампании за вхождение в существующий Совет профсоюзов белых союзов, объединяющий в настоящее время всего-навсего четверть организованных белых рабочих. В-третьих, путем продолжения борьбы в Совете профсоюзов за вхождение в него новых туземных профсоюзов. По отношению к Промышленно-торговому союзу, я думаю, мы должны занять такую позицию:

Изменения, происшедшие за последний год (уменьшение количества членов и раскол на две части, рост компартии, увеличение количества туземных профсоюзов и образование туземной федерации профсоюзов), показывают, что Промышленно-торговый союз перестал, и абсолютно и относительно, играть роль более или менее заметного политического фактора. Тем не менее за

167 ним идет еще значительное количество туземных рабочих, особенно в Натале, и он играет еще более или менее революционную роль в отдельных округах. Фермеры еще не приемлют его, хотя промышленная буржуазия и хвалит его в своих органах печати.

Поэтому компартия должна проводить по отношению к Промышленно-торговому союзу общую тактику единого фронта, приглашая его принимать участие во всех демонстрациях против империалистов и т. п. совместно с компартией. Мы должны стремиться отвоевать рядовых членов Промышленно-торгового союза, вырвать из-под влияния руководителей Промышленно-торгового союза «хороших ребят», и привлечь их в компартию. Принимая во внимание социал-демократический характер этой организации, попытка захвата этой организации изнутри неосуществима.

Жакмотт (Бельгия). Тов. Эрколи выдвинул в своем докладе чрезвычайно существенный в области колониальной политики вопрос: развивает ли капитализм производительные силы колоний, или же, наоборот, препятствует их развитию. Международная социал-демократия, как вы знаете, отвечает на этот вопрос положительно, т. е. она утверждает, что капитализм способствует развитию производительных сил в колониальных странах. Тов. Эрколи отрицает это. Я считаю правильной его точку зрения.

Однако сегодня один из выступавших товарищей заявил, что в некоторых странах и в некоторых случаях империализм в колониях развивает производительные силы.

Я остановлюсь на этой стороне проблемы на основании данных, почерпнутых из истории Бельгийского Конго, громадной территории в центре Африки, которая сравнительно недавно оказалась вовлеченной в капиталистическое развитие и которая находится под властью Бельгии, будучи в 80 раз больше своей метрополии.

Одним из характерных признаков послевоенного периода является, по нашему мнению, устремление капитализма из метрополий в колонии. Приведем несколько фактов, свидетельствующих о том, как в течение пяти последних лет капитализм обосновался в Бельгийском Конго, как он эксплоатирует здесь рабочую силу и каких результатов он достиг.

До войны колониальная проблема не стояла перед бельгийской буржуазией во всей своей остроте; со времени же окончания войны ведется очень широкая агитация, пускаются в ход все средства пропаганды в пользу развития колонии (Бельгийского Конго). С этой целью были произведены характерные демонстрации: после многочисленных поездок буржуазных и социал-демократических министров в колонию Конго туда отправилась королевская семья, чтобы своим демонстративным путешествием закрепить среди населения метрополии успех колониальной кампании, предпринятой буржуазией и правительством под контролем крупных банков.

Благодаря этой непрекращающейся пропаганде белое население Конго возросло: с 5 926 человек в 1913 г. до 18 169 в 1927 г.

Прежде всего я должен охарактеризовать экономическое положение Конго; несмотря на огромное развитие этой колонии в течение последних лет, это развитие не находится в противоречии с моим утверждением о том, что империалистическая колониальная политика не развивает производительных сил, а препятствует их развитию.

168 Главными отраслями промышленности в Бельгийском Конго являются добыча золота, серебра, меди, алмазов. Для нужд промышленности разводятся также каучуковые и пальмовые плантации. Последние дают кокосовое масло и кокосовые орехи.

Чтобы показать, как сильно развилась промышленность за эти последние годы, я приведу несколько цифр.

В 1921 г. добыча меди и капситерита составляла 31 349 тонн, в 1926 г. она равнялась 82 204 тоннам, т. е. почти утроилась.

Еще значительнее возросла добыча алмазов: с 157 996 каратов в 1921 г. она дошла до 1 114 383 каратов в 1926 г.

Добыча золота равнялась 1 039 кг в 1913 г., а в 1926 г. достигла уже 3 645 кг; т. е. утроилась со времени войны.

Импорт и экспорт дают ту же картину. В 1923 г. импорт составлял 330 000 тонн, в 1926 г. 666 087 тонн.

Экспорт возрос с 126 210 тонн в 1923 г. до 203 678 в 1926 г.

Транспорт пассажиров-негров (он находится в руках четырех железнодорожных компаний в Конго) тоже очень растет; мы и здесь констатируем те же результаты.

Разумеется в значительной мере растет также промышленный пролетариат, в особенности число горняков-негров. В 1921 г. на золотых и алмазных приисках, на медных и угольных копях работало 31 655 человек. в 1926 г. на тех же предприятиях было занято уже 61 182 рабочих.

Обращу ваше внимание еще на следующее обстоятельство: рост продукции гораздо значительнее роста числа рабочих. За эти последние годы сделала большие успехи рационализация производства; она заключается с одной стороны, в развитии механизации, с другой же стороны, в усиленной эксплоатации туземной рабочей силы. Так, например, в 1921 г. добыча алмазов выражалась цифрой в 157 996 каратов при 10 841 рабочем-негре. В 1926 г. цифра добычи делает резкий скачок вверх и составляет уже 1 114 383 карата при 22 264 рабочих. Таким образом число рабочих удвоилось, а продукция за это же время увеличилась в семь раз.

Те же результаты можно констатировать в добыче золота или меди. Так одно общество добыло в 1921 г. 45 тонн капситерита при 500 туземных рабочих, в 1926 г. уже 167 тонн при 170 туземных рабочих. Продукция, следовательно, учетверилась, число же рабочих сократилось на две трети.

Имея в виду, что каждый оратор располагает ограниченным временем, не буду увеличивать количество примеров. Изучение любого промышленного предприятия в Конго приводит к аналогичным результатам.

В настоящее время это быстрое промышленное развитие ставит перед бельгийской буржуазией, перед бельгийскими эксплоататорами в Конго чрезвычайно важную проблему, касающуюся вопроса о том, способствует ли империализм развитию производительных сил колонии. Могучее развитие промышленности в Конго заставляет колониальные компании отрывать тысячи земледельцев от их деревень и помещать их в лагерях. Это не только дезорганизовало жизнь туземцев, не только выдвинуло проблему острого аграрного кризиса, недоедания негритянского населения и разложения всех прежних жизненных устоев, но кроме того поставило перед колониальными компаниями следующую проблему: если мы будем продолжать действовать та-

169 ким образом,— мы убьем курицу, несущую золотые яйца. Это значит, что империализм в Конго уничтожает негритянскую расу. Наши колонизаторы совершенно конкретно и открыто ставят вопрос о необходимости на 5 лет приостановить всякое промышленное развитие Бельгийского Конго.

Само правительство предполагает принять декрет, запрещающий всякие новые работы по добыче руды, всякое новое развитие промышленности. Более того, кризис дошел уже до такой степени, что приходится считаться с необходимостью тех же мер и по отношению к продукции сельскохозяйственного сырья: каучука, кокосового масла и т. д.

В заключение бегло коснусь другой стороны этого вопроса, которая уже обсуждалась — отношения социал-демократии.

Тов. Эрколи уже пространно говорил о данной проблеме, поэтому я не возвращаюсь к ней. Он показал, что в области колониальной политики социал-демократия становится самой верной, самой надежной союзницей империализма. Но я думаю, что одна сторона проблемы не была достаточно освещена, а именно тот факт, что эта связь социал-демократии с империализмом основывается не только на открытой измене принципам социализма, но и на экономических интересах социал-демократии. Так например в Бельгии производственные кооперативные организации социал-демократии непосредственно связаны с колониальными компаниями; так например находящиеся под контролем социал-демократии текстильные фабрики в Генте являются акционерами колониальных предприятий по добыче хлопка.

Недавно учрежденная колониальная компания в Киву получила концессию на участок, по своим размерам в 4 раза превосходящий поверхность Бельгии; главари социал-демократии фигурируют в ней в качестве акционеров.

Эта сторона проблемы не должна пройти мимо нашего внимания, ибо непосредственное экономическое участие социал-демократии в эксплоатации колониальных народов проливает свет на всю позицию социал-демократии в колониальном вопросе как для данного момента, так и на будущее.

Де-Виссер (Голландия). Голландская делегация приветствует тот факт, что в тезисах т. Куусинена мы впервые обрели документ, широко охватывающий проблемы революции в колониях, на основе полученного за последние годы опыта. Но в этих тезисах, как и во многих других сделанных докладах, мы не находим одного весьма важного элемента в нашей колониальной политике, а именно: тщательной проработки вопроса об обязанностях и задачах пролетариата и компартий империалистических стран по отношению к колониям и их освободительной борьбе.

Мы должны разъяснить рабочим капиталистических стран, что их долг оказывать всяческую поддержку повстанческому движению в колониях, не только во имя общедемократических принципов, основанных на признании права народов на самоопределение и т. п. и т. д.; мы должны разъяснить рабочим, что свержение власти их «собственной» буржуазии над угнетенными колониальными народами диктуется их собственными классовыми интересами. Нашу пропаганду и агитацию в этом направлении мы должны вести не только в общей форме; в каждой стране мы должны конкретно это показывать и доказывать на основе определенных исторических условий господствующих в этой стране.

170 В связи с этим я хочу обратить ваше внимание на взгляд Маркса о взаимоотношениях между Англией и одной из ее колоний, именно Ирландии, высказанный им в его письмах Энгельсу в 1869 г. Маркс говорил в этих письмах, что совершенно независимо от всяких интернациональных и гуманных фраз о «правах Ирландии», само собой подразумевающихся в кругах Интернационала, самый непосредственный и абсолютный интерес диктует английскому рабочему классу самому отказаться от связи с Ирландией. И Маркс дальше прибавляет даже, что он теперь убежден в том, что английский рабочий класс никогда ничего не добьется, покуда он не развяжется с Ирландией. Не содержат ли в основном эти и многие другие аналогичные слова, разбросанные в произведениях Маркса и Энгельса, сущность нашей политики в колониальном вопросе? Колониальное господство приковывает часть пролетариата угнетающего народа к «своей» буржуазии и раскалывает таким образом рабочий класс; оно мешает ему вести наступление на капиталистический класс своей страны, перейти к революционному действию и строительству социализма. Мы должны уметь разъяснить европейским рабочим, мы должны убедить их также в том, что при строительстве социализма в их собственных индустриальных странах они будут весьма нуждаться в помощи и экономической поддержке революционных масс колониальных стран. Ведь совершенно ясно, товарищи, что продовольственный вопрос явится одной из главных проблем революции в таких странах как Англия, Германия и т. д. и т. д. При этом решающее значение будет иметь наше отношение к мировой деревне, как она названа в нашей программе,— к огромным массам колониальных народов, этих производителей основного сырья и продуктов питания.

С другой стороны, лишь поддержка стран, где пролетарская диктатура уже строит социализм, может дать колониальным странам возможность после совершения у них буржуазно-демократической революции развивать свои производительные силы, минуя капиталистический путь развития.

Итак восстающие массы в колониях и революционный пролетариат в метрополиях взаимно нуждаются друг в друге. Мы полагаем, что это обстоятельство, имеющее для нашей политики величайшее значение, должно быть подробно и основательно разработано в тезисах по колониальному вопросу, так же как вытекающие отсюда задачи для коммунистических партий империалистических стран.

Теперь несколько слов о положении в голландских колониях — в Индонезии. Тов. Саминым была вчера изложена история экономического гнета и революционной борьбы этой колонии и нам повторять ее здесь нечего. Едва ли найдется другая такая колониальная страна, в которой буржуазии так «блестяще» удалось использовать все ее ресурсы в свою пользу и в такой мере помешать самостоятельному экономическому развитию туземного населения, как это имело место в Индонезии, особенно на Яве. Яванский народ не раз восставал против такого режима. За последнее столетие там произошло не меньше 70 народных восстаний против голландского владычества.

Одна из главных задач нашей партии состоит в том, чтобы пробудить интерес и симпатию голландского рабочего класса к этой борьбе, создавая этим путем крепкий и верный братский союз между голландскими

171 пролетариями и индонезийскими массами. Компартия Голландии вполне сознает, что значительная часть ее работы должна быть проделана именно в этом направлении. Даже буржуазная пресса вынуждена была признать, что одна лишь компартия Голландии поставила в порядок дня вопрос о революции в Голландии. Это было заявлено в связи с пропагандой, проведенной нашей партией, как на собраниях, так и с парламентской трибуны и в печати, по случаю большой колониальной выставки, устроенной в Аренгейме.

В первую очередь нам приходится при этом бороться против социал-демократии. Тов. Эрколи уже упомянул, что голландская социал-демократия издавна была самой реакционной, самой реформистской партией в отношении колониального вопроса. Так, например, первым, кто защищал задолго еще до войны на когрессе II Интернационала реформистскую точку зрения в этом вопросе, был голландец Ван-Коль. Также и на Брюссельском конгрессе голландская делегация социал-демократической партии заняла наиболее реакционную позицию и упорно отказывалась признать право Индонезии на независимость, хотя бы даже на словах. А позиция социал-демократии Индонезии, например во время восстания в 1926 г., когда вождь ее, Штокфиш, советовал применять смертную казнь «весьма осторожно», ведь всем известна.

Еще один пункт стоит подчеркнуть здесь: это экономическая политика не только буржуазии, но и социал-демократов в отношении Индонезии. Все буржуазные оппозиционные партии рекомендуют, конечно, проводить всевозможные мелкие реформы, вполне совместимые с колониальной эксплоатацией. В общем они все свои надежды возлагают на появление капиталистических элементов внутри самого индонезийского населения, в которых голландская буржуазия, а также и социал-демократия, надеется найти опору для своего режима экономического и политического угнетения и эксплоатации. Голландия представляет собою страну, обладающую, пожалуй, наиболее ярко выраженной рабочей аристократией в Европе. В соответствии с этим и вся политика голландской социал-демократии сосредоточена на преходящих интересах верхушечной прослойки пролетариата и коррумпированной профсоюзной и партийной бюрократии. Борьба нашей партии с этим злом нелегкая, и она, конечно, еще более затрудняется преступными попытками разных политиканов, вроде Вайнкопа, этого ренегата Коммунистического интернационала, который своими попытками разложения революционных рабочих Голландии приносит большой вред борьбе за независимость Индонезии.

Наш лозунг теперь — впротивовес всяким попыткам социал-демократии обойти четкую постановку вопроса — «Индонезия должна быть отделена от Голландии сейчас же!» Мы должны бороться против всяких попыток голландской буржуазии и социал-демократии обмануть индонезийские массы с помощью введения мнимых реформ, вроде народного совета и т. п. Социал-демократия добивается этого всеми политическими способами. Мы должны энергично бороться против этого. Огромные массы индонезийского населения, угнетенная и эксплоатируемая масса мелких крестьян и пролетариата может сбросить с себя иго и проложить себе путь к дальнейшему развитию лишь через буржуазно-демократическую революцию, через диктатуру рабочих и крестьян. Голландский пролетариат сможет

172 совершить социалистическую революцию только тогда, когда он создаст себе союзника в лице индонезийских народных масс. Так же, как работа по освобождению Индонезии является одним из важных участков нашей общей работы, так и контакт с голландскими рабочими и пропаганда среди них идеи освобождения Индонезии является такой же важной частью работы нашей индонезийской братской партии.

Создание и укрепление братского союза между угнетенными массами Индонезии и революционными рабочими Голландии является главнейшей задачей наших обеих партий, входящей интегральной частью в великий стратегический план Коммунистического интернационала и гениальной концепции Ленина.

Гомец (САСШ). Руководящим принципом в нашем подходе к колониальному вопросу является единство между революционным движением в угнетенных странах и процессом мировой пролетарской революции. При выработке мировой стратегии, основанной на этом принципе, Коминтерн уделил очень мало внимания вопросу организации единой борьбы, взаимно дополняющих действий коммунистических партий, оперирующих внутри разнообразных империалистических систем. Я хотел бы коснуться в нескольких словах борьбы с американским империализмом с точки зрения общей стратегии в общеамериканском масштабе.

Для этого нужно прежде всего понять мировую роль американского империализма, его стремление к мировой гегемонии и основную черту его политики, которая есть политика войны. Тов. Ловстон перечислял уже в своей речи характерные черты политики государственного департамента САСШ: это — политика изоляции, доктрина Монроэ, политика открытых дверей и план Дауэса. Но это еще не все. Знакомство с языком Государственного департамента не может застраховать нас от ошибок. В момент нанкинской бойни большинство наших партийных комитетов исходило в своих действиях из теории, что САСШ являются в Китае орудием Англии, а всего несколько месяцев тому назад было объявлено, что САСШ идут в хвосте японского империализма. Эти товарищи изображают американский империализм так, будто он не играет самостоятельной агрессивной роли на Дальнем Востоке и является лишь орудием в руках то английского, то японского империализма, служащим их хищным целям. Тов. Вольф защищал «теорию орудия» на нашем партийном пленуме на том основании, что САСШ руководствуются еще главным образом демократически-пацифистской политикой «открытых дверей» в Китае. Он приводил цифры в доказательство того, что американские капиталисты вложили еще очень мало капиталов в Китае и что они заинтересованы в Китае лишь как в рынке для сбыта товаров. Товарищи Вольф и Ловстон отказываются видеть, что в данный период даже вопросы рынка связаны с политикой монополий и господства на рынках. Современная политика «открытых дверей» (если еще можно употреблять этот термин) имеет своей целью: 1) использование Китая как лишний шанс в войне против СССР; 2) поражение китайской революции; 3) уничтожение и английской и японской сфер влияния; 4) порабощение Китая и монопольное обладание китайским рынком и его естественными богатствами.

Английский и американский империализм являются главными противниками в капиталистическом мире. Антагонизм между американским и япон-

173 ским империализмом не менее обострен. При таких обстоятельствах пускаться в столь смехотворное объяснение политики САСШ, какое дало наше большинство в Политбюро, означает не только сбивать с толку наших рабочих, не только уклоняться от прямой кампании против американского империализма; это может даже привести к насаждению среди рабочих шовинистических идей.

В нескольких сотнях миль от Кантона лежат Филиппины — крупнейшая колония САСШ. Господствующей партией на Филиппинах является так называемая националистическая партия, представляющая развращенную до мозга костей туземную буржуазию. Задачей на Филиппинах является создание революционного движения рабочих и беднейшего крестьянства, ориентирующегося на связь с революционным движением в Китае и в Индонезии. Но первостепенной задачей является создание там коммунистических кадров.

До сих пор наше Политбюро не сделало никаких попыток для этого, несмотря на указания Коминтерна.

Стратегия борьбы с американским империализмом должна сводиться главным образом к разрушению его основной базы — Латинской Америки — и в превращении ее в базу для борьбы против империализма. Американский империализм стремится к подчинению себе всей Латинской Америки и к превращению всего материка в единое политико-экономическое целое под игом Уолл-Стрита, к созданию панамериканского гиганта, который должен быть брошен на весы в борьбе с Английской империей за мировую гегемонию.

Некоторые товарищи ставили здесь вопрос, в каких пределах желательно в данный момент объединение Латинской Америки с точки зрения интересов пролетарской революции? Как бы то ни было, исторически неизбежно, что борьба с империализмом в Латинской Америке будет развиваться под лозунгом: единый латино-американский фронт против империализма. Смешно было бы рассчитывать, что латино-американское объединение возможно в смысле федерации существующих стран. Тем не менее мы должны выбросить лозунг союза латино-американских стран против империализма и заклеймить сопротивление буржуазии объединению, как саботаж единого фронта против империализма.

Товарищу из Крестинтерна не нравится весь этот «латино-американизм». Он боится: 1) что мелкая буржуазия может воспользоваться этим для утверждения своей гегемонии в движении; 2) что это может отвлечь латино-американские массы от идеи объединения с пролетариатом САСШ. Я не боюсь этого. Тов. Бандерас не встретит у латино-американской мелкой буржуазии жажды бороться за союз латино-американских стран; точно так же среди революционных элементов Латинской Америки он не встретит противников союза с классово-сознательными пролетариями САСШ. Они будут впредь, как и ныне, враждебно относиться к бюрократии Американской федерации труда — но ведь это совсем другое дело — и стоять за объединение во что бы то ни стало латино-американского движения с революционным пролетариатом САСШ. Но тем не менее Профинтерн совершенно правильно одобрил организацию Латино-американской федерации труда.

Тов. Эмбер-Дро дал общую схему соотношения классовых сил в революционном движении Латинской Америки. Мы должны суметь найти точки соприкосновения всех этих различных течений, которые имеют в каждой стране

174 свой особый, совершенно отличный характер, и объединить их в единое движение под нашим руководством, с революционным движением пролетариата САСШ. По форме своей панамериканская антиимпериалистическая лига весьма подходит для этой цели. Должны быть также развиты и другие вспомогательные формы объединения для борьбы в масштабе всего материка.

При рассмотрении вопроса о стратегии в Латинской Америке мы должны иметь в виду особое значение Каррибской области. Мы должны послать туда специальные силы. Мы должны в первую голову дать возможность нашим мексиканским товарищам непосредственно помочь созданию там коммунистических кадров.

Война американского империализма в Никарагуа выражает агрессивное направление всей политики американского империализма по отношению к Латинской Америке. Поддержка борьбы Никарагуа должна стать центром нашей борьбы с империализмом во всех странах Латинской Америки. В пяти странах, составляющих исторически сложившуюся нацию Центральной Америки, единство которых неоднократно раскалывалось ухищрениями американского империализма (работающего рука об руку с реакционными элементами внутри самой Центральной Америки), война с Никарагуа должна быть охарактеризована как заключительный удар по национальному единству Центральной Америки.

Несколько слов по поводу Мексики. Я вполне согласен с т. Бандерас, что, несмотря на дезертирство буржуазии, мексиканская революция не может считаться оконченной. До тех пор, пока существует нынешнее неустойчивое положение, до тех пор, пока аграрная революция не завершена и огромное количество крестьян вооружено — нельзя считать, что движение затихло. Тов. Эмбер-Дро отметил, что наши мексиканские товарищи заняли в прошлом ошибочную позицию по отношению к мексиканскому правительству. Я хочу подчеркнуть, что после убийства Обрегона имеются признаки возможного повторения этих ошибок, которые в совершенно изменившейся обстановке были бы гораздо опаснее. По своему обыкновению «Дэйли Уоркэр» поместил отчет о последних событиях в Мексике, обнаружив полнейшее непонимание ситуации.

Перед тем как закончить, я хочу наметить следующие стратегические пункты для работы нашей партии в САСШ.

1. Вовлечь американский пролетариат в общую антиимпериалистическую борьбу через и в связи с борьбой с военной опасностью.

2. Отвоевать полупробудившиеся массы из-под влияния пацифистов путем беспощадного разоблачения пацифизма, пацифистов и социалистов, как опоры капиталистического государства и пособников в его военных приготовлениях.

3. Взять линию на активное сотрудничество американского пролетариата с колониальными и полуколониальными массами, исходя из международного разветвления трестированного американского капитализма и повседневных требований классовой борьбы пролетариата против него.

4. Связать борьбу негров, как угнетенного меньшинства в САСШ, с антиимпериалистической борьбой на Гаити, в Сан-Доминго и др. Это включает пропаганду права на самоопределение негров, как угнетенного меньшинства в САСШ.

175 5. Комбинировать работу среди солдат и матросов с деятельностью среди широких масс.

6. Привлечь непролетарские элементы (фермеров и городскую мелкую буржуазию) в качестве союзников в борьбе пролетариата с империализмом под нашим руководством.

7. Установить тесный контакт с латино-американцами, филиппинцами, китайцами и т. д. в САСШ, исходя из их интересов как особо эксплоатируемой части пролетариата САСШ, а также на основе борьбы, ведущейся на их родине.

8. Создать в САСШ секцию Панамериканской антиимпериалистической лиги, как формы единого фронта для контакта: а) с беспартийными массами в САСШ, б) с антиимпериалистическим движением в угнетенных странах; в) с Международной антиимпериалистической лигой.

Здесь критиковали нашу партию за бездействие по отношению к войне в Никарагуа и за недостаточную антиимпериалистическую работу вообще. Эта критика вполне справедлива. Корни этого лежат очень глубоко и связаны с теми же самыми причинами, которые обусловливают отсутствие всякой серьезной работы партии среди негров. В этом отношении невозможно быть чересчур резким. Все, что было в этом отношении сделано, делалось без всякой поддержки и при сопротивлении большинства Политбюро. Группа Ловстона пыталась утверждать здесь, будто партия проделала бы великолепную антиимпериалистическую работу, если бы не заведующий антиимпериалистическим отделом. Заведующий антиимпериалистическим отделом помешал партии вести антиимпериалистическую работу! И все же они не указывают ни на одну ошибку в нашей политике. Все, что они могут найти, это — единственный изолированный лозунг при наличии сотен ошибочных лозунгов, выдвинутых нашей партией в различных отраслях ее деятельности. Тов. Вольф повторил здесь обвинение в создании специальной мелкобуржуазной организации Красного креста во время кампании в пользу Никарагуа. Это — абсолютная ложь, как отлично известно каждому члену нашего Политбюро.

Правда заключается в том, что большинство нашего Политбюро недооценивает антиимпериалистической работы, недооценивает работы среди негров, недооценивает нашей ответственности перед движением в колониях и полуколониях, недооценивает военной опасности. Как иначе объясните вы тот факт, что члены группы Ловстона не посещают даже митингов антиимпериалистического комитета? Как иначе объясните вы тот факт, что вопросы антиимпериалистической работы даже не были поставлены в порядок дня ни на одной партийной конференции или партийном пленуме, с тех пор как группа Ловстона пришла к власти? Вся их деятельность в этом направлении свелась к оппортунистической вульгаризации т. Вольфом по поводу «наших моряков», «нашего правительства» и «нарушения нашим президентом конституции».

Тов. Ловстон имел смелость хвалиться антиимпериалистической работой, в то время как партия не послала ни единого человека для работы в войсках — ни в Никарагуа, ни в Китай.

И все это происходит потому, что группа Ловстона не видит впереди ничего, кроме мирной эпохи.

176 Можем ли мы организовать борьбу в общеамериканском масштабе против американского империализма? — Только в том случае, если наша партия в САСШ поймет, что она должна указать дорогу.

Беннет (Англия). Довольно трудно дать исчерпывающий анализ представленных здесь т. Куусиненом тезисов, которые являются результатом тщательного изучения вопроса. В одной речи трудно коснуться всех проблем колониального мира, составляющего большинство всего человечества. Поэтому я остановлюсь лишь на двух вопросах: индийском и негритянском.

Само собою разумеется, что невозможно даже вскользь коснуться индийского вопроса, не остановившись на второй главе, трактующей о сущности колониальной политики империализма. Вспомните, что т. Куусинен уделил значительную часть своего доклада индийской проблеме, ибо индийская проблема, быть может самая трудная и самая сложная, в то же время является и самой животрепещущей колониальной проблемой.

С согласия т. Куусинена я попытаюсь сформулировать свои расхождения с его тезисами в возможно более заостренной форме. Тов. Куусинен говорит о классическом капитализме и о политике классического капитализма по отношению к колониям. Я боюсь, что, описывая классический капитализм и его классическую политику по отношению к колониям, т. Куусинен имел в виду скорее конец последнего столетия.

Тов. Куусинен говорит о колониальном и полуколониальном мире как аграрном придатке империалистического капиталистического мира. Достаточно взглянуть на современную Индию, чтобы понять, что положение там противоречит, и даже очень радикально противоречит, тому, что сказано в тезисах. Можно ли рассматривать современную Индию лишь как аграрный придаток Британской империи? В другом месте т. Куусинен формулирует это утверждение еще резче. Он говорит: «Превращение отношений между метрополиями и колониями в отношения аграрного тыла к промышленному фронту, сельскохозяйственного придатка к колоссально разбухшему организму капиталистической крупной промышленности — можно считать почти всеобщим принципом империалистической экономической политики в колониях».

Теперь, если вы припомните, что мы обсуждаем эти тезисы и индийскую проблему в момент, когда мы являемся свидетелями крупных промышленных конфликтов в Индии, когда мы являемся свидетелями длительных и упорных забастовок, в которые вовлечены десятки тысяч рабочих, вы согласитесь, что говорить об Индии, как о деревенском или аграрном придатке, значит по меньшей мере совершать крупную ошибку.

Правда, т. Куусинен упоминает о некоторых «уклонах» от этой линии в колониальной политике империализма. Он усматривает уклон в участии империалистических стран в промышленности колоний и полуколоний посредством вывоза туда финансового капитала. Да, товарищи, слово «уклон» очень популярно среди нас, но, по-моему, утверждать, будто колониальная политика, базирующаяся на вывозе капитала, есть уклон от подлинного, классического империализма,— значит полагать, что империализм сам по себе есть уклон от капитализма. Тут вопрос идет вовсе не об уклонах. Мы просто стали лицом к лицу со сложным колониальным и полуколониальным миром, где перекрещивается самая разнообразная политика, а если вы хотите гово-

177 рить о новой политике, о политике сегодняшнего дня, вы вынуждены будете точно определить ту политику, которую т. Куусинен называет уклоном. Это — не уклон, это — новая стадия колониальной политики империализма, находящаяся в полном согласии со всей общей политикой империализма.

Является ли вопрос об индустриализации или об участии империалистических держав в индустриализации колоний академическим или политическим вопросом? Я лично думаю, что это ни в какой мере не академический вопрос. Это — вопрос политический. Если вы приходите к выводу, что Индия это — огромная деревня, это — аграрный придаток к британскому империализму, тогда вы, очевидно, должны оставить без внимания большие классовые битвы, происходящие в Индии, вы должны недооценивать роль и значение пролетариата. Вы должны иметь неправильное понимание роли буржуазии; вы обязаны не видеть сил, действующих в направлении превращения буржуазно-демократической революции в социалистическую. Проблема индустриализации является проблемой, которая непосредственно связана с вопросом о расстановке классовых сил, с вопросом о перспективах развития революционного движения в Индии.

Другой вопрос, выдвинутый дискуссией — это вопрос об участии английского империализма в индустриализации Индии. Я лично убежден, что эта проблема имеет второстепенное значение: участвует ли активно Великобритания или не участвует, это не меняет положения. Но все же, товарищи, тот факт, что т. Куусинен настаивает на том, что английский империализм не участвует, что английский империализм возвращается к своей первоначальной политике, заставляет меня остановиться несколько на этом вопросе. Почему? Потому, что взгляд т. Куусинена на политику английского империализма тесно связан с вопросом о развитии индустриализации в самой Индии. Всякий, кто послушает т. Куусинена, должен подумать: с одной стороны, весь колониальный мир есть только аграрный придаток; с другой стороны, Великобритания делает и будет делать все возможное, чтобы задержать, чтобы помешать индустриализации Индии. В таких условиях нет перспектив для развития острой классовой борьбы, нет базы для пролетаризации,— место пролетарских масс займут пауперизованные массы. Другими словами, мы будем иметь сильное крестьянское движение, которое при известных условиях должно пойти под руководством индийской буржуазии. Вот почему, товарищи, я полагаю, что мы должны возражать против доводов т. Куусинена также и в вопросе о роли, которую Англия играет в индустриализации Индии.

По этому вопросу мы встречаем в коммунистической литературе две различные точки зрения.

Одна точка зрения была представлена т. Варга. Тов. Варга полагает, что участие Англии в индустриализации Индии было обусловлено четырьмя причинами: а) политическими, вследствие необходимости искать поддержки у индийской буржуазии; b) военными, в целях обеспечения армии предметами производства военной промышленности; с) экономическими, вызванными потребностью в сбыте английских товаров, и наконец d) в целях общей подготовки к войне, для чего необходимо было сделать известный либеральный жест, без которого невозможно было бы получить поддержку угнетенных национальностей.

178 И вот, товарищи, если бы мы даже согласились с причинами, выдвинутыми т. Варга, нам следовало бы немножко призадуматься. Исчезли ли целиком эти причины, или действие их продолжается и ныне? Возьмем самую важную из четырех причин — вопрос о снабжении армии. В наших предыдущих дебатах мы все согласились на том, что мы вступили в предвоенный период. Мы вступили в период непосредственной подготовки к новой войне, которая примет значительно большие размеры, чем предыдущая. В грядущей войне Восток, и в особенности Индия, будет играть бо̀льшую роль, чем в последней войне. И вот, товарищи, если индустриализация Индии была обусловлена военными потребностями в предшествующие годы, то она еще больше необходима теперь. Конечно, можно сказать, что военная индустриализация — одно, а общая индустриализация — другое. Я согласен, что мы должны быть крайне осторожны с определениями. Но военное снабжение требует в данный момент такой высокой технической базы, что, как вполне установлено, оно нуждается в огромном количестве различных подсобных отраслей промышленности.

Но я сказал бы, что, помимо причин, на первый план выдвинутых т. Варга, даже причины политического характера, указанные им, не утратили также и поныне своей силы. Возьмите его первую причину, необходимость получить поддержку индийской буржуазии. Для чего? Если Великобритания готовится к большой войне, если она будет нуждаться в Индии, то она будет нуждаться не только в военном снаряжении, но также и в общественном мнении последней.

Совершенно очевидно, что если т. Куусинен держится того мнения, что доводы Варга несостоятельны,— его долг был бы доказать нам это.

Я не согласен с т. Варга. Я не думаю, что доводы, выдвинутые им, наиболее убедительные. Я уже говорил о двух точках зрения, существующих на этот предмет: одна — точка зрения т. Варга и другая — т. Р. П. Датт. Точка зрения т. Датт сводится к тому, что Великобритания не может остановить неизбежного процесса индустриализации, поэтому она сделала ловкий ход, захватив индустриализацию в свои руки, чтобы использовать этот процесс в интересах английского капитала. Здесь вы имеете более ясное объяснение явления, данное на основании глубокого марксистского анализа. Индустриализация Индии — факт, английские империалисты — не доктринеры. Они должны считаться с этим явлением. Они должны приспособиться к нему. Вопрос идет не о колонизации или деколонизации, вопрос идет о подчинении индустриализации Индии контролю Великобритании. Великобритания прекрасно понимает, что если она не возьмет индустриализации в свои руки,— это сделают другие державы. Это означает, что в экономической борьбе Великобритания выпустит из своих рук вожжи, которыми она держит Индию. Чтобы доказать вам, что этот тезис — действительно марксистский тезис, я процитирую здесь, что́ Маркс писал об Индии: «С того момента, как машина вводится в систему путей сообщения страны, обладающей углем и железом,— становится невозможным задержать ее собственное развитие. Железнодорожная система в Индии является фактически началом современной промышленности». (Это — цитата из писем К. Маркса, написанных в 1853 г. и напечатанных в «New-York Tribune».)

179 Разумеется, товарищи, было бы большой ошибкой утверждать, что Великобритания принимает участие в индустриализации Индии во имя развития производительных сил последней. Это было бы просто насмешкой. Великобритания имеет свои собственные интересы. Она предпочла бы извлечь максимум от индустриализации, разрушив производительные силы Индии. Само собою разумеется, что ее участие в индустриализации не повлечет за собой максимального развития производительных сил, оно даже наверняка задержит развитие важнейших отраслей промышленности. И все же утверждать как факт, что Великобритания возвращается к своей старой политике XIX века,— значит совершать крупнейшую ошибку.

Разрешите мне еще раз процитировать Маркса по этому же вопросу:

«Индийский народ не пожнет плодов от нового общественного порядка, элементы которого посеяны среди него английской буржуазией, до тех пор, пока в самой Великобритании ныне правящие классы не будут прижаты к стене промышленным пролетариатом или пока сами индийцы не станут достаточно сильны для того, чтобы раз навсегда сбросить с себя британское иго».

Теперь пару слов по поводу знаменитого пугала — деколонизации.

В § 8 тезисов т. Куусинена сказано, что «болтовня империалистов и их лакеев о политике «деколонизации» со стороны империалистических держав в отношении колоний — есть не что иное, как империалистическая ложь». Припомните, что т. Куусинен также упоминал в своей речи о ряде товарищей, говоривших о «деколонизации». Во избежание недоразумений, товарищи, я должен разъяснить, что среди тех, кто говорил о «деколонизации», был также и т. Бухарин, но он никогда не говорил, что это — выдумка лакеев капитализма. Кто из нас,— а я имею в виду только коммунистов, а не лакеев капитализма,— кто употребляет этот термин, правильно или ошибочно, делает это с единственной целью подчеркнуть факт индустриализации Индии, вызывающий изменения в расстановке классовых сил в этой стране. Я готов стать мишенью для всевозможных нападок, и все же я предпочитаю говорить скорее о «деколонизации», чем присоединиться к тем, кто описывает Индию как деревенский придаток Британской империи. Верно, что и лакеи капитализма также говорят о деколонизации. Разница между нами состоит в том, что в то время как социал-реформисты стремятся прославлять империализм, наша цель заключается в том, чтобы показать новые силы и новые пути развития национально-революционного движения в Индии, ведущие к превращению буржуазно-демократической революции в социалистическую. Следует добавить, что термин «деколонизация» употребляется всеми нашими товарищами в кавычках, и ни в коем случае не как определение политики империалистических держав по отношению к их колониям.

Как я уже сказал вначале, вторая глава меня интересует постольку, поскольку она является, с моей точки зрения, введением к тактической части тезисов, а наибольшее значение представляет именно тактическая часть.

Мы здесь на конгрессе Коминтерна, и мы хотели бы, чтобы резолюция этого конгресса дала правильную линию действий индийским рабочим и Коминтерну в целом. Вся дискуссия об индустриализации, о роли

180 английского империализма необходима для уяснения законов, управляющих развитием индийской революции.

Я предложил бы товарищам основательно продумать § 20 этих тезисов. Здесь говорится: «Не исключается, что реформистская буржуазия данной колонии вынуждена логикой борьбы, в особенно острой революционной ситуации, до известной степени отказаться от своей политики колебаний между империалистическим и национально-революционным лагерями». Подумайте над этим. Мне хотелось бы подчеркнуть следующие слова: «не исключается», «вынуждена», «до известной степени отказаться».

Я обращаюсь, товарищи, к тем, кто знает Индию. Я спрашиваю их: как вы думаете, существует ли там какая-нибудь возможность, кроме одной, а именно, что подавляющее большинство крупной туземной буржуазии в самом же начале подъема новой революционной волны соединится с империалистами против национальной революции? Есть ли у вас какие-нибудь сомнения на этот счет? У меня нет никаких сомнений и их не может быть. Значительная, преобладающая часть этой буржуазии уже вступила в коалицию с английским империализмом. Это — факт. Буржуазия в целом уже стояла лицом к лицу с национально-революционным движением, и она уже предала его.

Товарищи, говорить об Индии и не упомянуть о решении, принятом в Бардоли,— все равно, что говорить о России, скажем, 1916 г., не упомянув об опыте 1905 г. Это было подлинным экзаменом для всех классов Индии. Все классы показали тогда свое лицо. Миллионы людей приняли участие в этой великой борьбе, и это великолепное движение предали в прокламации, которая является подлинной декларацией принципов. Я должен процитировать вам, по крайней мере, два последних пункта этой декларации. Чтобы пояснить вам эту декларацию, я сначала напомню о том, что́ тогда происходило. Мы были свидетелями широкого массового национального движения, охватившего даже деревню. Крестьяне приняли в нем самое активное участие. Они столкнулись с силами английского империализма и на насилие ответили насилием. Теперь, товарищи, прислушайтесь внимательно к каждому слову этого решения:

«Исполнительный комитет сожалеет о бесчеловечном поведении толпы в Чаури-Чаура ¹, выразившемся в зверском убийстве полицейских и возмутительном сожжении полицейского поста.

«Ввиду актов насилия, которыми неизменно сопровождается объявление массового гражданского неповиновения, что́ свидетельствует о недостаточной зрелости страны, Исполнительный комитет конгресса постановляет отменить массовое гражданское неповиновение и предписывает местным комитетам конгресса предложить земледельцам платить поземельные подати и все другие государственные налоги и прекратить всякую деятельность агрессивного характера.

«Приостановка массового гражданского неповиновения будет продолжаться до тех пор, пока не наступит полное успокоение, гарантирующее

¹ Чаури-Чаура — полицейская станция в одном из сельских округов центральной Индии, которая подверглась нападению крестьян. 22 полицейских были при этом убиты.

181 от повторения насилий, подобных тем, какие имели место в Горакпуре, или хулиганских действий, подобно имевшим место в Бомбее и Мадрасе 17 ноября и 13 января ¹.

«Всякие демонстрации и публичные митинги для выражения недоверия властям должны быть прекращены.

«Исполнительный комитет предлагает работникам и организациям конгресса поставить в известность райотов (крестьян), что приостановка уплаты земельной ренты земиндарам (помещикам) противоречит решениям конгресса и наносит ущерб насущным интересам страны.

«Исполнительный комитет заверяет земиндаров, что движение конгресса ни в коем случае не имеет в виду посягательство на их законные права и что даже в тех случаях, когда крестьяне имеют претензии, комитет желает, чтобы стороны пришли к полюбовному соглашению на основе взаимных уступок и арбитража».

Таково было великое предательство, положившее конец этому замечательному движению. Таково положение в Индии. Этот опыт заслуживает нашего внимания. Будет ли он иметь значение для дальнейшего развития революционного движения в Индии? Конечно, будет.

Теперь, товарищи, другой пункт. Как вы полагаете, используется ли опыт китайской революции только нами, а не нашими врагами тоже и, в частности, индийской буржуазией? Я думаю, никто не станет отрицать, что индийская буржуазия с глубочайшим вниманием следит за развитием событий в Китае.

Попытаемся подвести итоги сказанному. По своему собственному опыту индийская буржуазия знает, что развитие революционного движения в Индии означает начало аграрной революции. По опыту Китая она знает нечто большее — что это означает начало борьбы пролетариата и крестьянства за власть. Вооруженная этим двойным опытом, станет ли, в самом деле, буржуазия колебаться в выборе между империализмом и национальной революцией? Если вы полагаете, что колебания примут форму перехода ее на сторону империалистов, у которых она возьмет оружие для убийства революционеров, то такое «колебание» возможно. Но если вы думаете, что она будет в нерешительности, кому протянуть свою руку,— я прошу прощения, но я предупредил, что поставлю вопрос в острой форме,— то это — ерунда. Туземная индийская буржуазия ни на минуту не станет колебаться. Она уже действует и действует в контрреволюционном направлении. Всякий, кто допускает хотя бы тень возможности со стороны туземной индийской буржуазии играть какую бы то ни было положительную, активную роль в национальной революции,— распространяет иллюзии и притом вредные иллюзии. Я сказал бы больше того, я сказал бы, что подобные идеи обезоруживают индийских рабочих. Подобным идеям не место в наших тезисах.

Чтобы доказать, что это — не случайная обмолвка, я предлагаю вам еще внимательнее прочитать § 23. Там сказано, что мы имеем в виду первона-

¹ Столкновение между рабочими, крестьянами и полицией.

182 чальный, подготовительный период революционного движения. Послушайте-ка внимательно:

«В первый подготовительный период... было бы ультра-левой ошибкой, если бы компартия начала свою агитацию с того, что просто-напросто поставила бы знак равенства между национал-реформистами (свараджисты, вафдисты и др.) и господствующим контрреволюционным блоком империалистов и феодалов».

Хорошо, я готов итти вперед и быть объявленным ультра-левым и заявить, что компартия не будет иметь ни нужды, ни возможности сваливать их в одну кучу. Они сами поставят между собою знак равенства, они пойдут заодно. Разумеется, они будут употреблять различные слова, но пользоваться они будут одним и тем же оружием.

Полагать, что в подготовительный к революционному движению период мы должны еще бояться заклеймить свараджистскую партию как контрреволюционную, означает просто-напросто непонимание того, чем же является свараджистская партия. Что же она собой по существу представляет? Это — буржуазная контрреволюционная партия, организованная для того, чтобы помешать превращению национального движения в революционное, чтобы подавлять движение и силой, когда другие средства окажутся недействительными. Таково главное назначение свараджистской партии. Она никогда и не отрицала этого. Никогда! Свараджистская партия всегда откровенно заявляла, для чего она предназначается, и сегодня член нашего президиума заявил в комиссии по индийскому вопросу, что Дас, вождь свараджистской партии, приветствовал Муссолини, вождя фашистов, и заявил, что единственное, в чем нуждается теперь СССР,— это хорошая фашистская революция. (Должен заметить, что я никогда в печати не встречал подобного сообщения.) Могу заявить, что до сегодняшнего дня мне этот факт не был известен. Но я знаю другие заявления Даса, дающие достаточно ясную картину положения, хотя и не столь разительную.

31 августа 1924 г. Дас писал в своем органе «Forward»: «Мы имеем дело с более серьезным анархистским движением, чем власти думают. Оно растет, и с каждым днем становится все труднее справляться с ним. Я надеюсь, что англичане и индийцы сойдутся и договорятся о мерах, о которых я говорил. Если свараджистское движение потерпит неудачу,— никакими репрессиями невозможно будет справиться с анархией, которая несомненно поднимет тогда голову».

А теперь товарищи спешат предупреждать индийских рабочих даже в период нового подъема революционного движения: смотрите, не смешайте этой удивительной революционной свараджистской партии с другими контрреволюционными мерзавцами!

Но даже и § 23 не стоит изолированно. Далее следует § 25, в котором содержится куча описаний всякого рода фаз и революционных движений. И даже в этой главе мы встречаем ту же самую идею: допускается, что буржуазия (мы говорим все время о крупной, а не о мелкой буржуазии) — допускается, что крупная буржуазия может активно участвовать в революционном движении и даже объективно играть революционную роль.

Теперь можно ли сказать, что я собираюсь защищать точку зрения, будто между индийской буржуазией и английским империализмом не существует про-

183 тиворечий интересов? Ничего подобного! Я говорил уже о путях и методах участия Великобритании в индустриализации Индии. Само собою разумеется, между ними существует огромное противоречие интересов. Это противоречие может сыграть и сыграет огромную роль в развитии революционного движения. В результате этого противоречия известная часть буржуазии может и будет играть в известной степени оппозиционную роль. Она будет в известной мере в оппозиции по отношению к Англии, она попытается получить побольше уступок, лучшего положения и большей согласованности в том смысле, как говорил Дас. Но между тем, как в мирное время буржуазия является оппозиционной по отношению к империализму, причем ее оппозиционность может объективно содействовать развитию революционного движения,— та же буржуазия играет целиком и полностью контрреволюционную роль по отношению к национально-революционному движению. Между буржуазией и национально-революционным движением немыслим никакой компромисс. Почему? Существует множество возможностей соглашения между этой оппозиционной буржуазией и английским империализмом, в то время как нет никакой почвы для компромисса между буржуазией и национально-революционным движением.

Каковы же выводы из сказанного? Мои предложения сводятся к следующему:

1. Переработать вторую главу, дать объяснение не только колониальной политике XIX века, но и колониальной политике XX века. Не говорить об экспорте капитала и участии империалистов в промышленности колоний и полуколоний как об уклоне, а указать, каким образом золото экспортируемого капитала превращается в железные кольца для удушения колониальных народов.

2. Дать полное описание прошлого индийской революции, для того чтобы выяснить не все мыслимые возможности, но одну лишь большую вероятность контрреволюционной роли буржуазии в Индии, не отрицая факта, что эта буржуазия играет до некоторой степени оппозиционную роль.

3. Дать исчерпывающий анализ промышленной стороны жизни Индии, существующих там классовых противоречий, что поможет нам выяснить роль пролетариата, с одной стороны, и роль буржуазии — с другой.

Таковы, по-моему, изменения, которые необходимо внести в резолюции в части, касающейся Индии. Конечно, эти изменения должны также быть внесены и в описание колониальной политики вообще.

Я собирался еще, товарищи, коснуться работы негритянской подкомиссии. Вы не должны забывать, что на свете существуют два больших черных пояса: один — в Африке, насчитывающий десятки миллионов рабов, подвергающихся жесточайшему гнету. С другой стороны, мы имеем значительный черный пояс в стране высокой цивилизации — на юге САСШ. К сожалению, в моем распоряжении осталось мало времени, и я не имею возможности достаточно подробно остановиться на этом вопросе.

Все, что я хочу сказать, это: 1) в колониальных тезисах должно быть кое-что сказано по этому вопросу. Мы не можем иметь общих тезисов на этом конгрессе, не ответив в том или ином виде на негритянскую проблему; 2) я думаю, что конгресс должен уделить особое внимание неграм в САСШ. Наша комиссия полагает, что настало время не только для того, чтобы начать более резкую, более упорную борьбу за негритянскую расу в

184 С. Штатах, не только для того, чтобы повести более напряженную борьбу против белого шовинизма, не только для того, чтобы привлечь внимание нашей американской партии к негритянскому вопросу,— но и для того, чтобы в известной степени изменить программу американской партии в этом вопросе.

Короче говоря, мы полагаем, что американская партия должна открыто и безоговорочно выступить за право негров на национальное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного негритянского государства на юге. Мы думаем, что подобная новая линия будет также означать и новую линию во всей нашей деятельности и будет иметь огромное значение и для негритянского населения, и для общей борьбы против империализма и за национальное освобождение.

Что касается Южной Африки, то здесь мы стоим перед такой ситуацией, что, хотя наша южно-африканская партия — единственная партия, которая сумела привлечь в свои ряды значительное количество негров-рабочих, этой партии все же до сих пор еще недостает ясной ленинской точки зрения на негритянский вопрос. Многие из вас, товарищи, знают, что несколько месяцев тому назад мы предлагали нашим южно-африканским товарищам выступить с конкретными лозунгами создания независимой республики туземцев в Южной Африке. Ответ наших южно-африканских товарищей гласил: лозунг ошибочный, не вызывается необходимостью, гибельный. Когда мы читали этот ответ, мы подумали, что линия нашей партии — ошибочна, настолько ошибочна, что она гибельна, настолько гибельна, что возникает необходимость внести кое-какие поправки. Я думаю, что конгресс должен внести эти поправки.

Это — все, что я хотел сказать. В заключение, вопрос т. Куусинену. Этот вопрос касается той части тезисов, в которой говорится о Китае. Я прошу только разъяснений, я не вношу никаких предложений по этому вопросу. Я лишь формулирую свой вопрос и этот вопрос сводится к следующему: т. Куусинен говорит в своих тезисах (ввиду недостатка времени, я не стану цитировать, вы можете найти это место), что в целом наша линия по отношению к гоминдану была правильной. Я знаю и вы знаете, что многие китайские товарищи были против присоединения или вхождения в ряды партии гоминдана. Вы знаете также, что Коминтерн рекомендовал это вхождение и что оно было осуществлено. Теперь я хотел бы узнать, было ли в нашей литературе или в наших инструкциях достаточно разъяснено товарищам китайским коммунистам, что, входя в гоминдан, они должны все же рассматривать эту организацию не только как возможного, но и как неизбежного врага в будущем? Я поставлю вопрос еще яснее, я хочу сказать следующее: когда т. Ленин рекомендовал английским товарищам вступить в Рабочую партию, он предупредил: это перекинет мостик к трудящимся массам, хотя вы должны помнить, что Гендерсон — такой же негодяй, а может и еще худший, чем Носке. Другими словами, предложение вступить в Рабочую партию сопровождалось известным предостережением нам относительно объективной роли организации, в которую рекомендовалось вступать.

Почему я ставлю этот вопрос? Я ставлю его потому, что полагаю, что это — вопрос большой политической важности. Я ставлю его не любопытства ради. Ясность в этом вопросе необходима для того, чтобы знать, несем ли мы долю ответственности за то, что китайские коммунисты не оказались идеоло-

185 гически достаточно подготовленными к тому моменту, когда предательство совершилось? Если ответ Куусинена будет гласить, что нами сделано недостаточно, то я предложу сказать это и в тезисах. Если же мы считаем, что было предпринято все необходимое, тогда вопрос можно считать исчерпанным.

Но, повторяю, я прежде всего и больше всего заинтересован в том, чтобы в резолюции была полная ясность в индийском вопросе, ибо это — животрепещущая проблема и, во-вторых, я хочу, чтобы здесь было кое-что сказано и о неграх, населяющих два огромных черных материка.

Миха Цхакая (аплодисменты). Товарищи, я в сравнительно кратком своем слове не буду беспокоить вас цитатами из «тезисов» и из богатого материала, который здесь представлен делегатами VI конгресса Коммунистического интернационала, которые являются непосредственными объектами хищнической колониальной политики международного империализма.

Я возьму, как говорится, экспромтом другую тему — почему у нас, внутри СССР, в республике Советов, в стране власти рабочих и крестьян, не может быть и нет колониального вопроса. И здесь, может быть, несколько схематично, с птичьего полета, так сказать, позвольте мне, товарищи, вам указать на ту разницу, которая существует сегодня между нами, страной Советов, и мировыми империалистическими государствами. Какая разница между их политикой и нашей? Ведь как раз на этой же самой территории, на которой теперь СССР, бушевала также первая империалистическая война, бушевала романовская царская буржуазия вместе с дикими помещиками и с заграничными разбойниками-капиталистами. И здесь вели также в международном масштабе империалистическую политику внутри нашей страны, вели настоящую хищническую колониальную политику по отношению к разным ее частям, к разным народам, населяющим нашу страну, составляющую и сегодня, как и при царе, ⅙ часть земного шара. Возьмите, как пример, такие ее части, как Дальний Восток, Средний Восток, Ближний Восток, Кавказ, Закавказье. Везде мы видели проявление этой колониальной политики по отношению к «инородцам», т. е. нацменам. Мы видим нефтяное царство в Закавказье, в Баку, или марганцевые и угольные копи в Грузии (часть Закавказья), или угольные копи в Донбассе, рудники на Урале и т. д. Везде применялись самые первобытные способы производства для более прибыльной эксплоатации дешевой рабсилы. Однако и в первую революцию, и после нее, в период реакции, и в первую империалистическую войну, когда во главе якобы «конституционной» царской России стали интеллигентные буржуи,— как, например, Гучков, Милюков и подобные им представители капиталистической России, им удалось, братаясь со своими европейскими собратьями-империалистами, вести и еще более усилить настоящую англо-американо-японского типа, колонизационную политику, самую дикую политику,— политику, которая не давала никакого импульса, никакой свободы для развития местной индустрии. Поэтому тогда массы многих окраин царской империи, как, например, в Закавказье, из-за большого малоземелья ютились в узких ущельях межгорья и нагорья Кавказа, или же предлагали дешевые рабочие руки на бирже труда, бросая родные уголки... Поэтому господствующие классы, эксплоататоры-капиталисты, хотя и из «цивилизованной» Европы и Америки, не применяя никаких достижений науки и техники, могли эксплоатировать народные

186 массы, хотя бы в том же самом Грозном (Сев. Кавказ), в тех же Чиатурских марганцевых и Тквибульских угольных копях (Грузия — Закавказье) и на нефтяных промыслах в Баку. Они получали прибыли из эксплоатации дешевой рабочей силы, не применяя никаких последних способов и достижений науки и техники в этой эксплоатации. Колониальный вопрос стоял тогда у нас в таком же объеме, как и в других местах, конечно в иной форме, быть может, и в ином масштабе, чем теперь в странах капитализма. Ведь сама Россия, царская Россия, до некоторой степени, де-факто, была колонией международного капитала, ибо международный капитал жадно стремился в нее, в этот обширный район мирового рынка. Царская Россия тогда и сама колонизационно расширялась со страшным темпом и в сторону Дальнего Востока, и в сторону Ближнего Востока, применяя также все заученные, и отчасти и на себе испытываемые, уроки эксплоатации западно-европейских и других мировых империалистов. В конце концов наша революция, революция великого Октября, уничтожила все это и положила конец такому положению. Советская власть, власть трудящихся, власть рабочих и крестьян могла утвердиться лишь после того, как в боях, в гражданской войне, разрешила основные вопросы труда, вопросы вместе с тем и национальные, вопросы освобождения трудящихся народов СССР не только из-под власти помещиков и царя, но и из-под власти капитала, и внутреннего и внешнего,— вообще из-под власти господина Капитала, окончательно сбросив его иго, его ярмо над народами 1/6 части земного шара — в СССР. Она (Октябрьская революция) разрешила эти задачи в крепком союзе пролетариата, батраков и бедняков со всей громадной трудовой массой крестьян-середняков, передав им в руки руль власти, руль собственного управления своей страной, с диктатурой пролетариата во главе, всегда руководимого ленинской ВКП(б). Она действительно осуществила то, что мы много раз повторяли вместе и вслед за Ильичом, что и «кухарка должна уметь управлять государством». А вы знаете, что, кстати сказать, царская власть не допускала детей кухарки ни в средние, ни в высшие учебные заведения. И вот то, что было раньше гнездом насилия и угнетения,— наша страна, весь СССР стал теперь гнездом свободы, труда и творчества масс и рассадником революции на всем земном шаре. В управлении нашим государством участвуют лучшие представители беспартийных, и в том числе и женщин,— женщин Востока, сбросивших и сбрасывающих всей массой свою чадру; участвуют в работе советов и честные культурные работники из прежней трудовой интеллигенции.

Я хочу вам сказать, что там, где раньше было угнетение, безграничная эксплоатация рабочих, батраков и бедных крестьян с середняцкой массой со стороны и своих и чужих эксплоататоров-помещиков и буржуев царской России,— сейчас мы видим десятки независимых и автономных социалистических советских республик и областей, объединяемых в СССР, где твердо и прочно насаждаются, возрождаясь из разрухи и развалин буржуазно-царского периода, цветущие города и деревни, населенные трудящимися, где твердо взят курс на индустриализацию страны и на социалистическую рационализацию производства и управления великой страной Советов. Там, где на месте имеется сырье, туда подвозятся из центра и других мест все оборудование и строятся фабрики и заводы соответствующих отраслей промыш-

187 ленности. И вот, дорогие товарищи, в такой стране, как наш СССР, при такой политико-экономической, настоящей социалистической и рабоче-крестьянской структуре власти, не может быть у нас колониального вопроса. Самые отсталые прежде никогда неизвестные в истории народы и народцы, неизвестные даже здесь, в центре, в Москве, которые находились на разных ступенях экономического и «культурного», скорее бескультурного, я бы сказал, развития — в особенности многие народы и народцы лесов севера, степей юга и тайги Сибири,— теперь они организуются в автономные социалистические советские области и республики. Таких областей и республик у нас десятки и десятки. И все это совершилось, несмотря на все великие трудности, потому, что нет никакого сомнения вообще в целом в экономической, технической и культурной отсталости всего нашего СССР и его народов, которые несут на себе, конечно, все исторические грехи эксплоатации и рабства — внутреннего, помещичье-буржуазного царского режима и внешнего международного империализма. И, говорю я, совершилось все это, несмотря на остатки старого феодализма, господствовавшего при старой романовской монархии. Но нет худа без добра! Несмотря на старый и новый гнет, мы, революционные марксисты, вместе и во главе с Ильичом, с нашей ВКП(б), пользуясь уроками великих европейских революций, а в особенности уроками Парижской коммуны, сумели сделать грандиозный революционный скачок. При этом нужно сказать, дорогие товарищи, скачок очень рискованный. Но что же, революция, конечно, имеет свои большие накладные расходы, и их не так легко сократить...

Товарищи, мы с вами знаем, что колониальный вопрос, который стоит в порядке дня нашего конгресса и теперь нами обсуждается, является вопросом древнего старого мира, мира эксплоатации и гнета человека человеком. Вы знаете борьбу первобытных народов. Это не простая сказка, а настоящая реальная быль. А по марксистской науке мы знаем, что раньше человек, имея лишь руки и ноги, правда, с вертикально поднятой головой, и жалкие примитивные орудия производства, не мог овладеть природой, не мог усилить свою власть над природой. В первобытный период истории человечества по нескольку пар себе подобных или нескольку десятков пар организовывались в «коммуны» и нападали часто друг на друга, главным образом на те «коммуны», которые имели большие запасы, которые больше сумели сделать в формах общежития патриархата и матриархата. Все это прорвалось, образовались сословно-классовые государства. Мы знаем историю древней Ассирии, Вавилона, древнего Египта, древней Греции и Рима. Ведь они закончили период истории древнего мира, мира греков и римлян, мира своеобразной роскошной цивилизации, великих философов, геометров, механиков, великих художников,— и скульпторов, и архитекторов,— и великих государствоведов... Но эти верхи — кучки аристократов возросли на горбах, спинах и костях миллионов и миллионов рабов и крепостных плебеев... В этой истории колониальный вопрос стоит во всей широте и во всей остроте современного стиля англо-американо-японского империализма...

Вы знаете, товарищи, историческое происхождение колоний, например, в древней Греции и в древнем Риме... Это лишнее население, которое переселялось по обе стороны Средиземного и Черного морей. Вы хорошо знаете, какие были колонии у древних греков, у римлян. Знаете также,

188 что пришельцы господствовали над населением, которое там жило до них. Пришельцы создавали еще новые колонии, с ростом их, и вели вечные споры и даже дикие войны и между собой, и с главной метрополией, с тогдашними их наместниками или губернаторами от метрополии, которые постоянно их беспокоили непомерными налогами и наборами войск. В свою очередь, местное население, прежние, так сказать, аборигены, сделались рабами. Это крепостнический и рабский период, который был до буржуазного периода. Это была самая острая форма колониальной жизни и колониальной борьбы. Одна только история борьбы древнего Рима с Карфагеном чего стоит! Конечно, там эта борьба имела несколько другой характер, другой оттенок, чем в современном буржуазном мире. Но надо сказать, что, кончающийся современным диким и цинично-хищническим империализмом, прогнивший капиталистический мир хорошо усвоил себе всю суть крепостнических и рабских отношений и древнего мира, добавив к ним, конечно, много еще нового и варварского по эксплоатации и «своих» трудящихся, и трудящихся колоний и полуколоний. Он усвоил себе хорошо все способы эксплоатации древнего Востока, древне-азиатских монархов Ассирии, Вавилона, древнего Египта, древне-римского и греческого мира. Он хорошо усвоил себе и тонкие философские и юридические формы этого древнего мира, как, например, такое правило: «разделяй и властвуй» (divide et impera). Эта политика, во много раз умноженном и еще более утонченном виде парламентаризма, демократизма, Лиги наций и тому подобных крючкотворских иезуитско-лицемерных махинаций предателей-меньшевиков II и Амстердамского интернационалов, продолжается хищниками международного империализма и посейчас. И мы знаем, товарищи, что колониальный вопрос имеет сегодня огромное значение в жизни всего человечества. Он связан с судьбой миллиарда населения земного шара, как 400 — 500 млн. населения Китая, 200 — 300 млн. Индии, Индонезии, 100 млн. с лишним негров и т. д. и т. п. Мы должны это учесть и должны познакомиться поближе и подетальнее с нынешней политикой и практикой империалистов в колониальном вопросе. Мы должны знать вместе с тем, что в Союзе советских социалистических республик 10 — 11 лет назад была только мертвечина экономической жизни, господствовал кнут, орудие царизма, который разгуливал как по спинам своих рабочих и крестьян, так и по спинам разных народов окраин, лимитрофов... Теперь же эта мертвечина экономики отошла в царство прошлого, и кнут уступил свое место братскому прочному единению всех народов и их рабочих и трудовых крестьян в едином СССР. Мелкие народы нашего государства представляют собой самостоятельные независимые народы, в своей неограниченной свободе бесконечного и полного развития своего языка, даже просто наречий и всей национальной культуры. И на Северном Кавказе и в Закавказье мы имеем богатое развитие нефтяных и других промыслов, имеем начало развития индустрии и поднятие и коллективизацию земледелия на новой технической базе. Несмотря на наши ограниченные средства, несмотря на тяжелое международное положение, мы сумели дать достаточно широкое развитие нашей индустрии и новому земледелию. И вы должны знать, что основной предпосылкой этого развития была и есть смычка между трудящимися города и деревни, во главе с пролетариатом, при диктатуре

189 пролетариата, всегда руководимого ленинской ВКП(б), одной из важнейших секций единого нашего Коминтерна. Вместе с тем, пролетарские и полупролетарские элементы города и деревни, рабочие, батраки и деревенская беднота и громадная масса середняцких крестьян разрешают ту проблему, которой испугались старые «марксисты», и меньшевики в том числе, последние могикане II Интернационала, т. е. революционизировать немедленно и деревню, поднять в ее массах и агрикультурную и обще-культурную великую революцию, и вместе с ними ежедневно строить социализм,— социализм сегодня же, как базис и необходимую дорогу — путь к будущему братскому, бесклассовому и безгосударственному светлому миру коммунизма. Да здравствует СССР, да здравствует мировой коммунизм! (Аплодисменты.)

Еще два слова. Иллюстрируем. Товарищи, возьмем какой-нибудь прежний ничтожный губернский город, вроде Курска или Кутаиса, или еще лучше Елизаветполя. Последний теперь называется Гянджа. Это теперь второй после Баку город независимой Советской социалистической республики Азербайджана в Закавказье, в союзной ЗСФСР. В этот город раньше заезжал и буйствовал там разве какой-нибудь самодур из Петербурга, из царской гвардии, с полицейскими, жандармами и казаками с шашками наголо... У тюрок и армян там «процветали» много-много только старые виноградники. Теперь вы найдете там оборудованные заводы, оборудованные фабрики. Причем самое главное заключается в том, что там есть такие отрасли производства, которые даже для центральных европейских стран являются новыми отраслями, а именно — хлопкоочистительные заводы, селекция вообще семенного материала. Ленин много и часто говорил о значении аграрной и культурной революции. Вы это прекрасно помните. На примере этого, прежде захолустного города Елизаветполя, а теперь красной, индустриализирующейся с бешеным темпом, Гянджи, в особенности можете видеть достижения в этом отношении. Ведь этот никчемный до того по культуре городишко стал теперь вторым индустриальным центром Азербайджанской советской социалистической республики, вторым после Баку. Так у нас повсюду, во всех других частях Советского Союза, и, в частности, в Закавказье. Страна быстрыми шагами двигается вперед... Вот почему у нас нет колониального вопроса. Этот вопрос разрешен именно развитием производительных сил, он разрешен усилением элементов социалистического сектора народного хозяйства, постепенным переходом к уже побеждающему социализму, и, конечно, самым умным и интернациональным разрешением национального вопроса — ежедневной нашей правильной политикой по национальному вопросу повсюду по всему СССР.

Нам с вами нужно внимательно присматриваться к нашей стране СССР, общей нашей с вами сегодня социалистической родине. Особенно тем, которые имеют еще дело с колониальными и метропольными странами Западной Европы и всего капиталистического мира, которые имеют дело в различных частях земного шара,— и в метрополиях, и в колониях, и полуколониях, с соглашателями, с изменниками, со старыми якобы социал-марксистами, а на самом деле социал-шовинистами и прихвостнями буржуазии из вождей II Интернационала, а на самом деле все они типа китайского Чан Кай-ши (аплодисменты). По-

190 смотрите на нашем примере эту указанную яркую картину! Как хорошо и классово национально справедливо поставлено у нас земельное благосостояние так называемых бывших окраинных народов, так называемых прежних лимитрофов. Сегодня они независимые и автономные социалистические и советские республики и области. Разрешение после царизма и меньшевиков колониального вопроса доведено до последнего пункта, до создания национальных территорий в масштабе не только губернии, но и села. Советская власть в корне разрешила с самого начала Октября колониальный вопрос, одинаково охватив население всех территорий и всех народов СССР различными организациями — кооперацией или другими формами, общественными или государственными, и кресткомами, и совхозами, и колхозами, кредитными товариществами и пр. и т. п. Повторяю, что мы держим прямой курс на постепенное осуществление нашей коммунистической программы, строя сегодня же социализм, на создание такой власти и на всем земном шаре по вашей инициативе и с нашей, конечно, помощью... И, конечно, вот политика, которую мы проводили и проводим, мы, большевики, с Ильичом во главе. Я прошу, чтобы наши товарищи из метрополий и из колониальных стран всех частей земного шара, здесь присутствующие, побольше бы использовали наш гигантский опыт. Они, конечно, я надеюсь, его используют. Мне кажется, что в практике своей работы, в своей пропаганде, в своей агитации товарищи должны шире пользоваться работой, великой, большой работой, проделанной и проделываемой народами Союза советских социалистических республик. Особенно при мобилизации масс, особенно при завоевании влияния на крестьянство надо вам, дорогие товарищи, обратить сугубое внимание на строительство социализма в нашем Союзе, на разрешение нами и научно и практически крестьянского вопроса, на окончательное изжитие нами всех остатков старого царского и меньшевистского колониального режима грузинских дворян и меньшевиков, армянских дашнаков и буржуев и тюркских националистов-муссаватистов.

Мы победили у нас еще более страшного, еще более черного врага — царский империализм. И вот Союз советских социалистических республик освещает весь мир сегодня, как прожектор, своим светом. Идем же, товарищи, в ногу защищать своей грудью его завоевания и распространим их поскорее на весь земной шар (аплодисменты)!

Я пожелаю, чтобы делегаты VI конгресса Коминтерна со всеми материалами, которые им предоставлены здесь, уехав отсюда, освещали бы в своих странах работу великого Союза советских республик, используя их как материал, как пример строительства нового мира — мира социализма.

Еще раз да здравствует СССР — единое социалистическое отечество мирового пролетариата и всех угнетенных мира!..

Да здравствует победоносная мировая пролетарская революция и мировой коммунизм!

Да здравствует вождь революции и великий ее штаб — Коминтерн!

Ротштейн (Англия). Я продолжу критику тезисов по тем линиям, по которым вел свою критику т. Беннет, причем я остановлюсь преимуще-

191 ственно на второй части тезисов, так как я считаю, что вторая часть дает тон всему документу, и основные ошибки, которые по моему мнению проявляются в этой части, проявляются различным образом и дальше в этих тезисах при изложении практической линии, которая намечена вначале. Тов. Беннет уже указал на некоторые просто неверные фактические сведения, которые имеются в первой части тезисов. Так, например, когда в тезисах говорится, что капиталистические предприятия, культивируемые в колониях империализмом, являются преимущественно, если не исключительно, аграрно-капиталистическими, за исключением нескольких мастерских, построенных для военных потребностей,— такое утверждение является просто искажением действительного положения вещей, если взять Индию, если взять Южную Африку, если взять даже те планы, которые уже существуют для текстильных фабрик в Египте, не говоря уже о других частях величайшей империи, с которой конгрессу приходится иметь дело.

Я считаю необходимым далее обратить внимание на преувеличение, которое имеется в 6 параграфе тезисов, говорящем, что колонии превращаются в производителей дешевого продовольствия и сырья для развитых капиталистических стран. Я утверждаю, товарищи, что это было правильной картиной использования колоний на первой стадии современного капиталистического развития. Но рисовать такую картину в эпоху империализма, в эпоху экспорта капиталов, в эпоху роста гигантских международных монополий и, главным образом, в эпоху индустриализации тех стран, которые были главными источниками сырья в доимпериалистическую эпоху, мне кажется, является полным извращением действительности и приводит к глубоко неправильным выводам. Суммирование неправильных фактов и их формулировка в тезисе, формулировка, которая составляет основу для дальнейшего неправильного развития в лежащем перед нами документе, заключены в том параграфе, где говорится о тенденции крупных империалистических держав все более и более приспособлять монополизированные колонии исключительно к потребностям своей собственной промышленности.

Между тем одна из черт эпохи финансового капитала, эпохи экспорта капитала, эпохи развития колоний, о которой Ленин говорил и которую он описывал так подробно в своей книге об империализме, это та, что монополизированные колонии не приспосабливаются исключительно к потребностям промышленности метрополии в том смысле, что они являются простыми источниками сырья и дешевой рабочей силы, но, что они становятся местом для вложения капитала, ищущего более высокой прибыли. Буржуазия экспортирует капитал с целью стимулирования основных отраслей промышленности в странах-метрополиях и при этом превращает эти страны и колониальные страны, в области, производящие в свою очередь средства производства. При этом буржуазия объективно осуществляет процесс индустриализации, при котором колонии не приспосабливаются к потребностям стран-метрополий, но наоборот,— как мы это видим классически безусловно ясно на примере Великобритании — превращаются, во-первых, в серьезных конкурентов и, наконец, в источник застоя, дегенерации и паразитизма для стран-метрополий. Картина, которую дает вышеприведенная мною формулировка, относится к эпохе, предшествовавшей финансовому капиталу, предшествовавшей современному империализму.

192 Странно, что после того как дана картина резкого разделения всего мира на промышленный империализм и аграрный тыл, мы находим в тезисах неоднократное упоминание об экономических и социальных контрсилах, вызванных этим процессом. Мы находим далее упоминание о «силе сопротивления зависимой страны», упоминание, которое внезапно появляется в тезисах при изложении противоречий империалистического мира. Мы находим далее упоминание о борьбе между империалистской туземной буржуазией, мы видим, затем, что на сцене появляется пролетариат. Например, в параграфе о китайской революции пролетариат выступает на арену как «впервые способный играть независимую роль», тогда как вся картина, нарисованная в первой части этих тезисов, экономическое развитие, о котором говорится в первых параграфах, наводят на мысль, что пролетариат не только не развивается в могущественную силу, как об этом говорится, но, наоборот, все более и более ослабляется. Ни буржуазия, ни пролетариат не имеют возможности развиться в серьезную угрозу империализму — но вдруг мы видим как они появляются на сцене в качестве угрозы империализму. Мне кажется, что тезисы построены на противоречии, которое вызвано чисто эклектической линией мышления и эклектицизмом в первой части тезисов, что проходит через все тезисы.

Я хотел бы привлечь особое внимание в частности к тому месту, о котором говорил т. Беннет, к параграфу 7, где говорится о возможности «отклонения» от общей линии империалистической колониальной политики. Я хотел бы обратить особое внимание на следующее предложение: «некоторые отклонения... вытекают из заинтересованности финансового капитала в экспорте капиталов, в особенности в том случае, если машиностроительная промышленность метрополии страдает от узости своих экспортных рынков».

Здесь говорится о некоторых отклонениях, вытекающих из «заинтересованности» финансового капитала, как будто финансовый капитал является одним из многих элементов империализма; элементом, равным другим элементам, чем-то, что не имеет удельного веса, собственного удельного веса; что как будто не определяет все развитие капитализма, а является лишь элементом, который среди прочих элементов может вызвать те или иные отклонения или поправки, но не составляет основы для всего развития капитализма в его последней фазе. Мне это кажется полным отказом от метода анализа финансового капитала, метода анализа империализма, данного нам т. Лениным. Я считаю, что все это является иллюстрацией неверного эклектического метода, который был применен при разработке этих тезисов; иллюстрацией того, что господство финансового капитала в данном случае не было взято как главная черта эпохи империализма. Следствия, которые вытекают из развития капитализма в эпоху финансового капитала, монополистического капитала, империализма,— все эти следствия не рассматриваются как преобладающая фаза империалистической эпохи, но взяты как нечто, о чем можно упомянуть мимоходом и что может вызвать некоторые отклонения. Они поэтому совершенно теряют все свое значение, совершенно теряют свою относительную ценность во всей картине.

Я хочу отметить в заключение те результаты, к которым приводит этот эклектический метод. Я уже упомянул о том предложении в тезисах, где говорится, что «зависимая страна развивает силы сопротивления».

193 Откуда появилась эта сила сопротивления, откуда появилась буржуазия, о которой в этих тезисах упоминается в других местах — все это составляет тайну и просто вставлено в эти тезисы рядом с утверждением, которое приводит к совершенно другим выводам.

Далее в § 7 мы имеем заявление: «если сила обстоятельств не вынуждает его к этому, империализм никогда не делает колониям или полуколониям уступок»... «Если сила обстоятельств не вынуждает его к этому»! Но как только мы начинаем вдумываться, что это за «обстоятельства», то мы находим, что заинтересованность финансового капитала в экспорте капиталов (о чем раньше упоминалось мимоходом, как почти о неожиданной черте, как о чем-то случайном, что вызывает некоторые отклонения) становится решающей чертой. Недостаточно того, что тезисы упоминают о таинственных «обстоятельствах» и при этом вместо того, чтобы дать ясную диалектическую картину развития противоречий в империализме, оставляют нас с эклектической смесью фактов и заключений, из которых одна часть основывается на одной линии, а другая часть — на совершенно другой линии, причем не делается попытки к объединению обеих линий.

Кончая, я хотел бы дать еще несколько примеров, как этот эклектический метод приводит к извращению фактической стороны тезисов. Я ссылаюсь в частности на § 9, в котором даются краткие исторические итоги контрреволюционной борьбы империалистских правительств против освободительной борьбы колониальных и полуколониальных народов после мировой войны. Совершенно ясно, что если нашей главной целью является показать, что характерной чертой империализма не является та неизбежность, с которой империализм восстанавливает колониальные народы против метрополии; если нашей целью на этом этапе является подчеркнуть особенно сильно гигантскую устойчивость империализма; если мы стремимся сбросить со счетов факторы, приводящие к индустриализации колоний — то ясно, что даже исторические факты должны быть приспособлены к нашим намерениям.

Например, мы находим здесь указание, что британский империализм сперва вел грабительскую войну против Афганистана, но афганцы, небольшой отсталый народ, мужественно защищали свою независимость и принудили затем британское правительство признать Афганистан.

Каковы же действительные факты? На самом деле произошло следующее: афганский король Аманулла восстал против короля, бывшего игрушкой британского империализма в Афганистане. Восстание Амануллы является частью общего восстания колониальных народов против британского империализма после войны. Не британцы объявили Афганистану войну. Аманулла перенес войну в Индию, ему удалось создать известное брожение и известные трудности для англичан в тылу британских войск, и в результате британцы были вынуждены уступить. Но эта исторически верная картина, которая зависит от нашего понимания общей волны колониального восстания, ускоренного войной и экономическим развитием, вызванным войной — эта картина полностью разрушена с тем, чтобы оправдать неправильный подход в данной части тезисов.

Таким же самым образом,— вместо того, чтобы дать картину Ангоры, восставшей после войны против контроля над Турцией, осуществляемого финансовым капиталом,— в тезисах подчеркнута оккупация Константинополя

194 британцами как характерная черта этой послевоенной борьбы между империализмом и колониальными народами. А действительные факты показывают как раз обратное. Подлинное положение таково: было восстание Ангоры, восстание турецкой буржуазии и мелкой буржуазии, поддержанное крестьянством и направленное против эксплоатации Турции иностранным капиталом через посредство султаната,— восстание в немалой степени обусловленное экономическим развитием Турции, вызванное самим же финансовым капиталом.

Так же обстоит и с вопросом о Персии. Восстание Риза-Хана, создание значительной военной силы, изгнание династии Каджаров совершенно исчезает, и мы имеем общую фразу, что в Персии национальные силы укрепились и что Великобритания организовала в 1924 году восстание против них.

Эти непоследовательности и эти отклонения от исторической правды, я считаю не случайными. Они не являются просто ошибкой со стороны т. Куусинена: тут дело не в том, что отдельные товарищи подобрали факты и представили составителю этих тезисов неправильную картину. Такое изложение событий органически связано с неправильными концепциями, содержащимися в основной части этих тезисов. И я повторяю, что эта часть о тенденциях империалистской колониальной политики дает тон тезисам в целом. Поскольку неверно изложены факты, то неверен и исторический анализ их, неверна картина того, что происходит в самых крупных колониальных странах в настоящее время; и поскольку неверен метод, являющийся в основном эклектическим вместо того, чтобы быть диалектическим,— я считаю, что эта часть должна быть пересмотрена целиком и самым радикальным образом и затем — должны быть внесены изменения в следующих частях тезисов, развивающих мысли, изложенные во второй части.

(Заседание закрывается.)

195

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ.​

17 АВГУСТА 1928 г.

Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Манавара, Фокина, Чжоу Сяу-мей, Форда, Ласерда, Шюллера, Паредесса, Мартынова, Травина.

Председатель: т. Хитаров.

Манавар (Индонезия). Коммунистическое восстание в Индонезии к концу 1926 года и к началу 1927 года не ударило как гром с ясного неба. Прежде чем разбирать само восстание, я считаю необходимым подвести итог всеобщей забастовке рабочих металлистов в Сурабае в декабре 1925 г.

Можно сказать, что эта всеобщая забастовка была началом восстания.

К концу 1925 г. коммунистическая партия Индонезии достигла максимального влияния среди рабочих и крестьянства. С другой стороны, террор и черная реакция голландских империалистов также достигли своего кульминационного пункта. Голландское правительство хорошо знало, что в то время коммунистическое влияние среди масс могло быть уничтожено только посредством штыка. День за днем провокационные шаги империалистов становились более жестокими и, наконец, чтобы особенно усилить гнет, было издано запрещение устраивать собрания. Это запрещение не проводилось одновременно по отношению ко всем революционным организациям, но каждой организации присылалось отдельное объявление о запрещении, конечно коммунистической партии Индонезии в первую очередь, а вслед за ней и Сарекат-Раят — национально-революционной партии, находившейся под влиянием коммунистов. Затем были принуждены к переходу на нелегальное положение все левые рабочие организации. К концу сентября 1925 г. были закрыты все политические и рабочие организации, имевшие коммунистическое руководство, за исключением организации индонезийских скаутов. Эта организация, несмотря на сильный террор правительства, намеревалась организовать свою конференцию в Соло (Центральная Ява). По всей Индонезии были широко распространены ее циркуляры и листовки с призывом к юношеству принять участие в этой конференции.

Коммунисты, пожелавшие использовать эту возможность как наилучшую для данного времени, также направились в Соло для участия в конференции. Было решено, что конференция состоится в середине октября. К этому дню собрались не только все делегации от молодежи, но и члены центрального

196 комитета коммунистической партии Индонезии и члены центральных комитетов красных профсоюзов.

Конференция молодежи не могла состояться, так как закон о запрещении собраний был опубликован в тот же самый день, причем был издан приказ, чтобы все делегаты оставили Соло в течение 24 часов. Все полицейские силы провинции Соло были мобилизованы, но все же лидерам коммунистической партии удалось пробраться на конференцию. На конференции было решено ответить выступлением на жестокие меры голландских империалистов. Было решено подготовить всеобщее выступление, причем железнодорожные рабочие должны были его начать, объявив всеобщую забастовку. Эта забастовка должна была послужить знаком к началу выступления.

Ввиду того, что лидеры были молоды и лишены необходимых теоретических знаний и опыта, и знали очень мало о международной политической ситуации, им не были ясны те лозунги, которые необходимо было выдвинуть во время выступления. Хотя мы знали, что эти лозунги должны иметь национальный характер, мы не знали как составить правильную, ясную программу национальных требований, которая могла бы привлечь массы населения к участию в восстании. С целью лучшей подготовки, срок для всей кампании был продолжен до июля 1926 г.

Тем временем реакция становилась все глубже, особенно в Сурабае, главном городе Восточной Явы, торговом и промышленном центре. Рабочие были накануне забастовки; рабочие металлисты обратились к предпринимателям с требованиями, дав для ответа недельный срок. С большими трудностями забастовка была отложена, так как конференция уже решила, что необходимо ждать до июля следующего года. Капиталисты сочли отмену забастовки признаком слабости рабочих и повели еще более жестокую и еще более провокационную политику.

13 декабря вспыхнула забастовка рабочих металлургического концерна, «Индустрия». На следующий день, 14 декабря, все наиболее важные металлургические предприятия вынуждены были приостановить работу. Через неделю портовые рабочие объявили себя солидарными с рабочими металлистами, и также обратились к предпринимателям с 19 требованиями.

Почти невероятно, но все же верно то, что все полицейские силы Сурабая были на стороне забастовщиков. Забастовка быстро росла. Не только полиция, но правительственные чиновники не пользовались доверием правительства. Вся полиция, начиная от простого полицейского до самых высокопоставленных голландских полицейских офицеров, была замещена полицией из Батавии. Резидент Сурабая протестовал против этой меры правительства, заявляя, что забастовка имеет экономический характер. За это резидент был снят с своего поста. Тем временем началось подавление забастовки, помещения рабочих организаций и квартиры коммунистов были подвергнуты разгрому. Начались массовые аресты, забастовщики были согнаны на работу штыками.

Забастовка рабочих-металлистов Сурабая не была очень крупной забастовкой, но, несомненно, что она была одной из наиболее характерных и важных по своему значению.

В правительственных отчетах о забастовке рабочих-металлистов в Сурабае указывалось, что руководство забастовкой было в руках одного из членов

197 центрального комитета коммунистической партии Индонезии. Можно сказать, что после забастовки в Сурабае вся коммунистическая деятельность была загнана в подполье.

В начале 1926 г. руководители коммунистической партии и рабочих организаций, которым удалось ускользнуть из лап голландских шпионов, собрались на II конференции; их задачей было развитие решений первой конференции и усиление работы по их выполнению. К этому времени наметились разногласия среди руководителей движения. При свирепствующем жестоком терроре разногласия в партии усилили тревожное настроение рабочих и крестьян, которые ожидали с нетерпением начала восстания.

Когда в ноябре 1926 г. вспыхнуло восстание в Батавии, оно было проведено главным образом рабочими. Когда восстание наступило, все опытные лидеры были либо арестованы, либо в ссылке. Связь между отдельными секциями была прервана властями. Поэтому только лишь месяц спустя после восстания в Батавии вспыхнуло восстание крестьян в Бантаме, а через несколько недель вспыхнуло восстание на Суматре. Это постепенное развертывание генерального наступления было вызвано главным образом отсутствием связи, с одной стороны, и расколом — с другой стороны. Раскол и частичный характер выступлений дал голландским империалистам возможность подавить восстания одно за другим.

Влияние коммунистической партии Индонезии перед восстанием было весьма велико не только среди рабочего класса и крестьянства, но также среди правительственных чиновников, полиции и армии. Это подтверждается так называемым Бантамским докладом о коммунистическом восстании в Бантаме (Западная Ява). Этот отчет признает, что коммунистическая партия Индонезии имеет во многих местах больше влияния среди населения, чем правительство. Отчет сообщает также, что индонезийские коммунисты приложили много усилий к тому, чтобы привлечь массы, и что коммунистическое влияние проникло во все классы населения. Восстание имело бы больше последствий для Индонезии, если бы не раскол среди руководства.

Товарищи, теперь я перехожу к вопросу о роли агентов Амстердамского интернационала в Индонезии до восстания, во время его и после него.

В настоящее время, когда голландское правительство ведет агрессивную политику, направленную против всех рабочих организаций, ставящих своей целью хотя бы в малейшей степени бороться с существующим капиталистическим режимом, социал-демократы в колониях всецело переходят на сторону господствующего класса. До восстания 1926 г., когда коммунисты имели решающее влияние в крестьянстве и рабочем классе, влияние социал-демократии распространялось только на лучше оплачиваемые слои голландских рабочих, из которых большая часть состояла на государственной службе. Социал-демократия не пользовалась симпатиями колониального пролетариата. Всякому известно, что социал-демократы действуют как преданные слуги капиталистов; их псевдореволюционные фразы имеют целью обмануть рабочих; их пропаганда ведется сознательно в пользу капиталистов. Эта характерная тенденция желтых социалистов наблюдается также и в Индонезии.

В 1925 году, когда правительство ввело режим экономии, в результате чего среди рабочих создалась массовая безработица, причем подпало под уволь-

198 нение также и значительное число голландских служащих с.-д. Ван-Бракель, лидер почтовиков-европейцев, заявил на собрании, что обязанностью каждого лойяльного рабочего является поддержать мероприятия правительства, которое стремится устранить финансовый кризис; поэтому союз почтовиков не должен выступать против режима экономии. Во избежание дальнейших затруднений и выступлений против него со стороны рабочих, Ван-Бракель уехал в Европу. В то время когда закон, воспрещающий собрания, свирепствовал во-всю, Ван-Бракель обратился с просьбой к властям, требуя лишения права собраний также для туземного союза почтовиков.

Когда во время восстания социал-демократы увидели, что рабочие не могут победить, с.-д. Стоквис заявил на открытом собрании, что каждый рабочий должен поддерживать правительство, чтобы сломить коммунистическое влияние среди рабочих, так как коммунисты стремятся свергнуть существующую власть и поколебать социальный мир.

Вскоре после восстания различные группы реакционеров выступили с предложением произвести чистку правительственного аппарата от всех чиновников, которые проявляли социалистические тенденции. Указывалось, что не только коммунисты, но также и социал-демократы считаются опасными. Капиталистическая печать без различия направлений горячо спорила по этому вопросу, и консервативная газета «Новости дня» («News van den Dag»), орган одной католической группы в Индонезии, заявила, что социал-демократы также не должны допускаться в правительственный аппарат. Для индонезской социал-демократии это предложение было громом среди ясного неба. Социал-демократы были поражены: большинство из них состояло на государственной службе. Чтобы предупредить эту угрозу, исполком социал-демократической партии обратился к правительству с заявлением, краткое содержание которого мы приводим. Это заявление индонезской социал-демократической федерации было напечатано в «De Indische Courant» (№ 279 от 20 августа 1927 г.).

В заявлении говорится, что социал-демократия доказала своим участием в парламенте и других правительственных органах Индонезии, Голландии и т. д., что ее целью является исключительно конструктивная работа. Лойяльный характер социал-демократии доказан ее участием в правительстве и в других общественных учреждениях в различных странах. Лойяльность социал-демократии признана также правительством, что доказывает назначение социал-демократов в качестве членов Фолксраада (Народный совет). Исключение социал-демократов из правительственного аппарата основано на неправильном понимании мировоззрения социал-демократии и т. д.

Это заявление индонезийской социал-демократии является дальнейшим доказательством того, что социал-демократия в настоящее время превратилась в составную часть капиталистического аппарата угнетения.

В декабре 1927 г. Народный совет обсуждал вопрос об отмене права высылки (специальное право, предоставленное генерал-губернатору, высылать всякого, заподозренного в том, что он является «опасным элементом»). На основе этого права свыше 2 тыс. революционных рабочих после восстания были сосланы в малярийный район Бовен-Дигул, находящийся среди джунглей в Новой Гвинее. Миддендорп, лидер индонезийской социал-демократии и член Фолксраада, заявил, что для настоящего времени («и на ближайшие

199 годы») право высылки абсолютно необходимо. Это он сказал, прекрасно зная, что в Индонезии имеется огромное число революционных рабочих на нелегальном положении.

Некий Нотебум, лидер «Спурбанда» (Spoorband) и член социал-демократической партии, пытался всячески укрепить свое влияние среди туземных железнодорожных рабочих. В 1927 г. ему удалось в Бандунге привлечь группу железнодорожных рабочих, которые согласились вступить в организованный им туземный железнодорожный союз. 25 октября 1927 г. члены центрального комитета этого союза дали заверение главному инспектору правительственной железнодорожной компании в том, что их союз будет работать только в области экономической и не будет иметь никакого отношения к политическому движению. Главный инспектор Старгардт выразил свое полное удовлетворение этим заявлением и надежду, что новый союз туземных железнодорожных рабочих будет в будущем работать в контакте с властями.

«Син-По» левая китайская ежедневная газета в Индонезии, которая всегда сочувствовала революционному движению рабочих, выступила в своем номере от 16 марта 1928 г. с следующей критикой этого союза.

«Присоединение ПБСТ (Peerserikataran Bursch Spoor dan Tram) к союзу государственных служащих и к центральному комитету голландских профсоюзов является, несомненно, наиболее экстраординарным явлением, которое когда-либо имело место. Впервые туземная рабочая организация обращается за руководством и за защитой к голландцам. Этот союз туземных железнодорожных рабочих несомненно останется слабым профсоюзом, так как он находится под сильнейшим влиянием предпринимателей и социал-демократов. Его даже нельзя будет сравнивать с теми профсоюзами, которые находятся под руководством националистов. Даже в тех случаях, когда туземные профсоюзы являются реформистскими, они никогда не подпадают под влияние какой-нибудь голландской партии».

За последнее время в тех местах, где националисты укрепляют свои позиции среди рабочих и крестьян, социал-демократы созывают собрания, на которых они говорят о своих симпатиях к национальному освободительному движению и о возможности сотрудничества социал-демократии с индонезийскими националистами. Стоквис заявил на публичном собрании в марте 1928 г., что политика правительства, имеющая своей целью уничтожение коммунистического влияния среди рабочих, правильна. Индонезийские рабочие не должны воспитываться в духе разрушительных учений, но должны быть приучены к тому, чтобы жить в мире с предпринимателями.

Вскоре после восстания индонезийской интеллигенцией была создана национальная партия Индонезии. Политическая линия новой партии заключается в том, что партия отвергает всякое сотрудничество с голландским правительством. Прямым последствием этой политики является бойкот советов, созданных правительством, например муниципальных советов, провинциальных советов и Народного совета.

В целях привлечения симпатий националистов на свою сторону и ослабления революционных тенденций националистов, голландское правительство сделало жалкую уступку националистам, согласившись увеличить число туземных членов Фолкераада таким образом, чтобы туземцы получили большинство в этом совете.

200 В так называемый Индонезийский совет, являющийся совещательным органом при генерал-губернаторе, отныне будет назначен один депутат туземец. Несмотря на эти уступки, революционные националисты все же отказываются от участия в указанных советах.

Хотя это национальное движение существует уже почти два года и несмотря на то, что его программа совершенно ясно требует полного освобождения Индонезии от голландского господства, национальная партия Индонезии не пользуется до сих пор симпатиями широких масс. Это объясняется тем, что, несмотря на свою революционную программу, лидеры не в состоянии защищать экономические требования масс. Влияние коммунистической партии среди масс является господствующим.

Фокин (КИМ). Товарищи, я сделаю несколько общих замечаний относительно тезисов. Прежде всего, по-моему, эти тезисы страдают чрезвычайно большим академизмом, схематичностью, а попытка представить себе революционное движение в колониях в форме намеченных в тезисах этапов, стадий и фазисов является совсем неверной, опасной попыткой смазать своеобразие революционных движений в колониях, загнать в искусственные рамки диалектику революционной борьбы, является попыткой, которая кроме путаницы нашим братским восточным компартиям ничего дать не может.

Но основным недостатком тезисов мы считаем отсутствие достаточно широкой и четкой постановки центральной проблемы революционных движений в колониях на данном этапе их развития,— проблемы перерастания революций из буржуазно-демократических в социалистические, а равно вопрос о некапиталистическом развитии колоний. Эту проблему мы считаем центральной и основной проблемой и, исходя из постановки этой проблемы, необходимо определять и тактические лозунги партий, тактическую линию партий, и в свете такой постановки проблемы необходимо производить оценку классовых сил.

Именно в силу того, что эта проблема не поставлена во всю широту, как центральная проблема, тезисы не являются активными, действенными и не могут помочь партии определить сегодняшние тактические лозунги. Поскольку отсутствует эта проблема, постольку вполне естественно выпадает и целый ряд таких вопросов, как вопрос о советах, вопрос о двоевластии, вопрос о подготовке вооруженных сил революции. А эти вопросы, как и сама проблема, уже поставлены ходом революционного движения, например в Китае.

Была ли проблема перерастания поставлена в Китае? Да, она была поставлена. Была ли поставлена там проблема двоевластия? Да, она была поставлена. Опыт китайской революции в этом отношении недостаточно учтен. В Китае мы имели постановку вопроса о двоевластии в форме мартовского восстания в Шанхае, в 1927 г., когда рабочий класс брал на себя задачу создать такие организационные центры борьбы, которые, объединяя рабочих, крестьян и мелкую буржуазную демократию города против отходящей от революции национальной буржуазии, могли бы обеспечить власть рабочих и крестьян.

Эта постановка вопроса, товарищи, у нас вообще недостаточно освещена и недостаточно изучена, между тем упомянутый опыт китайской революции чрезвычайно важно теперь обобщить. В связи с этим необходимо поставить вопрос об организационных центрах борьбы, вопрос о советах или народно-делегатских собраниях, как было в Китае, т. е. о таких центрах, которые

201 должны разрешать вопрос о революционной власти, обеспечивающей полное завершение буржуазно-демократической аграрной революции и создающей предпосылки к переходу на некапиталистический путь развития колониальных стран.

Если эти проблемы не будут поставлены во всей своей полноте, то наши коммунистические партии еще неоднократно будут путаться и оставаться в хвосте революционного движения.

Теперь о вопросе подготовки вооруженных сил революции. Ведь мы себе не мыслим дело так, что можно вести борьбу против империализма, вести борьбу против социальной базы империализма в колониях,— старых господствующих классов, без вооруженной силы. Между тем этот вопрос совершенно отсутствует в тезисах, а ведь этот вопрос тем более важен, что в колониях мы имеем совершенно особый характер армий. Мы знаем, что армии колониальных стран — наемные, ограниченные в своем составе, что эти армии состоят из наемных деклассированных элементов. Это обстоятельство еще более обостряет постановку вопроса о подготовке вооруженных сил революции. Эта постановка чрезвычайно важна и она должна найти свое место в тезисах.

Что касается разрешения основной проблемы осуществления гегемонии пролетариата, то эта проблема может быть и должна быть увязана только с проблемой перерастания, ясное изложение которой мы должны дать коммунистическим партиям.

Теперь по вопросу о мелкой буржуазии. Здесь у т. Куусинена в проекте тезисов сказано, что «в общем всю мелкую буржуазию как класс мы не можем на первом этапе буржуазно-демократической революции в этих странах оценивать как движущую силу революции наряду с пролетариатом». Мне кажется, что это неверная постановка. В дальнейшем у т. Куусинена грани между мелкой буржуазией и крестьянством совершенно стираются. Это тоже неверная постановка. Я полагаю, что здесь, так сказать, речь должна итти о двух фракциях одного и того же мелкобуржуазного «класса» с различной революционной зарядкой. Исходя из опыта китайской революции, мы можем предсказать поведение мелкой буржуазии и в других колониальных странах. В то время когда крестьяне будут захватывать помещичьи земли, вырезать помещиков, уничтожать представителей старого аппарата власти и представителей ростовщичества, в это время мелкая буржуазия в городах в лучшем случае будет колебаться между лагерем аграрной демократической революции и лагерем реакции. В худшем случае она будет в лагере реакции. Из революционного движения последних лет в Индии мы знаем, как на фоне подъема крестьянских движений мелкая буржуазия в городах — гандисты, конгрессисты — капитулирует перед буржуазией и одновременно капитулирует и перед империализмом; так что нельзя отождествлять городскую мелкую буржуазию с крестьянством. Отсюда могут произойти чрезвычайно опасные тактические ошибки в рядах наших компартий.

Следующий вопрос — вопрос об отношении к буржуазии. Я считаю, что следовало бы обобщить процесс отхода буржуазии от революции, процесс, который мы наблюдаем сейчас в большинстве колониальных стран — особенно капиталистически развитых,— в Китае, Индии, отчасти Индонезии, Египте и кончая Кореей. Эти процессы ясно выражены

202 Характеристика в тезисах национальной буржуазии, как национал-реформистской, верна по сути дела, но характеристика ее оппозиционной роли или реформистской роли верна только в отношении того периода, когда мы стоим на подступах к революции; когда же в революцию вливаются широкие рабоче-крестьянские массы, буржуазия бросается в лагерь реакции. В тезисах т. Куусинена правильно отмечено, что колониальная буржуазия неспособна поставить и разрешить аграрный вопрос. После этого неверно говорить о том, что «было бы ультра-левой ошибкой, если бы компартии начали свою агитацию с того, что просто-напросто поставили знак равенства между национал-реформистами (свараджисты, вафдисты и т. д.) и господствующим контрреволюционным блоком империалистов и феодалов». Знак равенства нельзя ставить в период, когда мы находимся на подступах к революции. Но никакой ультра-левой ошибки не будет, если сказать в тезисах, что наши компартии уже сегодня должны вести самую бешеную атаку на национал-реформистскую буржуазию.

У кого нам придется отвоевывать массы? У буржуазии. Не случайно ведь у Ленина на одну его статью о русском империализме приходится 10 — 15 статей против русской либеральной буржуазии. А в этом отношении требуется ясная постановка, ибо наши коммунистические партии должны уже теперь, в период подготовки к революции, вести решительную борьбу против буржуазии, разоблачая ее. Мы должны разоблачать ее на примере ее руководства крестьянскими движениями, на примере ее позиции по отношению к иностранному империализму; мы должны доказывать ее неспособность вовлекать массы в революционное движение, доказывать, что она органически неспособна разрешить аграрный вопрос. Если стоит вопрос о борьбе за массы, за рабочий класс, на который она еще имеет влияние, за мелкую буржуазию, за которую мы также должны бороться, то мы должны прежде всего вести сейчас самую решительную работу по разоблачению. И неверно будет то утверждение, что это явится какой-то ультра-левой ошибкой. Надо также учесть следующее: наши коммунистические партии еще не везде порвали свою органическую связь с левым крылом национально-революционного движения, еще недостаточно самоопределились, еще недостаточно отмежевались, чтобы подобное предупреждение можно было включить в наши тезисы без ущерба делу образования подлинных компартий в колониях.

В заключение поставлен вопрос о средствах борьбы. Ленин о первой русской революции говорил, что она по своему социальному содержанию буржуазно-демократическая, но по средствам борьбы — пролетарская. «Своеобразие русской революции заключается именно в том, что она была по своему социальному содержанию буржуазно-демократической, но по средствам борьбы была пролетарской. Она была буржуазно-демократической, так как целью, к которой она непосредственно стремилась и которую она могла достигнуть непосредственно своими собственными силами, была демократическая республика, 8-часовой рабочий день, конфискация колоссального крупного дворянского землевладения,— все меры, которые в большей своей части осуществила буржуазная революция во Франции в 1792 и 1793 гг.

«Русская революция была вместе с тем и пролетарской, не только в том смысле, что пролетариат был руководящей силой, авангардом движения, но и в том смысле, что специфически пролетарское средство борьбы, именно стачка,

203 представляло главное средство раскачивания масс и наиболее характерное явление в волнообразном нарастании решающих событий».

Он дальше доказывает, что сочетание стачки с крестьянскими движениями, сочетание стачки с рабочими восстаниями и с крестьянскими бунтами — это основное, что определяло силы революции. Отсюда и надо поставить во всей широте проблему рабочего движения. Эта проблема рабочего движения связана со стратегией стачечной борьбы, с развитием политических стачек, с вопросом о всеобщих политических стачках. Все эти вопросы должны быть поставлены во всей своей широте и только тогда тезисы могут служить известной программой действия, дающей основную стратегическую линию Коминтерна и указывающей основные тактические лозунги нашим партиям.

Без постановки этих вопросов наш конгресс недостаточно обобщит опыт прошлых революционных движений и не даст достаточно твердой установки для раскачивания революционных движений на Востоке, а это тем более необходимо, что мы стоим перед рядом колоссальных взрывов в колониях. Если мы не дадим такой действенной установки, то окажемся недостаточно подготовленными к разрешению целого ряда тактических вопросов, которые будут поставлены в ближайшее же время на повестку дня революционной борьбы.

Чжоу Сяу-мей (Китай). В своей речи я хочу коснуться некоторых вопросов китайской революции. Первый вопрос — это вопрос о нынешнем положении в Китае. Многим казалось, что после Кантонского восстания влияние нашей партии среди масс ослабло, что движение совершенно перестало развиваться. На самом деле это не так: влияние коммунистической партии Китая усилилось среди масс после Кантонского восстания. Это усиление влияния партии нашло выражение, между прочим, в большом притоке новых членов в партию непосредственно после Кантонского восстания. Численность членов партии выросла по сравнению с периодом до начала Кантонского восстания. Рабочее движение также начало оживляться. Примером этому может служить непрекращающееся забастовочное движение среди рабочих хлопчатобумажных предприятий Шанхая. Это движение расширяется, несмотря на неслыханный белый террор, проводимый гоминдановской властью.

Наблюдается активность широких слоев мелкой буржуазии. В последний месяц развивается антиимпериалистическое движение мелкобуржуазных слоев в связи с их недовольством соглашательской политикой гоминдана. Иллюзии, которые питала мелкая буржуазия по отношению к гоминдану, в настоящее время изживаются благодаря открытой капитуляции гоминдана перед империалистическими державами.

Гоминдан и его правительство нуждается в больших средствах для содержания все возрастающей армии и своего бюрократического аппарата: это обстоятельство заставляет генералов увеличить чрезмерные налоги. В связи с этим растет движение городской мелкой буржуазии против налогов. Финансовый кризис гоминдановского правительства выражается и в том, что генералы не могут платить жалования солдатам по нескольку месяцев, а зачастую и больше года. На этой почве, как известно, произошел ряд солдатских бунтов, которые были направлены против генералов и офицеров. Борьба солдатских масс за уплату долгов будет усиливаться постольку, поскольку генералы собирают налоги не для уплаты жалования

204 солдатам, а прежде всего для обогащения своих карманов, что усиливает недовольство солдат. Поэтому мы имеем ряд фактов, когда солдатские волнения переходят из одной части армии в другую. Были случаи, когда солдаты, отправляемые генералами для подавления крестьянского движения, переходили на сторону последнего. Несомненно, что это движение солдат будет развиваться, и чем дальше, тем больше оно будет принимать сознательный характер.

Наконец мы имеем развитие крестьянского движения также и в северных районах Китая. Движение таких примитивных организаций крестьян, как «Красных пик», «Больших ножей» и пр., хотя и недостаточно организовано, но все же подрывает основу господства милитаристов. Крестьяне ведут непрекращающуюся борьбу против налогов. Как известно, на юге Китая партизанские действия крестьян продолжаются, превращаясь во все более организованные, руководимые крестьянскими союзами, выступления. Эти выступления уничтожают местную власть джентри и помещиков, заменяя ее властью советов. Несмотря на тяжелые условия, в целом ряде районов южного Китая еще существуют советы, которые продолжают расширять свое влияние.

Эти признаки оживления массового движения являются доказательством того, что влияние коммунистической партии постепенно расширяется. Это обстоятельство прямо или косвенно находится в связи с непрекращающейся войной между различными генералами, а также и в связи с финансовым кризисом гоминдановских правительств.

Второй вопрос — это вопрос о перспективах революции. Как я уже указал, признаки оживления массового движения налицо. Однако это еще не означает, что мы уже имеем новый подъем революционной волны. Этого пока еще нет. Но нужно сказать определенно, что новый подъем революции неизбежен. Он неизбежен по следующим соображениям: во-первых, объективные задачи революции еще не разрешены. Нынешнее объединение Китая, осуществляемое гоминданом, есть лишь мнимое объединение. На деле гоминдан, представляющий различные группировки генералов, не в состоянии осуществить действительного объединения Китая. Империалистические державы заигрывают с различными группировками гоминдана, делая им ту или другую незначительную уступку. Однако империализм никогда не сделает серьезных уступок гоминдану постольку, поскольку такие уступки не могут не затрагивать интересов господства империализма в Китае. Невозможность объединения Китая гоминданом отчасти объясняется именно тем, что империалистические державы борются между собою за укрепление своего господства и расширения сферы влияния в Китае. Во-вторых, гоминдан не в состоянии разрешить аграрную проблему. Даже такое требование крестьян, как требование снижения арендной платы на 25%, не могло быть удовлетворено гоминданом. С другой стороны, национальная буржуазия не в состоянии разрешить аграрную проблему реформистскими способами, вроде реформы Столыпина, потому что в Китае нет такого свободного земельного фонда, какой был в дореволюционной России. Наряду с этим крестьянские массы все более укрепляют свою связь с городским пролетариатом, представители которого руководят их борьбой и пользуются все возрастающим доверием среди них. В-третьих, гоминдановский режим есть не что иное, как

205 диктатура блока джентри, помещиков, феодалов и буржуазии. Однако правительство гоминдана отнюдь не едино; оно так распылено, что каждая группировка генералов имеет свое собственное правительство, которое добивается независимости от центрального правительства. Этим гоминдановская диктатура и отличается от фашистской диктатуры на Западе. О стабилизации гоминдана не может быть и речи, потому что его внутренние группировки неизбежно будут обострять взаимную борьбу. Вот те главные обстоятельства, которые и определяют неизбежность нового подъема китайской революции.

Третий вопрос — это вопрос о тактической линии нашей партии. Было бы ошибочно из того, что было сказано выше о положении в Китае, делать вывод, что в Китае нет никаких возможностей для развития реформизма. Наоборот, именно потому, что в нынешний момент еще нет нового подъема революционной волны, существуют большие возможности развития национал-реформизма.

Империалистические державы, особенно Соединенные штаты, пытаются поддерживать национальную буржуазию путем мелких уступок для «успокоения» народных масс и обмана их. Оппозиция мелкой буржуазии по отношению к гоминдановскому правительству отнюдь не носит последовательно революционного характера; ее антиимпериалистическое движение, борьба против чрезмерных налогов и пр.,— все это вызвано некоторым недовольством гоминдановским режимом. Это движение далеко не решительно и может окончиться сделкой или компромиссом с гоминданом. Это лишь подчеркивает необходимость самостоятельной тактической линии компартии. Партия должна развивать повседневную борьбу, создать более широкие и крепкие профсоюзные организации, руководить их борьбой. Партия должна стоять во главе антиимпериалистического движения и борьбы широких слоев мелкой буржуазии против налогов и пр. Она должна также руководить восстаниями в войсках, превращая повседневную борьбу солдат за улучшение экономических условий в открытый переход на сторону революционных рабочих и крестьян. Партия должна обратить особое внимание на борьбу крестьян против войн милитаристов, борьбу против чрезмерных налогов, борьбу за конфискацию помещичьей земли, за уничтожение власти джентри и феодалов. Партия должна систематизировать свое руководство партизанскими действиями и принять меры к тому, чтобы усиливать существующие советские районы. Партия должна развернуть широкую агитацию и пропаганду за вооруженное восстание, как единственный способ свержения господства гоминдана, т. е. феодалов и буржуазии. Она должна вести кампанию по разоблачению национал-реформизма. Наконец партия должна вести борьбу против так называемой «третьей партии», партии так называемого левого крыла гоминдана, представителями которого являются Ден Ин-да, Чен Кунь-по и другие, и которое только засоряет революционное сознание широких масс, а потому играет реакционную роль. Только при успешном выполнении этих задач, партия действительно осуществит завоевание широких масс и подготовку более организованного вооруженного восстания. Только при этом условии приближающийся новый подъем революции застанет партию готовой к действиям и свободной от всех остатков оппортунизма, могущих принять форму блока с мелкой буржуазией любой ценой и пренебрежения работой среди беднейших крестьян.

206 В-четвертых, я хочу сказать несколько слов о женском движении. Мне незачем доказывать, что женщины играют колоссальную роль в революционном движении. У нас в Китае женщины принимают активное и боевое участие в движении. В трех восстаниях шанхайского пролетариата работницы принимали активное участие. Они участвовали в рабочей гвардии, которая, как вам известно, вела ожесточенную борьбу против войск Чан Кай-ши. Работницы в забастовочном движении Шанхая играли нередко руководящую роль. Таково положение и в деревнях. Крестьянки принимают участие не только в борьбе за раздел земли помещиков, но и в активных партизанских действиях; они несут санитарную службу, службу охраны и т. д. В провинции Гуандуне, в районах Хайлуфына, Хайнама, Женфа, где существуют советы, женщины принимают участие во всех отраслях работы советов. Это движение женщин, невиданное в истории Китая, привело в советских районах к разрушению всех старых предрассудков, традиций и семейного угнетения. Однако партия должна обращать больше внимания на организационную и воспитательную работу среди трудящихся женщин, чем до сих пор. Центральным лозунгом женского движения в данный момент должен быть лозунг участия всех трудящихся женщин в борьбе за свержение существующей власти джентри, феодалов и буржуазии, а также участия в аграрной революции. Необходимо подчеркнуть, что трудящиеся женщины, в особенности крестьянки, под этим лозунгом уже ведут борьбу. Активность женщин объясняется именно мероприятиями, которые проводятся в советских районах (например право женщин на пользование землей, право участия в советах, свобода брака, равное право на образование, уничтожение рабских пережитков в семьях и т. д. и пр.). Несомненно, что в результате этих мер действительного освобождения женщин последние будут принимать еще большее участие в революционной борьбе во всем Китае.

В заключение хочу сказать несколько слов по вопросу о внутрипартийном положении. Мне кажется, что не только коммунистическая партия Китая, но и компартии в колониях вообще еще слишком молоды. Компартии в колониях и полуколониях часто не понимают и не проводят решений Коммунистического интернационала. Оппортунистические тенденции в этих странах еще сильны и опыт показывает, что оппортунистические ошибки, имевшие место, например в китайской компартии, имеют те же корни, что и идеология оппозиции в ВКП(б). Я думаю, что конгресс должен подчеркнуть вопрос об укреплении коммунистических партий в колониях и полуколониях и обеспечить для них такое руководство, которое помогало бы этим компартиям итти по правильному пути и правильно разрешать свои задачи. Только при руководстве со стороны Коминтерна в разрешении различных задач, компартия Китая сможет повести широчайшие массы на новую борьбу, к победе.

Форд (негр, САСШ). Позвольте мне, товарищи, коснуться в нашей дискуссии следующих вопросов. Во-первых, отношения социалистических партий II Интернационала к неграм и вообще к колониальным народам; во-вторых, выдвинуть некоторые вопросы теоретического характера в связи с негритянской проблемой в Америке и, в-третьих, наметить некоторые практические шаги к выполнению нашей программы.

207 Недавно представители колониальных народов, присутствовавшие в качестве гостей на конгрессе II Интернационала в Брюсселе, выступали с протестом, сущность которого сводится к характеристике отношения II Интернационала к угнетенным народам вообще, и в том числе к неграм. В этом протесте, между прочим, говорится:

«Ознакомившись с решениями колониальной комиссии Социалистического рабочего интернационала, мы пришли к выводу, что эти решения, в их настоящем виде, несовместимы с равенством наций и с правом их на самоопределение, между тем как равенство народов должно проводиться по отношению ко всем без исключения угнетенным национальностям и угнетенным расам».

Этот протест ясно показывает, какими принципами руководствуется II Интернационал в своем отношении к угнетенным народам и, в частности, к негритянскому народу. Эти принципы можно характеризовать следующим образом. Я приведу еще одну цитату из того же протеста:

«...Эта точка зрения, поддерживаемая таким ренегатом как Каутский, состоит в том, что весь расовый вопрос сводится исключительно к классовой борьбе между пролетариатом и буржуазией, и что нет никакой надобности в борьбе за социальное равенство угнетенных рас; что такая борьба становится даже вредной с того момента, как она перекрещивается с классовой борьбой. Пусть негры подождут наступления социализма, и тогда освобожденный пролетариат приступит к освобождению всех угнетенных народов, в том числе и негритянской расы в Америке».

Позвольте мне привести еще более типичные примеры отношения социалистических партий II Интернационала к неграм в Америке. Недавно в Мильвоки, в штате Висконсин, прогрессивная Рабочая лига, состоящая из негров, созвала конференцию по вопросу об участии в выборах в Мильвоки. Эта конференция, в которой участвовали некоторые братские организации рабочего класса, в целях создания единого фронта, послала приглашение также и организации социалистической партии в Мильвоки. Социалистическая партия отказалась, однако, принять участие в этой конференции, ссылаясь на то, что это движение является расовым движением, а не движением рабочего класса. Далее, в статье, появившейся в «Форвард», органе социалистической партии Америки, автор ее, Брюс, анализируя положение негров в Америке, утверждает следующее:

«Однако совершенно верно, что по мере того как идут годы, все больше и больше негров переселяется на север и становится приличными, добропорядочными людьми, занимающимися своим делом, осуществляющими свое гражданство подобно своим соседям — американцам, и таким образом негритянская проблема получает мало-по-малу свое разрешение».

Это характеризует политику социалистической партии по отношению к неграм в Америке, политику, которая ничего общего с социализмом не имеет.

Возьмем далее нынешнюю избирательную платформу социалистической партии в Америке: что сказано в ней по негритянскому вопросу?

«...Съезд шлет негритянским рабочим свои симпатии и обещает им помощь в деле уничтожения расового различия, во имя чего партия неуклонно боролась со времени окончания гражданской войны. Социалистиче-

208 ская партия поддерживает федеральный закон против линчевания, против применения подневольного труда негров в некоторых штатах и против бессердечной политики «джим-кроуизма».

Эта политика ничем не отличается от политики, провозлгашенной обеими буржуазными партиями Америки — республиканской и демократической.

Социалистическая партия поддерживает также, как сказано в ее платформе, железнодорожных носильщиков, вагонных проводников — негров, которые имеют свою организацию в 12 тыс. чел. Но опять-таки по отношению братства проводников спальных вагонов (негритянская орагнизация, находящаяся всецело под влиянием социалистической партии) велась такая политика, которая передала руководство этой организацией в руки реакционной Американской федерации труда, и социалистическая партия позволила г-ну Грину из Американской федерации труда сорвать в последнюю минуту, намеченную этим профсоюзом, забастовку, заменив ее. «обращением к чувству справедливости американского общества». Это характерно вообще для всей политики американской рабочей бюрократии, имеющей тенденцию не допускать забастовок. В данном случае мы имеем дело с прямым предательством интересов 12 тыс. негритянских рабочих, работающих в наихудших условиях эксплоатации.

Перейдем к вопросу о колониальной политике социалистических партий II Интернационала. Возьмем пример Никарагуа. В избирательной платформе социалистической партии Америки сказано: «Империалисты несут ответственность за интервенцию американских вооруженных сил в Никарагуа. Соединенные штаты не могут быть деспотами за границей и демократами у себя дома. Наши милитаристы и империалисты сговорились не допускать никакой критики американской политики. Сам президент оспаривал право печати критиковать иностранную политику правительства. Мы призываем всех, кто сознает опасность, угрожающую нам, быть непоколебимыми в своей оппозиции к подобному порядку вещей».

В полном согласии с подобной политикой, политикой мягкого протеста по отношению к империализму, находится и политика той же социалистической партии по отношению к угнетенным народам. Так недавно в Соединенных штатах, под прикрытием фраз о «честной игре», «свободе слова» и «свободе эфира» и т. д., социалистическая партия Америки разрешила агенту американских империалистов произнести по радио с ее радиостанции (построенной в память Е. Дебса) речь в защиту нападения американского империализма на народ Никарагуа.

II Интернационал делит колониальные народы на четыре категории, в зависимости от степени их развития. По отношению к первой группе II Интернационал заявляет: «хотя мы стоим за практический принцип самоопределения, но мы не будем отстаивать полную свободу». По отношению же к остальным трем категориям говорится: мы, мол, не согласны с отделением от метрополии, ибо вы недостаточно развиты, и т. д. и т. п. В конечном счете позиция этих социал-империалистов по отношению к угнетенным народам может быть охарактеризована следующей точкой зрения Каутского: «Проблема социального неравенства затрагивает только национально-колониальные народы». В этом же смысле он высказывается и в:

209 своей книге: «Юдаизм и расы»: ссылаясь на пропасть, существующую между цивилизованными и отсталыми народами, он указывает, что единственный путь для пролетариата — добиваться независимости и приобщения отсталых народов к «достижениям цивилизации», подразумевая под ними «достижения» белых народов.

Указывая на эти в корне ложные принципы II Интернационала, на его откровенное сотрудничество с империализмом, мы не должны проглядеть и в своих собственных рядах некоторых уклонов в этом же направлении, известных уклонов в нашей позиции в негритянском вопросе. В порядке самокритики я отмечу позицию нашей партии в Мильвоки, где некоторые элементы в нашей партии обнаружили уклон, не вступая в контакт с тамошним движением негров. Но этот уклон будет несомненно изжит.

Негры и колониальные народы не могут принять политики II Интернационала. Колониальные народы и негры могут принять только руководство коммунистов, руководство III Интернационала, борющегося против империализма.

Теперь я перейду к следующему очень важному вопросу — о нашей негритянской политике в Америке. В комиссии по негритянскому вопросу идет серьезная дискуссия по вопросу о лозунге самоопределения для негров Америки. Это — вопрос, которому настоящий конгресс должен уделить самое серьезное внимание. Позвольте мне остановиться подробнее на нем. Чтобы выяснить этот вопрос и притти к каким-нибудь определенным выводам, необходимо рассмотреть следующие вопросы: 1) экономические корни национальных антагонизмов, 2) классовые противоречия внутри господствующей национальности, 3) источники и характер национал-шовинизма, 4) основы национальной идеологии угнетенной нации или группы и влияние классовой диференциации, равно как и источники национально-освободительного движения. Эти вопросы связаны с национальной проблемой в целом и с вопросами об интересах национальных меньшинств, например негров в Америке. Но поскольку мое время скоро истекает, я ограничусь лишь теми положениями, которые касаются специально негритянского вопроса в Америке.

В отношении негров в Соединенных штатах экономические корни национального антагонизма лежат в том, что негры представляют собой расовую группу и являются экономически отсталым национальным меньшинством, не имеющим своей территории. В период первоначального развития капиталистического общества мыслимы заинтересованность пролетариата даже расовых групп и буржуазии в идее национального самоопределения, мыслимы их совместные выступления в пользу политической и экономической независимости, в пользу свободы культуры, языка и т. д. даже на некоторый дальнейший период. Но непрерывно растущий антагонизм между пролетариатом и буржуазией разрушает единство национального фронта. Чем сильнее растет и развивается пролетариат, тем больше он убеждается в несовместимости национализма с революционной идеологией.

На этой стадии развития пролетариата буржуазия начинает, во-первых, раскалывать пролетариат, сея шовинизм, и во-вторых, подкупает верхушку пролетариата и мелкую буржуазию.

210 Перейдем к вопросу о том, какова же база развития идеологии угнетенной группы? Базой развития национальной идеологии является национальная идея угнетенной нации, общая для всей нации в целом, без различия классов. Это объясняется, во-первых, тем, что эти группы составляют единую нацию, живя на одной и той же территории, в одних и тех же экономических условиях, находясь на той же ступени экономического развития, говоря на одном и том же языке, и т. д.; во-вторых, они угнетаются и эксплоатируются другой нацией, более технически развитой, которая искусственно задерживает их экономическое развитие, лишает их политической независимости и т. д.

Решающим фактором в формировании идеологии являются классовые отношения. Во всех случаях национальных антагонизмов основой является разница технического и экономического развития. Находим ли мы это в расовом антагонизме? Нет! Среди эксплоатируемых белых и цветных в Соединенных штатах мы не находим экономических противоречий, которые разделяли бы их. Интересы негров и белых рабочих одни и те же. Негритянские крестьяне — такие же крестьяне как и белые. Для того чтобы понять экономические причины расового угнетения, необходимо обратиться к истории развития американского капитализма, начиная с раннего его периода и до империализма наших дней. В моем распоряжении нет достаточно времени, чтобы развить все это здесь; но если бы мы занялись этим, то мы увидели бы, что буржуазия воздвигла расовый барьер для того, чтобы эксплоатировать цветных рабочих.

Всякое националистическое движение негров сыграло бы только на-руку буржуазии, приостановив классовое революционное движение негритянских масс и углубив пропасть между белыми трудящимися и эксплоатируемыми группами угнетенных народов.

Национальное движение негров может вылиться, таким образом, в следующие три формы: 1) оно может проявиться как соглашательское движение верхушки негритянской буржуазии, 2) оно может принять характер шовинистического расового движения тех элементов черной буржуазии, которые заинтересованы в изолировании негритянского населения для обеспечения за собой возможности беспрепятственной эксплоатации негритянского труда, 3) движение негров может выступить как движение негритянских рабочих и городской бедноты Севера, более эксплоатируемых, чем белые рабочие, и негритянских сельскохозяйственных рабочих и крестьян Юга, эксплоатируемых капиталистами — владельцами латифундий. Они будут бороться за одинаковые условия труда с их белыми братьями по классу, за полное политическое и социальное равенство белых и негритянских рабочих. Классовая борьба — это борьба на наиболее уязвимом фронте американской империалистической буржуазии; это — покушение на сверхприбыли империалистов. Поэтому национальное движение такого рода является революционной антиимпериалистической борьбой, неразрывно связанной с революционной борьбой беднейшего крестьянства и рабочих против капиталистической эксплоатации.

Такая постановка вопроса одинаково правильна по отношению ко всем неграм мира. В Южной Африке мы имеем дело с националистическим движением. По словам южно-африканских товарищей, мы имеем там развитие

211 классовых противоречий между рабочими и крестьянами — с одной стороны, и империалистами — с другой. В Южной Америке (Бразилия, Венесуэла и другие) перед нами стоит вопрос о руководстве крестьянской революцией. На Гаити, в Вест-Индии также имеются национальные движения. Во всех этих странах ставится вопрос о самоопределении.

Этот вопрос заслуживает серьезного внимания Коминтерна, ибо мы должны заложить теоретический фундамент для всей нашей будущей работы среди угнетенных народов вообще и негров в частности.

Я хотел бы остановиться еще на одном вопросе — он займет, вероятно, еще минут пять.

Это — вопрос о практической программе работы среди негров. Я хочу коснуться некоторых взглядов на негритянский вопрос в связи с приближающейся мировой войной.

В своем докладе на VI конгрессе т. Бухарин указал на неизбежность войны против СССР. Тов. Белл также подчеркнул лихорадочные приготовления к войне и неизбежность новой империалистической войны, вырастающей из обострения противоречий и столкновений мирового империализма в колониях.

Эти противоречия и столкновения концентрируются, как и в 1914 — 1918 гг., вокруг колоний и полуколоний и угнетенных народов вообще. Это все больше и больше затрагивает негритянский народ и ставит перед ним вопрос об его отношении к СССР в случае грядущего мирового конфликта.

В последнюю войну Соединенные штаты взяли на учет 2 290 тыс. негров для несения воинской повинности; из них 380 тыс. человек были призваны для несения военной службы в американской армии, в том числе 200 тыс. было отправлено во Францию. Соединенные штаты, лихорадочно готовящиеся в настоящее время к войне, не забывают об использовании негров для фронта и для тыла. Два полка государственной милиции уже превращены в полки регулярной армии и проходят систематический курс военного обучения. Закон 1920 г. об обороне государства предусматривает организацию милиции для военного обучения негров в мирное время.

Эта организация сходна с гражданской гвардией, вводящейся тем же актом и направленной против рабочих. Во главе последней стоит известный Дауэс, автор «плана Дауэса». Под давлением мелкой буржуазии негритянские студенты были посланы на Запад, в военную академию американской армии.

Перейдем к Франции. Франция имеет 60 млн. чел. колониального населения в одной только Африке. 845 тыс. чел. цветных солдат служили во французской армии во время последней войны; из них 535 тыс. было на фронте и 310 тыс. работали на оборону.

Контингент французской армии для мирного времени составляет теперь 860 тыс. чел., из них 189 тыс. — колониальные войска. В течение десяти лет (начиная с 1924 г.) Франция рассчитывает иметь 400 тыс. обученных колониальных войск и сверх того 450 тыс., готовых для обучения.

Возьмем Англию. Англия в последнюю войну не имела столько колониальных войск, сколько Франция, но западно-африканские войска завоевали для Англии германскую западную Африку и сдерживали турок. В на-

212 стоящее время Англия проделывает величайший опыт применения черного труда.

Перед нами встают следующие вопросы: приближение мировой войны, возможность в близком будущем наступления на СССР различных групп империалистов.

В случае англо-американской войны, возможно, что черные войска обеих этих наций будут брошены друг против друга для защиты «своих» стран. Больше того: не исключено, что поля сражения грядущей войны будут перенесены в различные части света и в частности в Африку. В будущем мировом конфликте черные войска окажутся по обе стороны фронта.

Но есть и другая группировка,— это группировка капиталистического мира против СССР. Капиталисты используют все возможные средства, чтобы уничтожить СССР. Они постараются использовать для этой цели, если это окажется возможным, и колониальные негритянские войска, как это уже имело место во время гражданской войны в СССР.

Мы не должны быть пацифистами в вопросе о подготовке черных войск империалистами. Мы должны проникнуть в колонии и подготовить колониальные войска к тому, чтобы они обратили свое оружие против своих угнетателей для завоевания независимости от империалистической эксплоатации и угнетения.

Братские компартии — французская, английская, американская, бельгийская, южно-африканская — должны уже сейчас начать работу в этом направлении, чтобы негритянские войска обратили свою ненависть против своих поработителей; чтобы они не стреляли в своих черных братьев, но обратили свое оружие против своих поработителей и угнетателей, чтобы они выступали рука об руку с рабочими на защиту СССР.

В области практической работы мы должны начать организовывать профсоюзы среди негров во всех частях света. С этой целью при Профинтерне было организовано Международное бюро негритянских рабочих для объединения негритянских и белых рабочих во всем мире. Где возможно, нужно организовывать профсоюзы из белых и цветных рабочих, а там, где это не удастся сделать,— необходимо организовать отдельные союзы цветных рабочих. Это бюро будет также издавать бюллетени, брошюры и другую литературу, в целях пропаганды идеи объединения пролетариата всего мира для борьбы против империалистического гнета, против мировой войны, для защиты СССР.

Ласерда (Бразилия). Бразильская делегация согласна с тезисами и с соображениями, высказанными в тезисах т. Эмбер-Дро, за исключением небольших поправок, которые внесет представитель латино-американской делегации.

Мы считаем необходимым дать некоторые разъяснения по вопросу о Бразилии.

Я начну с вопроса о поддержке, которую северо-американский империализм оказывает революционному движению в Сао-Паоло. Необходимо подчеркнуть, что это движение, которое называют «революционным движением в Сао-Паоло», было начато частью армии и представляло собой широкое движение городской мелкой буржуазии против свирепствующей в Бразилии помещичьей реакции; оно поддерживалось на первых порах промышленной буржуазией.

213 Это движение вышло далеко за пределы Сао-Паоло, охватив ряд штатов на севере Бразилии. В виде попыток открытых восстаний оно продолжалось вплоть до конца 1925 г. Следует отметить присоединение к нему двух военных судов и отход остатков революционной армии вглубь Бразилии.

Движение, исходным пунктом которого был Сао-Паоло, перекинулось в различные пункты страны и даже в штат Амазонас, где оно одержало временную победу. Это движение встретило колоссальный отклик во всей Бразилии и пошатнуло положение правительства. Последнее ответило на него зверской расправой не только над восставшей мелкой буржуазией, но и пролетариатом и его авангардом.

Нельзя утверждать, что северо-американский империализм оказывал материальную поддержку этим революционерам. Ясно, что если бы он поддерживал это движение, последнее получило бы значительный перевес над правительством аграриев. Северо-американские империалисты проявляли только общие симпатии к этому движению, сводившиеся к телеграммам «Юнайтед Пресс» ¹ об успехах революционеров, причем эти успехи преувеличивались. Единственной интервенцией, с которой пришлось иметь дело мелкобуржуазной революции в Бразилии, была посылка Англией двух военных судов, вошедших в порт Рио-де-Жанейро с целью оказать поддержку помещичьему правительству Артура Бернардеса, занимавшего в то время пост президента республики. Я должен сделать также несколько замечаний по вопросу о полуколониальном характере Бразилии. Тов. Эмбер-Дро заявил, что некоторые товарищи из Латинской Америки возражали, когда говорилось о полуколониальном характере стран. Я должен заявить, что мы в Бразилии, как и большинство латино-американских делегаций, убеждены, что Бразилия и все остальные страны в Латинской Америке — самые настоящие полуколонии. Формальная независимость, которой пользуется Бразилия, может вызвать иллюзии лишь у националистической мелкой буржуазии, ибо с тех пор, как мы завоевали свою «независимость», при поддержке адмирала Кочрана, слуги его величества английского короля, мы перешли из колониального владычества Португалии под экономическое, а следовательно и политическое владычество Англии. С тех пор, как банкиры Ротшильды вложили в Бразилию огромные капиталы, экономическая и политическая зависимость Бразилии все усиливается. Несколько времени тому назад бразильское правительство пригласило финансовых деятелей Англии для «оздоровления» финансов Бразилии.

По ознакомлении с положением государственного казначейства, эта комиссия предложила бразильскому правительству самые решительные меры для оздоровления валюты.

Во время налета на Аркос в Лондоне Скотланд Ярд послал бразильскому правительству через посредство английского посланника «ужасающие документы» о коммунистической агитации в Бразилии, ведущейся III Интернационалом. Он требовал от правительства строжайших мер против этой агитации, угрожающей спокойствию английских банкиров. В результате бразильский парламент принял ряд исключительных законов против революционного авангарда пролетариата: наша газета «Нация» принуждена была закрыться, чтобы не

¹ Официальное телеграфное агентство САСШ.

214 стать жертвой правительственной реакции, а партия перешла окончательно на нелегальное положение.

С своей стороны империализм Соединенных штатов тоже проникает с каждым днем все глубже не только путем вложения своих капиталов, но и путем покупки железных дорог и огромных земельных участков на Амазонке, приобретенных Фордом. Можно сказать, что американский капитализм держит в своих руках всю бразильскую промышленность; монополия на электрическую энергию принадлежит крупной американской компании «Свет и сила», правление которой находится в Канаде, но большинство капиталов которой принадлежит американцам. Американский капитализм действует также посредством своих военных миссий: он отправил военную миссию с целью привить бразильскому флоту империалистические принципы.

В результате этого, несмотря на наивные иллюзии нашей буржуазии о политической независимости, мы не можем считать Бразилию независимой с точки зрения условий, которым должно удовлетворять независимое государство.

Я коснусь теперь вопроса о создании «гоминдана» в Бразилии. Тов. Эмбер-Дро подверг его вполне справедливой критике. Эта наша ошибка была совершена в тот момент, когда китайский гоминдан находился в состоянии обостренной борьбы против империализма. Нам еще не был известен печальный опыт китайских товарищей, поэтому вполне понятно, что мы совершили ошибку, пытаясь создать организацию подобного типа. Но ошибка эта ограничилась одной лишь попыткой, этот «гоминдан» не увидел света. Как коммунисты, мы должны признаться перед Коминтерном в этой ошибке, и должны заявить, что принимаем к руководству критику т. Эмбер-Дро, будучи убеждены в ее справедливости.

Говоря о рабоче-крестьянском блоке, т. Эмбер-Дро, повидимому, считал, что этот блок мыслится как замена нашей партии. Это — не так. В нелегальных условиях, в которых нам приходится существовать, необходимо было для более интенсивной агитации в массах и для привлечения в наши ряды новых кадров рабочих создать организацию, способную связаться с массами, главным образом в избирательной борьбе.

В Бразилии был создан рабоче-крестьянский блок, в который вошел депутат Асеведо Лима, пользующийся популярностью в широких рабочих массах. Этот рабоче-крестьянский блок состоит в своем большинстве из рабочей и крестьянской бедноты и он находится под абсолютным руководством компартии, которая имеет большинство в его Центральном комитете и среди членов профсоюзных комитетов. Он был создан в центре комитетами и политическими объединениями рабочих и крестьян Рио-де-Жанейро, принявших его программу политических и классовых требований трудящихся.

Рабоче-крестьянский блок имеет в данный момент 21 низовую организацию. Он ведет интенсивную агитацию среди рабочих масс; массы знают, что такое рабоче-крестьянский блок. Этот блок имеет возможность идеологически воздействовать на массы, высвободить их из-под влияния буржуазных политиков и ориентировать их в духе самостоятельной классовой политики.

Мы только что получили сведения из Бразилии, которые позволяют нам увидеть результаты наших кампаний. Демократическая партия в Рио-де-Жанейро, представляющая собой «лойяльную» оппозицию промышленников по отношению к правительству аграриев, объявила «гражданскую неделю ра-

215 бочих». В результате нашей пропаганды все митинги демократической партии кончились неудачей. Крупнейшие из них собрали не больше 20 рабочих, из них 15 беспартийных и 5 коммунистов, отправившихся на митинг по поручению партии.

Вот что означает рабоче-крестьянский блок. Он имеет целью не только усиление революционных рядов, но и установление серьезных связей между рабочим классом и трудовым крестьянством.

Я думаю, нет надобности подчеркивать, что мы целиком согласны с директивами Коминтерна, и что мы сделаем все, что в наших силах, для того чтобы превратить нашу партию в подлинную массовую партию, несмотря на трудности нашей повседневной борьбы, которую мы ведем в наиболее отсталой стране американского континента.

Шюллер (КИМ). Тезисы по колониальному вопросу начинаются ссылкой на тезисы II конгресса; далее говорится, что принятые II конгрессом тезисы по национальному и колониальному вопросам полностью сохраняют свою силу еще и теперь. Конечно, это правильно, но некоторые из основных положений тезисов II конгресса следовало бы все же повторить и в этих тезисах. Это необходимо хотя бы потому, что недавно в Брюсселе происходил конгресс II Интернационала, который занимался колониальным вопросом и потерпел в нем полное фиаско. Колониальные народы с интересом ожидали, что скажет им II Интернационал по вопросу об их национальных требованиях, по вопросу об их независимости и т. д. И как раз в этом вопросе II Интернационал больше всего обнаружил свой предательский характер, отказавшись защищать принцип независимости для колониальных народов.

Я полагаю, что не все рабочие в колониях и полуколониях помнят наизусть решения II конгресса и что они ожидают услышать, какие специальные лозунги выдвинет VI конгресс Коминтерна для их освободительной борьбы, что он скажет об основных лозунгах, вроде вопроса о самоопределении наций вплоть до полного отделения, о независимости колоний, об обязанностях коммунистических партий поддерживать в метрополиях эту борьбу за независимость. Обо всех этих вопросах мы должны были бы снова напомнить в начале наших тезисов.

Я полагаю, что примененный в тезисах метод несколько схематичен. Вообще говоря, тезисы представляют собою весьма важный и ценный документ, но тем не менее мы намерены сделать здесь некоторые критические замечания по некоторым отдельным вопросам. Я сказал уже, что, на мой взгляд, метод отчасти схематичен. Прежде всего в тезисах имеется попытка все разнообразие существующих колоний и полуколоний втиснуть в определенные группы. Я думаю, что при этом был допущен некоторый произвол. Что еще более важно, в тезисах хотели живой диалектический процесс развития будущих колониальных революций во всех его подробностях и возможных вариантах уложить в определенные формулы и определения, сформулировать его по определенному шаблону раз навсегда. Согласно этому методу колониальные революции распадаются на три больших этапа. Два этапа охватывают буржуазно-демократические революции, а третий относится к социалистической революции. Оба этапа буржуазно-демократической революции, в свою очередь, распадаются еще на ряд стадий, так первый этап распадается на две стадии, резко отличающиеся друг от друга, и т. д.

216 Я полагаю, что наблюдающаяся в нашей партийной работе тенденция к схематизации, к применению формул, оторванность от живого процесса,— представляет собою несомненную опасность.

Я полагаю, что тезисы недостаточно конкретны, что в них ряд колониальных проблем недостаточно полно освещен, и что задачи компартий в империалистических метрополиях недостаточно очерчены. Так обстоит дело с целым рядом вопросов, в первую голову касающихся Индии, которая ведь теперь наравне с Китаем является для нас главной проблемой.

Затем в тезисах недостаточно освещен еще вопрос об Южной Америке, негритянский вопрос и, как уже было сказано, вопрос о задачах компартий в метрополиях. Что касается деления отдельных стран на группы, то мы предлагаем свести последние с четырех до трех групп. Можно вторую группу совершенно упразднить, ибо к ней применен иной критерий, чем к остальным трем группам. В этих трех группах критерием служит хозяйственная и социальная зрелость развития стран в то время, как во второй группе отправной точкой зрения является вопрос об иммиграции белого населения. Выходит так, будто во вторую группу попадают страны, принадлежащие к первой или третьей группе. Это запутывает вопрос и было бы целесообразнее вторую группу ликвидировать, ограничив классификацию тремя группами.

В вопросе о буржуазии здесь введено новое понятие: «национал-реформизм». Я считаю само по себе целесообразным и правильным употребление этого нового термина: необходимо говорить не только о «национально-революционной», но и о «национально-реформистской» буржуазии. Но в тезисах это понятие отождествляется с понятием: «буржуазно-демократический». А ведь понятие «буржуазно-демократический» употребляется для определения сущности революции. И здесь, таким образом, могут возникнуть недоразумения. Правильно различать между национально-революционным и национально-реформистским движением, но когда здесь в тезисах проводится знак равенства между национально-реформистским и буржуазно-демократическим движением, то это ведет к путанице.

В § 18 проекта тезисов выставляется следующее положение: «...Остальная часть туземной буржуазии, в особенности большая часть промышленников, стоит на почве национального движения и представляет при этом в важнейших колониальных странах собственное колеблющееся, склонное к компромиссам, течение, которое можно назвать национальным реформизмом или буржуазно-демократическим направлением».

Это течение в § 20 характеризуется следующим образом: «Однако нельзя с уверенностью утверждать, что во всех этих странах совершенно исключается, что реформистская буржуазия, или часть ее, в острой революционной ситуации, сначала примкнет к национально-революционному лагерю и, таким образом, некоторое время будет играть объективно-революционную роль».

Мысль о том, что эта буржуазия сможет играть объективно-революционную роль, повторяется и в некоторых других пунктах проекта тезисов. Я думаю, что к такому утверждению следует отнестись с большим сомнением. Совершенно верно, конечно, что среди буржуазии имеется свое собственное колеблющееся и склонное к компромиссам течение, но я сомневаюсь, можно ли вообще сказать, что в большинстве важнейших колоний это колеблющееся буржуазное течение сможет на время примкнуть к национально-революцион-

217 ному лагерю. Под главнейшими колониями и полуколониями, если перечислить наиболее важные, мы подразумеваем Китай, Индию, южно-американские полуколонии, Египет, Сирию. Что касается Египта, то здесь перед нами особая ситуация, положение там еще не совсем созрело. Но что касается Китая, то ясно, что все сказанное по этому вопросу в тезисах не может иметь больше отношения к китайской буржуазии. В отношении Индии тоже нельзя уже более утверждать того, что сказано в тезисах, ибо теперь уже ясно, что индийская буржуазия — здесь речь идет не о мелкой буржуазии, а о буржуазии, как таковой,— ведет лишь более или менее лойяльную оппозицию и не подлежит сомнению, что на нее нельзя уже больше рассчитывать как на часть национально-революционного лагеря. Мы здесь употребляем термин «национал-реформизм», но если мы, например, характеризуем социал-демократов, как реформистов, то разве мы тем самым допускаем, что социал-демократия может временно в острый революционный момент, примкнув к революционному лагерю, временно сыграть объективно революционную роль? Отнюдь нет! Мы знаем, что если социал-демократия в острый момент старается внешне играть мнимо-революционную роль, то это далеко еще не указывает ни на субъективную, ни на объективную революционную роль ее; ее задача — лишь сдерживать волну нарастающей революции и противодействовать ей. (Это сравнение нисколько не означает, конечно, игнорирования разницы, существующей между колониальными и неколониальными странами.) В таком именно положении, я думаю, находится ныне индийская буржуазия. Она играет теперь роль только более или менее лойяльной оппозиции; она стоит на реформистской позиции и не подлежит сомнению, что не может быть и речи о том, чтобы она примкнула к революционному лагерю. Индийская буржуазия быть может способна еще на революционный жест, но она не может действительно примкнуть к революционному лагерю. Что касается других колоний, то можно предполагать, что там буржуазия действительно может примкнуть к революционному лагерю; я этого и не оспариваю. Но мне представляется преувеличенным и я даже считаю опасным такое огульное утверждение, согласно которому еще до сих пор для большинства важных колоний допускается столь мало вероятная перспектива. Для большинства важнейших колоний ныне такой возможности более не существует, во всяком случае ни для Китая, ни для Индии и ни для Южной Америки этой возможности более не предвидится. Не подлежит сомнению, что в Центральной и Южной Америке буржуазия — крупная и средняя буржуазия — не может уже примкнуть к революционному лагерю и наверно не примкнет к нему. Итак в этом вопросе необходимо в тезисы внести поправку.

Другой вопрос — это вопрос о двух стадиях первого этапа буржуазно-демократической революции. Об этом в § 25 тезисов говорится, что первый этап буржуазно-демократической революции распадается на две стадии. На первой стадии у власти находится феодально-империалистический блок; национальная буржуазия в наиболее важных колониальных странах играет преимущественно оппозиционную, хотя и колеблющуюся роль; национал-реформистские партии оказывают большое влияние на массы и т. д. На этой стадии перед компартией стоит задача завоевания рабочих и крестьян для выступлений против господствующего блока, борьбы за их повседневные требования, разоблачения национал-реформистской партии и т. д.

218 Вторая стадия состоит в том, что буржуазные партии решительно примыкают к империалистически-феодальному блоку, что их оппозиция отодвигается на задний план, а на передний план выступает их контрреволюционная борьба против революционного движения рабочих и крестьян. Национал-реформистские партии привлекаются часто к участию в высших правительственных органах и т. д. На этой стадии задача коммунистических партий состоит в завоевании для своего влияния и мобилизации рабочих и крестьян под лозунгом свержения господствующего расширенного блока, состоящего не только из империалистов и феодалов, но и из партий крупной национальной буржуазии, в развертывании повсеместно аграрной революции, имея в перспективе завоевание государственной власти. Но здесь имеется весьма важный момент,— это ситуация между первой и второй стадией. Здесь нужно со всей решительностью подчеркнуть, что не обязательно и непозволительно даже, чтобы компартия ждала, пока буржуазные партии возьмут власть в свои руки, чтобы лишь после этого выдвинуть вопрос об аграрной революции, чтобы лишь после этого поставить вопрос о свержении буржуазного правительства. Недопустимо откладывать на неопределенное время вопрос об аграрной революции и о свержении правительства; необходимо, чтобы компартия избежала этого уже до наступления второй стадии и поставила вопрос об аграрной революции, чтобы она на поворотном пункте между первой и второй стадией развернула вопрос о рабоче-крестьянской власти. Возьмем для примера уханский период. Ошибка китайской компартии как раз и состояла в том, что она не сумела во-время, еще до начала уханского периода поставить вопрос об аграрной революции и вопрос о взятии власти рабочими и крестьянами. Если бы китайская компартия уже тогда поставила эти вопросы, то весьма возможно,— гарантировать это, конечно, трудно,— что мы завоевали бы власть.

В тезисах имеется длинный § 26, в котором, правда, указана возможность такого развития. Но в силу свойственного нашим партиям схематизма и больших ошибок, совершенных китайской партией, нам не следует проводить такое жестокое деление на две стадии, как это делается в тезисах. Именно потому, что огромная ошибка китайской компартии и состояла в том, что партия просмотрела поворотный пункт революции, не развернув во-время аграрной революции, не поставив вопроса о взятии власти,— мы должны в тезисах обратить величайшее внимание на то, чтобы избежать впредь этой ошибки.

Я хотел бы еще сказать пару слов о стране, с которой Коминтерн обращается как с пасынком и имя которой даже не упоминается на протяжении всех 38 страниц тезисов. Эта страна — Ирландия. В ее лице мы имеем страну, обладающую огромной антиимпериалистической потенциальной силой. Однако в проекте тезисов, предложенных нам т. Куусиненом, мы об этой стране ничего не находим. Почему о ней ничего не сказано в тезисах? Не потому ли, что чем ближе к нам страна, тем меньше мы о ней думаем? Я думаю, что мы должны, наконец, серьезно заняться Ирландией. Мне могут возразить, что Ирландия — свободное государство, доминион и что на этом можно успокоиться. Но это было бы коренной ошибкой. Только по названию Ирландию можно считать свободным государством; в действительности Ирландия по существу находится на положении колонии. Здесь выдвигался как отличитель-

219 ный признак доминиона тот факт, что английская белая буржуазия оттирает туземцев, не останавливаясь перед их истреблением, и создает новое государство белых, являющееся в экономическом и политическом отношении агентурой метрополии. Я полагаю, что в этом определении не учтены центробежные силы, но пока примем это положение. В Ирландии мы имеем налицо угнетение целого народа английским империализмом. В Ирландии мы сталкиваемся с социальной политикой завоевателей, направленной на то, чтобы отобрать у коренного населения его недра и землю. Эта экономическая политика империализма направлена против всего государства. Если по отношению колонии верно, что метрополия задерживает развитие ее производительных сил, то это в еще большей степени применимо к Ирландии, где английский империализм тормозит развитие производительных сил самым беспощадным образом. Если Ирландия формально и является доминионом, то это результат революции, происходившей в течение 1916 — 1923 годов. Эта революция, как известно, кончилась компромиссом, заключенным между национальной буржуазией и английским империализмом. Эта революция после кровавой гражданской войны закончилась созданием нового блока, заключенного между империалистами и национальной буржуазией против мелкой буржуазии, против рабочих и крестьян, стремившихся продолжать борьбу до полной независимости. Революция остановилась на полпути: ирландский вопрос не был разрешен, Ирландия еще не получила своей независимости, Ирландия еще не добилась национального единства,— наоборот, Англия вбила клин в национальное единство. Аграрный вопрос в Ирландии еще не разрешен. В Ирландии ⅓ крестьян является арендаторами, остальные являются мелкими крестьянами, которые лишь всего несколько лет назад стали юридическими владельцами земли, но только юридическими, ибо задолженность их так велика, что они в сущности являются лишь арендаторами земель, принадлежащих крупным помещикам и банкирам. В Ирландии имеется огромная масса безземельных крестьян, здесь все еще существует земельный голод. Совсем недавно в Ирландии происходили крестьянские восстания. В 1922 — 1923 гг. происходил массовый насильственный захват земель как бедняцкими, так и середняцкими элементами, образование деревенских советов, водружение красных флагов на помещичьих усадьбах. Это указывает на то, что в Ирландии еще не разрешен аграрный вопрос.

Всякий знает в каком ужасном положении находятся ирландские с.-х. рабочие. Но и рабочее движение также находится в тяжелом состоянии. Что касается вопроса о Рабочей партии, то я согласен с т. Карней, что она стала не чем иным, как агентурой британского империализма. И если мы в Англии должны занять резкую позицию по отношению к Рабочей партии, то в Ирландии мы должны проводить по отношению к ней еще более резкую тактику. Мы в Ирландии не имеем ни одной революционной партии, не имеем и коммунистической партии. Правда, за последнее время ирландская Рабочая лига начала проявлять известную политическую активность, как, например, во время выборов 1927 г. Но она еще не является партией в собственном смысле этого слова; это еще не коммунистическая партия. Нам неизбежно придется плестись в хвосте событий, если мы не создадим в Ирландии настоящей компартии, которая станет во лгаве национально освободительной борьбы

220 Рабочий класс был уже однажды в Ирландии гегемоном освободительного движения: это было в революционные годы 1916 — 1918 гг., во время восстания 1916 г. и спустя некоторое время. После этого ирландское рабочее движение потеряло свою самостоятельность, стало плестись в хвосте мелкобуржуазного республиканского движения. В результате этого получилось распыление революционного рабочего движения и укрепление реформистских рабочих организаций. За последнее время однако в этом отношении произошла перемена, и мы идем теперь вперед. Но допустимо ли такое положение вещей, когда в Китае и в Индии имеются компартии, работающие под ударами белого террора, в очень сложной обстановке, а в Ирландии мы не имеем компартии? Можем ли мы довольствоваться лишь существованием там различных рабочих организаций и замалчивать факт, что нам нужна там компартия? Этого делать нельзя.

Пора наконец сделать шаг вперед в этом направлении, тем более, что в Ирландии имеются хорошие рабочие элементы, которые мы можем найти не только в политических организациях рабочего класса, но и в профсоюзах; имеется и среди республиканцев много честных революционных элементов, которых мы можем привлечь на свою сторону. Созданная компартия несомненно вновь оживит рабочее движение Ирландии и сможет проводить политику союза с крестьянством, что является одной из основных проблем в Ирландии, чтобы при поддержке Коминтерна и английской компартии стать решающим фактором ирландского революционного движения.

Паредес (Эквадор). Тезисы по колониальному вопросу в общем и целом хороши, но я хотел бы сделать кое-какие критические замечания по ряду вопросов; во-первых, по вопросу о классификации в тезисах различных стран в несколько групп. Эта классификация лучше той, которая дана в проекте программы Коминтерна, но я полагаю, что к экономике и политике колониальных и полуколониальных стран следует применять различную классификацию. В своем выступлении по вопросу о программе я уже говорил, что надо выделить особую группу стран, именно «зависимых стран». Это очень важно для определения правильной политики в этих странах. Я не стану подробнее останавливаться на этом вопросе, отсылая тех, кто им интересуется, к моей речи в программной комиссии. Ввиду того, что многие колониальные проблемы уже были затронуты в дискуссии о программе я коснусь их здесь лишь очень суммарно. Я настаиваю на необходимости дать исчерпывающий анализ колониальных и полуколониальных стран, «зависимых» стран, которые еще не все изучены.

По вопросу об аграрной буржуазно-демократической революции необходимо остановиться на четырех основных моментах: 1) экономика данной страны; 2) степень экономического проникновения в нее империализма; 3) политическое значение страны; 4) политическое господство империализма. Что касается экономики страны, то необходимо тщательно изучить соотношения социальных классов: эти отношения очень мало известны, и нашим партиям в этом вопросе дается неправильная тактическая линия.

Должен ли пролетариат осуществлять буржуазно-демократическую революцию, плодами которой воспользуется буржуазия? Я думаю, что нет.

В экономике различных — зависимых, полуколониальных и колониальных стран имеется ряд различий, особенно в отношении индустриализации

221 страны. Я думаю, что необходимо установить следующие категории стран, в зависимости от степени их экономического развития:

1. Страны, которые тезисы относят к первой группе (классификация некоторых стран в тезисах не соответствует действительному положению вещей). Эти страны обладают развивающейся промышленностью, богатыми источниками промышленного сырья (страны Латинской Америки очень богаты всевозможными минералами, топливом, особенно нефтью; они обладают также богатейшими сельскохозяйственными ресурсами); они имеют возможность строительства социализма в недалеком будущем. Стран, имеющих объективные возможности строительства социализма, значительно больше, чем указано в программе. Кроме того мы должны иметь в виду, что существование СССР является чрезвычайно важной базой для создания новых пролетарских государств. В большинстве этих стран, особенно в зависимых странах, мы видим очень значительную концентрацию собственности в немногих руках. В сельском хозяйстве мало мелких хозяйств, зато имеются огромные латифундии, иногда высоко индустриализованные; это — хорошая база для социализма. Но необходимо внести в эту первую группу стран подразделение их на две категории, согласно их политическому положению: а) страны зависимые (Аргентина, Бразилия, Уругвай, Мексика, Эквадор); б) страны полуколониальные и колониальные, в которых основной проблемой является вопрос о национальном освобождении.

2. Вторая группа стран включает страны, экономически очень слабо развитые, в которых индустриализация породила лишь малочисленный пролетариат, не способный еще ни стать гегемоном в революции, ни вообще двигать революцию, несмотря на поддержку со стороны крестьянства. Для этих стран актуальной задачей является буржуазно-демократическая революция.

3. Третья группа включает экономически очень отсталые страны, где крупная промышленность очень слаба или совсем отсутствует. Здесь пролетариат представляет собой крайне незначительную прослойку, классовая диференциация крайне слаба, и классовые взаимоотношения чрезвычайно туманны. В этих странах задача сводится к революции в целях национального освобождения.

В странах второй и третьей групп задача компартий состоит в развитии нарождающегося пролетариата, в содействии развитию производительных сил страны, в завоевании для беднейших слоев населения минимума политических свобод и улучшения их экономического положения.

Роль национальной буржуазии в движении пролетариата и крестьянства различна в различных странах. В странах зависимых, где туземная буржуазия уже существует и представляет собою политическую силу, она свою силу применяет не против империалистов, а против пролетариата, борющегося за свои классовые требования. Главная борьба в этих странах должна быть направлена вначале против национальной буржуазии, союзницы империалистов. В Мексике проблема стоит несколько иначе, вследствие глубокого экономического внедрения империализма и глубоко вкоренившейся исторической ненависти мексиканского народа к северо-американским империалистам. Но борьба против империализма будет также одной из основых проблем пролетарской революции во всех этих странах. Я думаю, что тезисы недооценивают силы национальной буржуазии и имеют в виду только проблему борьбы с импе-

222 риализмом, почти не останавливаясь на проблемах борьбы с национальной буржуазией.

Сила пролетариата в зависимых, колониальных и полуколониальных странах первой группы заключается не только в его численности. Она сказалась уже в его героической борьбе против буржуазии (Китай, Мексика, Бразилия, Аргентина, Чили, Перу, Эквадор). Роль пролетариата в тезисах недооценена. В отношении крестьянства точка зрения тезисов неверна. Не верно, что в этих странах крестьянство является самым многочисленным классом. В значительной части этих стран сельскохозяйственный пролетариат гораздо многочисленнее крестьянства. Разумеется нельзя ставить на одну доску промышленный и сельскохозяйственный пролетариат, но тем не менее концентрация в латифундиях огромного количества наемных рабочих представляет собой мощную силу. Вследствие недооценки роли буржуазии и пролетариата и переоценки роли крестьянства, все проблемы этих стран сводятся в тезисах исключительно к проблеме перераспределения земли и к борьбе против империализма.

Все эти моменты необходимо принять во внимание при рассмотрении вопроса о буржуазно-демократической революции в этих странах. Какие элементы смогут участвовать в буржуазно-демократической, аграрной, антиимпериалистической революции? Во-первых, мы должны выяснить возможность участия в этой революции крупной буржуазии. К тому, что я уже сказал при обсуждении проекта программы, я добавлю лишь, что в данный момент крупная буржуазия входит в правительство этих стран и является союзником империализма (в различных странах степень участия крупной буржуазии в правительстве различна). В зависимых странах крупная буржуазия всегда будет против революции. В колониальных и полуколониальных странах, если гегемония пролетариата и крестьянства примет достаточно отчетливый характер,— крупная буржуазия будет против пролетариата и крестьянства.

Тезисы недооценивают роль национальной буржуазии и ее экономическое значение; она очень велика в некоторых колониях, полуколониях и зависимых странах. Я думаю также, что тезисы переоценивают роль буржуазии в борьбе против империализма. Национальная буржуазия почти всех этих стран связана самым тесным образом с империализмом, не только экономически, но и осуществляет известное разделение с ним политической власти.

Что касается мелкой буржуазии, то она будет почти во всех странах играть весьма важную роль в революционной борьбе. В некоторых странах Латинской Америки (Венецуэла, Перу, Бразилия, Чили, Боливия, Колумбия и др.) мелкобуржуазная революция стоит в порядке дня. Если революция произойдет в близком будущем, то в некоторых из этих стран, например в Венецуэле и Перу, мелкая буржуазия будет играть преобладающую роль ввиду отсутствия компартий и развитого профессионального движения.

Но поскольку мелкая буржуазия является промежуточным классом, очень неустойчивым в экономическом и социальном отношении, классом колеблющимся, она изменит революции, если пролетариат и крестьянство не сумеют использовать ее.

В странах, где мелкая буржуазия уже стоит у власти (Мексика, Эквадор), не исключено, что она в известных случаях будет временно играть

223 революционную роль, например, в случае новой мировой войны, когда мелкобуржуазное правительство сможет выступить против империализма. Но ослабление прогрессивной роли мелкобуржуазных правительств и рост революционного движения пролетариата и крестьянства, недовольных их политикой, приведут к борьбе пролетариата, крестьянства и некоторых, не стоящих у власти, слоев мелкой буржуазии против этих правительств, с каждым днем все более капитулирующих перед империализмом, крупной буржуазией и помещиками.

В революционной борьбе крестьянство будет играть первоклассную роль. Когда я говорю о крестьянстве, я имею также в виду и сельскохозяйственных рабочих, которые составляют почти во всех странах Латинской Америки наиболее важную часть трудящихся деревни. Весьма возможно, что революционная борьба начнется восстанием сельскохозяйственных рабочих и крестьян против помещиков и правительства. Городской пролетариат, который уже во многих странах Латинской Америки храбро борется против класса капиталистов и имеет революционные традиции, быстро примкнет к движению и сможет в короткий срок завоевать в нем первое место.

Тезисы имеют тенденцию рассматривать все проблемы наших стран с точки зрения деревни, как проблемы по преимуществу крестьянские. Конечно, в некоторых очень отсталых колониальных и полуколониальных странах, где пролетариат едва развивается или совсем отсутствует (у некоторых кочевых племен, в некоторых африканских колониях), мы имеем прежде всего крестьянскую проблему, проблему национальной независимости, проблему создания демократического правительства с возможно более широким участием в нем рабочих и крестьян.

Установление классификации полуколоний и зависимых стран очень важно, потому что начало борьбы будет в этих странах различно, хотя конечная цель одна и та же.

Тезисы упускают из виду, что в некоторых зависимых странах с давних пор существует буржуазно-демократический строй (Аргентина, Уругвай) и что во главе их стоят мелкобуржуазные правительства, против которых придется вести борьбу, чтобы свергнуть власть империализма и установить власть пролетариата и крестьянства. При этом мы должны предвидеть роль мелкобуржуазной революции в некоторых странах Латинской Америки. Революционное движение, назревающее в некоторых наших странах, приведет к весьма различным результатам, в зависимости от наличия в них компартий. Например, в Колумбии, где назревает мелкобуржуазное революционное движение, пролетариат может, при поддержке крестьянства, явиться гегемоном, так как здесь уже сформировалась партия пролетариата.

Мы должны изучать мелкобуржуазные революции, произошедшие в Латинской Америке за последние годы. Тов. Ласерда говорил уже о мелкобуржуазной революции в Бразилии, мексиканские товарищи будут говорить о мексиканской революции, я прибавлю лишь несколько слов о революции в Чили и в Эквадоре. Второй переворот в Чили в 1925 г. был движением мелкой буржуазии, при широком участии организованного пролетариата и крестьянства. Это движение имело некоторые прогрессивные черты. Но третий переворот Ибаньеса является чисто реакционным движением фашистского характера. Мексиканская революция 1910 — 1917 гг. была направлена против

224 власти помещиков, крупной буржуазии, духовенства и империализма. Движение сельскохозяйственных рабочих имело там свою особую физиономию и дало толчок революционному движению. Это была типичная мелкобуржуазная революция, несмотря на участие в ней организованного пролетариата, игравшего выдающуюся роль.

В Эквадоре мы имели в 1895 г. буржуазно-демократическую революцию. Эта революция тоже была направлена против власти феодалов и духовенства, но руководила ею зарождавшаяся национальная буржуазия. Революция 1925 г. была направлена против власти крупной буржуазии и помещиков и — в меньшей мере — против империализма; ее острие было направлено против банковского капитала, в руках которого в течение 15 лет находилось политическое господство. Мелкая буржуазия, политический гегемон революции, боролась против монополии крупной буржуазии и некоторые ее монополии были ликвидированы революцией. В этой революции организованный пролетариат играл очень важную роль. Крестьянское движение, которое было результатом революционного брожения деревенских масс, усилилось вследствие революции 1925 г. Революция эта не была вызвана движением сельскохозяйственных рабочих и крестьян, как говорит т. Эмбер-Дро. Правительства Мексики и Эквадора с каждым днем теряют свое революционное значение, ежедневно капитулируют перед империализмом. К тому же к этим правительствам мало-по-малу присосались элементы крупной буржуазии, новые крупные землевладельцы, появившиеся за время революции (это отнюдь не значит, что мексиканское правительство является правительством либеральных землевладельцев, как утверждал т. Травин), и даже старые землевладельцы. Некоторые мексиканские товарищи полагают, что мексиканская революция еще продолжается. Я считаю эту точку зрения ошибочной. Мексиканская революция уже закончилась. Разумеется в Мексике имеется революционная ситуация, но это не революция. Пролетариат и крестьянство идут вперед, а правительство назад. Подготовляется новая революция.

Не следует, однако, преувеличивать и говорить, что правительства Мексики и Эквадора уже реакционны. Они еще являются прогрессивными факторами. Я остановлюсь на словах т. Эмбер-Дро по поводу моих взглядов о северо-американском влиянии в Эквадоре. Нельзя утверждать, что финансовые эксперты Соединенных штатов, имеющиеся в настоящее время в Эквадоре, являются контролерами, имеющими право приостанавливать действия правительства. Это технические исполнители, назначаемые правительством Эквадора; они таких прав не имеют. Правда, они являются соглядатаями янки в правительстве Эквадора и проводят контроль косвенно. Кроме того правительство Эквадора не должник Соединенных штатов; капиталы, вложенные последними, невелики.

Но естественно эти специалисты-янки являются прекрасным каналом для колонизации страны.

Учитывая все это, мы можем перейти к рассмотрению перспектив буржуазно-демократической революции. Прежде всего следует сказать, что в таких странах, как Аргентина, революция может с первого же момента принять пролетарский характер. Во-вторых, мы будем иметь революции мелкой буржуазии при более или менее широком участии пролетариата и крестьянства. Эти революции пройдут в различных странах различные этапы,

225 в зависимости от социальных сил, участвующих в движении, и от силы империалистов. Но если в процессе буржуазно-демократической революции рабочий класс завоюет гегемонию, если пролетариат и крестьянство смогут создать правительство диктатуры, то против нас будет вся крупная буржуазия данной страны. Крупная буржуазия будет контрреволюционна, и в ряде стран нам придется бороться с нею с первого же момента. Она станет контрреволюционной во всех странах, как только гегемония окажется в руках пролетариата и крестьянства. Поэтому задачи, выдвигаемые в тезисах для наших партий, чрезмерно ограничены и неполны. Оставить экономическую власть в руках крупной буржуазии, нашего врага, оставить в ее руках крупные предприятия — было бы слишком большой опасностью революции. Я твердо уверен, что если мы сможем создать диктатуру пролетариата и крестьянства, мы сможем и должны экспроприировать крупную национальную буржуазию. Если нам легко удастся экспроприировать империалистов, то мы сможем экспроприировать и туземную буржуазию. Более того, почти во всех наших странах национальная буржуазия так тесно связана с феодалами (иногда крупные землевладельцы являются в то же время и владельцами банков, промышленных и торговых предприятий), что если мы экспроприируем у них землю, мы должны будем также экспроприировать и их торговые, банковские и промышленные предприятия. Изолированное строительство социализма в этих странах, конечно, невозможно, но мы имеем уже в лице СССР пролетарское государство, которое явится твердой опорой новых советских государств и сделает возможным в них строительство социализма.

Что касается распределения экспроприированных земель, то я полагаю, что участки, находившиеся в аренде у крестьян, необходимо передать последним для коллективной обработки, а из оставшегося земельного фонда надо создать крупные государственные хозяйства. Если мы разделим землю между крестьянами, мы получим многочисленную деревенскую мелкую буржуазию и сильно ослабим пролетариат, ибо сельскохозяйственные рабочие превратятся в крестьян. Это явится одним из очень больших препятствий для строительства социализма. С другой стороны, в некоторых странах господствующую форму землевладения составляют крупные латифундии, из которых некоторые индустриализированы. С переходом их в руки пролетарского государства, в его руки перейдет таким образом большая часть земли.

В силу всех этих причин, я против того, чтобы ограничиваться аграрной революцией там, где мы можем установить диктатуру пролетариата и крестьянства. Если проводить первую точку зрения, как она сформулирована в тезисах, мы можем фатально прийти к ошибочной концепции: рассматривать правительства, уже осуществившие значительную часть задач аграрной буржуазно-демократической революции (как это имеет место в Мексике и в меньшей степени — в Эквадоре), как подлинных носителей революции. Это означало бы занять ту же позицию, что и реформисты Моронес и К°, пропагандирующие мысль, что мексиканская революция есть революция социалистическая. Подобно тому, как действуют коммунисты внутри реформистских профсоюзов, мы должны,— говорят они,— завоевать большинство в мелкобуржуазных правительствах демократическими средствами, отбросив

226 всякие революционные методы. Эта реформистская тенденция существует в данный момент также в Эквадоре среди некоторых элементов, заявляющих, что нынешнее правительство есть социалистическое правительство. Ввиду всего этого, я считаю, что тезисы должны быть переработаны в указанном мною духе.

Мартынов (СССР). Я взял слово для того, чтобы возразить тт. Геллеру и Беннету. Тов. Геллер сделал целый ряд критических замечаний или дополнений к колониальной резолюции.

Тов. Геллер заявил, что у него создалось такое впечатление, будто резолюция рассматривает экспорт капитала и роль финансового капитала, как нечто ненормальное, как что-то случайное. В своей речи он подчеркнул, что экспорт капитала является специфическим признаком империализма. Прав ли в этом вопросе т. Геллер? Конечно, он в этом прав. Экспорт капитала есть специфический признак империализма.

Он далее заявил, что в настоящее время крестьяне колониальных и полуколониальных стран вовлечены не только в национальный, но также и в мировой рынок. Прав ли и в этом т. Геллер? Конечно, он прав. Он дальше еще утверждает, что туземное индийское производство развивается. И это также верно.

Он дальше говорит о том, что фабрики Китая и Индии снабжены новейшей американской техникой. Прав ли в этом т. Геллер? Конечно, прав.

Затем он указывает на то, что в Шанхае, мол, существуют современные текстильные машины, которые ввезены не из Америки, а произведены в Шанхае же. Прав ли в этом т. Геллер? Да, он прав!

Наконец, он заявил и о том, что число промышленных рабочих в Конго в период от 1916 по 1924 г. сильно возросло. Прав ли т. Геллер? Разумеется, он прав и в этом!

Однако, если бы мы захотели все приведенные факты и соответствующие разъяснения т. Геллера собрать воедино, то мы получили бы совершенно неправильную, сильно искаженную картину роли империализма в колониях. По Геллеру выходит так, будто все эти факты и явления обязаны своим появлением империализму, как таковому, будто империализм не задерживает развития, а, наоборот, обусловливает бурный, ускоренный темп промышленного развития колоний и полуколоний. И это якобы является следствием экспорта капитала, характерного для империализма.

Правда, т. Геллер в конце своей речи заявляет, что он, тем не менее, является противником теории деколонизации. Однако, почему же у него выходит, что он против этой теории? Просто потому, что он не понимает, что такое колонизация и деколонизация, потому что он думает, что реакционность колониальной политики империализма состоит только в хищнической эксплоатации дешевой рабочей силы колоний. Однако, подобное же явление мы имели и в эпоху первоначального капиталистического накопления и, тем не менее, это еще не было империализмом. Эксплоатация дешевой рабсилы отнюдь не является отличительным признаком империализма. Специфическим моментом в колониальной политике империализма надобно считать то обстоятельство, что мощный монополистический капитал создает в колониях капиталистические монополии для всесторонней эксплоатации колоний, монополии, «базирующиеся не только на голом эко-

227 номическом давлении, но одновременно и на вне-экономическом принуждении» и что он поэтому в конце концов задерживает в сильной степени вызванное им же капиталистическое развитие, хотя оно, несмотря на это, все же идет вперед. Согласно рассуждениям т. Геллера выходит, что империализм играет в колониях такую же экономически-прогрессивную роль, какую играл индустриальный капитализм в независимых странах, о чем еще Маркс писал в «Коммунистическом манифесте». Если так смотреть на дело, то социал-демократы правы, когда говорят, что, хотя в колониях рабочие массы сильно эксплоатируются, там все же быстро распространяется культура, именно благодаря империалистическим метрополиям. Но это — социал-демократический, а не ленинский взгляд!

Тов. Беннет защищает ту же точку зрения, подкрепляя ее «левыми» аргументами. Это очень часто бывает, что правые и ультра-левые взгляды совпадают. Тов. Беннет теорию английских товарищей о деколонизации защищает очень осторожно. К какому же результату он приходит? Он говорит, что в Индии и в колониях индустриализация идет полным ходом. Он при этом опирается на Маркса. (Беннет с места: «Что же вы не цитируете?») Маркс говорит, что раз капитализм проник в какую-нибудь страну, он должен развиться до конца. Это верно. Но как он развивается,— против империализма или с помощью империализма? Вот в чем вопрос.

Тов. Беннет говорит: «Разница между нами (и социал-демократами) заключается в том, что в то время как социал-реформисты всячески возвеличивают империализм, мы ставим себе целью показать те новые силы и новые пути развития национально-революционного движения в Индии, которые содействуют превращению буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую».

Перед каким этапом развития мы находимся теперь в Индии по мнению т. Беннета? (Беннет с места: «Перед этапом демократической революции!») Нет, мы стоим накануне перехода демократической революции в социалистическую,— так заявил т. Беннет в приведенной цитате. Но это ведь то же самое, что сказал Радек о китайской революции. Куда же девалась борьба против империализма, борьба за национальное освобождение, этот этап антиимпериалистической демократической диктатуры рабочих и крестьян? Она исчезла. Почему же? Ясно почему: если благодаря влиянию империализма индустриализация развивается в этих странах полным ходом, если империализм в такой степени развивает производительные силы колоний, то мы в ближайшем будущем в лице Индии получим наиболее развитую «подлинную капиталистическую мировую державу». Мы стоим здесь поэтому перед социалистической революцией. Тут совершенно исчез этап национально-освободительной борьбы против империализма.

На какой теоретической ошибке зиждется все это? Тов. Геллер утверждает, что т. Куусинен якобы забыл главное — экспорт капитала; а это ведь является характерной особенностью империализма. (Беннет: «Да, да!») Тов. Беннет говорит: «Да, да!»,— но вы послушайте-ка дальше, что я скажу. (Беннет с места: «А пока что это так!») (Мануильский с места: «Лучше сказать сейчас: «да», нежели потом: «нет»!) Вы не согласны, т. Беннет, с моей аргументацией? Я вам отвечу словами одной песенки, что сколько бы девушка ни говорила: «нет», она в конце концов все же скажет «да»...

228 Как обстоит дело с экспортом капитала? Конечно, экспорт капитала является одним из важнейших признаков империализма. Но есть экспорт и экспорт. Есть, например, экспорт капитала в отсталые или разоренные, но отнюдь не колониальные страны.

Мы имели в 80 и 90-х годах крупный экспорт капитала в Россию. К чему сводилась отрицательная сторона этого экспорта капитала для России? Лишь к тому, что прибыль доставалась не России, а кредитующим странам. Во всех же других отношениях иностранный капитал содействовал огромному расцвету капитализма в России. То же самое относится и к повоенному экспорту капитала из Соединенных штатов Америки в Германию, вызвавшему там бурную реконструкцию всего ее капиталистического хозяйства. То же ли самое мы наблюдаем в колониях? Как обстоит дело с экспортом капитала в колонии? Здесь он создает себе монополии, опирающиеся не только на экономическую, но и на военную силу подчинения. Здесь, в колониях, он создает себе привилегированное положение, с помощью которого ему удается выкачивать все средства страны в пользу метрополии. Что мы, например, видим в Китае? Что творит там империализм? Здесь мы можем констатировать такие факты. Ввоз угля в Китай остается на одинаковом уровне. В 1920 году этот ввоз составлял 1 338 тыс. тонн; в 1921 г. — 1 361 тыс.; в 1922 г. — 1 151 тыс.; в 1923 г. — 1 366 тыс.; в 1924 г. — 1 610 тыс. Вывоз же угля все растет: он возрос с 1 970 тыс. тонн в 1920 г. до 3 202 тыс. тонн в 1924 г. Каково там положение с железом? Производство железа в Китае весьма ограничено. При этом ввоз все уменьшается, а вывоз увеличивается. В 1919 г. ввоз составлял 37 152; в 1920 г. — 20 102; в 1921 г. — 5 992; в 1922 г. — 1 366; в 1923 г. — 3 084; в 1924 г. — 1 575 тонн. Вывоз же составлял: в 1919 г. — 640 159; в 1920 г. — 682 660; в 1921 г. — 514 888; в 1922 г. — 671 220; в 1923 г. — 727 683; в 1924 г. — 846 833 тонны.

Как «индустриализируется» эта страна? Тем ли способом, что оттуда железо и уголь вывозится? Как можно индустриализировать страну, лишая в то же время ее железа и угля? Та же тенденция сказывается и в том, что империализм старается производить в колониях главным образом полуфабрикаты или сырье, или грубые изделия легкой индустрии, для чего тоже требуется экспорт капитала.

Перейдем теперь к аграрному вопросу. Когда буржуазия независимых стран пришла к власти, она постаралась разрешить аграрный вопрос либо революционным путем, как во Франции в восемнадцатом столетии, либо реформистским путем. Но вторгнувшийся в колонии финансовый капитал не предпринял ни того, ни другого. В «эпоху экспорта капитала» в колониях получила распространение так называемая «система Торрэнса». Эта система состоит в том, что все феодальные права заносятся в кадастр, оставаясь нерушимыми, причем, однако, дается право скупки феодальных прав на основе добровольного соглашения. Феодал может продать свое феодальное право капиталисту, если он этого пожелает. Сами феодальные права таким образом не упраздняются, и весь феодальный хлам продолжает существовать. Поменялись местами только носители этих прав. Феодальные права сосредоточиваются теперь все больше в руках капиталистов.

Вторая «аграрная реформа», предпринятая империалистами, состояла в поощрении развития кулачества законодательным путем (закон «гомстеда» в

229 Египте и Индии является своего рода столыпинской аграрной реформой). Но главное воздействие империализма на аграрные отношения в колониях состоит в том, что путем ввоза дешевых, беспошлинных товаров там было быстро разрушено домашнее и кустарное производство, без соответствующей замены крупным. Благодаря этому крестьяне пауперизировались и вынуждены были производить сельскохозяйственные продукты на вывоз по минимальным ценам. Внутренний рынок благодаря этому естественно разрушается и вместе с тем разрушается и основа для индустриализации страны. Товарищи видят большие и прекрасные фабрики, построенные по последнему слову современной техники, но эти новые фабрики работают на англичан, на Америку и на Японию.

Они видят эти фабрики, но не видят того, что, несмотря на эти фабрики, почва для индустриализации страны разрушена, подточена.

Какова была точка зрения Ленина по этому вопросу?

Тов. Куусинен в своей речи уже цитировал дополнительные тезисы II Всемирного конгресса по колониальному вопросу, составленные Роем и проредактированные Лениным. В этих тезисах говорится:

«Иностранный империализм, насильно привитый восточным народам, безусловно затормозил (слушайте, тт. Геллер и Беннет!) их общественное и хозяйственное развитие и отнял у них возможность достигнуть того уровня, какого достигли Европа и Америка. Благодаря империалистической политике, стремящейся задержать промышленное развитие в колониях, туземный пролетариат, в прямом смысле этого слова, стал существовать лишь недавно».

В этой резолюции ни слова нет об экспорте капитала. Разве не было тогда экспорта капитала, или Ленин ничего не знал о нем? Ленин написал книгу: «Империализм как новейший этап капитализма». Резолюция по колониальному вопросу была написана в 1920 году, а книга Ленина об империализме была написана уже в 1916 году. Что же писал Ленин в этой книге? Там сказано следующее:

«Для старого капитализма, при полном господстве свободной конкуренции, типичным был вывоз товаров; для новейшего капитализма, с преобладанием монополии, типичным стал вывоз капиталов...»

Итак Ленин прекрасно знал, что существует экспорт капитала. Почему же он об этом писал в своей книге, а в редактированной им резолюции он об этом не сказал ни слова? Ленин ведь не был так легкомысленен, чтобы просто позабыть о таком колоссальной важности явлении!

Я думаю, что у него для этого было достаточное основание. Какова разница между книгой и резолюцией по колониальному вопросу? Резолюция говорит только о положении в колониях, в книге же говорится об отношениях в колониях и в метрополиях, стало быть о роли империализма вообще. Почему в книге об империализме роль экспорта капитала подчеркивается? Ленин хотел здесь подчеркнуть то обстоятельство, что экспорт капитала приводит к паразитическому вырождению метрополий. Он постоянно подчеркивал реакционную сторону империализма. Вот почему он в книге писал об экспорте капитала в связи с тем, что происходит в метрополиях, в связи с тем, что там, например в Англии, он приводит к паразитическому вырождению капитализма. Но когда он писал о колониях, ему об этом незачем было упоми-

230 нать; об этом нужно говорить т. Геллеру, восторгающемуся «замечательным» развитием капитализма в колониях. (Голос с места: «Геллер и Маркс!»)

Геллер и Маркс — это две совершенно различные личности!

Что было основной идеей Ленина, когда он редактировал резолюцию по колониальному вопросу? Об этом он сказал в своей речи на II конгрессе. «Что является самой важной, основной идеей нашей партии? Различие между угнетенными и угнетающими народами». Это первая и самая важная идея. За ней следует противоречие между империалистическими державами и Советской Россией, борющейся вместе с угнетенными народами. Затем идет мысль о том, что в колониях к социализму можно притти, минуя капиталистический этап. Таковы были главные идеи Ленина. Чтоб развить эти идеи, ему нечего было доказывать, что капитализм «превосходно» процветает в колониях.

Конечно капитализм там развивается — это бесспорно. Но империализм, как таковой, задерживает это развитие. Мы имеем здесь диалектический процесс: он (империализм), с одной стороны, вызывает к жизни капитализм, с другой стороны — он задерживает его развитие, обращается против него же. Например экспорт капитала из Англии стимулировал капитализм Индии. Когда, затем в Британскую Индию проник также и американский, бельгийский и немецкий капитал, то этот последний также способствовал развитию в ней капитализма. А что же произошло дальше? Британский империализм начал бороться против проникновения чужого капитала в Индию и постарался ему помешать в этом. Дальше. Когда именно произошел наибольший подъем капитализма в Индии и в Китае? Как раз в момент войны, в момент затруднения для империализма! В это время там развилась туземная промышленность. То же произошло и в Индии. Но как только империализм снова становится на ноги, положение опять меняется. Так было и в Индии, и в Китае. В тот момент, когда империализм был отвлечен мировой войной или имел осложнения в колониях, он недостаточно мог тормозить развитие туземной индустрии в колониальных странах. Это приводило к подъему национальной промышленности. Но это происходило вопреки тенденциям империализма.

И вообще в послевоенный период дело с экспортом капитала не так уж идет гладко, как это изображают тт. Геллер и Беннет. Экспорт капитала в общем и целом, правда, ныне возрос по сравнению с довоенным временем, но огромная часть этого экспорта капитала идет из САСШ. Что касается Франции, то экспорт капитала оттуда приостановился; Англия дает нам следующую картину: в 1927 г. Англия имела 153 млн. ф. ст. иностранной и колониальной эмиссии, а перед войной Англия вложила за границей 190 — 200 млн. ф. ст., что по теперешней покупательной способности денег составляет 230 млн. ф. ст. Итак экспорт капитала из Европы в колонии стал теперь значительно меньше. Он теперь играет — я не стану утверждать, что так будет всегда — незначительную роль. Для послевоенного времени было характерным то, что экспорт капитала направлялся из Америки в Европу для реконструкции европейского капитализма. Я не утверждаю, что это так останется и в будущем. Может статься, что экспорт капитала снова широкой волной потечет в колониальные страны. Однако не в этом суть вопроса, а в форме и в функции экспортированного в колонии капитала.

Перехожу теперь к другому, связанному с этим, вопросу. Тов. Беннет считает, что, признавая экономически тормозящую роль империализма в ко-

231 лониях, мы на этом основании должны якобы возложить свои надежды на революционную роль национальной буржуазии в колониях. Это в корне неправильно. В тезисах по колониальному вопросу делается различие между национально-революционным движением и демократически реформистским движением. Тов. Шюллер неправ, когда он утверждает, что это — выдумка тезисов. Уже Ленин в своем отчете о работе комиссии по колониальному вопросу на II конгрессе отметил, что в комиссии много спорили о том, оставить ли в тезисах выражение «буржуазно-демократическое движение», или искать другого выражения. Конечно,— говорил он,— мы стоим в колониях перед буржуазно-демократической революцией. Но так как буржуазия в большинстве наиболее важных колониальных стран уже теперь идет навстречу империалистам, так как она уже сейчас заключает с империализмом компромиссы, то необходимо особенно подчеркивать различие между нею и национально-революционными элементами движения. Отсюда он заключал: несмотря на то, что революционное антиимпериалистическое движение с теоретической точки зрения является буржуазно-демократическим, его правильнее будет называть не буржуазно-демократическим, а национально-революционным. Так вот, как же теперь обстоит дело, например, со свараджистами? Они не являются революционной партией. Это — буржуазно-реформистская партия, которая в скором времени будет играть контрреволюционную роль. И все же, несмотря на то, что эти реформисты теперь находятся в лойяльной оппозиции к британскому правительству и вечно колеблются, эта оппозиция тем не менее создает для нас благоприятные условия, которые мы можем использовать для развертывания подлинно революционного движения, долженствующего быть направленным нами и против свараджистов как колеблющихся реформистов. Вот что нужно принять во внимание. Необходимо использовать это противоречие, хотя они (свараджисты) — не революционеры, хотя они завтра открыто станут на сторону контрреволюции, хотя они уже и сейчас в известном смысле капитулируют.

Я знаю, что чем больше говорят о контрреволюционной роли буржуазии, тем легче прослыть революционером. И вот с этой точки зрения бедный Ленин был изрядным «социал-демократом»: ведь он говорил о том, чтобы мы в известных случаях и при определенных условиях заключали с буржуазией колоний даже известные союзы. Это было наверно большой «ошибкой», «оппортунистическим уклоном» со стороны Ленина. Однако то главное, что меня отличает от т. Беннета, нисколько не заключается в вопросе об отношении к национальной буржуазии в колониях. Надобно различать между характером революции и ее движущими силами. Не надо ведь забывать, что можно делать революцию против буржуазии и в борьбе с буржуазией и что это тем не менее все же будет буржуазная революция. В этом отношении можно провести аналогию с 1905 г. в России. Ленин тогда говорил: «Мы идем к революционно-демократической диктатуре рабочих и крестьян; это будет буржуазная революция, но она будет проведена в борьбе против контрреволюционной буржуазии».

Самое главное состоит в следующем. Если мы не подчеркнем, что империализм задерживает экономическое развитие колоний, то мы придем к выводу, что пролетариат свою борьбу там будет вести не под флагом антиимпериализма, что он не будет там выступать в роли освободителя страны от империалистического ига. Но если пролетариат свернет национально-революционное знамя,

232 то ему будет гораздо труднее объединить вокруг себя многомиллионные массы крестьян и мелкой буржуазии. Если рабочий будет бороться там только в качестве пролетариата, эксплоатируемого буржуазией, то его притягательная сила будет уменьшена во много раз в силу того, что идея национального освобождения от империализма представляет собою огромную революционную силу.

Мы должны самым решительным образом бороться против того взгляда, будто империализм представляет собою в колониях экономически прогрессивную силу.

Что касается формулировок резолюции, то я согласен, что их надо уточнить, раз из резолюции делаются такие выводы, будто ее авторы забыли про такие «мелочи», как экспорт капитала, как наличие большой промышленности в колониях, как наличие там современных, технически хорошо оборудованных фабрик с миллионами рабочих. Но упоминая это, нужно, однако, прибавить: поскольку в колониях все же наблюдается интегральное экономическое развитие, то это последнее имеет место вопреки противодействию империализма, представляющего собою самую большую помеху этому развитию. Основная идея этой резолюции должна быть сохранена. Эта основная идея важна еще и в силу того, что т. Эрколи сказал в своем докладе. В чем главная идея социал-демократии? В том, что капитализм еще и теперь играет во всем мире экономически прогрессивную роль. Мы должны против этого бороться, мы должны противопоставить этому контртезисы, разъясняющие, что теперешний капитализм, т. е. империализм в общем, и в метрополиях и в колониях задерживает экономическое развитие, что он играет уже не прогрессивную, а реакционную роль. Это должно быть подчеркнуто самым резким образом. Мы должны поступать точно таким же образом, как поступил Ленин, который заявил, что основной вопрос, который должен нас занимать при выработке колониальной резолюции, следующий: «Как нам бороться против реформизма? Как нам бороться против социал-демократии? Что мы должны противопоставить их реформистской формуле?» Основная идея тезисов должна остаться в силе и мы не должны смущаться тем, что критика этой основной идеи ведется под соблазнительным лозунгом: «Главное ведь — усиленная эксплоатация рабочих в колониях».

Если мы в противовес этому выдвинем тезис, что империализм является тормозом всего развития, то мы тем самым выступим не только против «усиленной» эксплоатации рабочих, но и против эксплоатации вообще, против всей империалистической системы.

Травин (СССР). Товарищи, вопрос, который мы в настоящее время обсуждаем, является исключительно сложным. Дело по существу сводится к тому, что мы пытаемся охватить чрезвычайно сложный процесс революционных движений в колониях одной схемой. Заранее можно предсказать, что эта задача полностью нам не удастся и не может удаться. Поэтому вполне естественно, что в тезисах, представленных т. Куусиненом, есть и будет много спорного. У меня имеется к этим тезисам большое количество поправок. Но я не буду останавливаться на всех, остановлюсь только на трех важнейших пунктах.

Во-первых, обращает на себя внимание в тезисах то обстоятельство, что вопрос о соотношении между революционными движениями в колониях и Советским Союзом совершенно не разработан. На протяжении 42 стр. тезисов,

233 весьма убористо написанных, мы находим только 5 строчек, касающихся этого вопроса, а именно, на стр. 38 русского текста. Это в п. 29, третий абзац. Здесь говорится только следующее: «Без прямой поддержки со стороны социалистических советских республик и со стороны рабочих других более развитых стран, преодолеть эти трудности (трудности, которые стоят перед колониальными революциями. — Т.) было бы совершенно невозможно». И это все, что сказано в тезисах по этому важнейшему вопросу.

Когда читаешь тезисы, то дело представляется в таком виде, что вопрос относительно колониальных революций рассматривается как бы в безвоздушном пространстве, без учета того, что существует уже пролетарская диктатура в Союзе советских социалистических республик. А между тем этот факт оказывает и не может не оказывать огромного влияния на весь ход и исход революционных движений в колониях. В тезисах же относительно Советского Союза упоминается только в связи с одной фазой, с одной стадией колониальных революций. Нужно было бы этот вопрос разобрать в связи со всеми стадиями, в связи со всеми группами стран. Я думаю, что этому вопросу должен быть посвящен особый параграф, который дал бы объяснение огромного значения факта существования пролетарской диктатуры и руководящей роли Советского Союза по отношению ко всем революционным колониальным движениям.

Далее, что обращает на себя внимание в тезисах, это неустановленность терминологии. Я подсчитал в тезисах такие типы революций: «буржуазная революция», «буржуазно-демократическая революция», «советская революция» (но не социалистическая, не думайте, это употребление не в смысле социалистической революции, а в смысле революции, которая ведет к революционно-демократической диктатуре рабочего класса и крестьянства), далее «классовая революция», «рабоче-крестьянская революция», «крестьянская революция». (Голос: «аграрная».) Нет, аграрной я не видел, может быть есть, и я пропустил. Затем «общенациональное восстание или война против империалистов».

Я считаю, что в этом вопросе нужно проявить большую точность, потому что, если мы не будем употреблять твердо установленной терминологии, если будем создавать путаницу благодаря неточной терминологии, если не скажем прямо, что буржуазная революция и буржуазно-демократическая революция — это одно и то же, хотя есть различия в буржуазных революциях в степени демократизма, которого они достигают, то наши тезисы будут обладать крупными недостатками, и вместо того, чтобы направлять на правильный путь, будут сбивать с толку.

Теперь перехожу к третьему вопросу, насчет деления стран на группы. Это деление, конечно, является условным, о чем и сказано в тезисах. Это деление, конечно, не может охватить различные типы колониальных стран, различные типы колониальных, общенациональных, освободительных, антиимпериалистических движений. Но нужно заранее признать, что нам не удастся создать такого деления, которое соответствовало бы в полной мере огромному разнообразию колоний. Из этого, однако, не вытекает, что мы должны примириться с тем неудовлетворительным делением, которое имеется в тезисах, и отказаться от того, чтобы внести в него некоторые поправки.

Здесь уже правильно указывалось, что нет единого признака, на котором было бы основано это деление, поэтому на этой стороне вопроса я не буду

234 останавливаться, об этом говорил т. Шюллер. Я должен остановится на другом вопросе. Я считаю, например, неправильным выделение второй группы как самостоятельной. Чем отличается вторая группа от первой группы? В смысле диференциации классов, в смысле промышленного развития различия между первой группой и второй нет. Об этом прямо сказано в тезисах. Различие только в том, что в первую группу отнесены страны, которые имеют туземную национальную буржуазию; во вторую группу отнесены страны, где имеется белая буржуазия. В этом только различие между первой и второй группой стран. Я считаю ненужным такое выделение.

Колонии с белой буржуазией делятся на два разряда: 1) те, в которых имеется белая буржуазия, но нет белого пролетариата, и 2) те, в которых имеется белая буржуазия и белый пролетариат. Это вопрос довольно сложный. И вопрос относительно колоний, где имеется белый пролетариат, должен быть рассмотрен с большой осторожностью. В тезисах в известной мере осторожность имеется, но все же недостаточно подчеркнуты опасности, которые выдвигаются для революционного движения в колониях, в которых существует белый пролетариат. В чем эти опасности? Мы их знаем по нашему собственному опыту, по опыту СССР. Там, где имелся белый (европейский, русский) пролетариат и не было туземного пролетариата, или он был слабым и политически отсталым, там русский пролетариат, выступая в начале революции в качестве революционного фактора, потом становился препятствием к развитию туземного пролетариата. Например в Туркестане железнодорожники, которые являлись все русскими пролетариями, были заражены в течение нескольких лет после Октябрьской революции колонизаторскими тенденциями, и полностью эти колонизаторские тенденции не изжиты еще и до сих пор. Во всяком случае нашей партии пришлось вести длительную борьбу против этих колонизаторских тенденций в Туркестане. Заметьте, что наша партия очень сильная и идеологически выдержанная партия. А в странах отсталых очень слабые компартии, и поэтому там эта опасность еще больше. Такие колонизаторские тенденции не будут преодолены до тех пор, пока не будет создано руководство из туземного пролетариата. К тому же не нужно забывать, что белый пролетариат в колониях нередко играет по отношению к туземному пролетариату роль рабочей аристократии. Поэтому этот вопрос нужно в тезисах обработать особенно тщательно, с особой осторожностью подходить к нему. Что касается белой буржуазии, то решительно ведь все равно для колониальных стран, сидит ли эта буржуазия в колониях, или она сидит где-нибудь в Нью-Йорке или Лондоне в виде акционерных обществ, анонимных капиталистов и т. п.,— решительно безразлично. Этот признак не может быть положен в основу выделения этих колоний в особую группу. Я считаю, что мы должны объединить в одну группу такие страны, в которых нет туземной буржуазии. Вот это весьма существенный элемент: нет туземной буржуазии, но есть туземный пролетариат. Есть такие страны? Есть. Они причислены в тезисах к третьей группе, хотя там не сказано об этом достаточно точно и ясно. Те колонии, где имеется белая буржуазия и нет туземной, и те колонии, в которых нет белой и нет туземной буржуазии, можно объединить в одну группу. Таким образом мы получим три группы по таким признакам: первая группа — с туземной буржуазией и с туземным пролетариатом; вторая группа — с туземным пролетариатом, но без туземной буржуазии. Сюда относятся

235 также и страны с белой буржуазией, но без туземной буржуазии. И, наконец, третья группа — крестьянские страны, без туземной буржуазии и без туземного пролетариата. Мне представляется это деление гораздо более простым, чем то, которое дано в тезисах, и гораздо более ясным по его классовому признаку. Конечно, и это деление является условным и придется внести в каждый из трех разделов, в каждую группу подразделения. Но все же как генеральное деление, как основное деление, которое дает ясные указания на различные типы развития колониальных стран, оно, по-моему, более правильно, чем то, которое дано в тезисах. Страны с туземной буржуазией и туземным пролетариатом; страны без туземной буржуазии, но с туземным пролетариатом, и крестьянские страны без туземной буржуазии и без туземного пролетариата,— вот три основных группы, которые, мне казалось бы, нужно было внести в тезисы, как основное деление. Тогда это значительно упростит дело. Если подойти к вопросу с точки зрения математической, то получается следующее: в тезисах есть четыре группы стран, в каждой группе революция переживает две стадии буржуазно-демократической революции, а каждая стадия имеет два фазиса, итого четыре фазиса. Всего следовательно получается 16 комбинаций. Когда товарищи в колониальных странах получат эти тезисы, они будут долго ломать себе голову, к какой из 16 комбинаций они должны отнести свою страну, т. е. к какой группе принадлежит страна, во-первых, и в какой стадии революции она находится — во-вторых. Мы не избежим этих трудностей и при трехчленном делении. Это недостаток всех схем. Но все-таки такое деление дает не 16 комбинаций, а 12, по ясному признаку разбитых на три части. Придется выбирать между 4 комбинациями.

Обосновано ли предлагаемое мною деление с точки зрения того, что нам говорили Маркс и Ленин? Я думаю, что вполне обосновано.

Маркс допускал возможность некапиталистического развития, перескакивания при известных условиях через капиталистическую фазу развития. Он это говорил относительно русской общины. Он писал это в своих письмах к Засулич и Михайловскому. В тезисах тоже говорится относительно возможности некапиталистического развития. Третья группа стран как раз охватывает такие страны, относительно которых сказано, что в них некапиталистическое развитие возможно, что они могут миновать капиталистическую систему. В этой третьей группе нет ни туземной буржуазии, ни туземного пролетариата, или же туземный пролетариат слабо развит.

Я ставлю вопрос: неужели в тех странах, где туземный пролетариат более сильно развит, но нет туземной буржуазии, возможность некапиталистического развития устраняется? Я думаю, что не устраняется. Концессионный капитализм, импортированный, инвестированный капитализм может быть развит в отдельных отсталых колониальных странах с феодальным строем весьма сильно, но из этого еще не вытекает, что эти колонии не могут перескочить через капиталистическую фазу развития, ибо буржуазного строя в них еще нет; капитализм есть, пролетариат есть, а буржуазного строя еще нет. Вот вопрос, который мы должны поставить.

Именно с точки зрения возможности некапиталистического развития мы должны выделить страны, у которых нет туземной буржуазии, в особую группу. Мы должны поставить вопрос об этих странах особо, в отличие от Индии и Китая, где не может быть речи о некапиталистическом развитии,

236 где есть уже буржуазно-демократическая фаза революции, буржуазно-демократический этап ее.

Перехожу к конкретному примеру, к Латинской Америке, как к комплексу таких стран, где отсутствует или очень слаба туземная буржуазия, и ставлю прямо вопрос относительно возможности некапиталистического развития стран Латинской Америки.

Я объединяю эти страны потому, что они и географически, и по языку, и по своему экономическому строю однородны, одинаковы и по классовым соотношениям,— там отсутствует или слаба численно и экономически национальная буржуазия, они объединены между собою также давлением одного и того же врага — американского империализма. Вот почему об этой группе колоний приходится говорить как о чем-то едином, целом, приходится для них писать особые тезисы, что я и сделал, поместив их в 29 — 30 книжке «Коммунистического интернационала».

В тезисах т. Куусинина все республики Латинской Америки причислены к первой группе стран, т. е. к таким странам, как Индия и Китай, где имеется национальная буржуазия.

В одном из дальнейших пунктов тезисов говорится о том, что в Латинской Америке имеется компрадорская буржуазия. Это вопрос факта — есть или нет. Если есть, тогда, может быть, нужно причислить ее к первой группе. Разногласия с т. Куусиненом у меня только по этому вопросу. Я говорю, что там нет компрадорской буржуазии и вообще нет своей собственной национальной буржуазии или же она слаба и численно и экономически. В Аргентине, несомненно, имеется слабо развитая национальная буржуазия, но она очень быстро идет на полное подчинение и порабощение, на полную зависимость от американского империализма.

Что касается остальных республик Латинской Америки, то там вообще нет буржуазии, или же она там только зарождается. Поэтому разногласие с т. Куусиненом у меня только одно по вопросу о том, есть ли там компрадорская буржуазия или нет. Если есть, тогда придется, может быть, причислить их к первой группе, т. е. к таким странам, где предстоит еще буржуазно-демократическая революция, где ее нельзя миновать. Если нет, тогда, вместе с т. Куусиненом, мы должны будем поместить Латинскую Америку в третью группу стран, относительно которых т. Куусинен допускает возможность некапиталистического развития. Я исходил в своих тезисах именно из факта отсутствия или крайней слабости туземной буржуазии, национальной буржуазии в Латинской Америке. Во втором тезисе так прямо и говорится, что национальная буржуазия в республиках Латинской Америки численно и экономически очень слаба, промышленной буржуазии совсем нет, так как вся промышленность находится в руках иностранного капитала. Там же, где национальная промышленная буржуазия начинает зарождаться, она находится в полной экономической зависимости от иностранного капитала. Даже торговля находится в руках империалистов, в особенности представителей Соединенных штатов Северной Америки. Что касается деревенской и мелкой буржуазии, то весьма типична для этих стран крайне незначительная численность ее. В Мексике, например, где имеются некоторые намеки на статистику, до революции было только 5% таких крестьян, которые владели землей либо на основе общинной собственности, либо на основе частной собственности, либо на основе аренды.

237 Теперь после революции это число определяется от 10 до 15%. Правительство Кайеса вернуло крестьянам часть земель, ограбленных у них. Но правительство Кайеса не создало того крепкого мужичка, о котором мечтал Столыпин в свое время, на которого он делал ставку. Оно создало пауперизированное крестьянство, которое быстро разоряется, которое вынуждено забрасывать полученную землю, которое ведет свое хозяйство жалкими средствами, ибо у него нет орудий производства, нет скота и т. д. Все земли в странах Латинской Америки находятся в руках крупных владельцев латифундий, причем значительная часть этих земель находится в руках иностранных акционерных обществ. Есть республики, которые целиком являются частной собственностью банкиров, сидящих в Нью-Йорке, и достаточно малейшего движения пальца директора такого банка для того, чтобы такая республика разорилась. Таким образом для стран Латинской Америки типично такое отношение: туземной буржуазии нет, мелкой буржуазии нет, или она численно очень слаба и незначительна. Имеется огромный класс безземельных батраков, находящихся в полукрепостной зависимости от владельцев латифундий (так называемые пеоны).

Имеется еще городской пролетариат, составляющий заметную величину в населении, и небольшая часть промышленного пролетариата. Такова классовая структура в странах Латинской Америки. Кому принадлежит власть в этих республиках? Она принадлежит империалистскому блоку, блоку реакционных помещиков и иностранных капиталистов. Этот блок бывает то открытым, то полуоткрытым, то скрытым. В Никарагуа мы имеем сейчас совершенно открытый блок между северо-американскими империалистами и реакционными помещиками. В других странах этот блок имеется в прикрытом виде, но несомненен факт, что во всех странах Латинской Америки господствует, имеет власть, управляет страной империалистический блок, состоящий из национальных и иностранных помещиков, с одной стороны, и представителей иностранного империализма. Нередки случаи, когда консул Соединенных штатов или представитель Соединенных штатов, посланник Соединенных штатов, посол Соединенных штатов по существу является северо-американским губернатором, управляющим данной республикой. Мне кажется, на эту сторону дела т. Эмбер-Дро и отчасти тезисы т. Куусинена не обращают достаточного внимания. Например в тезисах, между прочим, говорится о том, что кое-где в этих республиках буржуазия также принимает участие в управлении страной, также имеет власть. Неверно это. Даже в Мексике нет этого, в Мексике, где произошла революция. Там имеется правительство либеральных помещиков, т. е. помещиков, которые являются полукапиталистическими, полуфеодальными; помещиков, которые ведут торговое скотоводство, а иногда имеют небольшие фабрички по переработке с.-х. сырья и т. д.

Таково соотношение классовых сил в республиках Латинской Америки. Что вытекает из этого классового соотношения? Вытекает прежде всего неизбежность образования антиимпериалистического блока двух классов: городского пролетариата вместе с батраками и крестьянством. И этот блок, как мы видим, начинает уже кое-где образовываться. Первые признаки, первые тенденции к образованию этого блока имеются в Мексике, в стране, которая ушла значительно вперед по сравнению с другими республиками Латинской Америки. Идея этого блока начинает там пользоваться популярно-

238 стью. Он еще не осуществлен, может быть он еще не будет быстро осуществлен, но вся тенденция развития толкает и рабочих и крестьян именно к этому блоку.

Несмотря на то, что в начале революции пролетариат Мексики, в силу своей отсталости, не понимал революционного движения крестьянства и выступал, под руководством либеральных помещиков, против него,— теперь об этом в Мексике не может быть и речи. И, более того, об этом не может быть речи ни в одной из республик Латинской Америки. Почти везде там имеются коммунистические партии,— а это показывает, что имеется уже известная зрелость пролетариата, что пролетариат не может выступать против крестьянского революционного движения.

То обстоятельство, что иностранный империализм завладел всеми фабриками и заводами, держит в своих руках всю промышленность, держит в своих руках также огромное количество земель,— это обстоятельство накладывает на все хозяйство страны и на все политические отношения чрезвычайно своеобразную печать, какой вы совершенно не найдете ни в Индии, ни в Китае. Нужно ясно видеть различие между ними и Латинской Америкой.

В чем же заключается этот своеобразный отпечаток? Он заключается в том, что иностранные капиталисты в глазах трудящихся масс, в глазах безземельных крестьян, в глазах рабочих не только национальные враги, но являются и непосредственными классовыми врагами, ибо никаких других классовых врагов рабочие в Мексике и в странах Латинской Америки не имеют; они видят, что владельцем предприятия, капиталистом, который владеет данным промышленным предприятием, является иностранный капиталист или, по крайней мере, иностранная акционерная компания, они видят в нем непосредственного классового врага. Крестьяне также видят, что империалисты являются не только национальными врагами, что по отношению к ним нужна не только национальная освободительная борьба. Они видят также в лице иностранных помещиков и в лице того империалистического блока который господствует в этих странах, своего непосредственного классового врага.

Мексиканские крестьяне прекрасно видят в настоящее время, что они могли бы получить землю, если бы не американские капиталисты, которые при малейшей попытке захватить часть помещичьих земель начинают угрожать Мексике всякими репрессиями. Это сознание все более и более проникает в среду крестьян. Они борются не только против своих национальных феодальных помещиков, но они понимают связь и союз этих феодальных помещиков с иностранными империалистами, и поэтому они борются и против иностранных помещиков, которым принадлежит в Мексике огромное количество земель, чуть ли не половина всей земли. Из всего этого вытекает целый ряд тактических следствий. Из этого вытекает, прежде всего, то обстоятельство, что борьба крестьян за землю, борьба рабочих за улучшение своего положения, за улучшение условий труда, и т. д.,— непосредственно направлены против империализма. В этом отличие, огромное принципиальное отличие этих стран от таких стран, как Индия и Китай, где имеется сообственная национальная буржуазия. В Латинской же Америке, где национальной буржуазии нет или почти нет, борьба рабочих и крестьян против империализма приобретает не только национально-освободительный характер, но и характер классовой борьбы. Нельзя упускать из виду такой

239 важный факт, который имеет огромное значение. Национально-освободительную и классовую борьбу рабочих и крестьян невозможно разделить на два совершенно отдельных потока. Эта борьба сливается в одну общую единую борьбу. В силу своего классового характера эта борьба отчасти приобретает социалистический характер. Те революционные движения, которые начинаются в странах Латинской Америки, которые в более развитом виде мы встречаем в Мексике, носят не только буржуазно-демократический характер, их нельзя охарактеризовать просто как буржуазно-демократические, но с первых же шагов в них уже имеются социалистические элементы. Тов. Эмбер-Дро недоумевал, как это так, не буржуазно-демократическая революция и не социалистическая, а что же тогда такое? Я не виноват, что так складывается дело, что тут нет буржуазно-демократической революции, нет буржуазии, нет мелкой буржуазии, что правительству Кайеса не удается создать предпосылки для превращения Мексики в буржуазную страну, ибо Мексика до сих пор остается феодальной страной, ибо частно-собственническое крестьянство, которое пытается создать правительство Кайеса как социальную основу, разоряется, ибо дальнейшее развитие этого класса, дальнейшая раздача земли крестьянам становятся невозможными, благодаря давлению империалистов. Сам т. Эмбер-Дро говорил, что основ для развития самостоятельного национального капитализма в Латинской Америке нет. А что это значит? Ну, пусть т. Эмбер-Дро отдаст себе отчет до конца, что означает утверждение, что в Латинской Америке нет основ для развития самостоятельного национального капитализма. Это значит, что невозможно там создать буржуазный строй. Там развивается иностранный капитализм, а страна остается феодальной. Раз нет возможности создать этот национальный капитализм, не может быть и речи о том, что революционные движения, которые начинаются в Латинской Америке, можно характеризовать только как буржуазно-демократические.

Вместо того чтобы пытаться подогнать эти революционные движения под существующие уже формулы, которые нам даны историей, «буржуазно-демократическая революция», «социалистическая революция», нужно их взять таковыми, как они есть. Каковы же они? Я даю в своих тезисах подробное описание этих движений на основе опыта мексиканской революции. Ведь в Мексике революция тянется ряд лет и пора уже подвести некоторые итоги этой революции, изучить характер, ход и направление этой революции.

Революционные процессы в Латинской Америке рисуются в следующем виде: эти революционные движения начинаются как крестьянские, «буржуазно-демократические» движения за землю, но на первых же порах они уже обнаруживают, в силу внутреннего соотношения классов и в силу полуколониального характера Латинской Америки, черты, совершенно не свойственные буржуазно-демократической революции и сближающие ее с революцией социалистического типа.

В чем заключаются эти черты? Они заключаются в том, что пролетариат вовлекается в русло крестьянской революции, что пролетариат революционизируется крестьянской революцией. У нас, в России, пролетариат первоначальные революционные уроки получил от революционной интеллигенции, а в Латинской Америке революционизирование пролетариата идет со стороны революционного крестьянского движения, которое приобретает

240 очень широкий характер. Пролетариат в первый период революционного развития втягивается в это движение и, в силу отсутствия буржуазии, выдвигается затем на первое место в этом движении. До этой стадии в Мексике еще не дошло, мексиканская революция находится только на пороге этого второго периода. Но раз пролетариат революционизирован, раз он вместе с революционным крестьянством образует антиимпериалистический блок, раз он становится во главе революционного движения, то в эпоху уже начавшейся мировой социалистической революции это движение приобретает социалистический характер, особенно если революционные антиимпериалистические движения отдельных республик Латинской Америки вольются в единый поток под лозунгом «антиимпериалистического союза рабоче-крестьянских республик Латинской Америки».

Нельзя определить это движение, как только социалистическое или только буржуазно-демократическое. Я описываю их так, как они происходят. Если хотите определения,— хорошо, назовем это стихийной рабоче-крестьянской революцией социалистического типа. Я подчеркиваю «стихийная». Но вообще нужно сказать, что на примере тезисов т. Куусинена мы можем убедиться в том, что подогнать самые разнообразные революционные движения, которые сейчас совершаются в различных колониальных странах, под единые формулы невозможно. Во всяком случае, не следует упускать из виду тех характерных особенностей, которые имеются в этих движениях. Я укажу еще на одно обстоятельство, которое я считаю тоже весьма важным для характеристики этих движений. Я уже говорил, что в Латинской Америке нет почти частной собственности на землю, что она очень слабо развита. Есть, наоборот, традиции первобытного земледельческого коммунизма, достаточно крепкие. Мексиканские крестьяне не хотели брать землю в частную собственность, хотели брать ее только в общинную собственность и в общественную обработку. Они привыкли так обрабатывать землю. Это объясняется также и отсталостью производительных сил: у них одна корова или один плуг на десять семейств, и они вынуждены объединяться для обработки земли. Таким образом там нет традиций частной собственности на землю. Это — огромный предрассудок всей мелкой буржуазии европейского типа, которого в Латинской Америке нет, и это очень облегчает социалистическое развитие или перерастание этой революции в социалистическую.

Я не хотел бы употреблять термин «перерастание» по отношению к латино-американским революциям, потому что этот термин специально нами приспособлен к революциям китайской и индийской. Там может быть речь о перерастании из одной формы в другую, из буржуазно-демократической фазы в социалистическую. Я бы предпочел характеризовать революционные движения Латинской Америки как два потока, текущие в одном русле, перемешивающиеся между собой.

Сначала, в первой фазе, когда только крестьянство революционно, а пролетариат в движение не вовлечен, естественно преобладают буржуазно-демократические, национально-освободительные тенденции, хотя крестьянство ведет одновременно борьбу за землю. А дальше, когда пролетариат вовлечен в революцию и становится ее гегемоном, на поверхность выплывают социалистические тенденции этой революции, так как и классовая борьба безземельных крестьян против помещиков и классовая борьба пролетариата

241 против иностранных помещиков приобретают уже непосредственно социалистический характер. Товарищ Эмбер-Дро, который здесь говорил относительно мексиканской революции, пытаясь опровергнуть этот мой тезис, впал в весьма странную ошибку. Он нам говорил относительно деградации и регресса мексиканской революции. Он увидел эту деградацию и регресс в том, что либеральный помещик Кайес начал изменять или уже изменил мексиканским рабочим и крестьянам, предав их интересы американскому империализму. В связи с этим он высказал такую мысль, что именно деградация и регресс мексиканской революции поднимают мексиканскую революцию на более высокий уровень, революционизируют рабочих и крестьян, т. е. регресс революции есть ее прогресс. Так получилось у т. Эмбер-Дро. Почему он впал в такое странное противоречие? Потому что он проповедывал в основе неправильный взгляд на мексиканскую революцию.

Я утверждаю, что мексиканская революция сейчас находится на пороге второй стадии, в которой пролетариат становится гегемоном и когда социалистические элементы начинают все более и более ярко проявляться.

Необходимо дать точный ответ на вопрос о характере революционного движения в Латинской Америке. Почему это необходимо? Не потому, что Травин спорит с Дро, а потому, что мы должны дать ответ рабочим и крестьянам Латинской Америки на вопрос, куда мы их поведем? Что мы скажем им? Скажем ли мы, что им предстоит буржуазно-демократическая фаза развития революции, что им предстоит капиталистический строй, что они не могут перескочить через эту фазу, или же мы скажем, что можно перескочить через эту фазу, объединившись в латино-американский антиимпериалистический союз рабоче-крестьянских республик, создав антиимпериалистический блок из рабочих и крестьян и примкнув к революционному движению пролетариата одной из империалистических стран; что можно пойти прямым путем к социалистической революции. Вот вопрос, на который нужно дать ясный, недвухсмысленный и точный ответ. Если мы не дадим ответа на этот вопрос, то мы будем путаться и во всех остальных вопросах. Это основной стратегический вопрос, без разрешения которого невозможно вообще говорить об остальных вопросах.

Посмотрите, что получилось у т. Эмбер-Дро? Он с большой легкостью выдвинул перед нами новый лозунг — латино-американизма. Что такое латино-американизм? Мы впервые слышим этот лозунг. Если его разобрать с точки зрения политической, то это мелкобуржуазный лозунг. Его примут охотно все мелкобуржуазные элементы, которых имеется большое число во всех странах Латинской Америки. Почему они его примут? Потому, что они не захотят принять лозунга антиимпериалистического союза рабоче-крестьянских республик (или федерации советских республик Латинской Америки, как предлагают некоторые товарищи). Лозунг латино-американизма есть только новая разновидность теории Монроэ для Латинской Америки — Латинская Америка для латинян. Этот лозунг является мелкобуржуазным лозунгом.

Я считаю необходимым крайне внимательное обсуждение этого вопроса. Возможно, что я ошибаюсь. Если в Латинской Америке есть национальная буржуазия, то будем вместе с т. Куусиненом зачислять ее в первую группу, а если нет — тогда надо дать ответ на те вопросы, которые я поставил.

(Заседание закрывается.)

242

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ПЯТОЕ.​

17 АВГУСТА 1928 г.

Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Ана, Султан-Заде, Абердерама, Васильева, Джерманетто, Кокса, Лю-Яна, Мартинеса, Мустафы, Ибаролы.

Председатель: т. Хитаров.

Ан (Индокитай). Существует страна, о которой все, повидимому, забыли; страна, где крики возмущения и бешенства и все усилия народа освободиться — тщетны; вот об этой стране пойдет речь, эта страна — Индокитай.

Несомненно, что Индокитай, насчитывающий до 20 млн. жителей, находящихся в рабстве в течение 70 лет,— является одной из важнейших колоний Франции; несомненно также, что если бы этот «оплот Франции в Тихом океане» отделился от метрополии, то это нанесло бы ей большой урон. Другой не менее действительный факт заключается в том, что в силу своего географического положения Индокитай является предметом вожделения для японского империализма; вследствие этого Индокитай вслед за Китаем может стать источником кровавых конфликтов на Тихом океане.

Таким образом индокитайская проблема является одной из важнейших для французского империализма; он всячески старается подавить все освободительные попытки аннамитского народа.

Я не намерен перечислять все зло, которое колонизаторы приносят туземцам. Всем известно, что империализм, покоряя колонии, приносит с собой убийства, грабежи, казни, воровство, сифилис и опиум; всем известно, что колониальные акулы, чтобы захватить власть, разрушают обычаи, нравы и цивилизованного покоренного народа; все знают также, что для порабощения народа его нужно по возможности держать в невежестве. Давая образование туземному населению, нужно придерживаться «горизонтальной, а не вертикальной линии», как сказал генерал-губернатор Мерлэн; не надо давать ему возможность получать образование за границей для пополнения знаний, полученных им от «цивилизаторов», не надо направлять его в метрополию («путь во Францию — есть путь к анти-Франции»,— как сказал губернатор Кохинхины Кондьяк). Я не намерен также перечислять здесь все затопленные кровью восстания аннамитов, тщетно пытавшихся освободиться от порабощающего их империализма.

243 Я просто хочу изложить товарищам экономическое и политическое положение Индокитая, чтобы можно было изыскать способы, которые на деле могли бы помочь освободиться этому народу.

Я уже говорил, что Индокитай очень важен для Франции. Действительно, богатый рисом (на Дальнем Востоке Кохинхина стоит на втором месте после Бирмы по продукции риса), обладающий крупными естественными богатствами: углем, железом, медью и т. д., имеющий обширные площади для культивирования промышленных растений (каучук), с многочисленным мужским населением, поставляющим дешевую рабочую силу и могущим служить пушечным мясом во время войны, Индокитай является исключительно богатой колонией.

Оборот всей торговли Индокитая за 1927 г. равняется 9 200 млн. франков, из которых на импорт падает 4 200 млн., а на экспорт 5 000 млн. Он на 5 млрд. превышает сумму 1925 г. Экспорт Франции в Индокитай равнялся в 1927 г. 2 100 млн. франков, импорт — 1 200 млн. франков. Япония вывезла из Индокитая с 1922 по 1925 г. на 385 407 тыс. иен и продала ему на 33 689 тыс. иен. Все эти цифры показывают значение индокитайского рынка на Дальнем Востоке, в особенности его значение для Японии.

Промышленный капитал, вложенный в частную промышленность, равен 2 млрд. франков.

Чтобы дать понятие об эксплоатации Индокитая, приведем несколько цифр.

Дальневосточная экспедиционная компания обладает капиталом в 26 млн. франков; в дело обработки растительного сырья вложено 81 566 тыс. франков 23 компаниями; в горной промышленности и каменоломнях занято 19 компаний, с капиталом в 75 млн. франков; объединенная компания больших магазинов имеет капитал в 12 млн. франков; предприятия общественной полезности и транспорт находятся в руках восьми компаний, с 35 530 тыс. франков; Тонкинская компания золотых приисков имеет 8 млн. франков; в электростанции вложено 15 млн. Что касается индокитайского банка, то номинальный капитал его равен 72 млн., из которых 70 200 тыс. оплачены полностью. В 1919 г. прежние акции в 125 франков были оценены по 350 франков, сверх того компания имела 33 600 тыс. франков резервного капитала. Действительный капитал составляет лишь 36 600 тыс. В 1925/26 г. однако чистый доход равнялся 36 млн., т. е. 50%. Оплаченные полностью акции в 475 франков котируются в 5 500, т. е. приносят 1 200%.

По этому курсу накопленный актив и нераспределенные доходы индокитайского банка оцениваются в 778 млн. Более чем три четверти миллиарда! Вот плод пятидесяти лет цивилизации. Французское финансовое общество обладает номинальным капиталом в 50 млн., из них 26 662 тыс. были внесены 31 декабря 1926 г.; в 1926 г. капитал этот принес 24 385 тыс. франков чистого дохода.

Франция не только эксплоатирует Индокитай, но и монополизирует ввоз в эту страну. Так, например, когда понадобилось 15 машин для укатывания шоссейных дорог, 8 из них заказали в Америке. Торговая фирма Пуансар и Вейэрэ и торговая палата в Ганой (Hanoi) немедленно заявили протест по этому поводу. Стоимость машин и инструментов, ввезенных в 1917 г., равня-

244 лась 5 480 тыс., а в 1924 г. — 64 865 тыс. Машин для хлопчатобумажной и шерстяной промышленности ввезено:

Потребление угля в 1913 г. равнялось 199,4 тыс. тонн, в 1924 г. 589 тыс. тонн.

Усиление эксплоатации выражается в грандиозных планах проникновения в область Мой в Аннаме, в Лаос и Камбоджу, богатые нетронутыми еще залежами. Окончание постройки железной дороги через весь Индокитай облегчит доставку тонкинских рабочих в Кохинхину. На это французский империализм возлагает большие надежды. Для эксплоатации этой нетронутой еще области французский империализм намеревается провести также железную дорогу (она обойдется в 16 400 тыс. пиастров) из Пном-Пен в Батамбанг. Теперь на очереди стоит удлинение электрических трамваев от Говай до Локмин для эксплоатации территории в 160 тыс. гектаров. Одновременно с усиленной деятельностью империализма развивается национальная промышленность. Национальная буржуазия сделала с 1925 г. большие успехи. Основан ряд текстильных и других фабрик с туземным капиталом. Растет также туземный торговый капитал. Создано много коммерческих обществ, операции которых охватывают весь Индокитай. Туземная буржуазия имеет свой собственный банк, с капиталом в 250 тыс. пиастров. Мы хорошо знаем, что империализм не может примириться с этим. Открытого сопротивления с его стороны еще нет, но он уже начинает ставить препятствия развитию национальной промышленности. Так, например, он оплачивает туземцев-инженеров и студентов, окончивших университет во Франции, чтобы отдалить их от туземного капитала. Открытие электрического завода в Аннаме было делом известного палача туземцев (он же отравлял их алкоголем) Фонтена, в сотрудничестве с одним аннамитским инженером... В общем мы можем сказать, что в Индокитае уже начался процесс индустриализации и что параллельно с развитием промышленности, находящейся в руках французов и иностранцев, развивается также промышленность, находящаяся в руках туземной буржуазии.

Ремесленное производство исчезает, литейные мастерские, мастерские лаковых изделий и изделий из черного дерева исчезают вследствие конкуренции крупных предприятий с большим капиталом. Ремесленникам приходится бросать свое дело и искать работу в предприятиях.

В земледелии наблюдается застой. Продукция риса (в тысячах тонн) составляла:

Таким образом за десять лет продукция риса увеличилась только на 200 тыс. тонн. Зато технические культуры увеличиваются, в частности культура каучука. В настоящее время имеется 6 208 586 деревьев. В 1925 г. экспорт каучука составлял 8 700 тонн. В 1926 г. — 8 798 тонн.

Рассмотрим теперь общественные классы Индокитая. Нам говорят, что в Индокитае нет пролетариата, но это неверно; это недооценка значения индокитайского пролетариата. Разрешите мне, товарищи, опровергнуть это

245 Если наш пролетариат немногочислен и не распространен по всей стране, как в Европе, то все же в больших промышленных центрах у нас есть тесно сплоченный пролетариат. Для доказательства приведу несколько цифр.

Горная промышленность в Тонкине объединяет 33 883 рабочих, в том числе одна угольная промышленность — 26 тыс. Хлопчатобумажная компания в Манм-дин имеет 4 500 рабочих. Франко-аннамитская текстильная компания имеет 2 000 рабочих на заводе и 4 тыс. рабочих на дому. Количество женщин-работниц тоже значительно (400 на одной текстильной фабрике). Как мы видим пролетариат в Индокитае существует. Работают также дети 8 — 10 лет за ничтожную плату. Мужчина зарабатывает от 30 до 40 су в день, женщина — от 20 до 25, дети — от 15 до 20. Работают они 13 — 14 часов в сутки. Сравним эти заработки с увеличением стоимости жизни (в результате роста дороговизны):

Индокитайский пролетариат уже показал себя способным на революционные действия во время движения 1925, 1926, 1927 годов. Он выступил со своими требованиями, требовал повышения заработной платы. В Манм-дин бастующие рабочие первым делом требовали повышения заработной платы соответственно дороговизне жизни. Эти рабочие уже в состоянии доставлять беспокойство правительству. Так, например, 800 рабочих арсенала забастовали, чтобы не ремонтировать военного корабля «Жюль Мишле», который должен был пойти в Китай расстреливать революционеров.

Повторяю, в Индокитае существует пролетариат. Он сконцентрирован в известных пунктах. Что касается крестьянства, то отметим тут же, что большая часть земли в Индокитае принадлежит крупным землевладельцам; остальная земля находится в руках многочисленного слоя середняков. Безземельным крестьянам приходится арендовать землю у помещиков на условиях уплаты помещику 60% урожая. Кроме того они обязаны делать ему подарки к Новому году (по два пиастра с гектара арендованной земли), обязаны в дни семейных празднеств у помещика даром работать на него, обязаны бесплатно работать на помещика в сухое время года (осушать садки для рыб, огородничать и т. д.). Вообще условия жизни крестьян наиболее тяжелые. Обремененные налогами и арендной платой, обязанные даром работать на помещика, когда нет полевых работ, крестьяне остаются рабами земли, доходов с которой нехватает им даже на пропитание. Кроме того они страдают от ростовщичества помещиков; во время работ, когда землероб лишен всех средств, ему дают в долг деньгами и натурой, и берут с него от 18 до 30% Таково положение крестьянской бедноты. Как я уже говорил, производительность земли не поднялась. Налоги тяжелым бременем ложатся на крестьян, им приходится бросать свою землю и итти в город искать работы или делаться носильщиками-кули. В общем, можно сказать, что аренда, феодальная система крупных землевладельцев и постоянное увеличение налогов — ведет к пауперизации крестьянства, которое все более и более покидает землю и устремляется в промышленные центры. Параллельно с пауперизацией крестьянства, империализм пытается захватить землю в

246 свои руки. В результате растет полевение крестьянских масс. Оно проявляется в сопротивлении крестьянских масс разбойникам-экспроприаторам. Сопротивление это выражается в восстаниях, которые империализм заливает кровью; так, например, при восстаниях в деревнях Нинхан Лой и Тунг Тане и др. были сожжены все жилища туземцев. Итак индокитайское крестьянство имеет большое значение для будущих революционных движений. Наряду с крестьянами и городским пролетариатом мы имеем еще другой род пролетариата, который по условиям своей работы — от пяти часов утра до шести вечера,— по условиям своей жизни (на каучуковых плантациях ежемесячно умирает в среднем 63 человека) находится в еще более бедственном положении, чем они. Это — рабочие каучуковых плантаций. Это — крестьяне, которые вследствие слабой производительности земли и наводнений ушли из родных мест и вынуждены искать работу в этих убийственных для здоровья местах. Эти рабочие эксплоатируются самым жестоким образом. Плантаторы безжалостно истязают и убивают их. Следствием всего этого являются восстания, вооруженные бунты, кончающиеся кровавым подавлением. Итак вопрос о рабочих на плантациях не менее для нас важен.

Рассмотрим теперь политическое положение Индокитая. С 1925 г. в Индокитае произошли большие перемены. Хотя и до этого года бывали вооруженные восстания, но они не носили массового характера; только тогда, когда на китайской территории арестовали революционера Шан Хой-шава и перевезли его в Индокитай для суда, взрыв гнева охватил все общественные слои Индокитая. Дело было не только в национальном чувстве, воодушевлявшем весь народ против империалистов, которые арестовали самого уважаемого человека в стране,— это чувство не самое главное,— дело во все ухудшающихся тяжелых условиях жизни, в непосильных налогах, притеснениях и гнете. Все это в увеличивающихся размерах давило народ, пока он, наконец, не пробудился. Это внезапное пробуждение вылилось бы в 1925/26 г. в массовую революцию, если бы приезд социалиста Варенна, своевременно посланного французским правительством, не вызвал иллюзий среди влиятельных кругов аннамитского общества. Нельзя также забывать, что китайская революция оказала большое влияние на аннамитскую массу. Китай, как говорят здесь,— заря Индокитая.

Товарищи, о предательской позиции II Интернационала уже говорили многие товарищи, более компетентные, чем я. Разрешите мне заняться только моим «генерал-губернатором», моим «вице-королем», нашим социалистом Варенном. Этот человек из французской социалистической партии, повидимому, был популярен и проявил способности выдающегося государственного деятеля, коль скоро французское правительство послало его в Индокитай в тот момент, когда народные массы были готовы принести себя в жертву ради своего освобождения. Его встретили в Ганой грандиозными манифестациями. Тысячи аннамитов шли ему навстречу с плакатами, на которых значилось: «Да здравствует социалист Варенн». Старые женщины падали перед ним на колени, прося пощады для Шан Хой-шава; в Сайгоне его встретила делегация в 800 туземцев, которые пришли с разных концов страны и принесли список своих пожеланий, в том числе требования элементарных реформ: «свободы печати, свободы собрания, свободы ассоциаций». Все это носило характер стихийного энтузиазма, потому что на социалиста Варенна возлагались

247 большие надежды. И социалист Варенн выполнил свою миссию. В чем заключалась эта миссия, он сказал своим избирателям на прощальном банкете: «Оно (французское правительство) считало, что уже одно имя вашего выборного окажет в Индокитае свое действие в смысле примирения и успокоения страны. Судя по верным признакам, ход событий уже показывает, что расчеты французского правительства оправдываются». Конечно, ярлык социалиста ввел в большое заблуждение народные массы. В Варенне видели «социалиста», свободу, даже освобождение. Увы, социал-предатель Варенн скоро разочаровал массы. Он, засучив рукава, обрушился с неслыханными репрессиями на тех, кто возлагал надежды на него, «представителя французского рабочего класса, освободителя Индокитая». В самом деле, что сделал Варенн для аннамитов во время своего управления? Закрытие газет, запрещение брошюр, осуждение авторов и издателей антиимпериалистических листков на годы тюремного заключения, исключение и аресты бастующих школьников, аресты бастующих рабочих и служащих — вот плоды его управления. Именно во время управления Варенна забастовки были особенно многочисленны. Революционный дух был настолько силен в массах, что социалист «вице-король» сказал в одной из своих речей, что нельзя обманываться и считать движение в Индокитае только революцией литераторов. Он выполнил свою миссию и расправился с недовольными элементами. Что̀ еще хорошего принес социалист Варенн Индокитаю? Декрет о печати, субсидию для 97% газет, увеличение налогов, увеличение полиции и армии, постройку фортов и стратегических линий на китайской границе. Ко всему этому надо прибавить отправку 7 тыс. винтовок в Юннан для подавления китайской революции. Не забудем также те десятки тысяч гектаров земли, которые он украл у народа, чтобы подарить их своему другу Майо. Несомненно губернатор Варенн — верный слуга французского капитализма.

Но важно то, что со времени режима Варенна мы можем разоблачать национальную буржуазию. Буржуазию, к избранному кругу которой относятся и интеллигенты индокитайцы, вернувшиеся из Франции. Ее партией является конституционная партия, возглавляемая Буи Ганг-шином. Последний при своем возвращении из Франции сорвал с себя личину. Его встречали десятки тысяч аннамитов, они думали найти в нем своего вождя. Но на эту толпу были направлены пулеметы. Если бы Буи Ганг-шин не бежал, произошла бы схватка между французской военной силой, сконцентрировавшейся в порту, и индокитайской массой. С этого времени лидер конституционной партии проповедует открытое сотрудничество с империализмом. В одном интервью он сказал, что буржуазия и сливки аннамитского общества имеют свою собственность и боятся, чтобы восстание не нанесло ущерба их интересам. Аннамитская буржуазия уже сбрасывает маски. Далее Буи Ганг-шин говорит, что он не настроен против Франции, что он противник насилия и т. д. Не удивительно, что аннамитские массы отвернулись от своей буржуазии, которая открыто проявляет свою контрреволюционную сущность. Политика сотрудничества, которого желают французские империалисты и национальная буржуазия, имеет свои опасности для аннамитских масс. Варенн это хорошо знал и ввел несколько реформ для избранного аннамитского общества: доступ к государственным должностям на равных пра-

248 вах с французами, увеличение жалованья чиновникам, с целью удержания их на стороне правительства. Последние неслыханные репрессии явились следствием этой политики компромиссов и сотрудничества. Хотят усилить кадр мандаринов, дать полномочия туземным слугам империализма для подавления масс. Студентов, вернувшихся из Франции, осыпают титулами и почестями, чтобы купить их. Проектируют устройство дома для индокитайцев в университетском квартале в Париже. Все это делается, чтобы раздавить революционную массу. На деле она уже заняла определенную позицию по отношению к буржуазии, она знает, что может добиться освобождения только своей собственной силой. К несчастью у нее нет еще своей организации, которая могла бы руководить ею. Кроме конституционной партии у нас есть еще аннамитская партия «независимости», созданная предателем коммунизма Ни-Трюен. Эта партия безусловно опасна, она внушает народной массе иллюзию, что следует и возможно добиваться независимости, но мирным путем. В настоящее время существует еще одна партия — это партия младоаннамитов, которая хотя и слаба и не имеет политической платформы, но все же объединяет мелкобуржуазные революционные силы. Наша задача очень трудна. Нам необходимо иметь революционную организацию, которая служила бы авангардом индокитайского революционного движения. Положение в Индокитае далеко не спокойно, как уверял Варенн. В глубине народных масс нарастает стремление к освобождению. Восстания крестьян и рабочих на плантациях причиняют немало тревоги французскому империализму. Последние военные маневры прошли через деревни с целью застращать население. Недавно произвели обыск у горцев, думали найти у них склад оружия. Этот мнимый склад оружия и военных запасов был только поводом к новым репрессиям.

Остановлюсь еще на вопросе о рабочей силе. Последняя поставляется главным образом Тонкином и Аннамом, где нужда и наводнения заставляют население бросать свою родину и искать работу в Кохинхине и других местах. Газета «Индокитайский Аргус», разоблачив колониальных акул, писала, что они торгуют желтыми, посылая их работать в качестве кули на Гибридские острова, убийственные для здоровья. Новый кодекс о труде не дал ничего хорошего рабочим. Мы должны обратить внимание на вопрос о рабочей силе, как предмете экспорта.

Скажу еще несколько слов о китайцах в Индокитае. Их больше всего в Шолу, где им принадлежат большие рисовые плантации. Они хорошо организованы. У них свои торговые палаты. В Тонкине им принадлежат многие фабрики и наряду с правительством они являются поработителями аннамитской массы. Но правительство знает, что у аннамитов все более растут симпатии к китайской революции и что среди китайцев есть революционеры, которые могут просветить туземцев. Оно знает, какое влияние оказала китайская революция на туземцев; поэтому оно прилагает все усилия, чтобы посеять раздор между китайцами и туземным населением (инциденты в Хайфонге). Мы заявляем, что приложим все старания помочь китайской революции; аннамитским солдатам, которых французский империализм посылает для подавления китайской революции, мы будем советовать брататься с ней.

Я уже говорил о вожделениях Японии, о роли, которую может играть Индокитай в случае войны на Тихом океане; это подтверждается усилением

249 морских и военных сил Индокитая, проектом создания коммерческих аэролиний, машины которых в случае войны могут быть использованы в качестве военных. Пусть товарищи внимательно отнесутся к этому.

В заключение скажу, что в стране, которую французский империализм изображает спокойной и мирной, в стране, где происходят грандиозные манифестации десятков тысяч рабочих, крестьян и неимущей интеллигенции, в стране, где происходят восстания крестьян против помещиков, в стране, где растет пролетариат и массы все более левеют, где буржуазия открыто выступает в своей предательской роли,— в этой стране революционная масса еще не организована и поэтому бессильна.

Коминтерн должен обратить особое внимание на вопрос о создании индокитайской коммунистической партии, он должен изучить вопрос об организации рабочих профсоюзов и крестьянских союзов. Только это даст аннамитским рабочим и крестьянам возможность получить полную свободу.

Мы возлагаем все наши надежды на мировой пролетариат и в частности на пролетариат Франции и Китая, на III Интернационал.

Социал-демократии мы отвечаем, что их политика компромисса нам не нужна. Порабощенный народ, закрепощенные трудящиеся, эксплоатируемые рабочие и крестьяне,— мы желаем только одного, освободиться от ига империализма, от паразитической национальной буржуазии, чтобы войти в мир социалистический и стать под знамя Коммунистического интернационала.

Султан-Заде (Персия). Когда я получил тезисы и приступил к их чтению, я на минутку представил себе, что я нахожусь не в Москве, а где-то в одной из тех колоний, о которых тезисы т. Куусинена трактуют. И как я ни старался в этой схеме, разделившей на четыре группы все колониальные и полуколониальные страны, уложить Персию, где все это я должен был бы применять — мне это не удалось. Как действительно обстоит дело с Персией? Может ли Персия перешагнуть капиталистическое развитие? Может быть в Персии сразу можно организовать советскую власть или может быть в Персии нужно объявить на следующий день после революции демократическую диктатуру крестьянства и пролетариата? Можем ли мы в Персии приступить к развязыванию аграрной революции, или этого там тоже нельзя делать? Я, к сожалению, ответа на эти интересующие нас вопросы в этих тезисах не нашел. Я считаю, что схема, представленная т. Куусиненом, чрезвычайно обща, нет конкретизации, группировки стран произведены так, что чрезвычайно трудно найти для каждой страны свое место. Я думаю, что не только я не мог найти этого места, но я уверен, что турецкие товарищи тоже не могли бы этого сделать. Не могли, по-моему, этого сделать и товарищи из аравийских стран. Мало того, Сирия в некоторых местах трактуется совместно с Индией и Китаем и попадает таким образом прямо в первую группу. Я думаю, для этого нет оснований. Все происходит потому, что схема до конца не продумана.

Конечно, товарищи, вопрос о схемах — это вопрос чрезвычайно трудный, особенно для таких гигантских масс человечества, живущих в различных частях земного шара. Составить для них определенную схему — дело нелегкое, ибо эти страны живут в условиях, начиная от самых высших общественных формаций и кончая самыми низшими. При этих условиях, конечно, чрезвычайно трудно дать схематическую картину всех этих многообразных стран.

250 Теперь несколько слов о тактике и стратегии. Товарищи, для того чтобы построить правильную тактику в той или другой стране, прежде всего необходимо добросовестное изучение всех движущих сил революции в данной стране: необходимо выяснить, чем болеет эта страна, каковы непосредственные результаты империалистического разбоя в этих странах, какие классы изнывают под ярмом империализма в первую очередь. В этом отношении теория пауперизации гигантских человеческих масс в обширных странах Востока является одной из самых серьезнейших теорий, на которую мы должны обратить серьезное внимание, на которую, кстати сказать, в тезисах обращено очень мало внимания; только мельком на странице 16 сказано о том, что пауперизация крестьянских масс в колониальных странах — общее явление. Само собой разумеется, товарищи, империализм не только крестьянские массы доводит до пауперизации. Колониальные условия, условия превращения отсталых стран в поставщиков сырья для индустриальных центров Европы, привели к тому, что эти гигантские континенты превратились в действительную деревню для капиталистического города. Параллельно с этим тысячи и тысячи мелких производителей кустарей, благодаря привозу дешевых европейских товаров, не в состоянии были конкурировать с ними и впали в крайнюю нищету. И этот процесс пауперизации по всем странам Востока развивается неудержимо. В Персии даже такой простой факт, как привоз нескольких тысяч автомобилей, привел к тому, что десятки тысяч людей, занятых извозным промыслом, оказались вышвырнутыми на улицу и влачат жалкое голодное существование. Часто эти разоренные, голодные массы оказываются под влиянием реакции; особенно у нас в Персии реакция стремится использовать это недовольство и организовать их для своих целей. Особенно усердно работает духовенство. В этом отношении работа наших коммунистических партий заключается в том, чтобы подойти к этим массам с достаточным умением, дабы можно было бы их вырвать из-под влияния реакции и использовать их для целей революции.

Здесь много говорили по поводу роли экспорта капитала и индустриализации в колониях. В свое время еще Марксом было указано, что в тех странах, которые не прошли эпоху первоначального накопления, роль первоначального накопления могут играть иностранные займы, импорт капиталов. На примере Соединенных штатов Маркс доказывал эту возможность перехода на высшую ступень капиталистического развития при помощи привоза капиталов. И вот в этот период экспорт европейского капитала в Америку играл действительно прогрессивную роль. Но глубоко ошибочно думать, что этот же экспорт носит и в эпоху империализма прогрессивный характер. Здесь необходимо со всей решительностью подчеркнуть, что сейчас ни одна копейка из метрополии не идет в колонии без заранее обдуманной цели. Империалистические страны на экспорте своих капиталов строят целые стратегические системы. Вывоз капиталов в отсталые страны — это своеобразная стратегия с целью захвата командных высот экономической и политической жизни данной страны. Иной раз привоз капитала для той или другой отсталой страны является источником величайших несчастий на протяжении нескольких десятилетий, ибо империалистические страны, в силу своей заинтересованности, добиваясь бесконечных уступок, устраивают беспрерывные восстания, организуют убийства из-за угла, пускают в ход угрозы и шантаж и т. д. и т. п., пока

251 не достигнут намеченной цели. Во многих отсталых странах иностранные концессии давно превратились в военные крепости, которые содействуют дальнейшей империалистической экспансии.

Пример Мексики, Персии и целого ряда других стран является достаточным для того, чтобы указать роль экспорта капитала в современных условиях. Мы должны построить в противовес стратегии империалистической свою революционную стратегию.

А между тем из тезисов не видно, какие из этих колониальных и полуколониальных стран стратегически считаются наиболее важными пунктами. Здесь уже было указано, что громадные массы арабского народа, расчлененные между несколькими великими империалистическими державами, до сих пор являются объектом неслыханного угнетения со стороны этих держав. В тезисах нет почти ни слова о том, как мы понимаем тактику в арабских странах: Сирии, Месопотамии, Тунисе, Алжире, Марокко. Это — целая цепь колониальных стран, географически находящихся в разбросанном виде и почти не имеющих сейчас никаких надежд на создание единого арабского государства. Или какой тактики придерживаться в Персии, находящейся между страной пролетарской диктатуры и величайшей из колоний — Индии? Тезисы совершенно правильно отмечают, что силы социальной мировой революции образуют единственно надежную, верную опору и гарантию окончательного освобождения колоний и полуколоний от ига империализма. Но для успешной реализации всего этого необходимо дать в этих тезисах генеральный план тактики и стратегии. Эти тезисы должны стать инструментом в руках задавленного колониального раба, который при его помощи мог бы итти по пути к своему освобождению, а между тем в этих тезисах мы этого не имеем. Например, как здесь уже указывали, такой важнейший вопрос, как вопрос перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, этот важнейший теоретический вопрос, который имеет чрезвычайно актуальное значение в первый же период борьбы в Китае, Индии и других странах, в тезисах не разработан. Одновременно с этим мы приветствуем заявление в тезисах, предлагающее Исполкому Коминтерна должным образом взяться за организацию коммунистических партий в колониальных странах, принять меры к их усилению и к укреплению, дабы объективные революционные условия были подкреплены субъективным моментом, т. е. субъективной организационной волей революционных масс в этих странах. Это действительно чрезвычайно важно для подготовки тех будущих битв, когда революционные массы должны выступить в решительной схватке против империализма.

Что касается роли буржуазии в аграрной революции, то тезисы признают, что в рамках буржуазно-демократической революции возможно проведение и аграрной революции. Я думаю, что буржуазия на это никогда не пойдет. Там, где наряду с крестьянством выступает пролетариат, там, где пролетариат предъявляет свои особые классовые требования, там буржуазия не пойдет на аграрную революцию, ибо она тоже кое-чему научилась от великой русской революции. Она знает, что аграрная революция представляет колоссальную базу для поднятия революции на более высокую ступень. К тому же, если бы даже сама буржуазия пошла на это, то этого не допустят империалистические страны.

252 Здесь товарищи уже указывали, что в некоторых странах колоссальное количество земельных фондов принадлежит иностранным капиталистам; особенно там, где страна богата недрами или естественными ресурсами. Само собой понятно, что и империалистические страны, заинтересованные в делах данной колониальной или полуколониальной страны, всеми мерами постараются не допустить развязывания аграрной революции. Для меня совершенно ясно, что активное выступление пролетариата в революции со своими классовыми требованиями заставит буржуазию искать себе союзников в лице помещиков и иностранных империалистов. Поэтому она так легко итти на аграрную революцию не может.

Что касается роли мелкой буржуазии в аграрной революции, то, по моему глубочайшему убеждению, мелкая буржуазия в решительную минуту тоже изменит делу аграрной революции, как и буржуазия. Поэтому рассчитывать особенно на то, что мелкая буржуазия поможет в этом деле во время революционных битв, по-моему, не приходится. Единственной силой, которая способна до конца осуществить аграрную революцию, является пролетариат и те части крестьянства, которые организуются под руководством пролетариата и коммунистических партий. Только путем организации рабоче-крестьянских масс, путем активной революционной борьбы миллионов и миллионов мы добьемся освобождения угнетенных колониальных стран и подготовим могилу всему капиталистическому строю.

Абердерам (Алжир). С согласия алжирской делегации я попытаюсь дать вам краткий очерк колониальной политики французского империализма в Алжире.

Прежде всего я приведу вам несколько фактов и цифр, чтобы воочию показать вам баланс колониальной политики. Путем вооруженной экспроприации, секвестров и конфискаций этот империализм из 21 млн. гектаров обрабатываемой и необрабатываемой площади уже присвоил себе 11 млн. гектаров самой плодородной земли. Как мы увидим, экспроприация земель принимает с каждым годом все более жестокий характер, разоряет туземное население и все больше оттесняет его к бесплодному югу, где оно становится жертвой периодических голодовок.

С другой стороны, более половины всех капиталов, помещенных в северной Африке, вложены в Алжире. Эти инвестиции дают империализму возможность полного контроля над банками, железными дорогами и рудниками.

В области внешней торговли французский империализм обеспечил за собой монополию. На три четверти эта торговля ведется с метрополией.

Так как Алжир — страна главным образом аграрная, французский империализм обеспечил за собой 80% сельскохозяйственной продукции. С другой стороны, Алжир является большим рынком сбыта для изделий французской промышленности: ввоз их составляет 90%. Прибавим, что две трети частных богатств находятся в руках французского империализма, точно так же вся государственная власть, монетное дело и т. д. Все это дает нам яркое представление о том, в какой мере французский империализм наложил свою руку на Алжир.

Я сказал, что Алжир является главным образом земледельческой страной. Это проявляется в характере его экспорта: 82% этого экспорта состоят из сельскохозяйственных продуктов. Тем не менее не следует думать, что Алжир

253 является исключительно земледельческой страной. Здесь имеется тенденция к развитию промышленности; за последние годы она все усиливается.

Так, например, в Алжире насчитывалось промышленных предприятий:

В 1901 г. — 11 000

» 1924 » — 22 000

Параллельно с этим создается промышленный пролетариат: в 1921 году насчитывалось 60 тыс. промышленных рабочих; в 1924 году — 180 тыс. промышленных рабочих, причем в последнюю цифру включены и ремесленники.

Добыча железной руды увеличилась с 74 тыс тонн в 1918 г. до 180 тыс. тонн в 1925 году.

Добыча фосфатов растет еще быстрее: 277 тыс. тонн в 1918 г. и 815 тыс. тонн в 1925 году.

Так как Алжир не имеет угля, то проблема электрификации приобретает чрезвычайно важное значение для развития его промышленности. В этой области тоже достигнуты были значительные успехи. Потребление электрической энергии составляло:

В 1922 г. — 28 млн. киловатт-часов.

» 1926 » — 76 » »

Это развитие промышленности в Алжире прогрессирует и будет продолжаться по следующим причинам:

1. Рост сельскохозяйственной продукции Алжира наносит сильный ущерб сельскому хозяйству метрополии. Вследствие этого империализм вынужден создавать в Алжире предприятия для переработки сельскохозяйственного сырья. Таким образом облегчается сбыт этих продуктов во Францию.

2. Использование натуральных повинностей для строительства портов, железных дорог, проведения подземных телефонных кабелей. Улучшение оборудования рудников в целях увеличения продукции.

3. Подготовка войны и борьба против всех национальных революционных движений Северной Африки с целью господства над бассейном Средиземного моря.

Для доказательства вышесказанного я приведу вам два примера: один о военных мероприятиях французского империализма, другой — об его репрессиях.

1. Для защиты Алжира необходимы войска и военное оборудование. С этой целью французский империализм проводит среди туземцев «добровольные» наборы рекрутов; благодаря экономическому и политическому давлению на крестьянскую бедноту, эти «добровольные» наборы превращаются в принудительные.

2. Что касается репрессий, то следующий факт характеризует тот террор, который тяготеет над туземным населением. Один из наших товарищей был приговорен к двум годам ссылки в Сахару только за то, что осмелился публично заявить про одного члена коммунистической партии, что он умный человек.

Как я уже сказал, параллельно с развитием промышленности у нас растет пролетариат. Вот некоторые цифры. При населении в 6 млн. мы имеем 480 тыс. пролетариев, из них 370 тыс. — туземцы и 110 тыс. — европейцы

254 (это составляет 13% всего европейского населения в Алжире). Промышленный пролетариат составляет 180 тыс., из них 108 тыс. туземцев.

Эти цифры позволяют нам утверждать, что в Алжире происходит быстрое расслоение туземного населения. Среди широких слоев этого населения наблюдается процесс полевения; все слои проявляют желание организоваться, что очень важно и ново.

85% населения живет на доходы от сельского хозяйства. Крестьянский вопрос все еще играет первую роль в Алжире. Несмотря на развитие промышленности, характер экономики страны не изменился. От 55 до 60% приходится на безземельных крестьян. Они составляют 30% самодеятельного населения. Остальное приходится на владельцев ничтожных или бесплодных клочков земли. 30% европейского населения живет в деревнях, из них 33% — землевладельцы, а остальные — арендаторы, половники и сельскохозяйственные рабочие.

Для иллюстрации процесса полевения приведу факты. В Саиде крестьянская беднота организовала вооруженное сопротивление и империалисты пустили в ход войска, чтобы рассеять туземцев-крестьян. В Бель-Абесе население оказывает сопротивление занятию земель. В Бужи сельскохозяйственные рабочие вступают в забастовку по собственной инициативе, без какого-либо воздействия той или иной организации. В последнее время произошел ряд забастовок городских рабочих: на газовом заводе в Алжире, на кирпичных заводах в Мус-эль-Кебир, затем в столярных мастерских, на табачных фабриках и т. д.; почти во всех этих забастовках туземцы держались превосходно, могу даже сказать — образцово.

Какова позиция социал-демократии в Алжире? По всем вероятиям, такова же, как во всех колониях. Социал-демократы постоянно поддерживают империализм против туземного населения, стоят за ассимиляцию, являются противниками независимости и отмены исключительных законов. В своей борьбе против коммунистов и революционных профсоюзов социалисты проявили себя самыми рьяными слугами империализма. Приведу вам один яркий факт, показывающий истинное лицо социал-демократии в Алжире. Когда наша партия провела на последних выборах кампанию против социалистов, последние опубликовали в своей газете список всех известных им туземцев-членов нашей партии и заявили, что во главе ее стоит фактически туземец Z: (они писали, что он является националистом-коммунистом). А между тем они должны были отлично знать, что, указывая имена товарищей из туземцев полиции, они навлекают на них чрезвычайно тяжелые кары. Действительно правительство воспользовалось статьей социалистической газеты и приняло меры против нашего товарища. Думаю, что это достаточная характеристика социал-демократии в ее борьбе против коммунизма.

В Алжире существует также туземная организация, преследующая ту же политику, что социалисты; она представляет крупную буржуазию, интеллигенцию и земельных собственников.

Какова была линия нашей коммунистической партии в Алжире? В 1924 г. партия явилась продолжением социалистической партии, если не считать некоторых лиц. Благодаря социальному составу нашей партии, она вела ложную политику, стояла за колонизацию, а это препятствовало распространению ее влияния в широких слоях туземного населения, не доверявших ее искрен-

255 ности. Наша партия не пережила такой внутренней борьбы, как французская партия, она не является плодом такой борьбы и поэтому мы на четыре года отстали от французской партии.

В 1925 году, после V Всемирного конгресса Коминтерна, политика партии в колониальном вопросе была несколько углублена, но в общем она осталась той же, что в 1924 году. Но в это время случилась война в Марокко. Вы знаете позицию французской партии. Эта позиция имела чрезвычайно важные результаты для нашей партии в Алжире и позволила нам принять первые меры.

В 1927 году внутри партии произошла большая борьба, поведшая к выпрямлению линии партии в 1928 году.

Мы можем выставить следующую схему: 1924 год — колониальная программа, мелкие колонисты, чиновники; 1928 год — внутренняя борьба, лозунг независимости, отказ от колонистов, участие туземцев в руководстве.

Впервые в Алжире наша партия проводила на выборах линию Коммунистического интернационала. Нынешнее руководство нашей партией еще не вполне соответствует всем требованиям. Оно обнаруживает еще некоторую политическую слабость, однако, оно воодушевленно желанием работать и, несмотря на недостаток опыта, оно имеет уже достаточно данных, чтобы конституировать партию на новых началах, освободиться от колонизаторских и колеблющихся элементов и обратиться для борьбы против империализма к туземцам.

Я считаю нужным заявить, что эти результаты, это выпрямление партийной линии стали возможны только благодаря тесному сотрудничеству между алжирской организацией и французской коммунистической партией.

В заключение укажу задачи нашей партии:

1. Развиться в действительную коммунистическую партию Алжира как по своему социальному составу, так и по работе.

2. Стремиться к завоеванию крестьян и сельскохозяйственных рабочих.

3. Улучшить национальный состав профсоюзов в смысле большего участия туземцев.

В момент, когда французский империализм собирается праздновать столетнюю годовщину завоевания Алжира,— праздновать ее под знаком тесного союза между империалистской Францией и угнетенным Алжиром, мы готовимся дать ответ убийцам и грабителям колониальных народов и нашего в частности, и мобилизуем с этой целью трудящиеся массы Алжира под знаменем борьбы против французского империализма и за независимость Алжира, как этапа к полному освобождению всех трудящихся Алжира.

Для облегчения тех задач, которые возложит на нас VI конгресс, мы должны поднять политический уровень туземцев — членов партии и создать кадры для руководства революционным движением в колониях под знаменем Коммунистического интернационала.

Васильев (СССР). В своем выступлении я коснусь следующих двух вопросов. Первый вопрос о центральных пунктах революционной работы в колониях, которые Коминтерну следовало бы выделить. Весь обширный колониальный мир представляет собой сейчас громадный резервуар потенциальной революционной энергии, но отдельные пункты его имеют особенно большое значение в борьбе, которую ведет Коминтерн против буржуазного

256 мира. Этими пунктами, по-моему, являются следующие: Китай, Индия, Египет и страны Латинской Америки. Что касается Китая и Индии, то я думаю, что, без дополнительных комментарий, каждому в Коминтерне известно огромное значение этих двух стран в революционной борьбе пролетариата. В отношении Египта необходимо серьезнейшим образом учесть то обстоятельство, что в последнее время в Египте происходит новый подъем национально-революционной борьбы, значительный рост активности пролетариата и феллахов. За этим обострением политического положения в Египте внимательно следят сейчас угнетенные арабские народы других соседних стран. Товарищ Хейдар говорил о том, что Коминтерн должен принять меры к тому, чтобы не опоздать к событиям, которые назревают в Египте. Я думаю, что правильнее будет сказать: Коминтерн должен сейчас же принять необходимые меры к тому, чтобы помочь молодой и очень слабой египетской партии. По всем данным КП Египта без помощи Коминтерна не сможет занять правильной позиции, в частности не сможет занять правильной позиции по отношению к национальному движению. Наконец, страны Латинской Америки. Значение этих стран в борьбе колониальных и полуколониальных стран против империализма приобретает в настоящий момент очень большое значение, особенно в связи с тем, что в ряде стран Латинской Америки сейчас налицо непосредственные революционные положения, что в некоторых странах Латинской Америки уже идет вооруженная борьба и вообще в этих странах каждый акт классовой борьбы и каждое выступление за национальную независимость приобретает, как правило, исключительно острый характер вооруженных столкновений. Пример Никарагуа показывает, какие большие силы внутреннего сопротивления мы имеем даже в мелких странах Латинской Америки, когда они противостоят могущественному северо-американскому империализму. Встает естественно вопрос, что если бы на помощь Никарагуа пришли соседние страны Латинской Америки, представители которых здесь выступали, характеризуя большие запасы потенциальной революционной энергии, которые имеются в этих странах — Эквадор, Колумбия, Боливия, Бразилия и другие страны, что если бы все эти страны образовали сильный антиимпериалистический блок на основе общей программы действия, борьбы против северо-американского империализма,— очевидно в результате образовался бы большой фронт революционной борьбы. Представляется чрезвычайно важным, чтобы на ближайшее время Коминтерн, внимательно следя за событиями, которые происходят во всех колониальных странах, особое внимание уделял бы этим четырем важнейшим пунктам колониального мира. Поддерживая революционное движение во всех колониальных странах, Коминтерн и его отдельные секции, в особенности секции соответствующих империалистических стран, должны особенно внимательно следить за событиями, которые развертываются в этих странах, должны особенно быстро и энергично приходить на помощь революционной борьбе рабочих и крестьян в этих странах, должны в первую очередь помогать укреплению и развитию коммунистических партий в этих странах. Необходимо обратить внимание товарищей, что при подъеме революционного движения в колониальных странах безусловно нужно ожидать военной интервенции со стороны империалистических стран. Соответствующие коммунистические партии должны к этому быть готовы для того чтобы не получилось того положения вещей, которое мы имели при

257 интервенции империалистических держав в Китае. Тогда мы имели огромные трудности при установлении связи с экспедиционными войсками. Коммунистические партии соответствующих империалистических стран не имели связей с посланными в Китай войсками и нам пришлось эту связь создавать непосредственно в Китае. Мы имели огромные трудности и потеряли много драгоценного времени на подготовительную работу по проникновению в экспедиционные войска. Надо, чтобы в дальнейшем это положение не повторялось. Если произойдет новое вмешательство империалистических держав в революционное движение колониальных стран, необходимо, чтобы соответствующие коммунистические партии оказались на высоте, чтобы эта интервенция не застала их врасплох, в частности необходимо, чтобы компартии приняли своевременные меры по организации революционных ячеек в соответствующих войсковых частях до их отправки на подавление колониальных восстаний.

Второй вопрос, на котором необходимо остановиться, это вопрос об укреплении коммунистических партий в колониальных странах и о создании коммунистических партий в тех колониальных странах, где их еще нет. Необходимо иметь в виду, что коммунистических партий еще нет в ряде колониальных стран, в частности еще нет коммунистической партии в Индии, которая находится на передовом посту революционной борьбы колониальных стран. Наиболее сильную коммунистическую партию мы имеем в Китае. Но в Китае необходима громадная работа по укреплению коммунистической партии, дабы она была в состоянии выполнить ту громадную работу, которую поставила перед ней история. Данные, которые сообщаются нам китайскими товарищами о состоянии китайской партии за последние годы, говорят о следующих изменениях в ее составе: в 1927 году китайская компартия насчитывала 64 500 человек членов партии, из них 65% рабочих, 20% интеллигентов, 15% крестьян; в середине 1928 года китайская партия насчитывала 130 194 члена партии, т. е. таким образом количество членов партии за 1927/28 г. увеличилось больше, чем вдвое, но в то же время социальный состав китайской компартии очень ухудшился, а именно: из 130 194 членов партии всего 10,9% рабочих и 76,6% крестьян. Если мы попробуем проанализировать эти цифры, то мы получим следующую картину: 65% от 64 500 человек составляют в круглых цифрах около 42 тыс. рабочих; столько имела китайская коммунистическая партия в 1927 году. В 1928 году — 10,9% от 130 194 составляют в круглых цифрах 14 300 рабочих.

Следовательно КПК потеряла за этот прошедший год почти 30 тыс. рабочих. Когда мы спрашивали китайских товарищей: эти 30 тыс. рабочих потеряны в результате свирепого террора, физического истребления, которое имело место, или же часть из них отошла от партии в результате ошибок, допущенных партией? — Китайские товарищи на это совершенно чистосердечно ответили, что физически истреблена меньшая часть этих 30 тыс. рабочих и что большая часть потеряна партией в результате совершенных ею ошибок, в результате слабости организационной политической работы. Следовательно, мы имеем в КПК гигантский численный рост партии, но одновременно ослабление связей с рабочим классом и превращение КПК по своему социальному составу в крестьянскую партию. Есть еще одна большая опасность в нынеш-

258 нем состоянии коммунистической партии Китая. Эта опасность заключается в том, что социальный состав крестьянской части КПК то же самое вызывает очень большие опасения. Крестьянская часть КПК по своему социальному составу весьма разношерстна. В районах с советской властью в коммунистическую партию вступали целыми деревнями: это и пролетарская часть и середнячество. В результате, по материалам китайской партии, при обсуждении отдельных вопросов, внутри партийных организаций, в крестьянских районах происходила прямая классовая борьба между пролетарской и зажиточной частями партийной организации. Пролетарская часть стояла, например, за раздел земель, а зажиточная часть восставала против раздела земель самым решительным образом. Китайская партия хорошо понимает все эти опасности своего нынешнего положения, но очевидно нужна помощь Коминтерна для того, чтобы китайская партия смогла преодолеть все эти трудности. Но в Китае коммунистическая партия в общем и целом весьма сильная и хорошо закалена в огне больших революционных боев.

В других колониальных и полуколониальных странах с коммунистическими партиями дело обстоит гораздо хуже. Там, где коммунистические партии имеются, они очень слабы численно и идейно, а в ряде стран коммунистические партии еще не существуют совсем. Громадным препятствием в работе коммунистических партий колониальных и полуколониальных стран является их большая идеологическая слабость; даже среди ответственных товарищей, стоящих во главе этих партий, нет правильного понимания существа коммунистической партии, отношения ее к другим политическим и классовым организациям. В процессе работ VI конгресса Коминтерна, в переговорах с делегатами отдельных колониальных стран, можно было натолкнуться на такую постановку вопроса: наша коммунистическая партия очень слаба,— говорил нам товарищ из Сирии,— поэтому нужно организовать национально-революционную партию как средство для того, чтобы можно было наладить работу коммунистической партии. Другие товарищи ставили вопросы о создании рабоче-крестьянских партий, которые смогли бы укрепить работу коммунистических партий, и т. п. Особенно серьезно этот вопрос должен быть поставлен по отношению к Индии.

Если мы попытаемся проанализировать состояние коммунистических партий колониальных и полуколониальных стран, то мы там, как правило, заметим следующие основные недостатки, которые являются типичными для коммунистических партий всех этих стран.

Первый недостаток. Эти партии в очень значительной степени являются еще верхушечными организациями, не имеют низовых организаций, местных организаций, заводских ячеек, внедренных в предприятия, крепких фракций в профсоюзах и других массовых пролетарских и крестьянских организациях.

Второй недостаток. Влияние коммунистических партий колониальных и полуколониальных стран в этих массовых организациях сплошь и рядом опирается лишь на личное влияние отдельных лидеров коммунистической партии, а не на организационную работу сильных фракций коммунистической партии, не на всю коммунистическую партию, взятую в целом. Это создает ряд громадных трудностей в работе коммунистических партий. Когда, например, какой-либо лидер коммунистической партии, стоящий во главе профес-

259 сионального союза или крестьянской организации, расходится во взглядах с большинством ЦК коммунистической партии,— он использует свое положение, чтобы противопоставить партии всю ту организацию, во главе которой он стоит. Мы имели уже ряд таких случаев, например в странах Латинской Америки.

Третий недостаток. В работе коммунистических партий колониальных и полуколониальных стран, как правило (как я уже говорил выше), нет до сих пор ясного понимания задач компартии и задач других революционных организаций, которые работают на территории этой компартии. И этот вопрос — оформление коммунистических партий как партий, опирающихся на крепкие местные организации, на заводские ячейки, развертывание большой идеологической работы, разъясняющей роль компартий,— эти вопросы сейчас являются центральными вопросами во всей работе Коммунистического интернационала в колониях.

Наконец, вопрос относительно национально-революционных партий и рабоче-крестьянских партий, поднятый здесь в дискуссии по докладу т. Куусинена. Я думаю, товарищи, что к этому вопросу следует подойти следующим образом. До измены гоминдана все наши секции стихийно пытались строить в колониальных и полуколониальных странах различные национально-революционные партии. Дело дошло до того, что бразильские товарищи решили у себя организовать гоминдан. Опыт гоминдана, я думаю, должен заставить серьезно подумать всех тех товарищей, которые до сих пор полагали всегда, что во всех колониальных странах, при всяких условиях, возможно и нужно создавать различные национально-революционные организации.

Если возьмем важнейшие четыре пункта колониальной работы, о которых я говорил выше, вопрос о рабоче-крестьянских партиях надлежит поставить следующим образом. В Китае не может быть разговора о том, чтобы коммунистическая партия Китая взяла на себя инициативу создания какой-то национально-революционной организации типа левого гоминдана, или другой, которая наряду с компартией подготовляла бы рабочих и крестьян Китая к новому подъему революционной волны. Для Китая этот вопрос отпадает.

Для Индии этот вопрос имеет огромное практическое значение. В Индии нет компартии, а есть разрозненные и слабые коммунистические группы. В четырех провинциях имеются провинциальные рабоче-крестьянские партии, входящие в состав национального конгресса. По последним сведениям эти рабоче-крестьянские партии уже слились или сливаются в одну всеиндийскую рабоче-крестьянскую партию.

Внутри этих рабоче-крестьянских партий работают коммунисты. Они, как правило, не оформлены во фракции, и тем более не имеют руководства Центрального комитета коммунистической партии, ибо нет и самой коммунистической партии. Я вас спрашиваю, не представляется ли совершенно очевидной громадная опасность превращения этих рабоче-крестьянских партий Индии и этой общеиндийской рабоче-крестьянской партии в мелкобуржуазную националистскую партию, враждебную коммунистической партии, если не будут приняты самые срочные, самые энергичные меры к сплочению всех имеющихся элементов и групп в единую индийскую коммунистическую партию, которая обеспечивала бы надлежащее руководство всей работой отдельных коммунистов, имеющихся в этих рабоче-крестьянских партиях? Что особенно важно —

260 компартия Индии должна создать в существующих крестьянских организациях и в профсоюзах крепкие фракции. Опираясь на эти фракции, компартия Индии может завоевать эти массовые организации и через эти массовые организации обеспечить твердую классовую базу внутри рабоче-крестьянских партий. Таким образом центр тяжести работы индийской партии должен быть следующим: укрепление коммунистической партии, создание коммунистической фракции в рабочих и крестьянских массовых организациях; только опираясь на эти классовые организации, можно будет развертывать дальнейшую маневренную работу по организационному оформлению левого крыла национального движения под коммунистическими лозунгами.

В Египте положение с национальным движением следующее. Во главе национального движения стоит Вафд. Вафд не представляет собой законченной партийной организации. Как все национальные партии колониальных и полуколониальных стран, это верхушечная организация, но опирающаяся на сочувствие значительных слоев рабочих и феллахов. Вся руководящая верхушка Вафда срослась целиком персонально с существующим в Египте режимом политической и экономической колониальной эксплоатации со стороны английского империализма.

Рабочие и феллахи естественно не являются ни в коей мере сочувствующими этому режиму. И вот наши товарищи из компартии Египта поставили так вопрос: так как те рабоче-крестьянские массы, на которые Вафд опирается, поднимаются к революционной борьбе, то нельзя ли, опираясь на эту возрастающую активность рабоче-крестьянских масс, провести радикальную демократизацию Вафд или, быть может, даже создать новый левый Вафд. По-моему, такая постановка вопроса была бы неправильной. Соответственно в этом вопросе нужно будет изменить, сделать более резкими те пункты тезисов т. Куусинена, где говорится об отношении компартии к национально-революционному движению в колониальных странах. Я думаю, что по отношению к нынешним египетским условиям нужно сказать, что главным врагом египетских рабочих и крестьян является Вафд, что на Вафд должен быть сконцентрирован основной удар египетской коммунистической партии. Если мы возьмем египетские профессиональные союзы, где уже сейчас организовано довольно значительное количество египетского пролетариата, то мы увидим, что во главе этих профессиональных союзов стоят представители Вафда, парализующие борьбу египетского пролетариата, мешающие оформлению классовой идеологии и организации египетского пролетариата. Поэтому так же, как в Индии, центральной задачей в Египте должно быть поставлено укрепление коммунистической партии, максимальное усиление работы компартии в профессиональных союзах и в других классовых организациях, которые существуют в Египте, самая решительная борьба за отвоевание этих организаций из-под влияния Вафда, самая энергичная, самая настойчивая систематическая работа по разоблачению Вафда как организации предательства национального движения и соглашательства с английским империализмом.

Пару слов относительно положения в Латинской Америке. Там положение такое, что во всех странах, где есть коммунистические партии и где еще нет коммунистических партий, мы наблюдаем огромную стихийную тягу рабочих и крестьянских масс к коммунизму и к СССР. Сплошь и рядом массы не отдают себе отчета в том, что такое коммунизм, что такое коммунистиче-

261 ская партия, каковы цели и задачи Коммунистического интернационала. Представление об СССР также самое смутное, но тяга к коммунизму и к СССР чрезвычайно велика, неудержима. Можно было бы привести, если бы в моем распоряжении было время, массу примеров, показывающих размеры этой стихийной тяги. Например конгресс социалистической партии в Колумбии постановил установить диктатуру пролетариата в стране и тут же от слов перейти к делу Как перейти к делу — участникам конгресса было неясно и дело окончилось солидной потасовкой с представителями либеральной партии.

Или другой случай, когда в другой стране (в Уругвае) на громадном митинге одним либералом, бывшим в СССР, был сделан доклад о положении в СССР

Присутствовавший анархист попробовал выступить против докладчика, заявляя, что ему известно, что в СССР — произвол, диктатура и т. д. и т. п. Возмущенные присутствующие схватили оратора, потащили к реке, утопили и потом, тут же у реки, приняли резолюцию с осуждением его взглядов.

И вот когда при наличии такой обстановки возникают различные предположения,— а не нужно ли вместо коммунистической партии создать какую-то рабоче-крестьянскую партию, гоминдан или что-нибудь в этом роде,— то сам собой напрашивается вопрос: зачем же нужно пытаться создавать все эти организации, когда самым популярным именем является имя III Коммунистического интернационала, когда самым большим желанием этих рабоче-крестьянских масс является желание быть членами семьи этого Коммунистического интернационала. Конгрессу предстоит дать ответ на заявления эквадорской и колумбийской социалистических партий, которые желают быть равноправными членами Коминтерна. Я считаю, что при этом положении вещей будет совершенно неправильным, будет глубокой политической и тактической ошибкой, если мы пойдем по пути поддержки тех товарищей, которые, ссылаясь на отсталость стран Латинской Америки, будут задерживать создание и формирование там коммунистических партий. Надо ковать железо, пока горячо. Коминтерн должен оказать самую серьезную помощь странам Латинской Америки для того, чтобы укрепить существующие там коммунистические партии, создать коммунистические партии там, где их нет, подготовляя наилучшие силы революционных трудящихся масс этих стран к большим революционным битвам, которые назревают в этих странах и в некоторых уже происходят сейчас.

Джерманетто (комфракция Профинтерна). Для коммуниста является азбучной истиной, что необходимо всячески поддерживать рабочее движение в колониальных странах. Однако то, что считается как будто само собой разумеющимся в теории, в действительности не признается всеми партийными организациями. С этой точки зрения я хочу рассмотреть, что практически сделали коммунистические партии для поддержки китайского рабочего движения.

Как известно, Профинтерн организовал в этом году от 17 по 31 июля двухнедельник помощи китайскому рабочему движению. Излишне распространяться здесь о важности подобной кампании, в особенности в настоящий момент. Это всем прекрасно известно. При Профинтерне была учреждена специальная комиссия по организации этого двухнедельника; в нее вошли, кроме представителей Коминтерна и Профинтерна, представители Крестьян-

262 ского интернационала, Коминтерна молодежи, МОПРа, Международной рабочей помощи, Общества «Руки прочь от Китая» и другие. Организацией этого двухнедельника руководил Агитпроп Профинтерна.

Комиссия провела довольно большую работу. Кроме телеграмм, во все страны был отправлен ряд писем с самыми обстоятельными инструкциями относительно проведения двухнедельника. Профинтерн выработал специальный материал для докладов на собраниях и митингах, посвященных китайской революции. Выработаны были главные лозунги. Разослан был ряд статей, часть которых была посвящена экономическим и политическим обзорам, а другая часть содержала прекрасный агитационный материал, доставленный большей частью китайскими товарищами, очевидцами и участниками революционной борьбы в Китае. Все эти материалы были переведены на все живые иностранные языки, снабжены обильным количеством иллюстраций и разосланы всем профсоюзным и партийным организациям, комитетам по проведению двухнедельника, редакциям газет и журналов, и в отделения общества «Руки прочь от Китая». В связи с проведением двухнедельника Профинтерн дал специальные указания низовым организациям о необходимости усилить деятельность комитетов «Руки прочь от Китая» и организовать их там, где их еще нет. Профинтерн получил от Барбюсса статью о китайской революции и широко распространил ее.

Короче говоря, Профинтерн сделал все от него зависящее, чтобы организовать как можно успешнее эту чрезвычайно важную кампанию. Инструкции и директивы, а также всякого рода материалы, были разосланы во-время. Казалось, что кампания имеет все шансы на успех. И тем не менее это не привело ни к чему. Оказалось, что подготовить кампанию в центре это одно, а отклик, который эта кампания должна найти на местах,— совсем другое. Я могу не колеблясь сказать, что эта в высшей степени важная кампания никоим образом не нашла должного отклика. В большинстве стран наши товарищи отнеслись к ней слишком официально, несмотря на то, что VI конгресс Коминтерна начал свои работы горячим призывом поддерживать китайскую революцию и принял специальную резолюцию о поддержке международного двухнедельника помощи китайскому рабочему движению.

В самом деле, обратимся к имеющимся данным по важнейшим странам. В настоящий момент мы располагаем только неполными сведениями прессы. Конечно, надо учитывать эти пробелы в наших сведениях; однако, если держаться имеющихся данных прессы, мы получаем представление о той исключительной невнимательности, с которой самые большие и сильные секции Коминтерна отнеслись к вопросу столь чрезвычайной важности.

Возьмем, например, Англию. Казалось бы, что здесь, в стране самых хитрых душителей китайской революции, необходимо было бы провести самую интенсивную работу; наши английские товарищи должны были бы уделить особое внимание китайскому двухнедельнику. Что же мы видим в действительности? Несколько статей о двухнедельнике в нашей прессе, одна единственная статья о позиции Генерального совета тред-юнионов и Амстердамского интернационала по отношению к китайской революции, несколько иллюстраций относительно белого террора в Китае и, конечно,

263 лозунги В полученных нами до сих пор номерах газет мы не находим ни одного намека на то, что английское движение меньшинства организовало хотя бы какие-либо манифестации, массовые митинги и т. д. Но самое главное — это то, что по всей вероятности не было устроено никаких денежных сборов, а между тем такие сборы являются самым доступным для масс, самым конкретным выражением международной рабочей солидарности.

Итак в Англии, в стране самого хищнического империализма по отношению к Китаю, не была проведена кампания материальной помощи китайскому рабочему движению. Что касается так называемой моральной поддержки, то она приняла в такой степени официальный характер, что мы воистину испытываем чувство стыда за нашу английскую компартию.

В Германии положение обстоит несколько лучше. Доклад о положении в Китае и китайском рабочем движении сопровождался световыми картинами Печать уделила сравнительно много места нашей кампании («Роте Фане», «Вельт ам Абенд» и др.). 27 июня была даже устроена манифестация в Берлине. Однако наше внимание привлекают следующие обстоятельства:

1. В манифестации приняло участие всего-навсего 4 тыс. человек — это смехотворно ничтожная цифра для Германии. Что значат эти 4 тыс. манифестантов, когда берлинские рабочие привыкли видеть гигантские коммунистические демонстрации с десятками тысяч участников! Что это доказывает? Это доказывает, что на китайский двухнедельник смотрели как на нечто маловажное, второстепенное, чему не стоит уделять много внимания и сил.

2. Демонстрация была организована не левым крылом профсоюзного движения, не партией, а комитетом «Руки прочь от Китая». Правда, был образован комитет. Но характерно, что наши германские товарищи подошли к этому совершенно официально, как к выполнению данной директивы. На новый комитет была возложена бо̀льшая часть работы по проведению кампании (вышеупомянутая демонстрация была организована именно комитетом «Руки прочь от Китая»). Здесь тоже мы должны высказать удивление, что в германской коммунистической прессе мы не находим никаких указаний о сборах в пользу китайского рабочего движения.

Отметим еще следующие характерные факты.

Орган МОПРа начал кампанию по проведению двухнедельника помощи китайскому рабочему движению с того, что поместил портрет госпожи Сун Ят-сен во весь рост, словно она представляет революционный пролетариат Китая; только совсем на задворках было помещено несколько иллюстраций, рисующих зверства над китайскими рабочими, а ведь этих рабочих убито было несколько десятков тысяч. Неужели у нас принято привлекать подобным способом внимание широких масс к тому, что происходит теперь в Китае?

В Австрии то же самое: статьи в «Роте Фане» и в заводских газетах (мы получили только две такие газеты: рабочих газового завода и трамвайных рабочих), ни слова о Китае, и только одно единственное собрание, к тому же закрытое. На повторные просьбы сообщить нам более пространно о подготовке и организации двухнедельника и о его результатах мы не получили никакого ответа.

264 В Швейцарии и того хуже. Напечатано было всего-навсего воззвание всекитайской федерации профсоюзов да еще статья о белом терроре в Китае, вот и все. Ни в Австрии, ни в Швейцарии не было устроено никаких денежных сборов.

Возьмем теперь те две страны, в которых наши партии имели больше возможностей провести эту кампанию: Францию и Чехо-Словакию. В этих странах имеются независимые революционные профсоюзы, аппарат которых мог бы быть превосходно использован для проведения двухнедельника с возможно большим успехом. И что же, как работали здесь наши товарищи?

Во Франции двухнедельник в общем и целом носил почти исключительно характер кампании коммунистической прессы и прессы революционных профсоюзов. В столичных газетах «Humanité», «La Vie Ouvrière», а также в провинциальной прессе появилось несколько статей, посвященных китайскому революционному рабочему движению, условиям труда и положению рабочих в Китае, позиции реформистов по отношению к Китаю, политике империалистов, белому террору и т. д. Однако замечательно, что во Франции двухнедельник с самого начала слился с проводимой по поводу годовщины мировой войны кампанией против войны. Эту кампанию против войны проводили компартия, унитарная конфедерация труда, комсомол и союз красных фронтовиков.

Не буду останавливаться на том, как проводилась эта кампания. Ясно, что наши французские товарищи провели слияние обеих кампаний таким образом, что не осталось и следа от кампании помощи китайскому рабочему движению. В сущности говоря, весь этот китайский двухнедельник свелся лишь к помещению в газетах нескольких статей о Китае. Что касается собраний, митингов и манифестаций, посвященных исключительно Китаю, то судя по полученным нами газетам, ничего подобного не было сделано.

Нельзя возражать против того, что кампания помощи китайскому рабочему движению связана была с общей кампанией против империализма и войны. Напротив, это совершенно правильно. Но нельзя же «связывать» так, чтобы китайская кампания совершенно потеряла свое лицо и превратилась в какой-то придаток к другой кампании. Не к этому стремились Коминтерн и Профинтерн, открывая эту кампанию и обращаясь к коммунистическим партиям с призывом поддержать ее. Ни во Франции, ни в других странах не было устроено денежных сборов. Всюду мы находим формальное отношение к директивам Коминтерна и Профинтерна: статьи о Китае в газетах помещены — значит кампания проведена, чего же вам еще?

Лучше, чем в других странах, обстояло дело в Чехо-Словакии. В печати было помещено много материалов о Китае. Хорошо, что эти статьи были помещены во многих газетах. Так, например, в приложениях к «Дельнику» помещены были различные статьи и лозунги относительно Китая. Много материалов было напечатано в немецком журнале МОПРа «Рудой Отборар», один номер его был специально посвящен двухнедельнику; много статей было напечатано в «Дельнице», в журнале революционных профсоюзов деревообделочников и транспортников и т. д. Партийная пресса уделила очень мало внимания этой кампании, так как была повидимому занята подведением итогов, определением своей точки зрения и выяснением причин неудачи кампании «Красного дня».

265 Однако, даже принимая во внимание это последнее обстоятельство, надо сказать, что не следовало так поверхностно отнестись к двухнедельнику. В особенности бросается в глаза то, что в печати не упоминается ни о каких собраниях, митингах, докладах и демонстрациях, посвященных Китаю.

Однако кампания в Чехо-Словакии имеет один плюс: судя по сообщениям прессы, здесь были проведены сборы. Низовые организации получили подписные листы. Но мы до сих пор не имеем еще сведений о результате этих сборов.

Что касается скандинавских стран, то мы только на-днях получили доклад норвежской партии. Из него видно, что и здесь кампания проводилась не в лучших условиях. Комитет был организован слишком поздно, и кампания проводилась только от 28 июля по 4 августа. Напечатаны были только наши материалы (4 статьи), что касается собраний (не говоря уже о сборах) и митингов, посвященных Китаю, то их совсем не было, за исключением одного партийного (!!!) собрания. У нас нет сведений из других скандинавских стран, но, по всем вероятиям, и там двухнедельник не был проведен более удовлетворительным образом.

У нас нет также сведений из стран, в которых коммунистические партии работают в подпольи (Италия, Балканы, Польша, Балтийские государства, Венгрия и т. д.).

Данные из ряда других стран так минимальны, что можно с уверенностью сказать: там тоже ничего не было сделано. Например, если судить по газете «Daily Worker», то в Соединенных штатах все дело ограничилось помещением нескольких газетных статей. Денежные сборы не были проведены. Предупреждаю, что все, что я сообщил вам, товарищи, заимствовано мною исключительно из данных прессы. Мы еще не получили ни одного отчета о подготовке и проведении двухнедельника и о его результатах.

Резюмирую. Бросается в глаза формальное отношение всех партий к директивам Коминтерна и Профинтерна относительно двухнедельника. В большинстве случаев ограничились напечатанием нескольких статей и считали, что этим исчерпан наш долг по отношению к китайскому пролетариату. Забыты и не проведены не только директивы о самом широком проведении кампании среди масс и о необходимости заинтересовать массы в китайском рабочем движении, но также самая суть этой кампании: денежная помощь китайскому пролетариату. В большинстве случаев отсутствовала как моральная поддержка в виде митингов и демонстраций, так и материальная поддержка в виде организованных денежных сборов.

Такое отношение заставляет нас серьезно задуматься. С одной стороны, мы имеем здесь пренебрежительное отношение к директивам Коминтерна и Профинтерна; с другой стороны — недопустимое безразличие к судьбам китайской революции и борьбе китайского пролетариата. Если социал-империалисты из II Интернационала и из Амстердама совершенно не интересуются китайским рабочим движением, то это вполне в порядке вещей. Но когда мы видим, что секции Коммунистического интернационала с недостаточной серьезностью относятся к такому вопросу, то необходимо как можно скорее положить конец этому, так как это противоречит политике

266 Коминтерна. Как объяснить эту невнимательность к двухнедельнику? Она объясняется тем, что многие из наших организаций еще не освободились от европейских традиций, по которым местные интересы преобладают над интернациональными интересами. К тому же чувствуется неосведомленность относительно того, что делается в колониальных странах. Наши партии и наши профсоюзные организации еще недостаточно уразумели тот важный исторический факт, что развитие рабочего движения в колониях является важной составной частью происходящей ныне мировой революции. Пассивное отношение к событиям в колониях, пренебрежение к кампаниям, подготовляемым Коминтерном и Профинтерном, оценка событий, происходящих в колониях, с точки зрения стороннего наблюдателя — все это должно вызвать с нашей стороны энергичный отпор, так как кто не понимает своего долга по отношению к рабочему движению в колониях, кто формально относится к освободительной борьбе колониальных народов,— тот компрометирует принципы Коммунистического интернационала.

Кокс (Англия) Я хочу остановиться особо на двух главнейших вопросах в тезисах. Первый — это вопрос об индустриализации колоний, о чем ряд товарищей уже говорил; второй — это вопрос о буржуазно-демократической революции.

Прежде всего я считаю необходимым указать, что тезисы очевидно путают в этом вопросе. Несмотря на то, что в общем тезисы поддерживают теорию замедления империализмом процесса индустриализации в колониях, они наряду с этим содержат некоторые противоречащие этой теории заявления. Так например на 6 стр. тезисы указывают, что колонии являются «экономическим (аграрным) придатком к иностранному капитализму», а также, что колонии «превращаются всегда в аграрный тыл к промышленному городу». На той же странице есть попытка уточнить это утверждение следующим заявлением: «Во всяком случае, капиталистические предприятия, культивируемые в колониях империализмом (за исключением некоторых заводов, созданных на случай военных надобностей), преимущественно или исключительно носят аграрно-капиталистический характер и отличаются низким органическим составом капитала». А еще дальше имеется попытка уточнить и это ссылкой на «реальную индустриализацию» колониальных стран, как если бы товарищи, которые составляли эти тезисы, не были уверены в своих предыдущих мыслях по этому вопросу. И далее в самом конце тезисы признают относительное развитие тяжелой промышленности, включая и горную промышленность.

Я указываю на эти места потому, что они отражают ту путаницу, которая бросается в глаза в этой второй части тезисов, разбирающей империалистскую колониальную политику.

Другой пример этой путаницы мы находим на стр. 13, где говорится, что империализм уничтожает докапиталистические отношения. В следующем же предложении говорится, что империализм приспосабливается к докапиталистическим отношениям. Я указываю на эти места потому, что считаю, что вся эта часть тезисов, которая разбирает империалистскую колониальную политику, не отражает действительного положения. Красной нитью проходит через эту часть тезисов мысль о том, что империалистская колониальная политика не столько зависит от объективного развития самого

267 империализма, сколько от субъективных желаний империалистской буржуазии. Я утверждаю, что такая постановка вопроса неправильна. Субъективные желания империалистской буржуазии не всегда отражают действительное положение вещей. Осуществление империалистских субъективных стремлений всегда ограничено силой окружающих объективных условий. Если бы все зависело от субъективной воли империализма, то пролетарского движения не было бы даже в метрополиях. Если бы все зависело от субъективных стремлений империализма, тогда пролетариат никогда бы не получил возможности свергнуть капиталистическую систему каким бы то ни было методом.

Я считаю, что неправильно так формально ставить вопрос — замедляет ли империализм промышленное развитие колоний? Вопрос необходимо ставить шире: каковы результаты развития империализма в колониях? Верно ли, что развитие империализма должно расширить базу мировой экономики и стремиться к индустриализации стран, которые до сих пор были аграрными? Я считаю, что правильно было бы сказать, что это — один из основных законов империализма. Это один из законов, который подчеркивался т. Лениным; этот важнейший закон проявляется на последнем этапе капитализма, т. е. при империализме, превращая аграрные колонии в сферу индустриализации для империалистской буржуазии. Действительно я считаю, что на первых ступенях своего развития империалистская буржуазия замедляла рост индустриализации, поскольку это противоречило ее интересам. Другими словами — буржуазия удовлетворялась тем, что колонии давали дешевые продукты питания и сырье, так как эта форма индустриализации, если мы можем это так назвать, служила интересам империалистской буржуазии. Но империалистская буржуазия не может окончательно воспрепятствовать колониальной буржуазии стремиться к другим отраслям промышленности. Империалистская буржуазия не в состоянии окончательно помешать колониальной буржуазии в ее стремлениях. Поэтому империалистская буржуазия не замедляет индустриального развития в абсолютном смысле этого слова — она замедляет развитие тех отраслей, которые находятся в руках колониальной буржуазии, и пытается овладеть контролем над тяжелой промышленностью, находящейся в руках колониальной буржуазии.

Я считаю, что тезисы неправильно ставят вопрос, когда они утверждают, что империалистская буржуазия абсолютно замедляет промышленное развитие колоний. Более правильно будет, если мы скажем, что империалистская буржуазия задерживает промышленное развитие колоний в тех случаях, когда эта промышленность находится в руках у колониальной буржуазии, или же, когда колониальная буржуазия пытается захватить в свои руки эти отрасли. В какой степени этим открываются перспективы захвата всей промышленности империалистической буржуазией в борьбе против колониальной буржуазии,— зависит главным образом и прежде всего от мощности империалистских резервов, и, во-вторых, от соотношения сил между колониальной буржуазией и империалистской буржуазией.

Я считаю поэтому, что тезисы должны быть изменены в следующем смысле: что империалистская буржуазия просто замедляет и пытается препятствовать колониальной буржуазии овладеть известными отраслями про-

268 мышленности, когда это противоречит интересам империалистов. В противном случае, если мы скажем, что империализм не заинтересован в индустриализации колоний, за исключением тех ограниченных форм, какие указаны в тезисах, то что же тогда будет с нашей общей теорией, что империализм превращает аграрные страны в промышленные колонии?

Я считаю, что эти тезисы были составлены на основе обобщения частичного опыта Индии за последние 2 или 3 года. Тот факт, что империалистская буржуазия пытается захватить в свои руки тяжелую промышленность и другие отрасли промышленности, необходимые империализму, не означает, что происходит беспрерывная и последовательная промышленная экспансия в колониях. Это также не означает, что колониальная буржуазия имеет полный контроль над промышленностью. То, что произошло, и то, что происходит и сейчас в Индии, является просто сознательной политикой британского империализма, стремящегося поставить промышленность Индии в такие условия, привести ее в такое состояние, при котором империалистской буржуазии будет легче иметь твердый контроль над промышленностью в Индии. И поэтому частный опыт Индии не может быть базой для общей теории, но скорее исключением из общего правила. В Индии империализм временно замедляет индустриализацию страны в абсолютном смысле этого слова, потому что он стремится вырвать из-под контроля колониальной буржуазии важнейшие отрасли промышленности, необходимые для империализма.

Я перехожу ко второму вопросу, о буржуазно-демократической революции. До некоторой степени такая же путаница наблюдается и в данном разделе тезисов, что вызвано в большей или меньшей степени тем, что во второй части по вопросу об империалистской колониальной политике не дана ясная линия. И ввиду того, что экономический фундамент не обрисован четко во второй части, естественно, что в данной части тезисов по вопросу о буржуазно-демократической революции имеется очевидная боязнь высказаться определенно по какому-нибудь пункту. Я приведу пример. В начале 20 параграфа говорится:

«Не исключается, что реформистская буржуазия данной колонии вынуждена логикой борьбы в особенно острой революционной ситуации до известной степени отказаться от своей политики колебаний между империалистическим и национально-революционным лагерем. Когда ей, таким образом, приходится выбирать между обоими лагерями, то, по всей вероятности, она скорее примкнет (или приблизится) к империалистическому лагерю, чем к национально-революционному».

Так говорится вначале по вопросу о возможном отношении буржуазии к империалистскому лагерю. Затем в § 21 говорится о возможном отношении национальной буржуазии к революционному лагерю, и дается положительная и отрицательная сторона ситуации. Отрицательное значение буржуазии, участвующей в национально-революционном движении, определяется следующим образом:

«С одной стороны, она имеет тормозящее, задерживающее влияние на развитие революционного движения, поскольку ей

269 удается вовлечь трудящиеся массы в орбиту своего влияния и удержать их от революционной борьбы. Эти массы, прежде всего крестьянские массы, должны быть сначала освобождены от влияния буржуазного национал-реформизма путем разоблачения его; они должны быть завоеваны на сторону революционной борьбы, прежде чем эта борьба может стать победоносной».

Затем, касаясь положительного значения участия национальной буржуазии, тезисы говорят:

«С другой стороны, выступление буржуазной оппозиции, хотя бы оно сводилось к пустым фразам против существующего империалистического (феодального) закабаления может оказать ускоряющее действие на процесс политического пробуждения широких трудящихся масс; конкретные открытые конфликты национально-реформистской буржуазии, хотя и мало значительные сами по себе, при известных обстоятельствах могут косвенным образом служить поводом к развязыванию даже крупных революционных массовых выступлений».

Это как раз и говорит о колебаниях, нашедших свое выражение в этой части тезисов при установлении определенной линии по вопросу о положительной роли национальной буржуазии в буржуазно-демократической революции.

Я не хочу этим сказать, что имеется одна общая линия для национальной буржуазии во всякой колонии. Но несомненно имеется база, на которой мы можем строить в общих чертах наши указания об отношении буржуазии к революционному лагерю

Например эта часть тезисов говорит также о двух фазах в первом этапе буржуазно-демократической революции. Но здесь не говорится, достигли ли мы в Китае начала первой фазы, или начала второй фазы. На первой фазе тезисы высказываются за участие в революции совместно с национальной буржуазией. Во второй фазе тезисы высказываются за борьбу против национальной буржуазии после того, как она перешла в контрреволюционный лагерь. Но нет указания, пойдет ли развитие борьбы в Китае по линии, указанной на первом этапе, или же как это указано на втором этапе. Нет указаний о том, что сделает буржуазия в Индии и находится ли Индия на первом этапе, или же на втором.

В заключение я укажу, что мы имеем возможность на основе нашего опыта, особенно на основе нашего богатого опыта китайской революции, высказаться более определенным образом, какова будет позиция национальной буржуазии при определенных конкретных условиях. В таком виде, в каком эти тезисы находятся в настоящее время, они не послужат помощью и указанием ни нашим китайским, ни нашим индийским товарищам.

Наконец, последнее замечание. Утверждение, что империалистская буржуазия тормозит индустриальное развитие в тех отраслях промышленности, которые находятся под контролем колониальной буржуазии и насаждает такие отрасли промышленности, которые находятся под ее собственным контролем, не означает, как это предположил т. Мартынов, что мы стоим

270 накануне эры быстрой экспансии и что мы впадаем в социал-демократическую ошибку, и заявляем, что империализм имеет в колониях прогрессивную политику. Тот факт, что империалистская буржуазия в своих интересах пытается насаждать промышленность в колониях, не исключает никоим образом зверского обращения со стороны буржуазии с массами крестьянства, не исключает наличия бесчеловечных условий труда на плантациях и в шахтах, как это имеет место сейчас,— и поэтому не открывает перспективы значительного улучшения и быстрого развития к капитализму. Наоборот, борьба империалистской буржуазии за захват контроля над некоторыми отраслями промышленности из рук колониальной буржуазии, конечно, при наличии некоторых уступок высшим слоям этой буржуазии, создает перспективу борьбы не только со стороны рабоче-крестьянских масс, но также и со стороны мелкой буржуазии и даже части самой колониальной буржуазии против империалистской буржуазии.

Лю Ян (Китай). Тот факт, что на нынешнем конгрессе поставлен вопрос о колониях и полуколониях во весь рост, доказывает, что национально-освободительное движение колоний и полуколоний играет колоссальную роль, особенно в данный момент, когда мировой капитализм переживает глубокий кризис. Значение колоний и полуколоний было подчеркнуто еще II конгрессом Коминтерна. Освободительное движение угнетенных народов является неотделимой составной частью мировой социалистической революции. При этом в национально-освободительном движении особенно важную роль играет молодежь. Между тем в тезисах как т. Куусинена, так и в содокладах ряда других товарищей, вопрос о юношеском движении в колониях и полуколониях не был поставлен со всей серьезностью или совсем не был поставлен. В этом я усматриваю один из существенных недостатков тезисов и докладов о колониальном вопросе.

Основная политика империалистических держав в колониях и полуколониях заключается в систематическом препятствии и тормозе развития промышленности с тем, чтобы обеспечить монополистическое положение империализма в колониях. Этот факт настолько ясен и несомненен для нас, что не требуется особых дискуссий. Задержка развития промышленности не дает, конечно, развиваться производительным силам. Это, однако, не означает отсутствие какого бы то ни было развития промышленности в колониях. Наоборот, мы видим, что в Китае, особенно в период мировой войны, легкая промышленность широко развивалась; она развивалась постольку, поскольку это соответствовало потребностям и интересам метрополии. По мере того как развивается легкая промышленность (хлопчатобумажная, шелкопрядильная и пр.), растет постепенно численность подростков в производстве. В борьбе рабочего класса Китая молодежь играла и играет колоссальную роль. Она принимает активное участие в стачечном движении. Об этом говорит вся история рабочего движения в Китае за последнее пятилетие. Поэтому было бы недопустимо, если бы коммунисты пренебрегали ролью и значением молодежи в борьбе рабочего класса, и в борьбе за освобождение угнетенных народов вообще.

В колониях и полуколониях наблюдается пауперизация крестьянства, в результате чего образовалось громадное количество безработной молодежи. Это обстоятельство дало возможность капиталистам еще сильнее эксплоати-

271 ровать тяжелый труд подростков. В частности, мы наблюдаем, что предприниматели нанимают безработную молодежь к себе на дом, держат ее у себя как рабов. Это положение, между прочим, получило свое специальное название, так называемой «системы воспитания подростков». Наряду с этим масса молодых безработных рабочих не находит себе работы в городах в связи с ограниченностью развития национальной промышленности. Последнее объясняется именно политикой империализма, систематическим торможением индустриализации страны. В силу этого масса молодежи деклассируется, остается вне процесса производства и попадает таким образом в руки милитаристов в качестве солдат или, еще проще, превращается в бандитов. Вот почему вопрос о трудящейся молодежи имеет актуальное значение для развития коммунистического движения в колониях, в особенности в Китае.

Что касается мелкобуржуазной интеллигенции в колониях и полуколониях, то она некоторым образом отличается от интеллигенции в независимых капиталистических странах. Интеллигенция в колониях и полуколониях играет революционную роль, особенно на первом этапе развития революционного освободительного движения, когда поднимается широчайшая масса народа против угнетения империализма. Однако опыт китайской революции показал, что верхние слои мелкобуржуазной интеллигенции, часто колеблющиеся между силами реакции и революции, переходят на сторону контрреволюции, особенно в момент углубления содержания и резкого поворота революции. Этот опыт нужно учесть всем коммунистическим партиям колоний и полуколоний.

В период единого фронта национального движения национальная буржуазия пытается расколоть единую организацию революционной молодежи. Так, например, отдел молодежи гоминдана в 1925 — 1926 гг. пытался создать свою собственную организацию молодежи для конкуренции с Коммунистическим союзом молодежи в Китае. Этого, конечно, ему добиться не удалось. Однако буржуазия к этому стремится. Из этого следует, что комсомолу необходимо вести борьбу против всяких попыток создать параллельную комсомольской организации самостоятельную политическую организацию молодежи, которая весьма препятствовала бы развитию влияния коммунистов среди молодежи.

По основным вопросам китайской революции уже был сделан специальный доклад. Я их касаться не буду, потому что я целиком и полностью согласен с анализом и выводами докладчика. Однако я хочу подчеркнуть, что первый этап китайской революции важен не только для китайской партии, но и для компартий колониальных стран вообще. Первый этап развития китайской революции важен не только тем, что он богат положительным опытом революционной борьбы, но и отрицательным. Я позволю себе вам напомнить, что руководство компартии Китая в этот период совершило громадные ошибки, оно не вело решительной борьбы за гегемонию пролетариата, не толкало, а, наоборот, тормозило развитие массового движения, не понимало перехода революции от одного этапа к другому, не вело соответствующей подготовительной работы для этого перехода, несвоевременно изменяло тактические лозунги и т. д. В этом состоит одна из главнейших причин поражения китайской революции. Само собою раз-

272 умеется, что поражение революции Китая объясняется кроме того еще целым рядом объективных причин. Но причины поражения субъективного порядка нужно подчеркнуть со всей серьезностью потому, что коммунистические партии в колониях и полуколониях вообще могут совершить подобные ошибки постольку, поскольку они молоды и малоопытны в руководстве классовой борьбой.

Товарищи, опыт прошлой борьбы нам показывает, что рабоче-крестьянская молодежь и солдаты принимают весьма активное участие в революционной борьбе колониальных и полуколониальных стран. Значение участия солдатских масс в революционном движении особенно велико. К сожалению, та работа, которая была проведена нашей организацией в этой области, недостаточна. Этот урок необходимо учесть с тем, чтобы в дальнейшем принимать соответствующие меры. Опыт показывает, что юношеское движение в колониях и полуколониях может широко развиваться только на базе учета специфических интересов и требований молодежи и борьбы за их осуществление. Опыт нам показывает в частности, что развитие комсомольской организации и создание действительно крепкой пролетарской базы немыслимо без энергичной борьбы за улучшение экономических условий и условий труда молодежи. Без повседневной борьбы за осуществление частичных требований молодежи немыслима не только настоящая массовая комсомольская организация, но и широкая революционная организация рабочего класса вообще. Несмотря на то, что, благодаря белому террору, целый ряд юношеских организаций был разгромлен, организация рабочей и крестьянской молодежи все же растет. Влияние коммунистов среди нее расширяется.

С основной линией тезисов о колониях и полуколониях я согласен. Она в общем верна. Но, несмотря на это, в них имеется ряд существенных недостатков. В тезисах не учитываются, например, опыт и уроки прошлого борьбы китайской революции. Мне кажется это очень важным, потому что эти уроки ценны и для коммунистических партий других колониальных и полуколониальных стран.

Я должен еще раз подчеркнуть, что в тезисах по колониальным вопросам не был поставлен вопрос о задачах юношеского движения, это, во-первых, а, во-вторых, там, где говорится о задачах коммунистических партий в колониях и полуколониях, в данный момент, вопрос поставлен недостаточно четко. Далее, в тезисах не говорится о задачах антиимпериалистического движения. Это является тоже одним из главнейших недостатков тезисов. Я думаю, конгресс учтет все это, даст правильное определение задач коммунистических партий колониальных и полуколониальных стран и, в частности, правильную линию для развития и укрепления юношеского движения.

Мартинес (Венецуэла). Тов. Эмбер-Дро сделал доклад конгрессу о Латинской Америке. Я вполне согласен с ним, за исключением формулировки вопроса о «панлатинизме». Но об этом будет говорить товарищ, выделенный латино-американской делегацией, который внесет также и кое-какие поправки в общие тезисы.

Тов. Эмбер-Дро представил цифры, показывающие, как американский империализм проникал в латино-американские страны. События последних

273 лет показали, какое влияние оказали эти вложения на экономическую и политическую жизнь этих стран. Процесс индустриализации, который несет с собой этот приток капиталов, порождает пролетариат, который начинает играть революционную роль. Вот пример для иллюстрации этого: за последние 25 лет Венецуэлой правили самые кровавые диктаторы, которых когда-либо знала история Латинской Америки. Все предыдущие революционные попытки совершались членами классов помещиков и мелкой буржуазии, но не имели никакой революционной программы. Последнее восстание ясно показало полное изменение состава его участников: это было восстание, руководимое студентами, с широким участием пролетарских масс, объявивших забастовку не во имя повседневных экономических требований, но из солидарности с арестованными руководителями восстания. Страна, в которой фактически не было рабочих, занимает теперь в одной лишь нефтяной промышленности свыше 25 тыс. человек. Из населения в 3 млн. человек 262 тыс. заняты, по последней переписи, в промышленности.

Экономическое внедрение северо-американского капитала вызывает одни и те же последствия во всех латино-американских странах, но темп их быстрее в странах северной части Южной Америки, где экономика более отстала. Это в свою очередь заставит Соединенные штаты применять здесь ту же политику, какую она применяла на Карибском море, в Центральной Америке и в Мексике в более широком масштабе.

За последние 30 лет Латинская Америка 36 раз подвергалась интервенциям через различные промежутки времени. Но с ростом революционной активности эти вторжения стали уже беспрерывными. Возьмем к примеру Никарагуа. Первая интервенция имела место в 1899 г. (я отмечаю эту дату, ибо она знаменует собой определенный период, к которому я еще вернусь), следующие — в 1907, 1910, 1912 и наконец в 1925, 1926, 1927 и 1928 гг. В течение четырех последних лет Соединенные штаты находились в состоянии войны с Никарагуа. Кульминационным пунктом этой борьбы является борьба Сандино с самой могущественной в мире империалистической державой,— борьба, за которой с волнением следит вся Латинская Америка.

Остальная часть района Карибского моря находится в настоящее время под протекторатом. Американская интервенция принимает самые различные формы, в зависимости от особенности условий данной страны: в виде ли генерального собирателя таможенных сборов и налогов, в виде ли верховных комиссаров или финансовых советников и т. п., но, как уже было сказано, она все больше и больше превращается в настоящую военную интервенцию.

Северо-американская интервенция захватывает постепенно весь юг. Но чем дальше на юг, тем сложнее становится этот процесс. До сих пор он ограничивался Мексикой, Центральной Америкой и островами Карибского моря. Но размеры вложенных капиталов в Колумбии и Венецуэле возросли с 1913 г. соответственно на 615% и 5 300%, причем капиталы были вложены главным образом в нефтяную промышленность. Это — чрезвычайно важное обстоятельство, ибо Англия, выступив раньше на арену, имела в некоторых случаях больше нефтеносных площадей, чем Соединенные штаты. Пропускная способность нефтеочистительных заводов Ройяль Дэтч составляет в настоящее время 70 тыс. баррилей (бочек) в день

274 Теперь представьте себе, товарищи, американский империализм с таким же количеством морских баз в Карибском море, как у Англии, с его колоссальными резервами нефти и другого важного сырья, по соседству с Панамским каналом,— и вы получите представление об огромном значении грядущих боев в Латинской Америке.

В какую форму выльется борьба между Англией и Америкой в этих областях? В Мексике она приняла форму поддержки различных групп и отдельных лиц. Но это происходило в другое время, когда настоящая оккупация обошлась бы слишком дорого. Я не думаю, чтобы в данном случае это их удовлетворило тем более, что Венецуэла и Колумбия лежат слишком близко к Панамскому каналу. Когда в 1902 г. Англия, Германия и Италия сделали попытку испытать доктрину Монроэ посредством бомбардировки Венецуэлы, они оказались вынужденными отступить, причем дело тогда чуть не закончилось войной. Теперь положение сильно изменилось, антагонизм между ними стал значительно острее.

Мы должны иметь совершенно ясное представление о положении вещей, для того чтобы не дать рабочим и крестьянам сражаться за дело империалистов, на что их могут толкнуть лакеи последних, и повести их на борьбу против обоих империализмов. В этом смысле мы должны сделать больше, чем делали до сих пор, особенно по отношению ко всем формам внедрения, практикуемым американским империализмом. Я не думаю, например, что мы уделили достаточно внимания панамериканизму, и я полагаю, это объясняется отсутствием достаточно ясного понимания мощи американского империализма и значения Латинской Америки для Соединенных штатов.

Панамериканизм, товарищи, это — колониальный департамент американского империализма, при этом колониальный департамент, который может служить образцом даже для Англии. Англия созвала свою имперскую колониальную конференцию лишь в самое последнее время, тогда как Соединенные штаты созвали ее в тот момент, когда они оказались готовыми провести на практике доктрину Монроэ, в тот момент, когда оказались перед необходимостью выйти за пределы своих границ — в 1898 г. Одновременно с испано-американской войной они стали привлекать к сотрудничеству латино-американскую буржуазию, положив этому начало созывом первой панамериканской конференции. Нет ни одной области общественной деятельности, в которой панамериканский союз не имел бы действующего комитета. Они устраивали конференции печати, конференции шоссейных дорог, железнодорожные конференции, конференции воздушных путей и т. д. и т. п. Когда был созван панамериканский конгресс,— было поднято много шуму, но когда созываются эти небольшие конференции, которые сами по себе являются настоящими звеньями в цепи, привязывающей Латинскую Америку к северо-американскому империализму,— тогда это проходит почти незамеченным.

Конечно, товарищи, колониальный департамент был бы неполным без рабочей секции, и мы видим, как Соединенные штаты строят и организуют Панамериканскую федерацию труда в 1917 г. Почему именно тогда? Потому, что рабочее движение в областях, в которых Соединенные штаты наиболее заинтересованы, именно в области Карибского моря, может под-

275 пасть под влияние мексиканской революции. Первая конференция Панамериканской федерации труда состоялась в 1917 г., а мексиканская конституция, которая является на 100% национальной конституцией, которая содержит в себе настоящие элементы борьбы с американским империализмом названа «конституцией 1917 года».

В недавно появившейся статье т. Эмбер-Дро пишет: «За исключением Мексиканской федерации труда, ни одна рабочая организация не примыкает к ней (к Панамериканской федерации труда) вследствие ее империалистического характера». Я не вполне согласен с этой формулировкой. Где американский империализм имеет наибольшие интересы? — В области Карибского моря. Это — сфера влияния, имеющая наибольшее значение для американского империализма, и там существует рабочее движение, пожалуй самое важное в Латинской Америке — КРОМ. На последнем конгрессе Панамериканской федерации труда принимали участие представители Кубы, которые представляли рабочих Никарагуа, Гватемалы, Панамы, Доминика, Сальвадора, Перу, Порто-Рико, Венецуэлы и Колумбии. Некоторые представители были назначены правительствами (Перу, Куба, Панама, Доминика, Гватемала). Представители Колумбии не представляли никого, кроме группы эмигрировавших в Венецуэлу рабочих. Но это свидетельствует лишь о том, что в Латинской Америке имеют место все формы реформизма, классового сотрудничества, совместной работы с диктаторами (на Кубе с Макаду и Панамериканской федерацией, а в Венецуэле с Гомесом).

Я уверен, что северо-американский империализм предпримет теперь, при помощи Панамериканской федерации труда, кампанию коррупции еще молодого пролетариата, и что этот процесс будет происходить параллельно с наступлением американского империализма. На последнем конгрессе не было представителей южных стран, ибо английский империализм гораздо сильнее на юге, и они идут с Амстердамом. Этим же объясняется и тот факт, что на последнем панамериканском конгрессе в Гаванне единственная видимость оппозиции исходила из Аргентины, и это была оппозиция английского империализма.

Я думаю, что последние два конгресса — конгресс Панамериканской конфедерации труда в Вашингтоне и Панамериканского союза в Гаванне — дают нам оружие, которым мы должны воспользоваться, чтобы разоблачить истинное назначение панамериканизма и роль латино-американской буржуазии и профбюрократов в Латинской Америке.

Оба конгресса происходили в момент, когда сотни борцов за независимость Никарагуа были убиты. На первом конгрессе в резолюции по поводу убийств в Окотале не упоминались даже имена матросов, а резолюция, перечислявшая все преступления американского империализма, была отвергнута. На втором конгрессе в Гаванне мы впервые видим представителей от всех стран Латинской Америки. Это ясно доказывает, что растущее революционное движение среди рабочих и крестьян Латинской Америки (что ярко обнаружилось в последние дни, в демонстрациях в память Сакко и Ванцетти на всем континенте) все больше и больше сближает латино-американскую буржуазию с американским империализмом.

Последний конгресс в Гаванне явил также миру, какое огромное значение придает американский империализм Латинской Америке. На нем

276 была самая импозантная делегация из всех представленных где бы то ни было раньше: президент, секретарь и экс-секретарь Соединенных штатов, Морроу, правая рука Моргана, всевозможные советники; подготовительное турне самой драгоценной жемчужины американского милитаризма, Линдберга, и т. д.

Мы надеемся и ждем от революционного пролетариата и его авангарда возможно больше внимания. Профинтерн уже начал работу, которая явится единственной оппозицией лакеям английского и американского империализма в рабочем движении, Панамериканской федерации труда и Амстердаму, и мы не сомневаемся, что и Коминтерн пошлет в Латинскую Америку наиболее опытных людей, чтобы помочь нам в организации наших партий, которые являются единственной силой, способной руководить борьбой с американским империализмом и довести ее до конечной цели: создания рабоче-крестьянской Советской республики Латинской Америки.

Мустафа (Тунис). В тезисах по колониальному вопросу моя страна, Тунис, причисляется ко второй категории, т. е. к странам, в которых классовое расслоение еще относительно мало развито.

Я буду говорить о Тунисе и в частности о нашем опыте с тамошним национальным движением. Это движение и развитие его весьма характерны.

Прежде всего подчеркну, что страны Северной Америки и Тунис являются главным образом аграрными странами. Промышленность развита весьма мало и сводится исключительно к добыче железа и свинца, а также фосфатов. Те немногие заводы, которые существуют в Тунисе, относятся к добывающей промышленности. В настоящее время в этой промышленности работает несколько более 110 тыс. рабочих, главным образом неквалифицированных.

Я сказал, что наша страна является главным образом страной аграрной. Действительно, почти все население живет здесь за счет сельского хозяйства. В Тунисе 2 млн. жителей, из них 1½ млн. обладают доходом в 100 — 210 франков. Это главным образом страна мелкого бедного крестьянства. Поэтому аграрный вопрос имеет в Тунисе большое значение, что недостаточно подчеркнуто в тезисах. Мы имеем в Тунисе различные типы сельского хозяйства. Прежде всего небольшое число феодалов и крупных землевладельцев. Эти феодалы эксплоатируют т. н. Khamès, т. е. своего рода крепостных, прикрепленных к земле крупных землевладельцев и обрабатывающих ее примитивным способом. Эти Khamès очень многочисленны. Затем мы имеем здесь среднее и мелкое крестьянство; эти крестьяне либо являются собственниками, либо арендуют земли Habous или вакуфные. Эти земли не отчуждаемы; они очень распространены в Тунисе. У некоторых племен имеются также остатки коллективного землепользования. В настоящее время эти племена вытеснены на север Туниса, но на юге еще продолжает существовать коллективное хозяйство. Эти племена довольно многочисленны. Они периодически страдают от засухи и голода. Из этих племен рекрутируется та великая армия кочевников, которая регулярно направляется на север в поисках работы и пропитания.

Наряду с таким отсталым состоянием крестьянского хозяйства существует крупное землевладение колонистов и капиталистических компаний. Эти колонисты рекрутируются из буржуазии метрополии. Это чужеземное

277 население играет в Тунисе важную роль. Антагонизм его с большинством туземного населения, стремящегося к национальному освобождению, придает национальной революции аграрный характер.

По переписи 1921 г. эти колонисты владели 651 тыс. га, распределенных, примерно, между 1 700 хозяйствами. Как мы видим, среди колонистов преобладает крупное землевладение. Однако не следует забывать также занимающейся земледелием части итальянской эмиграции, насчитывающей 1 565 мелких собственников, владеющих всего 60 тыс. га. Среди них мы имеем, следовательно, мелкое землевладение.

В настоящий период можно констатировать усиленный натиск империализма на колонии, в особенности в Северной Африке. У капиталистов это называется утилизацией колоний. Эта утилизация прежде всего выражается в расширении колонизации. По новой аграрной программе будут распределены между колонистами 300 тыс. га. Поэтому следует предвидеть новый усиленный нажим на туземцев, рост эксплоатации, отчуждение земель Habous и вакуфных земель. Но одновременно следует ожидать некоторых преимуществ политического и экономического характера для крупной земельной буржуазии, распределения новых земель, земледельческих кредитов и т. д. Эта программа предусматривает наделение нескольких туземных семейств 20 тыс. га; вместе с распределенными в последние годы 19 тыс. га это составит 39 тыс.

Империализм собирается применять или уже применяет политику коррупции; политику, с помощью которой он привлекает к себе известный слой туземной буржуазии. Как мы увидим, эта коррупция имеет большое влияние на национальное движение.

Утилизация колоний проявляется также в расширении добывающей промышленности, в усовершенствовании методов эксплоатации, в постройке новых железных и шоссейных дорог, новых заводов для первой обработки руды и сельскохозяйственного сырья. Французские капиталисты намереваются построить в Тунисе заводы для переработки на месте фосфатов и свинца вместо того, чтобы вывозить их в сыром виде, как это практикуется теперь. Новые таможенные соглашения дадут возможность французской промышленности найти рынки в Тунисе. Эти соглашения и индустриализация отразятся на мелкой кустарной промышленности, еще развитой в Тунисе. Они направлены также против итальянской конкуренции.

Остановлюсь на все более обостряющемся франко-итальянском конфликте. В настоящее время французский империализм принимает целый ряд мер для защиты своей колонии против притязаний итальянского империализма. В первую очередь следует упомянуть строительство новой морской базы в Сиди-Абдалла, постройку новых железных дорог и стратегических путей, в особенности по направлению к Триполи, итальянской колонии по соседству с Тунисом. Все это связано с планами французского империализма относительно военной защиты Северной Африки, о которых только что говорил товарищ из Алжира.

Франко-итальянский конфликт отражается также на внутренней политике французского правительства в Тунисе. С помощью ловкой политики натурализации оно привлекает на свою сторону часть итальянских поселенцев в Тунисе, являющихся перманентной опасностью для французского

278 империализма, так как число итальянских колонистов превышает численность французского населения этой колонии.

Во-вторых, в этом все более обостряющемся конфликте французский империализм пытается заполучить на свою сторону часть туземной буржуазии, так как ее тоже обрабатывает итальянский империализм. Этот франко-итальянский конфликт может дать национальному движению в Тунисе ориентацию в сторону защиты Туниса, сиречь «отечества», что должно будет усилить французский империализм.

Наша партия энергично реагировала на все это: она выпустила манифест, в котором разоблачает эту политику французского империализма. Она предостерегает население Туниса против маневров как французского, так и итальянского империализма, разоблачает их истинную политику и выбросила лозунг борьбы против империализма Франции и Италии и за независимость Туниса.

Перехожу теперь к национальному движению. Широкие слои в Тунисе имеют свою национальную или конституционную партию (так называемая партия Дестур). За последние годы эта партия проделала характерное развитие. Она возникла сейчас после войны в 1918 г.; за время кризиса 1918 — 1922 гг. она вела некоторую революционную борьбу и была инициатором выступлений масс; некоторые из ее членов подверглись репрессиям.

Число приверженцев этой партии превышало 100 тыс. и выступления ее заставили тунисского бея выступить перед французским правительством с требованиями национального характера. Надо сказать, что в этот момент в партию Дестур входили почти все слои туземного населения: как феодалы, так мелкая буржуазия и крестьянство. Тогда французский империализм начал прибегать к своей политике коррупции. Первым шагом в этом направлении были пресловутые «реформы» 1922 г., которые дают некоторые политические права феодалам и крупным земельным собственникам. Таким образом империализм заполучил этот класс на свою сторону. Благодаря этому партия Дестур скатилась к открытой политике компромиссов и капитуляции перед французским империализмом. Эта капитуляция сказывается в тех методах борьбы, с помощью которых руководители партии старались вырвать реформы у французского империализма. Это были очень мало действительные, не опасные методы; они состояли в отправке делегаций во Францию и создавали иллюзии среди широких масс туземного населения.

Эта политика капитуляции перед французским империализмом совпадает с приходом к власти левого блока. Партия Дестур немедленно принимает меры для успокоения брожения в стране. Она связалась с социалистами-реформистами, являющимися в Тунисе худшими лакеями империализма.

Когда в 1924 г. сильно развилось рабочее движение, эта партия выступила против него и пыталась сокрушить его. Когда французский империализм усилил свои репрессии в Тунисе, партия не ударила пальцем о палец в защиту своих членов, подвергшихся преследованиям, и даже дезавуировала некоторых из них.

Эта политика капитуляции и компромиссов проявилась также во время войны с Марроко, когда партия заняла совершенно пассивную позицию.

279 В результате такой политики партия эта почти сошла на-нет, и в настоящее время имеет только остатки организации.

Параллельно с этой политикой партии Дестур, французское правительство практиковало весьма искусную политику коррупции. После того как оно завоевало на свою сторону класс феодалов и крупных землевладельцев, оно задалось целью оторвать от партии Дестур слой средних землевладельцев. Как я уже сказал, она распределила между ними некоторое количество земли. Хотя эта мера была совершенно недостаточной, она внушила буржуазии некоторую надежду на улучшение ее участи империализмом. Эта политика коррупции была одной из главнейших причин почти полной ликвидации партии.

В последнее время правительство ввело новые реформы. Эти реформы дают некоторые политические права буржуазной интеллигенции и удовлетворяют ее требования. Во главе партии Дестур находится именно эта интеллигенция. Я забыл вам сказать, что после 1922 г. революционный манифест этой партии был изменен самым коренным образом. Эта программа выражала главным образом требования буржуазной интеллигенции, и вся деятельность партии направлена была только к завоеванию некоторых реформ в пользу одной интеллигенции.

В то время как вожди партии вели такую политику, массы энергично боролись. Крестьяне оказывали сопротивление экспроприации; голодные 1923 и 1927 гг. вызвали большие беспорядки; мелкие торговцы и учащаяся молодежь устраивали демонстрации; в тунисском пролетариате прошла широкая волна забастовок; в 1924/25 г. в эту забастовочную волну вовлечены были тысячи рабочих. Отметим сопровождавшиеся кровавыми столкновениями забастовки в городе Бизерте, в Хамман-эль-Лиф на заводах, каменоломнях и рудниках. В результате этой забастовочной волны образован был Революционный профсоюзный центр тунисского пролетариата, Тунисская генеральная конфедерация труда. Но французский империализм немедленно обрушился на это широкое массовое движение со свирепыми репрессиями. Расстрелы рабочих в Бизерте, кровавое подавление забастовок, аресты рабочих, роспуск Тунисской генеральной конфедерации труда, роспуск коммунистической партии, запрещение революционных газет и высылка всех руководящих членов профсоюзного центра организации — вот какова была политика правительства. После этого периода репрессий наступило некоторое затишье в рабочем движении Туниса, но в настоящее время вместе с усилением империалистической эксплоатации оно снова выступает на сцену.

Воля тунисского пролетариата к борьбе и к орагнизации в настоящее время весьма внушительна. Но эта организация осуществляется теперь реформистскими профсоюзами.

Остановлюсь еще на тунисских «социалистах». Социалистическая партия Туниса состоит из французов, главным образом чиновников. Она служит интересам французского империализма, поддерживает в массах иллюзии и ведет ожесточенную борьбу против коммунизма и национально-революционного движения. Во время больших забастовок социалистическая партия вела кампанию против Генеральной конфедерации труда. Эта «социалистическая» партия ведет чисто империалистическую политику. Мы должны систематически разоблачать ее. Организация тунисских рабочих в реформистской

280 Генеральной конфедерации труда является главным образом результатом потери влияния коммунистической партией.

Скажу несколько слов о коммунистической партии. Наша партия была основана в 1920 г. Вначале она имела большое влияние на массы. Она даже издавала ежедневную газету и еженедельник. Она имела действительное влияние на массы. Она руководила большими забастовками 1924/25 г.; она возглавляла Тунисскую генеральную конфедерацию труда. Когда были высланы руководители революционного профсоюзного центра, в их числе находились также члены нашей партии. Но последняя не в состоянии была оказать сопротивление репрессиям. Это объясняется главным образом ее социальным составом, ее плохой организацией и чрезвычайной свирепостью репрессий, которые свели нашу партию к совсем небольшой группе. Однако даже урезанная таким образом коммунистическая партия в состоянии была еще сохранить влияние на рабочие массы. Но она допустила большие ошибки: в 1925 г. она недооценивала размаха репрессий, она не учитывала воли рабочего класса к борьбе и организации, в своей работе она проявляла сектантскую тенденцию, в особенности после репрессий 1925 и 1926 гг., и потому, что она вынуждена была уйти в подполье; она недооценивала также правительственной политики коррупции и политики социалистов-реформистов, тоже заключающейся в коррупции и создании иллюзий.

В настоящее время эти ошибки отчасти изжиты, благодаря вмешательству французской коммунистической партии, которая в последнее время уделяет большое внимание работе в колониях; это не всегда было так, в особенности в 1924/25 г., когда мы были совершенно отрезаны от французской партии.

Эта новая ситуация заставила нас принять новую тактику, дабы коммунистическая партия снова стала во главе рабочего движения.

Итак наши задачи заключаются в следующем:

1. Поддержка революционного антиимпериалистического движения и разоблачение соглашателей.

2. Организация туземных рабочих в профсоюзы, восстановление нашего влияния путем борьбы в лоне самого рабочего класса, упорная работа против реформистской политики, разоблачение социалистов.

3. Организация сильной коммунистической партии.

Рабочие бои и нынешняя ситуация дают большие возможности развития нашей партии, и поэтому мы должны сосредоточить наши усилия на интенсивной вербовке членов, а также на значительном идеологическом усилении нашей партии.

В заключение скажу, что Тунис уже был представлен на одном из конгрессов нашего Интернационала, а именно на IV мировом конгрессе. Однако присутствие делегата от Туниса и участие его в работах конгресса не имели конкретных результатов для нашей партии в Тунисе.

Я убежден, что благодаря новой ориентации нашей партии, благодаря серьезным усилиям французской компартии в колониях, а также благодаря тезисам по колониальному вопросу, у нас в Тунисе будет сильная коммунистическая партия, действительно развитая, действительно большевистская по своему социальному составу и по своей идеологии. Я убежден, что она снова завоюет влияние, которым она пользовалась на массы в Тунисе.

281 Ибарола (Парагвай). Парагвай утратил свою политическую и национальную независимость. Здесь борются за гегемонию английский и северо-американский империализм. Сфера экономического влияния Англии простирается на восточную часть страны. Там находятся плантации «Матте» (парагвайский чай), часть железнодорожных линий в Алто-Парана, 40 скотоводческих ферм, с 300 тыс. голов скота; эти фермы приспособлены для скотоводства, потому что имеют большие пастбища, величиною от 600 до 800 легвас (легвас равен приблизительно 3 км). Наряду с этими фермами англичане обладают большими лесными плантациями и отправляют в Аргентину лесные материалы. Англичане сдают также часть своих ферм крестьянам, которые обязаны платить им от 30 до 35% своего урожая. Они кроме того имеют холодильные заводы, на расстоянии 3 легвас от города Зебалос-Куэкве; на них перерабатывается до тысячи голов скота в день. Англичанам же принадлежит судоходная линия от Буэнос-Айреса до Ассиона и другая к северу от названной линии. Английский империализм имеет в стране своего представителя, который ежемесячно получает пошлину с вывозимой меди, эта пошлина служит для погашения займа, данного англичанами в размере 3 280 тыс. пезо (парагвайская монета); в эту цифру не вошли проценты. За последнее время англичане приобрели трамвайные предприятия и электрические силовые станции.

Перейдем теперь к американскому империализму. Северо-американский империализм силен в западной части страны, в так называемой «Чако» (болота), кроме того он эксплоатирует леса протяжением от 500 до 700 легвас.

Он имеет также промышленные предприятия в следующих городах: Пинаско, Састре, Гуарани. Кроме того американцы владеют холодильными заводами «Св. Антоний», на которых перерабатывается до 800 голов скота ежедневно. Далее они имеют на 14 лет концессию на порт столицы. Это главный порт страны, через него проходит почти вся торговля страны.

Когда я уезжал, как раз начаты были переговоры о сдаче в концессию железных рудников «Ибикуй». Но это является маловажным обстоятельством в сравнении с тайной закупкой американцами нефтеносных участков в районе Чако, на границе с Боливией. Эта продажа держится в секрете, правительство провело ее и старается скрыть ее от военных властей. Чтобы снискать симпатии последних, правительство прибегает к подкупам; таким путем оно заручилось содействием офицерства и парламента. Для облегчения этой сделки с продажей нефтеносных участков американскому правительству, последнее, согласно официальным данным, предложило заем в 3 млн. долларов; он должен был служить металлической гарантией для парагвайской валюты, очень обесцененной: 1 000 золотых пезо равны 4 123 парагвайских пезо. В результате этой экономической интервенции северо-американского империализма национальная буржуазия раскололась: одна часть стоит на стороне американского империализма, другая — на стороне английского империализма. Коммунистическая партия успешно борется против интервенций того и другого; ее тактика — разоблачать действия северо-американского империализма, который стремится присвоить себе нефтяной район Чако и инсценировать с этой целью войну между Боливией и Парагваем. Компартия разоблачает перед народом се-

282 кретную продажу, произведенную правительством, во главе которого стояли вожди либерально-радикальной партии.

Тов. Кодовилла в статье в «Коммунистическом интернационале», говорит, что Боливия продала свои рудники Чако, но он не сказал, что и Парагвай продал свои рудники.

Я уже сказал, что Парагвай потерял свою политическую независимость, потому что буржуазия раскололась на два борющихся лагеря. Во время всей этой борьбы коммунистическая партия успешно провела ряд митингов.

Мы находимся накануне больших событий, в которых коммунистическая партия сыграет крупную политическую роль и облегчит завоевание власти пролетариатом.

(Заседание закрывается.)

283

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ШЕСТОЕ.​

18 АВГУСТА 1928 г

Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Пади, Лозерей, Нараяна, Гриффина, Джонса, Контрераса, Пеппера, Сала, Реммеле, Вольфа.

Председатель: т. Ласерда

Пади (Индонезия). Я выступаю от имени нашей делегации. Мы хотим сделать несколько замечаний по трем пунктам тезисов т. Куусинена:

На стр. 5 § 5 мы читаем:

«Колониальная же эксплоатация, осуществляемая той же самой английской, французской или другой любой буржуазией, скорей тормозит развитие производительных сил соответствующих колоний».

На стр. 16, § 15 мы читаем:

«Это бедственное положение крестьянства означает в то же время кризис внутреннего рынка для промышленности и со своей стороны представляет собой сильное препятствие на пути капиталистического развития страны».

По нашему мнению, наоборот, бедственное состояние крестьянства и уменьшающаяся покупательная способность пролетариата ускоряют капиталистическое развитие страны. Бедное крестьянство и рабочие, ввиду растущей безработицы и снижения зарплаты, не могут покупать иностранных товаров. Чтобы облегчить колониальному пролетариату покупку дешевых товаров, эксплоататорская буржуазия вынуждена индустриализировать колонии, что даст ей возможность продавать товары по дешевым ценам. Возможность индустриализации колоний не мала, так как сырье легко достать по дешевым ценам, а зарплата рабочих в колониальных странах на много ниже, чем в капиталистических странах.

Мы читаем далее в § 6:

«Правильная индустриализация колониальной страны, в особенности создание жизнеспособной машиностроительной промышленности, которая могла бы способствовать самостоятельному развитию производственных сил страны, не поощряется, а, наоборот, задерживается метрополией».

284 По нашему мнению, со времени стабилизации европейского капитализма наблюдается следующее: в некоторых колониальных странах положено начало к индустриализации в некоторых особых отраслях промышленности. Мы не можем сказать определенно, как велика сумма нового иностранного капитала, уже переведенного в колонии со времени стабилизации, но одно ясно, что происходит вложение огромных сумм в различные предприятия. Мы считаем, что наши товарищи знают очень хорошо, что иностранный капитал, иначе говоря, накопленная прибавочная стоимость, переведенная в колониальные страны, дает больше прибыли, когда он вложен в сахарные, каучуковые, табачные и другие аналогичные предприятия, чем в тяжелой промышленности. Чтобы это доказать, мы напомним, что в Индонезии много предприятий выплачивает 30 — 60% дивиденды своим акционерам. Это является доказательством того, что капитал в плантациях дает больше прибыли, чем в тяжелой промышленности. Мы знаем, что в целях усиления позиции капитала в колониях и одновременно с развитием современных средств сообщения и ремонтных мастерских, обслуживающих такие отрасли промышленности, как сахарную, каучуковую, плантации чая, кофе, табака, а также нефтяные промысла будет создана также тяжелая промышленность с тем, чтобы удовлетворить непосредственную потребность перечисленных отраслей в машинах и материалах по более дешевым ценам, чем импортируемые машины и материалы из-за границы. Возможности для индустриализации являются таким образом не маленькими, имея в виду, что рабочие руки в колониях обходятся недорого, а также ввиду нежелания капиталистов платить экспортные и импортные пошлины. Мы поэтому считаем, что индустриализация некоторых колониальных стран будет до известной степени развиваться.

Мы далее видим в тезисах т. Куусинена в § 12 следующее:

«Важнейшая задача здесь заключается в объединении сил революционного движения белого пролетариата с классовым движением цветных рабочих и создании революционного единого фронта с частью туземного национального движения, действительно ведущей революционную освободительную борьбу против империализма».

Чтобы показать всю трудность осуществления такой задачи, мы возьмем для примера взаимоотношения между некоторой частью белых рабочих и цветными рабочими в Индонезии, что, по нашему мнению, может быть также примером и для негритянских рабочих в Америке. Белые рабочие (голландцы) в Индонезии, которые занимают обыкновенно должности мастеров, механиков, металлистов, образуют группу хорошо оплачиваемых рабочих с средней зарплатой выше, чем у туземных рабочих. Белые рабочие, главным образом голландцы, но также и немцы зарабатывают от 100 до 300 гульденов, не менее, ежемесячно. Те, которые работают в сахарной, каучуковой и нефтяной промышленности, получают огромные бонусы от 1 000 до 3 000 гульденов ежегодно, тогда как туземные рабочие (квалифицированные рабочие) и кули получают от 20 до 50 гульденов ежемесячно — не более, без каких-нибудь других доплат или с очень ограниченным минимумом дополнительной денежной оплаты. Белые рабочие, которые ввозятся в колонии, представляют собой обыкновенно избыток рабочей силы в Европе и составляют таким образом резервные кадры для капитализма. Белые рабочие, зная трудную жизнь

285 в Европе, работают очень усиленно в колониях, чтобы скопить по возможности больше денег, несмотря ни на что. Эта разница между положением белых и цветных рабочих в колониях вызывает сильнейшую ненависть со стороны последних. Голландские империалисты сознательно стремятся к этому в целях продления своей политики — разделять и властвовать. Это доказано многочисленными убийствами белых рабочих на табачных, каучуковых и сахарных плантациях. Эти жертвы использовываются в качестве орудия эксплоататорской иностранной буржуазии. За последние два года убийства и нападения на белых рабочих сильно возросли, это искусственно создается голландскими империалистами, которые иногда использовывают белых рабочих как орудие угнетения, а иногда в качестве штрейкбрехеров и т. д.

Уже в начале организации Сарекат Ислама (мусульманского союза, организованного в 1912 г.) ненависть ко всему тому, что может быть названо «христианским» и «белым», была широко распространена по всей Индонезии. После ноябрьского восстания в Индонезии это чувство ненависти стало еще более острым. Резкий контраст в положении между хорошо оплачиваемым белым рабочим и плохо оплачиваемым цветным рабочим и жестокая эксплоатация со стороны голландского империализма — стали факторами величайшей опасности во время колониальной революции — опасности мести «белым». Мы приводим здесь число белых рабочих организованных в специальных профсоюзах. Всего имеется в Индонезии 170 тыс. европейцев, из них 40 тыс. взрослых мужчин.

Федерация государственных служащих.

Центральный союз высших чиновников.

Федерация служащих европейцев.

Группа независимого профсоюза.

Некоторые из этих организаций находятся в руках социал-демократов, другие организованы либералами. В мирное время еще можно наблюдать кое-какие признаки того, что они готовы сотрудничать с цветными рабочими. Но во время конфликтов между цветными рабочими и хозяевами белые служат орудием в руках у хозяев. Мы имеем очень мало надежды на возможность создания революционного единого фронта белых и цветных рабочих, как это было доказано во время критического положения в Индонезии.

Лозерей (Франция). Французская делегация считает бесполезным возвращаться к тем мотивам, которые побуждают французский империализм усилить утилизацию своих колоний: выступления представителей француз-

286 ской делегации во время общей дискуссии уже осветили этот вопрос. С другой стороны, мы согласны принять проект тезисов в качестве основы для дискуссии, сохраняя за собой право сделать в колониальной комиссии свои замечания.

После того как установлены мотивы, побуждающие французский империализм активно приступить к утилизации своих колониальных владений, рассмотрим, как осуществляется эта утилизация.

Прежде всего она характеризуется захватом земель, принадлежащих массе туземного населения. Захват осуществляется различными путями: 1) конфискацией земель после возмущений и колониальных войн (в 1926/27 г.) в французской зоне Рифа у туземных племен было отнято 40 тыс. га и передано колонистам из метрополии), 2) «легальной» экспроприацией под видом общественной пользы — для создания и увеличения колонизационных центров; 3) в результате пауперизации туземцев, вызываемой периодическими неурожаями и голодовками, ростовщичеством, денежными штрафами, налогами и т. п.

В Алжире из 21 млн. га годных к обработке земель 12 млн. га, самых плодородных, вырвано империализмом у туземцев; 3 млн. га уже составляют частную собственность европейских колонистов.

В Тунисе из 9 млн. га, годных к обработке, 700 тыс. уже являются частной собственностью европейских колонистов. В среднем в руках каждого французского колониста находилось до 850 га.

В Марокко 750 тыс. га принадлежат 2 тыс. европейским, главным образом французским, колонистам. Цифры, приводимые нами для Марокко и Туниса, распространяются исключительно на частную собственность; чтобы получить полную картину обезземеления туземцев, надо прибавить еще миллионы гектаров, составляющих собственность империализма в форме государственных имуществ.

Что касается Индокитая, где экспроприация достигает внушительных размеров, то достаточно нескольких цифр, чтобы составить себе представление о размерах империалистического грабежа. Территория, уступленная 26 горнопромышленным компаниям, составляет 150 тыс га (в том числе угольные участки под Тонкином в 22 тыс. га и территория в Кебао в 25 тыс. га); площадь, отданная под каучуковые плантации, занимает 120 тыс. га и т. д. и т. д

Та же политика экспроприации проводится в других подвластных французскому империализму колониях. Эта политика иногда приводит даже к общественным скандалам, которые в совершенно неприкрытом виде показывают грабительские действия империализма. Так обстояло дело с концессией Майо в Индокитае, получившего 25 тыс. га, с концессией братьев Трешо, получивших в западной французской Африке бесплатно громаднейшую территорию, в 3 млн. га; с компанией О-Огуэ, получившей 4 млн. га.

Следствием этой политики экспроприации является растущая пауперизация туземных масс. Она находит свое выражение в пролетаризации одной части населения и в уходе другой части в бесплодные районы, где она вымирает в результате периодических неурожаев и голодовок.

Параллельно с этой постоянной политикой обезземеливания туземцев обнаруживается после войны тенденция империализма к развитию промыш-

287 ленности. Эта промышленность носит преимущественно характер обрабатывающей промышленности и занята переработкой земледельческих и в особенности пищевых продуктов. К этому следует прибавить развитие общественных работ и электрификацию, полезную исключительно для зарождающейся промышленности и для колонистов.

Следующие цифры дают приблизительное представление о развитии промышленности в главнейших французских колониях. Накануне мировой войны капиталы, вложенные в колонии, оценивались в 4 млрд.; в 1921 г. они поднялись до 8 млрд., из них 4½ млрд. приходилось на долю Северной Африки, в том числе на Алжир несколько больше 2 млрд. Мы не можем дать точные цифры для темпа вложений после 1921 года, но можем утверждать, что темп этот не замедлился, наоборот, ускорился,— отдельные данные, которые мы приведем далее, полностью подтверждают это.

В Марокко в 1925 г. в промышленность, железные дороги и т. д. было вложено до 3 млрд., в 1927 г. — уже около 4½ млрд. Таким образом мы имеем увеличение на 1½ млрд.

Для иллюстрации развития промышленности во французской зоне Марокко достаточно сопоставить следующие цифры: в 1918 г. здесь было 157 промышленных предприятий с капиталом 40 млн.; в 1924 г. уже 615 предприятий с капиталом 247 млн., в 1925 г. — 709 предприятий с капиталом в 280 млн., наконец, в 1927 г. — 800 предприятий с капиталом больше 450 млн.

Мы не станем останавливаться на Индокитае, так как цифровые данные о нем уже приводились т. Эрколи, а также индокитайским делегатом. Мы ограничимся указанием, что в тамошнюю промышленность вложено 2 млрд. франков, не считая займов и капиталов, вложенных в железные дороги.

В 1927 г. 13% всей внешней торговли Франции падает на долю колоний: 11,5% всего импорта и 15% всего экспорта.

Чтобы сохранить свое экономическое преобладание, в котором начали пробивать брешь другие империалистические державы, французский империализм увеличивает пошлины в подчиненных ему колониальных странах.

Резкие противоречия между отдельными империалистическими странами, в связи с новым переделом колоний (итальянские виды на Тунис), необходимость для французского империализма обеспечить себе важные стратегические позиции на Средиземном море и Тихом океане, недавние колониальные движения (Марокко, Сирия, Китай) и их отзвуки во всех французских колониях, все это направило французский империализм на путь самостоятельной защиты Северной Африки и усиление своих военных позиций в Индокитае. Чтобы успешнее бороться в Африке против других империалистических держав и легче подавлять законные восстания угнетенных колониальных народов, а также гражданскую войну в самой Франции, французский империализм увеличивает свои силы в этих странах: снабжает жандармерию своим новейшим вооружением, разлагает слои туземного населения, превращая его в поставщика профессиональных солдат, усиливает давление на туземную молодежь, заставляя ее вступать в ряды французской армии, увеличивает свои военные склады, создает в Северной Африке военные заводы из соображений главным образом военного характера, сооружает через Сахару железную дорогу, которая должна соединить Северную Америку с негритянской Африкой. Все это сопровождается систематическими репрес-

288 сиями против революционного пролетариата и против всех борцов за независимость Северной Африки.

В Индокитае французский империализм приводит в порядок старые укрепления вдоль китайской границы и сооружает новые, усиливает свою жандармерию и свой военный аппарат на юге Аннама; он лихорадочно строит там транс-индокитайскую дорогу, наконец он оборудовал по последнему слову техники Сайгонский порт, чтобы сделать из него морскую и воздушную базу первого ранга. Все это имеет в виду предстоящую борьбу на Тихом океане как против других империалистических держав, так и против восстания угнетенных масс Индокитая. Политика французского империализма в Индокитае направлена также на участие в разделе Китая, к чему стремятся империалисты.

Пауперизация масс туземного населения (вследствие политики империализма), усиление эксплоатации и империалистического гнета вызывают во всех колониях бурную реакцию туземных масс.

В Марокко и Сирии мы были свидетелями вооруженных восстаний в 1925 — 1926 гг. В первой из названных стран в настоящее время происходят вновь вооруженные бои.

В Индокитае одно за другим следуют крестьянские восстания внутри страны. В то же время аннамитские революционеры организуют на границах Северного Аннама вооруженную борьбу под знаменем независимости Индокитая; происходят стачки учащихся, рабочих, мятежи кули на плантациях. Все эти движения беспощадно подавляются. Нам остается только жалеть, что Коммунистический интернационал не имеет в Индокитае сильной секции, которая могла бы руководить всеми этими действиями и превратить их из индивидуальных террористических актов в широкое и мощное революционное движение.

В Алжире, Марокко, Тунисе, Сенегале все более учащаются стачки промышленных и сельскохозяйственных рабочих, принимая все более ожесточенный характер.

Одновременно с радикализацией народных масс можно констатировать ярко выраженное стремление к организации.

Не будем распространяться о той роли, которую французские капиталистические лидеры и социалисты в колониях играют в угнетении колоний вместе с империализмом. Тов. Эрколи подробно остановился на этом вопросе, опираясь на некоторые изданные нашей партией материалы.

В главных французских колониях растет классовое расслоение. За исключением нескольких феодалов на юге Марокко, можно констатировать все более очевидную тенденцию крупной буржуазии и туземных землевладельцев собственников к сближению с империализмом.

Проследим теперь результаты, достигнутые французской партией в колониях.

В связи с войнами в Марокко и Сирии, французской коммунистической партии удалось привлечь широкие слои французского пролетариата к деятельной поддержке этих народов в их борьбе за национальное освобождение; партия выдвинула мысль о широком едином, антиимпериалистическом фронте между угнетенными массами и рабочими в метрополии и сумела сделать понятной эту мысль многим рабочим и крестьянам.

289 Внутри партии нам удалось привить более ясное понимание столь важного колониального вопроса. Это обошлось не без трудностей. Нам приходилось иногда бороться против тех элементов из колоний, которые уже давно живут в метрополии и оторвались от широких туземных масс. Мы исключили из своих рядов тех правых, которые во Франции смотрели на марокканцев как на низшую расу. Мы исключили из нашей алжирской организации европейцев, зараженных колониальной концепцией. Нам удалось, правда, в слабой степени вовлечь туземцев в наши партийные организации Северной Африки и в конце концов мы добились их участия в руководстве; несмотря на то, что в других колониях у нас не было партийных организаций, нам удалось продвинуть туда наш агитационный материал и популяризировать точку зрения партии о безусловной независимости колоний.

Несмотря на ценные результаты, достигнутые нами в области колониальной работы, мы не теряем из виду слабые стороны работы французской партии.

Во время войн в Марокко и Сирии партия не выполнила в колониях всей желательной работы для содействия и ускорения процесса расслоения, для углубления революции и придания им более широкой социальной базы, более соответствующей устремлениям основных масс населения, бедных и безземельных крестьян.

В метрополии агитация партии в колониальном вопросе — как впрочем и в других вопросах — велась слишком в плоскости парламентаризма.

В колониях наша партия в общем не диференцировалась в достаточной мере как пролетарская партия от других социальных слоев, также ведущих борьбу против империализма.

Мы твердо решили преодолеть наши слабости, в значительной мере объясняющиеся неопытностью нашей партии в этой области. Ведь только после V конгресса Коммунистического интернационала наша партия стала действительно и серьезно заниматься колониальной работой. Нам предстоят следующие крупные задачи:

1. Ближе познакомить партийную массу с колониальным вопросом, чтобы иметь возможность развернуть более глубокую агитацию и пропаганду среди трудящихся масс метрополии и в частности среди многочисленных выходцев из колоний, живущих во Франции, из которых мы формируем пролетарские кадры для колоний.

2. Продолжать нашу работу в колониях и интенсифицировать ее для создания боевых организаций колониального пролетариата; сформировать колониальные пролетарские кадры и добиться того, чтобы они действительно руководили своими организациями.

3. Развивать нашу агитацию в колониях в борьбе за независимость, а также против национальной буржуазии, соединяя эту агитацию с систематической работой по организации туземных неимущих масс. Уточнить в колониях нашу классовую позицию по отношению к национально-революционным движениям.

В заключение мы еще раз подчеркиваем нашу решимость продолжать и усилить работу, которую мы реально начали в колониях после V конгресса. Мы просим Коммунистический интернационал более внимательно следить за нашей работой в этой области и контролировать ее — это позволит нам

290 быстрее изжить наши слабости и усилить нашу борьбу за национальную и пролетарскую революцию в колониях, угнетаемых империализмом.

Нараян (Индия). Одно из наиболее основных расхождений между оппортунистическим отношением Амстердамского интернационала к колониальной политике и революционным отношением III Интернационала было исчерпывающе сформулировано на II конгрессе Коммунистического интернационала т. Лениным, в его тезисах по колониальному вопросу. С тех пор Коммунистический интернационал занял определенное революционное отношение к колониям. Тов. Ленин весьма ясно определил действительный характер империалистической политики, назвав империализм гигантским осьминогом, простирающим свои щупальцы на все страны света.

За время от II конгресса до VI конгресса в колониальном движении произошли фундаментальные сдвиги. И поэтому разработка тезисов по революционному движению в колониях и полуколониях является важнейшей задачей, стоящей перед VI конгрессом Коммунистического интернационала. От имени индийской делегации я приветствую эти тезисы, особенно потому, что они уделяют много внимания индийскому вопросу. Однако это не исключает, что в этих тезисах имеются некоторые неясности, некоторые противоречия, на которые я хочу указать.

На стр. 7 в § 7 мы читаем:

«Правильная индустриализация колониальной страны, в особенности создание жизнеспособной машиностроительной промышленности, которая могла бы способствовать самостоятельному развитию производственных сил страны, не поощряется, а, наоборот, задерживается метрополией. В этом по существу заключается ее функция колониального порабощения: колониальная страна вынуждается жертвовать интересами своего самостоятельного развития и играть роль экономического (аграрного) придатка к иностранному капитализму, чтобы за счет трудящихся классов колониальной страны укреплять экономическую и политическую власть буржуазии в империалистической стране, чтобы увековечить монополию последней в соответствующей колонии и усилить ее экспансию по отношению к остальному миру».

Я считаю, что это утверждение не дает верной картины развития и динамики капитализма и индустриализма в Индии. Посмотрим на действительное положение современной Индии. До войны политика британского империализма в Индии была классической политикой империалистической эксплоатации. В чем заключалась главная черта этого периода? В том, чтобы удержать Индию на положении источника сырых материалов и рынка для промышленной продукции британской индустрии. Осуществлялась планомерная политика, чтобы удержать Индию на положении отсталой страны, на положении аграрной страны и не давать ей возможности развивать свою промышленность. Были установлены высокие тарифы, высокие пошлины на машинное оборудование и даже запрет на ввоз машинного оборудования. Все это наилучшим образом доказывает сознательное стремление британских империалистов в довоенное время удерживать Индию в промышленном отношении на положении отсталой страны.

291 В этот период британский капитал, вывозимый в Индию, вкладывался в постройку железных дорог, в оросительные работы, в постройку гаваней, т. е. для единственной цели экспансии рынка. В законодательном порядке систематически создавали всякого рода препятствия промышленного развития Индии; но видим ли мы эту самую политику в отношении Индии и в настоящее время? Конечно, нет. Несомненно, нет. Британский империализм не применяет того же старого метода для эксплоатации Индии в настоящее время. Никто не может отрицать, что старый метод эксплоатации изменился. Но изменила ли Англия свою политику по альтруистическим мотивам? Конечно, нет! Существуют глубокие объективные условия, которые привели к изменению политики британского империализма по отношению к Индии.

Посмотрим вкратце, каковы причины, которые привели к этому изменению. Причины таковы:

Во-первых, это причины, которые действовали во время и после войны. Военные потребности заставили Англию изменить свою политику по отношению к Индии. Была нужда в том, чтобы в Индии изготовлялось военное снабжение, необходимое для отправки в Мессопотамию и в другие восточные базы мировой войны. Англия не смогла бы удовлетворить свои военные потребности, если бы промышленность, особенно военная промышленность, не развивалась бы в Индии. Это привело к созданию промышленной комиссии в 1916 г., что означало новый этап и было поворотным пунктом в политике британского империализма в Индии.

Перейдем ко второй причине. Япония и Америка начали серьезно угрожать британской монополии на индийском рынке. Англия не была в состоянии бороться с этим, не развивая индустриально Индию. Все это привело к фактическому отказу от традиционной фритрэдерской политики, политики свободной торговли, и к признанию необходимости диференциального протекционизма в Индии, что мы видим на примере бомбейской промышленности, для которой создана подлинная протекционистская политика. Это показывает ясно, что в период упадка британского империализма неизбежно было в интересах укрепления британской промышленности индустриализировать Индию.

Индустриализация Индии создает рынок для британской машиностроительной и металлургической промышленности. В целях укрепления британской промышленности необходимо было усилить использования и эксплоатацию дешевого индийского труда.

Была создана налоговая комиссия. Ее задачей было приспособить налоговое бремя так, чтобы расширить внутренний рынок. План модернизации сельского хозяйства был составлен с той целью, чтобы поднять покупательную способность крестьянства.

Третьей важной причиной является следующая: Индия не могла быть превращена в военную базу британского империализма на Востоке до тех пор, пока Англия не обеспечила себе поддержку национальной буржуазии. А национальная буржуазия не согласилась бы поддерживать Англию, не получив взамен некоторых уступок.

Таковы три основные причины, которые побудили британский империализм изменить свою старую политику. Мы подчеркиваем, что таким образом, этим путем идет процесс индустриализации Индии.

292 Какова же политическая сторона этого нового отношения Англии к экономике Индии? Это означает, что для индустриализации Индии необходимо расширить внутренний рынок, необходимо осуществить некоторые аграрные реформы, что, однако, невозможно для британского империализма в Индии по тем соображениям, что в Индии существует весьма сложная земельная арендная система и ввиду сильной пауперизации индийского крестьянства.

Вывод из этого тот, что индустриализация приводит к разорению крестьянства, что в свою очередь ведет к возможности аграрной революции; вместе с тем индустриализация создает многочисленный пролетариат и создает предпосылки для социалистической революции; вместе с тем индустриализация побуждает национальную буржуазию изменить свои политические позиции. Все это связано с изменением экономической линии Англии по отношению к Индии.

Если мы не будем рассматривать этот процесс диалектически, мы потеряем все перспективы и придем к некоторым неправильным выводам по вопросу о роли туземной буржуазии в Индии и мы придем к тем самым неправильным заключениям, к которым пришел автор этих тезисов в своих тезисах

Я перехожу к вопросу о роли индийской буржуазии. Какова была до сих пор роль индийской буржуазии в индийском движении? До тех пор, пока английский империализм препятствовал капиталистическому развитию в Индии, индийская буржуазия была до известной степени движущей силой революционного движения. Изменение политики английского империализма привело уже к соответствующему изменению отношения индийской буржуазии к английскому империализму. Если мы присмотримся ближе, то мы найдем, что по мере того как британский империализм устранял препятствия к капиталистическому развитию Индии, индийская буржуазия все более скатывалась к сотрудничеству с британским империализмом, и одна группа индийской буржуазии за другой капитулировала перед империализмом. Индийская буржуазия никогда во всей истории своей борьбы не занимала революционной позиции в отношении британского империализма. Индийская буржуазия никогда не переступала за рамки конституционной агитации; когда же наступал критический момент, она изменяла движению. Всякий, знакомый с историей индийского национального движения, знает это прекрасно. Какова историческая база индийской буржуазии? Она связана с феодализмом, она не может подымать массы, она не может осуществить ни одной аграрной реформы, не подрывая своей базы, и она этого никогда не сделает.

Если мы не учтем эту сторону, мы не сможем выработать себе конкретной, определенной позиции в вопросе о роли буржуазии в Индии, о роли, которую она будет играть в национально-революционном движении Индии.

Теперь посмотрим, как была сформулирована роль буржуазии в этих тезисах. На странице 20 в § 19 говорится:

«Независимое классовое господство, будущность «свободного», самостоятельного капиталистического развития, гегемония над независимым народом,— всего этого империализм никогда добровольно не уступит национальной буржуазии. А между тем именно это составляет классовую цель этой буржуазии, ее будущность как независи-

293 мого класса, как господствующей представительницы независимой нации.

В этом пункте противоречие интересов между национальной буржуазией колониальной страны и империализмом объективно носит принципиальный характер, оно непреодолимо, оно требует капитуляции одной или другой стороны».

Это чрезмерное подчеркивание и неправильное подчеркивание природы и интенсивности конфликта между национальной буржуазией колониальной страны и империалистической буржуазией привело к некоторым неточным заключениям. На стр. 24 в § 23, мы, например, читаем:

«В первый подготовительный период революционного движения этих стран, когда организованность пролетариата и влияние коммунистической партии еще слабы, а буржуазные партии, напротив, значительно превосходят их в этом отношении, когда они еще занимают руководящие позиции в национальном движении, ибо в интересах притязаний на власть со стороны национальной буржуазии они пока еще демонстрируют свою оппозицию (хотя и колеблющуюся, реформистскую оппозицию) против государственного феодально-империалистического блока, а большинство народа следует за ними,— на этой стадии (как, например, в данное время в Индии и в Египте) было бы ультра-левой ошибкой, если бы компартия начала свою агитацию с того, что просто-напросто поставила бы знак равенства между национал-реформистами (свараджисты, вафдисты и т. д.) и господствующим контрреволюционным блоком империалистов и феодалов...»

Затем, немного ниже, мы читаем:

«Неверно, что свараджисты, вафдисты и другие уже разоблачили себя в глазах трудящихся масс как союзники империализма, как контрреволюционные предатели национального движения».

Ниже несколькими строчками мы читаем:

«Свараджисты, вафдисты и т. д. еще не предали национально-освободительной борьбы, как это сделал в Китае, например, гоминдан».

Каковы же выводы? Из сказанного вытекает следующее: что коммунистическая партия должна сидеть тихо, должна молчать и не критиковать колебаний реформистской буржуазии, потому что эта буржуазия еще должна сыграть известную революционную роль. Так как потенциальная революционная роль туземной буржуазии была чрезмерно подчеркнута, то неизбежен указанный вывод. И в тезисах говорится, они «еще не предали национально-освободительной борьбы так, как это сделал гоминдан». Это далеко от истины. Резолюции, принятые в Бардоли в 1922 г., были определенным предательством индийских масс националистами в момент подъема широких масс, когда был весьма возможен взрыв аграрной революции в Индии. Буржуазия под руководством Ганди определенно предала тогда национально-революционное движение. В резолюциях, принятых в Бардоли, было определенно сказано, что крестьяне не должны задерживать налогов, что они должны платить налоги землевладельцам, что землевладельцы являются столпами индийской культуры и социальной структуры.

294 Что же это означало? Было ли это следствием этических соображений о непротивлении злу? Безусловно нет. Мы здесь имеем чисто классовые интересы. Угроза аграрной революции побудила национальную буржуазию изменить движению, а теперь нам говорят в тезисах, что индийская буржуазия еще не изменила движению так решительно, как это сделал гоминдан по отношению к движению в Китае. Конечно не тем путем, как это сделала изменническая, предательская контрреволюционная буржуазия Китая, которая пролила кровь миллионов китайских рабочих и крестьян. Но все же измена индийской буржуазии имеет такое же решающее значение для национально-освободительного движения масс в данный период.

Еще одно место в этом самом параграфе. В конце параграфа мы читаем:

«...коммунисты в своей агитации должны на этой стадии сосредоточить главный огонь не против них, не против национальной буржуазии, а против нынешнего непосредственного главного врага, против господствующего империалистическо-феодального блока».

Я считаю, что также и это место в тезисах не дает правильной оценки положения в Индии и растущего, усиливающегося контрреволюционного отношения буржуазии к национально революционному движению в Индии. Это является тактическим промахом худшего типа.

Я перехожу теперь к другому вопросу, заключающемуся в последнем параграфе тезисов, § 32. Тезисы, говоря о деятельности рабоче-крестьянских партий и указывая на выводы, пишут:

«Особые рабоче-крестьянские партии, сколь бы революционны они ни были, слишком легко могут превратиться в рядовые мелкобуржуазные партии, в силу чего организовывать такие партии не рекомендуется. Подобно тому, как компартия не может строиться на основе слияния двух классов, так не может она ставить себе задачей и организацию других партий на этой основе, типичной для мелкобуржуазных групп».

Я хочу вначале выяснить окончательно один момент. Мне кажется, что некоторые из наших товарищей напуганы каким-то кошмаром, созданным их собственной неудержимой фантазией, и они считают, что рабоче-крестьянская партия предлагается в качестве замены коммунистической партии. Между тем никто никогда не предлагал заменить коммунистическую партию рабоче-крестьянской партией. Достаточно самого элементарного понимания, чтобы знать, что рабоче-крестьянская партия никогда не может быть коммунистической партией и никто никогда этого не предлагал.

Посмотрим на факты. Мелкобуржуазные элементы в стране, которые были пролетаризованы, иногда являются более революционными, чем сам пролетариат. У них нет крупной собственности, они обладают только собственническими предрассудками. Мелкобуржуазная интеллигенция, городская мелкая буржуазия будут играть определенную роль в революционном движении в колониях. Никто не станет отрицать, что они сыграют определенную роль в революционном движении в колониях. Какие организационные формы должен принять антиимпериалистический фронт мелкобуржуазных элементов? Можем ли мы допустить заполнение коммунистической партии такими мелкобуржуазными элементами? Этого мы не можем допустить. С другой стороны,

295 должна ли коммунистическая партия Индии использовать ту революционную роль, которую мелкая буржуазия должна сыграть? Я считаю, что она должна это сделать. Я считаю, что этот антиимпериалистический фронт может найти свою организационную форму только в рабоче-крестьянской партии, состоящей из городской интеллигенции и мелкобуржуазных элементов, под руководством,— если они должны вести действительно революционную борьбу,— под руководством пролетариата. В этом отношении интересно отметить, что сказал т. Сталин. В своей речи в восточном университете в мае 1925 г., касаясь Индии, он говорит:

«Несколько иначе обстоит дело в странах, вроде Индии».

Я буду читать не подряд, а только отдельные абзацы.

«Нельзя добиться победы революции, не разбив этот блок, но чтобы разбить этот блок, надо сосредоточить огонь против соглашательской национальной буржуазии, разоблачая ее предательство, высвобождая трудящиеся массы из-под ее влияния и систематически подготовляя условия, необходимые для гегемонии пролетариата. Иначе говоря, дело идет о том, чтобы в таких колониях, как Индия, подготовить пролетариат к роли вождя освободительного движения... Создать революционный антиимпериалистический блок и обеспечить в этом блоке гегемонию пролетариата — такова задача. Блок этот может принять, но не всегда обязательно должен принимать форму единой рабоче-крестьянской партии, связанной формально единой платформой».

Подводя итоги, он говорит:

«Отсюда очередные задачи революционного движения капиталистически развитых колоний и зависимых стран...

...Создание национально-революционного блока рабочих, крестьян и революционной интеллигенции против блока соглашательской национальной буржуазии и империализма».

Я считаю, что излишне выяснять далее этот вопрос после того, как т. Сталин сформулировал его так ясно: посмотрим на факты в Индии. Рабоче-крестьянские партии, созданные в 1925 году, проводили определенную линию в своей деятельности в Индии. В чем заключалась деятельность рабоче-крестьянской партии в Индии? Мы имели движение бойкота, направленное против комиссии Саймона. Рабоче-крестьянская партия организовала в Бомбее тридцатитысячную рабочую демонстрацию против комиссии Саймона под лозунгами «Долой империализм», «Полная независимость для Индии» и другими революционными лозунгами. Забастовки, происходящие в настоящее время, проводятся под руководством рабоче-крестьянской партии. Забастовкой в Лиллоа руководила рабоче-крестьянская партия, под непосредственным контролем коммунистической партии, которая создала рабоче-крестьянскую партию с целью распространить свое влияние в массах. Теперь, когда работа начата, когда она продвинулась вперед, когда мы сумели распространить наше влияние среди масс, когда мы сумели вырвать из рук реформистского руководства ряд профсоюзов, когда мы сумели организовать крестьянские союзы,— нам говорят, что мы должны ликвидировать все эти рабоче-крестьянские партии. Нам говорят, что они не нужны, что они являются мелкобуржуазными партиями,— такие мотивы нам приводились, чтобы оправдать ликвидацию рабоче-крестьянских партий. По существу это предложение представляет собой чистейшее профессорское доктринерство, против чего т. Ленин нас предостерегал столько

296 раз. Но если вы присмотритесь к положению в самой Индии, то какие вы найдете каналы, через которые коммунистическая партия проводит свое влияние среди масс? Какими способами мы можем притти в контакт с массами? Где те каналы, через которые коммунистическое влияние может быть распространено среди масс, учитывая конкретную ситуацию Индии? Я не имею времени для того, чтобы остановиться подробно на деятельности рабоче-крестьянских партий и их программе так, как я этого хотел бы. Я считаю, что совершенно ясно, что под руководством коммунистической партии Индии и под руководством Коминтерна эти организации, эти рабоче-крестьянские партии оказывают весьма ценные услуги по распространению коммунистических идей в Индии. В индийском национальном движении не было другой революционной группы до появления рабоче-крестьянских партий. А в настоящее время все левые элементы в стране ориентируются на эти организации и произошла уже известная кристаллизация левых сил через посредство этих рабоче-крестьянских партий. Отрицать этот факт никто не может.

Я поэтому считаю, что эта формулировка тезисов абсолютно неверна как принципиально, так и тактически. Тезисы учитывают только отрицательные стороны, не считаясь совершенно с положительным значением рабоче-крестьянских партий.

В этой самой формулировке в тезисах говорится, что это никоим образом не исключает организации боевого блока рабоче-крестьянских масс, который необходим для захвата власти в буржуазно-демократической революции в момент восстаний,— этот блок выльется в форму выборных советов, а в более ранней стадии (что особенно важно), в различных более свободных организационных формах. Таким образом допускаются свободные организационные формы для организации рабочих и крестьян. Но когда конкретно существующая партия выступает на политическую арену, как левая партия, которая дает направление всему национально-революционному движению в Индии, тогда к ней предъявляется требование, чтобы она ликвидировалась. Я не понимаю логики всего этого аргумента. Я считаю, что это отношение к рабоче-крестьянской партии является весьма слабым местом тезисов, не учитывающим реальное положение вещей.

Гриффин (Новая Зеландия). Разбирая тезисы по революционному движению в колониях и полуколониях, можем ли мы сказать, что доминионы Британской империи не имеют никакого значения для этой проблемы? Не является ли необходимым подвергнуть всю проблему такому анализу, который включил бы доминионы Британской империи, бывшие на определенной ступени колониями, а затем развившиеся до более высокого статуса внутри Британской империи. Можем ли мы сказать, что Канада не имеет никакого значения для революционного движения? И можем ли мы сказать, что Австралия и Новая Зеландия не имеют никакого значения для колониального вопроса?

Я считаю, что значение этих стран должно быть учтено в этом вопросе и это должно быть очевидно для всего конгресса. Раз мы пришли к соглашению по вопросу о военной опасности, то все другие вопросы должны обсуждаться в этой связи. Очевидно, что Канада в случае войны между Великобританией и Америкой будет иметь известное значение. Австралия и Ново-Зеландия должны быть учтены на случай войны на Тихом океане. В случае тихоокеанской войны Австралия или Новая Зеландия будут оперативной базой

297 для Великобритании, или же объектом грабежа для американского империализма, или же и тем и другим одновременно.

В дополнение к этому, в случае революционного восстания в Индии или Китае, это самое положение вполне возможно в том смысле, что и Австралия и Новая Зеландия могут стать для Великобритании оперативной базой против Индии или Китая. Поэтому я считаю, что тезисы в этом отношении, не говоря о другом, имеют пробел, поскольку в них не уделяется достаточно внимания этому важному вопросу.

Независимо от этого, Австралия и Новая Зеландия, хотя они являются доминионами, имеют свои собственные империалистические тенденции. Прошло только немного лет с тех пор, как из Новой Зеландии был отправлен военный отряд в Фиджи для подавления забастовки индийских рабочих, занятых на сахарных плантациях. Незадолго перед моим отъездом ново-зеландские военные суда были отправлены в Самоа, а с ними был послан отряд специальной военной полиции, потому что туземцы повели сильную агитацию против ново-зеландского управления Самоанскими островами, которые были поставлены под контроль Новой Зеландии на основании мандата от Лиги наций.

Таким же образом и Австралия имеет проблемы, которые должны быть учтены в колониальных тезисах. «Белая» австралийская политика, которая поддерживается рабочими партиями в Австралийских штатах и согласно которой в Австралию не допускаются, как общее правило, ни индийцы, ни китайцы, ни какие-нибудь другие цветные расы,— обратила на себя внимание индийских националистов, которые выступили против этой политики, обратившись с соответствующим заявлением к ново-зеландскому и австралийскому правительству.

Австралия имеет также свои империалистические тенденции в отношении Новой Гвинеи и островов на Тихом океане.

Хотя я говорю вместе о Новой Зеландии и Австралии, я, однако, не желаю создать впечатление, что Новая Зеландия является приставной частью Австралии. Говорят, что Новая Зеландия составляет хвост австралийского бумажного змея. Это неверно. На случай войны, конечно, Новая Зеландия будет подчинена австралийской военной политике, но в настоящее время они обе независимы друг от друга политически и экономически и имеют свои определенные взаимоотношения с Великобританией. Новая Зеландия отстоит от Австралии на расстоянии пяти дней морского пути и не может рассматриваться как территория, зависящая от Австралии, хотя у многих товарищей, как я заметил, сложилось такое впечатление. Если Новая Зеландия от кого-нибудь зависима, так это от британских финансистов. Новая Зеландия заключила огромные займы на британском финансовом рынке для финансирования муниципальных и общественных предприятий. Вследствие этого мы имеем такое правительство, которое выступает против того, чтобы государственные и муниципальные предприятия оказали поддержку муниципальным же трамваям в их борьбе против частных автобусов, принадлежащих частным компаниям. На самом деле правительство и муниципалитеты поддерживают частные автобусные предприятия, действуя очевидно под диктовку из Лондона. Независимо от этих фактов, поскольку это касается Австралии и Новой Зеландии, мне кажется необходимым отметить особо их взаимоотношения с Британской империей и особый характер великобританских колоний и доминионов. Я хочу

298 далее отметить, что отсутствие упоминания о британских доминионах является типичным для всех документов Коминтерна, которые я изучал с тех пор, как я сюда приехал.

С точки зрения революционных возможностей Британская империя все еще является наиболее важной империалистической державой. Во многих других отношениях Британская империя все еще может рассматриваться как наиболее важная держава в современном империалистическом мире и ей необходимо уделить особое внимание.

Теперь, что касается самих тезисов. Целью тезисов, по моему мнению, должно быть установление тактики для различных коммунистических партий в различных типах колоний и доминионов и установление политики Коммунистического интернационала по отношению к колониальному революционному движению Первый параграф тезисов, на первой странице, говорит ясно: «...с другой стороны гигантский мир колоний и полуколоний превратился в неугасимый очаг революционного массового движения. В основе этого, имеющего колоссальное историческое значение явления, отчасти лежат изменения, происшедшие во внутреннем положении важнейших колоний и полуколоний — в их экономической и социальной структуре: усиление элементов капиталистического и в особенности промышленного развития, рост пролетариата и начало его организации, обострение аграрного кризиса и т. д.»

Между тем тезисы, повидимому, не построены на этой базе. В них не говорится ни об усилении «элементов капитализма», ни о степени «индустриального развития». Наоборот, в ряде мест делаются ссылки на задержку индустриального развития. По моему мнению, здесь имеется противоречие между этим параграфом и тезисами в целом.

В первом параграфе пятого раздела говорится о тактике и важнейших задачах коммунистических партий. Там мы находим указание о тактике или политике развития коммунистических партий в колониях и полуколониях, что должно считаться одной из важнейших задач Коммунистического интернационала в ближайшем будущем (§ 3, раздел V, стр. 54). «Эта задача наталкивается на ряд объективных трудностей, обусловленных историческим развитием и социальной структурой этих стран».

Но если эти трудности «коренятся» в «историческом развитии» этих колоний в в «социальной структуре», то они должны быть учтены в тезисах. По моему мнению это не сделано. Поэтому я полагаю, что помимо других моментов, тезисы должны дать ответы на следующие вопросы: они должны дать очерк исторического развития империалистического колонизаторского процесса; они должны дать ясную классификацию колоний и доминионов, ныне существующих; они должны дать некоторое представление об экономических взаимоотношениях доминиона и колоний к метрополии; они должны дать некоторое представление о социальных взаимоотношениях — об удельном весе мелкой буржуазии и т. д. Если все это будет сделано, тогда будет дано представление о социальной структуре. Тезисы должны дать некоторое представление об экономическом взаимоотношении колоний и доминионов с метрополией,— так, например, в программе имеется указание, что Австралия и Канада проявляют центробежные тенденции. Здесь есть опасность преувеличения. Я утверждаю, что Австралия и Новая Зеландия, покуда они экономически зависят от Великобритании, которая является главным рынком для

299 их вывоза, не будут иметь сколько-нибудь значительной центробежной тенденции, хотя в то же самое время они будут требовать известную независимость для своей собственной буржуазии. Новая Зеландия является одним из доминионов, который не обнаруживает заметной центробежной тенденции. Новая Зеландия претендует быть «сильнейшим звеном в цепи стран империи».

Вместе с тем должна быть рассмотрена степень индустриализации колоний и доминионов вообще и должна быть дана определенная информация в этом вопросе. Если мы получим такую информацию в тезисах, мы сумеем судить о действительно революционных тенденциях в колониях и, следовательно, об антиимпериалистических силах. Мы тогда сумеем составить себе суждение о непосредственно пролетарско-революционных тенденциях и об объективных революционных тенденциях и не говорить так смутно обо всем этом, как это делается в тезисах. Мы также сумеем судить о мощи и соотношении сил империализма в целом, если мы ответим на эти вопросы.

Если все это будет сделано, тогда перед нами предстанут в более ясном виде задачи коммунистических партий и вообще вся политика Коммунистического интернационала. Тезисы должны обратить особое внимание на Британскую империю, не упуская из виду такой важный вопрос, который упущен в тезисах, как вопрос об Ирландии. Очевидно, что при анализе колониального революционного движения или какого-нибудь другого революционного движения последних лет, необходимо учесть, что Ирландия сыграла выдающуюся роль. Еще Джемс Конолли сказал: «Ирландия может стать факелом мирового революционного движения». Между тем Ирландия совершенно не упоминается в этих тезисах.

Таким образом тезисы, по моему мнению, весьма недостаточны во многих отношениях и должны быть радикально изменены, чтобы они могли сослужить ту службу, которую от них ожидают. Следующий факт может представить известный интерес для тех, кто спорит по вопросу об индустриализации Индии,— они должны знать, что, поскольку это касается Новой Зеландии, горнозаводчики Новой Зеландии были вынуждены обратиться к новозеландскому правительству с ходатайством об установлении протекционистских ввозных пошлин против железа индийского происхождения, конкурирующего на ново-зеландском рынке.

Мне кажется, что это имеет известное значение для вопроса об индустриализации Индии и является некоторым указанием для экономических взаимоотношений Индии с колониями и империалистической метрополией.

Таковы вообще мои критические замечания о представленных тезисах. Я считаю, что если тезисы должны отвечать своему назначению, то они должны быть радикально изменены,— в противном случае они внесут путаницу среди коммунистических партий не только колоний, но также империалистических метрополий.

Джонс (САСШ). Проект тезисов по колониальному вопросу, представленный здесь VI конгрессу, является наиболее разработанным с точки зрения деталей из всех тех, которые мы имели до сих пор по данному вопросу. Эти тезисы основываются на тезисах по колониальному вопросу, принятых II конгрессом. Поэтому основная линия тезисов правильна.

Мы видим из прений, что имеются значительные расхождения по некоторым пунктам этих тезисов, особенно по Индии и Китаю. Необходимо

300 будет изменить некоторые места в этих тезисах, прежде чем они будут приняты.

С точки зрения революционной деятельности, Китай и Индия являются в настоящее время наиболее важными колониями, на которые необходимо обратить внимание.

Однако мы не должны при этом упустить из виду мировое значение негритянского вопроса. Как на африканском континенте, так и в Америке, а также на островах в Карибском море, этот вопрос имеет выдающееся значение, причем в прошлом конгрессы Коминтерна, а также Коминтерн в своей текущей работе не уделяли ему достаточного внимания.

На IV и V конгрессах Коминтерна велись прения по вопросу о необходимости создания колониального бюро для руководства работой в области негритянского вопроса. Как будто, поскольку это касалось действительной работы, бюро сделало весьма и весьма мало и весьма мало было достигнуто. Оказалось, что вопрос об американских неграх после V конгресса был передан колониальному бюро и никто не знает с тех пор, что произошло с этим бюро. В архивах накопилось много запыленного материала по этому вопросу, который никем не читался. Весь этот материал забыт.

Тов. Куусинен заметил, что в настоящее время наблюдается весьма мало революционной деятельности на африканском континенте среди негров. Это верно, но на этом континенте могло быть более сильное революционное движение, при условии, если бы мы обратили больше внимания на различные революционные движения, которые имеются в этой части света. Я имею в виду Португальскую Восточную Африку.

Что касается негритянского вопроса в Соединенных штатах, то я могу сказать следующее. Мы создали при Коминтерне небольшую подкомиссию при Англо-американском секретариате, которая занялась негритянским вопросом в Америке. Эта комиссия проделала известную работу, которая никоим образом, конечно, не является достаточной или законченной, учитывая недостаточное количество материалов, имевшихся в наших руках. Мы только организовали или предприняли первые шаги для действительного обследования всего вопроса. В этой комиссии обнаружились резкие расхождения по вопросу о характере негритянского движения в Соединенных штатах. Одна точка зрения заключается в том, что негры в Соединенных штатах представляют собой расовое меньшинство, но среди них развиваются некоторые характерные черты национального меньшинства и в будущем их нужно будет рассматривать как национальное меньшинство. Другая точка зрения заключается в том, что негры в САСШ являются расовым меньшинством, что они не развивают в себе характерных черт национального меньшинства, что база, которая способствует развитию этих характерных черт, быстро исчезает и что нет национального единства, как такового, среди американских негров. Принципиальные условия, препятствующие развитию национального единства, заключаются в резком развитии классовой диференциации среди американских негров, особенно после мировой войны, и эта классовая диференциация препятствует развитию национальных черт, как таковых. Мы видим как негритянская буржуазия превращается все более и более в интегральную часть всей американской буржуазии и совершенно обособлена, поскольку это касается классовых интересов, от большинства

301 негритянских тружеников. Историческое развитие американских негров способствовало созданию среди них желания стать частью американской нации и стремиться к этому, как к цели. Нет тенденции к тому, чтобы стать обособленным национальным меньшинством среди американского народа. У меня имеются материалы по этому вопросу, которые будут представлены колониальной комиссии, с аргументами против этих тезисов, составленных негритянской комиссией, с которой мы не согласны.

Это является весьма важным вопросом и заслуживает внимательного изучения и внимательной разработки со стороны конгресса, прежде чем будут предприняты определенные шаги по составлению программы или же по выдвижению лозунгов для нашей работы среди американских негров. Некоторые товарищи утверждают, что нам необходимо в настоящее время выдвинуть лозунг самоопределения для американских негров: другими словами, выдвигается утверждение, что необходимо выступить с лозунгом независимой советской социалистической республики в Америке для негров. Мы со своей стороны не возражаем против принципа советской республики для негров в Америке. Мы касаемся в данном случае не вопроса о советской республике для негров в будущем, но ставим вопрос о том, как организовать этих негров в настоящем, на базе их повседневных нужд, чтобы привлечь их на сторону революции. Некоторые же товарищи поставили вопрос об этом будущем государстве для американских негров в духе мессианства. Между тем вопрос перед неграми стоит в настоящее время не о том, что с ними будет сделано после революции, но о том, какие меры необходимо предпринять для облегчения их настоящего невыносимого положения в Америке.

Мы знаем, что пролетарская революция в Америке не произойдет в ближайшие дни. И лозунг о том, что мы с неграми сделаем после революции, будет равносилен обещанию журавля в небе. Мы должны учесть существующие тяжелые условия жизни рабочих негров-тружеников, и на основании этого принять программу защиты их непосредственных, повседневных требований, конечно, не упуская из виду, что необходимо связать повседневную борьбу с борьбой за пролетарскую революцию, как единственное действительное разрешение негритянской проблемы.

Один товарищ заметил, что нам необходимо установить новую линию работы среди негров, принять новую программу. Между тем вопрос заключается не в том, чтобы принять новую программу; вопрос заключается в том, чтобы принять или провести в жизнь ту программу, ту линию, которая была принята IV и V конгрессами по этому вопросу. Это не было сделано до сих пор. Центральным лозунгом, вокруг которого мы можем сгруппировать негритянские массы, является лозунг социального равенства. И причина, почему мы не организовали негров в Америке и почему мы имеем такое малое число негров в нашей партии,— заключается в том, что мы не боролись настойчиво за этот принцип. И это является одной из причин, того, что мы имеем белый шовинизм в нашей партии. Вопрос о социальном равенстве стал для нас камнем преткновения и нам не удалось организовать негритянские массы именно поэтому, а не потому, что мы не усвоили лозунг самоопределения для негров. Поэтому, прежде чем пытаться выдвинуть лозунг самоопределения для американских негров в качестве центрального лозунга, мы должны более углубленно изучить весь вопрос. В

302 Коминтерне должно быть создано бюро, которое будет специально работать в области негритянской проблемы, изучать и подвергать анализу объективную ситуацию в разных странах, где имеются негры; и на основе этого изучения оно сформулирует нашу программу.

Контрерас (Мексика). Когда II конгресс Коммунистического интернационала одобрил тезисы по вопросу о колониях и полуколониях, коммунистическое движение в Латинской Америке было весьма слабо развито, и проблемы, связанные с этим обширным материком, оставались еще совершенно неизвестными.

В настоящее время почти во всей Латинской Америке, за исключением только нескольких республик, мы имеем коммунистические партии, или же группы товарищей, активно работающих над созданием этих партий.

Латинская Америка уже присоединилась к освободительному движению, связанному с кризисом мирового капитализма. Как в ближайшей революции, так и в грядущей мировой революции она сыграет очень важную роль.

Коммунистический интернационал должен обратить больше внимания на этот обширный материк, должен помочь молодым его коммунистическим партиям в их борьбе и заботиться о создании партий там, где их еще нет.

Второй интернационал никогда раньше не занимался изучением проблем этого громадного материка, где борются два империализма с помощью самых преступных методов обескровливания населения в 100 млн. Теперь этот Интернационал пытается что-то сказать по колониальному вопросу своими тезисами, одобренными на Брюссельском конгрессе: «II Интернационал борется против политики экономического подчинения и военной интервенции, проводимых Соединенными штатами в республиках Центральной и Южной Америки».

Что означают эти несколько строк? II Интернационал против экономического подчинения и военной интервенции со стороны Соединенных штатов. Но он ничего не говорит о тех действиях, которые должны предпринять народы Латинской Америки, чтобы избавиться от этого экономического порабощения и чтобы оказать действительное противодействие империалистическим интервенциям. Он не говорит также ни слова и о проводимой Англией в Латинской Америке политике экономического порабощения.

Откуда эта забывчивость? Зная, какой политики придерживаются руководители II Интернационала, мы приходим к выводу, что II Интернационал против проводимой Соединенными штатами в Латинской Америке политики подчинения не потому, что эта политика губит народы, но потому, что она ослабляет интересы английского империализма, косвенным инструментом которого является II Интернационал.

Латинская Америка представляет для Соединенных штатов исключительную важность. Поскольку контроль над торговлей и промышленностью зависит от контроля над нефтью, Стандарт Ойль и Рояль Дэтч оспаривают друг у друга Латино-американский материк.

Научная комиссия нефтяного департамента Соединенных штатов заявила, что если эксплоатация нефтяных источников в Соединенных штатах будет продолжаться в нынешних размерах, то через 7 лет Соединенные штаты лишатся своих национальных ресурсов. Вот источник все более наглой империалистической политики Уолл-Стрита.

303 44,04% всех займов, предоставленных Соединенными штатами, падают на Латинскую Америку. Капитал Соединенных штатов проникал сюда быстро и широко. Английский империализм в этой конкуренции все более уступал свои позиции в пользу американского империализма. Но и в тех странах, где он еще сохраняет некоторые из своих позиций, он вынужден допустить американский капитал к участию в своих предприятиях. У нас имеются конкретные примеры этому в Бразилии и Перу.

В настоящее время в большей части стран Латинской Америки национальные проблемы тесно связаны с политическим и экономическим господством американского империализма. Он ускоряет или задерживает, сообразно своим интересам, промышленное развитие. Он развращает партии. Он провоцирует конфликты расового и религиозного характера. Он создает пограничные инциденты, он субсидирует и руководит государственными переворотами и т. д.

Другие империалистические государства оказались вынужденными покинуть рынки Латинской Америки и местным правительствам пришлось подчиниться политике Вашингтона.

За период в 30 лет произошли 23 военные интервенции; они стоили жизни сотням тысяч людей, а расходы по ним несли порабощенные народности.

Если можно в общем установить, что английский империализм строил свою политику на классе крупных земельных собственников и препятствовал промышленному развитию стран Латинской Америки, то американский империализм имеет своей социальной базой также крупных земельных собственников в тех странах, где английский империализм слаб, а там, где этот последний господствовал,— американский империализм поддерживает мелкую буржуазию.

Но как только мелкая буржуазия — в результате революции или военного переворота — захватывала власть в свои руки, она рано или поздно оказывалась вынужденной подчиниться американскому империализму и заключать коалицию с крупными землевладельцами; потому она не могла сдержать обещаний, данных пролетариату в революционный период, и подавляет все восстания пролетариата и крестьянства.

Мы сожалеем, что в тезисах по вопросу о колониальных и полуколониальных странах, представленных т. Куусиненом, совершенно упущен из виду самый могущественный в мире империализм.

Во многих странах Латинской Америки внутренняя ситуация, а также экономическая и социальная структура сильно изменились в связи с промышленным развитием, образованием пролетариата и обострением аграрного кризиса.

Во всех этих полуколониях американский империализм нуждается в социальной базе и является союзником реакции против большинства населения. Безграмотность, религиозный фанатизм, эпидемии, безработица, систематическое обнищание пролетариата и крестьянских масс — вот трагические последствия господства империализма.

Развитие производительных сил допускается лишь в пределах, установленных империализмом, причем последний стремится сохранить свою колониальную монополию. Он ставит препятствия развитию промышленности, в особенности в области производства средств, необходимых для создания национальной промышленности; он сохраняет для себя Латинскую Америку как тыл, как аграрный и сырьевой резерв.

304 Во всей Латинской Америке колониальная политика американского империализма стремится не только к установлению своей монополии и экономическому проникновению, но также и к контролю над политической жизнью страны.

Если американскому империализму не удается подкупить центральное правительство,— он субсидирует государственный переворот (Центральная и Южная Америка) или прибегает к военной интервенции (Карибские страны).

Империализм выступает в самой грубой форме и откровенно проводит колонизаторскую политику. Это ускоряет созревание революционных кризисов, углубляет их и придает всяким революционным вспышкам массовый характер.

Для характеристики мелкобуржуазной революции в Латинской Америке у нас имеется мало данных. Может быть единственный пример дает Мексика. Я говорю о революциях, которые имели время для своего развития, а не о государственных переворотах или военных путчах, которые приводили к власти часть буржуазии, тотчас же разлагавшуюся и поступавшую на службу к американскому империализму, подобно тому, как крупные земельные собственники переходили на службу к английскому империализму.

Мелкая буржуазия полагала, что после революции она окажется в состоянии установить свое национальное хозяйство; но вскоре она удовлетворилась ролью придатка к иностранному капитализму. Хотя она оказалась у власти, она не проводит аграрной реформы; в своей колеблющейся политике она ищет опоры в рабочих и крестьянских массах, произносит громкие революционные речи и немного улучшает положение рабочих. Она идет по этому пути, пока не заключает мирного компромисса с империализмом.

Вполне естественно, что в ряде случаев она бывала вынуждена логикой борьбы отказаться от политики колебаний между империализмом и революционным национализмом. В некоторых случаях она принимает поддержку других империалистических государств; тогда она быстро изменяет революции и стремится заключать компромиссы. Если пролетариат и крестьянские массы выражают свое недовольство, она пускает в ход насилие, чтобы защитить свои интересы и интересы империализма. В таких условиях все проблемы остаются неразрешенными, и тогда перед пролетариатом и крестьянством встает вопрос о свержении режима и об установлении демократической диктатуры рабочих и крестьян.

Аграрная революция стоит в порядке дня во всей Латинской Америке. Революционное крестьянское движение направлено не только на уничтожение полуфеодальных отношений, но и против империализма. Конкуренция метрополии разорила мелкую национальную промышленность. Современные методы обработки земли вытесняют мелких собственников. Банки национального земельного кредита, субсидируемые иностранным капиталом, систематически экспроприируют мелких собственников, которые не в состоянии оплачивать процентов по займам.

Хотя основу ленинизма составляет не аграрная проблема, все же, и в особенности в Латинской Америке, эта проблема имеет жизненное значение для революции. Коммунистические партии должны бороться, чтобы завоевать широкие массы эксплоатируемых и повести их единственным путем, на котором возможно осуществить их чаяния. Крестинтерн должен обратить больше внимания на создание сильных массовых организаций среди крестьянства Латинской Америки.

305 Национальный вопрос теснейшим образом связан с вопросом колониальным. В частности в Центральной и Южной Америке имеется национальное революционное движение. Пролетарское движение в экономически развитых странах и национальное движение в колониях и полуколониях являются двумя аспектами великого революционного движения. Коммунистические партии должны уделять больше внимания этим движениям, бороться против нерешительности и колебаний их руководителей и против путчистской идеологии, характерной для буржуазии Латинской Америки. Коммунистический интернационал должен следить за молодыми коммунистическими партиями и направлять их тактическую и политическую линию. Очень легко совершить ультра-левые ошибки, превращающие партию в секту и отдаляющие ее от масс. Легко также впасть в ультра-правые ошибки, которые смешивают партию с национальным движением.

Тезисы по колониальному и полуколониальному вопросам очень мало или почти совсем не занимаются проблемой туземного населения. В Латинской Америке 25 млн. индейцев; это масса эксплоатируемых и рабов, по отношению к которым нельзя ограничиться предложением куска земли. Следует указать в нашей программе, что при демократической диктатуре рабочих и крестьян они получат право самоуправления, право развития своей собственной культуры и т. д. Но и при нынешнем режиме мы должны бороться за признание этих прав. Только так мы сумеем привлечь под наши знамена эту громадную массу рабов, бывшую всегда главной движущей силой во всех колониальных революциях. Индейская масса всегда подвергалась самой жестокой эксплоатации, она служила пушечным мясом во всех восстаниях, руководимых буржуазией.

Наряду с этой проблемой мы имеем вопрос о черной расе. В Америке живет около 12 млн. негров. Мы надеемся, что комиссия по работе среди негров, долженствующая быть избранной на этом конгрессе, даст коммунистическим партиям Латинской Америки программу действий для привлечения на нашу сторону этой армии несчастных.

Грубое давление северо-американского империализма создает солидарность между угнетаемыми народами. Движения, разыгрывающиеся в Латинской Америке, многообразны и многочисленны: испано-американское, латино-американское, индо-американское, иберо-американское. Носители всех этих движений — буржуазные и мелкобуржуазные элементы с сентиментальной, мистической, филантропической и т. д. идеологией, но без солидной реальной базы.

Полтора года тому назад Сандино, во главе отряда из 300 человек крестьян и рудокопов, провозгласил в Никарагуа антиимпериалистическую войну против американского капитала и его национальных агентов. Американская антиимпериалистическая лига тотчас же стала на защиту Никарагуа и начала международную кампанию солидарности, собрала деньги, для помощи Сандино и его солдатам, а также для оплаты врачей и медикаментов. В этом движении антиимпериалистическая лига образует континентальный фронт в полном смысле этого слова, занимая передовые позиции во всех происходящих на континенте антиимпериалистических движениях. Коминтерн вместе с Брюссельской лигой борьбы против угнетения колониальных народностей должен уделить больше внимания всем этим движениям и побудить коммунистические партии к созданию подобных же движений, идущих под лозунгом единого

306 антиимпериалистического фронта в тех странах, где не имеется антиимпериалистических организаций.

Только под руководством коммунистических партий антиимпериалистические движения могут держаться правильной политики против империализма.

Ослабить империализм в Латинской Америке — значит ослабить его в мировом масштабе. В войне империалистов против Советской России Латинская Америка будет источником резервов (зерно, мясо, нефть и т. д.). Североамериканские товарищи должны концентрировать свои усилия на создании могущественной антиимпериалистической организации в Соединенных штатах.

Антиимпериалистическая борьба в Латинской Америке является составной частью той борьбы, которую рабочие Соединенных штатов ведут против капиталистов Уолл-Стрита.

В странах Латинской Америки имеется рабочая бюрократия, развращенная империализмом и более опасная, чем бюрократия метрополии.

Сантьяго Иглезиас, секретарь Латино-американской секции Пан-американской федерации труда, в конфиденциальном письме к организациям Латинской Америки говорит: «Ясно, что Американская федерация труда является инструментом, который позволит странам Испанской Америки усвоить реалистический дух и гуманитарные идеалы нашей нации». «Наша нация» в устах мистера Иглезиас обозначает империализм Соединенных штатов.

Профинтерн на своем последнем конгрессе принял важные решения относительно борьбы с этой бюрократией и противопоставления Пан-американской федерации труда, являющейся инструментом в руках северо-американского империализма, революционной профсоюзной федерации Латинской Америки, тесно связанной с профсоюзным движением меньшинства в Соединенных штатах и являющейся подлинным орудием для политической и экономической эмансипации рабочих Латинской Америки.

Тезисы, представленные тт. Куусиненом и Эрколи, очень хорошо устанавливают основные задачи и тактику коммунистических партий в колониальных и полуколониальных странах. Но специально для Латинской Америки Коминтерн должен формулировать, базируясь на общих линиях этих уже представленных тезисов, особые тезисы для коммунистического движения в странах Латинской Америки, где встает ряд новых проблем, неизвестных в других колониальных и полуколониальных странах.

Один товарищ из коммунистического союза молодежи Соединенных штатов заявил на этом конгрессе, что неправильно обвинение коммунистической партии САСШ в том, что она не выполнила своего долга по отношению к антиимпериалистической работе.

Истина не совпадает с этим заявлением. Имеющиеся в коммунистических партиях Америки группы обвиняют друг друга в том, что они не поддержали и не развили антиимпериалистических движений в Соединенных штатах. Я — представитель коммунистической фракции Континентального комитета Антиимпериалистической лиги обеих Америк, заявляю, что правы обе стороны, подчеркивая тот факт, что американская коммунистическая партия не выполнила добросовестно своих антиимпериалистических задач; я говорю, что ответственность за этот достойный сожаления факт падает непосредственно на Центральный комитет коммунистической партии.

307 Латино-американская делегация убеждена, что Коминтерн нуждается в Латино-американском секретариате здесь в Москве. В латинской Америке мы имеем 10 уже конституировавшихся коммунистических партий. Чтобы помочь всем этим партиям и группам, чтобы изучить проблемы, впервые обсуждающиеся на этом конгрессе, чтобы внимательнее и действительнее следить за развитием революционного движения на нашем материке,— мы тоже считаем необходимым создание этого секретариата, причем он должен работать в тесной связи с англо-американским секретариатом.

Тов. Куусинен в представленных им тезисах делит колониальные и полуколониальные страны на четыре группы.

Мы считаем, что вопрос включения какой-либо страны в одну из этих групп теснейшим образом связан с определением политической и тактической линии, развитием и перспективами коммунистического движения данной группы, так же как и с интерпретацией характера развития и движущих сил буржуазно-демократической революций.

Латино-американская делегация убеждена, что вопрос о классификации стран имеет жизненную важность для коммунистического движения. Делегация полагает, что вместо искусственной разбивки, сделанной во избежание создания многочисленных групп, нужно было бы исходить из логической точки зрения и расширить это деление; это облегчило бы изучение вопроса о колониях и полуколониях и позволило бы яснее констатировать развитие коммунистического движения вместе с развитием буржуазно-демократической революции.

В виде примера делегация указывает следующий факт: т. Куусинен относит к первой группе все страны Латинской Америки, т. е. государства юга с их значительным экономическим развитием, затем страны севера Южной Америки, находящиеся только в начале своего развития, и страны Центральной Америки, где — за исключением Мексики и Кубы — почти не существует промышленности и господствуют еще полуфеодальные отношения.

Тов. Эмбер-Дро в представленных им конгрессу тезисах относительно Латинской Америки говорит, что лозунгом коммунистической партии Южной Америки должна явиться идея «латино-американизма». Хотя латино-американская делегация в общем согласна с тезисами т. Эмбер-Дро, она не может принять этот лозунг.

Латино-американизм является идеологией чисто мелкобуржуазного антиимпериалистического движения, которое борется против коммунистического движения и утверждает, что марксизм и ленинизм не имеют почвы в Латинской Америке. Эти теоретики обвиняют Антиимпериалистическую лигу в том, что она является агентом Москвы. Они саботируют всю нашу агитацию и дают понять, что, придя к власти, не допустят образования и легального существования коммунистической партии. Лозунг латино-американизма легко может быть превратно истолкован рабочими и крестьянскими массами, среди которых наше влияние все растет.

В Латинской Америке нам придется бороться против усиливаемого латино-американизмом предрассудка о том, будто пролетариат Соединенных штатов и капиталисты Уолл-Стрита образуют единое реакционное целое. Латино-американизм утверждает, что сенатор Бора в тысячу раз больше друг народов Латинской Америки, чем северо-американские рабочие.

308 Мы правильную заняли позицию в деле освобождения трудящихся Латинской Америки от этой опасной концепции. Мы обязаны дать такие лозунги, которые усиливают борьбу против империализма и все теснее объединяют пролетариат. По этим вопросам у нас уже имеются лозунги, являющиеся самым прекрасным выражением борьбы и уже известные всем, как например: «Долой янки из Латинской Америки!» «За объединение угнетенных народов Латинской Америки и против империализма!» и т. п. По этой причине мы считаем, что предложенный т. Эмбер-Дро лозунг не только бесполезен, но и опасен.

Пеппер (САСШ). Тезисы т. Куусинена построены на освещении двух коренных проблем: 1. Колониальная политика империализма, 2. Вопрос о буржуазно-демократичесой революции, как предварительной стадии к социалистической революции в колониях. Имевшие здесь место нападки на основные положения тезисов неосновательны. На мой взгляд, тезисы в основном и главном освещают оба вопроса совершенно правильно и пересматривать тезисы в этой плоскости совершенно излишне. Разумеется ту или иную формулировку можно изменить. В некоторых вопросах, например в вопросе о крестьянстве и городской мелкой буржуазии, следует дать диференцированные формулировки, но посягательства на основную линию тезисов надо, безусловно, отвергнуть.

Разберемся в первую очередь в колониальной политике империализма. Здесь, разумеется, главная роль принадлежит Индии, так как там концентрируются некоторые наши будущие проблемы. Речь т. Беннета, нападавшего на основные линии тезисов в вопросе об Индии, довольно неудачна, так как она приводит к совершенно неверным и ошибочным выводам.

Беннет задается вопросом: происходит ли в Индии индустриализация или нет? Равносильна ли эта индустриализация некоторой деколонизации? Тов. Беннет утверждает даже, что и т. Бухарин выступал в защиту «деколонизации». Но он ошибается. Тов. Бухарин никогда не защищал этой теории. Я точно припоминаю, что он сказал в политсекретариате, когда этот вопрос обсуждался. Чтобы убедиться в этом, достаточно ознакомиться с протоколом. Он говорил следующее: «Надо хорошенько проанализировать сообщение индийских товарищей по вопросу об индустриализации, о деколонизации Индии. Нельзя ведь утверждать, что намечение к обследованию какого-нибудь вопроса равносильно принятию той или иной «теории».

Тов. Беннет сказал что если уже выбирать между двумя теориями, то он предпочитает теорию деколонизации признанию Индии «деревенским континентом».. Но разве можно так упрощать вопрос, как это делает Беннет, отождествляя индустриализацию с деколонизацией? По-моему, индустриализацию нельзя смешивать с деколонизацией. Тов. Беннет слишком упрощает вопрос. В первую очередь надо проанализировать: 1. Происходит ли в Индии индустриализация? 2. Каков характер этой индустриализации, какого объема она достигла? 3. Действительно ли эта индустриализация такова, что может сделать страну независимой? 4. Какую роль играет британская буржуазия в этом процессе индустриализации? 5. Каково взаимоотношение между индустрализацией и

309 развитием капитализма в Индии, с одной стороны, и некапиталистическим сектором — с другой?

Этих вопросов т. Беннет совершенно не осветил, он свел всю проблему к вопросу об индустриализации вообще. Он не разглядел коренных вопросов. Эти коренные вопросы таковы: характер индустриализации, имеется ли в Индии тяжелая индустрия, производство средств производства, машиностроение и пр., или же там имеется только легкая индустрия, как текстильная промышленность, производящая предметы непосредственного потребления? Необходимо ведь проанализировать, в чьих руках находятся командные высоты индийского хозяйства. Лишь проанализировав все эти проблемы, можно притти к правильному выводу в вопросе деколонизации.

Первый вопрос, на котором я хочу остановиться и который имеет довольно решающее значение,— это вопрос о роли и объеме крупной промышленности и капитализма вообще в индийском хозяйстве. Приходится констатировать, что капитализм затронул лишь поверхностно огромную территорию Индии, вполне правильно названную т. Куусиненом «деревенским континентом». Основная масса населения живет до известной степени еще в докапиталистических условиях,— это важнейшая и наиболее характерная черта общего положения в Индии. Большинство населения Индии страдает не только от разлагающего влияния капитализма, постепенно завоевывающего все больше и больше позиций, но и от отсталости страны, от докапиталистических ее элементов. Это необходимо учесть. Не понимать этого — значит не понимать и тезисов Ленина на II конгрессе, характеризующих Индию как страну во многих отношениях докапиталистическую. Разумеется можно было бы сказать, что с 1920 г., когда вырабатывались тезисы II Всемирного конгресса, положение в Индии в корне изменилось. Но думающие так должны открыто об этом заявить. Тов. Беннет должен был бы сказать, что тезисы Ленина, характеризующие Индию как страну докапиталистическую, уже устарели, что Индия уже не колония или, по меньшей мере, что процесс деколонизации есть основной процесс развития в Индии. Тов. Куусинен не вполне прав, охарактеризовав Индию как огромный деревенский континент. В действительности мы видим, что индустрия существует лишь в немногих районах Индии и что подавляющее большинство населения живет в аграрных условиях, в некоторых отношениях даже докапиталистического типа.

Тов. Беннет заявлял — это и было, в сущности говоря, его козырем,— что Куусинен ошибается, считая Индию аграрным придатком Британской империи, так как, изучая экспортную торговлю Индии, мы видим, что Индия вывозит в Англию лишь небольшое количество сырья. По-моему, такая постановка вопроса ошибочна. Дело вовсе не в количестве сырья, вывозимого Индией в Англию: правильная постановка вопроса требует общего анализа взаимоотношений между Индией и не только британским империализмом, но и всеми империалистическими странами. Правильная ленинская постановка вопроса требует анализа роли и функций Индии в мировой империалистической системе. И проделывая такой анализ,

310 мы видим, что основная функция Индии в мировой империалистической системе заключается в снабжении метрополий аграрными продуктами и сырьем. Промышленность в Индии, разработка природных богатств, постройка железнодорожной сети и пр. служат цели превращения Индии как аграрного придатка империализма в страну, способную хорошо выполнять эту функцию. Империализм отнимает у Индии сырье и стремится вывозить в Индию свои промышленные товары. Капитализм в Индии может и в дальнейшем значительно прогрессировать: перестроить, например, на капиталистический лад сельское хозяйство; но это ничуть не изменит основной функции Индии в мировой империалистической системе, и она попрежнему останется аграрным придатком империализма.

Теперь возьмем вопрос об индустриализации в более узком смысле. В Индии, как известно, нет тяжелой промышленности или почти нет тяжелой промышленности, почти нет металлургии. Всякий товарищ, в том числе и те, которые знают Индию лишь поверхностно, сможет вам назвать те два или три крупных металлических предприятия, которыми вообще располагает Индия. Поскольку в Индии имеется промышленность — это промышленность легкая. Есть индустриализация и индустриализация. Теперь мы должны проанализировать, какую роль может сыграть легкая индустрия в развитии страны.

Здесь возникают два вопроса:

1. Может ли наличие легкой индустрии превратить страну аграрную в страну промышленную?

2. Может ли наличие легкой индустрии сделать страну независимой от империалистических держав?

По-моему и на тот и на другой вопрос надо ответить категорическим нет.

Я хотел бы здесь процитировать кое-что из Ленина и Сталина, чтобы ознакомить товарищей с их суждением по этому вопросу. Говоря о Советской России, Ленин заявил:

«Без спасения тяжелой промышленности, без ее восстановления мы не сможем построить никакой промышленности. Без нее же мы вообще погибнем, как самостоятельная страна» (Ленин, т. XVIII, ч. 2, стр. 88).

Другая выдержка — из Сталина — гласит следующее:

«Что такое аграрная страна? Аграрная страна — это такая страна, которая вывозит сельскохозяйственные продукты и ввозит оборудование, но сама этого оборудования (машины и пр.) не производит — или почти не производит своими собственными силами. Если мы застрянем на той ступени развития, на которой нам приходится ввозить оборудование и машины, а не производить их собственными силами, то мы не можем быть гарантированы от превращения нашей страны в придаток капиталистической системы».

Обе цитаты касаются СССР. Как известно СССР индустриализован в гораздо большей мере, чем Индия. Удельный вес пролетариата в Советской России гораздо больше, чем в Индии. Тяжелая промышленность в

311 СССР гораздо крупнее чем в Индии. СССР является страной диктатуры пролетариата, где господствует рабочий класс, где уничтожено политическое господство империализма, и все же, несмотря на это, Ленин и Сталин устанавливают: 1. Наличие легкой индустрии еще не может превратить страну аграрную в страну промышленную. 2. Только развертывание тяжелой промышленности, производство средств производства — может превратить страну аграрную в страну промышленную. 3. Без тяжелой промышленности страна не может сохранить свою экономическую самостоятельность. 4. Без тяжелой промышленности, без производства средств производства — страна должна превратиться в придаток капиталистической, империалистической системы.

Нельзя ведь так просто игнорировать вышеприведенную точку зрения Ленина, при анализе вопроса о том, в какой мере индустриализация Индии в ее современной стадии может привести к деколонизации страны.

Одним из важнейших аргументов т. Беннета в доказательство индустриализации Индии было указание на размеры экспорта капитала из Великобритании в Индию. Несомненно Англия экспортировала в Индию очень много капиталов. Но несомненно и то, что не менее 90% английского капитала, экспортированного в Индию, вложено в государственные займы и лишь 10% — непосредственно в хозяйственные предприятия. Разумеется государственные займы частично использовались тоже на экономические цели, но главным образом займы пошли на покрытие военных расходов и расходов по управлению страной. Вышеуказанные же 10% тоже лишь в незначительной части вкладывались в промышленность, в большей же мере — в сельское хозяйство и в добычу сырья. Тов. Мадьяр в индийской комиссии указывал, что не менее 500 млн. рупий английского капитала вложено в чайные плантации. Никто не станет оспаривать крупнопромышленного характера чайных плантаций. Было бы, разумеется, смешно отрицать наличие в Индии промышленности. Британский капитал, несомненно, играет крупную роль в деле индустриализации Индии. Но не следует забывать, что индийская промышленность, в ее современном виде, есть в первую очередь легкая промышленность. Несомненно и то, что в данное время в Индии тяжелой промышленности почти не существует, что Индия может покрыть лишь от 4 до 8% своей ежегодной потребности в железе, остальное же вынуждена ввозить. Промышленное развитие Индии еще не достигло стадии производства средств производства. Покрытие Индией 4% собственной потребности в железе — это еще очень мало, особенно если принять во внимание ничтожные размеры потребления железа Индией по сравнению с капиталистическими странами. Не следует забывать, что, с одной стороны, в крупных секторах индийского хозяйства и сейчас еще преобладают во многих отношениях докапиталистические условия и что, с другой стороны, командные высоты экономической жизни Индии целиком захвачены британским империализмом. Нельзя ставить вопрос так наивно, как это делает Беннет. Надо понимать, что индийский капитализм неспособен был быстро и сильно развиваться именно потому, что он находился в тисках сверху и снизу. Сверху на него нажимает мировая система империализма, снизу докапиталистические элементы индий-

312 ского хозяйства. Необходимо понять, что оба эти фактора до настоящего времени мешают развитию самостоятельного индийского капитализма.

Забывают также, что развитие промышленности в Индии весьма относительно. Несомненно в Индии происходят некоторые процессы индустриализации, никто не станет этого отрицать. Но сопоставляя это развитие с развитием крупной промышленности, с развертыванием тяжелой индустрии, с созданием мощных мировых трестов в империалистических странах, мы видим, что Индии не угнаться в развитии за империалистическими странами. Историческое подразделение стран в нашу эпоху, намеченное Лениным, подразделение их на отсталые и высокоразвитые капиталистические страны, не меняется благодаря тому факту, что в колониях происходят некоторые процессы индустриализации и что капитализм там прогрессирует. Ход развития Индии надо рассматривать в связи с развитием огромных мировых трестов в империалистических странах. Лишь тогда становится понятным, что, вопреки некоторым процессам индустриализации, Индия остается придатком к мировой империалистической системе и останется таковым до тех пор, пока этого соотношения не изменит революция в Индии или в Великобритании.

Тов. Беннет понимает роль британского империализма в Индии очень односторонне, очень недиалектично. Он видит только то, что британский капитал индустриализирует Индию, но не замечает, что тот же британский капитал всемерно мешает индустриализации Индии. Вся экономическая и политическая система британского империализма есть сплошной заговор против самостоятельного развития индийской экономической жизни. Я приведу лишь несколько примеров из наших дней. Британское господство в Индии регулирует всю таможенную систему Индии во вред индийской промышленности. Благодаря своему господству британский капитал помешал повышению ввозных пошлин на железо и, наоборот, добился установления льготных пошлин для британских железных товаров. Угольные пошлины, которых добивались индийские промышленники, отвергнуты. Вся финансовая политика британского империализма в Индии заострена в сторону недопущения финансовой и промышленной самостоятельности Индии. Искусственное повышение курса рупии вызвало сильную дефляцию и тяжелый кризис всей индийской промышленности. Не случайно и то, что за последнее время экспорт капитала из Англии в Индию сильно уменьшился. Англичане изо всех сил стараются побудить индийских капиталистов к экспорту их капитала за границу, например в Бразилию, во избежание вложения его в индийскую промышленность. Отмахиваться от этих фактов разного рода ошибочными теориями нельзя. Тов. Беннет должен был эти факты осветить, выявить свое к ним отношение, признать их или же их оспаривать. Он не сделал ни того ни другого. Вместо этого он выдвинул здесь теорию «деколонизации». Тов. Беннет цитировал здесь т. Варгу, по мнению которого быстрое развитие промышленности в Индии обусловлено тремя причинами. Первую причину он усматривает в войне, вторую — в желании англичан подкупить индийскую буржуазию. Третья причина заключается в неспособности Англии снабдить индийский рынок товарами. Я не стану оспаривать правильность

313 соображений, высказанных т. Варгой, поскольку они относятся к прошлому. Но почему аргументирует ими т. Беннет сейчас? Ведь и т. Беннету ясно, что поскольку первая империалистическая мировая война окончилась, первой «причины» уже не существует. Вторая «причина» тоже мало состоятельна. Как известно, индийскую буржуазию можно купить очень дешево, ее можно подкупить при помощи самых ничтожных уступок. Таким образом это также не довод в пользу всеобъемлющей индустриализации. Что касается третьей «причины», то в настоящее время право же смешно говорить о неспособности Англии снабдить индийский рынок товарами. Ведь Англия страдает теперь от сильнейшего перепроизводства, невиданного в ее истории, и эта Англия не в состоянии снабдить английский рынок товарами. В Манчестере т. Беннету никто не поверит.

Ведь метод т. Беннета страдает совершенной недиалектичностью. Он воображает, будто революционное развитие в Индии обусловлено огромной силой индийского капитализма, обусловлено тем, что индустриальное развитие Индии движется семимильными шагами вперед. Это совершенно неверно. Почему развивается в Индии революционное движение? Именно потому, что индийский капитализм, отнюдь не мощный и не широко развернувшийся, не успевший еще охватить страну,— приходит в столкновение с докапиталистическими условиями, с отсталостью страны, с одной стороны, и с империализмом — с другой. Именно эти столкновения, эти противоречия лежат в основе революционного движения Индии, а не абсолютные размеры капитализма. Основной причиной революционного положения являются конфликты и моменты распада, а не сильное развитие капитализма. Мы видим, с одной стороны, что капитализм, уже достигший в Индии некоторой ступени развития, создал пролетариат, способный руководить революцией; с другой стороны, что самостоятельное промышленное и экономическое развитие страны тормозится докапиталистическими элементами и империализмом. Подходить односторонне, недиалектически к вопросу и видеть только наличие индустриализации и сильное развитие капитализма, только историческую роль пролетариата, просто игнорировать колониальное положение Индии, и считать основным процессом процесс деколонизации — это означает довольно опасное приближение к точке зрения II Интернационала. Ведь II Интернационал тоже утверждает, что нормальное развитие Индии и других колоний есть развитие капиталистическое, что они постепенно деколонизируются, что в них развивается пролетариат и что этот пролетариат в отдаленном будущем совершит пролетарскую революцию против туземной буржуазии.

Позиция II Интернационала равносильна прекращению борьбы с империализмом в колониях. В этой связи обнаруживается вторая ошибка т. Беннета, заключающаяся в неправильной оценке расстановки классовых сил в Индии. Его рассуждения сводятся к тому, будто в Индии существуют только два лагеря — лагерь империалистов и лагерь рабочих и крестьян. Это — слишком упрощенная трактовка. В Индии еще имеются три лагеря: неправильно утвер-

314 ждать, будто индийская буржуазия окончательно и целиком перекочевала в лагерь империализма. Индийская буржуазия бесчисленное количество раз предавала национальную революцию; можно определенно сказать, что и в будущем она ее несомненно и окончательно предаст. Но в данное время в Индии надо еще различать три лагеря; надо четко понимать, что главным врагом и по сей день является английский империализм; разумеется, окончательная победа над английским империализмом возможна лишь путем одержания победы над индийской буржуазией. Но говорить уже сейчас, что главный враг — это индийская буржуазия, значит недооценивать значение британского империализма; а это довольно опасно. Тов. Беннет кокетничая заявил, что он не боится причисления его к ультра-левым на основании его рассуждений о деколонизации и его оценки расстановки классовых сил в Индии.

Но у т. Беннета нет никаких оснований этого опасаться. Мы знаем т. Беннета, и никто в этом зале не назовет его ультра-левым. Взгляды, им высказанные — отнюдь не ультра-левые. За исключением незначительных ультра-левых жестов, вся его установка и вся критика, направленная против тезисов т. Куусинена, есть довольно ярко выраженный правый уклон.

Теперь я перейду ко второй основной проблеме, к вопросу буржуазно-демократической революции в колониях. Этот вопрос также имеет общее значение. Подобно тому, как политика империализма во всех колониях в основных чертах сходна, точно так же мы можем утверждать, что буржуазно-демократическая революция есть неизбежная фаза, подготовительная ступень социалистической революции во всех колониях. Разумеется эта фаза развития в каждой колонии будет иметь свои характерные особенности, ее конкретные формы будут различны, конкретные промежуточные ступени в тот или иной момент, в той или иной стране будут строиться различно, но основная проблема для всех колоний одинакова. Товарищ из Новой Зеландии обвинял тезисы т. Куусинена в том, что они недооценивают колонии. Это весьма оригинальное утверждение: ведь все значение тезисов т. Куусинена именно в том, что они впервые конкретно ставят разветвленную проблему революционной борьбы в колониях. В тезисах Ленина на II конгрессе — в этом шедевре крупного мастера — в основном и главном уже дана наша установка в колониальном вопросе. Крупная заслуга тезисов т. Куусинена заключается именно в том, что они расшифровывают сжатое изложение ленинских тезисов, конкретизируют его положения на основе опыта последних восьми лет, популяризируют их — в лучшем смысле этого слова.

В наши дни нельзя сказать ничего существенного о проблеме нашей борьбы в колониях, не учитывая опыта великой китайской революции. Изучая проблемы буржуазно-демократической революции как переходного периода к революции пролетарско-социалистической, необходимо, в первую очередь, изучать опыт китайской революции. В этой связи необходимо отметить, что руководство китайской компартии совершило две исторических ошибки при оценке буржуазно-демократической революции. С точки зрения ошибок руководства партии историю китайской компартии можно подразделить на два периода: первый период мы бы назвали периодом

315 сун-ятсенизма, а второй — периодом перманентной революции. В первый период ошибки партруководства совершались под флагом сун-ятсенизма, во втором периоде — под флагом перманентной революции, причем не в духе Маркса, а в духе Троцкого. В первый период основные ошибки руководства китайской партии были таковы: 1) отказ от самостоятельности китайской компартии — вплоть до предательства, 2) недооценка аграрной революции — вплоть до подавления восстающего крестьянства коммунистами. Что собственно лежало в основе этих ошибок? — Непонимание тогдашним оппортунистическим руководством киткомпартии самостоятельной роли пролетариата в противовес буржуазии, непонимание им, в момент надвигающейся аграрной революции, наступления нового периода, перехода от так называемой общенациональной революции к революции буржуазно-демократической. Старое оппортунистическое руководство киткомпартии это перерастание проглядело и в этом его историческая ошибка.

Во второй период ошибка носила прямо противоположный характер. Если в первый период партия растворилась в гоминдане, то во второй период она изолировала себя от масс — как это совершенно правильно указано в тезисах IX пленума ИККИ — и получилась трещина между партией и пролетариатом. Второй основной ошибкой руководства партии в этот второй период было выдвигание им теорий перманентной революции в связи с утверждением, что китайская революция является уже революцией пролетарско-социалистической. В связи с этим руководство партии выставило тезис, что в Китае буржуазии почти не имеется. В первый период коммунистическая партия была придатком буржуазии, во второй период руководству партии грозила опасность проглядеть самый факт существования китайской буржуазии, носителя наихудшего белого террора.

Между этими двумя ошибками есть нечто общее. Период сун-ятсенизма и период перманентной революции в духе Троцкого имеют следующие общие черты: и в тот и в другой период руководство китайской компартии неправильно оценивало данную фазу революции; в первый период не видело ее перерастания из общей национальной революции в буржуазно-демократическую, когда это перерастание уже произошло; во второй период руководство партии считало, что уже наступил период социалистической пролетарской революции, когда в действительности фаза буржуазно-демократической революции еще превзойдена не была. Таким образом и в тот и другой период фаза определялась неправильно: в первом периоде не замечали наступления новой фазы, во втором периоде считали, что новая фаза уже наступила в то время, когда революция находилась еще в прежней фазе. Таким образом общей чертой этих двух ошибок было недостаточно четкое понимание руководством киткомпартии данной фазы развития революции. И та и другая ошибка носила, разумеется, коренной характер.

Крупные оппортунистические ошибки первого периода киткомпартия исправила с помощью Коминтерна на августовской конференции; она по-

316 слала к чорту старое руководство, и новое руководство не повторило, разумеется, этих основных оппортунистических ошибок. Ошибки второго периода были исправлены IX пленумом ИККИ, отвергшим троцкистскую теорию перманентной революции и резко подчеркнувшим необходимость массовой агитации и пропаганды в работе киткомпартии.

По-моему, необходимо остановиться на теории перманентной революции, в том виде, как она была выдвинута в связи с китайской революцией. Эта теория выдвигалась не только в ноябрьских тезисах (1927 г.) ЦК киткомпартии, но и отстаивалась в китайской комиссии ИККИ т. Ломинадзе. Какое положение выдвигал т. Ломинадзе? Он выдвигал два положения. Я приведу цитату из его доклада на совещании по китайскому вопросу накануне IX пленума ИККИ.

«Сейчас мы имеем налицо рабоче-крестьянскую революцию, которая никоим образом не может быть рассматриваема как буржуазно-демократическая с точки зрения формы, содержания и движущих классовых сил.

Революция в Китае сейчас уже не носит буржуазно-демократического характера...

Революция носит непрерывный, перманентный характер» ¹.

В положениях, высказанных т. Ломинадзе, имеются два утверждения:

1. Революция в Китае уже не является революцией буржуазно-демократической, а пролетарско-социалистической.

2. Революция в Китае есть революция перманентная.

Сочетание этих двух утверждений знаменует перепрыгивание через целую фазу революции, а именно через фазу буржуазно-демократической. Тов. Ломинадзе совершенно прав, утверждая, что движущей силой китайской революции является не буржуазия, а пролетариат и крестьянство, но он в корне ошибается, утверждая, что содержание этой революции уже не буржуазно-демократическое, а пролетарско-социалистическое.

Подход т. Ломинадзе к китайской революции аналогичен подходу Троцкого к русской революции 1905 г. Теория Троцкого содержала тоже эти два элементы: признание революции перманентной и уже не буржуазно-демократической. Резолюция, принятая IX пленумом ИККИ, в связи с обсуждением китайского вопроса, отвергает теорию перманентной революции. В этой резолюции говорится:

«Текущий период китайской революции есть период буржуазно-демократической революции.

Характеристика текущего этапа китайской революции, как революции, переросшей уже в революцию социалистическую, неправильна. Равным образом неправильна ее характеристика, как революции «перманентной» (позиция представителя ИККИ). Тенденция к перепрыгиванию через буржуазно-демократический этап революции при одно-

¹ Текст переведен с английского перевода.

317 временной оценке революции как революции «перманентной» есть ошибка, аналогичная той, которую допускал Троцкий в 1905 г. Эта ошибка тем более вредна, что при такой постановке вопроса выключается и крупнейшая национальная особенность китайской революции как революции полуколониальной».

Так полагал IX пленум Коммунистического интернационала. Можно ли сказать, что теория перманентной революции сама по себе неправильна? Нельзя. Теория перманентной революции, как таковая,— теория правильная, и она выдвинута Марксом и Лениным. Что же есть ошибочного в теории т. Ломинадзе? Не самая теория перманентной революции, если понимать ее так, как понимал ее Маркс и Ленин. Они говорили, что мы должны бороться против того, чтобы положить революции конец, что мы должны бороться за доведение революции до самого радикального конца, бороться за передачу власти все более и более радикальным и прогрессивным классам, вплоть до установления диктатуры пролетариата. Это и есть перманентность в теории Маркса и Ленина. Но увязывать теорию перманентной революции с перепрыгиванием определенного этапа, с отрицанием этапа буржуазно-демократической революции и выдвигать теорию перманентной революции плюс социалистической пролетарской революции, как это делал т. Ломинадзе, значит совершать ошибку, аналогичную той, которую совершил Троцкий в 1905 г.

Чему равносильно перепрыгивание через этап буржуазно-демократической революции? По-моему, тезисы т. Куусинена дают совершенно ясный недвусмысленный ответ на этот вопрос. Тезисы исходят из положения, высказанного Лениным, согласно которому социальным содержанием буржуазно-демократического этапа революции является именно аграрная революция. Перепрыгивать через эту ступень — значит не понимать роли крестьянства, значит совершать историческую перманентную ошибку Троцкого. В таких странах, как Китай и Индия, где подавляющее большинство населения крестьянство — это фундаментальная ошибка и она не может пройти безнаказанной. Это недопустимо ни в одной крестьянской стране, и тем более в стране колониальной. В Китае и в Индии положение таково, что отрицать этап буржуазно-демократической революции — значит игнорировать не только роль крестьянства, но и антиколониальный характер революции. Мне хотелось бы процитировать в этой связи некоторые места из речи т. Сталина на VIII пленуме ИККИ по китайскому вопросу.

«А что такое аграрная революция? Она именно и есть основа и содержание буржуазно-демократической революции.

Буржуазно-демократическая революция в Китае является вместе с тем революцией антиимпериалистической. Буржуазно-демократическая революция в Китае есть соединение борьбы против феодальных пережитков с борьбой против империализма».

Эта сталинская формулировка классична. Трудно осветить вопрос более ясно и точно. В Китае — и то же можно сказать об Индии — буржуазно-

318 демократическая революция есть борьба с феодальными пережитками, т. е. аграрная революция, плюс борьба с империализмом. Кто этого не видит, тот не имеет никакого представления о характере колониальной революции. Кто отрицает этап буржуазно-демократической революции, тот недооценивает и необходимости борьбы с империализмом и с феодальными пережитками. Теория перманентной революции у Троцкого привела к недооценке роли крестьянства в России, у Ломинадзе — к недооценке борьбы с империализмом в Китае.

Этот взгляд не имеет ничего общего с ленинским пониманием перманентной революции.

Ленин в 1905 г. говорил:

«Мы стоим за непрерывную революцию. — Мы не остановимся на полпути... Не впадая в авантюризм, не изменяя своей научной совести, не гоняясь за дешевенькой популярностью, мы можем сказать и говорим лишь одно: мы всеми силами поможем всему крестьянству сделать революцию демократическую, чтобы тем легче было нам, партии пролетариата, перейти как можно скорее к новой и высшей задаче,— революции социалистической» (Ленин, т. VI, стр. 449 — 450).

Итак Ленин высказывается за перманентную революцию в том смысле, что мы не должны останавливаться на полпути, но в то же время он подчеркивает неизбежность этапа буржуазно-демократической революции. Ленин выражается здесь довольно сильно. Ленин называл это авантюризмом. Замалчивание промежуточной ступени буржуазно-демократической революции Ленин называл изменой научной совести, погоней за дешевой популярностью. Таким образом Ленин высказывался за перманентную революцию в духе Маркса, но десятилетиями беспощадно боролся против троцкистского подхода.

В связи с этим, надо разобраться в вопросе, имеется ли вообще в Китае буржуазия. Вопрос звучит несколько комически, но эта проблема действительно обсуждалась Коммунистическим интернационалом, не только на вышеупомянутом совещании по китайскому вопросу, но и на XV съезде ВКП(б), где т. Ломинадзе оспаривал самое наличие китайской буржуазии. Согласно протоколу, т. Ломинадзе говорил следующее:

«Гоминдана как политической партии больше не существует...»

В этом месте т. Сталин прервал т. Ломинадзе вопросом:

«А что осталось от буржуазии?»

Тов. Ломинадзе ответил буквально следующее:

«От буржуазии остались отдельные буржуа».

После этого в протоколе отмечено: «смех». Я полагаю, что VI Всемирный конгресс может от всего сердца присоединиться к смеху XV съезда ВКП(б). Ведь нелепо утверждать, что от китайской буржуазии остались лишь отдельные буржуа. Но эта замечательная «теория» т. Ломинадзе приобретает более серьезное значение, если принять во внимание, что это говорилось им в декабре 1927 г., т. е. в период свирепствования самого ужасного белого террора, который проводила китайская буржуазия в отно-

319 шении китайского пролетариата и крестьянства. На состоявшемся перед IX пленумом ИККИ совещании по китайскому вопросу т. Бухарин оценивал этот фантастический «анализ» т. Ломинадзе так:

«Считаю, что здесь большая ошибка. Тов. Ломинадзе повторяет оппортунистическую оценку классов, данную Бородиным. Бородин говорил, что в Китае нет классов, а есть только их силуэты. Ломинадзе тоже говорит о силуэте классов».

Резюмируя вышеизложенное, остается спросить, какой же собственно характер носят взгляды т. Ломинадзе, частично выраженные и в ноябрьских тезисах ЦК киткомпартии. В его взгляде можно различать следующие элементы:

1. Игнорирование колониального характера китайской революции, что ведет к недооценке борьбы против империализма.

2. Отрицание буржуазно-демократического характера китайской революции, что неизбежно ведет к недооценке аграрной революции.

3. Оспаривание самого факта существования китайской буржуазии, что приводит к недооценке борьбы против этой буржуазии, так как против несуществующего врага довольно трудно бороться.

Итак эти три элемента означают: недооценку борьбы с империализмом, недооценку борьбы за аграрную революцию, недооценку борьбы с буржуазией. Можно ли считать левой установкой эту триединую теорию т. Ломинадзе? Я убежден, что Всемирный конгресс не столь наивен, чтобы признать эту установку левой. Если термины «правый» и «левый» еще имеют какое-либо значение, аналогичное тому, которое они имеют для рядовых рекрутов армии, которым при муштровке необходимо знать, где левая и где правая сторона, в таком случае надо сказать, что это не что иное, как довольно ярко выявленная правая установка. По-моему, т. Ломинадзе совершил эту ошибку отнюдь не случайно, он не случайно недооценивает антиимпериалистического характера китайской революции, как это указано в резолюции IX пленума ИККИ. Эта ошибка есть неотъемлемая часть всей его «мировой системы». Тов. Ломинадзе недооценивает в мировом масштабе борьбу с империализмом. Я вспоминаю, как т. Бухарин в заключительной речи по первому пункту порядка дня вынужден был полемизировать со взглядами т. Ломинадзе, утверждавшего, что первостепенное значение имеют внутренние противоречия в отдельных странах, а не крупные противоречия в империалистической мировой системе. Тов. Бухарин уже доказывал, что товарищи, оспаривающие первостепенное значение противоречий в мировой империалистической системе, определяющих, углубляющих и обостряющих и внутренние противоречия в отдельных странах, недооценивают опасность войны. Опасность войны в настоящий момент есть величайшая опасность и недооценка опасности войны есть величайшая ошибка в данный момент. Как расценивать недооценку опасности войны — как правую ошибку, или как левую? Тов. Бухарин в своей речи уже отметил, что недооценка опасности войны в данный момент служит самым ярким выражением правой опасности в Коммунистическом интернационале.

320 Тот, кто берет исходным пунктом внутренние противоречия в отдельных странах, а не противоречия в империалистической мировой системе, неизбежно приходит к ошибочным выводам, не только в вопросе об опасности войны, но и в основных вопросах пролетарской революции. В этой связи мне хотелось бы процитировать одно место из Сталина. Эта формулировка т. Сталина может быть признана лучшей формулировкой основного ленинского тезиса. В «Основах ленинизма» Сталин говорит:

«Раньше рассматривали пролетарскую революцию как результат исключительно внутреннего развития данной страны. Теперь эта точка зрения уже недостаточна. Теперь надо рассматривать пролетарскую революцию прежде всего как результат развития противоречий в мировой системе империализма, как результат разрыва цепи мирового империалистического фронта в той или иной стране» (Сталин, Об основах ленинизма, стр. 95).

Эта формулировка правильна, но если она правильна, то она в корне опрокидывает установку т. Ломинадзе. В дальнейшем т. Сталин делает отсюда необходимые выводы, он говорит:

«Вот почему статистические выкладки о процентном исчислении пролетарского состава населения в отдельной стране теряют то исключительное значение при решении вопроса о пролетарской революции, какое им охотно придавали начетчики из II Интернационала, не понявшие империализма и боящиеся революции, как чумы» (Сталин, Об основах ленинизма, стр. 96 — 97).

Как видите и в этом вопросе взгляды т. Ломинадзе,— несмотря на обилие ультра-левых жестов,— ведут не к действительной левой, а к правой установке.

Какие же тактические выводы вытекают из недооценки антиимпериалистического характера китайской революции? Довольно веские. Положение в Китае в настоящее время таково: партия гоминдана уже разоблачена перед китайским пролетариатом и крестьянством в качестве классового врага. Но разоблачена ли она вполне и окончательно в качестве союзника империалистов? Еще нет. Широкие массы в Китае все еще думают, что гоминдан ведет какую-то борьбу с империализмом. Чтобы окончательно разоблачить предательство, совершенное гоминданом в отношении национальной революции, киткомпартия изо всех сил должна бороться с империализмом, бороться во сто раз лучше, чем до сих пор. Но навязывать киткомпартии теорию перманентной революции, отрицать в Китае наличие буржуазно-демократической революции и, следовательно, необходимость борьбы с империализмом как с главным врагом, рекомендовать непосредственно борьбу за коммунизм, как это делает т. Ломинадзе,— значит давать китайским товарищам плохой совет, совет, ведущий к игнорированию борьбы с империализмом. Главный враг — это империализм. Нельзя успешно бороться также и с китайской буржуазией, не ведя отчаянной борьбы против империализма. Как следует расценивать оспаривание этой линии — как правый или как левый уклон? Я категорически утверждаю, что это

321 установка правая, она означает недооценку главного врага. Текущий период в Китае характеризуется серьезными попытками империалистов — произвести раздел Китая. Новым моментом является именно то, что теперешние интервенции империалистов направлены не против националистической буржуазии, а проводятся при ее помощи. При таком положении недооценивать антиимпериалистическую борьбу — значит не видеть самого уязвимого пункта на фронте китайской буржуазии и совершать этим страшную (и отнюдь не левую) ошибку.

Ленин в 1915 г. писал:

«Оригинальная теория Троцкого берет у большевиков призыв к решительной революционной борьбе пролетариата и к завоеванию им политической власти, а у меньшевиков — «отрицание» роли крестьянства».

«Троцкий на деле помогает либеральным рабочим политикам России, которые под «отрицанием роли крестьянства» понимают нежелание поднимать крестьян на революцию» (Ленин, т. XIII, стр. 213 — 214).

Тов. Ломинадзе отрицает значение антиимпериалистической борьбы точно так же, как Троцкий отрицал значение аграрной революции. Это отрицание незбежно ведет к «нежеланию» поднять массы китайского населения на борьбу с империализмом.

Перехожу к следующему вопросу. Я имел намерение широко осветить здесь проблему перерастания буржуазно-демократической революции в революцию пролетарско-социалистическую; должен, однако, ограничиться лишь общим освещением основных идей, содержащихся на мой взгляд в сочинениях Ленина по вопросу о перерастании. Эти основные идеи Ленина можно было бы резюмировать следующим образом:

1. В тех странах, где имеются еще феодальные пережитки или национальный гнет, там революция проходит через фазу буржуазно-демократической революции, как переходную фазу к революции пролетарско-социалистической.

2. Победа буржуазно-демократической революции невозможна, как победа буржуазии.

3. Победа буржуазно-демократической революции возможна лишь против буржуазии.

4. Социально-экономической сущностью буржуазно-демократической революции является уничтожение пережитков феодализма, аграрная революция, а в колониальных странах также и уничтожение господства империализма.

5. Социальное содержание буржуазно-демократической революции — буржуазное (даже национализация земли есть буржуазное требование), но движущими силами этой революции являются уже пролетариат и крестьянство.

6. Мы должны бороться за перманентную революцию в том смысле, что революция не должна останавливаться на полпути, но наряду с этим мы должны четко разбираться в неизбежности этапов, промежуточных ступеней революции.

322 7. Буржуазно-демократическая революция не отделяется «китайской стеной» от революции социалистическо-пролетарской — даже в Китае, в стране китайской стены.

8. Между буржуазно-демократической и социалистической пролетарской революцией существуют определенные взаимоотношения в том смысле, что первая перерастает во вторую, вторая же попутно разрешает проблемы первой. Разрешение задач буржуазно-демократических революций есть, так сказать, побочный продукт социалистическо-пролетарской революции; вторая закрепляет результаты первой. На основе объективных условий лишь классовая борьба и рост классового самосознания определяют насколько и как скоро удастся первой перерасти во вторую.

9. Классовым содержанием буржуазно-демократической революции является революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства.

Таковы основные идеи Ленина в вопросе взаимоотношений между буржуазно-демократической и социалистической пролетарской революцией.

Как в русской, так и в китайской революции был совершен целый ряд ошибок в плоскости смешения этих двух фаз революции. Основные типы этих ошибок таковы.

1. Механическое отделение социалистическо-пролетарской революции от буржуазно-демократической. Это отделение ведет к меньшевистской установке, согласно которой сначала надо совершить буржуазно-демократическую революцию и лишь затем, когда все задачи буржуазно-демократической революции разрешены, можно помышлять об организации и проведении пролетарской революции.

2. Смешение вопроса о характере социально-экономического содержания революции с вопросом о классовых движущих силах революции. На основе этого смешения покоятся меньшевистские взгляды, согласно которым русская революция была революцией буржуазной, и что поэтому движущими силами революции надо считать не пролетариат, а буржуазию.

3. Противоположная ошибка совершается теми, кто, исходя из признания пролетариата движущей силой революции, считает и самую революцию пролетарской. Этот взгляд лежит в основе троцкистской теории перманентной революции, которую можно смело назвать меньшевизмом наизнанку.

4. Проблема советов тоже может стать источником ошибок. Некоторые товарищи полагают, что самый факт организации советов рабоче-крестьянскими массами уже делает революцию пролетарско-социалистической. Разумеется это ошибка, так как советы могут быть государственной формой и буржуазно-демократической революции, революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства.

5. Средства борьбы, применяемые революцией, также могут служить источником ошибочного суждения о характере революции. Так как в процессе буржуазно-демократической революции весьма часто применяются в качестве средства борьбы экономические и политические стачки, рабочие демонстрации, пролетарские восстания, то некоторые товарищи впадают в ошибку, расценивая на этом основании самую революцию, как

323 революцию пролетарскую. Но еще Ленин указывал, что в тех буржуазно-демократических революциях, где основной движущей силой является пролетариат, средствами революционной борьбы являются преимущественно средства борьбы пролетариата. Однако само по себе это обстоятельство не меняет социальной сущности революции.

Где кончается буржуазно-демократическая революция и где начинается пролетарско-социалистическая? На этот вопрос нельзя ответить механически. В России буржуазно-демократическая революция в деревне, по словам Ленина, закончилась лишь летом 1918 г., когда были основаны комбеды,— долгое время спустя по установлении диктатуры пролетариата. В общем можно сказать, что чисто пролетарская революция начинается тогда, когда политическая власть находится уже не в руках диктатуры пролетариата и крестьянства, а в руках диктатуры только пролетариата, и когда пролетариат приступает к осуществлению своих собственных исторических задач — к национализации крупной промышленности, к захвату командных высот хозяйства и к строительству социализма. Национализация земли есть мера отнюдь не пролетарская. Она еще остается в рамках буржуазного экономического строя. Даже национализация крупной промышленности не при всех обстоятельствах является признаком пролетарской революции. Так например можно предвидеть, что в Китае буржуазно-демократическая революция, т. е. диктатура пролетариата и крестьянства, национализирует крупные предприятия, находящиеся в руках империалистов. И однако это еще не сделает революцию социалистическо-пролетарской, так как классовое содержание государственной власти еще не будет пролетарским. Революция становится социалистическо-пролетарской только тогда, когда государственная власть становится диктатурой пролетариата. С другой стороны — даже при диктатуре пролетариата нельзя еще назвать революцию социалистической при отсутствии материальных предпосылок для социализма. В таких случаях — а так именно будет обстоять дело в большинстве отсталых колоний — путь к социализму может открыть лишь помощь пролетариата развитых стран, лишь заимствование технических, экономических завоеваний капитализма, лишь помощь других советских республик.

Я хочу сказать несколько слов еще о Кантоне. Здесь в различных речах распространялось множество неправильностей и неточностей о кантонском восстании и о моих взглядах на это восстание. Делались также попытки изобразить в неправильном свете решения Коминтерна по этому вопросу. Поэтому я вынужден установить здесь ряд положений на основе совещания по китайскому вопросу накануне IX пленума ИККИ: Ломинадзе и его течение пытаются изобразить дело так, будто я когда-то относился отрицательно к кантонскому восстанию. Несколько месяцев тому назад те же товарищи — разумеется, с таким же правом — бросали этот упрек не только мне, но и другим товарищам, в том числе и т. Бухарину. Я позволю себе процитировать речь т. Бухарина на вышеупомянутом совещании по китайскому вопросу. Бухарин приводил слова одного товарища:

«Найти рычаги, которые опять повернут лицом к массам оторвавшийся от масс авангард рабочего класса и части нашей партии, —

324 очень трудная, но все же разрешимая задача». Товарищ констатирует трещину между авангардом и массами. Я пойду даже на такую уступку: пусть эта картина не соответствует действительности на 50%. (Нейман и Ломинадзе: «Она верна на все 100%».)

Бухарин:

«Но если она верна, то при обсуждении и формулировании нашей тактики, надо ставить этот вопрос на первое место». (Ломинадзе: «Да, если вообще отвергать восстание».)

Как видите т. Ломинадзе обвинял и т. Бухарина — это неслыханное обвинение — в том, что он вообще отвергает восстание. В той же речи т. Бухарин сказал следующее о причинах поражения кантонского восстания:

«Несколько слов о Кантоне и об уроках кантонского восстания. Некоторые товарищи очень резко выступали против Пеппера, а между тем, многое из того, что он говорил, правильно. Основной тезис доклада Неймана, будто в кантонском поражении повинны только военно-технические причины, я считаю неправильным. Анализировать так положение — в корне ошибочно. Что у нас не было достаточно широкой социальной базы для победоносного восстания — это верно».

По вопросу о недостаточной подготовке кантонского восстания, т. Бухарин говорил:

«Перейду к вопросу о недостаточной организационной подготовке, о выборе момента. Я считаю замечания, сделанные здесь т. Пеппером, правильными. Я нахожу, что т. Пеппер верно поставил проблему о взаимоотношениях с рабочими и профсоюзами, находящимися под влиянием реформистов. Это его заслуга. Он сделал ряд правильных замечаний о некоторых организационных проблемах и о принудительных стачках. Это его заслуга. Можно сказать, что это «меньшевистский уклон»; вообще с точки зрения литературы и мнимых аргументов можно оправдать все, но не с точки зрения действительности».

Тов. Нейман, в качестве арбитра в вопросах революционного марксизма получил такую отповедь от т. Бухарина:

«Я считаю, что нельзя и так ставить вопрос: марксизм — это Нейман, плехановщина — это Пеппер, как говорится в некоторых документах. Так можно аргументировать в пивной или студенческом погребке, но для серьезных людей это немножко комично».

Что касается неправильного утверждения тт. Ломинадзе и Неймана, будто я высказывался против вооруженного восстания, то т. Бухарин в тогдашней дискуссии заявил следующее:

«Неверно, что Пеппер обошел вооруженное восстание. Пеппер никогда ничего подобного не утверждал».

325 Я полагаю, вышеприведенных мест из речи т. Бухарина вполне достаточно для разоблачения той травли, которая ведется здесь некоторыми товарищами в связи с вопросом о кантонском восстании.

Я весьма сожалею, что лишен возможности осветить здесь положительные и отрицательные стороны кантонского восстания. Положительная его сторона в том, что оно представляет собой наивысшую ступень развития великой китайской революции, что — это первое восстание под флагом советов в огромной колониальной стране. Во всех своих речах и статьях я так и характеризовал историческое значение кантонского восстания. Все противоположные утверждения неправильны. Характерно, что до сих пор никто не делает ни малейшей попытки процитировать что-нибудь сказанное или написанное мною о кантонском восстании. Дело все время ограничивается голословными обвинениями. Одновременно с этим я подвергал критике и отрицательные стороны, политические и организационные ошибки, совершенные руководством партии в связи с кантонским восстанием. В первую очередь тт. Ломинадзе и Нейман должны были бы поставить себе задачей дать такую тактику. Они этого до сих пор не сделали. Резолюция IX пленума ИККИ и тезисы о мировом положении, принятые за основу VI конгрессом, критикуют те же ошибки, на мой взгляд, с тем же правом, что и товарищи, которые, подобно мне, делали это тогда — на совещании по китайскому вопросу.

Сала (Уругвай). Мое вступление в дискуссию имеет целью поднять некоторые интересные вопросы. Прежде всего коснусь проникновения Соединенных штатов в Латинскую Америку. Обращаю ваше внимание на тот характерный факт, что английский империализм, так же как и американский, захватил важнейшие богатства различных стран Латинской Америки. Английские и американские компании эксплоатируют нефть в Мексике, Венецуэле, Колумбии; бойни Уругвая и Аргентины; медь, селитру и уголь Чили и Перу; сахар Кубы и фрукты стран Центральной Америки. Командные позиции, стратегические пункты всей экономики стран Латинской Америки находятся под господством захватнического империализма. Необходимо добавить к этому, что Соединенные штаты начинают вытеснять Великобританию из этих стран.

Какие классы в наших странах враждебны империализму? Рабочие, крестьяне и мелкая буржуазия. Конечно у нас существует торговая и промышленная буржуазия, и даже землевладельцы-капиталисты проявляют некоторые антиимпериалистические тенденции. Так, например, когда Соединенные штаты Северной Америки намеревались ввести в Никарагуа новые налоги, печать аграрного капитализма Уругвая выступила с шумными протестами против такого насилия. Когда Англия совершила подобное же преступление в Индии, Египте и т. д., вся печать промышленного и торгового капитала протестовала еще более шумно. Но по существу в наших странах то один класс, то другой, то промышленники, то крупные землевладельцы поддерживают свой национальный империализм и нападают на империализм соперничающих стран. Только рабочие, крестьяне и мелкая буржуазия являются антиимпериалистическими классами в истинном смысле этого слова и могут действительно образовать единый фронт в борьбе за национальное освобождение. Конечно эта борьба связана с аграрной революцией в Латинской Америке и с классовой

326 борьбой рабочих против буржуазии. Вследствие этого мелкая буржуазия сможет принять участие в этой борьбе только до определенного предела, а именно, пока перед нами не встанет непосредственно вопрос о немедленной аграрной революции. В этот момент мелкая буржуазия отшатнется, изменит в большей своей части делу революции и перейдет во вражеский лагерь.

Отсюда мы можем вывести заключение, что буржуазно-демократическая революция, направленная против феодализма и империализма, может быть осуществлена только под гегемонией пролетариата. Это необходимо разъяснять массам Латинской Америки, иллюстрируя это на примерах, взятых из мексиканской революции и из революции Эквадора. Мелкая буржуазия обещает землю крестьянам и провозглашает борьбу не на жизнь, а на смерть против американского империализма, но это не мешает ей постоянно капитулировать.

Буржуазно-демократической революции в Латинской Америке мы даем следующую характеристику: с одной стороны, во многих странах Латинской Америки имеются объективные условия для этой революции, но, с другой стороны, отсутствуют субъективные факторы. В Колумбии, например, нет даже коммунистической партии, имеется только революционное движение рабочих и крестьян, организованное в революционную социалистическую партию. В Эквадоре недавно организовалась небольшая коммунистическая партия. В Центральной Америке, в Венецуэле и Никарагуа Коммунистический интернационал не имеет базы. В Бразилии коммунистическая партия еще слаба и далеко не распространена по всей стране. Во всех этих странах наблюдается огромная диспропорция между развитием объективных условий, с одной стороны, и субъективными факторами революции, с другой стороны. В первую очередь необходимо, чтобы исчезла эта диспропорция. Коммунистический интернационал должен сам энергично работать для дела организации коммунистических партий в тех странах, где их нет, для дела усиления, перевоспитания и пролетаризации партий в тех странах, где таковые существуют, но где они еще не имеют ни четкой коммунистической идеологии, ни руководящих кадров, вышедших из рабочего класса.

Скажу несколько слов по поводу рабоче-крестьянского блока. Иногда у нас ставится вопрос об организации крестьянских профсоюзов, а не политических партий. Крестьянская партия может в революционную эпоху оказаться опасной для коммунистической партии. Так же обстоит и с рабоче-крестьянской партией. Мы считаем целесообразным лозунг рабоче-крестьянского блока. Блок — это конгломерат различных организаций, включающий также коммунистическую партию; последняя может обеспечить себе гегемонию во всем движении, сохраняя при этом свою независимость. Необходимо заметить в этой связи, что в рабоче-крестьянском блоке мелкая буржуазия исключается. Правда, в некоторых случаях допустим единый фронт с мелкой буржуазией, но в самом блоке для нее места нет.

Несколько слов по поводу характера революции в Латинской Америке. Тов. Травин говорит, что эта революция будет не буржуазно-демократической, а социалистической. По-моему это ошибка. Весьма возможно, что вначале революция во многих странах Латинской Америки подпадет под гегемонию мелкой буржуазии; эта революция провозгласит лозунг борьбы против реакционных правительств, против крупных землевладельцев (владельцев лати-

327 фундий), против империалистов. Конечно, в ходе самой борьбы пролетариат и его партия захватят гегемонию. Тогда будут провозглашены пролетарские лозунги, лозунги социализма, и революция вступит в новую фазу. Революция будет продолжаться под некапиталистическим руководством и выльется в демократическую диктатуру рабочих и крестьян.

В Латинской Америке перерастание революции в социализм находит благоприятную почву в общей тенденции крестьян к коллективному земледелию. Конечно эта революция потребует помощи от международного пролетариата и от Советского Союза. Позвольте мне, товарищи, коснуться одной важной и решающей проблемы, которую поставил перед нами т. Травин. Он заявил, что революционное движение в Латинской Америке сумеет выйти победителем, только «если это движение будет происходить одновременно и в других странах».

Что это означает? Что революция в нашей стране невозможна. Давайте разберемся немного в этом вопросе. Одновременная революция во всех странах Латинской Америки — это утопия. Революционный процесс не одинаков во всех странах; созревание его не может проявиться одновременно повсюду. Нельзя рассчитывать на одновременный взрыв революции в разных странах Латинской Америки, и, следовательно, если верить т. Травину, победа революции невозможна. Этот вывод т. Травина является безусловно пораженческим и ничего общего не имеет с революционной политикой Коммунистического интернационала Если невозможна победа революции в одной или нескольких странах Латинской Америки, за что же борется наша коммунистическая партия? За утопию? Конечно нет. Надо следить за тем, чтобы подобные утверждения не появлялись на международных конгрессах и в нашей коммунистической печати. Конечно трудности буржуазно-демократической революции в одной стране Латинской Америки будут огромными. Мы не должны создавать себе иллюзии на этот счет. Империализм будет стараться раздавить ее. Но эта революция вызовет сильнейший отзвук в массах соседних стран и сможет рассчитывать на поддержку СССР и пролетариата империалистических стран. Это будет препятствовать империалистической интервенции. С другой стороны, если революция усвоит правильную политическую линию, она будет в состоянии противопоставить интервентам энергичное сопротивление.

Мы это видели на примере рифов, Сирии и Никарагуа, которые долгое время сопротивлялись империализму. С другой стороны, буржуазно-демократическая революция найдет отзвук в других странах и превратится в могущественное орудие полевения масс всей Латинской Америки в целом. Конечно нельзя гарантировать авансом победу над всеми возможными врагами, но эта победа возможна. И даже если революция будет раздавлена, она сослужит большую службу движению за национальное освобождение и рабоче-крестьянскому движению, дав им гигантский толчок.

В заключение, я хотел бы привлечь еще раз ваше внимание к тем огромным задачам, которые стоят перед нами. Мы должны приложить все наши усилия, чтобы обеспечить рост субъективных факторов революции в Латинской Америке. Мы должны приложить всю нашу энергию к работе в профсоюзном движении, организовать рабочие массы, развить производственные профсоюзные объединения, направить движение к революционным забастовкам и создать подлинную федерацию труда в Латинской Америке. Необходимо также поставить

328 крестьянскую проблему во всем ее объеме и создать крестьянские союзы всюду, где они еще не существуют, сгруппировать их в общегосударственном и общеконтинентальном масштабе в рамках федерации труда Латинской Америки. Необходимо, наконец, систематически развивать антиимпериалистическое движение, создавать всюду антиимпериалистические союзы и превращать их в массовые организации, объединяющие рабочих, крестьян и мелкую буржуазию, которые поддерживают в настоящее время освободительное движение в Никарагуа и поведут народы Латинской Америки против империализма.

Реммеле (Германия). Мне как представителю германской делегации следовало бы говорить о германском империализме и о тех новых формах проявления империализма, которые направлены в сторону попыток проведения новой колониальной политики Германии. Мне следовало бы говорить относительно военных приготовлений, вооружений и т. д. Вы знаете, что как раз в тот самый момент, когда в Брюсселе Брейтшейды, Лебе и их присные, простирая к небу руки, клялись: «Конец войне навсегда», принимали резолюции о том, что социал-демократические партии должны препятствовать военным вооружениям,— в этот же момент в Берлине Германы Мюллеры, Зеверинги, Гильфердинги и Виссели, сидящие в всегерманском правительстве, приняли решение о первой новой программе морских вооружений. Они дали свое согласие на постройку броненосного крейсера «А». Немецкая поговорка, как известно, гласит: «Кто сказал «А», тот должен сказать «Б» — и, таким образом, программа военно-морского строительства уже расширена в направлении постройки броненосных крейсеров «Б», «В» и «Г». Мы здесь очевидно имеем дело с таким явлением, которое вновь ведет непосредственно к исканию «будущего Германии на воде».

По всем этим вопросам, а также по вопросу об участии Германии в Лиге наций и членстве ее в мандатной комиссии по управлению колониями мне следовало бы здесь говорить по поручению германской партии и германской делегации.

Однако особые условия дискуссии заставляют меня отметить все эти вопросы лишь мельком и обратиться к главному спорному пункту, возникшему в процессе настоящей дискуссии. С чем собственно нам приходится иметь дело у той группы товарищей, которые во время дискуссии говорили о процессе индустриализации колоний в направлении их деколонизации? Здесь мы сталкиваемся не с чем иным, как с ревизией ленинизма, что нашло свое выражение в тех рассуждениях, которые мы здесь слышали. О чем идет речь в выступлениях тт. Беннета, Геллера и одной части английской делегации, как, например, т. Кука? Здесь мы имеем некритическое повторение тех теорий, которые мы сейчас выслушиваем со стороны верховных жрецов Лиги наций, бессмысленное повторение тех теорий, которые нам преподносятся II Интернационалом. Можем ли мы допустить подобный ревизионизм? Ни в коем случае. Необходима решительная борьба против подобного ревизионизма. Именно то, что отличает нашу большевистскую политику от взглядов, неправильных методов и лживых аргументов буржуазии, т. е. наше марксистско-ленинское понимание действительности,— именно это мы должны со всей решительностью противопоставить тем, которые воскуривают фимиам преступной колониальной политике буржуазии в целях популяризации в среде широких масс империалистическо-грабительской политики в колониях.

329 И если посмотреть, как протекает настоящая дискуссия, то представляется весьма странным, что наши английские друзья, о которых мы ведь знаем, что они вообще-то являются хорошими экономистами, при рассмотрении колониальной проблемы, особенно же проблемы Индии, оказываются во власти таких аргументов, какие здесь приведены т. Беннетом.

В нашей дискуссии речь идет о следующих трех коренных вопросах:

1. Является ли империализм в колониях прогрессивной силой, содействующей развитию хозяйства?

2. Происходит ли в колониях процесс индустриализации?

3. Может ли процесс индустриализации в колониях привести к тому, чтобы они стали самостоятельными?

Таковы те три главных вопроса, которыми нам следовало бы заняться в этом споре. Тов. Беннет в своей речи сказал следующее: то, что т. Куусинен изложил в тезисах относительно влияния империализма на население и на хозяйственную структуру колоний, является уже давно устаревшей теорией: это когда-то имело место в течение первого периода колониальных завоеваний, но в настоящее время мы имеем новую фазу, новый характер развития. Товарищи, если это утверждение правильно, тогда нам нужно поставить вопрос также о том, имеем ли мы здесь дело с новым или со старым спором?

Я утверждаю, что здесь мы имеем дело с очень старым спорным вопросом.

Этот спорный вопрос имеет такую же давность, как и сам ревизионизм. Столь же старым, как и ревизионизм, является спор о колониальной политике, об ориентации пролетариата в вопросе о колониальной политике. Я напоминаю, что уже на партейтаге германской социал-демократии в Эссене в 1907 г. был поставлен этот же вопрос. На этом партейтаге мы могли наблюдать три особых направления в оценке капиталистической колониальной политики.

Первую, наиболее правую, буржуазную точку зрения защищал Эдуард Давид, стремившийся навязать германской партии активную колониальную политику. Это была та точка зрения, которую приблизительно усвоила себе голландская социал-демократия и вообще социал-демократические партии важнейших стран, владеющих колониями. Эта точка зрения Давида была направлена к тому, чтобы противопоставить капиталистической колониальной политике, построенной на самом грубом грабеже колоний, социал-демократическую или социалистическую колониальную политику. Содержанием же последней должно было явиться предоставление возможности свободного развития промышленности как условия развития пролетариата, который затем совместно с пролетариатом страны-метрополии поведет совместную борьбу в целях свержения буржуазии. Следовательно мы там имели взгляды, сходные с теми, которые вышеназванные товарищи высказывали здесь на конгрессе не в лучшей формулировке. Тов. Беннет здесь объяснил, как он представляет себе нашу политику в противовес капиталистической колониальной политике. Он представляет себе ее таким образом, что именно в индустриализации колоний заключается революционизирующий момент, поскольку в них развивается самостоятельный промышленный пролетариат, который и является революционным фактором в колониях. Такова была постановка вопроса со стороны т. Беннета. Разве это не то же самое, что нам в свое время рассказывал Эдуард Давид? Мне думается, что это точно то же самое, правда, выражен-

330 ное другими словами, т. е. без выпячивания момента капиталистической колониальной политики, но рассуждения совершенно те же. (Одобрение.)

Вторая точка зрения на Эссенском партейтаге была представлена Каутским и Бебелем. На эту тему вышла в том же 1907 г. печатная работа под заглавием: «Социализм и колониальная политика». В этой работе Каутский указывает, что колониальной политике капитализма не может и не должна быть противопоставлена какая-либо социал-демократическая колониальная политика, ни положительная, ни отрицательная. Это высказал и Бебель, заявивший на Эссенском партейтаге, что спор о колониальной политике является как бы спором о бороде кесаря ¹. Это была типично центристская позиция того центризма, который прячет голову в песок перед лицом неприятных проблем и считает, что этих вещей вовсе не существует в природе.

Но мы имели на Эссенском партейтаге также и третье направление. Это было направление, выразителем которого являлась Роза Люксембург. Необходимо и сейчас перечитывать речи Розы Люксембург по этому вопросу, ибо она блестяще сумела изобразить ужасы, преступления, грабительские методы не только в отношении населения, но и в отношении всего хозяйства в колониях. Это было в то время, когда нам приходилось иметь дело не только со старым простым промышленным капитализмом, но и с довольно развитой промышленностью также и в колониях. Это третье направление, если оно и не отличалось еще ясным пониманием вопроса и той решительной установкой, которую мы имеем сейчас,— все же являлось признаком того, что революционная часть пролетариата находилась на пути к ленинизму.

Товарищи, я думаю, что нетрудно т. Беннета и остальных товарищей с их теорией деколонизации утопить в цифрах, которые доказывают неправильность их точки зрения. Я приведу несколько цифр и, если это покажется вам недостаточным, то мы имеем здесь толстые книги по хозяйственной статистике. Я уже сказал, что мы названных товарищей утопим в этих цифрах, чтобы доказать бессмысленность их взглядов.

Прежде всего мы обратимся к вопросу о роли, которую колонии должны играть в структуре мирового хозяйства. Это является одним из решающих факторов. Что является сущностью экономики колоний? Ответ мы можем сформулировать следующим образом: экономическая структура всякой колонии определяется насильственными действиями со стороны империализма метрополии. Экономическая структура всякой колонии изменяется вследствие насильственных действий со стороны страны-метрополии. Когда империализм проникает в колонии, он находит в них определенную экономическую структуру. Но империализм уничтожает эту старую, самостоятельно выросшую экономическую структуру колоний, которую он в них находит, не давая им взамен новой самостоятельной экономической структуры. Империализм приспособляет экономическую структуру колоний к своей собственной, в соответствии со своими собственными потребностями. Следовательно английская буржуазия приспособляет экономическую структуру Индии к структуре центра, т. е. к структуре Англии, и все подчиняет этой задаче. Вот что составляет существо характера колониальной экономики. Это значит, таким образом, что вся старая структура Индии в целом подвергается уничтожению.

¹ Поговорка, указывающая на никчемность спора. Прим. пер.

331 и что принимаются меры к развитию в ней лишь такой структуры, которая служит экономике Англии. Это составляет также особенность, которой доминионы отличаются от колоний. Доминионы являются самостоятельными и независимыми хозяйственными областями. Колонии же не самостоятельны, а являются лишь частью экономики страны-метрополии.

Что же мы слышим от нашего т. Беннета? Ту же самую аргументацию мы находим и во II Интернационале. Мне хочется вам прочесть кое-что из сказанного на Брюссельском конгрессе. Я возьму литературу так называемых левых социал-демократов, венский журнал «Кампф». Я вам процитирую кое-что из сказанного французом Жиромским, который, как известно, является левым французским социалистом. Жиромский пишет в своей статье, озаглавленной «Социализм и колониальная политика», следующее:

«Он (социализм) должен в противовес монополистической хозяйственной эксплоатации колоний работать над организацией международной системы распределения сырья.

Деятельности частно-капиталистических предприятий он должен противопоставить создание международных коллективных хозяйственных органов».

Такова теория II Интернационала. Здесь речь идет об отказе от национального империализма и о слиянии национальных империализмов в некий единый мировой империализм. Товарищи, нет ли здесь сходства с рассуждениями о том, что колонии становятся самостоятельными? Мы здесь имеем безусловно сходные взгляды. Согласно этой теории экономическая структура колоний есть такая структура, которая развивается самостоятельно. Тов. Кук сказал, что дело не в том, к чему стремится буржуазия, а в том, что «естественные» законы экономики развиваются самостоятельно. Тов. Кук верит, следовательно, в существование каких-то неземных, божественных законов экономики, на которые мы, бедные смертные, не имеем никакого влияния. Тов. Кук, мне хочется вам рекомендовать проштудировать политику Англии и включить в это изучение экономику Индии. Эта последняя является составной частью английского хозяйства, а вовсе не самостоятельным звеном в мировом хозяйстве; она попросту является источником сырья для высоко развитой обрабатывающей промышленности Англии.

Я утверждаю, что апостолы деколонизации совершенно игнорируют принципиальную сущность экономики колоний, которая находится под абсолютным господством и определяющим влиянием не самостоятельной политики колоний, а политики стран-метрополий.

Я перехожу к тем вопросам, которые я наметил выше. Происходит ли в Индии процесс индустриализации? Сначала поставлю один предварительный вопрос. Происходит ли в Индии индустриальное развитие? Да, в Индии имеется индустриальное развитие. Тот, кто это отрицает, борется против ветряных мельниц. А теперь я спрошу, происходит ли процесс индустриализации Индии? Нет, индустриализации в Индии нет. И в этом пункте поскользнулся также и наш добрый друг Пеппер, признавая в Индии наличие известной индустриализации. Что означает «индустриальное развитие» и что означает «процесс индустриализации»? Это два весьма различных понятия, которые не следует смешивать. Индустриализация означает такой процесс, когда какая-либо аграрная страна собственными силами развивается в индустриальную страну. Спрашивается: когда аграрная страна становится индустриальной страной?

332 При этом дело не идет о пропорции между промышленностью и сельским хозяйством. Главным вопросом является вопрос о том, когда в той или другой стране развивается самостоятельная промышленность. Спрашивается, когда может развиться самостоятельная промышленность? Самостоятельная промышленность может развиться тогда, когда страна начинает производить средства производства, когда, следовательно, возникает промышленность, производящая средства производства, и когда эта промышленность прогрессирует. Вот что является отличительным признаком для установления разницы между индустриализацией и индустриальным развитием.

Но прежде, чем я ближе подойду к рассмотрению этой якобы происходящей индустриализации Индии, я должен сначала остановиться на другой теме, а именно на вопросе о том, является ли империализм прогрессивной или разрушающей силой в области хозяйственного развития колоний. Мы знаем, что Маркс всегда стоял на той позиции, что империализм является не прогрессивной, а тормозящей силой, которая в определенные периоды, особенно в начальных стадиях колонизации, оказывается разрушающей силой для соответствующих стран. Что говорит Фуртвенглер в своем труде о промышленности и о народном хозяйстве Индии? На стр. 95 он пишет следующее: «Уже тысячу лет тому назад и вплоть до своей колонизации, Индия являлась страной, экспортирующей продукты ремесл, особенно текстильные, хлопчатобумажные и шелковые товары».

Следовательно, еще до того, как Англия появилась в Индии, Индия являлась страной, экспортирующей текстильные товары. Дальше Фуртвенглер на странице 96 пишет следующее: «С установлением владычества англичан наступил конец для экспортирующей промышленности Индии».

Стало быть с установлением владычества англичан прекратился экспорт. Владычество англичан уничтожило экспорт.

Дальше говорится следующее: «Началось с того, что на индийские текстильные товары, вывозимые в Англию, были установлены пошлины в размере от 30 до 100%. А для того чтобы индийскую текстильную промышленность убрать с дороги также и в отношении удовлетворения внутренней потребности, было в конце концов, как мы это уже показали в нашем историческом обзоре, воспрещено занятие этим производством и был навязан свободный от пошлин ввоз из Англии».

Следовательно в Индии было воспрещено производство текстильных товаров.

Товарищи, здесь мы видим, таким образом, последствия империализма. Тов. Беннет поучает нас по этому поводу и говорит: «Да, это был империализм в его начальной стадии, но в настоящее время мы имеем нечто совершенно иное, нечто новое». Так вот перейдем к этой новой стадии и посмотрим, как теперь обстоит дело. Эта новая стадия является той стадией, когда имеет якобы место процесс индустриализации. Существует ли в Индии промышленность? И развивается ли эта промышленность? Да, в Индии существует определенная промышленность, которая развивается. Но давайте выясним, какие это ортасли промышленности. Об этом Фуртвенглер на странице 104 пишет следующее.

«До войны текстильная промышленность была единственной отраслью индийской промышленности, заслуживающей упоминания в рамках народного хозяйства Индии. Это изменилось в течение военного периода В 1917 г. было

333 образовано индийское управление военных снабжений, которое имело своей задачей — что далеко выходило за пределы его названия — мобилизовать и развивать всю имеющуюся в стране промышленность для военного снабжения.

Промышленные предприятия, развитию которых до этого всеми способами ставились препятствия из-за боязни конкуренции, стали искусственно поощряться, и туземную промышленность стали со всей возможной поспешностью подталкивать к стадии зрелости».

О чем здесь говорит Фуртвенглер? Он говорит, что до мировой войны существовала лишь текстильная промышленность и не имелось никаких других отраслей. Лишь с расширением военных потребностей в период мировой войны оказалось необходимым развивать и другие отрасли промышленности. Но какие же отрасли промышленности стали развиваться? Отрасли промышленности, обслуживающие экономический подъем страны? Нисколько. Только те отрасли промышленности, которые предназначены для создания средств уничтожения имущества и людей, а вовсе не для развития и подъема страны. Эта новая промышленность не являлась частной промышленностью, но находилась под руководством английского управления военных снабжений и направлялась им. Какие отрасли промышленности могли развиваться? Это обнаруживается вполне очевидно: те отрасли, которые предназначены для удовлетворения военных нужд. Мы уже определили условия превращения аграрной страны в промышленную страну. Созданию средств производства служит машиностроительная промышленность, и вы знаете, что все промышленные страны имеют в качестве основной отрасли промышленности именно машиностроительную промышленность.

Металлическая промышленность во всех промышленных странах является господствующей отраслью. Все остальные отрасли в промышленных странах являются лишь вспомогательными для металлической промышленности. Эта промышленность является решающей в любой промышленной стране. Как же в этом отношении обстоит дело в Индии? Я ограничусь тем, что укажу число занятых рабочих в Индии, укажу в каких отраслях промышленности рабочие заняты. Здесь на первом месте мы имеем группу рабочих, занятых производством сырья, и прежде всего рабочих, занятых на плантациях в качестве промышленных рабочих. Число их составляет на чайных плантациях — 741 661 человек, на кофейных плантациях — 40 304 человека и на каучуковых плантациях — 17 262 человека, а всего 799 227 человек. В горной промышленности занято: в угольной промышленности — 181 594 человека, в марганцевых рудниках — 35 997 человек, на железных рудниках и на золотых россыпях — 22 186 человек, а всего — 239 777 человек. Таким образом мы имеем всего в области производства сырья 1 039 004 рабочих, т. е. с округлением 1 млн.; на производстве полуфабрикатов на железоделательных и сталелитейных заводах занято 72 061 рабочий. Промышленность, вырабатывающая полуфабрикаты и готовые изделия для потребляющей индустрии, насчитывает: в джутовой промышленности, дающей главнейшие экспортные товары, 298 582 рабочих, в хлопчатобумажной — 83 055 рабочих, а всего — 381 637 рабочих в перерабатывающей промышленности.

В транспорте и торговле мы имеем: на железных дорогах — 112 532 рабочих, в типографском производстве — 49 378, портовых рабочих — 21 329, в производстве газа и электричества — 11 704, а всего 194 943 рабочих.

334 Что касается производства средств производства, то здесь вообще нельзя точно определить число рабочих,— оно называется «производство металлических изделий и машиностроение», так что вообще нельзя ясно распознать, какие отрасли охватывают соответствующие цифры. Но так как здесь занято всего 82 182 рабочих, то можно предположить, что в машиностроении речь идет попросту о ряде, возможно о целых тысячах, ремонтных мастерских, которые имеются в Индии, но не о заводах, занятых самостоятельным производством машин. Конечно мы имеем здесь крупные металлические заводы, так, например, завод Тата с 40 тыс. рабочих. Но это отнюдь не завод, предназначенный для производства средств производства. Это завод, занимающийся производством сырья и полуфабрикатов, продукция которого в большей своей части уходит за границу. Общее число всех рабочих, занятых в промышленности, составляет, таким образом, цифру от 3 до 3½ млн., причем из этого числа едва 20 тыс. приходится на машиностроение, т. е. на починку машин, монтаж и т. д.

Число трудящихся по отдельным отраслям и областям промышленности вместе с членами их семей составляет: в текстильной промышленности — 7 849 тыс.; в производстве платья — 7 425 тыс.; в деревообделочном производстве — 3 614 тыс.; в пищевой промышленности — 3 100 тыс.; в керамическом производстве — 2 215 тыс.; в строительной промышленности — 1 754 тыс.; в металлической промышленности — 1 802 тыс.; в химической промышленности — 1 194 тыс.; в промышленности по переработке кожи и мехов — 731 тыс. и в прочих отраслях — 3 484 тыс., а всего — 33 168 тыс., и из этого числа лишь 1 800 тыс. приходится на металлическую промышленность, которая является промышленностью по производству сырья и полуфабрикатов, а отнюдь не машиностроительной промышленностью.

Вот, товарищи, если и этих цифр еще недостаточно, то, думается мне, что статистика населения Индии, текучесть населения между городом и деревней нам также показывают с полной ясностью, с каким процессом развития мы здесь имеем дело. Индия имеет 320 млн. населения. Из этого числа ровно 10% живет в городах. Мы имеем, значит, около 32 млн. городских жителей. Теперь обратимся к какой-нибудь промышленной стране и посмотрим, как там происходит процесс превращения из аграрной страны в промышленную страну. Возьмем, например, Германию. Германия имела в 1871 г. городского населения 14 790 тыс., что составляет 36,1% городских жителей по отношению ко всему населению. В 1925 г. городских жителей было 40 124 тыс., т. е. 64,4% всего населения. Следовательно в течение промежутка времени в 55 лет городское население возросло с 36 до 64%, т. е. происходил процесс превращения крестьянских масс в промышленных рабочих. Вследствие войны число городского населения в Германии сократилось на 1,3%. Кроме того, в течение военных лет в Германии выпал нормальный прирост, за половину десятилетия оказался ниже на 2,2%. В результате этого нормальный прирост за десять лет в Германии составляет 7,9%, что совершенно соответствует общему приросту, начиная с 1871 г.

Что же мы видим в Индии? Остановку на одном и том же уровне, стабилизацию численности городского населения. Города, ныне существующие в Индии с их теперешней численностью, существовали уже в течение ряда столетий. Изменение, имевшее место, выражается в том, что миллионы само-

335 стоятельных ремесленников, ручных ткачей и т. д. превратились в сотни тысяч пролетариев. А как происходит развитие в индустриальной стране? Там миллионы ремесленников превращаются в миллионы пролетариев. Следовательно там происходит совершенно обратный процесс. Рассмотрим поближе процесс развития городов Индии с 1911 г. до 1921 г., т. е. в течение промежутка в 10 лет. В 1911 г. количество городского населения составляло в Индии 9,4%, а в 1921 г. — 10,2%. Мы имеем, значит, совершенно незначительный прирост, выражающийся в 0,8%. За то же время количество городского населения в Германии возросло на 7,9%. И при этом именно в течение этого десятилетия в Германии в результате войны число населения городов сократилось, в то время как в Индии оно должно было возрасти в результате той же войны, поскольку во время войны и вследствие войны в Индии развились новые отрасли промышленности. В этом как раз и заключается противоположность между аграрной страной и промышленной страной, именно тот факт, который Беннет хочет оспорить, что Индия является большим аграрным тылом своей метрополии.

Тов. Беннет нам в своем выступлении сказал также следующее: «По т. Куусинену выходит, что в Индии растет не индустриальный пролетариат, а только пауперизированная, обнищавшая масса».

Товарищи, давайте проверим, кто в этом вопросе прав, Беннет или Куусинен. Я здесь приведу данные об общем потреблении текстильных товаров индийским населением за годы с 1910 по 1921.

Что же мы здесь видим? В 1910 г. потребление текстильных товаров в Индии составляло 3 010 млн. ярдов. Далее это потребление растет до 1914 г., когда мы имеем 4 170 млн. ярдов. Затем оно падает, составляя в 1919 г. 2 290 млн. ярдов. Следовательно с 1914 г. по 1919 г. потребление падает наполовину. Что же, это не пауперизация, если потребление текстильных товаров в Индии за военный период падает наполовину? Я думаю, что это является пауперизацией, падением, обнищанием и это показывает неправильность теории Беннета, согласно которой мы имеем подымающийся пролетариат, пролетариат, который все больше потребляет и улучшает свой жизненный уровень.

Возможно, что мы имеем несколько десятков или сотен тысяч пролетариев, жизненный уровень которых повышается. Я, к сожалению, не мог уста-

336 новить соответствующих цифр, но я готов держать пари десять против одного, что и там у отдельных категорий рабочих наступило обнищание. Но вся масса населения продолжает дальше пауперизироваться, дальше нищать, соскальзывает на более низкий уровень жизни.

Если все это является недостаточным, чтобы убедить вас, то мы имеем здесь дальнейшее доказательство. Фуртвенглер пишет на стр. 114 следующее: «Если Индия, находясь под британским владычеством, не проделала подобным же образом процесса превращения в индустриальную страну», здесь Фуртвенглер говорит, следовательно, что она не индустриальная страна, но аграрная страна, «если Индия,— читаю я дальше,— находясь под британским владычеством, не проделала подобным же образом процесса превращения в индустриальную страну, производящую для покрытия собственного потребления или даже удовлетворяющую потребности других стран, то это произошло потому, что правительство ее не является национальным правительством, стремящимся обратить собственность нации на цели ее собственного индустриального развития, как это имело место в Германии. Его (т. е. правительства Индии) политика направляется интересами находящихся вне страны английских производителей. С ее валютой производят эксперименты и махинации, не считаясь с ее интересами. Долги делаются не в целях содействия развитию промышленности, а источники доходов правительства не служат обеспечением в целях привлечения на разумных условиях капитала. Что касается доходов, стимулирующих благосостояние и увеличивающих его при условии, что они остаются в стране, то они увозятся акционерами, проживающими вне страны, в результате чего у народа отнимаются средства для подъема и развития».

Вот, товарищи, приговор из уст меньшевика. Но сейчас мы видим возникновение новой теории индустриализации Индии. Однако здесь мы имеем суждение, относящееся не к старому, а к новому периоду, ибо книга эта была написана лишь полгода тому назад. Можно было бы привести десятки статистических данных и указаний по вопросу, является ли Индия аграрной или индустриальной страной.

Я позволю себе извлечь из этой книги еще одно: доход в среднем на душу населения за отдельные годы, что, как известно, также является признаком того, имеем ли мы дело с аграрной или же с индустриальной страной. Итак доход на душу населения составлял в 1919 г. в разных странах следующие суммы:

337 Я полагаю, что эти цифры говорят очень многое.

Но, товарищи, важнейшим моментом в устах апостолов деколонизации был аргумент относительно вывоза капитала. Вывоз капитала в колонии представляет собой важнейший аргумент, который здесь привели в доказательство деколонизации или — если угодно применить более мягкое выражение — индустриализации колоний. Как же обстоит дело с этим вывозом капитала? Я утверждаю, что в этом вопросе было допущено совершенное безобразие. И даже те товарищи, которые стояли на другой точке зрения и оспаривали наличие процесса деколонизации, дали себя смутить и также говорили о значении вывоза капитала в колонии. Как же все-таки выглядит этот вывоз капитала? Приглядимся поближе к цифрам, относящимся к вывозу английского капитала в Индию. Вывоз английского капитала в британскую Индию и Цейлон составил в 1908 г. 22,3% всего вывоза капитала из Англии. В течение того же года вывоз английского капитала в другие британские владения составил 12,8%. Мы имеем, следовательно, тот факт, что ровно 35% общей суммы вывезенного капитала относилось к колониям и около 65% было направлено в капиталистические, т. е. самостоятельные, страны. Так было в 1908 г. В 1915 г. вывоз капитала из Англии в Индию составил 16,7%, а в остальные колонии и английские владения — 0,7%. В 1927 г. вывоз английского капитала в Индию составил уже только 0,5% всего вывоза капитала, в то время как в другие английские владения было направлено 34,2%. Это означает, следовательно, что ровно 35% вывоза капитала имело своим назначением колонии, а 65% — капиталистические страны Европы, лимитрофы, балканские страны, Италию и т. д. Значит вывоз английского капитала направляется главным образом в эти страны, а не в колонии. Мне думается, что здесь, в вопросе о вывозе капитала, была допущена недобросовестность, когда указывалось, будто связь с колониями преимущественно основывается на вывозе капитала.

Относительно вопроса о развитии и значении индийского хозяйства в мировом масштабе, в частности в отношении других колоний, мне хочется сказать следующее. Вы знаете, что потребление угля в каждой стране является особенно важным показателем индустриального развития. Какими же цифрами располагаем мы в этом вопросе? Потребление угля на душу населения составило в Индии в 1913 г. 0,05 метрической тонны, а в 1925 г. — 0,07 метрической тонны. Следовательно за эти 12 лет имеется увеличение на 0,02 метрической тонны. Что касается Южной Африки, то здесь мы видим потребление угля в 1913 г. в размере 1,2 метрической тонны на душу населения, а в 1925 г. в размере 1,4 метрической тонны. Здесь это потребление выросло таким образом больше, чем в Индии, а именно на 0,2 метрической тонны. В Канаде мы имеем потребление угля в 1913 г. в размере 2 метрических тонн и в 1925 г. в размере 2,6 метрической тонны. В Германии потребление угля на душу составило в 1913 г. 2,6, а в 1925 г. 2,2 метрической тонны. Вы видите, что эти цифры также обнаруживают ту незначительную роль, которую играет индийская промышленность по отношению ко всему индийскому хозяйству в целом и по отношению ко всему мировому хозяйству. Индия является именно аграрной страной и страной, добывающей сырье, а отнюдь не промышленной страной.

Цифры, характеризующие применение машин, обнаруживают подобное же соотношение. Мы уже констатировали, что машины в Индии не произво-

338 дятся и что они ввозятся в Индию. Что же, имеем ли мы возрастающее применение машин в Индии? Цифры показывают нечто иное. В 1913 г. в Индии количество машин на душу населения составляло 0,4, в 1926 г. — 0,7, в то время как в Южной Африке оно составляло в 1913 г. 10,5, т. е. в двадцать раз больше, чем в Индии, а в 1926 г. — 14,1. В Южной Америке оно составляло в 1913 г. — 4,9, а в 1926 г. — 6,6. В Германии мы имеем в 1913 г. цифру 32,3, а в 1926 г. — 36,2. Следовательно опять-таки обнаруживается в Индии чрезвычайно минимальное значение потребления машин даже по сравнению с другими колониями.

Имеется еще целый ряд других областей, в которых можно констатировать то же соотношение. Возьмем, например, потребление электрической энергии. Потребление электрической энергии составляло в 1925 г. в Америке — 57,60 киловаттчасов, в Германии — 28,20, в Великобритании — 26,30. В Индии же оно составило в 1913 г. — 0,06, а в 1925 г. — 0,20. Пусть-ка возьмут эти цифры и представят себе на основе этих цифр промышленное развитие или индустриализацию Индии.

Тов. Беннет здесь выдвинул еще другой вопрос, и этот вопрос является чрезвычайно интересным. Он сказал, что если в колониях нет индустриализации, откуда же тогда возьмется революция в колониях?

Это представляется чрезвычайно «революционным» аргументом. Если в колониях не имеется пролетариата,— откуда же там возьмется революция? Товарищи, в том-то и дело, что эти наши выдающиеся умы в вопросах колониальной политики еще не поняли, в чем собственно различие между революцией в колониях и революцией в промышленных странах. Но ведь это именно то, что ленинизм ставит себе задачей выяснить. Он стремится внести полную ясность в вопрос о различиях, а также о методах, о всем ходе развития, о всем положении в индустриальных странах, странах-метрополиях и в колониальных странах. Товарищи, именно рассуждения т. Беннета показывают, какое представление имеется в вопросе о революции в колониях и странах-метрополиях. Ход развития в колониях представляют себе следующим образом: сначала самостоятельное развитие, затем самостоятельный пролетариат и, в конце концов, революция. Если мы согласны ждать, пока в колониях образуется такой, так сказать, массовый пролетариат, о котором можно было бы сказать, что он составляет большинство населения и что его наличие позволяет вступить в фазис социальной революции,— тогда пройдет еще очень много времени до наступления мировой революции. Тогда нам придется вооружиться еще очень большой дозой терпения. Но мы не обладаем такой дозой терпения. В том-то и дело, что ход развития гораздо более короткий. Именно признание того, что буржуазно-демократическая революция в колониях является составной частью социальной революции в промышленных странах, в странах-метрополиях, имеет решающее значение. В колониях даже мировая война, пауперизация населения и милитаризм не смогли вызвать революционных потрясений. Лишь Октябрьская революция в России буквально встряхнула колонии. Вот в этом и сказывается великое значение пролетарской революции в России, что она оказывает влияние на массы порабощенных и угнетенных колониальных народов. Это неразрывно связано друг с другом. Товарищи, я думаю, что именно это представление, эта мысль, что необходимо сначала иметь в колониях колоссальный пролетариат, для того чтобы

339 произошла после этого революция, противоречит теории ленинизма. Это представление не имеет ничего общего с марксистскими взглядами. Я думаю, что мы должны самым решительным образом отвергнуть подобную ревизию ленинизма.

Вместо того чтобы научиться на основе ленинизма той истине, что в эпоху мировой революции отсталые аграрные страны и огромные колониальные области могут достигнуть социализма без предварительного прохождения через фазис капитализма, вместо этого изучают взгляды и идеологию первосвященников Лиги наций и после этого без всякого критического анализа составляют себе мнение по этому вопросу. Я повторяю, с этим мы не имеем ничего общего и такие взгляды, какие мы слышали здесь со стороны тт. Беннета, Геллера и других, мы должны решительным образом отвергнуть. Подобные взгляды должны привести к той критике тезисов по вопросу о развитии революции в колониях, которую мы видели со стороны т. Беннета. Если представляют себе, что сначала должен оказаться налицо пролетариат и что лишь после этого становится возможной революция, то теряется всякий масштаб для определения того, какую роль в колониях играют отдельные классы. Дело сводится тогда к тому, чтобы ждать, пока вырастет пролетариат, а после этого придет революция. С подобной точкой зрения мы не имеем ничего общего, с подобными взглядами мы не желаем иметь никакого дела.

Я подхожу к концу, но я должен затронуть еще один вопрос, связанный с революцией в странах-метрополиях. Это вопрос о связи между пролетарской революцией и буржуазно-демократической революцией в колониях. Я думаю, что этим самым ставится также вопрос, прав ли Ленин, говоря о возможности для колоний, полуколоний и отсталых аграрных стран притти к социализму, минуя капиталистическое развитие, о возможности для них в связи с социальной революцией в промышленных странах, в странах-метрополиях притти к социализму непосредственно, минуя стадию капитализма. Я думаю, что если вопрос так ставится, как это делает т. Беннет, то этим отрицается тот ответ, который на этот вопрос дал т. Ленин.

В заключение мне хотелось бы еще указать на особую проблему, на отдельные точки зрения в истолковании взаимоотношений между буржуазно-демократической революцией в колониях и полуколониях и пролетарской революцией в странах-метрополиях. В цитированном мною «Kampf» австро-марксистов вы можете найти интересную статью Макса Вернера (из Гейдельберга) по этому вопросу. Макс Вернер, за каковым именем, по всей вероятности, скрывается один из русских меньшевиков, принадлежит к числу самых отъявленных австромарксистов. В своей статье под заглавием «Колониальные проблемы Советского Союза и китайская революция» он изображает Россию в качестве большой колониальной страны. Доставим ему это удовольствие и послушаем, что он говорит о внешней политике Советской России в связи с этими вопросами:

«Советское государство ведет не только внутреннюю, но также и «внешнюю» колониальную политику. Оно выступает как активная антиимпериалистическая сила и защищает во-вне определенные принципы колониальной политики. Внешняя политика Советского Союза тесно связана с этой его антиимпериалистической политикой».

340 И тут он показывает, как Россия на практике проводила три фазиса этой политики. В связи с упоминанием о завоевательских попытках английского империализма на юге и востоке, германской армии на севере, французской, польской и других армий на западе, он говорит об этом периоде следующее:

«Отражение империалистической интервенции явилось, несомненно, крупной исторической заслугой советской власти. Советская Россия в течение первых лет послевоенного времени была единственным государством, оказавшим вооруженное сопротивление насильническим выступлениям Антанты. Великий русский континент оказался спасенным от вовлечения его в сферу владычества победоносного империализма, что, несомненно, явилось бы последствием победы русской контрреволюции».

В другом месте он говорит о втором периоде, или, правильнее, еще о первом же периоде, но только относительно отдельного отрезка борьбы, следующее:

«Англия, напротив, преследовала своей интервенцией прежде всего прямую цель колониальной экспансии. Прорыв в Закавказье и в Среднюю Азию должен был увенчать английскую победу в Малой Азии и открыть для британской колониальной империи новые источники могущества и новые широкие пути».

Товарищи, если вы к этой цитате прибавите то, что представитель индийских профессиональных союзов сказал на Брюссельском конгрессе представителю ТАССа по вопросу об английском империализме, об Индии и о стремлении этого империализма расширить область своего владычества, особенно на Кавказе и в Средней Азии, то вы увидите, что эта английская политика и после того, как Советский Союз ее отразил, остается в Англии в силе до сегодняшнего дня. Этот вождь индийских профессиональных союзов Чаман Лал заявил корреспонденту ТАССа следующее:

«Вопрос об освобождении Индии имеет значение не только для индийцев, но и для всех соседних с ними народов. Я сам в качестве члена индийского законодательного собрания провел в течение последних двух лет отклонение военного бюджета и при этом выдвинул обвинение — которое было подтверждено речью главнокомандующего индийской армией — в том, что индийская армия содержится по штатам военного времени, имея в виду подготовляемую войну против Советского Союза».

Товарищи, вы видите, что вопрос о колониальной политике здесь ставится империалистами в непосредственную связь с их стремлением добиться уничтожения центра мировой революции совершенно так же, как в прошлом, в 1917 и 1918 гг., они стремились уничтожить победы Октябрьской революции. Октябрьская революция означала пробуждение колониальных народов к борьбе за освобождение от цепей. Об этом говорит Макс Вернер, устанавливая взаимную связь между китайской революцией и Октябрьской революцией:

«Наиболее упорной и длительной явилась японская интервенция, продолжавшаяся до 1922 г. Япония с колоссальной энергией и вели-

341 чайшим напряжением сил боролась за гигантский юго-восточный угол Сибири, но была вытеснена оттуда. Не следует, однако, забывать, что сопротивление русских не только сузило круг мировой политики версальских победителей, но и открыло возможность для грядущего подъема национальных движений. Вытеснение Англии из Закавказья освободило Турцию от железного окружения и помогло национальному восстанию в Ангоре. Освобождение юго-восточной Сибири от японцев облегчило подъем китайского национального движения».

Здесь Макс Вернер ясно показывает взаимную связь между пролетарской революцией, национально-освободительными войнами и буржуазно-демократическими революциями в колониях и полуколониях. Но здесь впервые меньшевик сознается косвенно также в том, что роль «демократической» Грузии являлась не чем иным, как ролью послушнейшего из слуг английского империализма.

Каждая революционная катастрофа в странах-метрополиях непосредственно порождает усиленное нарастание революционного движения в колониях. Лишь исходя из этого, может быть поставлен и рассмотрен колониальный вопрос. В связи с социальной революцией, под углом зрения непосредственного и неразрывного взаимодействия этой революции с революцией в колониях, мы должны строить нашу коммунистическую большевистскую колониальную политику. Нашу коммунистическую большевистскую работу в колониях в теснейшей связи с пролетариатом стран-метрополий мы должны рассматривать как единую работу над освобождением всего мира. И только с этой точки зрения, отправляясь от этой мысли, мы можем осуществить великое дело пролетарской революции.

Вольф (САСШ). Ввиду сложности предмета, о котором я буду говорить, и ввиду невозможности говорить о нем подробно в такое короткое время, я ограничусь общим и сжатым изложением моей точки зрения по вопросу о «деколонизации».

Но сперва я все же выскажусь по поводу тезисов в целом. Я имел возможность прочесть эти тезисы только один раз. Я заметил, что там имеются, как это часто бывает в проектах, некоторые формулировки, которые нуждаются в изменениях, исправлениях, дополнениях или поправках. Но ввиду того, что колониальные тезисы подверглись весьма резкой критике со стороны некоторых ораторов, я должен сказать, что те, которые отвергают эти тезисы в основном, проявляют неправильный подход к колониальному вопросу, подход, который неверен в основном. Я считаю, что эти тезисы, без всякого сомнения, являются весьма ценным вкладом в работу Коммунистического интернационала.

Первой заслугой тезисов является их попытка, в общем успешная, дать картину весьма сложного процесса колониального развития и колониального революционного движения в различных частях света.

Кто-то сказал по поводу тезисов т. Бухарина, что они представляют собой переход от общей формулировки вопроса о стабилизации капитала к подробному анализу стабилизационного процесса во всей его сложности. Я хочу сказать, что достоинства колониальных тезисов точно такого же типа: переход от общей формулировки — той формулировки, которой Коммунистический

342 интернационал должен был, главным образом, удовлетворяться со времени основной работы Ленина на II конгрессе — к ее детальному применению в отношении конкретных и весьма сложных явлений колониального движения. В добавление к этому, тезисы использовывают богатый опыт восьми лет борьбы в различных колониальных и полуколониальных странах.

Другой заслугой тезисов, как я это усмотрел при первом прочтении, является попытка установить экономические и политические черты колониального режима и классифицировать колонии в зависимости от степени развития классовых отношений (хотя мы должны сказать, что эта классификация может быть сделана более ясной и более заостренной), и затем устранить все еще существующую путаницу по вопросам о буржуазной и социалистической революциях. В этих тезисах дано ясное различие между движущими силами различных революций и их политическим содержанием. Тезисы исследуют буржуазно-демократическую революцию и дают формулировки различным фазам ее развития.

Товарищи, в смешении этих моментов, т. е. в смешении различия между движущими силами революции и ее политическим содержанием, в смешении буржуазно-демократической и социалистической революций, в путанице по вопросу о различных фазах колониальной революции — в смешении этих трех основных линий лежат корни троцкистского понимания колониального вопроса. Тезисы дают большую ясность в этих важных вопросах.

Я перехожу к вопросу о «деколонизации». Я должен отметить, что буду говорить по этому вопросу только в весьма сжатых обобщениях:

1. Существует общая тенденция капитализма — вовлечь весь мир в орбиту капиталистического производства, разрушить более ранние хозяйственные формы и внедрить капиталистические отношения во всем мире.

2. Эта тенденция несомненно укрепляется экспортом капиталов.

3. Но вовлечение всего мира в орбиту капитализма все же не означает непременно, что все страны будут индустриализированы. Капиталистические рыночные отношения плюс империалистическая власть, плюс капиталистические сельскохозяйственные отношения также соответствуют этой тенденции. Самым важным, самым основным в индустриализации какой нибудь страны является развитие тех отраслей промышленности, которые создают новые отрасли промышленности, создают средства производства.

4. Но одновременно с этой основной общей тенденцией к распространению капитализма во всем мире империализм имеет и прямую контртенденцию к усилению паразитической эксплоатации, к ограничению развития отсталых стран.

5. В развитии современного хозяйства было два периода, когда ограничительная тенденция преобладала — период ранней монополии капитализма, из которой вырос современный капитализм; это был период «меркантилистской» теории и «меркантилистской» политики по отношению к колониям: второй период составляют современные монополии, монополии на базе финансового капитала, экспорта капиталов и трестификации.

6. Хотя индустриализация и рост капиталистических отношений в отсталых странах абсолютно увеличиваются — с точки зрения увеличения размеров мировой промышленности, однако относительно и с точки зрения

343 обнаружения основной тенденции капитализма господствующей является паразитическая ограничительная тенденция империализма.

7. Так называемая деколонизационная тенденция капитализма встречает до такой степени сильное противодействие со стороны паразитическо-ограничительной тенденции капитализма, что в результате появляется тенденция к известной р е к о л о н и з а ц и и (если мне будет дозволено употреблять тот самый язык, которым пользуются теоретики «деколонизации») или же, правильнее, к к о л о н и з а ц и и в смысле низведения стран, бывших ранее независимыми и в некоторых случаях имевших относительно развитые капиталистические отношения на положение полуколоний. В послевоенное время появился целый ряд таких новых полуколониальных стран, по отношению которых раньше не было речи о колониальном статусе. В некоторых случаях даже страны развитые в промышленном отношении подпадали на короткие или более длительные сроки под контроль первоклассных империалистических стран до такой степени, что они приобретали некоторые черты полуколониальных стран.

8. Из обеих тенденций, т. е. тенденций к дальнейшему промышленному развитию отсталых стран и контртенденций к торможению этого процесса, его ограничению и препятствованию промышленному развитию, вторая тенденция является несомненно преобладающей. Основным в этот период монополии, в этот период финансового капитала и экспорта капиталов является не тенденция к индустриализации, как высказались тт. Ротштейн и Беннет и некоторые другие ораторы, но тенденция к паразитической эксплоатации со стороны тех стран, которые экспортируют капитал. Упустить это из виду, товарищи, э т о з н а ч и т у п у с т и т ь и з в и д у о с н о в н у ю п а р а з и т и ч е с к у ю р о л ь и м п е р и а л и з м а. Придерживаться противной теории, придерживаться той теории, что господствующей тенденцией капитализма является развитие современного производства в отсталых странах — объективно равносильно недооценке угнетающей реакционной роли империализма и необходимости борьбы против него, борьбы, которая обладает большой разрушительной силой. Е с л и д о в е с т и э т у т е о р и ю д о е е л о г и ч е с к и х п р е д е л о в, т о э т о п р и в е д е т о б ъ е к т и в н о к о п п о р т у н и с т и ч е с к о й и д а ж е б е с с о з н а т е л ь н о а п о л о г е т и ч е с к о й л и н и и в в о п р о с е о р о л и и х а р а к т е р е и м п е р и а л и з м а.

9. Противоречие между этими двумя тенденциями является выражением антагонизма между метрополией и колонией.

10. Этот антагонизм, совместно с классовой борьбой внутри различных стран, совместно с антагонизмом империалистических держав между собой и между ними и Советским Союзом приведет к разрушению империализма задолго до того, как мыслимый идеал индустриализации мира будет достигнут в большей или меньшей степени.

Только социализм решит эту задачу, но на новой базе: разделения труда и планового хозяйства в мировом масштабе.

Этого достаточно по вопросу о «деколонизации».

Я хочу теперь говорить об особой сфере «колонизации», где империализм Соединенных штатов создает новые колонии и полуколонии. Я имею в виду Латинскую Америку. Здесь конечно наблюдаются обе тенденции. Но и здесь не может быть сомнений о том, какая из них преобладает.

344 Совершенно верно, что Соединенные штаты сочли необходимым в некоторых странах Латинской Америки свергнуть определенные реакционные силы. Но это, товарищи, не потому, что САСШ играет преимущественно прогрессивную роль. Здесь имеется причина историческая, и именно та, что сперва в эти страны пришла Великобритания, которая первая выбрала себе самых подходящих естественных союзников империализма в этих странах — землевладельцев и реакционную католическую церковь. Когда Соединенные штаты выступили на этом поприще и бросили вызов Великобритании, они встретились с готовым союзом землевладельцев и католических реакционеров с британским империализмом и, чтобы проложить дорогу доллару, им было необходимо оказать поддержку некоторым революционным силам стран Латинской Америки. Но, однако, как только бутафорные правительства, насажденные Великобританией, свергались, Соединенные штаты стремились приостановить волну революционного движения, развязыванию которого они способствовали. Наоборот, всюду, где Соединенные штаты имеют свободу в выборе своих союзников, в тех странах Латинской Америки, где Соединенные штаты могут выбирать, там они связываются с полуфеодальной землевладельческой католической реакцией, с наиболее отсталыми силами страны. Так например в целом ряде стран мы видим, как Соединенные штаты насаждают фашистскую диктатуру, насаждают автократию самого деспотического типа. Я имею в виду такие страны, как Куба, Никарагуа, Венесуэла, Колумбия, Перу, Боливия и Чили.

Если мы обратимся к другому поприщу, то увидим, как «прогрессивный» американский империализм, поскольку это касается Либерии, пытается пойти далеко назад, прибегая к использованию рабочих наихудшими способами колониального рабства.

Затем несколько общих замечаний о Латинской Америке.

Первое,— положение в Латинской Америке дает нам ряд новых форм полуколоний на различных ступенях и стадиях развития, причем большая часть из них сохраняет свою формальную независимость, в то время как эта формальная независимость, по существу, имеет все меньше и меньше реального значения, по мере того как власть Соединенных штатов становится все больше и больше.

Второе,— американский империализм изобрел или же дальше развил много различных форм интервенции. Мы можем отличить среди них следующие:

1. Военная интервенция, в первую очередь, в Мексике и в странах Карибского моря. В этих странах мы наблюдали за четверть столетия более тридцати случаев интервенции с применением военной силы.

2. Контроль таможенный. Восток не является единственной частью света, где таможенная система так называемых суверенных стран контролируется империализмом.

3. Непосредственный фискальный контроль посредством банковских уполномоченных, которые назначаются президентом Соединенных штатов и формально подтверждаются местными бутафорными правительствами.

4. Военные советники.

5. И самое интересное — финансирование революций и финансирование реакционных диктатур.

Третье общее замечание, которое я хочу сделать по поводу Латинской Америки, заключается в том, что общий ход развития американского господ-

345 ства идет с севера к югу; начинаясь с близких стран, это господство идет к далеким странам, от Панамского канала до Магелланова пролива. Конечно здесь нет размеренного регулярного продвижения; имеются и скачки. Так например одна страна может быть пропущена на некоторое время, если в какой-нибудь другой стране, отстоящей немного дальше, найдена нефть. Некоторые страны были пропущены Соединенными штатами на время, с тем чтобы сделать скачок в Чили за ее медью, селитрой и другими минеральными богатствами страны. Но общее продвижение идет с севера на юг.

Четвертое замечание заключается в том, что продвижение американского империализма связано не только с борьбой против народов Латинской Америки, но также с борьбой против британского империализма. Я считаю необходимым привести некоторые статистические данные, указывающие на характер этой борьбы. Соединенные штаты вложили в Латинскую Америку до настоящего времени приблизительно 5 200 млн. долларов. Если мы добавим к этому Канаду, то мы увидим, что Соединенные штаты вложили в так называемый Новый свет немногим выше 8 млрд. из общей суммы в 13 млрд., которые они разместили во всем мире в целом, не включая сюда военные долги.

До настоящего времени Соединенные штаты разместили в Латинской Америке сумму, почти равную вложениям Великобритании. В круглых цифрах можно считать, что каждая страна вложила приблизительно 5 млрд. долларов. Заслуживает особого интереса при видимом равенстве капиталов обеих стран то, что уже до войны Великобритания имела в Латинской Америке вложений на сумму 5 млрд. долларов, а в настоящее время она имеет 5 200 млн. Между тем Соединенные штаты до войны имели в Латинской Америке 2 200 млн. долларов, а теперь они сравнялись с Великобританией.

Другими словами, мы видим, что могущество Великобритании в Латинской Америке, в его экономическом выражении, на деле стабилизировалось и прекратило свой рост, тогда как доллар из страны янки продвигается вперед гигантскими шагами.

Пятый пункт, который я желаю подчеркнуть,— это важное значение Латинской Америки для экономики Соединенных штатов, а также ее важное значение в предстоящем военном периоде. Возьмем для примера нефть: современная Венецуэла с ее едва затронутыми нефтяными запасами является второй страной по добыче нефти во всем мире. Первой страной являются Соединенные штаты. Мексика стоит на четвертом месте. Колумбия и Перу едва исследованы и имеют богатейшие запасы нефти. Северная Аргентина и часть Боливии также имеют нефтеносные районы. Металлы — всевозможные: драгоценные и недрагоценные — находятся в изобилии и расположены весьма удобно для эксплоатации. Важным сырьем для военного снабжения являются поташ и селитра. В этих странах имеются каучук и, конечно, всякого рода сельскохозяйственные продукты.

В-шестых, я коснусь революций в Латинской Америке, их характера и их содержания. Революции в Латинской Америке принадлежат к буржуазно-демократическим революциям. Они представляют собой тесное слияние революционного движения, преимущественно аграрного характера, с борьбой против американского империализма. Однако основной движущей силой этих революций является не буржуазия, но рабочие и крестьяне. Этим объясняются те смутные социалистические устремления, которые находят свое выражение

346 в этих революциях. Этим объясняется также социалистическая фразеология, радикальные жесты мелкобуржуазных правительств, использовывающих революционные силы для собственных целей. В некоторых частях Латинской Америки социализм в такой же моде в настоящее время, как это было в континентальной Европе до 1848 г. Все различные формы социализма, перечисленные в Коммунистическом манифесте, можно найти сейчас в Латинской Америке: мелкобуржуазный, феодальный, буржуазный и утопический — все эти движения наряду с подлинным пролетарским социализмом коммунистического движения развиваются в этих странах.

Я приведу только один пример. Во время избирательной кампании Кайеса и Флореса, выступавших кандидатами на пост президента Мексики, Флорес, являющийся представителем землевладельческой католической реакции и пользующийся поддержкой британского капитала, расклеил по всей стране плакаты со своим портретом и надписью: «Я социалист и революционер». Вы можете себе представить, какие революционные фразы употреблял во время кампании «социалист» Кайес, если пропаганда реакции носила такой характер.

В связи с этим я хочу процитировать предупреждение Ленина, имеющее значение для товарищей из Латинской Америки (конечно, он писал это не для них исключительно). Он сказал: Необходимо вести решительную борьбу против всякой попытки прикрыть коммунистическим флагом освободительное движение в отсталых странах, которое не является подлинно коммунистическим революционным движением.

Мы имеем в Латинской Америке, например, таких опасных карьеристов, как Хайя де ла Торе из Перу, который посетил Москву, был на V конгрессе Коминтерна как сочувствующий, был на III конгрессе Профинтерна в качестве полноправного делегата, и который пытался прикрыть коммунистическим флагом безусловно некоммунистическое движение и, в данном случае, опасное личное карьеристское движение.

Или возьмем, например, движение, во главе которого стоит Карлос Леон в Венецуэле. Я никоим образом не намерен поставить их на одну доску, так как Леон не является тем беспринципным типом карьериста, каким является Хайя де ла Торе, но и здесь мы имеем тенденцию прикрыть социалистическим флагом движение, которое не является по своему характеру социалистическим, хотя пролетариат и поддерживает его.

В-седьмых, несколько добавочных замечаний о классовых силах в Латинской Америке:

а) Мы не должны забыть, в первую очередь, большую слабость национальной буржуазии в большей части латинских стран. Все важнейшие индустрии в большей части этих стран находятся в руках иностранного капитала: в том же положении находятся и банки и средства сообщения и т. д. Так например в Мексике в нефтяной промышленности туземный мексиканский капитал занимает девятое место. Даже кубинский капитал стоит впереди мексиканского по доле своего участия в мексиканской нефтяной промышленности. Куба занимает восьмое место. Этой слабостью туземной буржуазии объясняется в значительной степени большая роль, которую играет мелкая буржуазия в революционном движении Латинской Америки.

б) Мы должны отметить особые черты некоторых групп мелкой буржуазии Латинской Америки. Интеллигенция, частично деклассированная, играет вид-

347 ную роль в движении Латинской Америки, совершенно несоизмеримо со своей численностью.

Имеются две основных причины недовольства среди интеллигенции Латинской Америки. Одна причина заключается в том, что иностранный империализм, и американский в особенности, стремится удерживать у власти на неограниченное время автократические правительства, которые вырождаются в клики престарелых бюрократов, не дающих ходу молодым интеллигентам, оканчивающим университет и стремящимся к карьере в важной области управления государством. Это было одной из движущих сил, создавших из всего студенчества и молодых интеллигентов Мексики объединенную оппозицию против Диаца и его группы, который к тому времени был у власти 30 лет. Подобное же положение существует в странах, таких как Венецуэла, Перу и т. д. Во-вторых, американские капиталистические предприятия стремятся заполнить все посты техников, инженеров, старших мастеров и т. д. американцами, которые приезжают сюда специально для этой цели из САСШ. Таким образом единственное другое поприще, которое остается для туземной интеллигенции, закрывается для них империализмом. Интеллигенты имеют таким образом одно оставшееся им поле деятельности, а именно: оппозиционную политическую борьбу и антиимпериалистическую борьбу, куда они действительно устремляются. Но они представляют вместе с тем опасную силу, которая соединяет в себе обычные колебания мелкой буржуазии и интеллигенции и особую восприимчивость к открытому и косвенному подкупу — они охотно удовлетворяются «долей участия» в правительстве, возможностью наложить свою руку на часть национальных средств. Они также охотно идут на службу в американские империалистические предприятия в качестве техников, фискальных агентов и т. д.

в) Пролетариат в странах Латинской Америки, за исключением наиболее развитых из них, весьма слаб. Это является отражением слабости промышленного развития вообще. Но даже там, где пролетариат более многочисленен, он все же не имеет достаточного политического опыта и не обладает организационной техникой и дисциплиной, что вызвано его недавним появлением как класса. Пролетариат тесно связан с крестьянством; часто он состоит из крестьян, недавно оставивших деревню. Это дает, с одной стороны, преимущество, облегчая руководящую роль пролетариата среди крестьянства, но, с другой стороны, пропитывает пролетариат крестьянской идеологией и делает популярным среди пролетариата нечто вроде «народничества».

г) Что касается крестьянства, то оно имеет некоторые особые черты в ряде стран Латинской Америки, что вынуждает к строгому различию между ним и европейским крестьянством. Некоторые товарищи допускали ошибки при обсуждении проблем Латинской Америки, потому что они понятие «крестьянин» применяли слишком механически и слишком буквально в европейском смысле этого слова. Крестьяне многих стран Латинской Америки не являются землевладельцами и не владеют даже малейшим участком земли. С точки зрения экономической можно сказать, что они вообще не крестьяне, но бывшие владельцы на товарищеских началах общинной земли и только редко индивидуальные собственники небольшого участка земли; но процесс создания больших имений, процесс обезземеления индейских крестьянских общин, процесс уничтожения общинных прав на землю лишил крестьян

348 Латинской Америки земли, превратил их в пауперов и в батраков. Однако они не забыли, что они некогда владели землей, и у них сильно стремление возвратить себе земли, захваченные у них самих или у их отцов. (Этот процесс обезземеления произошел в некоторых странах при жизни последнего поколения, а в других странах еще раньше.) Часто крестьянин Латинской Америки не требует даже частной собственности на землю, относясь к этому с подозрением и нелюбовью; но он требует, чтобы общинные земли были возвращены всей деревне или всему роду в такой форме и объеме, как это было прежде.

Эта черта является характерной для крестьянина Латинской Америки во многих отдельных странах.

д) Далее, необходимо также принять во внимание расовую проблему, которая здесь существует. Имеются целые области во внутренней части континента, где испанский язык не является языком населения, где существуют все еще многочисленные индейские племена с сильными пережитками племенной организации; часто эти пережитки достаточно сильны, чтобы влиять на социальный характер всего движения. Эти индейские племена говорят на своем собственном языке, сохраняют остатки первобытного коммунизма как в своих традициях, так и в своем хозяйстве, а в некоторых случаях они сохранили прочные традиции прежней славы своего племени (инки, ацтеки, майи и т. д.). Они относятся к европейцам или даже к туземцам смешанной крови из прибрежных районов и более индустриализованных с подозрением и даже неприязнью, и ими редко может руководить тот, кто не говорит на их родном языке. Коммунистические партии Латинской Америки в этих странах, где такое положение дел наблюдается, должны разработать ряд особых мер применительно к следующим проблемам: к самоопределению туземных рас, к специальной пропаганде на их родном языке, к привлечению на свою сторону руководящих элементов среди них, к специальной воспитательной работе с теми коммунистами, которые происходят от индейцев и которые владеют индейскими диалектами, так что они могут потом вернуться во внутренние области страны, чтобы организовать туземное население.

История последнего поколения в этих странах Латинской Америки, где существуют сплоченные племена туземцев, особенно там, где гористая местность способствовала этой сплоченности или полунезависимости, характеризуется целым рядом индейских восстаний, иногда направленных против иностранных империалистических угнетателей, иногда против землевладельцев, иногда против туземной правительственной бюрократии. Чаще всего здесь наблюдается слияние всех трех указанных революционных моментов в различных степенях. Эти восстания составляют величайший источник революционной энергии, существующей в Латинской Америке; однако это движение весьма слабо связано с пролетарским и аграрным крестьянским движением остальной части стран континента.

е) Необходимо подчеркнуть отсутствие буржуазно-демократических и парламентских традиций в политической жизни Латинской Америки и отсутствие таких традиций и иллюзий среди масс. Слабость и часто по существу отсутствие туземной буржуазии является, конечно, основным

349 объяснением этого факта. Мелкая буржуазия заполняет государственный аппарат и часто офицерский корпус армии. Этот государственный аппарат и армия играют видную роль в жизни Латинской Америки и являются одним из средств эксплоатации туземных масс и крестьянских масс различных стран. Борьба за право распоряжаться средствами казначейства является в буквальном смысле этого слова важнейшим фактором в конфликтах между различными так называемыми партиями в Латинской Америке,— «потерявшие власть» почти всегда готовы продать себя американскому империализму, если британцы связаны с теми, которые «стоят у власти», и наоборот.

ж) Что касается борьбы между соперничающими империализмами, то столкновения между ними часто приводят к развязыванию революционных сил в стране, где между разными силами существует почти равновесие. Ни один империализм недостаточно силен, чтобы владеть страной, не используя при этом некоторые туземные элементы. Каждый империализм поддерживает элементы, враждебные противной стороне, и если один империализм связан с реакцией, то другой должен связаться с прогрессивными элементами. В результате мы имеем постоянное качание маятника, как это наблюдается в Мексике со времени открытия там нефти. Это способствовало развязыванию революционных сил в стране. Мы можем ожидать подобное же положение в такой стране, как Венесуэла, где нефть найдена в огромных количествах и где британский и американский капиталы занимают почти равные позиции.

В-восьмых, несколько слов по поводу Панамериканской федерации труда. Когда древние испанские завоеватели хотели захватить тот континент, который мы теперь называем Латинской Америкой, они посылали сначала иезуитских миссионеров, чтобы подготовить победу идеологически. В настоящее время массы Латинской Америки настроены слишком бунтарски, и религия не может уже с ними сделать того, что она когда-то делала. Необходимо более «радикальное» идеологическое оружие. Американские банкиры и правительство нашли такое оружие в лице рабочих лейтенантов империализма, в лице лидеров Американской федерации труда. Грин и Уэлл и их заплечных дел мастера — Моронес, Иглезиас, Кануто, Варгас и т. д. с их доктриной Монроэ в отношении труда и их Панамериканской федерацией труда стремятся парализовать волю к борьбе латино-американских масс и проложить дорогу для нового завоевания континента. Тов. Мартинес, делегат на конгрессе, проделал работу застрельщика, когда он разоблачил империалистическую роль этих новых миссионеров. Американские и латино-американские партии должны во много раз увеличить эту работу и в противодействие империалистам создать самый тесный союз пролетарских организаций Латинской Америки друг с другом, с левым крылом американского рабочего движения и с Красным интернационалом профсоюзов.

з) Далее, я считаю, что конгресс должен категорически отвергнуть предложение об организации рабоче-крестьянских партий в странах Латинской Америки.

Нашей первейшей задачей в Латинской Америке является организация коммунистических партий, их укрепление и выявление линии водораздела между ними и другими организациями. Они должны проникнуть в массовое

350 движение рабочих и крестьян и руководить этим движением. Некоторые товарищи запутались в этом, особенно в период развития гоминдана. Я полагаю, что одно дело, когда мы сталкиваемся с уже существующим гоминданом и нам предстоит дать ответ на вопрос, должны ли мы в нем работать или нет; совершенно другое дело нам самим создавать гоминдан, который превратится в препятствие, в трудную проблему. Учитывая слабость партий, политическую отсталость масс, отсутствие парламентских традиций и исключительно крупную роль, которую играет мелкобуржуазная государственная бюрократия и мелкобуржуазные политики в Латинской Америке, необходимо признать, что имеется опасность, что такие элементы захватят руководство в рабоче-крестьянской партии. Правильной формой для современной Латинской Америки является рабоче-крестьянский блок, охваченный и руководимый постоянно растущей коммунистической партией.

и) Скажу о вооружении рабочих и крестьян. В различных боях против империализма и против внутренней реакции в различных странах рабочие и крестьяне должны выступать как обособленная сила. Коммунистическая партия должна ясно выставлять свою собственную программу на каждом этапе. Она должна критиковать на каждом этапе все те элементы, с которыми временами ей приходится сотрудничать; она должна бороться беспрестанно и последовательно за захват гегемонии в этом движении. В то же время мы должны обратить особое внимание на организационные формы, которые принимает эта борьба. Например, когда элементы все еще революционного характера добиваются поддержки рабочих и крестьян Латинской Америки, то мы должны выставить в качестве минимального организационного условия право этих рабочих и крестьян иметь обособленные вооруженные отряды под своим собственным руководством, со своей собственной программой, находящиеся на положении партизанских отрядов в общей происходящей борьбе. Эта тактика применялась с некоторым успехом в Мексике, и в результате целые крестьянские области вооружены в настоящее время и, несмотря на повторные попытки их разоружить, они сохранили при себе оружие. Эта тактика должна применяться к различным латино-американским странам по мере того, как там создается революционная ситуация.

к) Необходимо, далее, отметить новую волну сопротивления американскому империализму; новое развитие революционных сил аграрной революции и всех стадий революционного движения в Латинской Америке. Это особенно проявилось в послевоенный период. Я назову только несколько примеров: длительная борьба в Мексике, революционная борьба в Эквадоре, восстания в Бразилии, Колумбии, Перу, Венесуэле, Боливии, Парагвае и Северной Аргентине; обостренная борьба в Чили, потерпевшая лишь временное поражение благодаря установлению свирепой военной фашистской диктатуры. Сверх всего необходимо упомянуть о героическом сопротивлении, которое оказывалось такими небольшими странами, как Сан-Доминго, Гаити, Никарагуа и другими странами Центральной Америки, которые борются с наступлением Соединенных штатов. Недавно в одной из газет сообщалось о брожении в новом районе. Коста-Рика была спокойна некоторое время, но в одной газете из Коста-Рики (от 18 мая 1928 г.) мы читаем, что министру иностранных дел был сделан

351 запрос, почему Советский Союз до сих пор не признан. Палата депутатов приняла требование, чтобы блокада, установленная в этом отношении Соединенными штатами, была сорвана. Конечно это не означает, что палата депутатов стала революционной, но это означает, что в массах идет брожение, ибо в противном случае эти мелкобуржуазные политики никогда бы не пытались выставить такое требование.

Выдающимся примером нового усиления сопротивления против американского империализма является борьба в Никарагуа. Это далеко не первый случай вторжения в район Карибского моря. Как я уже сказал, наше поколение видело 30 таких нашествий. Но это первый случай, когда Никарагуа или какая-нибудь другая небольшая страна Центральной Америки была в состоянии оказать такое мужественное сопротивление в течение такого долгого времени. В течение полутора лет в той или другой форме национально-освободительные силы в этой небольшой стране давали отпор морским силам Соединенных штатов и вели с большим или меньшим успехом неслыханно героическую партизанскую войну. Соединенные штаты до сих пор не вышли победителями в этой войне против Никарагуа. Никогда до сих пор борьба не вызывала такого отзвука в остальных частях Латинской Америки и не способствовала так объединению революционных и антиимпериалистических сил в Латинской Америке для совместной борьбы, как эта.

Учитывая преобладающую мощь американского империализма в современном мире, необходимо сказать, что Латинская Америка приобретает все больше значения. По существу вопрос о Латинской Америке становится в ряду самых важных вопросов, имеющих жизненное значение для всего Коммунистического интернационала. Соединенные штаты и Советский Союз представляют собою два полюса современного мира. Ленинизм нас учит, где и как найти союзников против наших чрезвычайно мощных врагов. Ленинизм нас учит, что весь Коминтерн должен обратить свое внимание в сторону этого естественного врага американского империализма, этого естественного союзника мирового пролетариата — в сторону революционного движения латино-американских народов. На V конгрессе Латинская Америка была представлена одной партией и двумя делегатами Лиги и это для всех многочисленных стран Южной Америки вместе взятых. Многочисленное представительство Латинской Америки на VI конгрессе является свидетельством того, что Коминтерн уже устремил свое внимание в сторону Латинской Америки,— свидетельством того, как быстро развивается классовая диференциация в Латинской Америке. Однако весь Коминтерн и особенно американская секция Коминтерна должны увеличить многократно свое внимание и помощь коммунистическим партиям и революционному движению Латинской Америки. Это потребует некоторых элементарных изменений в аппарате Коминтерна.

Я укажу только на одно. Латино-американские страны все еще входят в так называемый Латинский секретариат. Почему? Потому что наш аппарат, к несчастью, построен на базе языка, вместо того, чтобы быть построенным на базе общей политической проблемы. И поэтому Латинская Америка, Италия, Испания и Франция очутились в одном единственном секретариате, в котором по необходимости никакого внимания, или очень мало внимания может быть уделено Латинской Америке. Я считаю, что известная реорганизация должна последовать после этого конгресса.

352 реорганизация на основе общей политической проблемы, а не на основе общего языка.

Наконец я хочу указать, что поскольку это касается вопроса о «латино-американизме», вопроса, который был поставлен некоторыми участниками прений,— то я считаю, что мы не можем рабски перенимать общие предложения для единства Латинской Америки, которые делаются мелкобуржуазными интеллигентами Латинской Америки. Предложение о союзе всех существующих правительств и стран в таком виде, как они в настоящее время конституировались в Латинской Америке, является на деле неправильным и реакционным предложением, так как эти страны и правительства включают ряд бутафорных правительств, ставленников американского империализма или британского империализма. Мы должны выставить лозунг союза всех революционных сил рабочего и крестьянского движений Латинской Америки с революционными рабочими Соединенных штатов; мы должны к этому добавить другой лозунг о союзе советских рабоче-крестьянских республик Латинской Америки для общей защиты от американского империализма или для объединения в единую советскую федерацию.

(Заседание закрывается.)

353

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЕ.​

18 АВГУСТА 1928 г.

Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Фахри, Мерфи, Мондока, Лозовского, Неймана, Арнота, Де-Фриса, Датта, Беннета.

Председатель: т. Шюллер

Фахри (Турция). Турецкая делегация с тезисами т. Куусинена в общем и целом согласна и в особенности с той их частью, в которой говорится о некапиталистическом развитии. Однако в одном из разделов этих тезисов рассматривается и обосновывается капиталистическое развитие Турции, и при разъяснении этого основной мыслью является то, что Турция, т. е. Анатолия, находилась во время национальной революции на таком уровне развития, который соответствует уровню стран четвертого типа. Этими странами являются, например, Абиссиния, Триполи, Аравия и т. д. Но для каждого ясно, что в этих странах вообще не может быть речи о каком-либо индустриальном развитии. Эти страны не дошли еще даже до феодального развития. В отношении этих стран можно в крайнем случае говорить о развитии ремесленного производства и примитивной торговли, в то время как в Турции можно отметить определенное промышленное развитие. Турция проделывает путь капиталистического развития в течение 70 — 80 лет. Во время национального движения в стране имелся определенный минимум промышленности. Имелась и соответствующая масса пролетарского класса. Промышленное развитие внутри страны дошло до той степени развития, которое вообще обусловило возможность буржуазной революции. Количество пролетариата в городах и в сельском хозяйстве доходило до нескольких сот тысяч — до 600 тыс. человек. Классовая диференциация проникла и в деревню. Тогдашний уровень промышленного развития, число рабочих, в особенности в городах, никогда не было ниже, чем в какой-либо из балканских стран.

Если определить число находящихся в Константинополе пролетариев в сто тысяч, то на Анатолию придется около 500 тыс. рабочих, живущих в Адане, Смирне, Зонгулдаке, Самсуне, Эскишехире, Кайсарии и т. д. Следовательно не приходится говорить о столь уже большой отсталости Анатолии. Анатолия была гораздо более развитой страной не только по сравнению с Аравией, где господствуют исключительно патриархальные отношения, но и по сравнению

354 с Сирией, которая ошибочно отнесена к странам типа Китая и Индии. Таким образом с этими странами Анатолия не может быть сравниваема. Если бы существовавшие в то время условия были одинаковы с условиями в Аравии, Триполи и т. д., то откуда взялся бы тот многочисленный пролетарский класс, эти крестьянские движения и упоминавшаяся буржуазия. Почему в этих странах не приходится констатировать наличия этих классов и движений? Почему мы не видим в этих странах даже каких-либо зачатков рабочего движения? Если бы объективные условия в этих странах были подобны условиям в Анатолии, то это являлось бы неизбежным.

Если бы т. Куусинен потрудился бы заглянуть в подробный отчет ИККИ, то у него сразу бы составилось впечатление, что масса пролетариата в Турции является даже несколько более развитой и многочисленной, чем в некоторых балканских странах. И он бы тогда не впал в такую ошибку, которая имеет большое значение для объяснения буржуазной революции в Турции и особенно для объяснения хода капиталистического развития в этой стране. Почему буржуазная революция в Турции пошла по капиталистическому пути, какие для этого были причины? Прежде всего необходимо уяснить себе объективные причины и вместе с тем никогда не следует забывать также о тех субъективных моментах, которые имеют здесь большое значение.

Это оказалось возможным, во-первых, потому, что пролетарии рассеяны в различных частях Турции. Они не были сконцентрированы в каком-нибудь определенном пункте Турции. Они были разбросаны, причем значительная их часть находилась в областях, оккупированных войсками империалистов. Поэтому у них не было никакой связи и никакой возможности для объединения.

Во-вторых, прошлое этой страны и в особенности специфические черты и условия развития страны, в частности пролетариата, создали возможность того факта, что рабочий класс не сумел своевременно сорганизоваться, что он не вступил своевременно на путь классовой борьбы и, ввиду национально-освободительного характера национальной революции, легко подчинился влиянию умной политики буржуазии. И, наконец, благодаря этому специфическому ходу развития пролетариат не обладал большими традициями и каким-либо революционным опытом.

В-третьих, коммунистическая партия находилась лишь в самом начале процесса возникновения и организации. Она завязала лишь первые связи с массами, она только приступила к организации масс, к распространению своего влияния на них и к руководству борьбой.

В-четвертых, международное рабочее движение в то время не обладало никаким опытом в области антиимпериалистической борьбы и вообще в области колониально-освободительной борьбы. Коммунистический интернационал в то время располагал самой слабой связью с пролетариатом Турции, что имело исключительное значение в вопросе о руководстве коммунистической партии Турции и установления гегемонии пролетариата.

В-пятых, несмотря на существование достаточно сильного движения среди рабочих масс, оно было слабо организовано; вернее — оно было лишено всякой организованности.

В-шестых, буржуазия, возникшая в процессе торгового и в особенности промышленного развития, обладала большим опытом, приобретенным в длительной борьбе, легальной и нелегальной, против старого строя, а также в

355 результате участия в управлении. Она объединяла в себе революционные силы своего класса, буржуазного класса Анатолии, и имела на своей стороне армию. Она была прекрасно организована и очень сильна.

В-седьмых, противоречия между империалистами давали буржуазному классу возможность скорейшим образом добиться победы. Буржуазному классу удалось заразить опьянением победы трудящиеся массы, которые постепенно приобретали самостоятельность и роль которых росла. Ему удалось подчинить их на время своему влиянию и таким образом освободить путь для капиталистического развития.

Именно эти моменты обусловили возможность буржуазной революции и капиталистического развития Турции, а отнюдь не дофеодальные условия, как это говорится в тезисах.

После этих объяснений и внесения этих поправок мне хотелось бы несколько остановиться на внутренних условиях, господствующих в Турции. Это особенно необходимо потому, что я не имел возможности принять участия в дискуссии по предыдущему пункту нашего порядка дня; это тем более необходимо, что кемализм за последнее время совершил принципиальный поворот в совершенно ином направлении. Это произошло потому, что кемализм в процессе своего развития завершил первый этап, этап развития на основе туземных сил и средств, этап более или менее самостоятельного развития. Кемалисты, установившие свое господство после победы над империалистами, использовали свою политическую власть для того, чтобы за счет нетурецких элементов и за счет агентов империализма, буржуазии компрадорского типа, добиться известного минимума экономической мощи. На протяжении этого этапа они не ограничились восстановлением старых мастерских и предприятий, но прибавили к ним новые, в то же время подавляя в этот период своих конкурентов.

Мы наблюдаем чрезвычайное повышение налогов, все усиливающееся использование бюджетных средств для целей утверждения своей экономической мощи, для целей индустриального развития. Мы видим применение методов монополии и мобилизации капиталов внутри страны. Этот этап развития, продолжавшийся несколько лет, все более и более приближал турецкую буржуазию к ее вчерашним конкурентам, к компрадорской буржуазии. В силу этого противоречия между национальной и компрадорской буржуазией все время уменьшались. Этот этап уже закончился полтора года тому назад. Кемализм достиг такого положения, при котором он не может развиваться дальше на основе собственных средств и туземного капитала. Мы имеем ситуацию, при которой кемалистская буржуазия не в состоянии собственными средствами, даже путем самой усиленной аккумуляции внутри страны, удовлетворить все потребности. Она вынуждена усилить и ускорить аккумуляцию. Однако все попытки национальной буржуазии продолжать самостоятельное развитие этими средствами и вести его дальше этими методами потерпели банкротство. Она оказывается вынужденной обращаться за средствами и помощью за границу,— и что является самым существенным в данном вопросе,— в большей мере импортировать иностранный капитал. В данной ситуации кемализм оказывается вынужденным привлекать империалистический капитал для совместной эксплоатации рабочих масс. И это затруднительное положение империализм использовал для того, чтобы заставить кемалистскую

356 буржуазию разрешить в его интересах Моссульский вопрос и в самое последнее время вопрос о государственном долге. Этого он, империализм, добился тем, что в течение некоторого времени воздерживался от вывоза капиталов в Турцию.

Мы видим, таким образом, что в этих обоих основных пунктах кемализм совершенно подчинился империализму и что он этим путем пытался подготовить пути для совместной эксплоатации пролетариата. Но этого недостаточно. Чтобы разжечь аппетит империализма, кемализм вынужден предоставлять иностранному капиталу дальнейшие концессии и дальнейшие гарантии. Так кемализм был вынужден вступить на путь измены делу сохранения самостоятельности страны.

Другим результатом является прежде всего угнетение, самое беспощадное угнетение рабочего класса. Кемалистская буржуазия сильнейшим образом угнетает рабочий класс. Она преследует не только коммунистическое движение, не только коммунистическую партию, единственного вождя подлинного революционного движения, единственного вождя турецкого пролетариата. Она преследует также революционные профессиональные союзы и все те рабочие организации, которые имеют мужество бороться. Таким образом кемалистская буржуазия полностью перешла в лагерь контрреволюции.

Мы видим, таким образом, характерный пример того, что национальная буржуазия в колониальных и полуколониальных странах, даже в тех случаях, когда она одерживает победу, по истечении некоторого времени переходит в лагерь контрреволюции. Более того, мы видим, что эти капиталистические страны, которые выросли из колониальных или полуколониальных стран, эти страны, вступившие на путь капиталистического развития, не имеют возможности дальнейшего самостоятельного капиталистического развития. Они неизбежно оказываются вынужденными через некоторое время,— этот промежуток может быть несколько короче или несколько длиннее,— подпасть под влияние империализма, под влияние иностранного капитала. Эти страны, доведшие свою освободительную борьбу до победного конца, но не вступившие на социалистический путь, постепенно с течением времени вновь превращаются в полуколониальные страны. Это относится также и к кемалистской капиталистической Турции. Кемалисты уже вплотную подошли к заключению соглашений с империалистической буржуазией. Они уже заключили договоры с итальянским капитализмом. Эти договоры имеют своей целью войну, войну против Советского Союза, войну против революционного фронта международного пролетариата. Этим кемалистская буржуазия перешла в лагерь контрреволюции. Это является наиболее характерной стороной нового поворота кемалистской буржуазии и вообще кемализма. Это второй этап, этап превращения в колонию, этап подчинения Турции империалистам. Это этап измены национальной буржуазии, ее полнейшего перехода в лагерь контрреволюции.

Это вкратце описанное мною положение вещей естественно вызвало также отзвук в наших рядах. Внутри самой партии были разногласия по вопросу об отношении к кемализму и по вопросу о том пути, который партия должна избрать. Одна часть была того мнения, что капиталистическое развитие Турции имеет антиимпериалистический характер и что это развитие повлечет за собой количественное возрастание этого антиимпериализма. Они говорили далее

357 что буржуазия в этот период выступает не только в качестве представительницы самой себя, но что буржуазный класс в этот период является представителем интересов всех классов Турции. Отсюда делался вывод о том, что против кемализма не следует вести борьбы ни политической, ни классовой, и лишь в крайнем случае можно вести экономическую борьбу, борьбу за частичные требования, борьбу за улучшение положения трудящихся масс. Никаких революционных выступлений против капиталистического строя не следует вести, и поэтому не нужно никакой борющейся и руководящей борьбой массовой партии, нужны только кружки.

Другая часть товарищей, односторонне оценивавшая взятый кемализмом курс перехода на сторону империализма, потерявшая голову в результате непрекращавшегося террора, доведенная до отчаяния мероприятиями буржуазии против рабочего класса и, наконец, ожесточившаяся вследствие появления провокаторов, впала в другую ошибку. Эти товарищи ударились в сторону индивидуального героизма, стали отрицать работу внутри кемалистских профессиональных союзов, отказались от стремления к единству профессионального движения и выступили сторонниками его раскола. Эта часть товарищей проявила анархистские ошибки и тенденции и сильно выраженное сектантство. Она пошла еще дальше влево, выставив в качестве непосредственной задачи установление пролетарской диктатуры — лозунг, который можно выдвинуть лишь в высоко развитых капиталистических странах.

Из всего того, что сказано выше, с полной четкостью и ясностью обнаруживается, что в Турции была проделана буржуазная революция. Но эта революция не разрешила всех задач буржуазно-демократической революции. Она не разрешила задач аграрной революции и вопроса национального. Еще продолжают существовать полуфеодальные пережитки и т. д. Турция не является высоко развитой и промышленной страной, как например Германия. Большинство населения состоит из мелких крестьянских производителей. Именно поэтому перед турецким пролетариатом может стоять лишь задача установления диктатуры рабочих и крестьян, с целью перехода к пролетарской диктатуре. Этот переход будет в Турции весьма кратким, так как в ней имеется известный минимум промышленности, достаточно многочисленный рабочий класс и связанная с массами коммунистическая партия, и так как Турция находится в ближайшем соседстве с Советским Союзом. Не требуется никаких пояснений относительно того, что эта диктатура рабочих и крестьян будет осуществлена под непосредственным руководством и под прямой гегемонией пролетариата. Вот та правильная линия, которая должна быть взята коммунистической партией Турции. Вот та правильная перспектива, которая вытекает из анализа конкретных условий. Лишь та линия, согласно которой в Турции применяется такая же тактика, как в балканских странах, и выдвигаются такие же задачи — может соответствовать объективным условиям.

Задачи коммунистической партии в этот период заключаются, во-первых, в организационном укреплении партии, в установлении прочнейшей и теснейшей связи с массами и в превращении в массовую партию. Во-вторых, организация рабочих масс, главным образом неорганизованных, завоевание профессиональных союзов. В-третьих, борьба против опасности внутри рабочего класса, главным образом справа, и самая внимательная неослабная критика

358 и исправление левых ошибок. В-четвертых, разоблачение кемалистов перед лицом рабочих масс Турции как предателей независимости страны, как предателей революции, как контрреволюционного класса. Создание революционного боевого фронта рабочих и крестьян для борьбы против кемалистской буржуазии. В-пятых, постоянная неустанная борьба против кемализма и особенно против войны, подготовляемой кемалистами против Советского Союза. Это главнейшие задачи коммунистической партии Турции в настоящий период.

Мне хотелось бы здесь еще вкратце остановиться на другом вопросе, а именно — на вопросе о представительстве Ближнего Востока в аппарате Коминтерна. До сих пор Ближний Восток вообще не имел возможности создать тесную связь с руководящим органом Коминтерна, Исполнительным комитетом. Ближний Восток не имел своего места в Исполнительном комитете, не имел в нем своего представителя. Это обусловливает плохую связь, создает возможность некоторых ошибок и задержку в помощи со стороны Коминтерна. Поэтому я позволю себе здесь высказать особую просьбу и пожелание партий Ближнего Востока, чтобы в Исполнительном комитете Ближний Восток получил, по крайней мере, два места, чтобы лучше, крепче связаться с Исполнительным комитетом, руководящим органом Коммунистического интернационала, и разрешить стоящие перед ним задачи

Мерфи (Англия). Я говорю не от имени английской делегации, а выражаю свою собственную точку зрения.

Я хотел бы сказать с самого начала, что хотя и думаю, что некоторые формулировки могли бы быть улучшены и что хорошо было бы ввести некоторые дополнения, я согласен с основной линией тезисов, представленных т. Куусиненом, и я собираюсь защищать их линию против многих товарищей из британской делегации. Тт. Беннет и Ротштейн высказались очень резко по поводу тезисов и подвергли их уничтожающей критике. Я намерен проявить не меньшую смелость и решительность, короче говоря, я намерен показать, что эти товарищи дали меньшевистское изображение колониальной проблемы и пришли к ультра-левым заключениям.

Товарищи Беннет и Ротштейн прежде всего концентрируют свое внимание на второй части § 6, описывающей следующим образом основные принципы империалистической экономической политики:

«Как уже «классический капитализм» доимпериалистической эпохи яснее всего демонстрировал своим хищническим хозяйством в колониях все отрицательные черты разрушения старого без равномерно-творческого строительства нового, так и характернейший признак упадка империализма, его ростовщическая сущность особенно ярко обнажается в его колониальном хозяйстве. Можно считать почти общим принципом империалистической экономической политики в колониях стремление все больше и больше превращать отношения между «метрополиями» и колониями в отношения аграрного тыла к промышленному фронту, сельскохозяйственного придатка к колоссально разбухшему организму капиталистической крупной промышленности. Но это превращение колоний в место производства дешевого продовольствия и сырья с целью снабжения развитых капиталистических стран скрывает в себе не только естественный принцип мирового разделения труда, но переворачивает это соотношение наголову, ибо оно покупается исключительно ценою искусственного задерживания производительных сил в колониях».

359 Оба товарища сильно возражают против этого описания основных принципов империалистской экономической политики. В чем же, однако, заключается существенная черта этого описания? В том факте, что противоречия в отношениях между империалистскими и колониальными странами чрезвычайно препятствуют нормальному развитию капитализма, ведущему к индустриализации страны. Это является наиболее важной и существенной чертой положения в колониальных странах и имеет самое глубокое отношение ко всем тактическим вопросам, о которых нужно будет говорить.

Этому описанию тт. Беннет, Ротштейн и другие противопоставляют следующую картину. Они требуют, чтобы было сделано особое ударение на индустриализации колоний. Нам говорят, что если мы не будем особенно напирать на этот факт, как на господствующую черту положения в колониях, особенно в Индии, то мы будем слепы к соотношению классовых сил, «слепы по отношению к развитию острой классовой борьбы». Тов. Беннет говорит, что если мы согласимся с изображением, представленным нам тезисами, то при таких обстоятельствах для какого бы то ни было развития ожесточенной классовой борьбы нет будущего, нет базиса для пролетаризации масс, и место пролетарских масс будет занято пауперизованными массами.

В противоположность тезисам т. Беннет, подавая руку т. Р. Пальм-Датту, выступает со следующим положением: «Великобритания не может остановить неизбежный процесс индустриализации, и вследствие этого она прибегает к искусному повороту, беря индустриализацию в свои собственные руки для того, чтобы направить ее на пользу британскому капиталу». Таково,— говорит т. Беннет,— более ясное объяснение явления, данное на основании глубокого марксистского анализа. Вопрос идет не о колонизации или деколонизации Индии: вопрос идет о подчинении индустриализации Индии контролю Великобритании. Великобритания прекрасно понимает, что если она не возьмет индустриализацию в свои руки,— это сделают другие.

Тов. Беннет не собирается извлечь политические выводы из этого аргумента и стать открыто защитником «деколонизации», хотя этим аргументом он кладет основание этой теории и не может быть отделен от нее. Стать защитником этой теории, либо принимая ее экономический базис, либо открыто объявляя себя ее сторонником, значит стать подходящим кандидатом в руководители британской рабочей партии и перейти в ряды неподдельного меньшевизма. Изображать перед нами перспективу индустриализации Индии и других колоний и переноса центра тяжести тяжелой индустрии из метрополии в колонии под совместный контроль империалистов и туземной буржуазии, будь то по причинам, выдвинутым тт. Беннетом и Ротштейном, будь то в связи с военными целями, будь то в связи с экспортом капитала,— значит разрушать все революционные перспективы до тех пор, пока процесс индустриализации в колониях не оставит позади индустриализацию метрополий, это значит дать колониям перспективу расширяющейся промышленности, способной делать уступки и поднять жизненный уровень масс. Это как раз та перспектива индустриализации колоний, которую изображают перед нами Макдональд, Томас, НРП, Амстердам и II Интернационал.

Было бы глупо отрицать существование процесса развития промышленности. Маркс был абсолютно прав, когда он говорил о значении прокладки

360 железных дорог в Индии. Но ни Маркс, ни Ленин не говорили, что главная задача империалистов состоит в проведении индустриализации колоний и особенно в создании тяжелой промышленности и что в этом заключается характерная черта положения в колониях. Они не говорили, подобно т. Беннету, что британский капитал должен осуществить индустриализацию Индии, или это сделает кто-нибудь другой, подразумевая под кем-нибудь другим какую-либо другую капиталистическую страну. Товарищи Беннет и Ротштейн, повидимому, не видят леса из-за деревьев. Нормальное развитие капитализма означает в конечном счете индустриализацию страны, но империалистическая эксплоатация мешает нормальной индустриализации колоний, как это происходило в метрополиях. Настоящая природа империалистического развития и монополия по отношению к колониям препятствуют подобному развитию. Вместо того чтобы играть освобождающую роль по отношению к внутренним производительным силам колоний, империализм прибавляет свои собственные противоречия к противоречиям, существующим в колониях, в то же время высасывая жизненные соки из них в силу своего монопольного контроля. Это возрастание противоречия между требованиями и потребностями промышленности метрополий и нуждами и потребностями колониальной экономики становится господствующим фактором в колониях, задерживая развитие промышленности и способствуя борьбе масс и революционным кризисам. Те, кто не видит этого, те, кто не понимает, что господствующим фактором, развивающим силы, ведущие к колониальным революциям, является как раз интенсификация противоречий благодаря непроведению индустриализации, те, кто этого не понимает, те не представляют себе природы империализма как загнивающего капитализма, связывающего производительные силы и подчиняющего их развитие грабительским интересам эксплоататоров.

Этот вывод, мне кажется, естественно вытекает из истории всех колоний. Явствует ли из истории Ирландии, что британские империалисты «осуществляют ее индустриализацию»? Конечно нет. Британия не только задерживала промышленное развитие Ирландии, но душила ее и способствовала уменьшению населения в стране. Население Ирландии теперь не больше 4½ млн. человек, в то время как столетие назад оно равнялось 8½ млн. Только год назад Виккерс купил две верфи в Дублине, на которых было занято 4 — 5 тыс. человек, и фактически закрыл их, оставив на работе только около 200 человек. Является ли это «осуществлением индустриализации колонии»? Явствует ли из истории Кореи, что японцы осуществляют ее индустриализацию? Ни в какой мере! Японцы уничтожили туземную промышленность и заставили Корею заниматься добыванием сырых материалов и доставлением полуфабрикатов для японской промышленности. Явствует ли из истории Индии, что британцы «осуществляют процесс ее индустриализации»? Каждый согласится с тем, что в течение больше чем столетия британцы,— хотя и были колебания в их политике,— задерживали развитие промышленности Индии, что известное развитие промышленности происходило скорее вопреки основной политике британского империализма, чем благодаря ей.

Теперь выдвинута теория, что линия, взятая в период войны, является не отклонением от основной линии, но осуществлением новой политики, обязанной развитию финансового капитала, пренебрегающего требованиями

361 промышленности метрополий из-за больших прибылей, которые могут быть извлечены благодаря «осуществлению индустриализации колоний». Давайте разберемся. Благодаря импульсу, данному военной и послевоенной политикой, индийская промышленность продвинулась вперед. Закон о покровительстве стальному производству колоссально содействовал экспорту металла из Индии. В 1921/22 г. весь экспорт металла достигал едва ли 127 тыс. тонн. Но в 1925/26 г. Индия уже экспортировала железо и сталь в размере 382 тыс. тонн. Соединенные штаты получали 156 тыс. тонн, Япония — 140 тыс. тонн, Британия — 20 тыс. тонн, Германия — 11 тыс. тонн, Италия и Франция — 27 тыс. тонн и т. д. Импорт чугуна был очень незначительный. Другие отрасли промышленности также быстро развивались, как то: производство олова, свинца, джута, текстильная промышленность, производство металлических изделий, кожи, цемента и т. д. Доля Британии в довоенном импорте Индии равнялась 64,1 всего импорта, в 1926/27 г. она упала до 47,8%. Глубокое воздействие этого факта на британскую промышленность очевидно. В то же время произошло сокращение экспорта капитала из Англии в Индию, благодаря падению темпа накопления британского капитала. Приход к власти правительства Болдуина сигнализировал еще раз перемену фронта, которая началась после поражения правительства Ллойд-Джорджа в 1922 г. Правительство Болдуина отказалось от обещаний, касающихся промышленности, и стало апостолом сельскохозяйственного развития. Оно отвергло акт о покровительстве производству стали и провело закон, предоставляющий преимущественные тарифы британским продуктам. Оно провело билль о денежном обращении, который подрывает основу индийской промышленности, делая хлопок, пшеницу и другие экспортные товары на 12% дороже. Результаты этих мер поразительны. В 1926/27 г. покупки Соединенными штатами железа и стали пали от 165 тыс. тонн до 41 тыс. тонн. Германские покупки пали на 8 тыс. и английские — на 4 тыс. тонн. «Полуостровная локомотивная компания», «Паровозные мастерские южноиндийских железных дорог», «Компания по производству стальной проволоки» и другие были ликвидированы. Акции Tata Iron Works пали со 100 рупий за акцию до 53 рупий, Russa Sugar до 19 рупий, Steel Products до 820 рупий и т. д. Несколько месяцев позже индийское правительство поместило важные железнодорожные заказы в Англии: 47 локомотивов у Malcar Works в Глазго, 26 локомотивов у Армстронга и подобные заказы у Ransom'а и Rapies'а. Невозможно описать эту политику иначе, как умышленную задержку индустриализации Индии и предупредительность по отношению к промышленности метрополии.

Исследование текстильной промышленности обнаружит подобное же явление — помехи, чинимые производству тонких хлопчатобумажных изделий в интересах Ланкашира, и одновременные уступки по отношению к производству грубых тканей. Статистика также показывает, что в то время как среди компаний, зарегистрированных в 1921 г., было 55% промышленных предприятий, 25% банковских и кредитных учреждений, 18% — торговых, включая железнодорожные и мореходные,— первая половина 1927 г. показывает 8% промышленных, 7% банковских, 40% кредитных и 39% торговых. Это изменение не случайно, оно является продуктом определенной политики, вырастающей из противоречий между интересами империализма и индийских капиталистов. Они также в известной мере связаны с измене-

362 ниями, происходившими в сельском хозяйстве по инициативе комиссии Линлитго. Тов. Датт говорит, что изменения в сельском хозяйстве были введены, чтобы создать рынок для промышленных продуктов Индии. Но доказывают ли это факты? Мне кажется, что «Бомбей Кроникль» ближе к истине в этом вопросе, когда она говорит:

«Индийская промышленность вторгается в английский рынок. Англия, очевидно, решила силой меча удержать Индию на положении рынка для продуктов своей собственной промышленности, борясь с нарождающейся предприимчивостью страны...»

Поэтому в противоположность мнению тт. Беннета, Ротштейна и Датта, я стою на той точке зрения, что индустриализация колоний не может быть проведена империалистской и туземной буржуазией. Так же, как дело освобождения колоний история возлагает на пролетариат и крестьянство колоний, точно так же на эти классы падает задача проведения индустриализации после завоевания власти. До тех пор индустриализация — лишь тенденция, требующая развития и находящаяся в тисках империализма. И потому-то колониальная война за освобождение поставлена исторически в порядок дня и революционные перспективы перед колониями обеспечены.

Естественно, что все это имеет большое значение для нашей тактики, в основном определяя, какой она должна быть. Если перспектива осуществления индустриализации верна, тогда мы стоим лицом к лицу с усилием развития колоний, и революционные перспективы отодвигаются в неопределенную даль. Тов. Беннет и его сторонники, представив базис для этой перспективы, боятся сделать логический вывод и открыто объявить себя сторонниками политики II Интернационала. Они поэтому бросаются в противоположную крайность, в левизну, и смешивают в одну кучу империалистов и туземную буржуазию, объявляя всех и вся контрреволюционерами, не обращая внимания на диалектику борьбы. Кричать во все горло, что вся буржуазия, туземная и империалистская, контрреволюционна, не является искусной политикой в период неравномерно развивающейся борьбы, ведущей к революционному кризису. Все, что говорит т. Беннет о Дассе, правильно, но что такое разоблачение Дасса и эти крики при наличии Боза, теперешнего главы индийской республиканской партии, который высказывается за «независимость Индии», и за «единый фронт рабочих и крестьян для обеспечения экономических уступок»? Будут ли эти крики средством для убеждения рабочих и крестьян в том, что буржуазные партии являются контрреволюционными? Можно кричать и разоблачать буржуазные элементы, которые поддерживали забастовку крестьян в Бардоли, отказывающихся от уплаты налогов. Но убедит ли это бастующих во время их борьбы, убедятся ли они, что коммунистическая партия права и что буржуазные элементы контрреволюционны? Мы должны применять лучшие способы, чтобы уничтожить влияние буржуазии на массы. Скажет ли т. Беннет также, что даже в китайской революции нет дальнейшей возможности для борьбы буржуазных элементов против империализма, что китайская революция прекратилась и что мы стоим лицом к лицу с осуществлением индустриализации Китая империалистами и туземной буржуазией? Заявит ли т. Беннет, что нет никакой возможности и вероятности, что буржуазные силы Ирландии не станут в дальнейшем вести войну с британским импе-

363 риализмом? В этом только случае мы можем принять политику т. Беннета и сваливать всю буржуазию в одну контрреволюционную кучу. Это является ультралевизной худшего типа. Но не таково положение, и наша тактика должна вестись соответственно линии II конгресса Коммунистического интернационала, намеченной т. Лениным, линии, на которой основаны эти тезисы. То, что нужно в данный момент каждой колониальной стране,— это существование сильной независимой коммунистической партии, которая умеет разоблачать буржуазию и уничтожать ее влияние на массы посредством правильного использования противоречий в рядах буржуазии и которая умеет завоевывать массы в бесчисленных кризисах, предшествующих революционному ниспровержению всех контрреволюционных сил.

Несколько слов об Ирландии. Я хочу солидаризоваться с наблюдениями т. Шюллера об Ирландии. Я хочу в интересах т. Карнея и наших ирландских товарищей отметить, что британская партия охотно возьмется за выполнение своей задачи по работе среди ирландцев в Англии. Но значительные достижения в этом направлении будут сделаны тогда, когда наши ирландские товарищи выполнят обещания, данные ими год назад, о создании коммунистической партии в Ирландии. Английская партия также охотно поможет выполнить эту задачу.

Мондок (Чехо-Словакия). Огромное значение колоний и полуколоний во всемирном революционном движении впервые оценил и разработал Коммунистический интернационал. При наличии все растущих в капиталистическом хозяйстве противоречий, при наличии существования СССР и его влияния на рабоче-крестьянские массы и освободительное нацдвижение, в атмосфере оживленной военной подготовки — вопрос этот принимает с каждым днем все большее и большее значение. Но надо отметить, что если к колониальному вопросу как КИ, так и отдельные страны относятся с интересом и пониманием, то вопросу о полуколониях уделяется в нашей революционной практике недостаточно внимания.

Это нашло свое выражение даже в предложенных конгрессу тезисах. А именно — в общей части оценка полуколониального вопроса полная и правильная, но в той части тезисов, которая иллюстрирует более конкретными примерами и разделяет колонии и полуколонии по типам — полуколонии и государства-завоеватели, с их, так сказать внутриевропейскими полуколониями остались в тени.

Как в КИ, так и в отдельных секциях, мы в нашей ежедневной революционной практике, учитывая колониальный вопрос, имеем в виду исключительно только большие заморские колонии, вроде Китая, Индии, Египта и т. п. и полуколонии, вроде республик Латинской Америки. А между тем вопрос о полуколониях и государствах-завоевателях с их внутриевропейскими полуколониями тоже имеет для нас большое значение. Говоря о полуколониях, я имею в виду целый ряд тех государств, которые, с одной стороны, сами находятся в зависимости от крупных капиталистических государств, а, с другой стороны, являются государствами-завоевателями, в состав которых входят награбленные чуженациональные территории. Эти территории находятся на полуколониальном, а иногда и колониальном положении. В системе управления этими территориями применяются основные методы колониального режима. Их можно бы назвать внутриевропейскими колониями.

364 Ввиду того, что время моей речи ограничено, я остановлюсь на этом именно типе государств. Имею в виду Польшу, Чехо-Словакию, Румынию, Югославию. Эти государства, с одной стороны, зависимы в отношении заграничного капитала и империализма, а с другой стороны, сами проводят полуколониальную и даже колониальную политику в отношении к аннектированным ими чуженациональным территориям. В состав этих государств входит целый ряд территорий, которые, так сказать, являются внутриевропейскими колониями, как, например, Хорватия, Бессарабия, Западная Украина, Западная Белоруссия, Буковина, Добруджа, Трансильвания, Закарпатская Украина, Словакия, Словения, Воеводина и т. д.

Весьма существенно будет сравнить количественное соотношение так называемых державных наций этих государств с суммой населения аннектированных стран. Так, например, в Польше поляки составляют 60% всего населения Польши, в Чехо-Словакии на 14 млн. населения чехов 6 млн., в Румынии на 16 млн. населения румын 10 млн., в Югославии на 12 млн. жителей сербов 5 млн. Это имеет большое значение, если учесть, что так называемые державные нации всех этих государств стремятся всецело подчинить себе в хозяйственном и культурном отношениях аннектированные территории, ведут политику денационализации и колонизации. Эта политика встречает большие затруднения и вызывает взрыв негодования и самозащиты со стороны широких масс аннектированных территорий. Местная буржуазия всегда пользуется этим движением и даже старается вполне им овладеть, так как это для нее козырь для торга с властвующей буржуазией. Под давлением этого движения «родная» буржуазия добивается уступок и концессий для себя, а трудящиеся массы попадают в итоге под двойное иго — чужой и «родной» буржуазии. Социал-демократия всегда играет при этом позорную роль.

Если учесть, что именно эти государства играют большую роль в военных планах мирового империализма, то сугубо важной задачей для нас является вполне овладеть революционным движением в этих странах и направить его по рельсам пролетарской революции.

В то время как в колониальных странах разница между уровнем хозяйственного и культурного развития метрополии и колонии очень значительна, и поэтому защита со стороны колониального пролетариата затруднена, в рассматриваемом мною типе государств положение совсем другое. Во-первых, эти государства находятся в зависимости от заграничных капиталистов, во-вторых, эти государства объединены со своими полуколониями общей границей на материке, далее они не настолько превосходят захваченные ими территории в хозяйственном и культурном отношениях (а иногда даже стоят ниже), чтобы закрепощение и подчинение могло легко осуществиться. Кроме того здесь играет первоклассную роль национальный фактор. Государства-завоеватели прикрывают свои эксплоататорские методы в отношении завоеванных территорий национальными лозунгами и ведут политику денационализации. Вследствие этого в аннектированных областях назревает взрыв национально-освободительной борьбы, которая имеет вполне революционный характер. К этой борьбе присоединяются и непролетарские элементы и пытаются ее возглавлять. Перед Коминтерном вообще и перед заинтересованными секциями в особенности встает тут большая задача: сделать эту борьбу вполне революционной, увязать борьбу за национальное освобождение с клас-

365 совой борьбой, не позволить буржуазии использовать эту борьбу для разъединения пролетарской солидарности между трудящимися всех наций данного государства, не дать превратить ее в базу торгов между буржуазией властвующей и подчиненной нации.

Разнообразие форм эксплоатации и угнетения захваченных территорий очень большое. Но общая линия во всех случаях одинакова и выражается в следующем: ограничивать и ликвидировать промышленность, превращать территорию в поставщика сырья и рынок сбыта, производить вывоз-грабеж для уплаты процентов заграничным капиталистам, закрепить свое владычество путем постройки густой сети насильнического административного аппарата, денационализировать при помощи школьной политики, колонизации и национально-протекционной системы. Такую политику проводят все эти государства на аннектированных ими территориях. Но методы и темп этой угнетательской политики зависят от степени развития и сопротивления страны.

Рассмотрим, например, положение в Югославии. Версальским миром присоединены к малопромышленной старой Сербии превышающая ее в этом отношении Хорватия, а равно индустриальная Словения и Воеводина. Правительство Югославии ограничивает развитие промышленности в Хорватии и ликвидирует ее в других чуженациональных областях (например переносит тяжелую индустрию из Словении в Сербию), проводит протекционную транспортную и кредитную политику в пользу сербских капиталистов.

Капиталисты Румынии за невозможностью ликвидировать промышленность в Трансильвании в пользу старой Румынии скупают акции трансильванских заводов и рудников.

В Чехо-Словакии чешские капиталисты ограничивают развитие промышленности чуженациональных территорий (например в Словакии, Гнуште и Зволене закрыли большие металлургические заводы, а целый ряд других таких заводов сократили, в Братиславе закрыли 10 заводов, на которых работало 15 тыс. рабочих).

Податная система также проникнута духом протекционизма. Например, в Югославии крестьяне захваченных территорий платят относительно вдвое больше налогов, чем крестьяне в Сербии. Такое же положение и в Румынии.

Хозяйственная политика Польши на украинских и белорусских окраинах — это вывоз-грабеж. Например, рубка и вывоз леса в один год трижды превышают годичный прирост леса. «Созидательная» работа на этих окраинах состоит в том, что строят дороги для облегчения вывоза и подготовки военных действий и тюрьмы да казармы.

Чем менее индустриальна и культурна захваченная территория, тем более грубы, неприкрыты и наглы формы эксплоатации и угнетения. Для характеристики таких именно форм я приведу пример колониального режима чехословацкого правительства на Закарпатской Украине, которая является наиболее отсталой страной в Средней Европе.

Закарпатская Украина — страна почти исключительно аграрная, с обнищавшим крестьянством. Правительство не только не поощряет промышленного развития и роста страны, но, наоборот, постепенно ликвидирует даже те небольшие заводы, которые до сих пор существовали. Леса, которые составляют главное имущество страны, сданы в аренду французским капиталистам. Идет повальная вырубка-грабеж.

366 Правительство проводит типично колониальную кредитную и транспортную политику. Для характеристики, например, транспортной системы стоит сказать, что транспорт из Закарпатской Украины в Чехию стоит вдвое дороже, чем тот же самый транспорт из Чехии на Закарпатскую Украину.

Податное обложение на Закарпатской Украине сравнительно гораздо выше, чем в Чехии, и подати взимают с большей строгостью. Уровень благосостояния трудящихся масс стал по сравнению с довоенным еще ниже, можно сказать ниже на 50%. Налоги, которые оплачивает Закарпатская Украина, идут на оплату и укрепление государственного аппарата насилия.

Вся администрация передана в руки чешской буржуазии. Принимают на службу только чехов, так что 95% чиновников, полицейских и жандармов чехи. В результате во всех учреждениях господствует чешский язык, которого местное население не понимает.

Аграрная реформа была использована для усиления кулацкого элемента, коррупции нескольких местных политических деятелей и колонизации Закарпатской Украины чешским элементом. Местное крестьянство безземельное и совсем обнищавшее. Есть округа, где царит перманентный голод.

Для полного обеспечения процесса чехизации местного населения правительство проводит особую национальную политику, равной которой нет в мире. У украинского населения отнято право называть себя украинским. Было время, когда за слово «украинец», «украинский» привлекали к судебной ответственности, и до сих пор цензор не позволяет называть территорию Украиной. Правительство искусственно создает новую «русинскую» нацию, а украинское нацдвижение подвергается репрессиям.

Школьная политика идет по линии денационализации (русинизации) и чехизации. Новых школ с украинским языком преподавания не открывают, а, наоборот, в существующих уже вводят чешский язык или вовсе закрывают. Зато открывают чешские школы в местностях, где население исключительно украинское. Благодаря этой политике 40% детей в школьном возрасте остаются без учебы из-за недостатка школ. Но зато кабаков стало в пять раз больше, чем их было в довоенное время.

Для закрепления своего владычества и обеспечения эксплоатации в стране строят во всех городах весьма интенсивно и не жалея денег тюрьмы, полицейские и жандармские казармы, судебные и податные палаты, чиновничьи кварталы и т. п.

Проявление классовой борьбы и освободительное нацдвижение подавляются на Закарпатской Украине более нагло и грубо, чем в других частях чехословацкой республики.

Для полноты картины следует отметить, что присоединение Закарпатской Украины к Чехо-Словакии произошло против воли широких масс населения. После того как устроена была в 1919 г. комедия «добровольного» присоединения страны к новообразованной чехо-словацкой республике, совещание послов от имени Антанты гарантировало присоединяемой стране самую широкую автономию с собственным законодательным парламентом. Закон об этом был введен в чехо-словацкую конституцию.

Торг этот проделала украинская местная буржуазия. Но так как гегемония политического влияния среди трудящихся на Закарпатской Украине принадлежит компартии, и она борется за право самоопределения вплоть до

367 отделения, то как чешская, так и местная буржуазия не только отказались исполнить ими же написанный и торжественно гарантированный закон, но заменили эту широчайшую на бумаге автономию сначала военной диктатурой с французскими генералами во главе, потом военным положением, затем системой управления посредством назначенных комиссаров, а сейчас обязателен особый закон, который еще более реакционен, чем кайзеровский «прюгельпатент» половины XIX века.

Аналогичные методы управления применяет польское правительство в Западной Украине и Белоруссии, югославское — в Хорватии, Словении и Македонии, а румынское — в Буковине, Бессарабии и Добрудже. Разница только в том, что в этих странах царит еще и фашистский белый террор и что «национальные» эксперименты там нельзя доводить до полного отрицания нации.

В нашей литературе много говорится о том, что этот именно национально-пестрый тип государств-завоевателей есть резервуар накопления потенциально-революционной силы. Вопрос о том, какая должна быть тактика нашей партии в этих странах, принадлежит тоже к давно и широко известным элементарным истинам. Но нельзя сказать, чтобы в практической работе все наши соответствующие секции оказались на высоте задачи.

Нельзя сказать, что сделано было все, что нужно и можно было сделать в данном положении со стороны наших братских партий, например Югославии и Румынии. Стихийное недовольство масс в этих странах доходит до острого напряжения, высоко поднимается волна освободительного и крестьянского движений. Все это создает революционную обстановку и должно бы способствовать укреплению и расширению влияния компартии. Но неполное понимание обязанностей и характера работы в данных условиях, т. е. в пределах государства-завоевателя, которое покоряет и переводит на полуколониальное положение целый ряд аннектированных чуженациональных областей, является одной из главных причин нашей слабости и неподготовленности в этих странах, мешает нам стать полным хозяином революционной обстановки

Бьет в глаза такой, например, факт, что в Ирландии не организована еще компартия. Одной из причин этого является, несомненно, недооценка вопроса о полуколониях со стороны английской компартии.

Чехо-Словакия очень пестра в национальном отношении, и обязанность компартии Чехо-Словакии учесть это в своей работе. А между тем КПЧ допускает в практической работе большие упущения в области национальной политики. В украинском вопросе только два года тому назад была введена в жизнь известная резолюция V конгресса КИ, а только год тому назад руководство партии надлежаще оценило широкое значение этого вопроса для революционного движения. Основной недостаток в том, что борьбу против национального гнета ведет каждая организация национальной территории отдельно и сепаратно, вместо того чтобы сделать эту борьбу всеобщей и втянуть в нее массы чешского пролетариата.

Такая недооценка с нашей стороны нацвопроса очищает место для «родной» буржуазии и социал-демократии и дает им возможность спекулировать на этом. Иллюстрацией такого положения, например в Чехословакии, является факт, что клерикальные словацкие и польские вожди тянут за собой большие массы бедного крестьянства, венгерские и украинские фашисты, сторон-

368 чики Хорти, ведут за собой часть венгерского и украинского крестьянства и т. д. Все они спекулируют на лозунге «чехов вон!». На это может быть с нашей стороны только один ответ — деятельная и живая защита угнетаемых меньшинств, борьба за право самоопределения вплоть до отделения.

Это, конечно, относится ко всем секциям, которые работают в аналогичных условиях. В практической работе КИ и наших секций в полуколониях, в разнонациональных государствах-завоевателях, в так сказать внутриевропейских колониях и в постановке колониального вопроса вообще надо принять следующий корректив: больше внимания полуколониям; строго придерживаться нашей линии в национальной политике на территории государств-завоевателей.

Необходимость развернуть эту работу в гуще трудящихся масс никогда еще не была в такой мере животрепещущей, как именно в настоящее время. Ведь Польша, Румыния, Югославия, Чехо-Словакия — это территории, на которых империализм хочет зажечь огонь войны, ведь компартии этих стран скоро могут быть поставлены перед возможностью тушить империалистическую войну пожаром революции, скоро, быть может, должны будут повести массы на активную защиту СССР.

Нам надо проверить свою работу в этих странах, учесть все недостатки и упущения, чтобы благодаря правильной линии и верной практике стать настоящим гегемоном революционного движения широких трудящихся масс и повести под нашим флагом всех трудящихся этих пестро-национальных государств. Мы должны стать тем фактором, который ускорит социальную революцию и доведет ее до победоносного конца.

Лозовский (Комфракция Профинтерна). Колониальный вопрос занимает очень большое место в теории и практике Коминтерна. Поэтому подробное обсуждение всей совокупности связанных с этим вопросов, с одной стороны, и обсуждение конкретной обстановки, в которой приходится вести борьбу,— с другой, является предпосылкой для того, чтобы наметить правильную большевистскую линию для колониальных партий, партий капиталистических стран и всего Коминтерна.

Больше двух третей человечества находится на колониальном положении. Приходится иметь дело с исключительным разнообразием стран, рас, политических и социально-экономических укладов, и поэтому крайне важны и необходимы рассмотрение и конкретизация вопросов и проблем, касающихся той или другой страны. Когда мы говорим о Китае как о полуколонии и об Индии как о колонии, когда мы говорим о Египте и тут же говорим о Мексике или о Чили и Колумбии, то только лишь с большим трудом можно объединить все эти страны вместе. Каждая отдельная страна представляет собой комплекс очень сложных явлений, и колонии отличаются между собой не меньше чем капиталистические страны. Попытки разложить все колонии по нескольким полочкам (или типам) не особенно удачны. Надо поставить перед собой вопрос: что отличает колониальный вопрос в настоящее время от 1920 г., когда на II конгрессе Коминтерна были приняты тезисы Ленина по колониальному вопросу? Что изменилось за эти восемь лет? Изменилось следующее: за этот промежуток времени в целом ряде колониальных и полуколониальных стран на историческую арену выступил пролетариат как основная сила революционной борь-

369 бы. В 1920 г. этого еще не было. Пролетариат в то время еще не выступал как самостоятельный революционный фактор, как основная сила в борьбе за независимость. Вот почему сейчас мы можем уже и должны говорить о диктатуре пролетариата и крестьянства, мы можем говорить о руководящей, ведущей роли пролетариата в национальной борьбе. Я думаю, что вот это новое и должно наложить печать на все тезисы и на тактику Коминтерна по отношению к той или другой колонии.

Но появление пролетариата как серьезного, решающего революционного фактора по крайней мере в нескольких странах, как Китай, Индия и другие, появление пролетарских организаций,— связано с известным капиталистическим развитием этих стран, развитием, которое загнано в империалистические колодки, которое в значительной степени искривлено и которое проделывает крайне извилистый и особенно мучительный для широчайших масс путь. Но тем не менее происходит известная индустриализация, и в связи с этим появляется компактная масса пролетариата, способного вести уже организованную борьбу против империализма и своей буржуазии.

Из этого, конечно, нельзя сделать того вывода, который делался в прессе относительно деколонизации колоний. Я думаю, что теория деколонизации колоний абсолютно ни на чем не основана. Здесь некоторые формальные признаки, изменение форм и методов эксплоатации принимаются за изменение взаимоотношений между империализмом и колониями по существу. Деколонизация возможна только лишь после победы революции в соответствующих колониальных странах, как результат длительной борьбы пролетарских и крестьянских масс и при очень серьезной поддержке международного коммунистического движения в лице Коминтерна и коммунистических партий крупнейших империалистических держав. Говорить о мирной деколонизации — это значит уходить от вопроса, это значит вместо выработки тактики применительно к новым условиям, к новой обстановке, к новым методам и способам порабощения колониальных стран отделываться отвлеченными формулами вместо конкретных революционных задач, ибо тезис деколонизации упраздняет весь вопрос о борьбе за национальную независимость. Раз вся деколонизация происходит автоматически, путем дальнейшего развития капиталистических отношений, то вполне естественно, что национально-революционное движение совершенно отпадает. Вот почему мне кажется, что тезисы совершенно правильно выступают против этой теории, подчеркивая ее некоммунистический характер.

Но это ни в какой мере не значит, что в колониях ничего не изменилось. Там происходит ряд фактов, которые заставляют нас тщательно присмотреться к тем новым силам, которые появились на исторической арене, всесторонне изучить те новые явления, о которых осторожно говорится в начале тезисов в мимоходом брошенной фразе об «усилении элементов капиталистического и в особенности промышленного развития». Мне кажется, что эта осторожность излишня. Мы можем говорить более определенно относительно промышленного развития некоторых колониальных стран, особенно Китая, Индии и т. д. Но именно потому, что даже по тезисам происходит «усиление промышленного развития» некоторых колоний, неправильно характеризовать все колонии как «хинтерланд», как «аграрный тыл», ибо это не отвечает действительности.

В ряде колоний происходят два явления:

370 1. Проникновение капитализма в сельское хозяйство (гигантские сахарные, хлопковые и каучуковые плантации в Кубе, Африке, Индонезии и пр.).

1. Рост добывающей (нефть, руда и пр.) и обрабатывающей (текстильная и пр.) промышленности и рост транспорта (водный транспорт, железные дороги). Одно дело аграрный тыл, другое дело — сырьевой тыл (хлопок, каучук, руда, нефть и пр.) и наличие обрабатывающей промышленности. Это не одно и то же. Создание в колониях сырьевых баз,— и в связи с обострением конкуренции каждая империалистическая держава создает «свой» хлопок, «свой» каучук, «свою» нефть, «свою» руду (Япония в Корее),— противоречит теории сплошного «аграрного тыла», теории «хинтерланда», теории «континента деревень». Если мы говорим относительно Индии, что это — «континент деревень» и о всех колониях, что это — «мировая деревня», как это сказано тоже не особенно правильно в программе, тогда должны автоматически отпасть разговоры о диктатуре пролетариата и крестьянства. В «мировой деревне», в континенте деревень нет промышленного пролетариата, а стало быть нет места диктатуре пролетариата и крестьянства. При такой терминологии пролетариат исчезает, нет гегемона. Между тем когда мы говорим о диктатуре пролетариата и крестьянства, мы имеем, очевидно, в виду наличие определенно сложившейся пролетарской массы, некоторого носителя этой предполагаемой гегемонии,— а этот носитель гегемонии мог вырасти только на основе развития, пусть медленного, зигзагообразного, крайне болезненного, но тем не менее развития капиталистических отношений в колониях. Вот почему все те политические лозунги, которые даются и совершенно правильно для колоний первого типа (Китай, Индия и т. п.), лозунги диктатуры пролетариата и крестьянства,— не отвечают предварительной характеристике всех этих стран, как «континентов деревень», как «мировой деревни», как исключительно «аграрного хинтерланда». Этот перегиб палки не оставляет места для тех явлений, которые абсолютно неоспоримы, явлений, которые нашли свое отражение в борьбе китайского и индийского пролетариата, в борьбе, которая стала возможна последние годы вследствие развития капитализма в колониальных и полуколониальных странах. Вот почему, мне кажется, что в этой части тезисы придется хорошенько пересмотреть, чтобы дать диференцированную характеристику, а не применять такую терминологию, которая в дальнейшем затруднит нам делать правильные политические выводы. Здесь нужно какое-то созвучие между началом, серединой и концом этих тезисов. Этой созвучности если выражаться поэтическим стилем, не видно.

Вторая группа вопросов, на которую я хотел бы обратить ваше внимание,— это данная в тезисах классификация всех колониальных стран. Должен сказать, что классификация вообще нужна и полезна, но представленная нам классификация, при всей ее несомненной добросовестности, свидетельствует о том, что была поставлена совершенно невыполнимая задача, а невыполнимые задачи, как вы знаете, довольно трудно выполнить.

Возьмем эти четыре типа стран. Согласно классификации получается, что в первой группе находятся Китай и Индия, в этой же группе находятся Индонезия, Египет, Сирия (!) и сюда же отнесены некоторые латино-американские колонии. А во второй группе находятся Южная Африка и Куба и кроме того, Алжир, Тунис и т. д. Я спрашиваю себя: по каким признакам произведена эта классификация? Оказывается, классификация произведена «в зависимости

371 от своеобразия и степени развития классовой диференциации». Степень развития классовой диференциации означает,— если перевести это с социально-политического языка на экономический,— степень развития капиталистических отношений в данной стране (количество пролетариата, степень развития индустрии и пр.). Но в следующем абзаце имеется еще другой признак для классификации. Этот дополнительный признак гласит: «значение колоний и полуколоний в нынешней системе колониальной политики мирового капитализма». Но оба эти признака не увязаны между собой. Если в основу положить последний пункт, тогда получится, конечно, одна классификация. Если взять первый пункт, т. е. «своеобразие и степень классовой диференциации», то получится совсем другая классификация. Но так как взяты оба признака, то получилась некоторая мешанина. Почему Сирия находится в той же группе, что Индия и Китай, а Филиппин и Кубы там нет? Эта классификация, если ее очень внимательно прочитать,— а предполагается, что каждый из нас внимательно читал все тезисы,— страдает некоторой искусственностью. Но было бы еще полбеды, если бы тут была только некоторая искусственность в построении, но беда заключается в том, что из этого построения делаются потом политические выводы, делаются выводы относительно нашей линии в соответствующем типе стран. Эта классификация или эти перегородки, поставленные среди колоний, должны определить нашу тактику. Вот в чем суть. Ну, а если дело обстоит так,— а это так по тезисам,— тогда вопрос относительно классификации приобретает уже очень большое значение. Если мы возьмем тезисы, то мы увидим, что в зависимости от того, к какому типу страна принадлежит, говорится об едином национальном фронте, о диктатуре пролетариата и крестьянства и т. д. Классификация, по мысли автора тезисов, должна была облегчить нам выработку тактики, между тем получилось только осложнение. Я лично полагаю, что эта классификация искусственная, поскольку в ее основу кладутся разного рода принципы; трудно эту классификацию довести до конца, трудно из нее сделать политические выводы, поскольку по разнообразным признакам, по которым классифицированы страны, приходится делать одинаковые политические выводы для колоний с неодинаковым развитием, с неодинаковыми социальными отношениями и с неодинаковой классовой диференциацией и неодинаковым экономическим укладом.

Очень большое место, и совершенно естественно, занимает в тезисах проблема буржуазно-демократической революции. Надо сказать, что наши коммунисты из колониальных и полуколониальных стран и коммунисты тех стран, которые пока еще не являются колониями, но в ближайшее время станут ими (Латинская Америка), относятся подозрительно к терминологии буржуазно-демократической революции. Им кажется, что характеристика революции как буржуазно-демократической умаляет роль коммунистической партии. «Как это коммунистическая партия будет играть руководящую роль в буржуазно-демократической революции?» — спрашивают очень многие товарищи. И отсюда делается вывод, что компартия должна всегда, при всяких условиях стоять за социалистическую революцию и не опускаться до буржуазно-демократической революции. Отсюда попытки окрестить чисто буржуазную революцию социалистической революцией (Эквадор). Надо разъяснить, что точное определение классового содержания революции является предпосылкой пра-

372 вильной тактики. Это непонимание свойственно не только представителям колониальных стран, но оно было свойственно в известные периоды истории России многим нашим товарищам. Этого непонимания надо избежать.

В самом деле, что значит буржуазно-демократическая революция и как понимал ее Ленин, а с ним и вся большевистская партия?

В этом отношении мы имеем многочисленную литературу и богатейший опыт. Если вы припомните 1905 г., когда эта проблема была поставлена во весь рост и когда спор между большевизмом и меньшевизмом впервые вышел за пределы организационных вопросов и перешел в область основных политических проблем, стоявших перед рабочим классом России, если вы помните тогдашнюю борьбу,— то вам известно, вокруг чего она происходила. Из оценки революции как буржуазно-демократической меньшевики делали вывод о том, что буржуазия должна играть ведущую роль в революции. Из этой же оценки большевики делали другой вывод: хотя революция и буржуазно-демократическая, но ведущую, руководящую роль должны играть в ней пролетариат и его партия, и только пролетариат в союзе с крестьянством против буржуазии действительно может довести до конца настоящую демократическую революцию. Так ставил вопрос в свое время большевизм. Так следует поставить этот вопрос для всего Коминтерна и особенно для компартий колониальных стран. Надо это сказать нашим партиям, которые впервые ставят перед собой революционные проблемы. Надо разъяснить широчайшим коммунистическим и некоммунистическим массам, что означает буржуазно-демократическая революция в большевистском понимании и какова должна быть тактика партии в такого рода революциях.

Дальше. Абсолютно необходимо ответить на вопрос о том, что такое диктатура пролетариата и крестьянства? Лозунг — диктатура пролетариата и крестьянства — тоже имеет свою длинную историю, этот лозунг был нашим политическим знаменем на протяжении долгих лет. Его наиболее понятно, наиболее марксистски разработал Ленин. Он разъяснил, что значит буржуазно-демократическая революция и что значит диктатура пролетариата и крестьянства. Коминтерн может и должен на основе этого опыта сказать, что такое буржуазно-демократическая революция, в какие формы она выливается, что пролетариат должен делать в этой революции, когда он вместе с крестьянством установит диктатуру, что он должен делать и после установления диктатуры пролетариата и крестьянства. К сожалению мы полного ответа на это не находим в тезисах, и это — очень большой пробел. Ведь Коминтерн впервые хочет дать исчерпывающий ответ на все основные проблемы, стоящие перед революционным колониальным и полуколониальным рабочим движением. Общие принципы установлены Лениным, но нам приходится в новой обстановке, при новом соотношении классовых сил, при нарождении новых массовых революционных движений, при новом расположении сил давать ответ на эти чрезвычайно сложные вопросы и разъяснить все это, сказать с максимальной ясностью и простотой, чтобы каждый рабочий, особенно коммунист, понял, ибо им придется это проводить на месте.

И в связи с этим особенно большую роль, конечно для Коминтерна, должен играть вопрос о том, в чем должна выразиться, в какие формы должна вылиться ведущая роль коммунистических партий. Об этом сказано в тезисах, ибо это наша линия. Пролетариат должен быть гегемоном революции

373 и всего национально-революционного движения. Прекрасно, коммунистические партии должны руководить пролетариатом. Совершенно правильно. Но что все это означает конкретно, практически? Как этого добиться, что это означает для каждой страны? Вот что нужно сказать. Общая форма — это канва. Надо дать узоры по странам, ибо колониальный мир так разнообразен, что в общую формулу уложить все это чрезвычайно трудно. При всей разработанности тезисов и при всем очевидном желании наметить конкретные пути не удалось этого сделать, не удалось потому, что слишком разнообразны условия для того, чтобы можно было все это уложить в четыре типа, в строгие и в известной степени законсервированные рамки.

Здесь вместо обобщения следует перейти к спецификации. Тезисы идут от общего к частному. Следовало бы сделать наоборот. Задачи, стоящие перед пролетариатом Китая, Индии, Индонезии, Египта и Филиппин, одинаковы в том смысле, что рабочие всех этих колоний должны бороться за свое национальное и социальное освобождение. Но такая общая установка ясна и без тезисов. Задача заключается в том, чтобы пролетариату каждой страны, на основе изучения положения дел в данной стране и соотношения сил, сказать, что и как делать сейчас. В то время как ведущая роль партии в Китае уже завоевана, пусть дорогой ценой, но уже доказана на деле,— в других колониальных странах следует создавать еще массовые партии. В такой обстановке надо прежде всего сказать, как создать массовую боевую партию, иначе получаются разговоры о гегемонии пролетариата, о ведущей роли партии, а партия-то еще в самом зародыше. Совершенно очевидно, что здесь общей формулировкой нельзя ограничиваться, надо конкретно наметить пути и методы построения, независимого от национальной буржуазии рабочего движения и боевых коммунистических партий.

Следующая группа вопросов, которые, мне кажется, тоже недостаточно ясны, которые требуют разработки (я, товарищи, говорю здесь только о том, что неясно),— это все те главы, которые устанавливают разные стадии и этапы буржуазно-демократической революции. Таким образом есть 4 типа стран, две стадии и несколько этапов. Эта схема слишком сложна. Для массовой пропаганды все это надо сделать гораздо проще.

В разделе о стадиях и этапах много ценного: с большим интересом и с большим вниманием я лично читал все эти соображения, но все это отвлеченно. Мы пишем тезисы не для себя, мы пишем тезисы не только для европейских коммунистов, но и для колониальных рабочих, и максимальная простота абсолютно необходима, ибо без этого может возникнуть целый ряд досадных политических ошибок. Если мы для нескольких типов стран устанавливаем несколько стадий буржуазно-демократических революций и затем хотим тут же сказать, чтò получится, когда данная революция будет переходить от одного этапа к другому, то мы неизбежно получим схему, в которой трудно разобраться. В самом деле в тезисах мы встречаем, например, такие места: «от первой стадии до конца первого этапа», «эмбриональный генезис гегемонии пролетариата», «третий этап буржуазно-демократической революции». Теперь подумайте одну минуту: 4 типа стран, 2 стадии, в каждой стадии по 3 этапа, а кроме того еще есть «подготовительная стадия», «подготовительная стадия первого этапа», «незавершенный первый этап первой стадии», «подготовительная ситуация второй стадии» и т. д. Все это

374 очень стройно, но это голая, очень малому количеству людей доступная, схема. Такое абстрактное построение может только запутать наши компартии. Вот почему я полагаю, что эта часть тезисов должна быть переработана.

Вопрос о взаимоотношениях между пролетариатом и буржуазией в колониальных странах заслуживает величайшего внимания. Этот вопрос в тезисах берется в двух разрезах: в теоретическом и в практическом, применительно к Индии. Поскольку дело идет о теории, то здесь тезисы совершенно правильно говорят о том, что возможны не только поддержка, но и соглашение с буржуазией колоний для борьбы против империализма. Пролетариат и его коммунистическая партия должны поддержать национально-революционное движение, его развить, его расширить, углубить и вести дальше. Но, товарищи, когда правильная установка механически переносится в Индию, без рассмотрения конкретных условий, без изучения классовых сил, эволюции пролетариата и буржуазии за последние годы и т. д., это приводит к неправильным тактическим выводам. Надо было прежде всего взять ту страну, где был проделан опыт в этом смысле, изучить этот опыт, а затем переносить, взвесив что можно, в Индию. Казалось бы, надо взять Китай, посмотреть, что дала эта тактика, указать на те трудности, которые возникли при ее применении, посмотреть на все проделанные ошибки (это имеется, но в другой связи) и затем сделать выводы: тактическая линия, столкнувшись с практикой, выдержала или не выдержала испытание. Я думаю, что наша общая установка несомненно выдержала испытание, несмотря на сделанные ошибки. Если бы мы начали с Китая и потом перешли к Индии, тогда мы научили бы индийский пролетариат не делать тех ошибок, которые были сделаны в Китае. Это первое. Но это далеко не все. Можно ли провести простую аналогию между нашей политикой в Китае и Индии? Поскольку обе эти страны зачислены в одну группу, тактика для них предполагается одинаковая, а это неверно, и более того — опасно. Другая обстановка, другое соотношение классов.

В самом деле, что сказано в тезисах о нашей тактике по отношению к индийской буржуазии?

«Было бы ультра-левой ошибкой, если бы компартия начала свою агитацию с того, что просто-напросто поставила бы знак равенства между национал-реформистами (свараджисты, вафдисты и т. д.) и господствующим контрреволюционным блоком империалистов и феодалов... Свараджисты еще не предали национально-освободительной борьбы, как это сделал в Китае гоминдан, хотя они в отдельных случаях позорно капитулировали перед империалистами и даже участвовали в подавлении революционных и полуреволюционных выступлений рабочих... Коммунисты должны на этой стадии сосредоточить главный огонь не против них, не против национальной буржуазии, а против нынешнего непосредственного главного врага, против господствующего империалистически феодального блока».

В этом абзаце задачи индийских коммунистов намечены неправильно. Прежде всего откуда следует, что нужно подождать с нашей борьбой против индийской буржуазии, пока она не предаст так же, как гоминдан, т. е. пока она не начнет вешать и расстреливать тысячи и десятки тысяч рабочих и крестьян? Нельзя дальше устанавливать задачи индийского пролетариата только лишь под углом зрения внешней политики (борьба за независи-

375 мость). Индийский пролетариат имеет не менее существенные задачи и в области внутренней политики (аграрная революция, 8-часовой рабочий день и пр.). В чем заключалась основная ошибка киткомпартии в период блока с гоминданом? В том, что киткомпартия подчинила социально-экономические требования рабочих и крестьянских масс (земля, 8-часовой рабочий день и пр.) борьбе за национальную независимость. Между тем никогда Коминтерн не мыслил себе этого блока в виде отказа, самоотречения рабочего класса от проведения в жизнь его (и крестьянских) непосредственных экономических требований. Также и в Индии. Компартия Индии должна определить свою тактику по отношению к национальной буржуазии не на основании ее разговоров о независимости Индии, а на основании всей ее внутренней и внешней политики, и эта ее политика направлена против рабочего и крестьянского движения, а это главное,— все остальное — одна словесность.

Дальше. Разве центр тяжести для Индии — это улавливание левых уклонов из-за отношения к свараджистам? Разве центр вопроса для Индии — это поддерживать или не поддерживать свараджистскую буржуазию? Нет, товарищи, не в этом. Если сравнить индийскую буржуазию с китайской, то в Индии гораздо плотнее сколоченная, более крепкая, более сильная, более политически воспитанная буржуазия, чем китайская. В Индии другое соотношение классовых сил. В Индии мы имеем такую национальную буржуазию, которая все время идет на компромисс, ищет компромисса, находит компромисс с английской буржуазией против трудящихся масс. Поэтому в Индии центральная задача — это построение рабочих независимых организаций. Надо создать и оформить и политически воспитать независимое рабочее движение, независимое от свараджизма, надо создать независимые профсоюзы, надо создать базу, основу для рабочего движения. Эта центральная идея исчезает в системе рассуждений «о главной линии огня» и возможности поддержки при тех или других условиях свараджистской буржуазии. Я думаю, что это политически неправильно. Мы должны по отношению к Индии, особенно на данной стадии развития сказать: если вы хотите действительно чего-нибудь добиться в Индии, то самым лихорадочным темпом создавайте коммунистическую партию и профсоюзы, очищайте рабочее движение от свараджистского влияния, очищайте рабочие и крестьянские организации от национально-буржуазных элементов, иначе все эти массовые организации попадут в руки буржуазии и будут использованы в контрреволюционных целях. В этом центр тяжести вопроса, но это не сказано с достаточной ясностью.

Эти тезисы называются: «тезисы о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах». Революционное движение должно проходить в промышленно более развитых странах под гегемонией пролетариата. Но казалось бы, что в этих тезисах должен найти место и сам гегемон, т. е. тот, кто будет руководить национально-революционным движением. Но если взять все эти тезисы, то вы увидите, что гегемон отсюда исчез. Что представляет собой пролетариат Китая, что представляет собой пролетариат Индии, какова степень их организованности, каков их уровень, какие уроки они могли вынести из классовых боев последних лет? Об этом сказано мимохо-

376 дом в связи с другими вопросами. А между тем все, что касается состояния пролетариата, представляет величайший интерес, а как раз по этому пункту меньше всего сказано. Рабочее движение колониальных и полуколониальных стран заслуживает самого пристального внимания. То, что в Европе и Америке имело место на протяжении последних 150 лет (от промышленной революции в Англии), то мы сейчас наблюдаем в колониальных странах в горизонтальном разрезе. Выварившиеся в фабричном котле относительно компактные массы пролетариата Китая и Индии, прошедшего школу капиталистического сельского хозяйства на хлопковых, каучуковых, сахарных, кофейных и банановых плантациях, пролетариат Индонезии, Кубы, Центральной Америки и т. д., пария среди париев — черный пролетариат в горной промышленности и плантациях Южной, Западной и Восточной Африки, сотни тысяч экспроприированных туземцев Африки и Антильских островов захвачены зубьями гигантской империалистической машины. Перед нами пролетариат всех цветов, всех рас и всех ступеней развития,— от рабского труда негра и малайца до «свободного» труда рабочего Шанхая и Бомбея. Перед нами, как на экране, одновременно все прошлое и настоящее рабочего класса. Эта крайняя пестрота состава, количества и качества пролетариата ставит перед нами ряд труднейших, организационно-политических проблем. В одних колониальных странах уже существуют боевые испытанные компартии (Китай), боевые революционные профсоюзы (Китай, Куба), в других странах компартия хотя и не имеет опыта киткомпартии и китпрофсоюзов, но уже имеет за собой славное прошлое (Индонезия), в третьих — компартии и профсоюзы только складываются и растут в процессе экономических боев пролетариата (Индия), есть ряд стран, где нет еще организованного коммунистического движения при наличии рабочих организаций (Филиппины), есть, наконец, ряд стран, где новорожденный, недавно втянутый цветной пролетариат еще не имеет и начатков рабочих организаций, а отвечает от времени до времени на неслыханную эксплоатацию стихийными бунтами, бегством с места работ и пр. (Восточная и Западная Африка, Конго, Португальские колонии в Африке и т. д.). Наша тактика должна быть построена для разнообразия колониальных стран на «то, чтобы вести вперед и передовика пролетария Шанхая и Бомбея и черного раба каучуковых плантаций». Именно поэтому нужны диференцированные лозунги и специальные программы действий для каждой страны. Главное — это организация поднимающихся пролетарских масс. Как организовать рабочих той или другой колониальной страны, с чего начать, на чем сконцентрировать внимание — на все это должен дать ответ Коминтерн. Здесь общая, построенная применительно к Китаю и Индии, схема ничего не даст. Центральный лозунг для пролетариата колониальных стран, как бы малочисленен ни был этот пролетариат, это — организуйтесь, создавайте свои, независимые от национальной буржуазии, профсоюзные организации, создавайте боевые компартии — для борьбы против внешних и внутренних врагов.

Большим пробелом является отсутствие в тезисах вопроса о реформизме доморощенном и реформизме иностранном. А между тем это вопрос, который заслуживает очень серьезного внимания. В колониальных странах нет объективных условий для прочного и длительного влияния реформизма на рабочие массы. Вот почему пробуждение рабочих колониальных и полуколониальных

377 стран означает одновременно и поворот колониальных пролетариев лицом к Москве, к Коминтерну и Профинтерну. Мы это видели в Китае, Индонезии, в Латинской Америке и в Африке. Только в Индии, благодаря особенностям развития там рабочего движения, во главе рабочих организаций оказались националисты и доморощенные реформисты, но и здесь, в рабочих массах, большое движение влево. В Китае только союз механиков в Кантоне представляет собой тип гомперсовской организации, а в остальном Китае ни правым, ни левым гоминдановцам не удается создать серьезных массовых организаций, несмотря на то, что они прибегают ко всякого рода европейско-американско-реформистским методам обмана рабочих. В Египте правительство, разгромив революционные профсоюзы, пытается создать национал-реформистские организации также и в Турции, где кемализм, разгромив профдвижение, насаждает свои законопослушные профсоюзы. В Индонезии, после подавления восстания, появилась социал-демократическая «партия», состоящая из голландских чиновников и небольшой части местной мелкобуржуазной интеллигенции. Эта партия также стремится создать свои профсоюзы. Аналогичные явления можно отметить и в некоторых других колониальных странах. Национал-реформизм, или полицейский реформизм, появляется на сцену, как только колониальная буржуазия и ее империалистические хозяева видят, что рабочие выступают как самостоятельный фактор в борьбе. Но местный реформизм не особенно опасен, ибо объективная обстановка не благоприятствует переходу значительных масс пролетариата на сторону реформизма.

Тогда на помощь приходят социал-империалисты, которые имеют специальную задачу приручить рабочее движение колоний. В этом отношении агентурные поездки правых и «левых» (Персель) генсоветчиков в Индию, крайне характерны: работа лейбор парти и Генерального совета в Индии, поездка Тома в Западную Африку, создание при помощи голландских социал-демократов реформистской партии в Индонезии, старания японского социал-монархиста Бунджи Сузуки насадить свой реформизм в Китае и внезапный интерес II и Амстердамского интернационалов к колониальным странам Латинской Америки. Агенты империализма обеспокоены развитием коммунизма в колониальных и полуколониальных странах и под покровительством империалистической и туземной буржуазии стараются направить бурно растущее рабочее движение колоний в социал-демократический фарватер. Все эти явления должны быть отмечены в тезисах, ибо борьба против попыток реформистского развращения рабочих порабощенных стран является одной из важнейших задач Коммунистического интернационала. Международный реформизм хочет затормозить организацию и сплочение рабочих и крестьянских масс и развертывание революционной борьбы в колониальных странах,— надо ему дать решительный отпор.

Хотя в тезисах отведено много места Китаю, тем не менее опыт китайской революции недостаточно учтен, особенно по линии международной.

После Октябрьской революции китайская революция является важнейшим событием текущего столетия. Особенно важны события в Китае по их отклику среди азиатских народов. Последние три года революционной борьбы в Китае дали такой богатый опыт, что придется еще долго-долго его изучать. Опыт этот должен быть изучен по линии внутренней и особенно по линии внешней. Опыт китайской революции должен заставить

378 особенно внимательно отнестись к вопросу о взаимоотношениях между пролетариатом и национальной буржуазией в колониальных странах. Учтены ли проделанные в Китае ошибки для других стран? Нет. А между тем следовало бы поставить вопрос о том, что независимость рабочего движения от национальной буржуазии, развертывание экономической борьбы рабочих в вихре общих боев, борьба за непосредственное улучшение материального положения широких масс, развертывание аграрной революции, борьба против затушевывания классовой борьбы под флагом единого национально-революционного фронта — являются необходимым условием использования национально-революционного движения в интересах широких рабочих и крестьянских масс. Китайская революция поучительна дальше и по линии взаимоотношений рабочего класса и крестьянства. Китайская компартия в лице ее Центрального комитета долго смотрела на крестьянское движение как на помеху в развертывании национальной революции. Центральный комитет подхватил исходящую от буржуазии теорию эксцессов и вместо того, чтобы стать во главе крестьянских восстаний, вместе с гоминданом тормозил и тушил их. Имеет ли этот отрицательный опыт международное значение? Несомненно. Надо сказать всем партиям колониальных и полуколониальных стран, что только в блоке с крестьянством рабочий класс сможет разрешить стоящие перед данной страной буржуазно-демократические задачи. Соглашение с национальной буржуазией в определенной обстановке, на определенных условиях, при неустанной работе над укреплением своих рядов, допустимо, а соглашение с крестьянством — обязательно. Первое явление кратковременное, эпизодическое, второе явление длительное, и пролетариат ни при каких условиях не может и не должен жертвовать интересами крестьянства,— как это имело место в Китае,— в пользу единого национально-революционного фронта.

Особенно важно подчеркнуть для всех колониальных стран необходимость лихорадочной организационной работы по укреплению партии и рабочих и крестьянских организаций. Это лихорадочное строительство должно итти по линии выдвижения снизу, из гущи массового движения, новых руководителей и чистки всех организаций от буржуазных, хотя и национально-революционных элементов. Создание своих организаций, своего пролетарского руководства,— вот на что нужно обратить внимание партий колониальных стран. В этом отношении опыт Китая очень поучителен. И компартия и профсоюзы Китая были на ⁹/₁₀ в руках интеллигентов, выходцев из мелкобуржуазной среды. Чем более критической становилась обстановка, тем неустойчивее становилось руководство. Побольше рабочих во все звенья партийной организации, побольше рабочих в партийное руководство, побольше крестьян на руководящие посты в крестьянских организациях! Таковы должны быть наши лозунги. Мне кажется, что было бы полезно учесть и по этой линии опыт китайской революции.

Из всего вышесказанного я сделаю, товарищи, следующее заключение: я считаю, что тезисы, предложенные конгрессу, имеют очень много ценного и заслуживающего принятия со стороны Коммунистического интернационала. Но для того чтобы международное коммунистическое движение могло использовать принятые нами тезисы, для того чтобы можно было их потом везде

379 и всюду распространить, сделать руководящей и практической путеводной нитью для нашей работы во всех странах, они не должны быть отвлеченными. Абстрактность и схематичность могут затруднить понимание тезисов. Так что, если мы дополним тезисы целым рядом вопросов, которые мною были выдвинуты, правильно определим отношения индийского пролетариата к своей буржуазии, обратим больше внимания на характеристику рабочего движения в разных колониальных странах, на его профессиональные организации, и если мы разъясним ряд пунктов, которые ввиду абстрактности даже для меня недостаточно ясны,— то тезисы эти станут тем, чем они должны быть.

Международное коммунистическое движение нуждается в подробно и детально разработанных указаниях о нашей тактике в колониальных странах. Это нужно как для рабочих колониальных стран, так и для рабочих капиталистических стран, ибо только на основе правильной тактики будет установлена более тесная связь между рабочими капиталистических и колониальных стран.

Особенно важно в этих тезисах подчеркнуть в отдельных абзацах необходимость создания и оформления независимых, по отношению к национальной буржуазии, рабочих организаций. Об этом говорится в целом ряде абзацев попутно, а это такой вопрос, который должен быть центральным. Предпосылкой правильного руководства революцией в колониальных странах являются независимые от буржуазии пролетарские и крестьянские организации и неустанная борьба против империализма, феодализма и контрреволюционной буржуазии.

Нейман (Германия). В основу обсуждения колониального вопроса на этом конгрессе мы с полным основанием кладем тезисы II Всемирного конгресса. За протекшие с тех пор 8 лет мы собрали огромную массу практического материала, огромное количество опыта, и в первую очередь — опыт китайской революции, который всеми своими основными чертами, можно сказать, почти без исключений, во всех частностях подтвердил правильность этих тезисов Китайские события в своих главных уроках прежде всего подтвердили основную точку зрения ленинских тезисов,— что колониальные революции являются непосредственной составной частью не только всеобщего демократического мирового движения, но и непосредственной составной частью мировой пролетарской революции. И более того,— они являются не только просто количественно составной частью, но они действуют и как самостоятельная сила; в ходе революции в метрополиях капитализма они играют роль ускоряющего фактора, движущей силы. В этом смысле очень интересно одно место из опубликованной т. Рязановым 14/VI 1925 г. статьи Маркса о Китае. Когда в 1853 г. впервые началось китайское революционное движение против иностранного капитала, и когда уже в то время — замечательное явление — стали в расплывчатых формах всплывать лозунги социализма, о чем писал тогда один немецкий пастор-миссионер, то Маркс сделал следующее интересное замечание: «Китайский социализм относится, правда, к европейскому так же, как китайская философия к гегелевской».

Маркс безусловно прав в своем отрицании. Он поставил вопрос, какое влияние будет иметь китайская революция на Англию, а через нее и на Европу, и он ответил известными словами:

380 «Китайская революция бросит искру в перегруженную мину современной промышленной системы и вызовет взрыв давно подготовлявшегося всеобщего кризиса, за которым, когда он распространится за границей, непосредственно последуют политические революции на континенте».

Маркс прямо пишет, что «Китай несет возмущение западным странам». И ныне опыт китайской революции, при новой мировой революционной ситуации, тысячекратно подтверждает эти предсказания. Колониальная революция не только составная часть мировой пролетарской революции, она одновременно и ускоряющий фактор, несущий возмущение в капиталистические страны, точно так же как — обратно — и пролетарская революция в метрополиях ведет к восстаниям колониальных народов.

Я хочу поставить еще один вопрос, который следует сильнее осветить в тезисах. Это вопрос, особенно проработанный Лениным в его тезисах — вопрос о некапиталистическом развитии. Мне кажется, что опыт колониальных революций за последние годы обязывает нас поставить во главе наших тезисов этот вопрос о возможностях некапиталистического развития и принять его в качестве исходной точки всей нашей стратегии для всех колониальных революций. Ленин на II конгрессе сказал, что неверно предполагать, будто капиталистическая стадия развития в колониях неизбежна. Но одновременно он выдвигает для коммунистических партий задачу — он говорит:

«Во всех колониях и отсталых странах мы должны не только образовать самостоятельные кадры бойцов, партийные организации, не только вести пропаганду за организацию крестьянских советов и стремиться приспособить их к докапиталистическим условиям, но Коммунистический интернационал должен установить и теоретически обосновать то положение, что, с помощью пролетариата наиболее передовых стран, отсталые страны могут перейти к советскому строю и,— через определенные ступени развития — к коммунизму, минуя капиталистическую стадию развития».

Эти фразы звучат еще определеннее, чем часто цитируемая фраза о возможности минования капиталистической ступени, поскольку они прямо говорят о переходе к коммунизму. Ленин рисует здесь не только некапиталистическое развитие, но и расшифровывает его как развитие к коммунизму. Я думаю — этот пункт принадлежит к числу самых смелых мыслей Ленина. Это то, где Ленин идет далее Маркса, где он, исходя из определенных идей Маркса о возможности некапиталистического развития, добавляет к марксовой теории нечто новое, где Ленин идет далее Маркса. Однако не одно только это теоретическое значение, но и вопрос практики особенно обязывает нас проводить это учение Ленина. Если мы выдвинем на передний план социалистический ход развития не в вульгарном смысле перепрыгивания через тот или иной фазис буржуазной революции, но в смысле всемирно исторической перспективы, в смысле программного намечивания хода развития всех колониальных революций, то мы получим гораздо более надежную страховку, чем это было в недавнем прошлом, от слияния коммуни-

381 стических партий в колониальных странах со всевозможными мелкобуржуазными идеологиями, от приспособления их ко всевозможной мещанине, вроде сунятсенизма, гандизма и т. д.

Мы должны ясно сказать, Коммунистический интернационал смотрит на колониальные народности не как на союзников, не как на цветные вспомогательные войска против империализма; он смотрит на них как на часть населения всего мира, которую мы поведем к социализму; это не помогающие нам колониальные войска — это мировая деревня, мировая периферия, которую мы ведем к социализму точно так же, как мы ведем к социализму пролетариат метрополий.

Тут еще одно указание дает письмо Маркса Энгельсу, относящееся к 1858 г. Маркс там ставит важный вопрос — в состоянии ли продержаться победоносный социализм в одной лишь Европе. Эта мысль цитировалась и во время последней русской партийной дискуссии. Маркс в 1858 г. сказал:

«Трудный вопрос заключается для нас в следующем: на континенте революция неминуема и примет тотчас же социалистический характер. Не будет ли она неизбежно раздавлена в этом маленьком уголке земного шара, поскольку на значительно большем пространстве развитие буржуазного общества еще идет по восходящей линии?» (письмо Маркса к Энгельсу, 8 октября 1858 г.).

Я думаю, товарищи, эта фраза дает очень многое для ответа и на те боевые вопросы, которые составляют содержание наших прений. Но самое важное вот что: в 1858 г. Маркс ставит вопрос — мы пока можем провести социалистическую революцию только в маленьком уголке земного шара, и этой революции грозит опасность быть подавленной, если капиталистическое развитие в громадном большинстве стран мира еще идет вверх. Ленинская перспектива относительно развития колониальных стран, какими бы отсталыми они ни были, в сторону социализма дает ответ на этот вопрос. Мировая революция, начало которой таким образом считалось неминуемым в маленьком уголке уже 70 лет тому назад, переносится на территорию всего земного шара, и благодаря этому исчезает опасность подавления европейского и американского социализма гигантской массой отсталых стран.

Ясно, что теперь нет никакого сомнения в возможности китайской социалистической революции и китайского социализма. Теперь у нас нет больше гегелевской философии, и теперь у нас нет больше китайской философии — сегодня перед нами философия марксизма и ленинизма, которая в равной мере относится как к Европе и к Америке, так и к колониальным странам. И из этой общей точки зрения на мировое развитие, которая имеет не только теоретическое, но и практическое значение для выработки самостоятельности коммунистов и коммунистических партий, а также самостоятельности пролетарских классов в колониях,— из этой великой точки зрения должны мы исходить и в программе нашей колониальной работы: уже в начальной стадии буржуазно-демократического этапа революции наши партии должны выступать как партии, которые и в колониях — в Китае, в Индии и т. д. — борются за социализм как за

382 свою конечную цель. Только таким путем наша партия сможет разобраться в трудном вопросе, о который разбилось уже не одно партийное руководство — в вопросе о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую, в пролетарскую революцию. Конечно было бы очень вульгарным пониманием предполагать, будто ленинская перспектива означает, что сегодня в порядке дня стоит задача прямого перехода к социализму: конечно было бы троцкистским утверждением, если бы мы сегодня сказали — буржуазно-демократические возможности революции в Китае исчерпаны, буржуазно-демократическая фаза революции уже преодолена. Это было бы ошибкой. Здесь в анализе имеется возможность ошибок троцкистского типа, но здесь есть возможность и другой ошибки, которую характеризует резолюция Коминтерна на VII пленуме Исполнительного комитета. Она гласит:

«...было бы ошибкой ограничивать задачи китайской революции: 1) уничтожением империализма и 2) ликвидацией феодальных пережитков, ссылаясь на то, что на первой стадии эта революция носит мелкобуржуазный характер. Китайская революция не может уничтожить империализм, не перерастая через границы буржуазной демократии».

Этот вопрос мы должны поставить и теперь: может ли китайская революция в данной фазе выполнить свои задачи, не перерастая через границы буржуазной демократии? Ясно — она этого не может; и необходимо, чтобы мы уже на данном этапе поставили вопрос о подготовке социалистической революции и диктатуры пролетариата. В тезисах т. Куусинена и меется много мест, нуждающихся в основательной переработке; однако в этом вопросе § 16 тезисов говорит совершенно ясно и определенно:

«Фазис буржуазно-демократической революции, о котором в настоящее время идет речь, в странах первого и второго типа (имеется в виду Китай и Индия) есть фазис перехода к социалистической революции. Исторический смысл этого фазиса заключается именно в подготовке предпосылок пролетарской диктатуры и социалистической революции».

Я думаю, та характеристика нынешней фазы буржуазно-демократической революции, которая приведена в тезисах (т. е. указание, что нынешняя фаза буржуазно-демократической революции в Китае и в Индии является фазой перехода к социалистической революции), эта характеристика правильна, и она единственная, позволяющая нашим партиям выполнить свои задачи. Мы еще в стадии буржуазно-демократической революции, а не социалистическо-пролетарской революции, но ни одна из основных задач буржуазно-демократической революции до сих пор не разрешена. Перед нами уже не простая, голая — если можно так выразиться — буржуазно-демократическая революция: так можно было говорить об этом этапе революции в период от северной экспедиции до уханского правительства. Мы теперь обязаны диференцировать, выработать различие по сравнению с прежними этапами буржуазно-демократической революции сегодня, после

383 Кантона и после измены буржуазии. Если мы этого не сделаем, мы потеряем всякий конкретный критерий для различения отдельных этапов и для оценки кровавых поворотных пунктов, связанных с такими громадными жертвами для революционных рабочих и крестьян.

Мы ныне, как это устанавливают тезисы IX пленума, переживаем советскую фазу. Но эта советская фаза — только политическая форма. Однако то, что составляет основу содержания этой политической формы, есть фаза перехода к социалистической революции, которая разрывает рамки буржуазно-демократической революции, хотя эта буржуазно-демократическая революция еще налицо. В этом и состоит процесс перерастания. В вопросе о перерастании встречаются две ошибки. Одна из них — ошибка троцкистская, ошибка, видящая только социалистическую революцию и не замечающая буржуазно-демократической. Другая ошибка заключается в том, что замечают только буржуазно-демократическую революцию и забывают о перерастании ее границ и о революции социалистической. Эта точка зрения противоречит ленинской теории о переходе буржуазно-демократической революции в социалистическую. Известно, что Ленин еще в 1905 г. в «Отношении социал-демократии к крестьянскому движению» говорил:

«...ибо от революции демократической мы сейчас же начнем переходить — и как раз в меру нашей силы, силы сознательного и организованного пролетариата, начнем переходить к социалистической революции. Мы стоим за непрерывную революцию» (Ленин, т. VI, стр. 449).

Конечно, не в смысле Троцкого, а в смысле Маркса.

«Мы не остановимся на полпути... Мы всеми силами поможем всему крестьянству сделать революцию демократическую, чтобы тем легче было нам, партии пролетариата, перейти как можно скорее к новой и высшей задаче — «революции социалистической» (Ленин, т. VI, стр. 449 — 450).

Кто этого не понимает, кто сейчас в Китае говорит только о том, что перед нами буржуазно-демократическая революция, кто не хочет признать, что мы сейчас находимся в стадии перехода к социалистической революции, тот допускает ошибку. Ленин об этом пишет в 1921 г., к четвертой годовщине Октябрьской революции:

«...Каутские не сумели понять... соотношения между буржуазно-демократической и пролетарско-социалистической революциями. Первая перерастает во вторую. Вторая мимоходом решает вопросы первой. Вторая закрепляет дело первой. Борьба и только борьба решает, насколько удастся второй перерасти первую» (Ленин, т. XVIII, стр. 365).

Это определение, без сомнения, является решающим. Насколько может вторая, социалистическая, революция перерасти первую, буржуазно-демократическую революцию? Я думаю необходимо также указать на то, как мы понимаем термин «перерастать». Многие товарищи, также и в колониальных партиях, понимают это слово слишком схематически. Если

384 Ленин об этом говорит, то он не имеет в виду, что из имманентных законов экономики, из естественных законов революции, перерастание к социализму происходит автоматически и без содействия борющегося класса. Он именно говорит, что решает борьба и только борьба. И потому термин «перерастание» у Ленина безусловно обозначает сознательный перевод революции, активное перенесение ее на более высокую стадию. Она не растет подобно дереву, она растет не биологически, ее поднимает, толкает, движет вперед победительная, движущая сила — пролетариат. Конечно не по свободной воле, но на основе существующих условий, при данном соотношении классовых сил. Но на основе этих сил решает пролетариат, борьба и только борьба решает вопрос о переходе на более высокую фазу революции.

На вопрос, когда именно полностью разовьется в Китае социалистическая революция, ответа быть не может, потому что ответ зависит от борьбы. Это не отдельный момент, а процесс. Этот процесс определяется исключительно борьбою классовых сил, он зависит от успехов и неудач революционного рабоче-крестьянского движения в его борьбе против империалистов, феодалов, буржуазии и т. д.

Важную роль играл здесь и другой вопрос — вопрос о группировке классовых сил в революции и вопрос об индустриализации. Если мы хотим правильно понять группировки классовых сил, будь это в Китае или в Индии, то надо исходить из экономики страны. В Китае она отличается чрезвычайной пестротой. Ленин говорил о пестроте русской экономики. Но в Китае мы имеем еще все формы натурального хозяйства, формы китайского деревенского ремесла и, вместе с тем, современные формы экспорта капитала,— на Малайские острова вывозится до 100 млн. китайского капитала,— самые разнообразные хозяйственные формы. Отношение русской пестроты к китайской, примерно такое же, как отношение классического английского капитализма к русской экономике. На этом базисе мы видим самое большое разнообразие классовых группировок. Мы должны поставить вопрос: какая экономическая форма является господствующей среди этой, не имеющей себе равной в европейских странах, пестроты. Господствует ли капиталистическая форма? Нет,— отвечают тезисы Коминтерна,— господствует феодализм. Троцкий в своих записках издевается над этим. Он спрашивает: как это можно, с одной стороны, говорить о пережитках феодализма, а с другой — называть эти пережитки господствующей экономической формой? Как могут господствовать пережитки?

Мне кажется, в этом противоречия нет. Действительно, дело обстоит так, что феодальные пережитки являются господствующей экономической формой в стране. Удалось ли проникающему с Запада капиталу сделать капитализм в Китае господствующей экономической формой? Безусловно нет. При этом следует подчеркнуть китайское развитие по сравнению с индийским. Капитал прибыл в Китай не как промышленный капитал, а как торговый, который там — как и повсюду — лишь использовал старые экономические формы, не создавая новых. На прибыль от торговли, выжатую из Китая, фабрики строились не в Китае, а, как это указывает в своей книге о Китае т. Мадьяр, на прибыли торгового капитала в Китае были выстроены фабрики в Японии, в Индии, в Америке. И здесь воз-

385 никает дальнейший вопрос: каковы вообще функции финансового капитала в колониях, при нынешней фазе развития империализма?

Ленин проработал этот вопрос только в основных чертах. Он проанализировал эпоху финансового капитала прежде всего с точки зрения метрополий. Но он дает нам и крайне важные указания относительно функций финансового капитала, в отношении периферии капиталистического мира, в отношении колоний. Гильфердинг в своем «Финансовом капитале»,— в котором, как с полным основанием было подчеркнуто в прениях по вопросу о программе, заключается очень много ортодоксально-марксистского,— говорит о роли экспорта капиталов в колонии. В прениях об Индии я замечаю тенденцию, которая доказывает, что экспорт капиталов в колониальную страну неизбежно создает промышленность, что доходы от этой промышленности идут на пользу самой стране. Но Гильфердинг именно и указывает на разницу между перенесением капиталов, что идет на пользу зависящей стране, и на экспорт капиталов, служащий исключительно интересам экспортирующей страны. В этом и заключается специфический признак экспорта капитала. Гильфердинг указывает на то, что экспорт капитала — даже и в форме промышленного капитала — не ведет к индустриализации страны, как он выражается,— к хозяйственному развитию страны. Это показывает сравнение с другими странами. Почему экспорт капиталов не создает в зависящих странах Европы, как Пиренейский полуостров, как Швеция, где имеется все нужное для индустриализации (залежи железа, сырье, капитал в его первоначальной форме, рабочая сила), почему он там не создает машинной промышленности, производства средств производства? Почему там имеется только сырьевая промышленность? Гильфердинг указывает, что это основано на законах экспорта капитала. Он устанавливает такой тип развития — и опыт Индии полностью подтверждает это: экспорт капиталов прежде всего начинается как экспорт для вложения в систему транспорта; потом он переходит в промышленность по изготовлению предметов потребления; потом в своей новейшей фазе он переходит в сферу сырья. Колонии являются поставщиками сырья для метрополий. Безусловно, это не означает индустриализации, как это довольно неясно изображают. Мы должны установить, что означает индустриализация. Означает ли она «промышленное развитие страны»? Думаю, что нет. Она означает, как это установлено здесь, конечно, при капиталистических отношениях, что промышленный капитал становится господствующей экономической формой, что он подчиняет себе все другие сферы хозяйства. Это является промышленным капитализмом в марксовом понимании капитала: сельское хозяйство, все остальные формы хозяйственной жизни подчиняются, поддаются господству промышленного капитала. Такая индустриализация предполагает ломку феодальных пережитков в деревне. Это обозначает проведение аграрной революции.

Есть ли эта функция, которую выполняет финансовый капитал в колониях? Нет! Подобное утверждение является ошибкой, ошибкой, встречающейся уже у Розы Люксембург. Роза Люксембург, говоря об аккумуляции капитала, пишет много ценного и верного относительно колоний. Но она изображает процесс чересчур примитивно. Она ставит вопрос так: капитализм не только разлагает натуральное хозяйство и простое товар-

386 ное хозяйство, но и полностью побеждает их и завоевывает для себя абсолютное господство. «Третьи лица» исчезают совершенно, и таким путем возникает тот «чистый капитализм», из которого вытекает теория катастроф. Мы с разных точек зрения критиковали эту теорию Розы Люксембург. Но что является решающим для колоний? В чем Роза Люксембург не права? В том, что она допускает полное уничтожение докапиталистических элементов капитализмом. Что показывает практика? Практика говорит об обратном. Практика показывает, что финансовый капитал проникает внутрь, что он не уничтожает некапиталистические формы, а развивает их. Он не превращает некапиталистические формы в капиталистические, но он уживается с ними рядом, он подрывает их, но он не создает более высоких форм производства. Исходя из этой правильной принципиальной установки вопроса, надо отвергнуть индустриализацию в Китае. Но для этого имеется и еще одно основание. Если правильна теория, которую здесь защищал т. Беннет, если правильно говорить об индустриализации Индии, если Индия индустриализуется, то нет причин отрицать и индустриализацию Китая. Если это было бы верно, то это означало бы не упадок, а подъем капитализма.

Тогда встал бы выдвинутый Марксом вопрос: если буржуазное общество идет еще по пути подъема, то действительно существует опасность, что мировая пролетарская революция будет изолирована и оттеснена в маленький уголок, опасность, что революция будет подавлена. Но этой опасности нет, и потому я и думаю, что точка зрения т. Беннета и английских товарищей находится в противоречии с учением Ленина о колониях. Конечно, теория сама по себе не решает, а решают факты.

Еще несколько слов относительно складывающейся в Китае группировки классовых сил. Если откинуть единичные преувеличения, то защищаемый многими тезис о слабости китайской буржуазии является правильным, и утверждение об особенной слабости китайской буржуазии оправдывается на основании процесса развития Китая. Какие у нас основания говорить о слабости китайской буржуазии? Прежде всего индустриальное развитие самого Китая по сравнению, например, с Индией. Я уже указывал на то, что индийская промышленность развивалась, капиталистическое развитие в Индии совершалось отчасти за счет Китая, ценой отказа от промышленного развития Китая. Мы теперь в Индии имеем гораздо более значительное развитие промышленности, чем в Китае. В Индии работают 8 млн. веретен, в Китае — 4 млн. Продукция угля в Индии вчетверо превышает китайскую продукцию, продукция железа — вдвое: специфический признак слабости промышленной буржуазии в Китае.

Второй вопрос: гегемония иностранного финансового капитала; слабость китайской промышленности; банковское дело в иностранных руках. одним словом — все командные высоты заняты. И далее, почему же все-таки буржуазия в Китае остается такой слабой, если капитализм там растет? Но для колоний является общим законом: капитализм там растет быстрее, чем туземная буржуазия. Китайская буржуазия не растет пропорционально прилагаемому там капиталу, но с точки зрения пролетарской классовой борьбы китайский пролетариат растет пропорционально общей сумме вложенного капитала, как туземного, так и китайского. Пролетариат растет

387 быстрее буржуазии. Он с точки зрения социальной сильнее китайской буржуазии. Но пролетариат следует сравнивать не с китайской буржуазией, а с тройственным союзом — империализм, феодализм, буржуазия. Этот закон, без сомнения, является одной из причин слабости китайской буржуазии и специфической руководящей роли пролетариата.

Третий вопрос: что собою представляет буржуазия в колониях? Это не только промышленная буржуазия. Буржуазия в колониях в значительной своей части является также торговой буржуазией, буржуазией торгового и ростовщического капитала. Но означает ли этот торговый и ростовщический капитал, который и арифметически и по своему значению много сильнее промышленного капитала,— означает ли и представляет ли этот капитал буржуазно-демократическую революцию? Нет, в своих решающих слоях он противостоит ей. Он не носитель буржуазно-демократических преобразований. Относительно этого у Маркса имеется масса цитат. Ростовщический капитал гнездится в порах старого общественного порядка, не создает нового общественного порядка, разрушает старый; ростовщический капитал означает даже отсутствие современных капиталистических взаимоотношений. В этом смысле достаточно только процитировать известную фразу из «Капитала»: «Самостоятельное развитие торгового капитала обратно пропорционально всему экономическому развитию общества». Это относится к колониальной буржуазии всех колоний, и на этом основывается ее особая слабость как революционной силы, ее реформизм и слабость промышленной буржуазии внутри буржуазии в целом.

И, наконец, последний момент: вопрос, упомянутый у Маркса в его «Теории прибавочной стоимости»,— вопрос о так называемой «территориализации». Это тот факт, что буржуазия в колониях тесным образом срослась,— именно вследствие докапиталистической формы капитала, ростовщического капитала, вследствие роли торгового капитала,— что она срослась с феодальными пережитками, что промышленная буржуазия отчасти связана с ростовщическим капиталом в деревне, с феодальными пережитками деревни; приведу только один такой факт, который упоминается в литературе. Сотни миллионов китайского капитала, экспортного капитала, который работает на Малайский архипелаг и возвращается в виде прибылей в Китай. Откуда эта прибыль? Капитал ищет применения в сфере китайской промышленности. Но она для него закрыта иностранным капиталом. Капитал в сфере своей циркуляции превращается в торговый капитал, в ростовщический капитал. И то, что возвращается в Китай, переходит в китайскую деревню к ростовщикам и идет на порабощение крестьянства, на усиление феодальных отношений. И это явление отнюдь не только китайское: это явление интернациональное, колониальное. Оно объясняет целый ряд вопросов.

Какие отсюда следуют выводы? Капитализм не является господствующей экономической формой; с другой стороны, ему принадлежат командные высоты. Это кажется парадоксом. В вопросе о феодализме намечались различные мнения. У нас есть товарищи — и это не только сторонники троцкизма и оппозиции,— которые оспаривают, что мы сейчас в Китае имеем феодализм, как господствующую хозяйственную форму. Я из-за недостатка времени и сложности вопроса не буду останавливаться на проблеме азиатского способа производства. Я хочу только напомнить, что такой ученик

388 и знаток Маркса, как Ленин, сказал, что мы имеем в Китае феодализм. Он говорит:

«Объективные условия в Китае, отсталой, земледельческой, полуфеодальной стране, ставят на очередь дня в жизни чуть ли не полмиллиардного народа лишь один определенный исторически своеобразный вид этого угнетения и этой эксплоатации, именно феодализм. Феодализм основывается на господстве земледельческого быта и натурального хозяйства; источником феодальной эксплоатации китайского крестьянина было прикрепление его к земле, в той или иной форме. Политическими выразителями этой эксплоатации были феодалы».

Что из этого следует?

«Необходимость уничтожения феодализма во всех его проявлениях и разновидностях».

Отсюда вытекают вполне определенные выводы о характере буржуазно-демократической революции в целом, о роли буржуазии в частности.

Еще несколько особенно решающих признаков колониальной революции по сравнению с буржуазной. Мы имели классические буржуазные революции в Англии и во Франции. Мы имели запоздалую буржуазную революцию в России, в 1905 и в 1917 гг. Колониальная буржуазно-демократическая революция от всех этих этапов отличается следующим: во всех предыдущих буржуазно-демократических революциях мы имели такое положение, при котором уже готовое образование капиталистической формации созревало в недрах старого общества. Примеры: французская революция 1789 г. и революция 1848 г. Материальные формы капиталистической организации уже созрели. Задача буржуазии состояла только в том, чтобы захватить власть и согласовать ее с данной капиталистической экономикой. Нужно было только свергнуть и реорганизовать надстройку и приладить уже созданное к этим новым формам. Имеем ли мы нечто подобное в Индии, в Китае? Нет! Стадия развития страны является докапиталистической, феодальной. Во всех буржуазных революциях прошлого буржуазии надо было только захватить власть политически. Экономически она властью уже овладела. В Китае же ей надо создать основы для самой экономики.

Окончательный вывод: все эти обстоятельства объясняют относительную слабость колониальной буржуазии вообще и китайской буржуазии в особенности. И в этой слабости буржуазии как носительницы определенной экономики лежит одна из основных причин возможности обхода капиталистической формы в пользу социалистического развития. Революционная роль буржуазии может быть лишь исключительным явлением. Она могла в течение некоторого времени быть таковой в Китае. Каков результат китайской революции? В нем — нечто новое, что мы должны присоединить к революционному опыту. Китайская буржуазия вся в целом превратилась в реакционную силу раньше, чем она успела разрешить хотя бы одну из поставленных перед нею задач. Этого мы не имели во Франции и т. д. Русская буржуазия уже разрешила часть из стоящих перед ней задач, когда капитализм, несмотря на феодально-царистскую надстройку, уже был господствующей хозяйственной формой, когда Россия уже была империалистиче-

389 ской державой первого ранга. Китайская буржуазия стала реакционной раньше, чем она успела разрешить хотя бы одну из задач буржуазно-демократической революции. И я ставлю вопрос: имеем ли мы основания предположить, что эта китайская буржуазия сама по себе в борьбе против империализма сможет разрешить задачи революции, хотя бы компромиссно-реформистским путем? У нас нет причин предполагать это. Нам нельзя предаваться революционному фатализму. Но если мы будем исходить из анализа экономики, из трезвой оценки классовых сил, то мы должны увидеть, что существуют два пути. Один путь — чисто империалистический, путь раздела; потом наступает окольными путями мучительно медленный капиталистический переворот; или же будет иметь место переход буржуазно-демократической революции к социалистической, вплоть до окончательной победы социализма.

Говорят о бонапартизме. Об этом говорят те товарищи, которые считают, что бонапартизм возможен лишь тогда, когда совершенно ликвидировано феодальное хозяйство, что он является детищем, наследником буржуазно-демократической революции. Но и этот вопрос отпадает, и вопрос можно поставить так: если буржуазия так слаба, то почему она играла революционную роль, почему она могла в течение некоторого времени играть революционную роль? На этот вопрос также следует ответить. Она могла играть роль потому, что давление империализма стало таким значительным, что ей пришлось сделать несколько шагов вперед. И в тот момент, когда она сделала первый шаг вперед, 30 мая, стали приходить в движение массы рабочих и крестьянства. Тов. Страхов цитировал в своей превосходной речи одну китайскую пословицу: есть волшебник, который создает себе демона; демон вырывается из-под его власти и уничтожает волшебника. Таково отношение сил, высвобождающихся колониальных сил к промышленной буржуазии.

На какой срок хватило революционного «дыхания» у колониальной революционной буржуазии в Китае? Если взять момент ее выступления как революционного фактора, то с 30 мая 1925 г. по 14 апреля 1927 г. А если брать острый период борьбы против феодализма — северный поход — то революционное движение буржуазии продолжалось с июля 1926 г. по 14 апреля 1927 г. Ровно 10 месяцев, когда борьба действительно началась, когда началась война, когда борьба стала вестись непосредственно против феодализма. На 10 месяцев хватило у национальной буржуазии революционного «дыхания». А потом она стала кровавым палачом, перешедшим к реакционным, средневековым методам.

Что за выводы можно извлечь из этого? По моему твердому убеждению, те выводы, что национальная буржуазия в Индии не сможет играть революционной роли не только в течение более продолжительного, но в течение даже короткого периода. В этом пункте я придерживаюсь того мнения, что было бы целесообразно сделать в тезисах, с которыми я в их основных чертах согласен, некоторые изменения. Нам придется кое-что в них вычеркнуть, потому что это уже вычеркнуто ходом развития в Китае.

Индийская буржуазия вынуждена — ввиду принципиально одинакового положения с китайской буржуазией — с самого начала — вступить на тот же путь измены. Нам не следовало бы препятствовать индийским това-

390 рищам сказать уже теперь: индийская буржуазия предаст вас; это партия измены. Самое худшее в Китае, величайшая ошибка, совершенная нами, заключалась в том, что партия там этого не сказала. Об этом надо кричать; коммунистическая партия должна всюду твердить об этом как о важнейшем уроке — национальная буржуазия неминуемо предаст вас уже в самом начале революционного движения!

Еще несколько слов к вопросу о дальнейших перспективах. Каково положение в Китае теперь, после всего опыта, который мы пережили? Мы проводили на протяжении определенного этапа тактику единства с национальным движением. Нужно поставить вопрос: кому эта тактика принесла пользу? Кто из двоих тут извлек больше выгод? Действительно ли буржуазия использовала нас, потому что мы некоторое время поддерживали ее, потому что мы в течение 10 месяцев использовали ее? Каков баланс для нас, и каков он для буржуазии? Там имеются, по крайней мере, четыре задачи: во-первых, свержение империалистического ига; во-вторых, ликвидация феодализма; затем национальное объединение и создание внутреннего рынка, и, наконец, но не на последнем месте,— завоевание политической власти.

Правда, китайская буржуазия уже кое-что имеет, хотя это только доля, исчезающая частичка власти. Каков же баланс ее сотрудничества? Чего достигла буржуазия? Чего мы достигли? Мы достигли того, что массы пришли в движение; мы достигли создания крестьянских организаций в 4 млн. человек; мы прежде всего достигли вот чего: самостоятельной борьбы рабочих и крестьянских масс; самостоятельного движения рабочего и крестьянского населения; руководящей роли пролетариата. Правильна ли была тактика? Означает ли поражение, что тактика была ложной? Никоим образом! В 1905 г. большевики тоже потерпели поражение, хотя тактика была правильной. Каково теперешнее положение в Китае? Если брать в чисто экономическом смысле — то налицо глубочайший кризис хозяйства.

Внешняя торговля в 1927 г. не достигла уровня 1926 г. Финансовый кризис; глубокий промышленный кризис; тяжелая промышленность бездействует: угольные копи почти по всей стране не работают; шелковая промышленность совершенно расшатана; аграрный кризис становится все острее. В последнем номере русского журнала «Новый Восток» имеется полемика против т. Ломинадзе, против статьи, в которой т. Ломинадзе указывает на эти симптомы кризиса. Там говорится, что ошибка т. Ломинадзе заключается в том, что он учитывает только конъюнктурные явления. Нам надо поставить вопрос: что у нас теперь — явления кризиса или явления конъюнктуры? Китайский аграрный кризис это кризис, в котором уничтожаются не только продукты, не только средства производства, но уничтожаются даже самые условия производства. У крестьянина, в результате милитаристических войн и голодовок, отнимают не только продукты и средства производства, но во все большем ряде случаев отнимают и самую жизнь.

И вот этот кризис, существующий уже в течение десятилетий, достигший самой высшей точки в современной китайской истории — что он собою представляет? Конъюнктурный кризис или явление структурного порядка? Это кризис структурного порядка.

И еще одно обстоятельство имеет значение: в Китае, как всем товарищам известно, нет еще национального рынка. Но имеющийся рынок уже тесно

391 связан с мировым рынком. Совершенно своеобразным моментом является то, что некоторые стороны китайского сельского хозяйства подавляются и уничтожаются конкуренцией мирового рынка. Обе классические, важнейшие отрасли китайского сельского хозяйства — продукция чая и шелка — все более и более разрушаются. Китайская чайная промышленность разрушается конкуренцией индийского чая, цейлонского чая; а китайская шелковая промышленность подавляется, она находится в тяжелом положении; китайский экспорт шелка сильно падает. А почему? Не только вследствие индийской конкуренции, но и из-за дешевого искусственного шелка, вырабатываемого на современных рационализированных предприятиях капиталистических государств Запада. Все увеличивающийся ввоз искусственного шелка в Китай уничтожает китайскую шелковую промышленность. Это факт, вытекающий из международного разделения труда на мировом рынке. Индиго, продукция индиго уже совершенно уничтожена конкуренцией немецкой промышленности, немецкой химической промышленности; она своим экспортом в Китай совершенно подавила китайский индиго. И при этом нельзя забывать, что немецкая буржуазия — без Киао-Чау, без неравных договоров, без концессий — уже перешагнула за довоенный уровень своего импорта в Китае и что она будет играть большую роль в качестве компрадора английской буржуазии. Есть ли аграрный кризис явление структурного порядка? Да! Есть ли кризис, вытекающий из международного разделения труда на мировом рынке, явление структурного порядка? Да! Есть ли перспективы устранения этих кризисов? Нет! Ибо устранение кризиса предполагает осуществление задач революции.

Я обхожу то, чего еще хотел коснуться по линии объективных вопросов, и в заключение коснусь вопроса о политике и тактике нашей китайской партии. Китайская партия подвергалась здесь сегодня нападкам. Я не хочу возвращаться здесь ко всей речи т. Пеппера. Тов. Пеппер пытался сегодня — без всякой надобности, без всякого основания — вновь развернуть здесь спорные вопросы, уже давным-давно решенные и исчерпанные предыдущими решениями Коминтерна. Никто не касался этих вопросов, никто не ставил их, поскольку они уже были разрешены IX пленумом. Он пытался, как мне кажется, связать эти вопросы принципиально с вопросами, уже обсуждавшимися по первому пункту повестки. Я не считаю необходимым вдаваться здесь подробнее в эти вещи. Но он здесь нападал на китайскую партию и упрекал ее в том что она на первом этапе революции совершала ошибки суньятсеновского характера, а на втором — троцкистского характера. Но тогда что же остается правильного в работе партии? Такая оценка неверна! Партия исправила совершенные ею тяжелые ошибки; она через все ошибки продолжала развитие по пути большевизации. Она вкладывает в арсенал Коминтерна в качестве своего взноса для грядущих боев в колониальных странах богатую сокровищницу опыта, приобретенного практическим путем. Возьмем такие вещи, как вопрос о самостоятельной организации рабочих и крестьянских масс, об их самостоятельных революционных восстаниях под руководством коммунистической партии, как оно было осуществлено в Китае; вопрос об элементах двойственной власти в момент перехода от буржуазно-демократической революции к революции социалистической,— в форме института делегатов в Шанхае или в различных других формах во время уханского периода; вопрос о тактике и технике крестьянских восстаний, которые сыграют крупнейшую роль и в

392 движении Индии; далее такой факт, как существование советской системы в контрреволюционном окружении и т. д. Нашу партию упрекали в том, что 90% ее членов являются крестьянами, что из 100 тыс. членов до 90 тыс. являются крестьянами. (Пеппер: «Разве я это сказал?»)

Я говорю не о товарище Пеппере, который в этом вопросе не является основной революционной силой: я говорю о другом товарище, бросившем этот упрек. И этот упрек был брошен справедливо; но это обстоятельство показывает также, что в нынешнем Китае крестьяне восстают и под руководством пролетариата, хотя самым медленным образом подходят к тому, что рассматривают коммунистическую партию как свою партию; что и отсталый крестьянин воспринимает лозунги коммунистической партии. Это является доказательством того, что наша китайская коммунистическая партия играет в деревне важную роль, что она стала революционной силой.

Возьмем ошибки правых в китайской партии. В чем эти ошибки заключаются? Правые приняли обязательный арбитраж для препятствования рабочим боям; они выпустили бесчисленное множество документов против крестьянских эксцессов. Против этих эксцессов, против самостоятельного выступления крестьянства, против аграрной революции, против всех этих вещей в инструкции ПК от 1 июня говорилось:

«Мы твердо должны иметь в виду, что партия своей крестьянской политикой неуклонно проводит линию подавления всех эксцессов, направленных против земельных собственников из среды мелкой буржуазии и против военных».

Подавление эксцессов — вот это были правые ошибки, которые уже начинали перерастать в контрреволюцию. Декрет коммунистического министра земледелия гласит:

«Необходимо исправить все детские болезни крестьянства; особенно следует исключить безусловно все элементы, сошедшие с правильного пути и причиняющие вред большей части крестьянства. Что же касается борьбы с контрреволюционными элементами и наказания тухао и джентри, то следует поступать согласно опубликованных правительством и партией указаний, а именно: передавать их органам власти и не действовать произвольно».

Следовательно задача нашей партии заключалась в том, чтобы говорить массам рабочих и крестьян — действуйте осторожно! Линия нашего ЦК состояла в неуклонном подавлении эксцессов.

И, наконец, последний документ, решение ЦК от 3 июня, единогласно принятое на собрании ЦК:

«Рабочие отряды в Ухане следует распустить, либо включить их в состав армии с целью избежания каких-либо недоразумений».

Такова была линия старого руководства. Новое руководство, встав во главе, совершило ошибки путчистского характера, проявило терпимость по отношению к путчистским ошибкам и пренебрежение к профессиональной работе; путчистская установка — это ошибки, которые следует критиковать беспощадно. Затушевывать эти ошибки, проявить по отношению к ним терпимость или снисходительность было бы неправильным. Но одно нам следует

393 признать: действие этих путчистских ошибок таково же, как и оппортунистических, но источники их разные. И товарищ был совершенно прав, когда он говорил, что эти ошибки надо рассматривать не как симптомы загнивания, но как детские болезни. Но на другой стороне была неправильная установка — переход к буржуазии, подавление сил пролетарского класса. И новое руководство вытравило эти путчистские ошибки. Я не хочу говорить о Кантоне. Теперь уже стало банальностью, стало ходячей фразой говорить, что кантонское восстание не было путчем. Но положительная сторона заключается в том — и это Коммунистический интернационал должен в будущем иметь в виду,— что кантонское восстание — слишком крупное явление, чтобы подходить к нему только с этой точки зрения. Кантонское восстание имеет крупнейшее значение для всех колониальных движений. Оно означает впервые создание в такой стране, как Китай, советской власти.

Первый декрет соввласти в Кантоне гласил:

«Земля, мир и свобода могут быть получены только из рук рабочих. Каждый дальнейший шаг коммунистического восстания в Китае начнется как раз с того, на чем закончилось кантонское восстание, начнется с лозунга «советской власти».

Я не могу закончить, не указав одним словом, в каких неслыханно тяжелых условиях приходится работать нашей китайской партии. Тов. Страхов в своей первой речи сказал, что в русском языке нехватает слов для характеристики условий, в которых работает китайская партия. Нет слов в нашем языке, нет понятий в нашей терминологии для характеристики методов белого террора, под гнетом которого нашей партии приходится работать. Если мы здесь рассматриваем деятельность нашей братской китайской партии, то наш долг признать: она выполнила колоссальную работу. Что нового случилось после тезисов IX пленума? В чем заключается то, к чему тезисы прокладывают дорогу? Создание большевистской массовой партии, создание китайской партии теперь, когда победители кантонского восстания перешли к империалистам. Мы должны сказать: именно при такой ситуации наша партия должна действовать сомкнутым фронтом. Руководство коммунистической партией никогда больше не должно переходить в руки представителей оппортунистической политики. Когда недавно представитель гонконгского губернатора прибыл в Кантон, приказано было для его встречи посыпать желтым песком главные улицы города — честь, которую раньше оказывали только царям и королям. Приказано было посыпать желтым песком те самые улицы, на которых несколько месяцев тому назад лежали буквально горы трупов убитых красногвардейцев.

Но несмотря на нынешние трудности, все же уже имеются симптомы нового надвигающегося восстания. На тех же самых улицах Кантона — и не одного только Кантона, но и Шанхая,— под тем же знаменем Коммунистического интернационала, советской власти китайская коммунистическая партия доведет до победного конца китайскую революцию рабочих и крестьян.

Арнот (Англия). Я говорю от имени британской делегации, поручившей мне внести поправку к тезисам по колониальному вопросу. Прежде всего я должен указать на странный характер, который приняли прения в течение двух последних дней. Это были действительно странные дебаты, в особенности

394 потому, что столь большое число ораторов не знало, о чем идет речь. Много ораторов приходило к тому выводу, что британская делегация не знает, что Индия — аграрная страна; и больше того, они приписывали британской делегации ту точку зрения, что она считает необходимым высокое развитие промышленности в Индии прежде, чем там будет возможна революция. На основе этого различные ораторы, говоря об английской делегации, утверждали, что она состоит из «ревизионистов», «немарксистов», «неленинцев», что она повинна в «прикрытом меньшевизме», в «ультралевизне худшего типа» и т. д и т. д. Тов. Мерфи — единственный человек в английской делегации, имевший отличную от нее точку зрения, располагал особо богатым запасом эпитетов. На заседании делегации, посвященном этому вопросу, т. Мерфи ясно указал, что он намерен поддерживать тезисы по колониальному вопросу, но он не разъяснил, при помощи каких аргументов он будет это делать. Я рад видеть, что он оказался способным в дальнейшем найти некоторые аргументы.

Далее, многие товарищи, выступавшие, чтобы бороться с мнимыми заблуждениями британской делегации, приложили много усилий, чтобы разъяснить самим себе некоторые элементарные факты об Индии, которые они затем швыряли в лицо британской делегации.

Хорошо, мы ничего не имеем против того, чтобы услышать интересные факты, если они даже уже известны британской делегации. Мы даже не возражаем, когда нас информируют дважды или трижды об одном и том же.

Но, откровенно говоря, товарищи, с точки зрения конгресса и особенно ввиду чрезмерной длины некоторых речей, это было потерей времени. Тов. Реммеле, обращавшийся, по его словам, в Информационный отдел, был особенно плодовит по части цифр. Если я его правильно расслышал, он привел большое количество цифр, некоторые из которых показывали, что потребление угля на душу населения в Индии очень невелико. Это то, что он сообщил британской делегации. Очень вам благодарен, т. Реммеле!

В ответ я также дам вам небольшую информацию. Я вам скажу, что если потребление угля на душу населения в Индии незначительно, то вы должны вспомнить, т. Реммеле, что Индия — достаточно жаркая страна; и она не нуждается так в отоплении, как мы. Больше того, если бы вы попросили у Информационного отдела несколько больше сведений, вы бы узнали, что Индия не знает домашнего потребления какого бы то ни было угля, что топливом у крестьян служит не уголь, а сухой коровий навоз. В докладе сельскохозяйственной комиссии, вышедшем в последний месяц, имеется глава, в которой обсуждается вопрос о замене коровьего навоза дровяным топливом, для того чтобы освободить удобрение для полей; но никто не предлагает потребление угля. Это действительно показывает вам всю никчемность этих цифр «на душу», создающих представление о небольшом потреблении угля вместо того, чтобы служить доводом по вопросу об индустриализации Индии. Насколько я вас понял, цифры показывали потребление угля на душу населения. Вообще «душевые» цифры мало надежная вещь, а в применении к Индии они стоят еще меньше. Но это очень серьезный вопрос. Я приведу некоторые сведения об угле, которые дадут вам более верную картину, чем эти ничего не стоящие цифры «на душу», которые здесь были показаны. Я цитирую «Экономиста» от 28 июля этого года, который сообщает о добыче угля в Индии за последние месяцы так же, как за последние годы. Вот цифры только для первых

395 четырех месяцев этого года: производство угля в Индии в метрических тоннах: 1 923 тыс. тонн в январе; 2 341 тыс. — в феврале; 2 185 тыс. — в марте; 1 894 тыс. — в апреле. Это означает в круглых цифрах добычу 24 млн. тонн в год. Когда вы это сравниваете с другими странами, вы обнаруживаете, что она только на несколько сот тысяч тонн меньше добычи Японии, что она является половиной добычи Франции, что она в два раза больше добычи Канады и, конечно, значительно больше, чем добыча Чехо-Словакии и других стран. Это дает несколько более верную картину действительного количества добываемого угля.

Я считаю необходимым, ввиду наличия недоразумений, прежде всего кое-что сказать о происхождении этих прений. Эта полемика, которая велась здесь последние два дня, началась несколько месяцев назад. Примерно в конце прошлого года т. Ратбон, член британской партии, составил работу о «Промышленной Индии», в которой он изложил результаты хорошего исследования о том, что произошло с развитием промышленности в Индии. Эта книга не является теоретическим памфлетом, она представляет собой просто предварительный материал для выработки теории. Несколько позже т. Варга, отчасти используя эти материалы т. Ратбона, писал в «Инпрекоре» об Индии, как о «фокусе Британской империи» и тем самым т. Варга устанавливал совершенно определенную теоретическую точку зрения. Последняя оспаривалась на заседаниях индийской комиссии, организованной президиумом Коминтерна и заседавшей в марте и апреле. Она оспаривалась прежде всего индийскими и британскими товарищами на заседании этой комиссии. Далее т. Варга получил ответ в статье, появившейся в британском журнале «Labour Monthly», где т. Р. Пальм Датт оспаривал точку зрения т. Варги. Итак этот вопрос являлся предметом споров, продолжавшихся несколько месяцев перед открытием конгресса. Очень жаль, что этот материал не был представлен делегатам, принимая во внимание, что т. Куусинен посвятил так много времени в своей речи этому важному спору.

А ведь т. Куусинен в своей речи, посвященной тезисам по колониальному вопросу, главным образом касался Индии; и в той мере, в какой он рассуждал об Индии, он касался двух слов: «деколонизация» и «индустриализация». Он употреблял их в определенном смысле и старался показать, что в том смысле, который он им приписывал, они не верны. Между тем британская делегация, получив тезисы по колониальному вопросу и найдя в них определенные ошибки и путаницу, указала это при посредстве своих ораторов — тт. Беннета, Ротштейна и Кокса.

С тех пор британские делегаты подвергаются нападению как самые мрачные злодеи, как «ревизионисты», «немарксисты» и т. д., и т. д. и в особенности им приписывается, что они сторонники этого жупела — «деколонизации».

Что касается «деколонизации», то британская делегация не является сторонницей этой точки зрения. Мы настолько далеки от этого, что никогда ни в одной речи не упоминали о ней, за исключением того, что называли ее жупелом. Мы никогда не поддерживали ее, ни один из наших ораторов не стоял на этой точке зрения и в той поправке, которую я вношу в колониальные тезисы, мы энергично отвергаем ее. Таким образом все речи, приписывавшие британской делегации веру в «деколонизацию», были произнесены попусту. На этом, я думаю, мы можем покончить с «деколонизацией».

396 Индустриализация, однако, другое дело и мы ею займемся сейчас. После этих двух предварительных замечаний, о путанице и о характере прений, которые, я уверен, были неясны многим делегатам конгресса, мы займемся вопросами тезисов.

В конце концов наиболее важная вещь для нас — это проект тезисов, представленный конгрессу; и этот проект, к которому мы представили поправки заслуживает тщательного разбора. Существуют два различных вопроса, которые достаточно путали во время дискуссии. Имеется теоретический вопрос во второй главе и кроме того имеется, совершенно независимо от этого вопрос о некоторых фактах или скорее вопрос, касающийся как теории, так и фактов.

Что касается разногласия теоретического, то мы заявляем, что тезисы по колониальному вопросу не верны. Что касается вопроса, относящегося как к теории, так и к фактам, которыми я займусь отдельно, то мы говорим (в особенности относительно Индии), что неверные теоретические формулировки привели к эклектическому набору фактов и неправильной их интерпретации. Это — два момента, о которых я хочу говорить. В дополнение я в конце займусь различными второстепенными пунктами и определенными тактическими вопросами.

Возьмем тезисы т. Куусинена и обратимся, например, к шестой странице. На этой странице т. Куусинен, после изложения своего понимания империалистской политики, говорит во втором параграфе во второй фразе:

«Можно считать почти общим принципом империалистической экономической политики в колониях стремление все больше и больше превращать отношения между «метрополиями» и колониями в отношения аграрного тыла к промышленному фронту...»

И на седьмой странице в седьмом параграфе т. Куусинен продолжает:

«Некоторые отклонения от общего враждебного индустриализации направления империалистической колониальной политики на практике вытекают из заинтересованности финансового капитала в экспорте капитала, в особенности в том случае, если машиностроительная промышленность метрополии страдает от узости своих экспортных рынков, а в колониях данной империалистической страны она встречает оживленный спрос».

По мнению английской делегации эта формулировка далека от того, чтобы быть правильной и в действительности ставит правильную ленинскую теорию наголову. Она изображает положение навыворот. Вместо того чтобы начать с изложения империализма, вместо того чтобы заняться вопросом экспорта капитала,— тезисы, как они здесь изложены, начинают с описания классической стадии развития капитализма, и я постараюсь показать вам, что они не выходят за пределы этой стадии. Поэтому естественно, что тезисы рассматривают явления более поздние, как отклонение; между тем как то, что они называют отклонением от генеральной линии, должно было бы быть основной чертой всякого современного анализа финансового капитала.

Между тем имеются два процесса, которые можно достаточно ясно различить. Имеется классический процесс, при котором капиталистическая страна вывозит свои товары в колонии, разрушает туземную промышленность коло-

397 нии, гонит население назад к земле, вызывает аграрное перенаселение, результатом чего является пауперизация крестьянства, ставящая в порядок дня аграрную революцию. Этот процесс начинается вместе с первым вывозом промышленных товаров в колониальные страны. Но по мере того как развивается капитализм и достигает империалистской стадии, вывоз капитала приобретает увеличивающееся значение по сравнению с экспортом товаров; и колонии, бывшие до сих пор только рынком для товаров, становятся также и рынком для капиталов. Эти два процесса до известной меры являются противоречивыми. Тем не менее они имеют известный общий результат, выражающийся в росте промышленности в колониях. Я говорю об общем результате потому, что промышленность возникает как благодаря мерам, принимаемым классическим капитализмом для создания рынка (строительство железных дорог и т. д., и т. д.), так и вследствие экспорта самого капитала.

Отсюда возникает в некотором роде сложная серия противоречий. Товарищи, вопрос об отношении империализма сегодняшнего дня к колониям является вопросом, охватывающим большое количество противоречий, он не исчерпывается элементарным противоречием, существовавшим в начале XIX в., отмеченным в этих тезисах. Непроизвольно капитализм, не будучи ни в какой мере заинтересованным в стимулировании роста производительных сил в колониях, тем не менее должен способствовать созданию своего будущего соперника.

Таким образом экспорт капитала, который должен разрешить свои «домашние» противоречия, расширяет эти противоречия в международном масштабе. Это является общим законом развития капитализма, и этот закон должно бы показать в тезисах. Вот каково мнение британской делегации. Конечно, необходимо показать, какой сравнительно незначительной является степень роста промышленности, возникающей в результате этих двух процессов. Но прежде всего, что нужно было сделать и что тезисы не делают,— это показать совершенно ясно общий закон развития капитализма. Это должно быть на первом месте, и, если этого нет, мы говорим — эти тезисы будут сами по себе неясны и неправильны и вызовут большую путаницу у каждого рабочего, который старался бы их понять.

Далее британская делегация утверждает, что империализм может как ускорить, так и задержать действие этого общего закона капиталистического развития, а ускорять или задерживать он будет в зависимости от давления, которое погоня за прибылью оказывает на капиталистов; потому что прибыль является целью, к которой они стремятся. На основе прибыли и тех условий, при которых они могут ее получить, они будут менять свою политику. Конечно, товарищи, можно было бы без сомнения сказать, что проявление общего закона развития было задержано благодаря капитализму. Была задержка в классический период капитализма. Но т. Куусинен изображает это как общую картину развития. Заметьте, эта задержка развития не прекратилась в настоящее время, но продолжает проявляться. Но здесь появляется противоположный процесс, возникает вторая новая тенденция, действующая против задержки развития. Причины ясны: в эпоху финансового капитала экспорт капитала развивается все более и более, направляется в колонии и вызывает там неизбежные последствия. Неизбежный процесс роста промышленности больше не задерживается или, скорее, баланс между тенденцией задерживающей и тенденцией ускоряющей развитие становится все более и

398 более благоприятным для последней. Когда эта стадия достигнута, вы обнаруживаете, что империалисты, поставленные лицом к лицу с неизбежным развитием, решают взять контроль над развитием промышленности в свои руки, чтобы более действительно подчинить себе навсегда колонии.

Говоря это, я, конечно, оставляю в стороне известные картины классовых отношений и т. д. Но это дает общую картину.

Теперь помимо того заявления, которое мы предлагаем в качестве нашей поправки к тезисам, мы говорим, что т. Куусинену нелегко дать какой-либо общий закон развития, помимо предложенного нами; в каждом индивидуальном случае следует рассматривать в отдельности проблемы каждой данной страны и освещать классовые отношения. Только таким путем возможно приблизиться к обобщению, которое охватит все случаи. В каждой колонии — это должно быть ясно,— каково бы ни было взаимоотношение классов, империализм до самого последнего момента присасывается к стране подобно пиявке, вонзающейся в тело своей жертвы.

Вот два пункта, которые мы хотели бы выдвинуть в связи с тем, что является, по нашему мнению, теоретической неправильностью и путаницей, обнаруженной в тезисах по колониальному вопросу.

Теперь мы займемся вторым пунктом, вопросом, имеющим отношение как к теории, так и к фактам. Здесь мы встречаемся с словом «индустриализация». Очень жаль, товарищи, но я думаю, что в известной мере у нас произошел спор о словах. Что такое понятие индустриализации? Имеет ли оно тот смысл, какой придает ему индийское правительство и какой в первый раз вошел в употребление в этом споре, а именно, что Индия превратится в страну, схожую с Великобританией. Нет, конечно, это не так. Означает ли это, что она должна стать преимущественно промышленной страной? Нет, конечно, ничего подобного. Но т. Пеппер настаивал на этом нелепом значении и таким образом стал сегодня после обеда одним из благосклонных учителей британской партии. Я всегда рад слушать т. Пеппера, потому что он обладает большой способностью овладевать в короткое время всякой внешней стороной и внутренним содержанием любого вопроса, любого искусства и ремесла. Но я могу его заверить, что сегодня после полудня он занимался главным образом овладением всеми сторонами старого искусства, которым мы хорошо владеем в Великобритании, искусства яиц, умеющих обучать курицу. (Смех.)

В каком смысле мы употребляем слово «индустриализация»? Простой и обычный смысл, который мы должны придавать слову «индустриализация» — это рост капиталистической промышленности. Так вот, товарищи, что касается роста индустриализации, означающего рост капиталистической промышленности, то существует ли это в Индии? Да, это существует. Тов. Куусинен признавал это в своей речи, говоря, как я на это уже указывал, что промышленное развитие Индии продвинулось вперед очень быстрым темпом.

Приносит ли с собой эта индустриализация, этот рост промышленности, новые проблемы и ускоряет ли нарастание противоречий? Так ли это? Да, так. Теперь позвольте мне поставить вопрос таким образом: является ли политика британского империализма теперь такой же, какой она была в эпоху промышленного капитализма? Если товарищи, поддерживающие тезисы, ответят на этот вопрос отрицательно, это в основном совпадет с нашей позицией. Если они ответят утвердительно, тогда тем, кто пишет тезисы, придется объ-

399 яснить факт индустриального развития Индии и заявления британского правительства относительно новой политики.

Каковы эти заявления? Они совершенно определенны и ясны. Они были прежде всего сделаны британским правительством в законодательном собрании 1923 г. Без каких бы то ни было прений единогласно была принята следующая резолюция: «Законодательное собрание заявляет вице-королю Индии, что оно принимает в принципе политику правительства Индии, которая может быть на законном основании направлена в сторону развития индийской промышленности». Тут же было сделано предложение о создании тарифной комиссии.

Каковы другие факты, касающиеся правительственной политики? Прежде всего была организована Индустриальная комиссия в 1916 г. Доклад этой комиссии предусматривал солидный рост промышленности в Индии и в этой связи предлагал или рекомендовал, чтобы ряд других проблем был бы исследован и были бы сделаны доклады в связи с развитием промышленности. Эти доклады год за годом разрабатывались различными комиссиями, последняя из которых была в этом году. Была Налоговая комиссия, затем Комиссия по экспорту капитала, Комиссия по денежному обращению и Аграрная комиссия, доклад которой появился только в прошлом месяце. Тов. Мерфи говорит со сна, утверждая, что эта комиссия — дело рук правительства Болдуина, потому что направление работ этой комиссии уже было выработано в 1916 г., т. е. 12 лет назад, и прежде чем правительство Болдуина пришло к власти. Больше того, в вопросе об Индии нет никакого различия между болдуиновским и макдональдовским правительствами. Безразлично, находится у власти болдуиновское правительство или макдональдовское, одинаковая политика проводится по отношению к Индии. Это необходимо напомнить т. Мерфи, когда он думает, что специально болдуиновское правительство озабочено политикой по отношению к Индии. Мы имеем тут весьма ясно декларированную политику, с серией хорошо подготовленных комиссий и докладов. Вряд ли тт. Мерфи и Куусинен лучше знакомы с британской политикой в Индии, чем те, кто является детищем британского империализма.

Я знаю, говорят, что эти резолюции, что декларированная политика правительства Индии проводятся для отвода глаз, и не имеют никакого значения. Этот ответ не соответствует фактам. Мне кажется, что тысячи и миллионы фунтов стерлингов британского капитала, инвестированного в Индии, требуют чего-то, похожего на собственный Госплан; и эти длящиеся 10 лет подряд комиссии являются Госпланом для этих миллионов фунтов экспортированного капитала.

Почему возник вопрос об индустриализации? Потому что в то время когда происходил непрерывный рост экспорта британского капитала в Индии, особенно сейчас же после войны, в течение последних четырех лет наблюдалось катастрофическое сокращение в экспорте капитала. Необходимо объяснить, почему происходил экспорт капитала и почему возникла задержка в экспорте. Как раз по этому поводу т. Датт в июньском номере «Рабочего ежемесячника» очень детально отвечает т. Варге. Далее налицо факт, что 8 млн. фунтов были расписаны в течение последних пяти месяцев для экспорта в Индию (в 20 раз больше, чем было подписано в тот же период прошлого года), что показывает во всяком случае возможность того, что этот период упадка экспорта капитала приходит к концу.

400 Итак если, по мнению некоторых товарищей, недавнее падение экспорта капитала означает, что не было никакого изменения в политике империализма, то эти же товарищи делают следующий шаг и начинают отрицать всякий рост тяжелой индустрии в Индии. Они отрицают, что экспорт капитала направляется в промышленность; они говорят, что он направляется в государственные займы, в постройку гаваней и т. д. Позвольте мне заняться этим вопросом. 90%, говорят, идут в государственные займы и только 10% — в промышленность. Если товарищи, приводящие этот особый род аргументов, хотят их сделать убедительными в отношении Индии, они должны исследовать положение в других колониальных странах и показать, что Индия представляет исключение и что ее положение отлично от положения других колониальных стран. Они должны это проделать прежде, чем их доводы станут действительными по отношению к Индии. Они этого не сделали. Я этого не могу сделать, потому что я не имею здесь цифрового материала, но я скажу по памяти, что когда примерно пять лет назад т. Ратбон и я занимались исследованием того, в каких пропорциях британский и американский капиталы инвестированы в Бразилии, мы обнаружили, что сумма британского капитала, инвестированного за последние 40 — 50 лет в Бразилии равнялась примерно 200 млн. фунтов. Насколько мне помниться, это так; если вы просмотрите список акций на британской бирже, вы увидите из одних только названий бразильских инвестиций, что деньги здесь также направляются главным образом в государственные займы, в провинциальные займы или в железные дороги, в гавани и в другие средства транспорта.

Тот довод, что экспорт капитала не является просто экспортом капитала, но должен распадаться на 90% государственных займов и 10% индустриальных вложений, действителен не только для Индии. Но во всяком случае в наших доводах необходимо просто брать понятие экспорта капитала в том смысле, в каком Ленин употреблял его в своей книге об империализме, а не злоупотреблять им.

Что касается вопроса о государственных займах, всякий обнаружит, я думаю, что это преимущественный способ, которым капитал вообще экспортируется в колониальные страны. Кроме того возьмем эти 90% всего экспорта капитала, которые, как говорят, направляются в государственные займы. Что происходит с этими 90%? Правительство Индии выпускает заем в 10 млн. фунтов. Что делает с ним правительство Индии? Ведь не шампанское оно покупает, чтобы распить его в Симле. Эти 10 млн. фунтов направляются в индийскую экономику, и, по законам ее собственного развития, она все более развивается.

Следующий обычный довод сводится к тому, что наблюдается только рост текстильной промышленности и что этот рост не наблюдается ни в производстве средств производства, ни в машиностроительной промышленности. Конечно никто этого отрицать не будет. Индустриализация является процессом. Какие страны имеют машиностроительную промышленность? Какие страны имеют промышленность, производящую средства производства? Очень небольшое количество стран. Вы не будете говорить ни об индустриализации Англии в 1928 г., ни Германии, ни даже Франции. Мы употребляем это слово, говоря об индустриализации России, Индии и других менее развитых, чем Англия, стран. Эта индустриализация является процессом, который происходит

401 прежде всего в легкой индустрии, затем в тяжелой, наконец, в производстве средств производства, как, например, в машиностроительной промышленности и т. д.

Товарищи, защищающие вышеуказанную теорию, преуменьшают развитие тяжелой промышленности в Индии. Мы не преувеличиваем, а они преуменьшают. Я буду сегодня цитировать только один ряд цифр, цифры производства стали, потому что те, кто поддерживает эту теорию, при всех своих насмешках не смогут отвертеться от этих цифр. Стальная промышленность является тяжелой промышленностью. Если она развивается, то это есть признак развития промышленности в настоящем смысле этого слова. Я цитирую доклад Ричарда Меффера, металлургического инспектора в Индии, доклад, прочтенный в Королевском обществе искусств в прошлом году. Там приведены факты, касающиеся железной и стальной промышленности в Индии. Эти факты я с большим удовольствием преподнесу некоторым товарищам, которые на основании данных Информационного отдела с такой легкостью обнаружили, что в Индии не происходит ничего похожего на индустриализацию. Я буду цитировать цифры не о «производстве», а о «потреблении» стали в Индии в течение трех лет перед войной и трех лет после войны — 1924, 1925, 1926 гг. Цифры показывают, что в среднем для довоенных лет импорт стали в Индию равнялся 995 тыс. тонн, а производство стали в Индии было только в размере 30 тыс. тонн. Средние цифры трех лет — 1924, 1925, 1926 гг. — для стального импорта несколько меньше предвоенных, а именно — 939 тыс. тонн. Но индийское производство выросло от 30 тыс. тонн до 303 тыс., увеличившись не меньше, чем в 10 раз, и достигнув ⅓ всего импорта стали. Эти цифры не могут быть отброшены. Мы их можем привести против некоторых утверждений т. Куусинена, сказавшего, что в последние годы почти все металлургические предприятия, основанные после войны, начинают ликвидироваться. Я хотел бы, чтобы он привел чье-либо авторитетное свидетельство по поводу этого необычайного утверждения.

В заключение всего скажу: необходимо признать рост промышленности; необходимо признать новую политику британского империализма; те же, кто считает, что политика империализма по отношению к колониям та же, какой она была в период свободной конкуренции, те товарищи должны опровергнуть эти немногие факты.

Я кончил по вопросу об индустриализации и займусь другими пунктами.

Тов. Реммеле задает ряд вопросов, он спрашивает: является ли империализм прогрессивной силой в колониях? Странно задавать такой вопрос. С некоторой точки зрения капитализм прогрессивен, например, когда рассматривают его с точки зрения феодализма. Наконец с той точки зрения, что он ближе к социализму, можно сказать, что империализм прогрессивен. Но в действительности никто не может сформулировать вопрос таким простым способом. Он значительно более сложен. По мере того как империализм развивается, как начинается его закат, по мере того как растет класс рантье, и т. д. и т. д., симптомы паразитизма и застоя все больше накопляются. Но это растущее загнивание не является единственным фактором. В то же время еще остаются в пределах империализма возможности роста производительных сил, несмотря на наступающий застой. Таким образом противоречия становятся все сильнее и сильнее, и конфликты все более и более жестокими,

402 пока не наступает момент, когда происходит взрыв империализма. Помня об этом процессе, невозможно спрашивать или отвечать утвердительно или отрицательно на примитивные вопросы т. Реммеле. Но т. Реммеле ответил на свой собственный вопрос, он сказал, что капитализм является разрушающей силой, и сослался на уничтожение туземной промышленности, что, конечно, является также точкой зрения тезисов. Я хотел бы процитировать в качестве ответа т. Реммеле, говорящему о капитализме, только как о разрушающей силе, статью, написанную Марксом в 1853 г. в Нью-йоркской трибуне». Эта статья имеет отношение также и к тезисам, которые на странице 4-й, говоря об опустошающем действии капитала в колониях, употребляют следующую фразу: «прогрессивные последствия капитализма, напротив, там большей частью совершенно не ощущаются».

Карл Маркс, имея дело с «британским (экономическим) вторжением» в Индию, которое «разбило ручной ткацкий станок и разрушило ручную прялку», говорит:

«Оба эти обстоятельства,— с одной стороны, то, что индусы, подобно всем восточным народам, предоставляют центральному правительству заботу о крупных общественных сооружениях, являющихся основными условиями их земледелия и торговли, с другой — то, что население Индии, рассеянное по всей поверхности страны, образует маленькие центры, существующие на основе домашней связи между земледельческим и промышленным трудом,— эти два обстоятельства вызвали к жизни с незапамятных времен социальную систему, обладающую оригинальными чертами, так называемую общинную систему, сообщавшую каждому из этих маленьких союзов независимую организацию и своеобразную жизнь.

«Эти маленькие стереотипные формы социального организма в большей своей части разрушены и исчезли с поверхности Индии не столько благодаря брутальному вмешательству британских сборщиков податей и британских солдат, сколько благодаря действию английских паровых машин и английской свободы торговли. Эти семейные общины зиждились на домашней промышленности, при своеобразной комбинации ручного ткачества, ручного прядения и ручного способа обработки земли,— комбинации, которая придавала этим общинам самодовлеющую силу. Английское вмешательство, перенося прядильщиков в Ланкашир, а ткачей в Бенгалию, или сметя с лица земли как индусских прядильщиков, так и индусских ткачей, разрушило эти маленькие полуварварские, полуцивилизованные общины, уничтожив их экономический базис, и таким образом произвело величайшую и, надо сказать правду, единственную социальную революцию, пережитую когда-либо Азией.

«Однако как ни естественно для нас сокрушаться при виде дезорганизации и разложения этих десятков тысяч трудолюбивых, патриархальных и мирных социальных групп, как ни прискорбно нам видеть их брошенными в пучину горя, а их отдельных членов потерявшими одновременно как свои древние формы цивилизации, так и свои исконные источники существования,— мы не должны все же забывать, что эти идиллические сельские общины, сколь безобидными они ни казались бы, всегда были прочной основой восточного деспотизма, что они ограничивали человеческий разум самыми узкими пределами, делая из него покорное орудие суеверия, подчиняя его традиционным правилам, лишая его всякого величия, всякой энергии к исто-

403 рическому действию. Мы не должны забывать эготизма варваров, которые, сконцентрировавшись на ничтожном клочке земли, спокойно наблюдали, как разрушались большие империи, как совершались несказанные жестокости, как вырезывалось массами население больших городов,— спокойно наблюдали все это, не уделяя этому большего внимания, чем явлениям природы, и сами становились беспомощной добычей любого насильника, удостаивавшего их своим вниманием. Мы не должны забывать, что эта презренная, застойная и растительная жизнь, что эта пассивная форма существования вызывала, с другой стороны, в противовес себе дикие, слепые и необузданные силы разрушения и сделала самое убийство религиозным ритуалом в Индостане. Мы не должны забывать, что эти маленькие общины были осквернены кастовыми различиями и рабством, что они подчиняли человека внешним обстоятельствам, вместо того чтобы возвысить его до роли владыки этих обстоятельств, что они превратили саморазвивающееся социальное состояние в неизменный, предопределенный природой рок и тем создали грубый культ природы, унизительность которого сказывается в том факте, что человек, этот владыка природы, благоговейно падает на колени перед обезьяной Гануманом и перед коровой Сабадой.

«Совершая социальную революцию в Индостане, Англия, правда, руководилась самым грубым интересом и проявила тупость в способе ее проведения. Но не в этом дело. Вопрос в том, может ли человечество выполнить свое назначение без коренной революции в социальном состоянии Азии? Если нет, то Англия, несмотря на все свои преступления, была бессознательным орудием истории в совершении этой революции».

В нашем анализе мы должны стоять на почве науки и не должны изображать картину классического капитализма, не вспоминая этих слов Маркса.

Я опущу, вследствие недостатка времени, другие пункты, изложенные т. Куусиненом в его речи, и просто прочитаю поправку британской делегации к этим тезисам. Это, конечно, только проект поправки, но он излагает точку зрения британской делегации. Вместо теории, выдвинутой во второй главе, мы предлагаем следующее:

«Для страны, где господствует капиталистический способ производства, колонии являются в одно и то же время и источником сырья и рынком сбыта промышленных товаров. Приток товаров машинного производства уничтожает кустарные промыслы и другие докапиталистические формы туземной промышленности. Благодаря этому возникает массовое перенаселение деревни, что в свою очередь вызывает пауперизацию крестьянства. Эта пауперизация протекает все ускоряющимся темпом и сопровождается повторными боями, покуда с течением времени в порядок дня не встает вопрос об аграрной революции.

«По мере того как промышленный капитализм развиваясь превращается в монополистский капитализм, экспорт капитала приобретает все более важное значение по сравнению с экспортом товаров. В эпоху империализма, характеризующуюся сращиванием всех форм капитала под гегемонией финансового капитала, колониальные страны, которые были до тех пор лишь рынком сбыта товаров, начинают превращаться в рынок капитала, в его безудержной погоне за наживой.

«Приток капитала, вытекающий из этого последнего процесса, сразу же дает новый толчок росту капиталистической промышленности, уже начавше-

404 муся в эпоху классического капитализма в результате первого процесса, поскольку при самом изыскании рынков сбыта для товаров капитализм был вынужден создать нужные условия (железные дороги, средства транспорта, возникновение пролетариата и т. д.) для развития капиталистического способа производства в колониях. Таким образом капитализм невольно стимулирует возникновение в колониях своего будущего соперника, и экспорт капитала, который должен был разрешить внутренние противоречия в метрополии, становится источником новых противоречий на мировом рынке благодаря все ускоряющемуся перенесению капиталистического производства в колонии. Это — общий закон капиталистического развития. Это — процесс индустриализации.

«Процесс этот может быть ускорен или замедлен политикой империализма. Там, где только одна империалистическая страна монопольно эксплоатирует колониальную страну, политика задерживания индустриализации оказывалась возможной. Только когда потребность в рынках капитала достигает такой степени, что начинает вызывать сугубо серьезные противоречия внутри капитализма, империалисты бывают вынуждены признать, что индустриализацию колониальных стран нельзя предотвратить, и должны мириться с неизбежностью. В тех случаях, когда политика замедления индустриализации видимо переходит в ее полную противоположность, монополистский капитализм вынужден соглашаться на индустриализацию, но только на том условии, чтобы контролировать и подчинять своим собственным интересам процесс, развитие которого он уже не может действенным образом задерживать.

«Когда достигнута эта стадия, на вопрос о дальнейшем развитии взаимоотношений метрополии с колониями нельзя уже отвечать, исходя из законов развития классического капитализма. Линию развития можно выявить, только учитывая соотношение классовых сил в каждой стране и их отношение к мировому хозяйству.

«Тем временем процесс пауперизации крестьянства все более и более приближает аграрную революцию, между тем как позднейший, но параллельно протекающий в меньшем масштабе, процесс индустриализации приводит к росту туземной буржуазии и туземного пролетариата (в море пауперизации — островок индустриализации). Роль этого пролетариата заключается в том, чтобы заодно с крестьянством провести буржуазно-демократическую революцию и подготовить ее переход в социалистическую революцию. В процессе борьбы с освободительным движением империалистическая буржуазия, которая с самого начала заодно с феодальными и полуфеодальными слоями населения эксплоатирует крестьянство, постарается подкупить часть туземной буржуазии «уступками». Но такие уступки являются лишь попыткой найти путем совместной эксплоатации масс новый социально-политический базис в лице развивающейся буржуазии. Какие бы фразы ни пускались при этом в обращение, этот процесс никогда не может являться процессом ухода из колоний, автоматической «деколонизацией», «мирным освобождением» и т. д. Пиявка не перестает сосать кровь, пока ее не удаляют с тела жертвы».

К параграфу 21 мы предлагаем следующую поправку:

«В Индии буржуазная революция уже достигла той стадии, когда индийской буржуазии уже невозможно остаться в лагере национальной революции. Историческая измена буржуазии национальной революции в 1922 г. вылилась

405 в решения вождей Национального конгресса в Бардоли, сигнализировала со всей ясностью решающий классовый союз буржуазии с помещиками и с английским империализмом, направленный против пролетариата и крестьянских масс. С тех пор индийская буржуазия играла роль национальной реформистской оппозиции по отношению к империализму. Хотя конфликт между этой оппозицией и английским империализмом сыграл быть может некоторую объективную революционную роль, создав условия для революционного выступления масс, и хотя индийская буржуазия пользовалась революционной фразеологией для того, чтобы удержать на поводу мелкобуржуазные массы, она всегда отступала при первых же признаках революционного движения и должна быть рассматриваема как контрреволюционный фактор. Поэтому коммунистическая партия Индии, возглавляющая пролетарские массы и трудящихся, должна бороться на двух фронтах: с одной стороны, против лагеря британского империализма и, с другой — против лагеря национальной буржуазии».

Де-Фрис (Голландия). Я хочу главным образом говорить по вопросу об Антиимпериалистической лиге. К сожалению, я должен начать с внесения исправления в некоторые замечания т. Катаямы.

Тов. Катаяма был неправильно информирован. Голландская коммунистическая партия и ее руководство никогда не являлись сторонниками ликвидации лиги и равным образом никогда не высказывались в пользу ликвидации голландской секции этой лиги. Наоборот, они всегда были сторонниками укрепления лиги и ее голландской секции и продолжают быть таковыми.

Мы должны сотрудничать и с левыми социал-демократами до тех пор, покуда они действительно согласны поддерживать цели лиги. Вместе с тем необходимо добиться ясности в отношении занимаемой ими позиции.

Тов. Эрколи процитировал, например, заявление Фиммена, в котором Фиммен отвергает лозунг отделения Индонезии от Голландии. Необходимо сказать, что Фиммену, пожалуй, случалось иногда высказываться и более радикальным образом, но этого своего заявления он никогда не признавал ошибочным. И вот Фиммен еще сейчас, насколько нам известно, является одним из столпов лиги, а лига стоит на позиции абсолютного права колоний на независимость, в том числе, конечно, и Индонезии. Эта точка зрения была принята голландской секцией лиги. Как я уже сказал, Фиммен и сейчас еще является одним из международных руководителей лиги, и нашим товарищам, работающим в лиге, следовало бы, как нам кажется, предложить ему как-нибудь внести полную ясность в его позицию по этому важному вопросу. И вообще, товарищи,— я это говорю попутно — было бы желательно, чтобы и по другим вопросам, как, например, по вопросу о профессиональном движении, Фиммен высказался с полной ясностью.

Я только что сказал, что мы не за ликвидацию, но за укрепление голландской секции лиги. Мы видим, что в особенности голландская секция имеет перед собой важную задачу, в частности в отношении Индонезии. Ибо не следует упускать из виду того, что националистические партии Индонезии за последнее время, после поражения восстания, получили некоторую возможность в Индонезии вновь вести свою агитацию. Они снова приобрели вес в соотношении сил, существующих в Индонезии.

406 Не следует также упускать из виду и того, что эти партии не окончательно заключили мир с голландским империализмом, что между этими партиями и голландским империализмом существуют противоречия и притом значительные противоречия. Нам представляется поэтому, что в особенности такая организация, как лига, могла бы получить, в контакте с этими партиями и группировками, которых имеется достаточное количество, широкое поле для деятельности. И, конечно, задачей коммунистической партии явится поддержать во всех отношениях работу лиги. Мы думаем, однако, что работа лиги в будущем, быть может, пойдет несколько менее вширь, чем вглубь. Что касается работы самой лиги, то весьма желательно, чтобы в будущем она проявлялась меньше в звучных фразах, меньше во внешнем эффекте, в минутных успехах, в меньшей рекламе, но главным образом в большей углубленности.

Мы считаем это необходимым заявить в противовес неправильным взглядам т. Катаямы. Такова позиция голландской партии по отношению к лиге борьбы против империализма и задачам последней.

Датт (Индия). Я хочу коснуться тех трех главных вопросов, относящихся к Индии, которые затронуты в тезисах по колониальному вопросу, и по каждому из них я попытаюсь сосредоточиться на отдельном пункте. Три этих вопроса, имеющих особое значение для Индии, это вопросы, связанные с индустриализацией, с ролью индийской буржуазии и вопрос о рабоче-крестьянских партиях.

Что касается первого вопроса, т. е. индустриализации, то я не предполагаю вступать в общую дискуссию. Я хочу только высказаться против одной точки зрения, выдвинутой здесь в крайней форме, например т. Мартыновым, когда он обвинял т. Беннета по поводу якобы сделанного им заявления, что индустриализация в Индии идет вперед огромными прыжками. Это порождает мысль, что здесь имеется два резко противоположных взгляда, что представляется возможным говорить либо, что в Индии вовсе не имеется индустриализации, либо, что в Индии имеется широкий процесс индустриализации; что процесс индустриализации вовсе не идет вперед в Индии, или, наоборот, что он делает значительные успехи; что применительно к политике можно сказать, что политика британского империализма сводится к воспрепятствованию индустриализации Индии, или, наоборот, что политика британского империализма допускает индустриализацию Индии. Ни одна из этих формулировок не представляется правильной. Не разделяя того упрощенного взгляда, что британский империализм ставит «непреодолимые препятствия» по пути развития индийской промышленности, я, с другой стороны, не думаю также, чтобы правильно было противоположное, а именно, что британский империализм прилагает все усилия к тому, чтобы развить производительные силы Индии, что он содействует развитию всех отраслей промышленности, или что имеется наличие самостоятельного развития индийской промышленности, или развития индийской промышленности в интересах индийской буржуазии, если подходить к вопросу с ее точки зрения. Ни одно из таких утверждений не было бы правильным.

Индия не является промышленной страной. Было бы совершенно правильно сказать, что британский империализм в некоторых направлениях и при известных условиях задерживает развитие индийской промышлен-

407 ности: Разумеется, индийская промышленность в условиях независимости стала бы развиваться более быстрым темпом, чем при настоящих условиях, но вопрос, вокруг которого, как мне представляется, сосредоточилась дискуссия,— это вопрос о том, создают ли индустриализация и развитие ее новые проблемы, встающие перед британской буржуазией? В самом деле, является ли ситуация той же самой и может ли она быть описана теми же терминами, как это можно было бы делать, скажем, в начале настоящего столетия. Мне думается, что единственной правильной формулировкой было бы сказать, что развитие капиталистической промышленности является неизбежным и что британский империализм стремится контролировать ее таким образом, чтобы извлечь максимальную выгоду.

Но необходимо сказать, что в этом вопросе имеются различные стороны, а также, что неверно то утверждение, будто бы единственно существенным явлением ситуации Индии в настоящее время является вопрос о ее промышленном развитии. Тем не менее, промышленное развитие является одной из тех проблем, которые мы должны принять в расчет. Недостаточно, как это сделали тт. Пеппер и Реммеле, сделать вид, что индустриализация чрезвычайно незначительна и что ее не следует принять в расчет. Они напоминают ту девушку, которая родила ребенка и в оправдание свое приводила соображение, что это «очень маленький ребеночек». Они говорят, что если Индия имеет промышленность, то это «только очень маленькая промышленность», и поэтому они могут ее игнорировать и не принимать ее во внимание. Но если подчеркивается значение проблемы, которую для британского империализма представляет необходимость контролировать промышленное развитие Индии, то это не значит, что нужно иметь преувеличенное представление относительно развития индийской промышленности. Мы должны подчеркнуть, что развитие индийской промышленности является процессом, преисполненным противоречий. Мы должны помнить, что при современных условиях британский империализм переживает чрезвычайно тяжелый период как у себя на родине, так и в Индии и что он стоит перед лицом значительных трудностей в деле приспособления своей тактики к ситуации, возникающей на почве этих условий. Поэтому никакая общая формула здесь не применима. Конкретная политика империализма в отношении индустриализации и условия настоящего времени теперь, как и раньше, не совпадают, и с этим нужно считаться.

Далее я хотел бы выделить один пункт, касающийся буржуазно-демократической революции в Индии и роли индийской буржуазии. Мне хочется подчеркнуть, что если стадия буржуазно-демократической революции в Индии сейчас такова, что для индийской буржуазии является невозможным перейти в национально-революционный лагерь, то это не означает, что мы не сможем использовать национально-реформистскую оппозиционную борьбу индийской буржуазии против империализма. Такое заявление необходимо сделать, поскольку с этой трибуны утверждалось, что наличие взгляда о контрреволюционном характере индийской буржуазии якобы влечет за собой отнесение ее в один лагерь с британским империализмом и, скажем, с «земиндарами» и помещиками Индии. Оба товарища, Пеппер и Мерфи, выступали с утверждением, что т. Беннет, например, бросает в одну кучу все контрреволюционные элементы.

408 Вопрос, который сейчас встает, это вопрос о том, в какой стадии находится нынешняя буржуазная контрреволюция в Индии. Это стадия, когда первый опыт массового национального революционного движения уже остался позади. Она закончилась историческим предательством в Бардоли в 1922 г., когда индийская национальная буржуазия перед лицом надвигающейся массовой революции определенно и окончательно выявила свои классовые позиции и встала в один ряд с «земиндарами» и британским империализмом, выступив против пролетарских и крестьянских масс. В этом предательстве раскрылся классовый характер позиции индийской буржуазии. Оно показало, до чего дошла буржуазия в условиях британского империалистического владычества в Индии; оно показало, что после этого для нее уже нет возможности играть революционную роль

Я считаю, что то описание возможных колебаний реформистской части индийской туземной буржуазии, которому посвящен параграф двадцать первый тезисов, уже не является соответствующим действительным обстоятельствам. Не может быть вопроса об ее возможном вхождении в национально-революционный лагерь или об ее присоединении, хотя бы даже о временном ее присоединении к массовому революционному движению. Индийская буржуазия на протяжении последних шести лет обнаружила черты, характеризующие наличие у нее чрезвычайно развитого классового сознания. Это показано всей историей последних лет. Я должен подчеркнуть этот пункт, поскольку здесь указывалось, что при объединении нами в одном лагере различных элементов мы таких людей, как, напр., Субаш Чандра Боз — лидера бенгальских националистов, относим к лагерю контрреволюционеров. Тов. Мерфи, который относит тех, кто придерживается этого мнения, чуть ли не в лагерь II Интернационала, доверяет такому человеку, как Боз, репутация которого такова, что я вправе, говоря от имени всей нашей делегации, заявить, что, насколько всем известно, он находится в лагере контрреволюции, поскольку дело касается рабочих и крестьян. (Беннет: «Мерфи здесь защищает его».)

Достаточно, например, сослаться на его речь в качестве президента конференции националистов-мараттов, в которой он ополчился против коммунистов. Могут также сослаться на речь, произнесенную им на недавно состоявшейся конференции молодежи, где он подчеркивал опасность распространения марксизма среди молодежи.

Какое, следовательно, отсюда надлежит сделать тактическое заключение? Позиция, занимаемая индийской буржуазией, является антагонистическим фактором по отношению к империализму, но является в то же самое время контрреволюционной по отношению к пролетариату и крестьянству. Правильно, следовательно, говорить о двух вражеских лагерях по отношению к массовой национальной революции в Индии. Мы должны всегда помнить, что имеется два враждебных лагеря. Это не значит, однако, что наша тактика должна быть одинаковой в отношении к тому и к другому. Это не значит, что партия Свараджа индийской национально-реформистской буржуазии является тем же, что контрреволюционная организация для подавления индийских масс и что наша тактика должна являться лишь тактикой атаки и штурма по всей линии.

Индийская буржуазия является контрреволюционной силой, но это не значит, что мы не можем использовать даже ее в процессе развития массовой

409 революции. Мы можем использовать ее оппозиционную роль. Но если наша основная задача заключается в разоблачении контрреволюционного характера национально-реформистской индийской буржуазии, то одним из средств в борьбе с буржуазией за гегемонию над мелкобуржуазными и революционными массами является использование в максимально возможном объеме ее, ограниченной узкими рамками, ссоры с британским империализмом. Лучший пример, который мы вам можем дать относительно фактического проведения в жизнь этого принципа, имел место в связи с реформистской оппозицией индийской буржуазии работам комиссии Саймона. В этой связи показателен пример рабочих Бомбея, которые использовали эту агитацию в целях развертывания самостоятельного классового движения. Нам следует стремиться не только к непосредственному развитию буржуазно-демократической революции в Индии, но также к достижению того дальнейшего этапа, о котором мы также всегда должны помнить, того этапа, когда буржуазно-демократическая революция будет превращена в социалистическую революцию.

Мне представляется необходимым остановиться сейчас на одном пункте, который касается рабоче-крестьянских партий. Это не является темой, для обсуждения которой достаточно того времени, которое остается в моем распоряжении, и поэтому я ограничусь только ссылкой на цитату, посвященную этому вопросу в тезисах. Эта цитата гласит: «Особые рабоче-крестьянские партии, сколь бы революционны они ни были, слишком легко могут превратиться в рядовые мелкобуржуазные партии, в силу чего организовывать такие партии не рекомендуется». Что я хочу здесь установить? Это то, что от вопроса о рабоче-крестьянских партиях одной такой фразой отделаться нельзя. Я хочу отметить тот контраст, который существует между столь кратким, при помощи одной фразы, разрешением вопроса о рабочих и крестьянских партиях и тем чрезвычайным значением, которое в Индии имеет эта тема. Мне хочется отметить контраст между этой фразой и той тщательной и обдуманной трактовкой вопроса о национально-реформистском движении, которое, однако, является лагерем, по отношению к которому мы в полной мере враждебны.

В параграфе двадцать третьем этих тезисов мы имеем целый ряд указаний, что свараджисты не предали индийской национальной борьбы, но что в основном они тем не менее являются опасными врагами коммунистического движения; однако коммунисты в настоящей стадии не должны концентрировать на них свой наиболее сильный огонь. Мне просто хочется противопоставить эту осторожность по отношению к буржуазной партии приведенному выше чрезвычайно краткому разрешению вопроса о партии, в которой имеются чрезвычайно многочисленные симпатизирующие нам элементы. Характерной чертой рабоче-крестьянских партий в их настоящей стадии развития в Индии является то, что они являются одним из тех важных путей, по которому коммунисты находят доступ к массам.

Но в настоящее время, когда не имеется сильной, организованной коммунистической партии, необходимо чрезвычайно серьезно поставить вопрос о том, не представляют ли рабоче-крестьянские партии в настоящее время опасность в том отношении, что они могут сыграть роль средостения между коммунистами и революционным массовым движением. Мы имеем сейчас в Индии положение, которое во многих отношениях напоминает положение 1919 г. Имеется значительное брожение, выражающееся в массовых стачках. Имеется

410 самостоятельное развитие пролетарской активности, но уже не только в экономической, но и в политической областях.

Большой опасностью в этих условиях явилось бы, если бы коммунисты не шли непосредственно в массы и не стремились подчинить движение своему руководству. Мы имеем по сравнению с 1919 г. перспективу нового развития национальной революции в обстановке более сложных условий, но вместе с тем открывающую максимальные возможности перед коммунистической партией. Организация и укрепление коммунистической партии являются первейшей и существеннейшей задачей. В связи с этим необходимо разрешить вопрос о взаимоотношениях между коммунистической партией и рабоче-крестьянскими партиями, не ограничиваясь для этого одной фразой.

Беннет (Англия). Ввиду массы обвинений, посыпавшихся сегодня по моему адресу, я считаю своим долгом выступить здесь с небольшим разъяснением.

Вам всем известно, что я был лишь одним из товарищей, защищавшим определенную поправку к тезисам. Но так как я стал мишенью для многочисленных нападок, я позволю себе сделать пять замечаний.

Во-первых, насчет искажений. Я могу сказать лишь одно: всем, кто слушал, скажем, речь Пеппера, я предлагаю сравнить то, что он критиковал, с тем, что я сказал. Выводы сделайте сами.

Во-вторых, по вопросу о демократической революции. Мерфи делал сильнейшие нападки, обвиняя меня и моих товарищей в том, что мы — амстердамцы, люди из II Интернационала. Все эти нападки делались по одной причине: потому, что я заявил и настаивал на том, что в данный момент является преступлением говорить о возможной революционной роли индийской буржуазии. Но получал я инспирацию не от Амстердама, но из речи Ленина по поводу тезисов на II конгрессе Коминтерна. Ленин говорил: «Между буржуазией эксплоатирующих и колониальных стран произошло известное сближение, так что очень часто,— даже в большинстве случаев,— буржуазия угнетенных стран, хотя она и поддерживает национальное движение, в то же время, в согласии с империалистической буржуазией, т. е. вместе с нею, борется против всех революционных движений и революционных классов». Теперь, товарищи, предоставляю вам судить о мудрости тт. Пеппера и Мерфи, которые восемь лет спустя, после Бардоли, после китайской революции, защищают тезис, гласящий, что в острой революционной ситуации существует возможность, что буржуазия присоединится к революционному лагерю и поэтому временно способна будет играть объективно революционную роль. Я утверждаю, что это немыслимо. Если буржуазия присоединяется к национально-революционному движению, то это не для того, чтобы играть революционную роль, но для того, чтобы обмануть и предать его.

В-третьих, вопрос об индустриализации. Говоря резко и ясно, те, кто пытается представить меня человеком, говорящим о быстрой индустриализации скачками, мягко говоря, просто лгут. Все, что я сказал, сводится к следующему: Маркс формулировал следующее положение: «С того момента как машина вводится в систему путей сообщения в стране, обладающей углем и железом, уже невозможно задержать ее развитие. Железнодорожная система в Индии фактически является предвестником современной промышленности». И я хотел бы, чтобы т. Пеппер и т. Мерфи показали нам, как можно тезисами

411 изменить этот закон. Добавлю к этому, что не дальше, чем в 1923 г., Ленин писал, что развитие Индии по капиталистическому пути есть совершившийся факт.

Теперь мы должны верить и принять, что Индия является континентом деревень, и если вы решаетесь говорить об индустриализации там, то вам дается новое объяснение термина «индустриализация», составленное Реммеле, и новая теория, сочиненная Пеппером.

В-четвертых, к вопросу о деколонизации. Вы, товарищи, уже слышали заявление нашей делегации, в котором наша мысль ясно выражена. Это наше заявление не может быть истолковано в духе автоматической «деколонизации», мирного освобождения и т. д. «Пиявка не перестает сосать кровь, пока ее насильно не оторвут от тела ее жертвы».

Если вы прочтете стенограмму моей речи, то вы увидите: «Вопрос идет не о колонизации или деколонизации». Но далее вы увидите: «Теперь еще одно слово по поводу знаменитого пугала: „деколонизации“ Вот в каком смысле я употребляю его.

В-пятых, мне сообщили, и я думаю, это соответствует действительности, что моя цитата или, вернее, моя ссылка на т. Бухарина может быть неправильно понята. Поэтому я считаю необходимым выступить с объяснением и поправкой.

Сперва объяснение. Отнюдь не намереваясь оправдываться, я сказал, что был неприятно поражен, прочитав в тезисах, что употребление многими нашими очень хорошими индийскими товарищами терминов, которые могут быть истолкованы как признание в известной мере деколонизации в смысле индустриализации, что подобные теории являются теориями лакеев капитализма. Я рассматривал это как ничем не вызванную вылазку и заявил, что среди говоривших о деколонизации был также и т. Бухарин, который не называл, однако, тех, кто говорил о деколонизации, лакеями капитализма, хотя он и встречался с ними лицом к лицу.

Во избежание всяких недоразумений я приведу слова самого т. Бухарина:

«Я должен здесь заявить, что, разрабатывая свою теорию деколонизации Индии, индийские товарищи пытались опереться на одно мое утверждение, в котором я хотя и не говорил о деколонизации Индии, тем не менее указывал на наблюдающееся крупное вложение иностранных капиталов в эту страну. Верно, что я не упоминал в своем докладе об индустриализации Индии».

Теперь, прошу вас, прислушайтесь внимательно:

«Может быть, я не употреблял термина «индустриализация». Но я говорил о крупных вложениях капиталов во время войны и в послевоенный период: А разве это не индустриализация?»

Теперь я попрошу тт. Реммеле и Пеппера преподать т. Бухарину урок, что никто не смеет употреблять выражения «индустриализация» таким образом. Он употреблял его, его употребляли и многие другие, и, я думаю, его употребляли совершенно правильно. (Возгласы с мест.)

Читаю дальше:

«Впрочем, не это является решающим фактором при рассмотрении нынешнего положения в Индии».

412 Да, товарищи, не решающий фактор, но который невозможно, однако, обойти молчанием. Далее:

«Решающий момент следующий: изменилась политика английского империализма по отношению к Индии, или нет? Наблюдаются ли какие-либо изменения в экономической политике английского империализма? Я думаю, что за последнее время приток капиталов в Индию сильно сократился. Мы не являемся больше свидетелями лихорадочных вложений капиталов. Теперь кривая вложений не идет вверх, как это имело место раньше. Поэтому волнообразный процесс экономического развития, имевший место несколько времени тому назад, теперь уже не наблюдается больше. Отсюда усиливающееся обеднение и пауперизация, превращающие крестьян не в городских рабочих, а в полунищих, в стране, разграбляемой и порабощаемой со всех сторон».

Товарищи, я надеюсь, что т. Бухарин не откажется выступить здесь лично. Но если сам по себе факт, по его терминологии, вложения капиталов есть «индустриализация», а Бухарин — марксист и понимает, что капитализм, раз появившийся, не может остановить своего поступательного хода, даже если приток капитала уменьшается,— то Бухарин должен сказать так же, как мы говорили в своей поправке, что мы имеем процесс пауперизации и в то же время процесс индустриализации. Такова ситуация в данный момент. Те, кто хочет показать лишь одну сторону картины, уподобляется т. Мерфи, который захотел дать нам удивительный образец буржуазного революционера и нашел для этого Боза.

В заключение скажу, что если товарищ — до того как тезисы приняты, до того как мы пришли к окончательному решению — может выступить с речью, подобной сегодняшней речи т. Мерфи, заявляя, что мы не должны разоблачать предательства и контрреволюционной роли индийской буржуазии, если эта речь является первым результатом тезисов, то наши усилия внести поправку к ним получают полнейшее оправдание.

(Заседание закрывается.)

413

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ВОСЬМОЕ.​

20 АВГУСТА 1928 г.

Прения по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Речи тт. Бэнтинга, Раза, Шубина, Карденаса, Ломинадзе, Раветто, Вурма, Мазута, Рамиреца, Бэн-Санда, Шарги, Чен-Куанго, Ротштейна, Лугани.

Председатель: т. Пади.

Бэнтинг (Южная Африка). Я бы хотел говорить на тему о колониальных или, по крайней мере, о южно-африканских делах в общей постановке, но вынужден ввиду ограниченности времени сосредоточиться на одном спорном вопросе, серьезно касающемся южно-африканской партии.

В негритянской подкомиссии, работавшей под председательством т. Беннета, возникло предложение о том, чтобы наша партия выдвинула в качестве своего непосредственного политического лозунга лозунг о «независимой туземной республике Южной Африки, опирающейся на организацию рабочих и крестьян и предусматривающей полные гарантии и равные права для всех национальных меньшинств», и равным образом, чтобы вся страна и земля были возвращены чернокожему населению и чтобы партия приняла меры к развитию туземного национально-революционного движения.

Против этой формулировки возражает большая часть нашей партии, главным образом по политическим причинам, которые представляются весьма серьезными. Но нам следует прежде всего рассмотреть более теоретические основы этой формулы. Вот что говорится по этому поводу в проекте резолюции, внесенном названной подкомиссией: «Национальный вопрос в Южной Африке, базирующийся на аграрном вопросе, лежит в основе революции в Южной Африке».

К сожалению, мы, члены партии, в Южной Африке в такой мере заняты практической деятельностью, которую нам приходится осуществлять только в наше свободное время, что нам недостает времени для теоретических занятий. В результате этого, когда дело доходит до теории, мы являемся только любителями. Но, судя по нашему опыту, нам кажется, что в колониальных вопросах возможно слишком исключительно играют на национальной струне. В более ранних дебатах по поводу резолюции Исполнительного комитета Коммунистического интернационала я высказал действительно то мнение, что, может быть, мысль о том, что главнейшей функцией колониального народа

414 является национальная борьба (по своему характеру преимущественно аграрная) против чужеземного империализма и за свою независимость, не является столь универсально правильной и что в Южной Африке, во всяком случае, классовая борьба пролетариата (главным образом туземного) представляется более способной выполнить эту задачу, что действительно классовая борьба здесь является более революционной и действенной, чем национальная или расовая борьба, направленная к той же цели.

Часто говорят, что колониальные тезисы II конгресса являются авторитетным свидетельством обратного. Однако я ничего не нахожу в тезисах, чтò бы говорило в пользу такого утверждения. В них говорится, правда, что мы должны поддерживать революционное движение в среде угнетенных наций и в колониях с тем, что форма этой поддержки должна определяться на основе изучения существующих условий. И там говорится также, что «можно отметить существование двух движений, удаляющихся друг от друга с каждым днем. Одним из них является буржуазно-демократическое националистическое движение, которое преследует программу политической независимости при капиталистическом строе; другое — борьба бедных и темных крестьян и рабочих за свое освобождение от какой бы то ни было эксплоатации. Первое движение пытается контролировать второе, причем часто с успехом; но Коммунистический интернационал должен бороться против подобного контроля и способствовать развитию классового сознания в рабочих массах колоний. Таким образом первым шагом революции в колониях должно быть свержение иностранного капитализма. Но самой главной и необходимой задачей является создание коммунистической организации крестьян и рабочих для того, чтобы можно было бы вести их с собою к революции и основанию советской республики».

Это обстоит таким образом даже там, где существуют буржуазно-демократическое национальное движение и буржуазные национально-революционные элементы, с которыми можно было бы сотрудничать. До последнего времени почти все дальнейшие коммунистические теории по вопросу о колониальной революции, с какими мне приходилось сталкиваться, были основаны на предположении, что подобное движение и такие элементы действительно существуют в каждой колонии. Настоящий проект колониальных тезисов является первым, в котором на особых основах рассматривается вопрос о тех колониях, каковыми является большинство американских колоний, где такого движения и таких элементов не имеется.

В общей форме, по отношению ко всем национальным колониальным движениям, тезисы II конгресса говорят: «Коммунистический интернационал должен находиться в тесном контакте с теми революционными силами, которые в настоящий момент принимают участие в деле свержения империализма в политически и экономически угнетенных странах. Для полного успеха мировой революции необходимо совместное действие этих двух сил».

Далее говорится также, что

«... во главу угла всей политики Коминтерна по национальному и колониальному вопросам должно быть положено сближение пролетариата и трудящихся масс всех наций и стран для совместной революционной борьбы за свержение землевладельцев и буржуазии. Ибо только такое сближение гарантирует победу над капитализмом, без которой невозможно уничтожение

415 национального гнета и неравноправия». Подлинная национальная свобода и единство могут быть созданы одним лишь пролетариатом путем свержения буржуазии. Действительный смысл требования равенства основан на требовании уничтожения классов. Колониальные и подвластные страны научены были горьким опытом, что для них не может быть спасения вне союза с революционным пролетариатом (что охватывает, очевидно, и революционный пролетариат, принадлежащий к империалистической расе в самой колонии).

И в африканских колониях, включая Южную Африку, как правило не имеется туземной буржуазии и, следовательно, не может ставиться вопрос о тех «двух различных движениях», о которых упоминается в тезисах II конгресса. Там можно ставить вопрос лишь об «организации крестьян и рабочих и вовлечении их в революцию и об установлении советов». Говоря иными словами, можно эту мысль выразить следующим образом: классовая борьба практически совпадает и протекает одновременно с национальной борьбой. В обоих случаях цель одна и та же — уничтожение всякого угнетения (включая все то специфическое угнетение, которому подвергаются члены подчиненной расы как таковые) и достижение свободы и власти для рабочих и крестьян. Участники этой борьбы в основном являются теми же самыми, равным образом оружие и методы этой борьбы. Отсюда нет особой заслуги даже там, где не имеется эксплоатируемого класса европейцев (который имеется в Южной Африке), в подчеркивании национального аспекта борьбы, как более существенной, чем классовый аспект. Дело должно обстоять скорее наоборот, и та и другая борьба были бы одинаковыми даже в том случае, если бы класс угнетателей принадлежал к той же национальности, за исключением лишь того, что здесь имеется дополнительный элемент возмущения, когда угнетателем является «иностранный дьявол». Как говорится в проекте тезисов по колониальному вопросу конгресса относительно таких колоний, «задачи классовой борьбы рабочих и трудящихся масс в главных чертах совпадают с задачами национальной антиимпериалистической борьбы за освобождение».

Но вот в Южной Африке возникает дальнейшее осложнение в результате факта существования белого эксплоатируемого рабочего и крестьянского класса, наряду с эксплоатируемым чернокожим. Они составляют меньшинство, быть может в количестве одного на шесть, но все же меньшинство, которое нельзя игнорировать и на которое (как это имеет место в тред-юнионах) коммунистическая партия в значительной мере опирается. Это меньшинство также восстает против буржуазии и империалистов, причем в некоторых случаях это происходит в чрезвычайно смелой и революционной форме, в более яркой форме, чем это мы видели до сих пор со стороны современного туземного национального движения. И это, несмотря на то, что ему не приходится бороться против расового угнетения. Что касается туземного движения, то его боевой характер проявляется преимущественно на его пролетарском, чем на его аграрном фланге.

Южно-африканские туземные массы в свою очередь проделывают быстрый процесс пролетаризации и организации как рабочего класса. Туземные аграрные массы, как таковые, до сих пор еще не обнаружили серьезных признаков возмущения. Во всяком случае живое аграрное движение в Южной Африке еще должно быть организовано.

416 Что является результатом всех этих специфических факторов? То, что как чернокожие, так и белые эксплоатируемые ведут борьбу против одних и тех же господ. И те и другие борются главным образом (в настоящий момент) как пролетарии, причем для туземцев имеется дополнительный стимул борьбы против господ, которые для них являются представителями чужеземной расы угнетателей, в то время как для белых этот момент сказывается в меньшей степени (т. е. лишь постольку, поскольку они борются в качестве «южных африканцев» и «голландцев» против «заокеанских английских или международных» представителей финансового капитала). Нельзя не признать, однако, что белые рабочие в настоящее время не обнаруживают склонности рассматривать чернокожих рабочих как товарищей по борьбе, поскольку белые пользуются некоторыми привилегиями и получают более высокую заработную плату.

Что в этих условиях является обязанностью коммунистической партии? Не то ли самое, что и прежде, в соответствии с тезисами II конгресса, или в еще большей степени, чем прежде? «Эти две силы» — рабочие, принадлежащие к империалистической расе, и рабочие подвластной расы, или движение в стране-метрополии, и колониальное движение — «должны быть координированы для объединенной революционной борьбы...» «Должны быть объединяемы различные ячейки будущих пролетарских партий». Должно быть преодолено недоверие подчиненных рас по отношению к рабочим империалистических рас.

Проект тезисов по колониальному вопросу, внесенных на настоящий конгресс, по отношению к Южной Африке и другим колониям говорит в параграфе двенадцатом следующее: «Важнейшая задача здесь заключается в объединении сил революционного движения белого пролетариата с классовым движением цветных рабочих и создании единого революционного фронта с частью туземного национального движения, действительно ведущей революционную освободительную борьбу против империализма».

Но эта задача уже больше не является столь легко осуществимой. Мы не имеем уже более того положения, что национальное и классовое движения совпадают как бы автоматически. Здесь эксплоатируемые белые принадлежат к той самой расе, против которой эксплоатируемые туземцы борются как националисты. Является почти неизбежным, следовательно, что национальное движение туземцев столкнется с их классовым движением. Подобным же образом и белые, подвергающиеся эксплоатации, обнаружив, что их раса, как таковая, оказывается объектом наступления со стороны туземного национального движения, оказываются склонными на основе своего более высокого экономического и политического положения стать на одну сторону со своими господами в национальном вопросе и забыть о своей классовой борьбе. Чтобы воспрепятствовать этому и установить гармонию между национальным и классовым движениями в этом специальном случае, необходимо прибегнуть к специальной тактике и маневрам. Эта тактика должна быть посвящена главным образом задаче нейтрализации и изживанию шовинизма белых рабочих (или в некоторых случаях шовинизма туземных рабочих). И если здесь имеется опасность столкновения, то вопрос о том, как далеко рекомендуется заходить в игре на национальной струне, преобладают ли здесь выгоды над невыгодами, не может ли подобный и лучший результат быть достигнут ценой меньшего риска, становится чрезвычайно важным.

417 В Южной Африке мы не только не имеем туземной буржуазии или туземного национального движения, но мы не имеем в Южной Африке вообще какого-либо национального движения такого рода, который рассматривается в проекте резолюции, составленном негритянской подкомиссией. Здесь, несомненно, не наблюдалось никакого движения в пользу создания «туземной республики» как таковой. Африканский национальный конгресс, значение которого резолюция пытается заставить нас раздуть, является умирающим органом, пережившим свое время. Во всяком случае его требования не носили характера собственно-национальных требований, но отражали, как видно из приводимого ниже, условия нищеты туземных масс. Он выдвигал требование уничтожения всех форм специально расового угнетения и неравенства, требование земли и больше земли, равноправия с белыми, равного права голоса, равного образования, равного правосудия, равного обращения, прав и возможностей во всех областях. Он склонен игнорировать оружие национального пролетарского движения, как такового, и обычно пытался достигнуть удовлетворения своих домогательств, посылая депутации к английскому королю, что, конечно, ни к чему не приводило. Так существующее «национальное» движение за равенство и т. д. требует лишь тех же вещей, как и коммунистическое движение (пролетарское и аграрное), но делает это под влиянием того особого стимула, который создается национальным или расовым патриотизмом. Однако на основе наблюдений над фактами мы полагаем, что классовый стимул является более сильным стимулом даже для туземных масс. Он фактически уже стимулировал их к большим жертвам, к бо́льшему самопожертвованию и он имеет то преимущество, что порождает союз с белыми рабочими вместо того, чтобы, быть может, ставить его на карту. Коммунистическая партия сама является действительным или потенциальным вождем туземного национального движения: она выдвигает все те национальные требования, которые выдвигаются национальными органами и, конечно, гораздо бо́льшие. И она способна руководить национальным движением под углом зрения развертывания последним максимальных боевых сил. Она может и хочет явиться выразителем всей борьбы всех угнетаемых Южной Африки и туземцев в частности.

Необходимо некоторое упоминание о действительной работе нашей партии, чтобы объяснить сказанное выше. Кстати авторы проекта резолюции как будто к этому не проявили особого интереса. Всякий наш успех признавался как будто с неохотой. Нам пришлось специально добиваться включения в проект резолюции параграфа, в котором это было бы отмечено. Получается, будто концентрирование всего интереса на национальном движении влечет за собой отсутствие интереса по отношению к повседневной борьбе против расового угнетения, как такового. (То же самое явление мы наблюдаем в проекте программы Коммунистического интернационала, в связи с чем мы потребовали включения в нее положения, предусматривающего, что коммунистические партии должны в колониях вести борьбу против неравенства, основанного на расе или на цвете кожи, и за установление абсолютного равноправия.)

Что было нами сделано до сих пор? Наша работа среди туземных масс, область нашей деятельности, которую мы до сих пор вели главным образом как рабочее классовое движение (хотя и аграрное движение мы будем раз-

418 вивать в той мере, в какой нам удастся установить связи, особенно с отдаленными и не столь легко доступными туземными районами), ограничивается лишь нашей способностью ее охватить. Мы имеем сейчас 1 750 членов, из которых 1 600 являются туземцами, по сравнению с 200, которые мы имели год тому назад. И к этому следует добавить быстро организуемые нами боевые туземные тред-юнионы, которые научились как вести стачки. Мы боремся также и понемногу преодолеваем шовинизм белых рабочих, который, как мы обнаружили, изживается, когда белые рабочие сталкиваются лицом к лицу с организованными массами туземных товарищей. Нам удалось провести объединенные стачки белых и чернокожих, которые оканчивались победой, а также добиться слияния воедино профессиональных союзов белых и чернокожих, факт небывалый в Южной Африке.

Что касается туземного национального движения, то, несмотря на его не слишком живой характер, мы отдаем ему значительную долю внимания. Каждый раз, когда мы в нем обнаруживаем признаки жизни, мы применяем тактику единого фронта в соответствии с проектом тезисов по колониальному вопросу. Таким образом после ряда лет подготовительных усилий мы последнее время начали пожинать существенные успехи, которые будут продолжаться при условии, если мы сможем найти людей для снятия урожая. Туземные рабочие и отдельные крестьяне идут в партию предпочтительно перед вхождением в чисто туземные организации как национальные, так и экономические, которые от них отвернулись и попали в руки буржуазии. Они в полной мере отдают должное «вульгарному» марксистскому лозунгу: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» и знают цену объединенному выступлению чернокожих и белых рабочих против общего врага. И в то же самое время они убеждаются, что коммунистическая партия честно и безоговорочно становится на сторону их национальных требований, как угнетаемой расы. В самое последнее время в диком углу Базутолэнда мы наткнулись на чрезвычайно зачитанный экземпляр бухаринской азбуки коммунизма, занесенный туда нашим старым учеником и широко читаемый членами «плебейской партии» Базутолэнда, ставящей вопрос о присоединении к коммунистической партии.

Такова та обстановка, в условиях которой окажется брошенным лозунг создания «туземной республики». И мы полагаем, что этот лозунг, быть может и не в теории, но на практике, безусловно вызовет оппозицию со стороны белых рабочих, как лозунг несправедливый в отношении меньшинства. Мы считаем, что он поэтому не только усилит противоречия между национальным и классовым движениями, но и без нужды и без компенсирующих выгод поставит все туземное движение в чрезвычайно невыгодные условия. Стоит породить подобные подозрения, чтобы оказалось невозможным ликвидировать их при помощи «пустых либеральных фраз» о том, что «национальные меньшинства будут охраняемы», особенно если не дается никакой конкретизации этих гарантий, поскольку не дается также и определения точного значения термина «туземной республики». Но выражения, вроде того, что «Южная Африка является страной чернокожих», что «страна и земля должны быть возвращены чернокожему населению», что «Южная Африка принадлежит туземному населению» и т. д., хотя бы они и являлись правильными как утверждения общего характера, вызывают критику со стороны меньшинства, состоящего из белых рабочих и крестьян, которым придется вести борьбу

419 вместе с чернокожими рабочими и крестьянами, поскольку ставится задача свержения буржуазии.

Эти выражения безусловно как бы указывают на диктатуру черной расы. Они либо являются преувеличением, либо рассчитаны на то, чтобы в общем быть понятыми, как таковое,— а это сводится к одному и тому же, когда вопрос идет о том, чтобы преодолеть неудовольствие со стороны белых рабочих. Если белый рабочий класс на основе бросающейся в глаза ограничительности фразы о «туземной республике» воспримет дело таким образом, будто имеется намерение его ущемить, то бесполезно будет говорить: «Это ничего, здесь не то имеется в виду». Они правильно или неправильно возразят: «Под властью туземного правительства, построенного на национальной или расовой основе и, следовательно, предубежденного против белых, хотя бы они и являлись пролетариями, всякие гарантии для белых рабочих и крестьян будут сдунуты ветром при первом же столкновении. Кто же будет обладать достаточной силой, чтобы этому помешать?» Приводится пример Украины и т. д. Но при этом забывают, что расовая пропасть между чернокожими и белыми в Южной Африке здесь не находит себе параллели и что кроме того разница здесь заключается в силе и мощи Советского Союза, который может вмешаться и обеспечить справедливость.

Здесь ведь мы имеем случай с бывшей империей, превратившейся в пролетарское государство, которое добровольно освободило подвластные нации и обладает достаточной силой, чтобы обеспечить это освобождение в тех формах, кои естественно одобряются пролетарским государством. А что касается распоряжения землей, то проект резолюции даже вовсе не говорит о гарантиях. В том виде как этот лозунг будет несомненно истолкован эксплоатируемыми белыми и как он действительно был нами самими истолкован (настолько, что его защитники защищали именно подобную его интерпретацию), он означает, что эксплоатируемые белые в свою очередь должны превратиться в подчиненную расу, что «туземная республика» по духу, если не по букве, исключит всех белых и что вся земля без исключения будет принадлежать туземцам — не на словах проекта резолюции, а фактически. Если мы хотим избежать того, чтобы этот лозунг вызывал именно это впечатление, то его надо будет переправить на менее националистской основе.

Разумеется, никто не отрицает, что подавляющее большинство должно осуществлять и будет осуществлять свою власть, как таковую, откуда следует, что меньшинство эксплоатируемых также вправе требовать соответствующего голоса и участия во власти и обладании землей. «Туземную республику» защищают, правда, лишь как простое выражение «правительства большинства», но она явно идет дальше этого, а это небольшое различие составляет все различие, когда дело касается преодоления белого шовинизма. Оно мешает пропаганде в этом смысле.

Могут спросить: почему мы так озабочены судьбой небольшой горсточки белых? Конечно, представляется странным, что мы, члены коммунистической партии Южной Африки, привыкшие у себя дома почти исключительно работать среди туземных масс и ради туземных масс и всегда борющиеся против белого шовинизма, оказались вынужденными здесь, в Москве, занять эту нежелательную боевую позицию в пользу белого меньшинства. Но причина этого кроется не в какой-либо особой любви нашей к аристо-

420 кратии рабочего класса или в каком-либо шовинистическом предпочтении белых, на что поверхностно и ядовито намекает проект резолюции, но прежде всего в потребности обеспечить солидарность всех рабочих и, во-вторых, в правильной оценке находящихся в нашем распоряжении сил.

Наше, находящееся еще в детском возрасте, туземное движение, да и всякое революционное национальное движение живет и движется в условиях, постоянно граничащих с нелегальностью. По малейшему поводу его могут подавить либо путем преследований или законодательных мер, либо путем кровавой бани или погрома. Поэтому мы всегда вынуждены искать союзников, или, вернее, тех, за которыми мы можем найти прикрытие или защиту для ведения нашей работы. И даже голый нейтралитет, а тем более случайная поддержка со стороны тред-юнионов белых рабочих и т. д. имеют для нас неоценимое значение. Оно, без сомнения, помогает нам не быть загнанными в подполье, что в стране, подобной Южной Африке, где все мы являемся хорошо известными, где не имеется густых масс, за спиной которых или среди которых можно прятаться, сделала бы нашу работу почти совершенно невозможной. Кроме того нельзя забывать, что в деле политической агитации за освобождение народных масс гласность является чрезвычайно ценным орудием. Мы всегда инстинктивно ощущали эту потребность поддержки со стороны белых рабочих, но только сейчас, когда выдвинутый здесь лозунг создает для нас угрозу потери этой поддержки, мы отдаем себе полный отчет в том, насколько она для нас полезна и как невозможно для нас согласиться с защитниками этого лозунга, которые говорят: «К чорту с поддержкой со стороны белых рабочих! Пропади они, белые рабочие!»

Легко здесь сидеть и на основе ограниченного опыта своей местной обстановки устанавливать тактическую линию и говорить: «Все будет ладно! Вы ничего не понимаете! Этот лозунг не оттолкнет белых рабочих, но привлечет их!» Мы, которым придется вернуться домой и проповедывать этот лозунг, мы, которым в течение всех этих лет пришлось иметь дело со смешанной упряжкой работать в обоих лагерях с чернокожими и белыми, мы, которые научились искусству это делать на бескомпромиссной марксистской основе путем длительного и трудного опыта на почве гигантских трудностей, вытекающих именно из этой самой расовой проблемы, являющейся центральной проблемой южно-африканского рабочего движения — по вопросу, подобному настоящему, мы должны быть выслушаны с должным вниманием. Мы утверждаем, что настоящий лозунг оттолкнет вне всякого сомнения белых рабочих, и что вместо поддержки со стороны белых рабочих мы весьма вероятно получим с их стороны враждебность и фашистский союз с буржуазией. Это в свою очередь поощрит правительство в деле преследования нас и судебные учреждения и обвинения всех, кто проповедует упомянутый лозунг — мы имели до сих пор многие успешные схватки на судебной арене по вопросу о туземной пропаганде, но закон сейчас настолько уточнен, что нам, по всей вероятности, не удастся проскочить с этим лозунгом. Таким образом наше движение может оказаться не прямо загнанным в подполье, но придушенным. Дальнейшим последствием может, разумеется, явиться вспышка острой классовой вражды, кровавая схватка в целях взаимного истребления или подчинения между белыми и чернокожими, как двумя расами, и что хуже того, между белыми эксплоатируемыми и чернокожими эксплоатируемыми, борьба, в ко-

421 торой классовая борьба совершенно будет забыта и затемнена; в которой безоружная сторона идет навстречу поражению. И все это нам предстоит во имя некоей формулы, которая, насколько мы можем судить, не увеличит нашу работу или наши успехи в условиях нынешней слабости нашей партии. Быть может дело сложится иначе, когда мы будем значительно сильнее.

Наша нынешняя политика имеет авторитетное одобрение. В одной из поправок к тезисам т. Бухарина по докладу Исполнительного комитета Коммунистического интернационала говорится, например, следующее: «56. В странах Южной Африки конгресс отмечает рост коммунистического влияния. Конгресс вменяет в обязанность всем коммунистам сделать здесь своей центральной задачей организацию негритянских трудящихся масс, всемерного укрепления их профессиональных союзов, борьбы против «белого» шовинизма. Борьба против иностранного империализма всех видов, защита полного и безусловного равноправия, жесточайшая борьба против всех и всяких исключительных законов по отношению к неграм, самая решительная поддержка борьбы против обезземеления крестьян, организация их для борьбы за аграрную революцию при укреплении коммунистических групп и партий — таковы должны быть основные задачи коммунистов». Здесь мы ничего не находим относительно «туземной республики».

В проекте программы Коммунистического интернационала указано, что в колониях и полуколониях, где рабочий класс играет более или менее значительную роль и где буржуазия уже перешла в лагерь открытой контрреволюции или переходит в этот лагерь в связи с развитием массового пролетарского и крестьянского движения — и, как мы предложили добавить, в колониях, в частности в Африке, где не существует туземной буржуазии, но где основная масса туземцев пролетаризируется — коммунистическая партия должна держать курс на гегемонию пролетариата и на установление диктатуры пролетариата и крестьянства, которая в конечном счете превратится в диктатуру рабочего класса. В этих странах коммунистические партии должны концентрировать свои усилия главным образом на создании широких массовых пролетарских организаций (профессиональных союзов) и революционных крестьянских союзов и на выставлении требований и лозунгов, непосредственно касающихся рабочего класса. Они должны пропагандировать идею независимости пролетариата как класса, принципиально враждебного буржуазии, враждебность которого не исключает, однако, возможности временного соглашения с последней. Она должна внедрить в массы и содействовать развитию среди них мысли о гегемонии рабочего класса, выдвинуть и в надлежащий момент применить лозунг советов рабочих и крестьянских депутатов. И здесь равным образом мы ничего не находим относительно «туземной республики».

Представляется целесообразным также процитировать взгляд т. Лозовского, высказанный им в органе «Негритянский рабочий» от 15 июля сего года, страница 5, который напоминает язык II конгресса: «Негритянские рабочие должны понять, что расовая проблема будет разрешена одновременно с социальной проблемой. Действительное равенство и братство рабочих всех колоний будет выковано в процессе объединенной борьбы против капитализма... Рабочие-негры Соединенных штатов Северной Америки, Африки и т. д. достигнут равноправия с белыми рабочими лишь через организованную борьбу против общей системы капиталистического угнетения».

422 После долгого размышления, выслушав все то, что было здесь сказано в защиту проекта резолюции и имея в виду те особые затруднения, в которых протекает развитие коммунизма Южной Африки, мы в настоящее время, выступая в защиту пролетарского равенства и за права большинства и за все то, что отсюда вытекает, высказываемся против создания какого-либо специфического национального лозунга для Южной Африки, кроме, разумеется, лозунга освобождения туземного населения от всякого расового угнетения и неравенства и лозунга освобождения от Британской империи.

Рази (Индия). Мне не хочется вдаваться в детальную критику тезисов, предложенных т. Куусиненом. Большая часть отдельных пунктов уже обсуждалась другими товарищами, и я ограничусь оценкой общих выводов, содержащихся в тезисах, специально останавливаясь на Индии.

Товарищи, колониальный мир в настоящее время не может быть классифицирован, как нечто изолированное от остальной части мира. Эти страны втягиваются в более тесное общение с остальной частью цивилизованного мира, благодаря международному характеру капитализма. Чем более прогрессирует общество, тем сильнее выражается закон взаимной зависимости. Сегодня вы обнаруживаете, что каждый индивид зависит от всего остального общества даже в отношении удовлетворения своих самых примитивных потребностей жизни. Благодаря этим взаимоотношениям и экономической взаимной зависимости в мировом масштабе все то, что несколько лет тому назад могло бы называться строго национальным, сегодня является международным. Таково положение со всеми формами научного развития, изобретениями, идеологией и т. д. и т. д. Обсуждая международное движение, мы должны сделать этот всемирный закон взаимной обусловленности нашей главной исходной точкой, и отсутствие духа этого закона является недостатком тезисов, о котором следует в первую очередь пожалеть.

Колонии не могут представлять собой исключений из этого универсального экономического закона. Они не могут быть изолированы от остальной части мира. Верно, что экономическое развитие колоний является весьма медленным и что оно со злым умыслом задерживалось на почве иностранного владычества. Но тем не менее в результате империалистической политики они вовлекаются в современную мировую экономическую систему в качестве интегральной части международного капиталистического мира. Империалисты, фактически кладущие конец феодальной системе в колониях, умышленно поддерживали в то же время немногие феодальные остатки и землевладельческую аристократию и оказались вынужденными создать класс туземной буржуазии, поскольку без него для них представлялось невозможным удерживать свое правление над этими колониями, не имея в них однородного экономического фона.

Но туземную буржуазию пришлось держать под вечным страхом, чтобы она не могла вырасти в силу, соперничающую с чужеземными пришельцами. Отсюда поддержка остатков феодализма и наоборот. Отсюда же и характерная для империалистической колониальной политики черта «разделяй и властвуй». Тем не менее чужеземный эксплоататор не мог не уступить и фактически уступал меньшую часть — кусок со стола господина — своих доходов туземному эксплоататору для совместной эксплоатации колоний.

Мне думается, что при всей бедности моего лексикона, я достаточно показал основные линии политики, которую империалисты проводят в колониях.

423 Капиталистическая система требует наличия государственной власти, без которой она не может подчинять своему принуждению рабочую массу, не может защищать свою торговлю и торговые пути и не может захватывать новые рынки. Отсюда та эволюция, которую империалистические силы проделали в качестве авангарда капитала. Империализм является орудием угнетения в руках капиталистов. Империализм требует все новых и новых колоний, эксплоатации и угнетения все новых и новых народов. Империализм вводит капиталистический строй жизни в среду колониальных народов. В самом деле, он не может поступать иначе, хотя он это делает исключительно под углом зрения развития отечественного капитала и империалистических интересов и никогда не с целью содействия интересам колониального народа. Одновременно с этим колониальная политика империалистов вызвала к жизни гигантские социальные противоречия в колониях: подъем рабочего класса, пауперизацию крестьянства. Это — два главнейших фактора, которые в настоящее время стоят лицом к лицу с империалистическими силами в борьбе против последних. И это является верным не только по отношению к Индии и другим колониям, но является сейчас верным по отношению ко всему миру. Объединение всех этих сил в колониях на основе линий, принятых для всего остального капиталистического мира, является той задачей, которая стоит перед Коммунистическим интернационалом. Империализм есть порождение и в то же время главнокомандующий капитализма. Коммунизм является порождением и авангардом трудящихся масс. Между ними нет среднего пути. Все остальные политические партии подпадают под ту или другую из этих двух основных категорий.

Коммунизм как сила диаметрально противоположная империализму должен усвоить тактику как раз обратную той, которая применяется в колониях империализмом. Коммунизм должен использовать все массовые силы, которые созданы империализмом. Коммунизм должен бросить вызов самому строю, за который империализм выступает в колониях.

Коммунистический интернационал в качестве знаменосца коммунизма должен опираться на эти силы для осуществления своей революционной программы в колониях и должен координировать эту борьбу с революционной борьбой мирового пролетариата. Империализм обязан самой своей жизнью захвату и эксплоатации колоний. Коммунистический интернационал должен овладеть революционными силами колоний, пролетариатом и крестьянством, этими революционными зародышами, созданными империалистической колониальной политикой, которую они призваны разрушить.

История индийского национального движения является историей подлого предательства трудящихся масс со стороны вождей национальной буржуазии. И не только это. Эти предательские вожди заняли определенно враждебную позицию по отношению к массам, когда последние однажды обратились к вооруженному восстанию. Почему? Потому что они являются классово-сознательными. Существуют противоречия между иностранной и туземной буржуазией, но это не является особенностью, существующей только в Индии. Это имеется на пространстве всего мира и, если угодно, в более сильной степени. Но это не значит, что Коммунистический интернационал должен строить всю свою революционную программу на наличии только этого антагонизма. Нет, он должен основывать свою программу на движущих силах революции, т. е. на пролетарском движении во всех странах.

424 Представляется совершенно иным вопросом вопрос о том, что Коммунистический интернационал по тактическим причинам должен использовать этот антагонизм в революционных целях. Но и это представляется проблематичным, имея в виду тот факт, что капиталисты являются более хитрыми и политически сознательными, чем мы сами.

Экономически антагонизм существует между одной из частей туземной буржуазии и иностранной буржуазией. Первые добиваются для себя исключительного права эксплоатации, но это стремление не является движущей силой революции. Движущими силами революционного движения являются, как и во всякой другой капиталистической стране, миллионы бездомного промышленного пролетариата, а также пауперизированное крестьянство, созданное в различных колониях в результате капиталистической эксплоатации. И вот эти подымающиеся силы остро нуждаются во внимании со стороны Коммунистического интернационала. Нам с самого начала должен быть ясен этот вопрос, имеющий исключительное значение для колониальной политики Коммунистического интернационала. Излишне говорить, что мы не можем зависеть или, правильнее, что мы не должны придавать особое значение так называемым национальным движениям в колониях, поскольку историей этих движений является история лакейской капитуляции перед империалистическими силами, с одной стороны, и, с другой стороны, история подлого предательства масс со стороны так называемых национальных лидеров именно в тот момент, когда требовалось честное и выдержанное руководство. Мы не должны продолжать играть на старой струне, когда она в действительности уже не годится.

Обращаясь к параграфу восьмому, в котором тезисы разоблачают теорию деколонизации, я должен сказать, что т. Куусинен совершенно прав в своем определенном осуждении этой неправильной теории. Ни одна из империалистических держав никогда не согласится на деколонизацию до тех пор, пока не будет поставлено под угрозу ее собственное существование, как таковое. В особенности в Индии это является для английского империализма проблемой жизни и смерти.

Несколько замечаний по поводу индустриализации Индии. Как я уже упоминал, британские империалисты оказываются вынужденными создавать свой братский класс туземной буржуазии, без которого они не могли бы существовать, поскольку было бы смешно думать, что феодальные вожди и землевладельческая аристократия могли бы когда-нибудь функционировать в роли буржуазии. Подобное предположение явилось бы не только обманчивым, но и неверным исторически. Создание туземной буржуазии является исторической необходимостью для британской буржуазии, но в то же время в результате этого процесса британская буржуазия сознательно создает для себя соперника и конкурента. И в этом-то пункте империалистическая колониальная политика и утверждает себя. Индия должна быть индустриализирована со следующими оговорками. Во-первых, это должно произойти под руководством британского капитала. Во-вторых, индийский капитал должен занять место, так сказать, младшего компаньона. В-третьих, индийская промышленность должна играть второстепенную роль с тем, чтобы никогда не стать независимой от промышленности страны-метрополии и кроме того с тем, чтобы явиться постоянным потребителем фабрикатов страны-метрополии. В-четвертых, Индия должна помогать в соперничестве против Японии,

425 Соединенных штатов Америки и т. д. И наконец, в-пятых, она должна содействовать производству военных материалов.

Такой представляется в краткой формуле самая внутренняя сущность действительно империалистической политики британской буржуазии по отношению к индустриализации Индии. Имеется группа товарищей, которые фактически думают, что процесс индустриализации Индии развивается совершенно самостоятельно и что в этом проявляется действительная политика британской буржуазии. Подобная идея является совершенно ошибочной и приводящей к неверным выводам. До тех пор покуда сохранится британское владычество над Индией, до тех самых пор там нет места для свободного развития естественных ресурсов Индии, а тем более ее промышленности. И опять же мы видим, что другая часть теоретиков полагает, будто в Индии не имеет никакого места процесс индустриализации. Такая мысль так же неправильна, как и первая мысль.

Если бы там не происходило индустриализации, как же вы объясните наличие огромной армии индустриального пролетариата, стачки, происходящие фактически во всех промышленных центрах Индии? Каким бы мотивам ни приходилось приписывать процесс индустриализации — если называть лопату лопатой,— то приходится сказать, что индустриализация развивалась, хотя при этом правильно будет сказать также, что этот процесс задерживался и что он никогда не встретит стимула к сильному независимому развитию со стороны империалистов. Тов. Пэйдж Арноту не следовало бы быть таким оптимистом и энтузиастом по поводу индустриализации Индии. Выступая вчера по колониальным тезисам, он зашел так далеко в деле защиты своей точки зрения, что договорился до защиты британского империализма в Индии, вместо того чтобы безжалостно осудить его.

Итак мы видим, что так называемая индустриализация в Индии вызвала к жизни армию промышленных пролетариев, являющуюся авангардом индийской революции. Но она явно представляется относительно слишком слабой, чтобы быть способной совершенно самостоятельно осуществить свою историческую миссию. Крестьянство, охватывающее значительнейшую часть индийского населения и притом наиболее угнетаемую, бездомную и безземельную, ту часть населения, кровь которой высасывается правительством, помещиками и ростовщиками в дружном единении, вконец измученное своей настоящей социальной и экономической деградацией, решительно усваивает революционные настроения и с полным правом может быть названо арьергардом революционной армии.

Настоящий экономический анализ существующей в Индии ситуации обнаруживает с полной ясностью, что авангард и арьергард — промышленный пролетариат и крестьянство — должны объединить свои силы для достижения грандиозной задачи освобождения Индии от империалистического владычества. Представляется совершенно ясным и несомненным, что в этой борьбе промышленный пролетариат, являющийся лучше организованным в городских центрах, возьмет в свои руки руководство. Следовательно, нынешняя ситуация требует организации и централизации сильной классовосознательной политической партии вокруг марксистско-ленинской программы и лозунгов, иными словами коммунистической партии Индии, призванной успешно повести революционные массы к их окончательной цели.

426 Со стороны некоторых товарищей может быть сделано указание на то, что рабочие и крестьянские партии, существующие в различных провинциях страны, являются не чем иным, как пролетарскими партиями, о которых я говорил. Позвольте мне внести ясность в ситуацию. Во-первых, эти рабочие и крестьянские партии не являются коммунистическими группами. Во-вторых, их программа является весьма эластичной с тем, чтобы они охватывали всех тех, кто заинтересован в благосостоянии рабочих, и, в-третьих, среди своих членов они не насчитывают крестьян. Они являются, так сказать, просто союзами рабочих.

В то же время мы должны подвергнуть критике политику Коминтерна в вопросе об организации этих рабоче-крестьянских партий, поскольку в то же время игнорируется организация коммунистической партии в Индии. Это является столь же абсурдным действием, как если бы впрягали повозку перед лошадью. Нет никакого смысла в такой политике и она должна быть пересмотрена.

В заключение я прошу, чтобы все эти пункты получили ясное отражение в тезисах и чтобы была выработана определенная линия деятельности для нашей будущей работы в Индии.

Шубин (СССР). Я остановлюсь на двух вопросах: о распределении колоний и полуколоний на группы и о характеристике классовых сил в национальной революции. Предварительно скажу несколько слов о той точке зрения, которая здесь была представлена тт. Беннетом и Ротштейном. Но нужно ли после вчерашнего заявления т. Беннета вообще говорить по этому вопросу? По-моему еще нужно, потому что, если просмотреть этапы, которые проделали товарищи, не скажу отстаивавшие раньше теорию деколонизации, но приводящие те же аргументы, которые раньше приводились в защиту теории деколонизации, если просмотреть весь этот путь, то надо сказать, что это есть путь отступления, при котором, однако, основные ошибки этой теории сохраняются. До какого пункта уже дошли эти товарищи? Они дошли до того, что вчера т. Беннет в подкрепление своей точки зрения цитировал при дружном содействии всего зала речь т. Бухарина, где он говорил о том, что процесс промышленного развития Индии, процесс индустриализации ее оборван английским империализмом, что в частности сейчас там идет не индустриализация страны, а пауперизация.

Если дело обстоит таким образом, т. е. если т. Беннет понимает под «контролем английского империализма» противодействие или уродование промышленного развития колонии, а под «индустриализацией» понимает не курс на производство средств производства, а лишь перенесение капиталистического производства в колонии, то стоит ли продолжать полемику против всей этой теории? Но повторяю, в аргументации товарищей, защищавших ее, остаются основные ошибки в теории деколонизации, т. е. стирание различия между колониями и империалистическими странами. Оглянемся на путь, пройденный открытыми или тайными сторонниками «деколонизации». Первый этап: деколонизация без кавычек. Он был формулирован совсем не в связи с тем, что будто бы кто-то на заседании Политсекретариата летом 1927 г. произнес слово «деколонизация», а гораздо раньше, еще в книге Роя «Будущее индийской политики», в книге, которая была, как известно, написана в 1926 г. Я процитирую хотя бы следующее место, и вы увидите, остается ли оно в

427 аргументации тт. Беннета и Ротштейна или не остается. Вот что писал т. Рой в 1926 г.

«Каковы главные требования националистической буржуазии? Они сводятся к трем положениям: индустриализации страны, фискальной автономии и таможенному покровительству. Все эти требования были удовлетворены, вследствие того что британский капитализм пытался преодолеть послевоенный кризис путем перестройки базиса империи... Практика показала, что экономическая программа национализма может быть осуществлена, хотя бы империалисты и не проводили тех резких политических реформ, которых требует мелкая буржуазия. Другими словами, крупная буржуазия пришла к убеждению, что ее экономическое развитие возможно в рамках империалистической политики» (стр. 33).

Итак, британский империализм в своих интересах «в целях построения своего экономического базиса» заинтересован в чем? В индустриализации Индии, в ее фискальной автономии, в таможенном покровительстве для Индии. Но это по сути дела есть все, что необходимо для теории деколонизации. Тут есть все. И, конечно, несправедливо кто-то в комиссии назвал т. Лухани отцом этой теории. Может быть т. Лухани первым назвал ее по имени, но и тогда он только «крестный отец» ее, отцом этой теории является т. Рой.

Возьмем второй этап развития этой теории,— тезисы т. Куусинена учат нас двигаться по этапам,— и мы увидим: выдвигается «индустриализация Индии под контролем Англии», но чем это аргументируется? Аргументируется тем, что империализм есть экспорт капитала. Верно. Империализм, между прочим, есть экспорт капитала вопреки тому, что думает т. Султан-Заде. Но зачем он идет в колонии, как идет, куда и что он там делает? С точки зрения тт. Беннета и Ротштейна выходит, что капитал идет в колонии, чтобы дать им больше независимости. Это, видите ли, его ближайшая цель. Но результат? (Беннет: «Правильно, поднимает промышленность».)

А он идет для того, чтобы поработить. Он порабощает: зависимость колоний не уменьшается, а увеличивается в результате проникновения финансового капитала. Ведь это же элементарная вещь. Если мы говорим, что какая-нибудь так называемая свободная Польша становится подчиненной вследствие проникновения финансового капитала, то почему колониальная Индия становится или идет по пути к освобождению? И те, кто этого не видит, те, мне кажется, основного не видят.

Это был второй этап, затем последовал третий. Третий этап был представлен в субботу днем в речи т. Арнота... (Возглас: «Вечером». Смех.)... или вечером. Я не говорю вечером потому, что вечером было сделано заявление т. Беннета, а это уже четвертый этап. Третий этап был после обеда представлен т. Арнотом. Там теория деколонизации осуждается уже на все 100%. Но вся аргументация, к сожалению, остается все та же. И, наконец, после ужина в тот же день было сделано заявление т. Беннетом... (Беннет: «До ужина». Смех.)

428 Через несколько часов, это уже четвертый этап. Тов. Беннет уже, как я вам говорил, солидаризируется с т. Бухариным, который рисует спазматическое, неизбежное в колониальной стране развитие, прерывающееся и обрывающееся развитие при обострении противоречий, при усилении гнета империализма. Почему я говорю, что в этом заявлении Беннета все же остались те же ошибки? Беннет цитирует Ленина. Он цитирует то место, где говорится о том, что развитие колоний направилось по капиталистическому масштабу. (Беннет: «Окончательно».) Да, окончательно направилось. Хорошо. (Беннет: «А почему же тезисы молчат об этом?»)

На стр. 136 XVIII тома у Ленина говорится об этом, а вот что напечатано на стр. 137 той же статьи: «Лучше меньше, да лучше». Там сказано о неизбежном столкновении между контрреволюционным империалистическим Западом и революционным националистическим Востоком, между странами (я не имею сейчас этой цитаты и говорю на память) цивилизованнейшими и странами, по-восточному, отсталыми... Вот если взять обе эти цитаты, тогда вы получите действительную картину, т. е. получите, что развитие колоний направилось окончательно по капиталистическому масштабу, только «направилось»; это только процесс, начало его, и основное различие между цивилизованнейшими хищниками и отсталыми угнетенными странами остается. (Беннет: «А в тезисах говорится, колонии превращаются в аграрный придаток».)

О том, какая формулировка дана в тезисах и в чем ошибка этой формулировки и почему т. Беннет, желая исправить эту ошибку, делает другую, еще более грубую, уже принципиальную ошибку, я буду говорить дальше. (Беннет: «И на этом спасибо».)

У Ленина дана картина того, что действительно происходит: начало развития, которое не меняет основного различия между этими двумя мирами — угнетателями и угнетенными. (Беннет: «А почему не замазать!») Замазывание заключается в том, что у вас не видно, не показано, скрыто опровергается основное противоречие между империализмом и колониями, то противоречие, которое не дает колониям индустриализироваться. Конечно, я согласен с т. Беннетом, что не надо наклеивать ярлыки по этому поводу, и я менее всего склонен это делать. Но если он спрашивает, «почему не замазывать», то я скажу, что если вы посмотрите резолюцию осеннего пленума ЦК ВКП(б) 1927 года в части, касающейся китайской революции, то вы найдете, что там сказано, что это замазывание заключает в себе опасность уклона, но не ультралевого, как думал т. Беннет, который сказал, что он согласен выслушать обвинения в ультра-левом уклоне, а социал-демократического уклона. И все присутствующие здесь вероятно согласны с тем, что это сказано верно. (Беннет: «Это ничего общего не имеет с тем, что я говорил».) (Ломинадзе: «Вы очень щедро раздаете социал-демократические ярлыки».) Я не раздаю, я не считаю себя вправе это делать. Но на вопрос т. Беннета я процитировал ему характеристику определенной линии, которая дана была резолюцией пленума ЦК ВКП(б). (Беннет: «Линия, к которой я никакого отношения не имею».)

Линия, которая в основном заключается в том, что недооценивается порабощающая роль экспорта капитала в колонии. (Беннет: «Докажите, где это недооценивается. Здесь употребляется ленинское выражение: уменьшение».)

429 В заключительной части я приведу соответствующую цитату. Я боюсь, что если я буду говорить только об этом, то я не скажу о тезисах, а между тем надо сказать о них. (Беннет: «Как будто бы важнее всего показать ошибки представленных тезисов».)

Я сделаю это сейчас. Итак, если руководствоваться терминологией тезисов о «стадиях», «фазисах» и т. д., то т. Беннет, двигаясь в направлении от неправильной теории деколонизации, находится уже в «первой стадии первого фазиса», т. е. в самом начале ошибки. Но вы помните, если вы читали внимательно тезисы т. Куусинена, что первая стадия в свою очередь делится у него на две ситуации: там есть «боевая ситуация» и «подготовительная ситуация». Тов. Беннет находится еще в состоянии боевой ситуации. Это видно из той речи, которую он произнес. Но, развиваясь дальше, он вступит в «подготовительную стадию». Подготовительную к чему? К капитуляции, товарищи. (Беннет: «А вы находите тезисы — антибоевыми?»)

Я перехожу к вопросу о распределении колоний, к вопросу о том, как это распределение сделано в тезисах. Нужно ли вообще такое распределение? Тут высказываются сомнения на этот счет. Я думаю, что сомнения неосновательны. Наметить основные типы колоний нужно, потому что это подытоживает опыт, потому что это обобщает его и потому что это облегчает выработку тактической линии.

Мы знаем, что такая наметка, такое первое приближение были сделаны т. Сталиным в 1925 г. и товарищи, которые занимаются в той или иной форме колониальным вопросом, очень часто обращаются к этой речи, которая была произнесена тогда, кажется в КУТВе. Почему обращаются к этой речи? Потому что там основные типы намечены по важнейшим признакам. А одним из важнейших признаков является развитие производительных сил в колониях и развитие пролетариата,— момент, который в тезисах недостаточно учитывается. Затем на основе этой характеристики делаются практические выводы условного характера для трех типов стран. Я тут же, хотя это имеет отношение к вопросу, о котором я буду говорить после, хочу процитировать то, что т. Сталин говорил об Индии. Мне кажется, что это указывает правильную линию по этому вопросу, которую мы не находим у Беннета, ни даже в тезисах. Что т. Сталин говорит об Индии? Это не является основной темой его речи, но, упомянув об Индии, он говорит: «В некоторых из этих стран (имеются в виду страны, которые развиваются под гнетом империализма. П. Ш.), например в Индии, капитализм растет усиленным темпом...» (Беннет: «Надо его сейчас же объявить социал-демократом, так как он считал...»)

Не надо, потому что усиление капиталистического производства в колониях — факт бесспорный. Но что в результате этого растет порабощение, усиливается зависимость от финансового капитала, это тоже факт бесспорный. (Беннет: «Бесспорный. Это подчеркнуто у нас в тезисах».)

Я не знаю, в каких ваших тезисах, т. Беннет, это подчеркнуто, но я знаю, что он говорил в своей речи о политике «индустриализации под контролем Англии». Это имеет совсем иной смысл. Это идет по линии уменьшения ослабления экономической зависимости от Англии. (Беннет: «Ничего похожего; в речи я указываю, что золото превращается в железный обруч для Индии».)

430 Золото превращается в железный обруч во всех капиталистических странах. (Беннет: «А в колониях в еще более сильный обруч».)

Рост капитализма нигде не освобождает непосредственно. Тов. Беннет не сказал этого и потому он не видит того добавочного специфического и основного для колоний... (Беннет: «Финансовое удушение».)

Почему, когда т. Сталин говорил в 1925 г. так об Индии, это было верно, почему нисколько не противоречит этому утверждению тот факт, что сейчас рост капитализма в Индии замедлился, что там поворот в этой области приводит к усиливающейся пауперизации крестьянства? Потому что основной процесс в колониях идет сейчас по линии усиления контроля монопольного капитала, а не по какой-либо другой линии, что не исключает возможности наступления нового периода усиленного развития капитализма в Индии, но что совершенно исключает, что это развитие без революции приведет к деколонизации. И то, что сказал т. Бухарин в своем заключительном слове, вполне совпадает с той формулировкой, которая была дана т. Сталиным и которую в тезисах т. Куусинена я полностью не нахожу.

Итак, я в связи с этой цитатой из речи т. Сталина скажу следующее: на нее должны обратить внимание, во-первых, «антииндустриализаторы»,— в прениях обнаружили себя и такие,— которые считают, что признание факта развития капиталистического производства в колониях уже означает уступку теории деколонизации и что подчеркивание роли пролетариата в колониальной революции будто «сближает нас со II Интернационалом» (последний оттенок был, кажется, в речи т. Реммеле). Они должны прочесть это место для того, чтобы убедиться, что их позиция неправильна. Но одновременно ее должны прочесть и те товарищи, которые говорят об освобождающей роли капитализма в колониях. (Беннет: «Товарищ Рой».)

Возвращаюсь к вопросу о типах колоний и полуколоний. Как эта классификация дана в тезисах? Вы знаете, товарищи, что на основе классификации тезисов выработать какую-нибудь тактическую линию представляется совершенно невозможным. Почему? Потому что к первой группе отнесен, например, Китай, современный, повидимому, Китай,— потому что тезисы ведь пишутся для настоящего времени,— и Корея и даже Сирия. На каком основании? Там говорится: потому что для этой группы аграрная революция стоит в центре национально-революционного движения этих стран. Но для какой группы аграрная революция не стоит в центре колониального движения? Если вы возьмете вторую группу, то там рядом с Филиппинами, относительно которых сказано, что они не уступают в индустриализации Индии, поставлено Марокко. Но если взять типы, намеченные т. Сталиным, то тогда Марокко относится к третьей группе, Индия к первой, и т. о. в наших тезисах перемешаны по вторичным признакам страны, стоящие на крайних флангах; а если бы мы хотели на этой основе выяснить особенности тактической линии для соответствующей группы, то это было бы невозможно.

Я считаю поэтому правильным вернуться от проекта тезисов к той классификации, которая была дана т. Сталиным. Это не значит, что мы не должны вносить в нее дополнения и изменения, на основании развития и опыта последних трех лет. Такие дополнения необходимы, во-первых, потому, что развитие производительных сил в колониях особенно неравномерно, особенно

431 скачкообразно, потому что там закон неравномерности развития действует в искусственной обстановке колониальной зависимости; во-вторых, потому, что мы расширяем свое влияние на все новые страны; в-третьих, потому, что наш опыт во всех зависимых странах обогащается. Я не говорю уже, что развитие революции в Китае ставит его вне прежних категорий. Но исходить, мне кажется, надо из типов, намеченных т. Сталиным; принципы, которые мы кладем в основу распределения стран, должны быть те же самые принципы, ибо они оправданы опытом практической работы.

Перехожу к характеристике классовых сил в национальной революции. Если вы будете читать тезисы не частями, а подряд, то вы заметите следующее. Роль буржуазии в революции описывается на 9 стр., от § 16 до § 24. Дальше на 3 стр., до тех пунктов, где начинается анализ стадий, говорится, хотя и в меньшем количестве строк, но все-таки порядочно, о мелкой буржуазии, преимущественно о мелкобуржуазной интеллигенции. Затем начинаются «стадии». Если вы спросите себя, где же крестьянство и пролетариат, то крестьянство вы можете найти, правда, если вернетесь назад к третьей главе. Если же вы захотите поискать, где же пункты, которые специально описывают положение пролетариата в колониях... (Беннет: «У нас нет тут пролетариата».)

Нет пролетариата в тезисах? Этого бы я не сказал. Пролетариат есть, потому что в начале тезисов говорится: «...усиление элементов капиталистического и в особенности промышленного развития, рост пролетариата...» Так что ошибочно говорить, что пролетариата в тезисах нет. Он есть в стадиях, он есть там, где говорится об организации коммунистической партии, он в динамике виден и чувствуется. Но, товарищи, самостоятельной жилплощади для него в тезисах не оказалось. Он растворился. И потому многое непонятно. Непонятно, как может быть обеспечена гегемония пролетариата в национально-революционной борьбе, как может произойти руководство пролетариата в рабоче-крестьянском блоке, как и откуда все это, если не дана характеристика пролетариата в колониях. Я думаю, что это есть одна из основных проблем этих тезисов. И может быть те излишества в критике, которые здесь были, имеют в своей основе реакцию на этот недостаток. Этот пробел надо восполнить. Надо дать описание пролетариата в колониях и полуколониях и тогда можно будет говорить и о некапиталистическом развитии. Иначе это непонятно.

Перехожу к форме изложения тезисов. Боюсь, что эта форма слишком сложна, что мелочи, детали, исключения заслоняют основное. Исключения — они главным образом и описаны чрезвычайно тщательно, подробно. Получается узор очень мелкий, ювелирный, и существует, мне кажется, опасность, что в результате этого основные линии и основные контуры пропадают, особенно в параграфах, где говорится об отношении к буржуазии и мелкой буржуазии. Я должен согласиться с т. Беннетом в критике, которая дается им той части § 20, где говорится о возможности или невозможности для реформистской буржуазии, отошедшей уже от революции, вернуться к ней, или, как говорится в тезисах, «примкнуть к революционному лагерю» в момент революционной ситуации. В тезисах эта возможность допускается как исключение, но этому исключению посвящено 100 строк. Такая пропорция производит впечатление, что это исключение трактуется как нечто реальное, с чем надо

432 считаться в нашей тактике сейчас. Но, конечно, это не так. Разве мы должны исходить в нашей тактике по отношению к буржуазии, в агитации против нее, в основных наших мероприятиях из предпосылки, что может быть не исключена абсолютно возможность того-то и того-то? По-моему, не должны. Но не эта несоответствующая пропорция — самое опасное; самое опасное — в тезисах. Если вы захотите критиковать этот пункт, то сделать это будет не так легко. Почему? (Беннет: «Масса оговорочек».)

Совершенно верно. Потому что тут предусмотрены всевозможные возражения, предусмотрены и заранее парализованы, и поэтому чрезвычайно трудно подойти к ним, ухватить сущность очень трудно. Вот я попробовал проделать этот опыт для той части, которая мне кажется в этом пункте центральной.

Здесь говорится следующее:

«Однако нельзя с уверенностью утверждать...»

С уверенностью — страховка № 1... «что во всех этих странах...» всех — страховка № 2... «совершенно исключается...» совершенно страховка № 3..., «что реформистская буржуазия или часть ее...» часть ее — страховка № 4... «в острой революционной ситуации сначала примкнет...» сначала — страховка № 5... «к национально-революционному лагерю и таким образом некоторое время...» некоторое время — страховка № 6... «будет играть объективно революционную роль...» объективно — страховка № 7... «но это следует расценивать как исключительный случай...» исключительный случай — страховка № 8..., «причем в этом случае за нею почти всегда стоит вторая или третья империалистическая держава...» почти всегда — страховка № 9.

Итак, если вы хотите возражать против этого пункта, то все возражения заранее сняты путем оговорок. Все же вы чувствуете, что вся постановка неправильна, вы пытаетесь прорвать кружевную сетку оговорок. Вы говорите: да позвольте, но как же при революционной ситуации буржуазия может вернуться к революции, когда мы знаем — и в тезисах это написано,— что революционная ситуация означает выступление рабочих и крестьян, а выступление рабочих и крестьян отталкивает буржуазию. Но не спешите. Есть и против этого возражения страховка. Читаю дальше:

«Само собой разумеется, что это мыслимо только в такой период, когда самостоятельная революция рабочих и крестьян еще не выросла в действительную актуальную опасность...»

«Действительная актуальная...» страховка № 10. Таким образом и это возражение парализовано.

Товарищи, попытаемся обойти оговорки и взять центральную формулировку пункта: «примкнуть к национально-революционному лагерю», подчеркнув слова «примкнуть» и «лагерю»; тогда как будто можно будет уже «безоговорочно» убедиться, что это неверно: не может буржуазия, уже предавшая раньше «примкнуть...» «к лагерю» на том основании, что за ее спиной оказался другой империализм. Как было в 1917 г. с Шульгиным и Милюковым? Они, во имя «войны до победного конца», имея за спиной антантовский империализм, участвовали в свержении царя. Имело это значение? Конечно. Примкнули они к национально-революционному лагерю? Ясно, что нет, и говорить об этом не приходится. Удастся ли, однако, на этом основании

433 освободиться от всего § 20? Боюсь, что нет: потому что 1) может оказаться, что перевод плох, что в тексте мысль формулирована более осторожно (я не успел проверить), 2) автор может изменить формулировку, не изменив, однако, сущности и в этом месте тоже «перестраховать». Трудность тезисов в форме изложения. А если вспомнить, что эти тезисы будут переведены на все восточные языки, то что получится? Оговорки могут исчезнуть, могут стереться, и что останется? Мысль о том, что буржуазия, предавшая национально-революционную борьбу, может снова примкнуть к национально-революционному лагерю как раз в решительный момент. Может ли такая мысль определить нашу основную линию? Я боюсь, что основная мысль § 20 неверна и весь пункт несет только неясность. (Беннет: «Или получится сплошная оговорка».)

Возьмем, товарищи, параграфы, где говорится о нашей тактике по отношению к буржуазии. Если бы в тезисах было сказано только то, что сказано в конце 21 пункта, а именно: «Там, где имеются налицо объективные условия для глубокого политического кризиса, даже выступления национально-реформистской оппозиции, даже ее незначительные конфликты с империализмом, менее всего связанные с действительным очагом революции, могут получить серьезнейшее значение». Дальше идет ссылка на Ленина. Если бы эта основная мысль была бы конкретизирована для различных типов национальной революционной борьбы, для различных стадий ее, то мне кажется, линия была бы ясна. Было бы сказано, что мы должны поддерживать национальную буржуазию в тех стадиях, в тех случаях, если она борется с империализмом, поскольку не мешает нам организовать рабочих и крестьян для революционной борьбы. Конечно, в разных странах эта алгебраическая формула получает то или иное числовое значение, но сама формула ясна и четка. Но вместо этого проекта целый пункт, который говорит о том, что не надо критиковать буржуазию за будущие ошибки, надо критиковать только за прошлое и настоящее. Но как это сделать? Представьте себе конкретную обстановку Индии. Что является самым важным и решающим для рабочего движения Индии, для нашей партии? Не является ли самым важным учет предательства буржуазии в 1921 — 1922 гг.? Усвоение массами урока этого предательства? Ведь это же основное. Почему у нас нет подлинной коммунистической партии в Индии до сих пор? Потому что там тяжелые условия? Конечно, да. Но я должен согласиться с т. Васильевым не только поэтому. Может быть и потому, что отдельные коммунисты еще не освободились от мелкобуржуазного, т. е. в конечном счете, от буржуазного, влияния. Можно ли разъяснить массам до конца уроки 1922 г., не говоря в то же время о неизбежности такого же, а может быть более кровавого, предательства буржуазии в будущем? Невозможно это, товарищи. В чем главная опасность сейчас в Индии? Если попытаться определить это в двух словах,— а в моем распоряжении не осталось больше времени,— то разве опасность в том, что есть какой-то ультра-левый уклон? Не в том ли опасность, что есть отдельные коммунисты, которые состоят также и членами свараджистской партии? Что есть коммунисты, которые входят в республиканский союз Неру? Что есть легальная, называющая себя коммунистической, партия, деятельность которой или вернее бездеятельность которой насквозь проникнута мелкобуржуазным влиянием? Что левое крыло в профсоюзах с колоссальнейшими трудностями только начинает выбираться из-под влияния Чаман-лала и Джоши? Вот конкретная

434 обстановка Индии. Если в некоторых колониальных странах дело обстоит лучше, то (за исключением, разумеется, Китая) не на много. И это тогда, когда революционный кризис разрастается, когда стихийное неорганизованное движение вспыхивает в городе и деревне, когда пролетариат обнаруживает исключительную самоотверженность и стойкость в забастовках, когда он выдвигает из низов сотни и сотни борцов-организаторов. И если в такую обстановку придут тезисы с пунктами, где говорится, что не следует говорить о будущем предательстве буржуазии, то я думаю, что на деле получится неправильная линия. Но попробуйте критиковать эту формулировку в тезисах! Не так легко это сделать, потому что здесь не говорится, что надо ограничивать критику, направленную против буржуазии; здесь говорится как будто другое. Но, товарищи, я боюсь, что на деле может получиться именно это.

Я не могу говорить сейчас относительно деления на стадии. Я обращаю ваше внимание только на один момент и думаю, что комиссии придется очень тщательно рассмотреть этот вопрос и рассмотреть опять-таки с точки зрения того, как его сделать понятным в колониях. Ведь мы знаем, что Ленин говорил о прекрасных резолюциях, которые, однако, по тем или иным причинам не могут быть усвоены на местах. Дойдет ли деление на стадии в такой форме, как написано в тезисах, до колоний, будет ли на местах сделан правильный вывод? Вот основное. Я думаю, что в этом вопросе экспертами и строгими экспертами могут быть товарищи, которые работают непосредственно в колониях. Они должны еще раз просмотреть соответствующую главу тезисов с этой точки зрения.

Следует еще обратить внимание на то место, которое отводится в тезисах моменту двоевластия в развитии революции. В России двоевластие характеризовало период перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую — летом 1917 г. Но в тезисах двоевластие отнесено к переходу к первому этапу буржуазно-демократической революции, подчеркиваю, даже не ко второму этапу, а к первому, причем перерастание здесь характеризуется как возникновение самостоятельных рабочих и крестьянских органов власти, в результате «усиления позиций компартий и революционных профсоюзов». Выходит по тезисам, что органы рабоче-крестьянской власти в зачаточном виде уже возникли, а революция согласно тезисам еще даже не вступила во второй этап буржуазно-демократического фазиса. Не связано ли такое отнесение двоевластия далеко назад с опасностью проглядеть момент действительного перерастания?

Несмотря на эти недочеты и неясности в тезисах, я должен повторить то, что сказал вначале, а именно, что в основном, в вопросе о водоразделе, отделяющем империалистов от угнетаемых, они продолжают линию II конгресса, чего, к сожалению, нет у товарищей, говоривших от имени английской делегации.

Для решения вопроса о процессе развития капиталистического производства в колониях и его влияния на колониальную зависимость мне кажется чрезвычайно важным следующее указание, сделанное т. Лениным в статье: «Итоги дискуссии о самоопределении»:

«Экономическое различие между колониями и европейскими народами, по крайней мере большинством последних, состояло прежде

435 всего в том, что колонии втягивались в обмен товаров, но еще не в капиталистическое производство. Империализм это изменил. Империализм есть, между прочим, вывоз капитала. Капиталистическое производство все более и более ускоренно пересаживается в колонии» (т. XIX, стр. 180 — 181).

Я должен признать, что этого момента — ускоренного пересаживания капиталистического производства в колониях нет в тезисах. Если бы тезисы сказали, что колонии, несмотря на развитие капитализма, остаются аграрным и сырьевым придатком к империалистическим странам, потому что уровень этого развития, несмотря на возможный временами усиленный темп, остается низким, если бы они сказали это, то, вероятно, было бы меньше недоразумений в прениях. Но они говорят гораздо больше. Они говорят, что колонии «все больше превращаются в аграрный придаток империалистических стран». «Все больше»! Но это уже неверно. В действительности происходит процесс «пересаживания капиталистического производства» в колонии.

Какой же, однако, вывод делает из этого т. Ленин? Тот ли, что ослабляется финансовая зависимость и все остальные формы колониального гнета? Или что дело в том или другом виде идет по пути «деколонизации»? Тов. Беннет подсказывает мне, что нет. Он верно подсказывает. Вот как говорит Ленин:

«Вырвать их (т. е. колонии, куда начался экспорт капитала. — П. Ш.) из зависимости от европейского финансового капитала нельзя. С военной точки зрения, как и с точки зрения экспансии (расширения), отделение колоний осуществимо, по общему правилу, лишь с социализмом, а при капитализме или в виде исключения или ценой ряда революций и восстаний как в колонии, так и в метрополии».

Я не уверен, товарищи, что и в последнем заявлении английской делегации достаточно подчеркивается та мысль, что деколонизация может быть произведена не только восстанием в колониях, но и революцией в метрополии. (Беннет: «Мы цитировали соответствующее место из Маркса».)

Товарищи цитировали соответствующее место из Маркса. Я должен привести это как доказательство того, как не следует цитировать. Тов. Беннет взял цитаты из Маркса относительно роста железных дорог в колониях. Но надо читать дальше. (Беннет: «Читали».)

Что же говорится дальше? Я не знаю, найду ли сейчас эту цитату. (Беннет: «Мы ее приводили».)

Вы цитировали из книжки Датта. Есть ли там эта цитата? У Маркса сказано следующее:

«Индусы не пожнут плодов новых элементов общества, рассеянных среди британской буржуазии, пока в самой Великобритании ныне правящие классы не будут вытеснены промышленным пролетариатом, или пока сами индусы не станут достаточно сильными, чтобы сбросить с себя английское ярмо». (Беннет: «Датт это приводит, и я это привел».)

436 Я не помню, чтобы вы это привели. Итак, ряд революций и восстаний в колониях и в самой Англии. Если сделать ударение на этом, тогда и английским и индийским рабочим станет ясно, как будет происходить деколонизация и что значит индустриализация. Тов. Беннет, перебивая меня все время, повторяет, что они то же самое говорят. Но я его спрашиваю, не объяснит ли он мне следующее: один из основных пробелов в тезисах заключается в том, что они не говорят о задачах компартий империалистических стран по отношению к колониям. Пробел этот, конечно, случайный и объясняется, вероятно, тем, что тезисы составлены по докладу т. Куусинена, а о задачах компартий в империалистических странах говорилось в другом докладе т. Эрколи. В результате в проекте тезисов нет пункта о задачах компартий империалистических стран.

Я думаю, что английская делегация поступила бы правильно, если бы вместо своей поправки об индустриализации она внесла бы дополнение именно по этому вопросу. Разумеется, это дополнение все равно будет сделано. Но английская делегация поступила бы правильно, если бы так сформулировала его, если бы проявила инициативу в этом вопросе. Еще не поздно, она это может сделать. (Беннет: «За советы благодарю».)

Надо ими воспользоваться, т. Беннет. Вы вероятно благодарите только от своего имени. Но этого недостаточно. Если английская делегация также возьмет на себя инициативу, о которой я говорил, тогда мы будем иметь правильную перспективу.

Тов. Беннет дал мне книжку, в которой я вижу, что Датт цитирует и это место из Маркса; я был не прав, когда говорил, что у Датта этой цитаты нет. Но надо было т. Беннету привести ее, надо сделать из нее соответствующие выводы. Тогда нельзя было говорить о деколонизации, тогда нельзя говорить об индустриализации в смысле создания самостоятельного экономического хозяйства Индии. (Беннет: «Этот смысл вы нам вкладываете. Мы говорили о развитии капитализма там».)

Товарищи, я ничего не вкладывал. Я привел в самом начале цитату из Роя. (Беннет: «Разве мы отвечаем за Роя».) Это корни теоретической ошибки, неизбежно ведущей к деколонизации. Вы за ним идете, товарищи. (Беннет: «Ничего подобного».)

В заключение скажу, если английская делегация внесет дополнение об обязательствах и задачах компартий, то она значительно смягчит те недоразумения, которые внесены в прения постановкой вопроса в речах тт. Беннета и Ротштейна. В этой дискуссии основная линия тезисов верна. Это есть продолжение тезисов II конгресса.

Карденас (Колумбия). Я не могу внести крупного теоретического вклада в дискуссию по поводу тезисов о революционном движении в колониях и полуколониях. Но я могу сообщить кое-что о положении в латино-американских странах, что тт. из Коминтерна возможно недостаточно поняли. Делегация от Колумбии в общем и целом согласна с тезисами, за исключением той части их, которая устанавливает классификацию для полуколониальных стран. Это могло бы быть сделано более научно и могло бы находиться в большем соответствии с действительным положением дел. Например, Аргентина, которая относится к категории полуколоний, в действительности может более

437 свободно распоряжаться собой, чем иные балканские страны, обозначенные в тезисах как независимые.

Делегация от Колумбии также в целом согласна с докладом на конгрессе т. Эмбер-Дро о Латинской Америке. Следует оговориться, мы не хотели бы, чтобы у конгресса создалось впечатление, будто все, что сказал т. Эмбер-Дро о Латинской Америке, целиком и полностью правильно. Это — лишь шаг вперед, один лишь шаг в направлении изучения латино-американских вопросов. Например, т. Эмбер-Дро высказал некоторые мысли насчет панлатинизма, с которыми мы не можем согласиться, по крайней мере, целиком. Однако у нас под рукой нет материалов, поэтому мы не можем дать исчерпывающий ответ, но пока что мы не можем и принять их.

Я держусь такой точки зрения на характер грядущей революции в странах Латинской Америки, которая не нашла здесь своего отражения. Мне кажется, что здесь имела место переоценка роли мелкой буржуазии в революции. Вследствие более глубокого проникновения Соединенных штатов в ряд стран Латинской Америки, роль мелкой буржуазии стала там значительно слабее. Именно империалистическое проникновение и огромные размеры иностранного капитала, вложенного в Латинскую Америку, привели к ослаблению мелкой буржуазии, прежде столь многочисленной, и к созданию пролетариата, который, хотя и не имея традиций своего класса, ни ясного марксистского сознания, обладает в то же время классовым сознанием, в действительности очень развитым классовым сознанием. Рабочая и коммунистическая партии Колумбии, организованные в виде революционной социалистической партии, обнаружили сравнительно очень высокую степень классовой сознательности и оказались в состоянии нанести очень сильные удары империализму.

Поэтому я не вполне убежден, но надеюсь, что революция в Латинской Америке будет нечто среднее между пролетарской и мелкобуржуазной революцией.

Я должен также выразить счастье и удовлетворение по поводу речи т. Вульфа. Эта речь свидетельствует о том, что северо-американская партия увидела ясно, какую огромную революционную силу представляет собой в настоящее время Латинская Америка, и что партия уделит отныне больше внимания и сил разъяснению задач, связанных с движением в Латинской Америке. Ибо я думаю, что ни одна партия Коминтерна не обязана уделять столько внимания нашим латино-американским проблемам, как именно американская партия. Как заявил т. Вульф, Латинский секретариат Коминтерна организован, кажется, по признаку языка, а не по признаку проблемы. Проблемы Латинской Америки рассматривались не совместно с проблемами Соединенных штатов, но совместно с проблемами Франции, Италии и других латинских стран, с которыми нас, правда, связывают теснейшие узы, но с которыми у нас нет стольких общих задач, как с американской партией и друг с другом.

Когда я говорил о характере грядущей в Латинской Америке революции, я должен был бы упомянуть о том, что сказал т. Травин по поводу того, что в Латинской Америке мелкая буржуазия не может довести революции до победоносного конца. Я думаю, что этот товарищ имел в виду не совсем то, что он сказал. Тов. Травин утверждает, что невозможно добиться победы буржуазно-демократической революции в одной только стране Латинской Америки в силу зависимости этих стран от Соединенных штатов. Это неверно.

438 Мы уже имели случай Сандино, который в такой крошечной, незначительной стране, как Никарагуа, оказался в состоянии больше полутора лет бороться с американским империализмом.

Если т. Травин имел в виду, что шансов на победу мелкобуржуазной революции в Латинской Америке больше, если революция произойдет в ряде стран,— я с ним соглашусь целиком и полностью. Именно увязка и организация различных движений в Латинской Америке и есть долг Коминтерна.

Буржуазно-демократическая революция не может, например, иметь места на побережьи Колумбии, где ей серьезно угрожает интервенция северо-американского империализма; внутри же страны нельзя сказать, чтобы Соединенные штаты являлись сильным, подавляющим врагом.

До последнего времени Колумбия была страной Латинской Америки, о которой в лучшем случае можно было сказать, что она может остаться вне всеохватывающего наступления империализма на Латинскую Америку. В самом деле, за исключением района бананов на Атлантическом берегу и платины на берегу Тихого океана, Колумбия устояла против проникновения империализма внутрь страны. Но до того Колумбия стала жертвой «священного империализма», римского папы, проводниками которого явились попы и всякие иные духовные лица, которые создали в Колумбии феодальные владения для папы.

За короткое время северо-американский империализм пустил свои корни и в Колумбии. Его экономические позиции там очень сильны. Его банкиры дали взаймы свыше 200 млн. долларов без всяких специальных гарантий В настоящее время ведутся переговоры о займе в 100 млн. долларов.

Мы вывозим в Соединенные штаты 80% нашей продукции и ввозим оттуда 58% общей цифры импорта. В 1913 г. импорт из Соединенных штатов достигал 7 647 164, а в 1924 г. — 25 671 858 долларов.

Эксплоатация банановых рощ и платиновых залежей приносит янки свыше 10 млн. долларов дохода в год.

Нефтеносная площадь, охватывающая 88 тыс. км², может дать продукцию от 1 800 до 2 800 баррелей (бочек) в год. Наилучше расположенные участки этой площади уже в руках американских нефтяных компаний.

В конце XIX в. валовая продукция составляла свыше 1 800 млн. в год. Нефтяная добыча была в руках империалистов, и за пару лет, можно сказать за пару месяцев, Соединенные штаты вложили в муниципальные банки свыше 2 млн. долларов. Само собой разумеется, эти вклады не имели ничего общего с благотворительностью, но явились результатом крупнейших уступок. Так, одна только компания, Тропическая нефтяная компания, владеет в Колумбии 400 тыс. га богатейшей нефтеносной земли. Свою нефть она доставляет к морю за 800 км по нефтепроводу, стоившему 40 млн. долларов.

В настоящий момент ведутся переговоры с английской нефтяной группой, причем антагонизм между соперниками развивается. В течение нескольких лет Колумбия почти окончательно подпала под влияние американского капитала, под власть американского империализма.

Как же реагировала на это буржуазия Колумбии? Она добровольно отдалась империализму, она протянула руки и стала окончательно его агентом.

А как реагировал пролетариат перед лицом этой империалистической опасности? Так, как он должен был реагировать: созданием партии, рабочей классовой партии, под названием «Социалистической революционной партии»,

439 которая, если не имеет солидной марксистской идеологии, тем не менее обладает классовым сознанием, вполне достаточным для того, чтобы играть в грядущей буржуазно-демократической революции в Колумбии очень важную роль.

Но эта империалистическая лавина не только вызвала сильную реакцию против себя в пролетариате, не только фактически вызвала к жизни пролетариат, но она вызвала оппозицию также и в широких слоях мелкой буржуазии — среди интеллигенции и торговой буржуазии. Интеллигенция, торговый капитал и даже мелкие крестьянские собственники стали перед дилеммой: или делать революцию вместе с нами или поддерживать империализм. Им не очень улыбается пойти за нами, но и империализм отталкивает их. Окончательное разорение сельского хозяйства, являющегося источником их существования, равно как конкуренция промышленности Соединенных штатов несомненно толкают их в наш лагерь.

Эта мелкая буржуазия не сможет оставаться в стороне или воздержаться от доведения до конца своей исторической роли, которая в Колумбии действительно была очень велика, так как она сыграла активную роль в борьбе с феодализмом. Мелкая буржуазия не будет играть в Колумбии той же роли, что она играла в Мексике, так как мы имеем в Колумбии рабочую партию. Само собою разумеется, что в начале кампании мелкой буржуазии будет принадлежать гегемония, однако, она должна будет также считаться и с нами.

В подтверждение этого достаточно бросить хотя бы беглый взгляд на то, что собой представляет социалистическая революционная партия в Колумбии. Центры нефтяных разработок, железнодорожные постройки, пути сообщения вообще, которые приняли теперь в Колумбии большие размеры, являются пролетарскими зонами, и этот пролетариат — тот самый, который создал социалистическую революционную партию. Фактически мы находимся в начальной стадии проникновения империализма. Развитие пролетариата будет с каждым днем становиться все значительнее и значительнее. Коммунисты должны использовать революционную ситуацию в Латинской Америке, и Коминтерну будет принадлежать роль согласования революционных движений таким образом, чтобы, когда они выступят единым фронтом против международного империализма, были бы достигнуты реальные результаты. Созданием единого фронта против проникновения империализма в Бразилию, Венецуэлу, Колумбию, Перу, Эквадор и т. д. будет отнят от американского империализма ряд рынков, и это нанесет сильнейший удар по американской промышленности и, сверх всего, ослабит авторитет американского империализма у себя дома.

Мне осталось еще кое-что сказать, но я не имею возможности сделать это за недостатком времени и постараюсь поговорить об этом в другой раз.

Ломинадзе (СССР). Я считаю, что тезисы и доклад т. Куусинена являются шагом вперед в деле изучения колониальной проблемы Коммунистическим интернационалом. Самая важная часть тезисов, их тактическая установка в основном, по моему мнению, правильна. Если все же тезисы т. Куусинена вызывают возражения и споры, то это объясняется сложностью и новизной проблемы, стоящей перед нами. Целый ряд важнейших вопросов встает перед нами во всей их конкретности впервые. С другой стороны, нельзя не отметить, что подготовка колониального вопроса к конгрессу Коммунистического интернационала была возложена на плечи одного т. Кууси-

440 нена, что к предварительному обсуждению колониальной проблемы не удалось привлечь более широкий круг товарищей. Ничего удивительного нет поэтому, если целый ряд вопросов здесь, на конгрессе, вызывает довольно страстные дебаты. И, по моему мнению, та критика тезисов, которая имела здесь место, в конечном результате может быть только полезной. Несмотря на то, что я не отличаюсь большой кротостью нрава, я считаю, что слишком щедрое приклеивание социал-демократических ярлыков со стороны тт. Мартынова и Шубина вносит неприятный оттенок в дискуссию. Товарищи Мартынов и Шубин на этот раз оказались в дурной компании вместе с т. Пеппером.

Я остановлюсь на наиболее важных вопросах, которые в тезисах, как мне кажется, или недостаточно точно формулированы, или неправильно поставлены.

Первый вопрос — о роли империализма в развитии производительных сил колоний. Задерживает ли капиталистическое господство метрополий над колониями развитие производительных сил в них? Да, задерживает. Но если ограничиться только этим ответом на поставленный вопрос, то это будет лишь общим местом, не больше. Если ограничиться только этим ответом, то конкретная диалектическая картина развития колоний стушевывается, многоцветная действительность окрашивается в один цвет, и исторические грани, отделяющие разные эпохи развития, стираются. В эту ошибку недиалектической постановки вопроса впадали те товарищи, которые слишком усердно атаковали здесь английскую делегацию и в частности т. Беннета. Как же обстоит дело в действительности? Для ответа на этот вопрос лучше всего обратиться к тем местам тезисов, которые вызывают спор. Я зачитаю те места, которые я считаю не вполне правильными. Вот первое из них. На стр. 5-й в пункте 4-м говорится:

«Опустошительные последствия, к которым капиталистическое развитие идет, в особенности на первой стадии своего существования, воспроизводятся в колониях, в чудовищной степени и ускоренном темпе, благодаря внедрению заграничного капитала; прогрессивные последствия капитализма, напротив, там большей частью совершенно не ощущаются. Там, где прежде наблюдалось относительное благосостояние народа или существовала старая народная культура, теперь, благодаря империалистическому колониальному режиму, все это пошло прахом, и трудящиеся массы ввергнуты в глубочайшую материальную и культурную нужду».

Первая часть в зачитанном мною отрывке совершенно правильна. Возражения вызывают слишком категорические и односторонние утверждения во второй части.

Здесь дается несколько идиллическое изображение положения, которое застал капитализм в колониальных странах. Некоторые товарищи утверждают, что эти слова о благосостоянии народа, о старой народной культуре, причем нельзя забывать, что слова «народная культура» понимаются у нас очень часто в том смысле, что в этой культуре активно участвует, как субъект, весь народ, что эти слова принадлежат Марксу. Я не знаю, я у Маркса этих слов не нашел. Но нашел кое-что другое на этот счет. В своих письмах об Индии Маркс прямо заявляет: «Я не разделяю мнение тех, которые верят в существование золотого века Индостана». Правда, Маркс ни в малейшей

441 мере не уменьшает и не ослабляет значения того опустошения, которое произвело проникновение европейского капитализма в восточные страны. Маркс говорит: «Все же не остается никакого сомнения в том, что бедствия, причиненные Индостану британцами, существенно иного рода и бесконечно более интенсивны, чем все бедствия, испытанные Индостаном раньше».

Чем объясняет это Маркс? «Я не говорю здесь о европейском деспотизме присоединенной к азиатскому деспотизму английской ост-индской компании, что дает в результате сочетание более чудовищное, чем те священные чудовища, которыми нас пугают в храме Сальсетты». Основное видит Маркс не в этом, а в том, что Англия сломала самое основание индусского общества и не создала на его месте новое. «Англия сломала самое основание индусского общества, не обнаружив до сих пор никаких попыток к его преобразованию. Потеря старого мира без приобретения нового сообщает бедствиям Индии трагический характер».

Маркс был первым, пожалуй, кто во весь рост поставил вопрос о бедствиях в результате проникновения европейского капитализма в колонии. Но Маркс ни на секунду не рисовал идиллически того уклада, который застал там современный капитализм. Маркс говорил, что «идиллическая общинная основа была основой деспотизма», что она ограничивала разум узкими пределами, подчиняла его традиционным правилами и лишала его всякого величия, всякой энергии к историческому действию.

Маркс называл презренной, застойной, растительной ту жизнь, которая сложилась в первобытной общине. Маркс считал ее пассивной формой существования. Маркс отмечал, что община осквернена кастовыми различиями, подчинением человека внешним обстоятельствам, вместо того чтобы подымать человека до положения господина над этими внешними обстоятельствами. И вот как оценивает Маркс в конечном итоге зачатки проникновения английского капитализма в Индостан. «Совершая социальную революцию в Индостане, Англия, правда, руководилась самыми грубыми интересами и проявила тупость в способе проведения. Но не в этом дело. Вопрос в том, может ли человечество выполнить свое назначение без конечной революции в социальном состоянии Востока. Если нет, то Англия, несмотря на все свои преступления, была бессознательным орудием истории в совершении этой революции».

Мне кажется, если в тезисах дается попытка оценить значение проникновения капитализма в колонии, то нужно отметить и эту сторону, причем никакого преклонения перед империализмом, никакого преклонения перед капитализмом здесь нет, так же как нет его и в словах Маркса. (Мартынов: «Маркс писал это до Октябрьской революции или после?»)

Тов. Мартынов, если хотите — я отвечу вам сейчас на этот вопрос. Мне самому приходилось,— и эта истина не мною открыта — еще на VII пленуме говорить, что капитализм перестал быть прогрессивным явлением после того, как победила Октябрьская революция в нашей стране, что даже для колониальных стран не может быть уже речи о прогрессивной роли капиталистического развития, так как историей дан уже другой — более высокий тип общественного развития. Но это не значит, что и в историческом аспекте, давая оценку историческому прошлому, мы должны отрицать прогрессивную роль капитализма. Маркс придавал значение революционного пере-

442 ворота проникновению капитализма в восточные страны, несмотря на чудовищные преступления, которые совершены были Англией в Индии. Точно так же нельзя отрицать в историческом аспекте прогрессивную роль империализма по сравнению с домонополистическим капитализмом. И это не моя идея, а идея Ленина. Прочтите это хотя бы в статье Ленина против Пятакова.

Перехожу ко второму вопросу, который вызвал здесь больше всего споров.

В тезисах т. Куусинена говорится: «Как уже «классический капитализм» доимпериалистической эпохи яснее всего демонстрировал своим хищническим хозяйством в колониях все отрицательные черты разрушения старого без равномерно-творческого строительства нового, так и характернейший признак упадка империализма, его ростовщическая сущность, особенно ярко обнажается в его колониальном хозяйстве. Можно считать почти общим принципом империалистической экономической политики в колониях стремление все больше и больше превращать отношения между «метрополиями» и колониями в отношения аграрного тыла к промышленному фронту, сельскохозяйственного придатка к колоссально разбухшему организму капиталистической крупной промышленности. Но это превращение колоний в место производства дешевого продовольствия и сырья с целью снабжения развитых капиталистических стран скрывает в себе не только естественный принцип мирового разделения труда, но переворачивает это соотношение на-голову, ибо оно покупается исключительно ценою искусственного задерживания производительных сил в колониях. Тенденция империалистических великих держав — все больше и все исключительнее приспособлять их монополизированные колонии к потребностям собственной промышленности...»

Наряду с целым рядом верных мыслей здесь есть много неправильного, есть ничем не обоснованные преувеличения, а т. Мартынов отстаивает в тезисах как раз то, что в них неверно. Что здесь неверно? Прежде всего неправильно то, что тезисы не различают двух разных эпох в колониальной политике капитализма: эпоху домонополистического капитализма и эпоху финансового капитала.

Как ставил этот вопрос Ленин? Мартынов много говорил об антиленинских взглядах тех, с кем он спорил, но сам он защищал отнюдь не ленинские взгляды. Я сейчас зачту вам одну цитату из Ленина. Эту цитату уже оглашал т. Шубин, но я ее повторю, потому что она имеет очень большое значение. Тов. Шубин занимает сам такую эклектическую точку зрения, что эта цитата его позиции никак не оправдывает. Вот что говорил Ленин в 1916 г.:

«Экономическое различие между колониями и европейскими народами — по крайней мере, большинством последних — состояло (это относится к прошлому времени. — В. Л.) прежде всего в том, что колонии втягивались в обмен товаров, но не в капиталистическое производство. Империализм это изменил. Империализм есть, между прочим, вывоз капитала. Капиталистическое производство все более и более ускоренно пересаживается в колонии».

Я здесь же заранее отведу один аргумент, которым совершенно некритически пользуется большинство товарищей. Товарищи утверждают следующее:

443 если признавать, что промышленность в колониях развивается, то это приводит к теории деколонизации. Большинство товарищей, возражая английской делегации, аргументировало именно таким образом. Империализм есть, однако, вывоз капитала метрополий в колонии. Этого факта никак не оспорить. Если признать, что капитал метрополий кладет начало и создает базу для развития промышленности в колониях, причем иностранный капитал играет решающую, командную роль в промышленности, это к никакой теории деколонизации не ведет. Почему? Потому что развитие промышленности за счет иностранного капитала не увеличивает благосостояния колониальной страны, не усиливает ее экономической самостоятельности и ведет не к деколонизации, а еще к большему угнетению и порабощению колоний со стороны империалистской метрополии. К теории же деколонизации ведет та точка зрения, которая хочет характеризовать весь процесс развития таким образом, будто в колониях все промышленное развитие совершается вопреки финансовому капиталу метрополии, точка зрения, которая рисует дело так, будто внутренние силы колониальных стран являются единственной основой для развития их промышленности, вопреки политике и вопреки фактической деятельности финансового капитала метрополий. Это ведет действительно к теории деколонизации, потому что, если, например, Китаю и Индии удалось вопреки политике империализма сделать такой громадный шаг в деле промышленного развития за последние 30 лет, то это должно быть залогом того, что колонии смогут довести без больших потрясений до конца дело своего экономического освобождения от метрополий.

В эту фальшь впадают те, кто хочет смазать полностью все значение промышленного развития в колониях за счет иностранного капитала.

Я прочту другую цитату из Ленина. Это в его книжке об «Империализме», на которую ссылался т. Мартынов. «Вывоз капитала в тех странах, куда он направляется, оказывает влияние на развитие капитализма, чрезвычайно ускоряя его. Если поэтому до известной степени этот вывоз способен приводить к некоторому застою развития в странах вывозящих, то это может происходить лишь ценою расширения и углубления дальнейшего развития капитализма во всем мире». Итак, по Ленину развитие капитализма расширяется и углубляется в тех странах, куда вывозится капитал, а такими странами являются и колонии. Нельзя отрицать, что вывоз капитала в неколониальные отсталые страны происходит во всяком случае не в большей степени, чем в колонии.

Что неправильно в тезисах т. Куусинена? Неправильно утверждение, будто бы колониальные страны все больше и больше превращаются в аграрный придаток капитализма. Неправильно, будто сырье вывозится только для промышленных метрополий. Это было правильно раньше, это было правильно в эпоху домонополистического капитализма, это неправильно сейчас. Во-первых, это опровергается цифровыми данными, хотя бы по той же Индии: Не стану отнимать вашего времени оглашением цифровых данных, а просто сошлюсь на ту справку, которую представил колониальной комиссии т. Тивель. Из этой справки явствует, что по основным видам сырья, кроме хлопка, вывоз из Индии снижается по джуту, сезаму, индиго и т. д. Имманентный закон развития при империализме отнюдь не заключается

444 в превращении колоний все больше в аграрный придаток промышленных метрополий. Совсем наоборот. Позвольте сослаться на то, что говорил по этому вопросу Ленин. В брошюре об империализме Ленин приводит следующее рассуждение Гобсона, которое представляет для нашего спора большой интерес: «Перспектива раздела Китая вызывает у него (у Гобсона) такую экономическую оценку: «Большая часть Зап. Европы могла бы тогда принять вид и характер, который теперь имеют части этих стран: юг Англии, Ривьера, наиболее посещаемая туристами, и населенные богачами места Италии и Швейцарии, именно маленькая кучка богатых аристократов, получающих дивиденды и пенсии с далекого Востока, с несколько более значительной группой профессиональных служащих и торговцев и с более крупным числом домашних слуг и рабочих в перевозочной промышленности и в промышленности, занятой окончательной отделкой фабрикатов, главные же отрасли промышленности исчезли бы, и массовые продукты питания и массовые полуфабрикаты притекали бы как дань из Азии и из Африки». «Вот какие возможности открывает перед нами более широкий союз западных государств, европейская федерация великих держав: она не только не двигала бы вперед дело всемирной цивилизации, а могла бы означать гигантскую опасность западного паразитизма...» Слушайте т. Мартынов! (Мартынов: «Об этом я говорил».)

«Выделить группу передовых промышленных наций, высшие классы которых получают громадную дань с Азии и с Африки и при помощи этой дани содержат большие прирученные массы служащих и слуг, занятых уже не производством массовых земледельческих промышленных продуктов, а личным услужением, или второстепенной промышленной работой¹ под контролем новой финансовой аристократии».

Ленин говорит по этому поводу: «Автор совершенно прав: если бы силы империализма не встретили противодействия, они привели бы именно к этому».

При этом под противодействием Ленин понимает прежде всего противодействие революционного рабочего класса, затем революционное движение в колониях и ничего другого. Таким образом имманентный закон, тенденция экономического развития в колониях при империализме заключается не в превращении их все более в аграрный придаток метрополий, а в превращение их из аграрного придатка в область функционирования производственного капитала, в область, куда переносится центр тяжести производства из метрополий.

Я повторяю, что это — лишь общая тенденция экономического развития колоний при империализме, тенденция, которая еще не реализовалась и которая не реализуется, поскольку пролетарские революции и колониальное революционное движение прервут этот процесс. Но отрицать этот закон нельзя. Это значило бы перевернуть вверх ногами все учение Ленина, что косвенным образом пытались здесь проделать некоторые товарищи.

Вчера т. Беннет огласил здесь цитату из статьи Ленина... (Беннет: «Я не оглашал, а только ссылался».)

...статьи, написанной в марте 1923 г., одной из последних статей Ленина. Ленин пишет:

¹ Курсив всюду оратора.

445 «В то же время целый ряд стран: Восток, Индия и Китай и т. п. в силу именно последней капиталистической войны оказались окончательно выбитыми из своей колеи. Их развитие направилось окончательно по общеевропейскому капиталистическому масштабу. В них началось общеевропейское движение. И для всего мира ясно теперь, что они втянулись в такое развитие, которое не может не привести к кризису всего всемирного капитализма».

То же самое Ленин подчеркивал и в 1912 году в статье о Китае, но я не стану эту цитату сейчас зачитывать. Он говорил это в 1916 г. в своей брошюре об империализме, в дискуссии по национальному вопросу и в 1923 г. в одной из своих последних статей; всегда Ленин подчеркивал одно и то же, что империализм стимулирует промышленное развитие колоний, что империализм создает основу для промышленного развития в колониях, причем главную роль в этом развитии играет иностранный, а не туземный капитал. Но из этого Ленин не делает того вывода, что это ведет к деколонизации. Наоборот, Ленин утверждает, что чем больше промышленное развитие в колониях, тем больше обостряется борьба между колониями и империализмом, тем больше принимает она современный общеевропейский характер, т. е. тем больше движущей силой колониальных революций становится пролетариат. Вырваться из порабощения финансового капитала колонии без революции не могут. Только в виде исключения мыслимо «мирное» отделение колоний, лишь революция в метрополии и в колониях позволит колониям отделиться от метрополий.

Вот что говорил т. Ленин. Значит ли все это, что империализм развивает производительные силы? Нет, это не значит, потому что одно дело промышленное развитие, одно дело развитие индустрии и другое дело общее развитие производительных сил колоний или, употребляя принятый на этом конгрессе термин, интегральное развитие производительных сил в колониях. Мне кажется, что центр тяжести в тезисах т. Куусинена следует перенести в эту сторону. Империализм, создавая крупную промышленность в колониях, подсекает общее развитие производительных сил колоний. Вот эта сторона политики империализма мало подчеркнута в тезисах т. Куусинена. В чем заключается политика империализма в колониях? Прежде всего в том, что она задерживает развитие, вернее подрывает развитие сельского хозяйства в колониях. Это общий закон, всеми признанный. В тезисах т. Куусинена этот момент отмечен, но он отмечен не там, где говорится о хозяйственной роли империализма в колониях.

В чем выражается задержка империализмом развития производительных сил сельского хозяйства в колониях? Она определяется тем, что финансовый капитал опирается в колониях в первую очередь на самые реакционные докапиталистические классы, на помещиков, феодалов, джентри и т. п. Усиливая своим политическим союзом эти классы, империализм задерживает аграрную революцию, без которой дальнейшее развитие сельского хозяйства колоний невозможно. Империализм, опираясь политически на самые реакционные слои общества в колониях, делает невозможной даже постепенную реформу земельных отношений.

Это является гигантским тормозом в развитии сельского хозяйства колоний. В некоторых колониях мы имеем развитие капиталистических со-

446 зданных иностранным капиталом плантаций; эти плантации представляют собой шаг вперед,— с точки зрения техники и органического состава капитала по сравнению с сельским хозяйством колоний.

Но переход на плантаторское хозяйство имеет место не везде и достигается ценой гигантского разорения крестьянского сельского хозяйства, которое выключается из процесса развития производительных сил. Затем, финансовый капитал функционирует в сельском хозяйстве колоний как торговый и ростовщический капитал, он принимает именно эту форму, спускаясь до сельского хозяйства. Если торгово-ростовщический капитал разрушает старые формы производства, то он не создаст новые. Разрушая сельское хозяйство колоний, империализм суживает их внутренний рынок, суживает, следовательно, и базу для дальнейшего развития промышленности. Вот это основное в политике империализма и следует подчеркнуть в тезисах нашего конгресса. И вот с этой точки зрения правильна основная установка тезисов т. Роя, принятых на II конгрессе К. И. Я не считаю все мысли в тезисах Роя правильными, но эта мысль, что империализм задерживает развитие производительных сил в колониях, верна. Нельзя забывать, что развитие промышленности в колониях есть развитие в первую очередь за счет иностранного капитала, что усиливает порабощение, угнетение колоний, и приводит к перекачке ценностей из колоний в метрополию.

Затем, ввоз и вывоз товаров остается все-таки формой связи между метрополией и колонией, обмен товаров между метрополией и колонией растет, а это приводит к получению монополистическими объединениями метрополий той диференциальной сверхприбыли, о которой т. Бухарин говорил совершенно правильно, как об основном источнике подкупа европейского рабочего класса.

Что касается вопроса об индустриализации в узком смысле этого слова, то, конечно, нельзя говорить, что сейчас в колониях идет индустриализация того типа, какого добиваемся мы здесь в Советском Союзе. Конкуренция и таможенная политика со стороны промышленных метрополий задерживает, искажают, извращают направление промышленного развития в колониях. В первую очередь развивается легкая промышленность. Производство средств производства отстает по сравнению с другими отраслями. Но мне кажется, нельзя доказать, что это является имманентным законом развития капитализма. Вопрос о вывозе капитала, вопрос о том, в какую сферу производства капитал идет, решается прежде всего нормой прибыли, не чем-либо другим. Все же нельзя отрицать того, что за последние 25 — 30 лет гигантское промышленное развитие проделано такими странами, как Китай, Индия, Египет и другие Но нельзя смешивать промышленное развитие с общим развитием производительных сил этих стран. Вот почему я считаю, что целый ряд утверждений в тезисах Куусинена неправилен.

Перехожу сейчас к другому вопросу, к вопросу о делении колоний на 4 группы: я остановлюсь очень коротко на этом вопросе. Мне кажется, было бы лучше заменить это деление на твердо фиксированные 4 группы одним общим указанием в тезисах, указанием на то обстоятельство, что колониальные и полуколониальные страны стоят на разных ступенях экономического и социально-политического развития. Необходимо было бы привести примеры таких стран, которые стоят на низшей ступени социально-экономического раз-

447 вития, таких стран, которые стоят на высшей ступени, и примеры стран, которые стоят на промежуточных ступенях, а не втискивать все колониальные страны в твердо зафиксированные 4 группы, пытаться затем определить общий характер этих групп и разные варианты в подгруппах. Это был бы слишком большой схематизм.

Теперь вопрос о роли буржуазии. Здесь в дискуссии соответствующие места в тезисах т. Куусинена подверглись уже совершенно правильной критике. Я хочу отметить только несколько добавочных моментов.

Прежде всего, мне кажется, что т. Куусинен недостаточно подчеркивает то обстоятельство, что промышленная буржуазия в колониях слишком слаба, что она составляет незначительную часть всей буржуазии, что гораздо более могущественно представлен в колониях торгово-ростовщический капитал и компрадорство. В частности в § 18 эта ошибка у т. Куусинена сказывается особенно ясно. Не стану оглашать этот тезис, чтобы не занимать вашего внимания. Однако наиболее яркой и наиболее опасной является, по-моему, ошибка в § 20 и в последующих параграфах, где т. Куусинен подчеркивает мысль о том, что не исключена возможность присоединения национальной буржуазии на известное время к лагерю революции. Товарищи, это верно, эта возможность не исключена. Но в тезисах т. Куусинена весь центр тяжести в вопросе о роли буржуазии перенесен на доказательство этой возможности, причем не учитывается одно обстоятельство, что эта возможность исторически была дана, но что тот период, когда эта возможность была дана, в значительной степени уже прошел.

Доказывая возможность перехода национальной буржуазии в лагерь революции, т. Куусинен в связи с этим ничего не говорит конкретно об исторической роли национальной буржуазии в Китае, не говорит в связи с этим о конкретных исторических событиях в Индии, о событиях в Египте, которые доказали, что тот период, когда буржуазии нечего было опасаться революционного движения со стороны рабочих и крестьян, уже отошел в прошлое. Еще в 1920 г. в речи своей на втором конгрессе т. Ленин подчеркивал, что в большинстве случаев реформистская буржуазия колониальных стран уже соединилась с империализмом и что она борется вместе с империализмом против революционного движения рабочих и крестьян колониальных стран.

Тов. Куусинен правильную историческую возможность, которая была дана в прошлом, переносит на будущее, ничем не оговаривая, что это уже законченная полоса в развитии. Отдельные исключения, конечно, могут быть. Но нельзя делать из исключений правило. Это большая ошибка. Ошибка увеличивается тем, что центр тяжести переносится на доказательство истины, бывшей правильной в минувший период. Я считаю неправильным и тот тактический вывод, который делает из этого анализа т. Куусинен.

Тов. Куусинен считает ультра-левой ошибкой проведение знака равенства между национал-реформистами и господствующим контрреволюционным блоком империалистов и феодалов. Правильно! Я скажу, что даже после того как национальная буржуазия окончательно перейдет, как это было в Китае, в лагерь контрреволюции, нельзя ставить знака равенства между нею и феодалами и империалистами.

Ленин учил нас в своей «Детской болезни» «левизны»...», что мы должны использовать всякие противоречия в лагере противника. А лагерь

448 контрреволюции, даже после окончательного перехода национальной буржуазии в этот лагерь, конечно, раздирается противоречиями, учитывать которые обязаны революционные партии колоний. Но не верен дальнейший вывод т. Куусинена. Вот что говорит т. Куусинен:

«...Неверно, что свараджисты, вафдисты и другие уже разоблачили себя в глазах трудящихся масс, как союзники империализма, как контрреволюционные предатели национального движения. Для разоблачения их истинной физиономии в глазах трудящихся масс еще необходима большая коммунистическая просветительная работа, необходим большой собственный новый политический опыт этих масс. Одним словом, необходим целый подготовительный этап, и мы не можем перескочить через трудности этого этапа, мы не должны слишком легко отнестись к его задачам. Свараджисты, вафдисты и т. д. еще не предали национально-освободительной борьбы, как это сделал в Китае, например, гоминдан...» Против этого исторического утверждения надо спорить, по-моему, со всей решительностью. Здесь приводились факты об Индии, Египте — факты, свидетельствующие о том, что буржуазия в этих странах уже ведет борьбу против революционного движения масс. В значительной степени это относится и к мелкобуржуазной партии «Сарекат Ислам» в Индонезии,— факты предательства уже исторически подтверждены, и нельзя выставлять в тезисах VI Всемирного конгресса Коммунистического интернационала такое утверждение, что свараджисты и вафдисты еще не предали национально-освободительной борьбы и что они будут еще колебаться между тем и другим лагерем.

Неправилен также вывод, что необходимо «на этой стадии сосредоточить главный огонь не против них, не против национальной буржуазии, а против нынешнего непосредственного главного врага, против господствующего империалистически феодального блока».

Когда наша партия в 1905 г. боролась против самодержавия, основным врагом, которого надо было сокрушить, было самодержавие, в нашей агитации и пропаганде огонь преимущественно был направлен против кадетской партии. В 1917 г. огонь нашей критики преимущественно был направлен против меньшевиков, потому что буржуазия в 1905 г. и меньшевики в 1917 г. были главным оплотом того строя, который мы хотели свергнуть. Для того чтобы развивать национально-освободительное движение в колониях, нужно чтобы коммунисты со всей решительностью, перенося сюда центр тяжести своей деятельности, боролись против своей буржуазии. Тактический вывод в тезисах неправилен ни с какой стороны и нуждается в радикальном исправлении.

Я совсем кратко остановлюсь на вопросе о мелкой буржуазии. Мне кажется, что т. Куусинен неправильно в пункте 24-м всю мелкую буржуазию колоний огульно зачисляет в движущие силы революции. «В общем,— говорит т. Куусинен,— всю мелкую буржуазию как класс мы можем на первом этапе буржуазно-демократической революции в этих странах оценивать как движущую силу революции, наряду с пролетариатом».

Это неверно. Надо с самого начала подчеркнуть особую роль городской мелкой буржуазии; ее мы не можем считать без ряда оговорок за движущую силу революции, ее мы должны строго отличать от крестьянства — являющегося действительно движущей силой революции в колониях. В дальнейшем

449 изложении т. Куусинен уже проводит это различие, но, выставляя с самого начала такой тезис, он дает повод для искривления нашей линии в целом ряде колониальных стран.

Наконец вопрос о делении на этапы. Этапы в тезисах делятся в свою очередь на стадии и стадии на известные фазисы.

Мне кажется, товарищи, что это деление слишком схематично. Его прежде всего трудно понять. Я заявляю, что четыре раза прочел одно место и не понял его, а я думаю, что тезисы пишутся для знающих немного меньше, чем мы здесь, делегаты конгресса. Вот, например, это место: «Но в то же время возможно, что процесс перерастания первой стадии революции во вторую на более или менее короткое время прервется, так что первый этап лишь при новой волне достигнет своего завершения и даже мыслимо, что отдельные волны революционного подъема достигнут тем меньшей высоты и будут тем менее продолжительны, что две или несколько из них должны будут проделать путь до завершения первого этапа».

Даже при самом внимательном чтении понять это в высшей степени трудно, а нашему коммунисту в колониях будет необычайно трудно разобраться в этом сложном переплете этапов, стадий, фазисов.

Но главная ошибка этого деления заключается в том, что движение пойдет в колониях вовсе не по этим стадиям и этапам. Мы видели, какой своеобразный ход приняла китайская революция. А в других странах разве революционное развитие обязательно пойдет по пути китайской революции? Тезисы Куусинена копируют ход китайской революции, причем копируют их слишком некритически. Я думаю, что в других странах ход революции будет обязательно совершенно другой, чем в Китае. Ленин несколько раз подчеркивал, что революции в разных странах будут носить исключительный своеобразный оригинальный характер, а относительно Востока он поучал Суханова, что здесь ход революции будет такой, который современные филистеры социал-демократии и представить себе не могут. Ленин возражал против всяких общих схем для революционного движения различных стран. Мы видим, как по-разному развивается революционное движение в разных странах — в Египте, в Индии, в Китае и т. д.

А во-вторых, политическая ошибка этого деления заключается в следующем: первая и вторая стадии в первом этапе характеризуются таким образом, что в первой стадии буржуазия еще участвует в лагере национально-революционного движения; во второй стадии крупная национальная буржуазия так решительно связалась уже с феодально-империалистическим блоком, «что ее оппозиционность теперь остается в тени, а на первый план выступает ее контрреволюционная, кровавая борьба против революционного рабоче-крестьянского движения».

Значит, роль буржуазии изменилась настолько, что она от временного ненадежного союза с национально-революционным лагерем перешла к кровавому подавлению, к кровавой борьбе против рабоче-крестьянского движения. В то же время силы рабоче-крестьянской революции и в первой и второй стадиях предполагаются недостаточными для захвата власти. Коммунисты даже на второй стадии еще не у власти, коммунисты только теперь начинают ставить вопрос о власти. Таким образом поражение рабоче-крестьянского лагеря в первом этапе как бы предопределено. Мне кажется, что это слишком не

450 критическое копирование хода революции в Китае. В Китае действительно имело место такое развитие, вначале буржуазия возглавляла даже национально-революционный лагерь, потом она перешла в лагерь реакции и сумела разбить лагерь рабочих и крестьян. Но ведь это ничуть не было объективно предопределено. Если бы не оппортунистические ошибки китайской партии, коммунисты могли бы превратить эту вторую стадию или переход от одной стадии к другой в победу над буржуазией в такое положение, когда бы не буржуазия «кровавым образом» подавляла рабочих и крестьян, а рабочие и крестьяне расправлялись бы над помещиками и буржуазией.

Мне кажется, что здесь слишком фаталистически, рабски копируется тот ход китайской революции, который в значительной степени обусловлен ошибками оппортунистического партийного руководства в Китае. Мы должны поставить себе задачей, чтобы не допустить в других странах этой второй стадии с кровавым подавлением рабочих и крестьян и на первой стадии добиваться того, чтобы свернуть шею буржуазии и другим реакционным классам.

В связи с этим я считаю нужным отметить, что у нас эта точка зрения, которая считает фаталистически предопределенным поражение китайской революции на первом этапе ее развития, получает чуть ли не официальное распространение. Например, в материалах по китайскому вопросу, которые издает Научно-исследовательский институт при университете Сун Ят-сена, имеется статья Ян Сяо-жена, который объясняет, как удалось Чан Кай-ши совершить в Шанхае контрреволюционный переворот. Тов. Ян Сяо-жен совершенно правильно видит главную причину нашего поражения в Шанхае в чудовищных оппортунистических ошибках тогдашнего руководства ККП. Но уважаемая редакция, не имея что противопоставить этому анализу Ян Сяо-жена, заявляет, что он недооценивает сил империализма и не видит поэтому, что наша победа в апреле 1927 г. в Шанхае была невозможна. Этот вздор противопоставляет ученая редакция ученого журнала товарищу, который взялся доказать лишь то, что если бы киткомпартия не проводила оппортунистической линии, если бы ею своевременно был взят правильный революционный курс, то переворот Чан Кай-ши в апреле мог бы обернуться против самого Чан Кай-ши и хотя бы временно победа революции была бы обеспечена. Ссылка на империализм нужна редакции «Материалов по китайскому вопросу» для доказательства фаталистической идеи, что все должно было быть так, как и произошло в Китае. На кой чорт делать тогда революцию, если заранее предопределено ее поражение? На кой чорт учиться на ошибках прошлого? Такая фаталистическая точка зрения ничего общего с точкой зрения Коминтерна и решениями нашей партии не имеет.

Я хотел бы подробнее остановиться еще на одной проблеме — но у меня осталось только несколько минут, и я скажу о ней всего несколько слов.

Я хочу огласить только одно место, которое в комментариях не нуждается, из статьи, напечатанной в журнале «К. И.» и подписанной Лин Хо-юаном. Я считаю, что вообще неправильно, когда наши русские товарищи для доказательства иногда самых пошлых вещей скрываются под псевдонимами славных китайских имен. Ничего плохого бы не было, если бы этот русский товарищ подписал бы своим именем. Так вот, что заявляет Лин Хо-юан: «Революционный путь развития сельского хозяйства,

451 связанный с уничтожением монополии помещичьего землевладения и переходом всей земли в свободное пользование крестьян, есть при своеобразных исторически сложившихся формах земледелия в Китае фермерско-капиталистический («американский») путь развития». Вот эту чудовищную чепуху, на которую достаточно указать пальцем, преподносят нам в «Коммунистическом интернационале» в качестве новых откровений по китайскому вопросу. Правда, Лин Хо-юан сопровождает свой тезис немедленно же целым рядом оговорок. Но самая аналогия капиталистического пути развития сельского хозяйства в Китае, аналогия, пытающаяся прикрыться тем, что Ленин говорил в совершенно иной ситуации о развитии русского сельского хозяйства, все же остается. Против подобного воспевания капитализма для современного Китая надо объявить беспощадную борьбу.

Я кончаю и в заключение хочу ответить несколько слов т. Пепперу, который, выступая здесь, посвятил мне значительную часть своего времени. Я затрагиваю вопрос о Пеппере не потому, чтобы я считал себя обиженным или оскорбленным полемикой и личными выпадами против меня со стороны т. Пеппера.

Если я тем не менее, как это ни неприятно мне самому, как это ни неприятно конгрессу, вынужден снова посвятить несколько слов Пепперу, то делаю я это по следующим мотивам. Во-первых, борьба на конгрессе против Пеппера с моей стороны и не только с моей стороны, но и со стороны десятков делегатов, выступавших по самым различным поводам против Пеппера и не менее резко, чем я, не есть какая-нибудь личная склока или сведение личных счетов,— таких счетов у меня с Пеппером нет и не может быть, а представляет собою совершенно закономерный, здоровый революционный протест против того оппортунизма, против той беспринципности, против того мелкого политического комбинаторства, которые персонифицирует т. Пеппер

Если бы дело шло о личных свойствах Пеппера, его следовало бы предоставить самому себе. Но Пеппер в самой неограниченной степени реализует эти свойства в политике. Неудивительно, что со стороны громадного большинства конгресса, если не со стороны всего конгресса в целом, эти политические свойства, сочетающиеся в персоне т. Пеппера, встречают такой резкий отпор. В этом и только в этом обстоятельстве и нахожу я оправдание для такого неприятного во всех отношениях занятия, как полемика с Пеппером.

Во-вторых, Пеппер позволил себе сегодня одно такое политическое заявление, которое я не могу оставить без ответа. Пеппер заявил, будто полемика т. Бухарина против тех товарищей, которые недооценивают военной опасности, преуменьшают значение международных противоречий и эклектически представляют взаимоотношения международных и внутренних противоречий в капиталистическом мире, будто эта полемика имела в виду меня. Какое основание мог иметь Пеппер для такого заявления? Только мелкая озлобленность обиженного человека могла послужить Пепперу основанием для этого заявления. Я в своей речи на конгрессе подчеркивал, что центральным моментом в международном положении является для настоящего периода военная опасность. Я ничего похожего на ту эклектическую теорию, которую опровергал т. Бухарин, никогда и нигде не высказывал. Ни в этих, ни в других вопросах, имеющих сколько-нибудь принципиальное значение, я ни в малейшей мере

452 не расходился и не расхожусь с той линией и теми решениями, которые приняты нашей партийной делегацией на VI конгрессе.

В-третьих, я не могу не ответить, хотя бы коротко, на ту назойливую спекуляцию, которую Пеппер разводит вот уже полгода вокруг моего расхождения с Исполкомом Коминтерна и моих ошибок по китайскому вопросу перед IX пленумом ИККИ. В процессе подготовки к IX пленуму ИККИ в дискуссии на совещаниях по китайскому вопросу при ИККИ я по ряду вопросов (о характере настоящего этапа китайской революции, о текущем моменте в Китае и т. п.) отстаивал точку зрения, которая довольно резко разошлась с последующими решениями Политбюро ЦК нашей партии и IX пленума ИККИ. С того момента, как эти решения были приняты руководством нашей партии и Коминтерном, я подчинился им полностью и всецело, что я и заявил уже на IX пленуме ИККИ. События, последовавшие в Китае после IX пленума ИККИ, убедили меня в ошибочности моих взглядов по ряду китайских вопросов, о чем я и заявлял как ЦК нашей партии, так и конгрессу. Поскольку Пеппер пытается все же найти себе утешение в спекуляции по этому поводу, я должен констатировать следующее:

Пока я был убежден в правильности своих взглядов и пока по спорным вопросам не было принято авторитетных решений, я в свободной дискуссии защищал свою точку зрения так, как мог и, конечно, невзирая на лица: я не привык подобно Пепперу менять свою точку зрения в течение одного дня или даже одного часа, в зависимости от того, что скажет по спорному вопросу тот или иной, хотя бы очень авторитетный товарищ. Пеппера никто еще не видел и никто никогда не увидит спорящим с кем-либо из руководящих товарищей. Очевидно, здесь дело в недостаточной твердости принципов и позвоночного хребта Пеппера. Так было с вопросом о характере китайской революции. Пеппер в дискуссии на китайских совещаниях при ИККИ сначала доказывал, что кантонское восстание является началом социалистического этапа китайской революции. Достаточно было ему услышать, что это мнение не разделяется руководителями ИККИ, как Пеппер в течение сорока минут переменил свою позицию на 180°. То же самое и в вопросе о кантонском восстании. Никакими усилиями Пепперу не удастся смыть того позорного обстоятельства, что он считал кантонское восстание авантюрой, что он по отношению к Кантону воспроизводил плехановскую аргументацию против московского вооруженного восстания. Я уже не считаю нужным подробно останавливаться на таких «мелочах», как требование заменить лозунг советов для китайской деревни лозунгом деревенских самоуправлений, как предложение выдвинуть лозунг легальной компартии в Китае и т. п. От этих меньшевистских предложений Пеппер в течение одних суток отказался с такой же непринужденной легкостью, с какой он отказывается от своих ультра-радикальных предложений. И этот человек осмеливается еще с трибуны конгресса критиковать чужие ошибки и промахи по китайскому вопросу!?

В заключение мне остается сказать следующее:

Глупые вздорные обвинения, брошенные по моему адресу Пеппером (обвинения в недооценке опасности войны, в недооценке империализма, в недооценке колониального характера китайской революции и даже,— как это похоже на Пеппера,— обвинения в правом уклоне), могут вызвать лишь улыбку у всех, кто следил за нашей дискуссией.

453 Раветто (Аргентина). Аргентинская делегация считает нужным выступить в дискуссии по колониальному вопросу, чтобы охарактеризовать проникновение империализма в Аргентину и деятельность коммунистической партии.

Известно, что между северо-американским и английским империализмом происходит ожесточенная борьба за фактическое господство как политическое, так и экономическое над Аргентиной. В результате этой борьбы наша страна впадает во все большую зависимость от этих держав и их финансового капитала. Они задерживают нормальное развитие хозяйства страны; своей эксплоатацией и хищением природных богатств страны они все более ухудшают условия существования пролетариата; они ускоряют процесс пролетаризации широких слоев крестьянства и мелкой городской буржуазии; они все теснее привязывают к себе различные имущие классы, которые оспаривают друг у друга власть в интересах английского или американского империализма.

Английский империализм опирается на класс крупных земельных собственников, он видит в Аргентине страну сырья. Железные дороги являются монополией крупных земельных собственников и позволяют им расхищать ускоренным темпом богатства страны; это затрудняет экономический процесс, сохраняет устарелые неэкономные методы и формы труда. Крупная земельная буржуазия под влиянием английского империализма выбросила лозунг: «Покупайте у тех, кто у нас покупает». Это позволяет им,— в обмен за импорт, целиком предоставленный Англии,— выгоднее всего сбывать свои продукты.

С другой стороны, северо-американский империализм за последние годы проник во все области народного хозяйства Аргентины. Он ведет ожесточенную борьбу против английского империализма, стремясь достигнуть абсолютного господства. Он опирается на промышленную и торговую буржуазию в городе и в деревне и развивает главным образом промышленность добывающую и обрабатывающую (монополия предприятий по холодильному делу и т. п.). Промышленная буржуазия все более солидаризируется с интересами северо-американского финансового капитала; последний покровительствует в первую очередь непромышленным государствам и развивает в них такие отрасли промышленности, которые не противодействуют экспансии и сбыту его продуктов и дают возможность контролировать экономическую жизнь страны. По мере этого проникновения и этой борьбы между английским и американским империализмом в Аргентине происходит процесс классовой диференциации и борьба за власть.

Во время войны страной управлял помещичий класс. Теперь он мало-по-малу теряет свои прежние господствующие позиции. Торжество радикальной партии иригоэнистов на последних выборах обнаружило упадок промышленной буржуазии и все более открытое господство северо-американского империализма, овладевшего всеми ресурсами страны. Наша делегация согласна с той классификацией, которая была дана на этом конгрессе латино-американским странам как полуколониальным странам. Как мы показали, это особенно верно в применении к Аргентине, несмотря на формальную ее независимость. Господство империализма в Аргентине все растет, развращает все более широкие слои находящихся у власти классов и возлагает на коммунистическую партию важную задачу борьбы против империализма.

454 Аргентинская делегация считает, что необходимо вести ожесточенную борьбу против APRA ¹, которая представляет собою нечто вроде гоминдана в Латинской Америке, и против всех стремлений в той или иной форме помешать гегемонии пролетариата в антиимпериалистической борьбе, или изменить характер этой борьбы, перенеся ее на мелкобуржуазную, интеллигентскую, объективно контрреволюционную почву. Борьба против империализма возможна лишь постольку, поскольку она является борьбой против продажной туземной буржуазии, соучастницы империализма, и против оппортунистических мелкобуржуазных уклонов, за подлинное массовое движение, которое ведет к установлению рабоче-крестьянской власти.

Наша задача — группировать рабочие и крестьянские массы и увлечь за собой все более пролетаризирующиеся мелкобуржуазные массы. Лозунги блока рабочих и крестьян, организации и усиления антиимпериалистической лиги и профсоюзного движения, а в первую очередь лозунг единства, согласно директивам Профинтерна,— все эти лозунги прекрасно соответствуют положению вещей в нашей стране. Задачей и обязанностью коммунистической партии является координирование всех этих движений и руководство ими. Для этого необходимо усиливать и поддерживать эти движения, придать им хорошую организацию и стать массовой партией. Вышедши из небольшой столичной группы и переживши кризис, партия развилась во всей стране, укрепилась в провинциях Кордоба и Санта-Фе, распространила оттуда свое влияние, которое захватывает в настоящее время все большее и большее число рабочих и крестьян. Наша партия поддерживала и увеличивала это свое влияние, распространяя среди рабочих масс лозунг блока рабочих и крестьян, чтобы объединить эксплоатируемых вокруг четкого лозунга и чтобы повести их на борьбу за их повседневные интересы.

В борьбе против империализма и буржуазии не следует терять из виду важной роли их агентов — защитников панамериканизма. Американская конфедерация труда с помощью оппортунистической фразеологии и во имя демократии поддерживает объективно и сознательно проникновение северо-американского империализма. Социалисты раскололи профсоюзное движение и в настоящее время следуют директивам Амстердамского интернационала. Со времени учреждения бюро этого Интернационала в Буэнос-Айресе, он старается влиять на профсоюзное движение в Латинской Америке, противодействует Американской конфедерации труда и ставит себя в распоряжение английского империализма. В Аргентине социал-демократия и амстердамская профсоюзная бюрократия располагают значительными силами, они пользуются ими в качестве точки опоры для проникновения во всю Латинскую Америку. Наша партия должна самым энергичным образом бороться против разложения части рабочего класса, против стараний империалистов наложить через посредство своих агентов из Американской федерации труда или из Амстердамского интернационала свою руку на рабочее движение. Наша основная задача состоит в том, чтобы стать на настоящую классовую почву и бороться против всякого империализма и против его союзницы — туземной буржуазии, против их агентов — социалистов, мелких буржуа и интеллигентов, не понимающих роли пролетариата, против всякой формы рабочей демагогии.

¹ Народный революционный союз Америки.

455 Борьба рабочих и крестьян в нашей стране должна быть едина и связана с борьбой всех стран Латинской Америки, которые в одинаковой степени являются объектом империалистического хищничества. Империализм угнетает нас самым открытым и циничным образом, он пользуется всеми средствами для своего проникновения, он разделяет народы и натравливает их друг на друга, чтобы ослабить их и тем легче овладеть ими. Революционное и антиимпериалистическое движения в Латинской Америке имеют общие цели, поэтому они должны образовать единый фронт, который в союзе с пролетариатом метрополий смог бы сломить гнетущую мощь империализма.

Перед коммунистической партией Аргентины стоят многочисленные огромные задачи. В течение последних лет ситуация была благоприятна для нас, но мы не сумели преобразоваться в подлинную партию, ведущую массы на борьбу. Мы отступали на разных участках нашего фронта. Мы переживали внутренние кризисы. Тем не менее партия приобрела большой опыт и в данный момент старается объединить свои силы, анализировать свои ошибки и использовать опыт этих последних годов. Партия меняет свои методы работы и организаций. Она повышает квалификацию своих членов и при поддержке и под руководством Коммунистического интернационала превратится в большую массовую партию и сможет исполнить свою задачу — повести пролетариат к победе над империализмом.

Вурм (ИККИ). Я полагаю, что один из решающих вопросов, который в дискуссии по колониальному вопросу был спорным, в процессе дискуссии был в некотором роде отодвинут. В речах отдельных товарищей можно было констатировать известный схематизм, благодаря которому оказалось невозможным четко выявить действительные пункты разногласий.

Так, например, т. Ломинадзе в своей речи указал на то, что разделение колоний на группы, произведенное т. Куусиненом в его тезисах страдает некоторым схематизмом. Но в то же время он сам также впал в известный схематизм, говоря о всеобщих тенденциях развития внутри колоний, тенденциях, которые именно в этой форме нельзя обобщать. Он, например, указал, на то, что в общем и целом империалистические страны при их проникновении в колонии опираются на реакционные классы и в соответствии с этим строят свою политику. Однако каждый, кому известна история английской колониальной политики в Африке, обнаружит там существенно иные характерные черты, чем, например, в Индии. Решающей характерной чертой английской колониальной политики в Африке является изгнание туземного населения с земли. Если же мы обратимся к началу колониальной политики английского империализма в Индии, то мы обнаружим там существенно отличную от Африки черту. При своем проникновении в Индию английская буржуазия опиралась на ту часть индийского народа, которая уже занималась эксплоатацией другой части, на господствующую касту, и, следовательно, при своем внедрении в Индию не затронула существовавших там социальных отношений. И в соответствии с этим мы находим целый ряд признаков в области колониальной политики Англии в Индии, отличающих эту политику от политики в Африке.

Теперь я хотел бы остановиться на нескольких деталях решающего вопроса о так называемой «деколонизации». Если мы хотим в совершенно

456 общей форме охватить смысл капиталистической колониальной политики в едином термине, то мы должны сказать — это попытка вовлечения всех колониальных стран, характеризуемых наличием докапиталистических способов производства, в капиталистический процесс воспроизводства. Но если мы рассмотрим эту попытку в различных ее конкретных формах, то мы повсюду обнаружим такие различия, что здесь оказывается возможным установить лишь самые общие черты развития. Этой общей чертой является создание областей добычи сырья и рынков сбыта. Тов. Арнот в своей речи утверждал, что, по его мнению, первый период капиталистической колониальной политики выражается в экспорте товаров, а второй период — в экспорте капиталов. При этом он указал, что колониальную политику рассматривают слишком схематично. Но и у него сейчас же проявляется определенный схематизм, ибо и во втором периоде капиталистической колониальной политики нельзя отделить товарного экспорта от экспорта капиталов. Мы видим, что разные формы перекрывают друг друга и переплетаются друг с другом, но что только экспорту капитала принадлежит решающая роль.

Несколько замечаний относительно самого вывоза капитала. Можем ли мы, исходя из размеров вывоза капиталов в какую-нибудь страну, сделать выводы относительно развития производительных сил этой страны? Мне думается, что здесь уже возникают некоторые затруднения. Почему? Необходимо рассматривать в каждом данном случае не только суммы, текущие в колониальные страны, но необходимо также исследовать их конкретное применение. И если мы с этой точки зрения рассмотрим вывоз капиталов в колониальные страны, то мы сможем констатировать и различные способы использования этих сумм. Но почти во всех случаях первым шагом является создание сети путей сообщения. Так, например, за счет ввезенных капиталов в Индии развертывается дело транспорта. Является ли развитие транспортного дела, как такового, примером развития производительных сил Индии? Ни в коем случае. Во всей политике железнодорожного строительства Англии в Индии или в Африке, а также и в других колониях, вопрос о рентабельности железных дорог с экономической точки зрения никогда не играл какой-либо роли. Железные дороги являлись удобным источником гигантских прибылей. Вложенный капитал должен был давать надежную ренту, которая гарантировалась поступлениями страны за счет налогов и т. д. Этим для империалистической страны задача решалась. Рассмотрим в этом отношении Индию. Когда в 90-х годах в Индии в течение чрезвычайно краткого срока было построено около 40 тыс. км железнодорожных линий, эти железные дороги вовсе не отвечали какой-либо экономической потребности. Все-же индийское население было вынуждено путем налогов обеспечить достаточно высокий доход на вложенный в железные дороги капитал. Здесь, следовательно, мы видим, что экспорт капиталов в какую-либо страну вовсе не означает одновременного обязательного развития производительных сил этой страны. Можно было бы этот пример дополнить различными другими примерами.

В совершенно общей форме можно обнаружить, что индустриальное развитие колоний, если не иметь в виду колоний переселенцев, никогда не шло дальше создания некоторой индустрии по добыче сырья и, в крайнем случае, не далее некоторой индустрии по выработке полуфабрикатов. Это и является общим ходом развития, который мы можем наблюдать в каждой колонии.

457 Здесь очень много оперировали понятием «индустриализация». Я считаю, что этот термин в марксистском смысле все же означает не что иное, чем то, как его здесь толковали различные товарищи. Дело в том, что в нем содержится не только понятие развития промышленности, добывающей сырье или производящей полуфабрикаты, но что с понятием индустриализации связано также развитие промышленности, производящей готовые фабрикаты. Ибо только таким образом этот термин приобретает то значение, которое он имеет для капиталистического способа производства.

Перейду к конкретному примеру, о котором идет речь, т. е. к Индии. Тов. Арнот здесь пытался несколько поиздеваться над т. Реммеле. При этом он указал на то, что информационный отдел Исполнительного комитета Коммунистического интернационала издал различные материалы. Он в известной степени критиковал использование этих материалов. Я, с своей стороны, укажу на то, что т. Арнот в своих аргументах совершенно так же опирался на материал информационного отдела; его материал также был доставлен информационным отделом. Но вопрос, откуда пришел капитал, вообще не играет никакой роли. Гораздо важнее — каковы там фактические условия. И в связи с этим я перехожу к речи т. Беннета. Я хочу прежде всего остановиться не на его политических выводах, но только на том, что им было подчеркнуто, как решающее в его соображениях об индустриализации Индии. Он упомянул о том, что весь вопрос воспринимается не по-марксистски теми товарищами, которые отрицают процесс деколонизации, в доказательство этого он цитирует т. Датта как давшего правильную форму марксистского освещения вопроса. Что же пишет т. Датт в приводимой брошюре?

«Великобритания не может заставить остановиться неминуемый процесс индустриализации и делает ловкий маневр, захватывая в собственные руки индустрию, чтобы обратить ее на служение капитализму».

Прежде всего Беннет не сделал здесь попытки дать доказательство марксистского определения. Он лишь непосредственно после этого привел еще цитату из Маркса относительно Индии. И именно в этом пункте можно было констатировать недочеты его аргументации, поскольку Маркс как раз в приведенной цитате указывает на то, что лишь ввоз машин создает возможность некоторого капиталистического развития в колониальных странах. Мне думается, что цитатой т. Датта решительно ничего не доказывается. Если английский капитализм совершенно сознательно приспособляется к этому новому развитию, то можно с тем же правом спросить, не располагает ли он определенными средствами и путями для того, чтобы воспрепятствовать этому развитию. И я думаю, что английский империализм в Индии имеет эти средства в своих руках. Англия располагает достаточными средствами, чтобы воспрепятствовать проникновению иностранного капитала в Индию, либо направить его в такое русло, которое соответствует интересам английского империализма.

Далее Беннет говорит: английские империалисты не доктринеры, они умеют очень ловко приспособляться к каждой данной форме развития. Но мне думается, что и здесь ошибка. Речь идет о том, что существуют определенные тенденции развития, в которые империализм или капитализм неминуемо втяги-

458 вается, которых он не может избежать, которым нельзя воспрепятствовать никакой политикой, как бы она ни была гибка.

Самым важным является, пожалуй, то заявление Беннета, будто вопрос о деколонизации есть пугало. Является ли он пугалом у тех товарищей, которые представляли эту теорию, или нет? Всякий, кто следил за дискуссией по этому вопросу за последнее время, должен констатировать обратное, должен подчеркнуть, что здесь дело не идет о каком-либо пугале, но о некоей, чрезвычайно серьезной точке зрения отдельных товарищей, таящей в себе большую опасность. Я хочу из различного имеющегося материала, как, например, из работ тт. Ратбон, Роя, Лугани, извлечь хотя бы одну работу, а именно доклад т. Лугани. Что пишет он по вопросу о деколонизации? Он пишет, что толчком к процессу, в результате которого Индия перестает быть колонией, явилась слабость английского империализма, а отнюдь не сила индийской буржуазии. Следовательно, т. Лугани в своем докладе говорит о некоем, ныне протекающем, процессе, в котором Индия уже перестает быть колонией. Разве это не полное искажение фактов? Но он идет еще дальше. В том же отчете мы находим следующую фразу:

«Индия является сейчас с внешней стороны современным буржуазным государством, в котором быстро ликвидируются социальные остатки феодализма».

И вот, товарищи, я полагаю, что в этих взглядах заключается чрезвычайно серьезная опасность. А как представляет себе Лугани уровень хозяйственного развития Индии? В том же докладе он пишет следующее:

«Примыкающее к Лиге наций Международное бюро труда рассматривает Индию как одну из 8 крупных индустриальных стран мира. В области текстильного производства — наиболее старой отрасли промышленности этой страны — Индия стоит на пятом месте в мире. Недавно возникшая в Индии сталелитейная промышленность начинает конкурировать на индийском рынке с европейской и американской сталью. С другой стороны, капитал, накопленный в руках индийских капиталистов, ищет возможности применения даже вне Индии. «Таймс» сообщает, что в течение прошлого года индийский капитал уже предлагался для вложения за границей. Индийские мануфактурные товары прокладывают себе дорогу на более слабо развитые рынки Востока. Индийский торговый капитал инвестируется в Южной Африке в Кении. За самое последнее время одна индийская судоходная компания с индийским капиталом выступила в качестве конкурента в каботажном судоходстве вдоль берегов Индийского океана и увеличивает свой тоннаж, чтобы заняться перевозками и на более далекие расстояния».

Здесь мы уже имеем такие славословия, которые мы до сих пор еще не привыкли слышать в коммунистических кругах. И вот, товарищи, я думаю, что этими немногими цитатами в достаточной мере доказывается, что Коммунистический интернационал должен обратить величайшее внимание этим взглядам. И поэтому я полагаю, что для т. Куусинена было в полной мере необходимым выдвинуть на первый план своих соображений вопрос о деколонизации. В наших спорах, разумеется, дело идет не о том,

459 что с чьей-либо стороны вообще отрицается существование промышленности в Индии. Нет, дело идет о том, чтобы определить удельное значение этой промышленности по сравнению с хозяйством страны в целом. И что же при этом обнаруживается? Тов. Арнот чрезвычайно резко выступил против т. Реммеле за то, что последний потребление угля привел в качестве характеристики уровня развития страны. Тов. Арнот при этом указал на солнце, на то, что солнце ярко светит, что в связи с этим отсутствует потребность в угле и т. д. Я полагаю, что солнце сегодня светит совершенно так же, как оно светило десять лет тому назад. Но при этом мы, однако, можем констатировать прогрессирующее увеличение потребления угля. Правда, здесь мы обнаруживаем весьма интересное явление. В то время как, например, потребление угля на одну голову населения в Индии, начиная с 1913 г., возросло на 25%, оно возросло в стране, нисколько не менее жаркой,— Китае,— за тот же промежуток времени на 40%.

Но что еще является характерным в отношении угля? Если налицо имеется сознательная политика индустриализации со стороны английского империализма, то следовало бы предположить, что потребление угля должно было возрасти, по крайней мере, соответственно росту туземного производства. Что же мы видим? Мы видим, например, что в 1925 г. было вывезено 1,2 млн. тонны, а в 1926 г. — 2,6 млн. тонны. Что это показывает? Увеличивающийся вывоз угля при относительно незначительном повышении потребления угля. Тов. Арнот далее указал на развитие железоделательной и сталелитейной промышленности и при этом констатировал, что производство стали увеличилось гигантски. Это, без сомнения, правильно. Спрашивается лишь, является ли это аргументом, говорящим о наличии индустриализации? Ни в коем случае. Здесь мы имеем дело с индустрией, вырабатывающей сырье и полуфабрикаты, а отнюдь не с отраслью, производящей средства производства.

Но и относительно стали можно сделать интересное наблюдение. Индийское стальное производство составляло в последние годы приблизительно 600 тыс. тонн при ввозе более, чем 1 млн. тонн. Что же обнаруживается в отношении чугуна? Чугуна за последние годы всегда вывозилось больше трети. Значит и это не является аргументом, который каким-либо образом доказывал тенденцию развивающейся индустриализации. Гораздо важнее, конечно, наблюдать, как развивается собственно производство средств производства в Индии? Мы можем определить этот процесс лишь на основе статистических данных о ввозе. Если вы рассмотрите статистику ввоза за 1926 — 1927 гг. и статистику за 1925 г., то вы увидите полный застой в отношении ввоза машин. Что же при этом является особо важным? То, что при ввозе машин в первую очередь дело касается паровозов, затем текстильных машин и, наконец, сельскохозяйственных машин и машин для горного дела. Мы видим, следовательно, что,— быть может, не считая текстильной промышленности,— машины для промышленности по добыче сырья и обслуживания торговли значительно преобладают. Обратите внимание на долю, которую машины составляют в общем экспорте в Индию. В то время как средняя доля участия этого вида экспорта в общем экспорте в течение пятилетия с 1909 по 1914 год составляла 4%, в 1921 г. — 7%,

460 в 1922 г. — 10%, она в 1924 г. вновь упала до 8% и стабилизировалась в 1927 и 1928 гг. на 6%. Мы видим, что и в отношении машин здесь не имеется аргумента, на который каким-либо образом могла бы опереться точка зрения этих товарищей по вопросу об индустриализации.

Что же обнаруживается внутри текстильной промышленности? Как известно, эти товарищи в весьма сильной мере в своих рассуждениях базировались на этой отрасли производства. Спрашивается, как же обстоит дело в этой важнейшей отрасли — в текстильной промышленности? Что в ней в сущности стимулирует индийское правительство? Стимулирует ли оно производство в современном капиталистическом смысле или поддерживает что-либо иное? В течение последних лет оно поддерживает ремесленное производство, в частности в форме поддержки закупок лучшего сорта ручных ткацких станков. Является ли это доказательством увеличивающейся индустриализации? Конечно, нет! Это мы видим на следующем примере. В 1900 г. доля ремесленного производства в общей массе текстильного производства составляла 27%. Эта доля в 1922 г. возросла до 32%. Следовательно, мы можем здесь наблюдать возрастание доли ремесленной продукции в важнейшей отрасли обрабатывающей промышленности.

В какой области Англия, в сущности говоря, что-либо развивала в Индии? Вне всякого сомнения, в области добычи сырья. Так мы имеем значительное увеличение в области культуры хлопка. Мы видим возрастание производства коротких волокон, начиная с 1915 г., на 30% и увеличение производства длинных волокон — на 85%. Кто же перерабатывает это длинное волокно? Перерабатывается ли оно на индийских текстильных фабриках или же на английских? Почти вся продукция длинноволокнистого хлопка уходит в Ланкашир. Мы видим, следовательно, что Англия проводит систематическое развитие источников сырья в Индии, но что она ничего не делает для того, чтобы развить обрабатывающие отрасли промышленности, единственные, которые могли бы дать возможность привести доказательство, что в Индии происходит стимулирование роста капиталистического хозяйства.

Обратите внимание на торговый баланс Индии за последние годы. Когда вы рассматриваете торговый баланс капиталистической страны или какой-нибудь страны, идущей в направлении капиталистического развития, то вы всегда обнаруживаете постоянное возрастание ввоза и вывоза. Что же обнаруживается в отношении Индии? Когда вы рассматриваете цифры, начиная с 1924 г., то вы обнаруживаете приостановку роста ввоза и сокращение вывоза. Это, разумеется, также не является признаком того, что в Индии имеет место процесс индустриализации. Что пишет по поводу этой проблемы Франк Андерс? В «Берлинер Тагеблатт» от 9 августа 1928 г. мы находим его исследование по вопросу об индийской внешней торговле. Там он приходит к следующим выводам:

«Это означает, что Англия допускает развитие в Индии собственной промышленности лишь после упорной борьбы, что она всеми способами пытается сохранить в Индии то, что она не смогла удержать в Китае или чем она в этой мере в Китае никогда не обладала, а именно: сохранить Индию в качестве плацдарма для своей промышленности и как поставщицу дешевого

461 сырья. Этим и объясняется то, что Индия не двигается вперед по пути развития абсолютного размера своей внешней торговли».

Мне думается, что все это нельзя считать аргументами, говорящими за то, что в Индии происходит индустриализация.

Еще один пример. Рассмотрим экспорт капиталов. Капитал имеет то свойство, что он направляется туда, где можно получить наивысшую прибыль. Как же, однако, выглядит экспорт капитала в Индию за последние годы? Здесь мы видим, что в 1913 г. было экспортировано 56 млн. рупий, в 1920 г. — 122 млн. рупий, в 1923 г. — 21 млн. рупий, в 1924 г. — 19 млн. рупий и в 1926 г. — 15 млн. рупий. Подобную же картину мы можем усмотреть при рассмотрении индекса выпуска акций.

Вы видите, следовательно, что мы не можем утверждать, что в настоящее время в Индии имеет место процесс индустриализации и что этот процесс индустриализации подталкивается Англией и проводится ею. Мне думается, что одним из важнейших аргументов, направленных против тех товарищей, которые защищают теорию индустриализации, является то, что подчеркивается в отношении Индии в докладе самого Бальфура. Там после оценки общих затруднений английской промышленности мы читаем следующее:

«После нескольких лет протекционистской агитации в Индии надо будет притти к выводу, что экономический интерес Индии заключается в бо́льшей степени в интенсификации сельского хозяйства, нежели в искусственном стимулировании промышленности».

Если решающие силы английской буржуазии делают подобные выводы относительно Индии, то и нам придется сделать тот же вывод об отсутствии у Англии такой политики, которая была бы направлена на индустриализацию Индии. Идущие в разрез с этим взгляды одной части наших товарищей мы должны отвергнуть еще и потому, что они чрезвычайно близко соприкасаются с социал-демократическими позициями в вопросе о колониальной политике. Если мы констатируем, что в Индии происходит хозяйственный процесс, который ведет в сторону деколонизации страны, к ее отделению в этом отношении от Англии, то мы не объясним всю ту борьбу, которая в Индии разыгрывается против империалистического господства, в ее социальных корнях и взаимоотношениях. Раскрытие этих взаимоотношений и четкое осознание их является, однако, решающим условием для нашей тактической установки по отношению к революционной освободительной борьбе в Индии. Лишь таким образом окажется возможным создать также предпосылки для победы угнетаемых народных масс Индии над английским империализмом и правильно выбрать оружие для ведения этой борьбы.

Мазут (КИМ). По поручению делегации КИМа я хочу сделать несколько замечаний по вопросу, который вызвал здесь большую дискуссию, по вопросу об индустриализации. Здесь придется отделить то, что является спорным, и то, что является неспорным. Неспорным является то, что в колониях, как, например, в Индии, идет известный рост промышленности, главным образом легкой промышленности, идет известный рост капитализма. И здесь

462 напрасно т. Ломинадзе пытался нас уговорить и доказать это нам; вопрос абсолютно неспорный, и я думаю, что на этом задерживаться долго не следует.

Я считаю спорным — это то, о чем мы дискуссируем,— вопрос об экономической политике британского империализма и о той роли, которую империализм может сыграть в колониях. Может ли капитализм развить индустрию в колониях, может ли империализм стать во главе индустриализации колоний? Может ли, как говорят товарищи из английской делегации и как наиболее характерно выразился об этом т. Ломинадзе, может ли этот империализм превратить колонии в развитые промышленные страны? Может ли он развернуть там производство средств производства и превратить колониальные страны в страны с развитой промышленностью? Я думаю, товарищи, что у нас по этому вопросу есть расхождения и это вопрос, о котором следует поговорить.

Тов. Ломинадзе в первых своих замечаниях заявил, что империализм мешает индустриализации колоний, а затем во всей своей речи основной упор сделал на то, что империализм приводит к росту промышленности, к превращению колоний в развитые промышленные страны. Я думаю, что этот взгляд английских товарищей совершенно неправилен. Я думаю, что формулировка, которую принял II конгресс по колониальному вопросу, была правильна и в основном правильно отмечена и у Куусинена в его тезисах.

«Иностранный империализм, безусловно, затормозил их (т. е. колоний) общественное и хозяйственное развитие и отнял у них возможность достигнуть того уровня, какого достигли Европа и Америка, благодаря империалистической политике, стремящейся задержать промышленное развитие в колониях. Туземный пролетариат в прямом смысле этого слова стал существовать лишь недавно».

Я думаю, что это основное положение правильным остается и поныне, и английские товарищи и т. Ломинадзе расходятся с этим положением. Я думаю, что положение тезисов т. Куусинена о том, что империализм стремится сохранить колонии как аграрный придаток метрополии, совершенно верно. Империализм в нынешнюю эпоху существования СССР стал реакционным, он не прогрессирует, и попытки представить его теперь как прогрессивную форму неправильны. И хотя т. Ломинадзе и пытался оговорить это, все-таки все его доказательства и все его доводы привели к обратному выводу, т. е. к неправильному выводу. Если взять конкретное положение вещей в колониях, разобраться в том, что происходит там, проанализировать события последних лет, я думаю, что и этот анализ подтверждает, что политика империализма направлена на то, чтобы задержать промышленное развитие, что в колониях мы имеем борьбу со стороны нарождающегося и растущего туземного капитализма против империализма. Кто не видит этого основного противоречия, тот замазывает основу борьбы между империализмом и колониями, тот замазывает и не понимает характеристики «мировая деревня и мировой город».

Я прочитаю тут одну характеристику одного индийского профессора об оценке экономической политики англичан — проф. Сапру. Он так характеризует политику англичан:

463 «В Индии развитие банковской системы не только было недостаточно, но и односторонне. Банки помогали внутренней торговле постольку, поскольку это помогало экспортной торговле. Банки не обращали никакого внимания на промышленность, будь то в области сельского хозяйства или мануфактуры».

И дальше:

«Железные дороги не только прямо не помогали индустриализации страны, но своей узкой политикой в области железнодорожного тарифа положительно вредили и почти совсем убили ту промышленность, которая существовала в стране».

И дальше:

«Большинство фискальной комиссии в своем недавнем отчете заявило следующее: Говоря в общем, обвинение заключается в том, что железнодорожные тарифы составлены так, чтобы облегчить и удешевить сообщение от и до портов за счет внутреннего грузооборота. Это означает поддержку экспорта сырых материалов и импорта иностранных товаров во вред индийской промышленности, которая часто должна платить несправедливые тарифы за сырье, которое она транспортирует из других частей Индии, и за свои товары, посылаемые на местные рынки».

Та же политика подрыва внутренних рынков туземной промышленности проводится в других областях народного хозяйства Индии. Так, например, англичане всячески тормозят развитие речных путей, берегового транспорта, который имеет большое значение в деле развития внутренней торговли.

Вот эта характеристика индийского профессора о политике англичан соответствует действительности и подчеркивает реакционный характер экономической политики британского империализма.

Мы в течение последних лет видели некоторые уступки со стороны англичан. Но чем эти временные уступки объясняются? Первое — это военные соображения британского империализма. На основе опыта войны 1914 — 1918 гг., так сказать на практике, англичане увидели, какую большую роль играет и может сыграть Индия со всеми ее ресурсами, человеческими и прочими материальными ресурсами на театре войны — ближневосточном и дальневосточном. Индия во время войны выставила около миллиона солдат. Индия сыграла большую роль в деле снабжения разного рода материалами. И вот теперь, в надвигающейся мировой войне, в которой тихоокеанский театр, пожалуй, сыграет центральную роль, Индия на фоне также развертывающихся событий в Китае приобретает огромнейшее значение. Поэтому тут английский империализм вынужден итти на известные меры в том смысле, чтобы развивать, например, железнодорожные пути, чтобы развивать некоторые подсобные отрасли военной промышленности. Но это играет подсобную роль и ограничивается пределами военных задач. Второе — это тот нажим, который имелся со стороны национальной буржуазии.

Этот нажим, связанный с ростом массового движения, оказал известное влияние на англичан, и англичане пошли на уступки, которые не противо-

464 речили их основным интересам, они пошли на уступки в области легкой промышленности, главным образом хлопчатобумажной. Дело в том, что индийская хлопчатобумажная промышленность вырабатывает товары грубых сортов, в то время как английская текстильная промышленность вырабатывает товары высоких сортов и потому здесь нет глубокого противоречия интересов между английской и индийской текстильной промышленностью. Здесь англичане пошли на некоторые уступки, так как они не нарушают их интересов, продолжая в основном свою старую империалистическую политику в Индии, направленную на то, чтобы сохранить последнюю аграрным придатком метрополии. Это не нужно понимать так, что все мероприятия англичан ведут к этому, но основная линия такова. Эта линия проходит и в области железнодорожных тарифов, в области курса рупии, пошлин и всего прочего. По всем этим линиям мы видим то, что английский империализм стремится задержать промышленное развитие Индии, стремится сохранить Индию, как аграрный придаток метрополии. Куда идет экспорт капиталов, вывозимых в Индию? Идет на займы, на содержание армии, на содержание государственного аппарата, на военную промышленность и т. д. Он идет и в те отрасли промышленности, которые сохраняют аграрный характер страны, скажем, в сельское хозяйство, сельскохозяйственную промышленность, на городское строительство, в банки, обслуживающие ссудные и экспортно-импортные операции, но этот капитал ни в коей мере не идет на то, чтобы помочь развитию производства средств производства, чтобы помочь Индии превратиться в промышленную страну, как утверждал т. Ломинадзе.

Я считаю, что все эти данные свидетельствуют о том, что политика англичан, как и вообще политика империализма, направлена на то, чтобы сохранить аграрный характер Индии. Правда, английский империализм стремится поднять на более высокую ступень, пытается развить это сельское хозяйство, хозяйство, которое чрезвычайно отстало, поощряет рост технических культур и т. д., но все эти мероприятия лежат в плоскости сохранения Индии в виде аграрного придатка метрополии. Тот, кто этого не видит, тот рисует роль английского империализма в прогрессивном свете, тот не замечает тех основных противоречий, которые может разрешить только революция, которые только могут разрешить рабочий класс и крестьянство Индии.

Сторонники этой точки зрения, т. е. точки зрения «помощи и руководства индустриализацией Индии со стороны империализма», не замечают того, что этим самым они создают почву для тех товарищей, которые прямо докатываются до теории «деколонизации». А что сторонники этой теории есть и в наших рядах даже, об этом говорили товарищи с этой трибуны. Я думаю, что тезисы т. Куусинена по этому вопросу правильны. Мы считаем необходимым только уточнить понятие индустриализации, уточнить формулировки, дополнить их и сделать более понятными. Но мы думаем, что основная линия в этих тезисах Куусинена правильна. Не правы товарищи, которые думают, что мы уменьшаем роль пролетариата. Совершенно неверно. Роль пролетариата в этой обстановке как раз вырастает, роль пролетариата как защитника, как знаменосца интересов всего индийского хозяйства в целом, всего индийского народа, и отсюда объективная роль

465 гегемонии пролетариата вырастает в колоссальной степени и никакого преуменьшения роли пролетариата здесь нет.

Из предательства национальной буржуазии, ее отхода, того, что она даже не может защитить экономические интересы страны, лежащие в плоскости ее основных интересов, из этого вытекает то, что роль пролетариата как гегемона, как руководителя, единственного руководителя народных масс, объективно возрастает в огромной степени. Это является фактором, который будет ускорять его приход к роли руководителя движения. Безусловно нужно сосредоточить максимум внимания на разоблачении соглашательской буржуазии. В этом отношении некоторые формулировки в тезисах т. Куусинена нужно изменить как неправильные. Мы считаем, что роль пролетариата как гегемона, исходя из оценки экономической политики британского империализма, исходя из нашей оценки, ни капельки не преуменьшается, а наоборот, наш вывод тот, что это в огромной степени ускоряет и приближает его к тому, чтобы быстрее стать гегемоном борьбы трудящихся масс. Попытки сторонников точки зрения английской делегации безусловно неверны и в том отношении, что они подбрасывают нам теорию о преуменьшении роли пролетариата. (Беннет: «Промышленность не развивается, а пролетариат растет?»).

Я, т. Беннет, сказал, что политика англичан направлена на то, чтобы сохранить страну как аграрный придаток. Тот рост промышленности, который там имеется, вступает в борьбу против английского империализма. Политика империализма направлена к тому, чтобы задержать капиталистическое развитие. Эта политика направлена против промышленного развития Индии и хотя национальная буржуазия в конечном счете поддерживает и будет поддерживать английский империализм — это нисколько не меняет нашей оценки роли английского империализма. В этом и состоит противоречие, когда индийская буржуазия предает интересы развития промышленности и капитализма в самой Индии. То, что мы имеем в Китае, есть и в Индии — это противоречие жизни. И только революция под руководством рабочего класса в состоянии его разрешить.

Я считаю, что это положение т. Куусинена в тезисах правильно, оно требует лишь более подробной, детальной формулировки, требует разъяснения. И в таком смысле оно может быть принято.

Рамирец (Мексика). Колониальный вопрос — один из важнейших вопросов, стоящих в порядке дня конгресса. Но так как вопрос этот очень большой и сложный, то естественно, что мы встречаем трудности и ошибки в анализе и выводах, к которым пришли товарищи, представившие данные тезисы как основу для дискуссии.

Прежде всего я должен оговориться, что в дискуссии по тезисам я коснусь лишь вопросов, относящихся к Мексике и в очень общих чертах — Латинской Америки в целом.

Хотя в тезисах т. Куусинена не говорится непосредственно о странах Латинской Америки, тем не менее он дает замечания и директивы, которые имеют огромную ценность. Например, в своей характеристике буржуазно-демократической революции в колониальных и полуколониальных странах т. Куусинен очень верно отразил положение в большинстве стран Латинской Америки. Его оценка буржуазно-демократической революции в колониях и

466 полуколониях, имеющаяся на 15-й, 16-й и 17-й страницах тезисов, целиком и полностью применима к странам Латинской Америки. Каждая из этих стран обладает некоторыми из черт, на которые он указывал. Тем не менее мне кажется, что различие, которое он делает между странами Латинской Америки в отношении степени их политического и экономического развития и их зависимости от английского или северо-американского империализма, неполно. В этом отношении необходимо более детальное изучение в целях создания более правильного и логического подразделения для каждой из этих стран. Этим путем мы вернее наметим правильную тактику.

Проникновение северо-американского империализма, принимающего все более и более агрессивный характер, вызывает необходимость для нас пересмотреть наши выводы применительно к данной ситуации. Точка зрения т. Кодовилла, сформулированная им около двух лет тому назад, должна быть радикально изменена. Ее должна заменить более правильная точка зрения, изложенная в представленных нам тезисах т. Куусинена, хотя и без прямого указания на Мексику.

И именно: туземная соглашательская буржуазия неспособна сопротивляться наступлению империализма, а вынуждена отступать перед ним, пытаясь дать удовлетворение массам националистическими фразами, лишенными всяких принципов,— с одной стороны, а с другой — пытаясь убедить себя самое в возможности притти к мирному соглашению.

С другой стороны, тем же самым втиранием очков, тем же самым надувательством занимается и II Интернационал, когда он в другой форме говорит колониальным народам: «Социализм отвергает в принципе политическое обладание колониальными народами и желает уничтожения колониальных отношений как предпосылки к международному единству колониальных народов». И наша мелкая буржуазия, стоящая у власти в латино-американских странах, так же как и социал-демократия, отвергает в принципе, хотя и не целиком, но в принципе, колониализм, но в то же самое время желает «установления отношений или мирного соглашения между двумя исторически враждебными силами — колонизирующим империализмом и колониальными рабами».

В этом и заключается в данный момент трагедия мелкой буржуазии в Мексике. Верно, что на протяжении двух лет она упорно сопротивлялась империализму янки, всеми силами стараясь фактически создать и поддерживать свое собственное национальное движение. Но империализм оказался сильнее ее, она была обессилена голодом и экономической блокадой, и правительству пришлось пойти на уступки в вопросе о нефти; а теперь начинают уже поговаривать о пересмотре аграрного законодательства,— что не должно нас удивлять, если мы знаем учение Маркса и Ленина; мы знаем, что ее роль — обманывать массы. Но эта измена влечет за собой последствия: массы начинают все яснее и яснее понимать, что они обмануты, а это ведет к тому, что они утрачивают свои иллюзии насчет обещаний мелкой буржуазии и начинают полагаться только на свои собственные силы в борьбе за освобождение.

Относительно характера мексиканской революции говорилось и писалось довольно много. И здесь, с этой трибуны, этот вопрос уже подвергся анализу. В статье, напечатанной около двух лет тому назад в органе

467 Коминтерна, т. Кодовилла, разбив страны Латинской Америки на четыре категории, причем Мексика была им отнесена к четвертой категории, именно к «странам, в которых существуют революционно-демократические правительства, стремящиеся создать туземную экономику», писал следующее: «Мелкобуржуазное правительство стремится к политической и экономической независимости страны на основе, заключающей в себе известные социалистические элементы». В известном смысле мы можем сравнивать настоящее положение в Мексике с положением в России при Керенском».

Другой товарищ писал недавно: «Мексиканская революция 1910 — 1917 гг. может быть охарактеризована как демократически буржуазная революция, имеющая в то же время характер крестьянского восстания, обнаруживающая специфические тенденции с момента освобождения Мексики из-под колониального владычества».

Тов. Травин говорит, что «революционное движение в Мексике и в Латинской Америке является пролетарски революционным движением». Тов. Эмбер-Дро: «Революции в Латинской Америке, как и мексиканская революция, являются буржуазно-демократическими революциями колониального типа, с резко выраженным вследствие этого антимилитаристическим характером».

Я полагаю, что ни одно из этих определений не дает исчерпывающей характеристики мексиканской революции.

Мексиканская революция 1910 г., под предводительством Мадеро, была типичной буржуазно-демократической революцией. Для того чтобы оправдать некоторые утверждения, нам давали всяческие объяснения, но я процитирую здесь то, что он заявил в своей речи в 1911 г.: «Необходимо помочь пролетариату прогрессировать, но этот прогресс должен быть медленным, ибо таким путем будет также прогрессировать и капитализм». Такова была программа мелкой буржуазии против феодально-аграрной буржуазии. Однако эта декларация нашла широкий отзвук в массах рабочих и крестьян, которые взялись за оружие, чтобы улучшить свое собственное положение, ничуть не заботясь о прогрессе капитализма.

Мадеро был убит в результате реакционного переворота, совершенного генералом Хуэрта в интересах крупной аграрной буржуазии при поддержке английского империализма. Карранца, устроивший восстание при поддержке северо-американских империалистов и при содействии рабочих организаций на основе подписанного анархистскими и реформистскими вожаками договора (этим было положено начало сотрудничеству реформистов с мелкобуржуазными правительствами в Мексике), сверг правительство Хуэрта и продолжал борьбу с Вилла и Запата, из которых первый представлял националистов, противников союза Карранца с американским капитализмом, а второй — восставших в борьбе за землю крестьян.

Под давлением рабочих Карранца издал декрет, объявлявший свободу стачек, свободу коалиций, вводящий 8-часовой рабочий день и т. д. и т. п. Под давлением крестьянских масс, восставших с оружием в руках под предводительством Запата и уже частично захвативших земли, Карранца был вынужден издать декрет 6 января 1915 г., статья 27 которого гласит о передаче земли беднейшему крестьянству.

Под сильнейшим давлением рабоче-крестьянских масс конгресс в Кверетаро издает конституцию 1917 г., статьи 123 и 27 которой составлены

468 в интересах рабочих и крестьян. Весь революционный период 1910 — 1917 гг. отличается большой остротой. Но революция на этом не кончается. Забастовки отличались такой интенсивностью, что их одних достаточно, чтобы понять, каково было положение в Мексике до 1921 г. В 1911 г. было только 6 забастовок с 19 тыс. участников, а в 1921 г. количество забастовок достигло 89, а участников — 106 тыс.: почти пятая часть всего промышленного пролетариата Мексики.

Государственный переворот Обрегона сбросил в 1920 г. Карранца, но это был военный переворот, в котором массы пролетариата не принимали никакого участия: несомненно условия уже не были теми, что в 1910 г. Среди рабочих и крестьян начало развиваться классовое сознание, вопреки усилиям реформистских вождей из Мексиканской конфедерации труда (CROM) во главе с Моронесом. Последний подписал соглашение с Обрегоном, в котором ему предлагалась помощь, хотя никто не уполномачивал его на это, и хотя Обрегон не нуждался в ней; эту помощь он не мог бы легко получить от организованного пролетариата.

Совершенно верно, что наша партия еще не существовала в организованном виде, но ее влияние сказывалось уже в виде существования групп в различных организациях. Революция 1923 г., бывшая не чем иным как последним организованным усилием остатков феодализма в союзе с церковью и английским империализмом, желавшим забрать власть из рук мелкой буржуазии, была встречена упорным противодействием со стороны рабоче-крестьянских масс, которым наша партия помогла воспитательной и политической работой.

Восстание Гомеца и Серрано в октябре 1927 г. нам прекрасно известно. Настроение рабочих и крестьянских масс было настолько очевидно, что без их непосредственного выступления, опираясь на одну лишь силу их убеждения, что это только новое реакционное восстание, правительству удалось в каких-нибудь три дня покончить с мятежом.

Здесь заявляли, что наша тактика была ошибочна, в результате чего и перспективы наши были таковы же. Мы не утверждаем, что мы не совершили ошибок, но политическая линия партии, в общем и целом, была правильной. Позвольте нам показать это.

В 1921 г. партия заявила: «Власть находится не в руках рабочих и крестьян, содействовавших успеху революции, власть находится в руках капиталистов, помещиков, генералов и крупных иностранных банкиров. Крестьяне не получили земли, которую поделили между генералами и политическими дельцами. Прежние революционеры стали теперь помещиками, капиталистами и власть имущими политиканами. Что дала революция рабочим? Несколько ничтожных реформ и хорошо выглядящую конституцию — больше ничего. Революция отдала буржуазии политическую власть, а вместе с нею — и власть эксплоатировать рабочих и бедных крестьян». В 1922 г. партия заявляла в своей брошюре: «Компартия Мексики рекомендует рабочим не принимать участия в подготовляемых разными группами политиканов восстаниях ввиду того, что участие рабочих в этих восстаниях лишь ослабит силы мексиканского пролетариата, а они должны быть сохранены для социальной революции. Компартия Мексики укажет рабочим, когда наступит благоприятный момент для того, чтобы использовать политическое восстание и превратить его в социальную революцию».

469 В 1923 г. мы получили директивы в письме ИККИ к мексиканскому пролетариату. Один из пунктов его гласит:

«Кайес вынужден будет встать на путь империализма. Совершенно очевидно, что в глазах масс рабочих и крестьян он является представителем борьбы против попов и буржуазии, и поэтому они будут поддерживать его. Задачей компартии является разрушить среди широких масс иллюзии по отношению к правительству Кайеса. Политика правительства Кайеса откроет глаза мексиканскому пролетариату, и рабочие и крестьяне Мексики поймут, что могут быть только две политики: одна — диктатура пролетариата под лозунгом: «Вся власть рабочим и крестьянам» и другая — диктатура буржуазии»:

Наконец в августе 1927 г. наша партия выдвинула перед мексиканскими рабочими следующую оценку положения: мы можем утверждать, что союз буржуазии, мелкой буржуазии и пролетариата представляет собой господствующую силу в стране, вполне достаточную для того, чтобы раздавить всякую попытку установить реакционную диктатуру. Однако это вовсе не означает, что интересы туземной буржуазии и трудящихся одинаковы. Наоборот, интересы пролетариата в значительной мере противоположны интересам буржуазии, и их союз в данный момент вызывается лишь тем, что силы находятся еще в руках реакции. Разделенный и децентрализованный, как сама территория Мексики, пролетариат оказался не в состоянии создать сильную организацию и взять в свои руки руководство в национальном масштабе. Не обладая ни необходимыми связями, ни руководством, рабочие и крестьянские массы не могут начать самостоятельной борьбы за власть. Поэтому перед лицом усилий духовенства и реакции свергнуть мелкобуржуазное правительство — долг пролетариата поддержать кандидата туземной мелкой буржуазии. Ни для кого не тайна, что по сравнению с кандидатурой генерала Обрегона генералы Гомец и Серрано представляют интересы реакции и консервативных классов. Принимая во внимание вышесказанное, компартия не ожидает от генерала Обрегона разрешения основных задач пролетариата. Компартия поддерживает кандидатуру Обрегона, не вступая с ним ни в какие соглашения и компромиссы, и прибегая к этому лишь как к средству обороны против общего врага, против клерикальной реакции. Генерал Обрегон принадлежит к правому крылу туземной буржуазии, другими словами, он является представителем тех элементов, которые стремятся к переустройству и индустриализации страны на основе создания туземного капитализма и сильной туземной буржуазии, независимой от иностранных влияний.

Политика Обрегона, откровенно капиталистическая, хотя он и стремится перестроить страну на более высоком жизненном уровне, несомненно ослабит влияние и престиж «рабочих вождей»; она разоблачит в глазах широких масс подлинную роль оппортунистических вождей Мексиканской конфедерации труда.

Мы полагаем, что теперь достаточно ясно, в чем состояла политика нашей партии в этом отношении. Как же можем мы принять упрек, что наша партия не показала достаточно своего лица и недостаточно говорила гегемонии пролетариата? Я думаю, что товарищи, утверждающие это, не

470 читали достаточно нашего партийного органа, наших манифестов, деклараций и т. п. по этому поводу. Я должен сделать одну оговорку. Если вы судите о деятельности нашей партии на основании, например «Дэйли Уоркер» — органа американской партии, то мексиканская делегация заявляет, что в данный момент этот орган не отражает ни положения в Мексике, ни позиции нашей партии. Почему? Потому что он касается этих проблем крайне поверхностно, между тем как они требуют гораздо большего понимания положения, для того чтобы делать правильные выводы. Наша партия ни слова не произнесла в защиту Моронеса и его соглашательской группы. Тем не менее всякий, кто читает в последнее время статьи «Дэйли Уоркер» о Мексике, получит впечатление, будто наша партия верит, что Моронес,— это жертва духовенства и аграрной реакции. На деле же единственное, что наша партия сделала,— было выдвижение перед рабочими следующих требований: «Передача всех земель, разоружение белой гвардии, действительная национализации недр, рабочий контроль над производством и распределением, уничтожение реакции духовенства, вооружение рабочих и крестьян; действительное страхование рабочих, проведение в жизнь в интересах пролетариата параграфов конституции, являющихся завоеванием пролетариата и остающихся до сих пор мертвой буквой; создание межнационального блока рабочих и крестьян в странах трех Америк против империалистического гнета».

Тов. Эмбер-Дро утверждал в своих тезисах, будто товарищи из мексиканской партии заявляли, что правительство Кайеса — социалистическое правительство. Я должен заявить, что если какие-нибудь товарищи и высказывали подобную точку зрения, то это отнюдь не означает, что такова точка зрения партии. Но больше того, я не знаю ни одного мексиканского товарища, который придерживался бы подобной точки зрения.

Мексиканская буржуазно-демократическая аграрная революция имеет форму, отличную от революций в других странах Латинской Америки, носящих во многих случаях характер лишь военных восстаний. Мексиканская революция не может быть поставлена на том же уровне развития. Она шла зигзагами то вверх, то вниз. Она шла естественным путем всех революционных процессов. Этот процесс не завершен, и после 18 лет борьбы он имеет в своем кредите значительное количество завоеваний, которых нельзя назвать социалистическими, но от которых нельзя отнять их пролетарского характера. Как назвать это? Как определить подлинный характер мексиканской революции? Организация крестьянства в Мексике, вооружение тысяч крестьян и т. д.,— это завоевания, которых мексиканский пролетариат не отдаст обратно. Наоборот, он всячески старается расширить их.

Пролетариат борется в настоящее время за проведение в жизнь конституции 1917 г. Крестьянская беднота, которой около 4 млн., знает, что 3½ млн. из нее — безземельные, что из 196 млн. га плодородной земли в Мексике она получила немногим больше 3 млн., что аграрные законы, распределение земель и сельскохозяйственный кредит — сказки, поскольку речь идет об улучшении ее экономического положения.

В процессе своего развития мексиканская буржуазно-демократическая революция приобрела, несомненно, на своей второй стадии некоторые элементы, которые в других странах возникнут и станут действительными лишь при установлении диктатуры пролетариата: это своеобразные переходные формы в полу-

471 колониальных странах, о которых Ленин упоминает уже в своей книге об империализме.

Некоторые товарищи переоценили характер мексиканской революции, другие — недооценивали ее. Кайес, даже и в некоторой степени, не будет последним Керенским в мексиканской революции. Точно так же мексиканская революция не снижается, ибо мелкая буржуазия отходит от власти, а рабочие и крестьянские массы становятся все больше классово сознательными.

Поэтому мы полагаем, что в своей оценке товарищи, пытавшиеся дать анализ положения, не учли ряда необходимых факторов.

Что же касается выполнения нашей партией лежащих на ней задач, то я думаю, что, несмотря на нашу неопытность и организационную и идеологическую слабость, мы проводили в общем правильную политическую линию. Невзирая на ошибки, которые мы совершили, и на ошибки, которых мы не совершали, но которые были приписаны нам,— один красноречивый факт говорит сам за себя: за последний год количество наших членов больше, чем удвоилось, а наше влияние на рабочие и крестьянские массы, организованные и неорганизованные, значительно усилилось. Мы должны, далее, притти к заключению, что наша партия была теснее связана с действительностью, чем многие другие партии, которые страдают от разногласий. Поскольку результаты хороши, следует признать, что и политика и тактика нашей партии были более или менее правильны.

В заключение, я надеюсь, как, наверно, и все товарищи из Латинской Америки, что эта дискуссия будет иметь своим последствием большее внимание со стороны соответствующих органов Коминтерна странам Латинской Америки, так что наши молодые партии станут сильнее и в организационном и в идеологическом отношениях.

Верно также и то, что коммунистическая литература на испанском языке крайне бедна. Это должно быть изжито: чем больше будет литературы для 100 с лишним млн. людей, говорящих по-испански, тем лучше. Предстоящий период имеет важнейшее значение для мирового пролетариата, и наши партии не выполнят своего назначения, если они не будут играть роли, соответствующей требованиям борьбы с империализмом. Если они будут достаточно подготовлены,— чем больше, тем лучше,— они окажутся в состоянии повести борьбу объединенными силами под знаменем Коммунистического интернационала.

Бен-Саид (Алжир). Я считаю нецелесообразным подходить к своей теме теоретически. Я лишь дам отчет о том, что было сделано в области колониальной работы у нас.

Для того чтобы понять вопрос о колониальных рабочих во Франции, необходимо подойти к вопросу с самого начала.

Число колониальных рабочих во Франции очень велико, и проблема их не замедлила привлечь внимание нашей партии.

Во время мировой войны они играли очень важную роль. Их набирали силой за нищенскую плату и заставляли работать на военных заводах. Только ничтожная часть их специализировалась и оплачивалась наравне с французскими рабочими. Это стимулировало тайную эмиграцию туземцев Северной Африки во Францию: она очень усилилась, пока в 1920 г. империализм, не будучи в состоянии совладать с ней, должен был дать свободу передвижения.

472 Впрочем, это нисколько не было главной причиной, побудившей империализм дать эту реформу. Последняя вызвана была главным образом недостатком колониальных рабочих.

До войны французский капитализм страдал от недостатка рабочих рук. Война усилила этот недостаток и внесла большую пертурбацию в экономическую жизнь страны. Послевоенный период поставил, с одной стороны, задачу восстановления опустошенных войной провинций; присоединение Эльзаса и Лотарингии дало, с другой стороны, толчок развитию промышленности. Оба эти факта поставили французский капитализм перед необходимостью ввозить рабочих из колоний и из-за границы.

Колониальные рабочие принадлежат к неквалифицированным рабочим, а иностранные рабочие к квалифицированным. Благодаря импорту этих рабочих, Франция могла использовать в свою пользу закон спроса и предложения; она извлекла из эксплоатации этих рабочих большую пользу — на этой эксплоатации построена значительная часть ее нынешнего процветания — и таким образом получила возможность создать у себя резервную промышленную армию.

Французские капиталисты пользовались колониальными рабочими, чтобы заполнить недостаток французских рабочих. Как выразился один крупный горнозаводчик и землевладелец в Тунисе, «туземцы различных наших колоний образуют одну большую семью — французский народ».

Послевоенный период характеризуется рядом очень важных социальных конфликтов. Революционная ситуация этого периода ставила перед капитализмом ряд проблем, в том числе широкий импорт рабочей силы из технически отсталых стран, находящихся под властью этого капитализма.

Эта рабочая сила должна была послужить в его руках орудием, чтобы сломить всякое движение рабочего класса. С другой стороны, чрезвычайно низкая зарплата колониальных рабочих должна была создать между ними и французскими рабочими постоянный антагонизм и способствовать снижению зарплаты французских рабочих.

В 1924 г. во Франции насчитывалось 300 тыс. рабочих из Северной Африки, в том числе в Париже и его районе 70 тыс. В настоящее время эта цифра сократилась до 100 тыс., в том числе 40 тыс. в Париже и его округе. Эти рабочие заняты в различных индустриях, а главным образом в металлургии. Их зарплата во Франции в среднем не превышает 20 франков. Эти рабочие приезжали и до сих пор приезжают еще во Францию либо тайно и в одиночку, либо по коллективным контрактам.

В своем докладе т. Абердерам рассказал вам об этих объективных и субъективных причинах этого движения исхода колониальных рабочих во Францию. Я не считаю нужным возвращаться к этому, подчеркну лишь главные моменты. Во-первых, пауперизация крестьянства, усиленная пролетаризация мелкой буржуазии и ремесленников и режим террора, являющийся обычным режимом; с другой стороны, высокая зарплата колониальных рабочих во Франции. Все это играло главную роль в тайных переездах колониальных рабочих из Северной Африки во Францию.

Вместе с тем играла известную роль коллективная контрактация этих рабочих капиталистическими агентствами. Агенты эти разъезжали по Алжиру, прельщали туземцев перспективами высокой зарплаты и прекрасных

473 условий труда; во многих случаях им удавалось набирать таким образом контингент рабочих, в особенности из Хаммеса. По приезде во Францию эти рабочие оказывались возмутительно обманутыми, так как им платили на 25 — 40% меньше, чем французским рабочим; кроме того из их зарплаты вычитали стоимость переезда во Францию, хотя агенты уверяли, что он будет бесплатным, а также расходы на помещение (в антигигиенических бараках). Подчеркнем, что успехи этих агентов зависели от того, разрешалась ли свобода поездок во Францию.

За время от 1920 до 1924 гг. было зарегистрировано мало случаев таких коллективных контрактов. В 1924 г. свобода поездок была отменена, и произошел, между прочим, следующий скандальный факт: один алжирский доктор поместил во французских газетах объявление, в котором предлагал фабрикантам здоровых, молодых и трудолюбивых рабочих по ценам ниже всякой конкуренции. Как мы видим, современные торговцы неграми ни в чем не уступают средневековым.

В 1926 г. произошла страшная трагедия в результате тех порядков, которые царили при тайном провозе негров-рабочих во Францию. В трюме одного корабля, шедшего из Алжира в Марсель, найдено было 25 трупов негров. Это было через два года после отмены свободы переездов. Таких фактов можно было набрать большое множество, так как это эмиграционное движение из Северной Африки приняло весьма большие размеры.

Несмотря на отмену свободы переездов, число колониальных рабочих во Франции уменьшилось только во время кризиса 1926 — 1927 гг. Они были первыми жертвами. В некоторых местах их всякими обманами заставляли вернуться домой, а в Лионе их просто насильно отправляли на родину.

Вела ли наша партия работу среди этих рабочих? На этот вопрос следует ответить утвердительно, хотя работа эта была очень слабой.

За исключением приморского департамента, другие не приняли участия в этой работе, хотя не нужно было большого труда, чтобы подойти к этим массам.

Однако нужно подчеркнуть различные агитационные кампании, проведенные главным образом в районе Парижа и бывшие несомненным успехом для партии.

В Париже, Дуэ и Марселе организованы были съезды колониальных рабочих как дополнение к широкой работе в этих районах. На этих съездах участвовали делегаты от этих районов, и речь шла о политических и профсоюзных вопросах; были приняты две резолюции, касающиеся непосредственных политических и экономических требований. Надо признаться, что мы совершили ошибку, не поддерживая связи с этими делегатами; она дала бы нам возможность включить их в профсоюзы и образовать из них местные кадры.

Затем наступила война с рифами, и работа среди этих рабочих была совершенно оставлена. Свирепые преследования обрушились на компартию за ее борьбу против этой войны. Мы совершенно оставили без внимания колониальных рабочих, вместо того чтобы использовать их присутствие во Франции и познакомить их с позицией нашей партии; мы оставили их без внимания, вместо того чтобы развить у них ростки классового самосознания, начинавшие появляться у них под влиянием законов экономики. То же имело

474 место во время всеобщей забастовки, провозглашенной комитетом действия против войны с Марроко; на этот лозунг не ответили так, как следовало ожидать. В частности это вина тех округов и районов, которые не исполнили полностью своего долга в этой области.

Впоследствии дело отчасти было исправлено, благодаря выделению специального организатора колониальных рабочих. Это принесло известную пользу парижскому району, но потом по некоторым причинам пришлось уничтожить эту должность.

Профсоюзы проявили меньше активности, чем партия. Наши товарищи из Унитарной генеральной конфедерации труда лишь впоследствии поняли всю важность этого вопроса. До 1925 г. только партия проводила кампании по вербовке колониальных рабочих в профсоюзы. В 1925 г. была учреждена полупостоянная инстанция с этой целью, но она не оправдала возлагавшихся на нее ожиданий просто по причине инертности и бездеятельности руководства.

Мы считаем, что при систематической и упорной работе она могла бы оказать большую пользу различным федерациям, серьезно воздействовать на массы колониальных рабочих и в то же время на практике создавать кадры.

Подчеркнем, что если вначале бюро проявляло некоторую активность и сумело сгруппировать вокруг себя ряд дельных и энергичных товарищей, то в настоящее время наблюдается большое ухудшение: первоначальная активность сменилась полной пассивностью. Так, например, к 1 мая не было проведено никакой подготовительной работы среди колониальных рабочих. Унитарная генеральная федерация труда организовала лишь несколько скромных агитационных поездок в районы работы колониальных рабочих.

Подчеркнем также, что со стороны активных колониальных работников чувствуется уже известное разочарование, так как они не находят у ответственных работников четких директив и достаточно умелого руководства и организации. Подчеркнем, что не велось никакой работы среди негров и индокитайцев во Франции, которых здесь насчитывается до 10 тысяч.

Работа реформистов в этой области носит диаметрально-противоположный характер. Тогда как компартия и Унитарная генеральная конфедерация труда определенно пошли по пути работы среди колониальных рабочих, генеральная федерация труда устами своего секретаря Жуо требовала во время безработицы возвращения всех этих рабочих на родину и мотивировала это следующим образом:

«Во Франции находится 3 млн. иностранных рабочих, которых надо удалить отсюда; те 300 тыс. колониальных рабочих, которые приобрели здесь известные профессиональные знания, могут образовать технические кадры при утилизации колоний».

Этот пример не является единственным; вскоре после этого тот же Жуо внес в национальную подкомиссию по рабочему вопросу весьма поучительное предложение следующего содержания:

«Принимая во внимание, что потребности туземцев весьма ограничены, и что их выработка вчетверо меньше выработки французского рабочего, необходимо установить их заработную плату на соответствующем уровне».

Господин Жуо заявил это с трибуны национальной комиссии по рабочему вопросу, в которой он сотрудничает с предпринимателями. Это утверждение Жуо основывается только на жалобах одного алжирского депутата, представи-

475 теля колонистов, который в то же время сам является колонистом и горнозаводчиком. Этот депутат плакался в палате на недостаток рабочих рук в Алжире (это не что иное как издевательство) и предлагал в качестве меры против этого просто-напросто отправить на родину всех северо-африканских рабочих, отправить не путем грубого насилия, а путем известных маневров. Он формулировал свое предложение следующим образом:

«Недостаток рабочих рук в Алжире является самой острой проблемой для колонистов... надо, чтобы находящиеся во Франции северо-африканские рабочие не получали здесь столь высокую зарплату; принимая во внимание их ограниченную производительность, необходимо оплачивать их здесь не выше, чем в Алжире».

Эта общность взглядов между представителем генеральной конфедерации труда Жуо и депутатом от колонистов показывает, по какому пути пошли реформисты. Они пали до самой низкой ксенофобии. Всеобщая генеральная конфедерация труда оказывается лучшей пособницей хозяев и колонистов. Реформисты показывают колониальным рабочим свое истинное лицо, они сбрасывают маску, показывают свой империализм: здесь они не считают нужным прикидываться, как в своих обращениях к французским рабочим.

Для вас, конечно, не будет новостью, если я скажу вам, что колониальные рабочие безусловно отворачиваются от генеральной конфедерации труда, и что всякая попытка создать политическую реформистскую организацию осуждена на плачевное фиаско.

Я думаю, что здесь следует отметить также создание во Франции двух полицейских бюро: одного в Париже для алжирцев, другого в Марселе для индокитайцев. Оба они имеют заданием следить за революционерами и должны терроризировать идущих за нами колониальных рабочих.

Действительно, в настоящее время те колониальные рабочие, которые известны как члены профсоюзов и партии, не допускаются на некоторые заводы. Остальные при приеме на работу должны представить зеленый билет от такого бюро; хозяин, принимая рабочего на службу, предварительно наводит справки в бюро.

Наша партия повела энергичную кампанию против этого шпионского учреждения, свидетельствующего о том, что империалисты стремятся ввести и во Франции те порядки, которые они практикуют с туземцами в колониях. Это говорит также о том страхе, который испытывают империалисты, видя сильные симпатии этих масс к нашей партии.

Эти массы все более начинают понимать значение организации. Среди них возникло множество организаций, стоящих на платформе национальной независимости и требующих прямой борьбы против империализма без всяких компромиссов.

Самой характерной из них, бесспорно, является «Северо-африканская звезда». Этот союз создан был находящимися в Париже северо-африканскими рабочими и пользуется в настоящее время большим влиянием в Северной Африке. Одно время в него входило до 2 тыс членов в одном Парижском районе. Но экономический кризис 1926 г. оказал на него пагубное влияние и очень сократил число его членов. Это нисколько не мешало ему занять позицию по всем политическим, экономическим и социальным проблемам Северной Африки. В своем органе «Икдам», очень известном и распространенном в Се-

476 верной Африке и несколько раз запрещавшемся министром внутренних дел, союз изложил свою программу для трех стран Северной Африки: она выставляет как общее требование полную независимость, но кроме того устанавливает для каждой из этих стран программу непосредственных требований по вопросам крестьянства и рабочего класса, общественных свобод, по женскому вопросу, по вопросу о конституции и культурном развитии, по вопросам борьбы против феодализма, крупного землевладения и всех колониальных спекулянтов.

Союз энергично клеймит туземную буржуазию, идущую на компромиссы с империализмом; он борется против ассимиляционных тенденций и при этом разоблачает позицию социал-демократии. О последней говорится в одной из статей «Икдама» следующее:

«Ее интернационализм существует только на словах, а теперь фактически заменен безусловной поддержкой французского колониального империализма. Вся колониальная политика французской социалистической партии построена на стремлении полностью сохранить колониальные владения. Таким образом эта политика является на деле отказом от вильсоновской формулы самоопределения народов, проповедываемой в торжественных случаях. Против этой формулы, завоевавшей массы туземного населения, социалистическая партия выдвинула политику прогрессивной... ассимиляции.

Участие этой партии в выработке нового военного закона, ее сотрудничество в плане утилизации колоний делают эту партию заядлым врагом колониальных народов, таким же врагом их, как всякие господа Морино, Дюро, Фиори и т. д., и даже более опасным врагом, ввиду ее вероломной и клеветнической политики».

Организация нисколько не носит сектантского характера. Устав ее показывает, что она открыта для каждого североафриканца, какова бы ни была его религия, если только он принимает ее программу и обязуется всегда стоять за организацию и соблюдать ее дисциплину.

Организация эта построена на базе местных секций; высшей ступенью является область, а различные области одной страны образуют федерацию; союз федераций трех стран Северной Африки образует «Северо-африканскую звезду».

Этот союз вел большую агитацию в Париже и его округе. Одно время он устраивал от 4 до 5 собраний в неделю. Однако мы должны сказать, что по сию пору ему не удалось еще распространиться в самих колониях, где он имеет серьезные связи, а также в различных департаментах Франции, в которых живут северо-африканские рабочие.

Укажем также на существование трех групп индокитайских рабочих в Париже, Гавре и Марселе. Они объединяют почти всех индокитайских рабочих, но построены только по признаку национальности и не имеют между собой органической связи, которая дала бы им возможность вести более действительную борьбу против империализма. Члены этих союзов почти все являются рабочими в пищевой промышленности или же служат во флоте.

В каждом из университетских городов Франции имеются также общества студентов из колоний, но они построены только по принципу взаимопомощи.

477 Упомянем также о партии независимости, которая имеет секции в Тулузе, Гавре и Бордо. Эта партия имеет свой орган — «Будущее Аннама» и стоит за независимость Индо-Китая; однако она не имеет никакой политической платформы.

Много негров живет в Марселе, Бордо и Париже, где они имеют три организации: одну франк-масонскую, две другие под названием «Комитет защиты черной расы». Эти две последние организации составляли первоначально одну группу, созданную нашим покойным товарищем Сенгор Ламин, который совершил несколько агитационных поездок в эти города. Эти группировки ведут борьбу между собой и не имеют никакой связи с колониями.

Упомяну мимоходом о «Союзе студентов из Северной Африки», созданном несколько месяцев тому назад. По всем видимостям он ограничивается взаимопомощью и чистой филантропией. В него входят сынки колониальной буржуазии и несколько бедных студентов; последние в тесном кругу высказывают свои национальные симпатии, но запуганы и не осмеливаются выступить с ними публично. Их молчание и их политическая пассивность делают из них фактически помощников империализма с его хищничеством и террором.

Этим студентам нужно было бы посещать школу колониальных рабочих парижского округа. Несмотря на темноту, в которой империализм держит колониальных рабочих, они сумели найти истинный путь, а именно — путь организации. Будучи объединены, они смогут бороться против империализма во всех областях. Только этот путь ведет к освобождению.

Я кончаю, товарищи. Из всех империалистических стран только во Франции живут колониальные рабочие. Для французского пролетариата это не малое преимущество. Этот факт налагает большие обязанности на французскую коммунистическую партию. Обычно колониальные рабочие остаются во Франции только один или два года, поэтому мы должны направить все наши усилия на обработку этих элементов, притекающих из всех территорий Северной Африки и могущих составить кадры для будущих классовых организаций в самих колониях.

Конечно, со времени V Мирового конгресса Коминтерна достигнуты были успехи в этой области, но надо сказать, что они совершенно недостаточны. Работа, которую нужно вести среди этих элементов, должна быть не спорадической, а систематической и ее нужно проводить через наши низовые организации, которые недостаточно понимают важность этого вопроса.

Нашими задачами во Франции должно быть: образование кадров из колониальных рабочих, организация их в профсоюзы, развитие их классового самосознания и вербовка их в партию.

Только когда мы энергично примемся за разрешение этих задач, у нас будет единый фронт между угнетенными элементами в колониях и эксплоатируемыми массами в метрополии. Это будет большим шагом вперед к революции.

Шарги (Персия). Я хотел сказать несколько слов по вопросу о массовой революционной работе в колониальных и полуколониальных странах, а главным образом о конкретных формах этой массовой работы.

Дело в том, что в настоящий момент, когда мы имеем большие революционные движения в восточных странах, когда мы имеем революционную ситуацию в некоторых колониальных и полуколониальных странах, необхо-

478 димо на вопрос о массовой работе обратить большее внимание, тем более, что у нас имеется некоторый опыт массовой работы и мы сейчас можем подытожить этот наш опыт, чтобы сказать о формах дальнейшей работы.

К VI конгрессу, товарищи, мы имеем коммунистические партии во многих колониальных и полуколониальных странах, но в некоторых странах, как вы знаете, мы совершенно не имеем коммунистических партий, и Коминтерн даже не собирается организовать их, например в Монголии. Некоторые колониальные партии существуют со времени II конгресса Коминтерна, следовательно, у нас имеется уже некоторый опыт работы в течение нескольких лет, работы как по организации компартий, так и по организации рабоче-крестьянских партий и также национально-революционных партий. Об этом я хочу здесь сказать несколько слов и главным образом поделиться нашим опытом, который мы имеем по этим вопросам в Персии.

Я начну с компартии. Ближайшая задача Коминтерна после конгресса, как говорится в тезисах,— это создание компартий в тех странах, где их еще не существует и укрепление компартий там, где они уже есть.

Но, товарищи, каковы должны быть наши компартии в колониальных и полуколониальных странах? Здесь, в тезисах, говорится, что компартии в колониальных и полуколониальных странах не только по своим целям и программам, но и по своему социальному составу должны быть подлинно пролетарскими партиями. Но совершенно правильно, на самом деле, наши партии в колониальных и полукониальных странах являются ли подлинно пролетарскими партиями? Я могу смело сказать, что во многих партиях этого не было. Наши колониальные партии были переполнены оппортунистическими и мелкобуржуазными элементами, например у нас, в персидской партии, в 1922 г. числилось несколько тысяч членов партии и наполовину эти члены состояли из мелкобуржуазных и оппортунистических элементов. Это касается и других партий, например турецкой партии, которая находилась в том же самом состоянии.

Опыт колониальных партий показывает, что партии не должны гнаться за количеством, а должны следить за своим качеством. Например, у нас количество членов сейчас в пять раз меньше, чем в 1922 г., но можно сказать, что работа стала много лучше. Следовательно, товарищи, нужно стараться превратить наши колониальные партии в подлинно пролетарские партии.

Перед компартиями колониальных стран стоят три главнейшие задачи: первое — это руководство классовой борьбой, руководство борьбой рабочего класса данной страны; второе — развитие крестьянской борьбы и аграрной революции.

Третье — борьба против империализма. По первому вопросу, конечно, нет сомнений, что компартия должна выступить самостоятельно и со своей собственной программой, без сотрудничества с другими классами. Но по второму и третьему вопросам компартии, конечно, должны использовать широкие массы этих стран. Для разрешения этих задач компартия должна сотрудничать, должна использовать мелкое и среднее крестьянство, интеллигенцию и мелких и средних торговцев. Товарищи, во многих восточных странах эти слои, как интеллигенция, мелкие торговцы, купцы еще не сыграли своей исторической роли, и они должны еще сделать очень многое в борьбе против империализма за освобождение от ига империализма. Нам нужно теперь орга-

479 низовывать эти широкие массы на борьбу против империализма. Тут как раз возникает вопрос об организации рабоче-крестьянских партий и национально-революционных партий. Я сперва скажу о рабоче-крестьянских партиях. По-моему, в тех колониальных и полуколониальных странах, где крестьянское движение уже имеется и это движение с каждым годом все быстрее развивается, организация рабоче-крестьянских партий как подсобных организаций для компартий нужна. Например в Индии эти рабоче-крестьянские партии должны руководить борьбой крестьянства, должны стать во главе этой борьбы. Поэтому я считаю неверным то положение в тезисах, где совершенно отрицается организация рабоче-крестьянских партий. Разумеется, организация рабоче-крестьянской партии нам даст необходимые результаты в случае существования сильной компартии, которая правильным руководством предотвратит превращение или перерождение рабоче-крестьянской партии в буржуазно-контрреволюционную партию. У нас, в Персии, в 1924 г. была организована рабоче-крестьянская партия. Но ввиду того, что в Персии в тот период не было сильно развитого крестьянского движения, поэтому организация такой специальной рабоче-крестьянской партии была лишней. Но в такой стране, как Индия, она имеет более актуальное значение.

Теперь о национально-революционных партиях. Дело в том, как я уже говорил, нужно использовать некоторые классы, например крестьянство, мелких и средних торговцев, в борьбе против империализма. Но эти классы сами по себе неспособны на организацию борьбы, и компартия должна руководить этой борьбой. Поэтому становится также реальным вопрос о создании таких партий в таких странах, как, например, Персия. У нас имеется некоторый опыт по организации национально-революционной партии в Китае, а также и в Монголии. Конечно, в Китае мы знаем, что эта партия, т. е. гоминдан, стала потом реакционной, но, например в Монголии, эта партия дала блестящие результаты. Национально-революционная партия могла бы объединить те элементы, которые способны играть сегодня какую-нибудь прогрессивную роль. Поэтому я лично считаю необходимым организацию национально-революционных партий в колониальных и полуколониальных странах, но, конечно, при условии, когда внутри этих стран будет сильная, крепкая коммунистическая партия. После того как компартия будет укреплена, тогда можно приступить в таких странах, как Персия, к организации национально-революционной партии.

Далее я бы хотел коснуться той части тезисов, в которой говорится о Персии. Дело в том, что здесь, в СССР, имеется очень неправильное представление о происходящих политических событиях в Персии. Здесь в течение несколько лет вдалбливали в головы трудящихся, что в Персии последний переворот Реза Шаха является прогрессивным переворотом, что этим переворотом в Персии руководили персидские революционеры. Но мы думали, что Коминтерн не разделяет этого взгляда. Но, к сожалению, мы здесь, в тезисах конгресса Коминтерна, видим следующее. «Когда в Персии окрепли национальные силы, то это побудило Англию в 1924 г. организовать восстание Мохамеда Файсала (в области которого находились предприятия Англо-персиан Ойль), и это восстание закончилось позорным образом». Это неверно. В Персии Шейх Файсал не воевал против национальных сил. Это была только борьба внутри феодально-помещичьего класса, внутри реакционных слоев. В Персии

480 не было никакого укрепления национальных сил, а наоборот, было укрепление реакционных сил. Реза Шах является представителем персидской реакции, а не представителем персидского национализма и прогресса. Такие формулировки в тезисах VI конгресса Коминтерна абсолютно не должны иметь места. Поэтому я категорически возражаю против того места, где говорится о каких-то национальных силах в Персии, группирующихся якобы вокруг Реза Шаха.

Я хочу еще коснуться одного вопроса,— вопроса о значении панисламизма. Об этом вопросе в тезисах ничего не говорится, в то время как этот вопрос имеет большое значение для колониальных и полуколониальных стран, главным образом для мусульманского мира. Империализм очень ловко использовал лозунг о панисламизме для достижения своих целей. Именно во время империалистической войны 1914 г., как раз панисламизм являлся основным тактическим лозунгом империализма для использования мусульманских, магометанских стран и народов в своих целях. Это есть очень острый и важный вопрос, который нам нельзя обойти. Поэтому я думаю, что в тезисах необходимо об этом сказать, необходимо указать, какой вред представляет собой панисламизм для нас, и нужно указать, что компартии таких стран, как Индия, Персия, Турция, Сирия и вообще всех мусульманских стран, конкретно должны выступать против панисламизма и разоблачать козни и интриги империалистов.

Наконец я хочу коснуться последнего вопроса, вопроса о том, что необходимо обратить больше внимания на Ближний Восток. Я в данном случае поддерживаю турецкого товарища, который здесь говорил о необходимости установления более тесной связи с Ближним Востоком, о необходимости предоставить место Ближнему Востоку в Исполкоме, чтобы укрепить связь Ближнего Востока с Исполкомом.

Чен-Куанг (Китай). Вопросом, требующим от нас наиболее пристального внимания при подходе к национальным движениям в колониях, является вопрос об участии буржуазии в революции. Опыт развития и поражения китайской революции доказывает, что на известной стадии развития революции буржуазия может играть революционную роль. В то же время неизбежно, что буржуазия колониальных стран рано или поздно вступает на контрреволюционный путь. Но в процессе изменения роли буржуазии в революции, отчасти потому, что объективно задачи буржуазно-демократической революции еще не завершены, отчасти потому, что буржуазия в своем стремлении удержать политическую власть, делает много жестов, как, например, лозунг единства страны, или требование роспуска солдат, или требование таможенной автономии, имеющих целью прикрыть ее контрреволюционную роль, находятся товарищи, которые, не понимая действительного положения вещей, поднимают вопрос о возможности революционной роли буржуазии и в дальнейшем и о возможности стабилизации политической власти буржуазии в колониях. Так, например, после оккупации Пекина силами гоминдана некоторые китайские, равно как и иностранные, товарищи ставили обычно следующие вопросы:

1. Может ли гоминдан еще играть значительную революционную роль в антиимпериалистическом движении в Китае?

2. Возможна ли стабилизация политической власти гоминдана и проведение им реформ?

481 3. Возможно ли при гоминдановской власти не только развитие «третьей партии», но даже легальная деятельность компартии и революционных организаций рабочих и крестьян?

При ответе на эти три вышеупомянутых вопроса мы не можем рассматривать национальные движения в колониях независимо от революционного движения во всем мире; точно так же не можем мы рассматривать контрреволюционную туземную буржуазию колоний отдельно от империалистов. После предательства революции туземной буржуазией в колониях разрешение задач буржуазно-демократической революции неизбежно падет на плечи рабоче-крестьянских масс, идущих под руководством пролетариата. Революционные задачи заключаются в изгнании империалистов, в осуществлении аграрной революции, во введении 8-часового рабочего дня, в создании политической власти советов, в обеспечении национальной независимости колоний. При выполнении этих задач пролетариат не должен ни на минуту забывать о классовой борьбе. Поэтому, несмотря на то, что между туземной буржуазией и империалистами еще существуют противоречия, что налицо еще также противоречия между туземной буржуазией и феодальными силами и между новыми милитаристами, что туземная буржуазия еще объективно за национальную независимость,— туземная буржуазия неизбежно станет проводить политику подавления рабочего движения и капитуляции перед империалистами.

Это объясняется тем, что туземная буржуазия колоний слаба и перед диллемой: либо подачки, либо преследования со стороны империалистов и развитие классовой борьбы пролетариата, она неизбежно перейдет на сторону контрреволюции. Не только индийская туземная буржуазия, которою управляет лишь одна империалистическая страна, идет по этому пути, но и китайская, из-за влияния на которую борются многие империалистические державы, идет по тому же пути, перед лицом политики угроз со стороны Японии и политики подкупа со стороны Соединенных штатов. Поэтому я полагаю, что допускать, будто туземная буржуазия, которая уже предала революцию, может еще играть интиимпериалистическую роль — значит обнаруживать недостаток понимания перерастания и перехода от одного этапа революции к другому, понимания роли, которую играют империалисты в колониях. Эта ошибка является результатом механического понимания революционной роли различных классов и движущих сил революции. На второй и третий вопросы приходится отвечать одновременно. Если мы допускаем возможность стабилизации политический власти гоминдана, то это мыслимо при наличии одного из следующих условий: 1) либо политика империалистов разделить Китай увенчалась успехом, и Китай целиком превратился в колонию. В этом случае гоминдан является лишь простым орудием империалистов в Китае; 2) либо силы китайской туземной буржуазии достаточно велики, чтобы удержать свою независимую политическую власть; 3) либо китайская рабоче-крестьянская революция потерпела полное поражение, и нет никакой возможности ее развития в близком будущем.

Но факты говорят нам прежде всего, что мировая революция уже достигла третьего периода, что капиталистический мир имеет свои собственные новые внутренние противоречия, что империализм стоит перед новыми конфликтами из-за передела колоний и что новая война, особенно война на

482 Тихом океане, неизбежна. Во всем мире наблюдается полевение рабочего класса, а в колониях развиваются национально-освободительные движения. Если мы не можем отрицать этих фактов, то нет оснований допускать, что империалисты могут спокойно превратить Китай полностью в колонию. Далее конфликты между Японией и Соединенными штатами в Китае, равно как и на всем Тихом океане, с каждым днем становятся все серьезнее. Этот конфликт и отражает ярко конфликт между правым и левым крылами гоминдана, разыгравшийся на происходившем недавно V пленуме гоминдана в Пекине. Левое крыло стоит за Америку и настаивает на поддержке движения бойкота японских товаров. Правое крыло и центр стоят за компромисс с японскими и английскими империалистами и поэтому за прекращение популярного антияпонского движения. Этот конфликт симптоматичен и означает приближение войны между новыми китайскими милитаристами, на которую науськивают и которую используют империалисты. Во-вторых, полуколониальное положение Китая. Факт, что китайский гоминдан представляет собой политическую власть земельных собственников-джентри и буржуазии под покровом империалистов; факт, что китайская туземная буржуазия еще не вполне развита и заражена провинциализмом. Все это говорит за то, что китайская туземная буржуазия абсолютно не в состоянии самостоятельно удержать политическую власть. В-третьих, не только мировая революция развивается быстрым темпом, но и китайская революция идет еще вперед, несмотря на понесенное ею страшное поражение. Аграрная революция развивается быстрым темпом в деревнях. Усиливается революционное движение среди солдат. Внутренние противоречия и конфликты в армии льют воду на мельницу революции. Городская беднота, наученная опытом антияпонского движения, постепенно переходит на враждебные гоминдану позиции. Несмотря на наступление капитала и царство белого террора, рабочий класс снова собирает свои силы и готовится к новой революционной волне. Под знаменем советской революции, поднятым в кантонском восстании, китайский пролетариат готовит свои силы к руководству революцией. Эти факты, пожалуй, недостаточно известны товарищам из наших братских партий, живущим вдали от Китая. Но если мы заглянем даже в газеты империалистов, мы найдем там массу сообщений о подавлении крестьянских восстаний, о солдатских бунтах, об избиении рабочих в городах.

Все это доказывает, что китайская революция не разбита окончательно, что она еще идет вперед, и что она подтачивает политическую власть гоминдана — власть земельных джентри и буржуазии. Все эти факты доказывают, что стабилизация политической власти гоминдана немыслима.

Поскольку нет налицо ни одного из трех условий, мы не можем говорить о возможности проведения гоминданом реформ. Обстановка в Китае такова, что не только условия жизни пролетариата ухудшаются с каждым днем, что рабочие не пользуются абсолютно никакой свободой политической и профсоюзной деятельности, что борьба между крестьянами и помещиками становится все острей и острей, но даже антиимпериалистическое движение преследуется гоминдановским правительством. Это показывает, что в режиме гоминдана нет и намека на реформы. Как раз сейчас II Интернационал пригласил гоминдан принять участие в его конгрессе. Дело тут, очевидно, не в том, что II Интернационал приветствует вступление в его ряды реформистского гомин-

483 дана, а в том, что он проводит пацифистскую дипломатию империалистических держав, привлекая в свои ряды убийц китайских рабочих и крестьян. Поступая таким образом, II Интернационал выражает гоминдану благодарность за его активное содействие империалистам в эксплоатации Китая, результаты которого перепадут и на долю рабочей аристократии.

Теперь позвольте мне перейти к вопросу о «третьей партии». Эта организация является неизбежным последствием поляризации сил революции и контрреволюции в Китае. Поскольку гоминдановское правительство становится все более и более реакционным, а советская революция развивается все более быстрым темпом, и поскольку мы вступили в период промежуточный между подъемом двух революционных волн, неизбежно, что часть мелкой буржуазии выступит с организацией «третьей партии». Но поскольку ее политика сводится к тому, чтобы предотвратить советскую революцию,— она не может проводить никакой подлинной революционной политики. Она отказывается от проведения непосредственной аграрной революции, но защищает требования местного самоуправления в деревне (наш т. Пеппер также защищал однажды эту политику). Вместо того чтобы подготовлять рабочих к вооруженному восстанию, она выдвигает лишь требование восстановления массовых организаций и надеется на осуществление реформистской программы. Если «третья партия» окажется в состоянии проводить свою деятельность открыто,— ее политика компромиссов приведет к тому, что она объективно превратится в левое крыло гоминдана. С результатами этой политики (требование восстановления массовых организаций и т. д.) мы уже познакомились по недавней деятельности левого крыла гоминдана. Но допустим, что «третья партия» не захочет стать левым крылом гоминдана; тогда она должна будет стать в оппозицию к нему. Перспективы «третьей партии» в этом случае также весьма слабы. Ибо в случае подъема новой революционной волны часть мелкой буржуазии пойдет естественно за пролетариатом, и возможности развития «третьей партии» будут доведены до минимума.

Показав невозможность для империалистов превратить Китай полностью в колонию, показав невозможность самостоятельной стабилизации туземной буржуазии и показав слабые перспективы для «третьей партии», я думаю, мы можем твердо сказать, что нет никакой возможности для легальной деятельности компартии и рабоче-крестьянских организаций. Только оппортунисты могут думать иначе.

Исходя из того, что мировая революция уже вступила в третий период и что китайская революция все еще идет вперед, совершенно ясно, что для китайской компартии нет другого пути, как организация китайских масс, как подготовка к новой революционной волне, организация вооруженного восстания, свержение правительства гоминдана — правительства джентри и буржуазии, создание политической власти советов.

Мировой пролетариат и наши братские партии должны признать тот факт, что гоминдан играет в колониях ту же реакционную роль, что фашисты в Европе. 310 тыс. китайских рабочих и крестьян, из них 6 тыс. коммунистов, пали жертвой гоминдана. Его жестокость побивает рекорды всех фашистов мира. Гоминдан не только правит Китаем в угоду своим империалистическим хозяевам, но его контрреволюционная позиция служит примером для буржуазии остальных стран Востока и вдохновляет ее на столь же

484 контрреволюционные выступления. Поэтому одной из важнейших задач компартии является не только борьба с фашизмом на Западе, но и борьба с ним на Востоке — борьба с гоминданом.

Ротштейн (Англия). В своей речи сегодня утром т. Шубин приписал английской делегации точку зрения, которой она якобы придерживается. Английская делегация поручила мне сделать следующее заявление.

Во-первых, при внесении нами поправок в процессе настоящей дискуссии мы руководствовались единственной целью — устранить ряд ошибок в главной теоретической части тезисов. Мы возражаем против теории «континентов деревень», в которых происходят забастовки десятков и сотен тысяч рабочих. Во-вторых, мы считали необходимым подвергнуть критике теорию трансформации. Я подчеркиваю это, ибо некоторые товарищи говорили так, как если бы вопрос шел лишь о сохранении колоний на положении «аграрного тыла» и «придатка» империалистических стран. Мы возражаем против этого, ибо не можем постигнуть, как это в стране, которая все более и более трансформируется в «аграрный тыл», могут внезапно появиться буржуазия и пролетариат и вступить в борьбу за гегемонию в национально-революционном движении. В-третьих, мы не согласны с точкой зрения, что политика финансового капитала представляет собой «уклон» от якобы общей политики капитализма. В-четвертых, мы считаем необходимым выступить с критикой того, будто колонии были приспособлены к требованиям промышленности главнейших империалистических стран, когда, как мы видим на примере Великобритании, в индустрии империалистической страны наступает застой, а место основных отраслей постепенно занимают паразитические отрасли промышленности.

Наконец мы хотим выступить против теории о революционной роли буржуазии в колониях, которая в данную эпоху якобы находится в положении «маятника» между контрреволюцией и революцией.

К этому сводилась наша критика, это являлось главной причиной, побудившей нас взойти на трибуну, и на этих положениях мы настаиваем. Мы сформулировали свои положения в поправках, розданных нами сегодня делегациям конгресса, но, разумеется, мы не считаем, что это исчерпало список наших поправок.

Далее, я хочу коснуться некоторых обвинений по нашему адресу, основанных на утверждениях, нами никогда не выдвигавшихся. Во-первых, и прежде всего, мы не выдвигали абсурдной, антимарксистской теории, будто колония может быть «деколонизована» иначе, как революционным путем, иначе, как путем восстания и революционного откола от метрополий.

В этом вопросе мы стоим на той же точке зрения, что и Ленин, и мы воспользуемся еще на конгрессе случаем, чтобы остановиться на ней подробнее. Во-вторых, мы не говорим, что колонии уже стали передовыми промышленными странами, в которых потребление угля на душу равно потреблению его в таких странах, как Германия или Америка, или хотя бы как в какой-либо второстепенной промышленной стране Европы. В-третьих, мы отнюдь не считаем как это предполагал в частности т. Шубин, будто, по-нашему, империализм «заинтересован» в превращении колоний в передовые промышленные страны, точно так же, как не заявляли мы и то, будто империализм смягчает внутренние противоречия в колониях и между колониями — с одной стороны, и между колониями — с одной стороны и империалистическим миром — с другой.

485 Мы не выдвигали ни одного из этих положений, поэтому все обвинения, которые, к несчастью, стали почти что механической реакцией против всех тех, кто осмеливается выступать с критикой тезисов, предлагаемых от ИККИ,— все эти обвинения в социал-демократизме, в том, что мы — амстердамцы, что мы стремимся стать руководителями английской рабочей партии и во всяких тому подобных вещах не производят на нас никакого впечатления. Мы — не малые дети. Мы знали, на что идем, выступая с критикой тезисов, и не такой аргументацией можно переубедить английскую или какую-либо другую делегацию на этом конгрессе.

Поэтому мы выдвигаем эти возражения на первый план, как наши главные поправки, ибо считаем, что ошибки, заключающиеся в разделах тезисов, о которых мы говорили, являются основными ошибками, которые отразились на всей остальной части тезисов. Поэтому естественно, что мы готовы внести проект поправок и к остальной части тезисов; это должно быть ясно понято.

Мы готовы, мы хотим, мы будем рады выполнить обязательство, предложенное т. Шубиным, об исправлении разительного недостатка в тезисах — отсутствия ясного указания на насущные задачи, стоящие перед партиями в империалистических странах в связи с борьбой против колониальной эксплоатации и в частности с максимальной поддержкой национально-революционного движения в колониях. Мы принимаем на себя это обязательство, мы разработаем проект такой резолюции и представим его конгрессу.

Поэтому мы тем более чувствуем, что наше право — заявить конгрессу, что мы с презрением отбрасываем клевету и неоднократно высказанные предположения, будто наши возражения основываются на желании смягчить критику роли империализма в колониях. Мы с презрением отбрасываем инсинуацию, будто нашей критикой мы стремились доказать, что империализм играет прогрессивную роль в колониях. Наоборот, мы придерживаемся точки зрения, что империализм обостряет классовые противоречия и увеличивает классовый гнет. Но мы указываем, что тезисы прикрашивают настоящее положение дел в колониях, открывая таким образом коммунистическим партиям в колониях путь к тому, чтобы тащиться на поводу у буржуазии, и обрекая таким образом на поражение революционное движение. На этом мы настаиваем. Мы отвергаем предположения, высказанные т. Шубиным и другими, и воспользуемся ближайшей возможностью до прекращения прений, чтобы более подробно развить нашу мысль.

Лугани (Индия). Я считаю необходимым заявить здесь, что я не имею ничего общего с так называемой теорией «деколонизации Индии», о которой упоминал т. Куусинен в своей вступительной речи к проекту тезисов о революционном движении в колониях и полуколониях. То, что он и некоторые другие товарищи, выступавшие в дискуссии, сказали по этому поводу, совершенно видоизменяет и искажает смысл, вложенный некоторыми из нас во временно употребленный нами термин «деколонизация». Я подчеркиваю, что мы пользовались этим термином лишь временно. Мы всегда употребляли это выражение в кавычках. Я целиком отвергаю толкование, данное т. Куусиненом нашему употреблению этого термина.

Дабы устранить всякую неясность в вопросе о происхождении этой точки зрения, я думаю, необходимы кое-какие разъяснения. Около года тому назад, на заседании политсекретариата ИККИ, один индийский товарищ сделал доклад

486 о положении в Индии. В этом докладе ни слова не говорилось ни о колонизации, ни о деколонизации Индии. В результате обсуждения доклада была все же создана комиссия, в задачи которой входило изучение, наряду с другими вопросами о положении в Индии, также и вопроса о деколонизации. Термин «деколонизация» был включен, я сказал бы, в определение характера комиссии. Насколько мне известно, это был первый случай употребления этого термина по отношению к Индии.

Специальная комиссия занялась изучением вопроса в данной формулировке. В распоряжение комиссии были переданы материалы, представлявшие определенную точку зрения. В комиссии имело место несколько дискуссий, и, насколько я помню, серьезных расхождений во взглядах в комиссии не было. Если я не ошибаюсь, эта точка зрения была принята как рабочая гипотеза. Материалы комиссии, в рукописи или в печатном виде, были доступны в течение последних девяти месяцев. В них содержится то, что легло в основу большей части настоящей дискуссии об Индии. Я не имею возможности ни поднимать здесь вопрос, правильна или неправильна эта точка зрения, правая она или левая, ни отвечать на несколько одностороннюю дискуссию. Все же я прошу вас принять во внимание, что точка зрения, которая была вам представлена, была изложена здесь не в своем первоначальном, а в искаженном виде. Таким образом наша формулировка вопроса, вокруг которого разгорелась дискуссия, вам не представлена. Я должен заявить решительный протест против этого метода полемики, мягко выражаясь, недобросовестного и по отношению к делегатам конгресса, и по отношению к тем, чья точка зрения оспаривается.

(Заседание закрывается.)

487

ЗАСЕДАНИЕ ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТОЕ​

21 АВГУСТА 1928 г.

Заключительное слово тт. Сикандер-Сура и Страхова по вопросу о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Заявление т. Пеппера. Приветствия.

Председатель: т. Реммеле.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Тов. СИКАНДЕР-СУРА.​

На сто процентов речи защитников теории деколонизации имели академический характер. Они не имели никакого отношения к реально существующим в Индии условиям. Товарищи поступили бы лучше, если бы они выступили с этими лекциями в каком-нибудь дискуссионном клубе или политической академии. Эта оживленная дискуссия сосредоточилась на одном пункте, и этот пункт — вопрос о деколонизации и индустриализации, что в конечном счете означает одно и то же. Теоретическим базисом большинства британской делегации при отстаивании этой теории являлось то положение, что империализм означает экспорт капитала и при этом естественно экспорт в колонии и в Индию. А также то положение, что экспорт капитала, означая развитие промышленности, т. е. индустриализацию, в последнем счете находит свое увенчание в развитии Индии как самостоятельной хозяйственной единицы, зависящей от империализма, главным образом в отношении финансовых ресурсов.

Развитие капитализма вызывает к жизни туземный капиталистический класс, и вот интересы этого вновь народившегося класса сталкиваются с интересами страны-метрополии.

Некоторые товарищи зашли так далеко, что эту борьбу интересов между туземной буржуазией и буржуазией страны-метрополии называли классовым антагонизмом. Далее здесь были другие товарищи, которые зашли так далеко, что отрицали наличие каких-либо противоречий между этим классом и буржуазным классом в стране-метрополии. И те и другие неправы. Между этими классами не имеется ни классового антагонизма, ни дружных семейных отношений. Здесь совершенно другое явление — антагонизм интересов. Интересы этих капиталистов не совпадают между собой.

В обоих этих случаях, как мне представляется, мы здесь имеем механическое приложение и извращение теории марксизма по отношению к коло-

488 ниальным странам. И те и другие товарищи как будто игнорируют действительное положение вещей и, очертя голову, бросаются в глубокий океан метафизики. Но мы здесь собрались не для того, чтобы дискуссировать о метафизике, а для того, чтобы проанализировать действительное положение вещей в отдельных странах и особенно в колониальных странах. И дело обстоит вовсе не так автоматически, как нас пытается заставить поверить т. Пэйдж Арнот, славный теоретик британской делегации, претендующий быть авторитетом по колониальному и индийскому вопросам. Давайте взглянем на вещи несколько углубленнее.

В чем заключаются главные интересы империализма в Индии? В Индии империализм заинтересован главным образом в том, чтобы сохранить монополистический характер своей власти во что бы то ни стало.

Вторым интересом является торговля. Индия является величайшим из отдельных рынков Великобритании. Это общепризнанный факт. Мне нет надобности на этом останавливаться продолжительное время. Индия является также величайшей областью для деятельности молодежи из рядов британских правящих классов. Это становится совершенно очевидным на основе материалов ряда комиссий и факта нахождения на службе по индийскому гражданскому ведомству большого числа англичан. Индия является равным образом крупнейшим резервуаром сырых материалов. Далее она является областью вложения британского экспортируемого капитала. И на последнем по очереди, но не по удельному весу, месте нужно назвать ту дань, которую уплачивает Индия в форме пенсии англичанам за службу в Индии и расходов на определенные военные нужды. Эта дань достигает 40 млн. фунтов стерлингов в год. Это не малая сумма, товарищи. Великобритания не так легко выпустит из своих рук Индию, как это указывается некоторыми товарищами.

Таковы главнейшие пункты, на которых сосредоточиваются британские интересы в Индии. Британскую политику, возможность политики индустриализации или деколонизации — нам придется оценить под углом зрения этих империалистических интересов.

Англия нуждается в сельскохозяйственных продуктах. Для того чтобы получить сырые материалы и продукты, равно как и для военно-стратегических целей, ей необходимо развивать сеть железных дорог в Индии — что, в конечном счете, означает вложение капитала, вывезенного из Англии. В капиталистических странах в соответствии с развитием железных дорог протекает и развитие решающих отраслей промышленности. Но здесь, в Индии, постройка железных дорог означает как раз обратное. Англия строила и еще продолжает строить железные дороги в Индии. Здесь строительство железных дорог и расширение железнодорожных линий имеет целью укрепление стратегической позиции и обслуживание экспорта железа и фабрикатов из Англии в Индию. Отсюда вытекает, что это строительство преследует задачу расширения рынка для Англии и что оно не означает индустриализации Индии.

Таким образом это капиталистическое развитие и вложение ввезенного капитала (или капитала, вывезенного из Англии), как вы видите, не есть индустриализация в том смысле, что этим путем Индия развивается в самостоятельную хозяйственную единицу, но что оно есть усиление того зажима, в котором империализм держит Индию, и укрепление империалистической монополии над Индией.

489 Что касается анализа, то тезисы совершенно правильны.

Тов. Пэйдж Арнот, весьма хорошо знающий английский язык, думается мне, все время пытался прикрыться мантией фразеологии и прятал истинную природу своих аргументов, но мы видим, что он в действительности энергично защищал теорию деколонизации.

Наряду с произведениями сельского хозяйства, британский империализм нуждается в промышленном сырье, как железная руда, медь, и т. п. В Индии в настоящее время развиваются чрезвычайно крупные нефтяные разработки. Но все это находится не в руках индийских капиталистов. Это делается исключительно за счет британского капитала, под британским управлением, при помощи британского административного и технического персонала. Что касается плантаций, то и они работают под прямым наблюдением империалистических агентов. Нефтяная промышленность и плантации растут и, конечно, нуждаются в финансировании, но прямое участие Индии в них выражается лишь в жалкой заработной плате, получаемой рабочими. Здесь мы имеем один из главных резервуаров, в который притекает британский капитал, но эта форма промышленного развития никакого влияния на страну в смысле ее индустриализации не оказывает.

Итак, товарищи, представляется ясным, что экспорт капитала и его вложение не являются синонимом развития Индии в сторону превращения ее в самостоятельную хозяйственную единицу. Это не является индустриализацией, и поэтому теория индустриализации критики не выдерживает.

Далее, мы видим также развивающуюся каменноугольную промышленность. Тов. Реммеле показал на основе цифровых данных о потреблении угля, что страна не переживает процесса индустриализации. Он хотел доказать, что в тех случаях, когда потребление угля на душу населения остается неподвижным, в тех случаях нельзя говорить об индустриализации страны. Эту мысль он иллюстрировал, приведя пример других стран. Тов. Пэйдж Арнот, чтобы возразить, не смог использовать другое оружие, как «кизячную» теорию. Это не является новым. В каждом углу управления статс-секретаря по делам Индии и в помещениях II Интернационала и, если этого мало, во дворце вице-короля в Симле имеется целая куча навоза, с таким знанием дела использованного нашим товарищем Пэйдж Арнотом.

Пусть т. Пэйдж Арнот бросает свои кизяки на Бэкингемский дворец, но пусть он ими не занимает делегатов конгресса.

Британская партия поступила бы лучше, если бы нашла какого-нибудь другого колониального теоретика, помимо т. Пэйдж Арнота, который находит необходимым нас занимать разговорами о коровьем навозе.

Мне недостает времени, чтобы проанализировать каждую отдельную линию вложения британского капитала. Но я хочу сказать в заключение, что защитники теории индустриализации путают вопрос об инвестициях капитала с вопросом об индустриализации. Инвестиции капитала вовсе не являются тем же самым, что индустриализация страны. Общее капиталистическое развитие Индии вызвало к жизни туземный буржуазный класс. Капиталистические инвестиции в Индии, но не индустриализация ее, которые начались с середины прошлого столетия, стали значительно более интенсивными в течение последних лет. Военная ситуация направила этот поток в сторону развития решающих отраслей промышленности. Но в тот мо-

490 мент, когда Британия не была более заинтересована в превращении своих заводов в военные мастерские и когда она вновь обратилась к мирной продукции, в этот момент началось сворачивание индийской промышленности и дело сейчас идет по этому пути. На почве опыта военного времени Индия сделала попытку стать экономически независимой, и лозунгами индийской буржуазии сейчас являются: развитие основных отраслей промышленности, развитие экспорта капитала и (для незначительного ее меньшинства) — политическая независимость.

Этими тенденциями и лозунгами непосредственно бросается вызов монополистской позиции империализма в Индии. Британские империалисты выставляют лозунг союза с помещиками и феодальными элементами, внесения раскола между крупной и мелкой буржуазией, решительного воспрепятствования развитию основных отраслей промышленности и торможения политических домогательств.

Вот что является движущей силой буржуазной оппозиции и взрыва протестов, имевшего место во время пребывания в Индии комиссии Саймона.

Но, товарищи, будемте честными и прямыми в этом пункте о буржуазии. Пусть у нас не будет каких-нибудь ложных иллюзий. Индийская буржуазия не состоит из революционеров. Она решительно контрреволюционна, потому что она предает даже движение в пользу политической независимости. Она предает революцию на каждом шагу, вступая в компромиссы с империализмом.

Думать, что индийская буржуазия еще не изменила национально-освободительной борьбе тем же способом, как гоминдан это сделал в Китае значит давать неправильное освещение истории прошлого. Еще чернила не высохли, которыми записаны эпизоды 1922 г. Когда в 1918 г. рабочий класс обратился к постройке уличных баррикад и когда в начале 1922 г. негодование масс обрушилось в жажде мщения на агентов британского империализма, когда полицейское управление в Чаури-Чоура было предано огню, в этот момент национальная буржуазия отступила. Ганди сыграл определенную роль агента империализма. После этого имел место тот известный поворот, который Ганди преступно называет своим «триумфальным отступлением». Резолюция, принятая в Бардоли, ликвидировала это движение.

Нам не следует переоценивать роли буржуазии. Этот этап остался позади. Не будем догматиками. Я не теоретик, но я говорю, исходя из опыта. Гоминдан в качестве живого примера стоит перед нами. Ныне долгом коммунистов является не допустить того, чтобы власть попала в руки националистов, какими бы они ни были радикальными. Базировать свою политику на оппозиционности буржуазии по отношению к империализму есть не что иное, как вступление на ложный путь. В момент политического кризиса или во время войны, когда Англия окажется втянутой в войну с какой-нибудь другой державой, в буржуазном лагере произойдет определенный раскол. Верхушечные группы объединятся с господствующим классом; что же будут делать в это время остальные слои буржуазии? Они будут бороться за овладение правительственной властью, используя в качестве пушечного мяса рабочих и крестьян. Мы должны себе отдать отчет в том, мы должны бдительно следить за наступлением этого особо критического периода в истории рабочего движения в Индии. Оно явится для нас критическим моментом. Быть может захват власти буржуазией явится ударом по британскому империализму. Быть может

491 она на некоторое время займет дружественную позицию по отношению к Советскому Союзу, но она окажется определенным тормозом в деле развития индийской пролетарской революции. К этому дню мы должны быть готовы. Представляется чрезвычайно необходимым обладать собственным аппаратом и, используя радикальную буржуазию в той мере, в которой она облегчает нашу работу, позаботиться о том, чтобы власть не попала в ее руки и чтобы не создалось таким образом повторения гоминдановской ситуации.

Никто не оспаривает, что эти мелкобуржуазные слои овладели влиянием над массами. Наша первейшая задача в том, чтобы вырвать массы из-под влияния этих слоев. Как мы можем этого достигнуть? Разоблачая и дискредитируя их. Каждая демонстрация, организуемая нашей буржуазией против империализма, должна нами переводиться в форму более радикальных требований. Здесь нам следует выдвигать программу пролетарской революции. Разумеется, буржуазия не сможет пойти так далеко и с нее автоматически спадет ее маска.

В этом отношении тезисы нуждаются в изменениях, которые мы предложим в форме соответствующих поправок.

Что касается существования рабоче-крестьянских партий, то я согласен с тем местом тезисов, где говорится: «Особые рабоче-крестьянские партии, сколь бы революционны они ни были, слишком легко могут превратиться в рядовые мелкобуржуазные партии, в силу чего организовывать такие партии не рекомендуется». Если образование таких рабоче-крестьянских партий не является целесообразным, то все же они существуют как результат неправильной тактики товарищей, прежде бывших сторонниками этой идеи. Число крестьян в этих партиях не имеет значения. Более того, последний отчет годичной конференции рабоче-крестьянских партий Бенгалии обнаруживает, что они попадают в руки филантропической мелкой буржуазии. Наши товарищи в них не занимают руководящих постов. Они являются рядовыми членами.

Необходимостью настоящего момента в Индии — излишне это особо подчеркивать — является организация сильной коммунистической партии, дабы в тот момент, когда давно ожидаемый политический кризис захватит Великобританию, политическая власть не попала бы в руки мелкой буржуазии.

Я еще раз прихожу к вопросу об индустриализации. Убеждение в том, что империализм ведет политику индустриализации, является равнозначущим с убеждением, что империализм имеет прогрессивный характер. Между тем мы, марксисты, говорим, что империализм является последним этапом капиталистического развития, что это капитализм в стадии разложения. Макдональд и II Интернационал до хрипоты пытаются доказать прогрессивный характер империализма, проявляющийся в индустриализации колониальных стран. Вот та теория, которую эти люди приводят в защиту колониального владычества. Странно поверить, сколько из наших товарищей — я не имею никаких оснований утверждать, что они не марксисты — облекаются в эти одежды Макдональда и К⁰, защищая теорию индустриализации и деколонизации Индии.

Тов. Пэйдж Арнот превзошел всех, приведя цитаты о том, что в том или ином отчете империализм обещал индустриализацию Индии. В подтверждение своей абсурдной позиции он с горячностью ставил вопрос: разве эти

492 правительства лгут? Да, товарищи,— пусть т. Арнот не будет этим задет — империалистические правительства лгут, они лгут в тысячу раз больше, чем это нам снится. Они лгут и притом лгут явно. И они лгут иногда в такой замаскированной форме, что мы этого не понимаем. В заключение мне хочется сказать, что все эти аргументы т. Арнота и других товарищей являются не чем иным, как открытой защитой империализма. (Аплодисменты.)

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Тов. СТРАХОВА.​

Я начал свой доклад с вопроса об азиатском способе производства, а свое заключительное слово я начну с вопроса об азиатском терроре. Белый террор развившийся в Китае после поражения революции, должен чему-либо научить нас. Ведь мы знаем, что ни в одной стране не было такого жестокого террора, не было такой жестокой диктатуры, как в Китае. Между тем, когда мы обсуждали колониальную проблему, мы очень мало внимания уделили урокам китайской революции. Поэтому я хочу разделить мою речь на три части: 1) об уроках китайской революции, 2) небольшое заявление по поручению китайской делегации и 3) о нескольких общих моментах в колониальном вопросе, которых я хотел бы коснуться.

Один японский товарищ, выступавший здесь в дискуссии по колониальному вопросу, указывал, что, поддерживая колониальные восстания и революционную войну колоний против империалистов, мы должны обратить внимание на создание военных сил, на работу среди солдат вообще и на создание армий против империалистов. Я думаю, что этот вопрос для Китая поставлен уже практически. Как мы можем создать армию, если мы не будем руководить движением, развивающимся среди крестьянства и мелкобуржуазных масс, направленным против милитаристических войн? Раньше, пока северная экспедиция выполняла революционные задачи, мы, коммунисты, поддерживали ее, а теперь борьба между Чан Кай-ши и Чжан Цзо-лином и другими милитаристическими генералами превратилась в войну, разоряющую народ,— в войну, помогающую империалистам укреплять свое господство. Это не теоретический, а практический вопрос, так как мы должны определить наше отношение к этим войнам. И мы это отношение определяем таким образом, что ведем работу среди крестьянских и партизанских отрядов, руководим солдатскими массами в их борьбе против своих офицеров и генералов. Таким образом мы можем создать действительно хотя бы маленькие частички Красной армии, которая теперь у нас на юге Китая уже имеется. А лозунг «превращения милитаристических войн в гражданскую классовую войну» должен быть основным в нашей пропаганде.

Другой товарищ указывал здесь на то, что мы слишком мало уделяем внимания недостаткам китайской партии в организационном отношении. Я думаю, что тут нам много мешают технические условия. Поскольку я представил письменный доклад и поскольку у меня есть еще брошюра «Спорные вопросы китайской революции» (все эти материалы пока еще не появлялись на иностранных языках), я в своем устном докладе мало касался этого вопроса. Теперь хочу немного дополнить его. Во-первых, мы знаем, что у нас был оппортунизм, как политическое течение, затем у нас был путчизм. Но надо иметь

493 в виду, что организационные недостатки нашей партии заключались в том, что к массам у нас был хуже, чем мелкобуржуазный, подход, у нас был джентри-гоминдановский подход. Когда у нас силен был оппортунизм, мы приказывали не бастовать, мы приказывали рабочим пикетам разоружаться. Мы приказывали рабочим входить в соглашения с Ван Тин-веем, чтобы не тревожить его. А во время путчизма у нас был такой же подход. Мы хотели бастовать и изображали из себя отчаянного барина, который хочет революции и думает, что каждый день можно бастовать и восставать. Мы отдавали приказы везде и всюду поднимать восстания и объявлять забастовки. Такой подход к массам, который у нас называется «приказным», этакий подход к рабочему классу отрывает партию от масс. Поэтому мы видим теперь в китайской компартии, несмотря на рост ее политического влияния, организационный отрыв от масс. Таковы основные недостатки. Что касается состава китайской компартии, то здесь верно то, что мы имеем слишком большой процент крестьян. В настоящий момент нас более 100 тыс. членов (в Уханский период нас было 57 тыс. членов), среди которых чрезвычайно большое количество крестьян. Но нельзя из этого делать вывод, что мы должны отказаться от приема в партию крестьян. Наоборот, мы должны обратить внимание на то, чтобы возможно больше расширять массовые крестьянские организации, конечно расширяя и одновременно рабочие организации и вовлекая рабочих в партию. Только при этом условии мы сможем обеспечить пролетарский состав нашей партии. Сейчас у нас наблюдается такое явление: если местное восстание в деревне или в уезде одерживает победу, сейчас же организуется совет. Все участники совета немедленно всей массой вступают в партию. Почему? Потому что у нас говорится так, что раз диктатура пролетариата, то это значит диктатура партии, это значит диктатура губкома, укома и секретаря. Поэтому у нас господствует лозунг «вся власть секретарю», вся власть партии. У нас форма советов в большинстве случаев отождествляется с партией, а партия — с советом. Такое же положение у нас и с профсоюзами, такое же положение и с крестьянскими союзами. Если бы беспартийные крестьяне-революционеры могли действительно вовлекаться в крестьянские организации и советы, тогда наши партийные кадры, наши партийные организации обладали бы гораздо большей четкостью. Вот те главные недостатки, на которые я мог бы указать. Я думаю, что это не лишнее, что это полезно и для других партий, поскольку мы убедились, что и в других партиях часто царит чрезмерный централизм, при котором в партии особенно сильна тенденция заменять собой массовые организации.

Но нельзя, конечно, утверждать, что у нас все плохо, что раньше в китайской компартии был сунятсенизм, а сейчас троцкизм, что вообще никакого большевизма в Китае нет (т. Пеппер). Мы имеем большие потери и в рабочих и в крестьянских организациях,— это совершенно верно. Мы потеряли тысячи и десятки тысяч товарищей. Но хотя количественно мы потеряли очень много, зато качественно мы выковали партию, являющуюся большевистской больше, чем когда бы то ни было. Надо признать, что после переворота в Ухане китайская партия все-таки нашла новый путь. Этого нельзя отрицать. И до уханского переворота наша партия все же играла крупнейшую роль в подъеме

494 миллионных масс (10 млн. членов крестьянских союзов, 2 800 тыс. членов профсоюзов и т. д.), вопреки сунятсенизму и против сунятсенизма, и тем более нельзя уверять, что мы, освободившись от сунятсенизма, сразу же перешли к троцкизму. Это клевета! Если извлекать уроки из китайской революции, то я повторю вам слова Ленина. Ленин говорит:

«Революция научила пролетариат массовой борьбе. Революция доказала, что она может вести за собой крестьянские массы в борьбе за демократию. Революция сплотила теснее чисто пролетарскую партию, отбрасывая от нее мелкобуржуазные элементы. Контрреволюция отучила мелкобуржуазную демократию от попыток искать себе вождей и союзников в либерализме, который пуще огня боится массовой борьбы. Опираясь на эти уроки событий, мы смело можем сказать по адресу правительства черносотенных помещиков: продолжайте в том же духе, г-да Столыпины, мы будем собирать плоды того, что вы сеете».

Эти слова Ленина, относящиеся к русской революции, можно применить и к китайской революции. По поручению китайской делегации я делаю следующее заявление. Утверждение Пеппера, что в китайской партии был раньше сунятсенизм, а теперь троцкизм — чистейшая клевета. Если мы говорим о троцкизме и если Пеппер даже заявляет, что мы после переворота в Ухане сделали ошибку, впав в теорию перманентной революции, то что это значит? Разве мы кантонское восстание подняли по-троцкистски? Ведь Троцкий оценивает кантонское восстание как чистейшую авантюру, чистый путч, хотя он и делает примечание, что этот путч, эта авантюра оказалась, по его мнению — «сразу диктатурой пролетариата». Если т. Пеппер считает, что мы действовали в Кантоне по теории перманентной революции, тогда выходит — он сам троцкист. Пеппер обвиняет нас в том, что мы не обращаем внимания на антиимпериалистическое движение. Правда, в прошлом периоде китайская партия была слаба в организационном отношении и не могла обратить достаточного внимания на развитие и руководство антиимпериалистическим движением среди масс. Но если можно так ставить вопрос, как ставит его Пеппер, то выходит так, что мы как будто слишком много занимаемся аграрной революцией и что нужно побольше уделять внимания антиимпериалистическому движению.

Что такое антиимпериалистическое движение? Это — бойкот, демонстрация, митинг и, далее, забастовка. Мы имели забастовку в Гонконге, которая длилась почти два года. Мы имели ряд демонстраций и т. д. Но таким образом мы не покончили с империализмом, и мы можем сказать, что если мы в дальнейшем будем бороться только этими способами, то мы не свергнем господства империализма в Китае. Мы можем действительно свергнуть империализм только тогда, когда пролетариат поднимет миллионные массы крестьянства под лозунгом аграрной революции. Нельзя противопоставлять аграрную революцию антиимпериалистической революции. Тов. Пеппер цитирует слова т. Сталина. Тов. Сталин говорил, что своеобразный характер китайской революции заключается в том, что она является антиимпериалистической и буржуазно-демократической революцией; главное содержание ее — это аграрная революция, аграрный переворот. Но т. Пеппер не цитирует дальше. Между тем т. Сталин ведь много раз

495 говорил, что борьба против господства империализма неотделима от борьбы за землю. Тов. Пеппер этого не хочет сказать, точно так же как он предлагал в программе Коминтерна написать, что в Китае или на Востоке имеются остатки только азиатского способа производства, т. е. что там нет феодализма.

Пеппер должен был быть последовательным и взять пример с Плеханова. Плеханов, выступая против национализации земли в России, говорил, что в России земельные отношения больше похожи на древний Китай, т. е. земля уже национализирована, зачем же еще раз национализировать ее? Он даже ссылается на нашего Вань Ань-ши (канцлер при цинской династии, собиравшийся провести аграрную реформу). Таким же образом и Пеппер должен был открыто выступать против национализации земли, против аграрной революции вообще в Китае. Он противопоставляет аграрную революцию антиимпериалистическому движению. Дальше он говорит, что в Китае вышла перманентная революция.

Что можно понимать под этим термином? Разве во время кантонского восстания, когда мы предлагали конфисковать ряд мастерских и предприятий, разве это можно назвать перманентной революцией, разве это уже социализм? Если Пеппер будет так смотреть на вещи, тогда его точка зрения, конечно, будет совпадать с точкой зрения Троцкого. Троцкий именно обвинял нас в том, что мы устроили путч, объявив все течения гоминдана вне закона. Троцкий пишет, что если объявить всю партию гоминдана и все гоминдановские течения вне закона, то это уже есть диктатура пролетариата. Если так можно понять Пеппера, то он сам должен признать, что он является троцкистом. Пеппер здесь цитировал т. Бухарина, ссылаясь на то, что Бухарин хвалил его. Но он не хотел цитировать другое место в речи Бухарина, где сказано:

«Нельзя сказать: или вооруженное восстание или работа профсоюзов и борьба с путчизмом».

«Итак — энергичнейшая борьба со всеми, кто отрицает лозунг восстания и имеет хотя бы ничтожную склонность его отрицать».

Послушайте дальше:

«В чем заключаются ошибки оценки т. Пеппера? — Они заключаются в следующем: 1) нельзя ясно понять, каковы, по его мнению, размеры крестьянского движения (вернее, какова роль крестьянской борьбы в антиимпериалистической революции); 2) его попытки выдвинуть искусственные пароли и лозунги программы-минимум в отношении правительственной власти»,

т. е., по словам самого т. Пеппера, это значит «на демократической основе выбирать местные самоуправления в деревне» и т. д., что, по мнению т. Бухарина, «можно истолковать как аннулирование лозунга советов».

Вот видите, как последователен Пеппер. Он более «последователен», чем Троцкий, потому что Троцкий говорит, что в Китае теперь период контрреволюции, что «в Китае теперь революция идет на снижение», что там «отлив революции» и т. д., но он не хочет делать вывода о конституции. У Пеппера иная натура, чем у Троцкого. Пеппер делает политический вывод: «раз в Китае аграрная революция ничего не может дать, давайте «конституцию», давайте выбирать демократическое самоуправление для крестьян».

Все это поручила мне здесь заявить китайская делегация.

496 Мы должны понимать китайскую революцию и вообще революцию колониальную, в таких странах, как Китай, Индия и т. д., как революцию буржуазно-демократическую в том смысле, что задачи свержения империализма и феодализма, главным образом полуфеодальных земельных отношений, еще не завершены.

Эту революцию можно довести до конца только под гегемонией пролетариата, через диктатуру пролетариата и крестьянства.

По опыту китайской революции мы видим, что когда революция в колониях подходит к решающему моменту, вопрос ставится ребром: или диктатура помещиков и буржуазии или диктатура пролетариата и крестьянства. Никакого пути конституционного, никакого деревенского самоуправления не может быть. (Голос: «Правильно».)

В китайской деревне помещик и крестьянин друг с друга сдирают кожу, режут друг друга; как же можно в это время вводить там самоуправление при наличии джентри? Как это возможно?

При обсуждении колониального вопроса мы должны возможно глубже учесть уроки китайской революции. Главный вопрос тут заключается в том, какова наша тактика по отношению к национальной буржуазии и к крестьянству.

Если увлекаться оппозиционностью национальной буржуазии и мелкой буржуазии, увлекаться так называемым антиимпериалистическим движением, а не революцией, не борьбой, тогда естественно мы не сможем установить тех отношений к крестьянству, которые нам нужны.

Если теперь Пеппер хочет довести нас до той точки, где мы раньше провалились, то это значит, что Пеппер хочет упорствовать в наших прошлых ошибках в переоценке национальной буржуазии. Это значит, что Пеппер хочет повторить, вопреки урокам китайской революции, некоторые из тех ошибок, которые нас свалили. Вот где главный вопрос.

Исходя из этого, мы должны подходить и к вопросу об индустриализации, о деколонизации. Для чего мы этот вопрос ставим? Для того чтобы определить революционность, оппозиционность или продажность национальной буржуазии. Для этого тактического вывода нам и нужен этот анализ, а если мы будем начинать с истории Адама и Евы и говорить, что если в Англии было так, если тогда была индустриализация, то и теперь в Китае и Индии будут такие же способы индустриализации, тогда, выходит, нет никакого империализма. Тогда теория империализма совершенно исчезает. Проникновение империализма в колонии играет значительную роль. Империализм расширяет развитие торгового капитала, увеличивает торговый оборот. Но надо знать, что это развитие торгового капитала в колониях не может итти по одинаковому с Европой пути. Это очевидная вещь. Мы должны принять еще во внимание, что самая революция и война являются выражением высшего кризиса. Война внутри Китая и мировая война сыграют значительную роль в этом отношении, такую же, какую уже однажды сыграла мировая война. Во время европейской войны промышленность в Индии и в Китае, благодаря содействию торгового капитала, развитию которого способствовал

497 империализм, выросла. Но после окончания войны, когда империализм начал еще более сильно нажимать на Китай и Индию, обнаружился еще больший кризис в сельском хозяйстве, сказалась еще большая пауперизация в этих странах. Этому способствовала также и милитаристская война в Китае, продолжающаяся у нас десятилетия. Если даже в Шанхае мы построим один-два новых завода, а в то же самое время внутри страны идет война, миллионы умирают, торговля останавливается, железные дороги разрушаются, то о какой индустриализации страны может быть речь при таком положении? Поэтому после китайских войн и революции мы видим, что китайская национальная буржуазия «денационализируется». Одна часть национальной буржуазии уже покинула свои фабрики, не в состоянии выдержать национальной конкуренции, и превратилась опять в компрадоров. Наши товарищи могут привести многочисленные примеры этой своеобразной денационализации. Другая часть национальной буржуазии стала заниматься исключительно своеобразной спекуляцией, своего рода политическим ростовщичеством. Она дает крупные займы провинциальным правительствам, так как не может извлекать прибыли из промышленности. Третья часть национальной буржуазии ушла в деревню, т. е. стала покупать землю в тех местах, где еще нет восстаний, и таким образом усиливает феодальные способы эксплоатации, укрепляя феодальную зависимость, с одной стороны, и зависимость самой национальной буржуазии от империализма — с другой. Так, в Шанхае, например, некоторые фабриканты, в частности Та Та-ино, продают иностранцам свои фабрики. Товары, которые называются национальными товарами, пользуются в Китае большим уважением к себе, но фактически это уже не национальные товары, эти фабрики не являются уже национальными, хотя и имеют национальную фабричную марку. Национальная буржуазия мало-по-малу превращается попросту в администрацию иностранных фабрик. Если японцы, американцы покупают предприятия китайской шелковой промышленности, означает ли это индустриализацию? Нет. Американцы скупили много мелких заводов и фабрик в Китае, но эти предприятия не развиваются. В последнее время на шанхайском рынке появился искусственный шелк из Америки.

При таком положении мы знаем, что не только политическая, но и экономическая измена национальной буржуазии исторически неизбежна. Ведь революция и внутренние войны как-никак подрывают, хотя бы временно, экономический базис капитализма, и национальная буржуазия, как менее сильная, объединяется с более крупным и устойчивым капиталом, с иностранным империализмом. Вполне правильно, что тезисы намечают ограничительные условия участия буржуазии в революции. Но нужно сначала доказать, какие экономические причины, например, развитие каких отраслей промышленности в Китае и Индии после войны делают возможным некоторую революционность национальной буржуазии.

Теперь начинается другой период. Период распада национальной буржуазии, ее неизбежного перехода к измене, и в Китае буржуазия уже изменила национальной революции. Неверно говорить, что в Китае уже вполне господствует национальная буржуазия, ибо она так слаба, что даже когда она совершает контрреволюцию, она нуждается в помощи

498 джентри и всякого другого сброда и может выступать — и это главное — под руководством империалистов. Вот что особенно важно.

Мы теперь имеем в Нанкине чанкайшистское правительство. Сегодня в газетах говорится о том, что чанкайшистское правительство ничего не может сделать с милитаристами. Фын Юй-сян не пошел на пленум, т. е. не согласился на компромисс, а стало быть Чан Кай-ши придется пойти на компромисс с ним, с джентри и помещиками. Это значит, что можно говорить о руководстве, о гегемонии буржуазии только в том смысле, что она является как бы мужчиной, находящимся на содержании у женщины. При таком положении вещей говорить о революционности национальной буржуазии не приходится. Есть у нас сведения о том, как китайская буржуазия недавно собрала конференцию и предъявила ряд требований национальному правительству, причем главное требование касалось возврата сумм, взятых у них милитаристами. Никаких требований национального характера не было предъявлено, не было серьезных разговоров ни о таможенной автономии, ни об объединении, а затрагивали эти вопросы так только, для показа. Это только характеризует главную цель буржуазии. Буржуазия хотела этим подчеркнуть, что если правительство хочет получить кредиты из-за границы, оно сначала должно показать, что оно кредитоспособно дома и платит долги своим гражданам. Буржуазия при этом ссылалась на пример Советской России, которая не платит долгов, но из-за этого и не получает кредитов. Если же нанкинское и другие правительства хотят получить займы от американцев, они сначала должны заплатить долги милитаристов всем китайским банкирам, что составляет очень большую сумму. Вот какова цена «революционности» и оппозиционности национальной буржуазии.

Это положение характерно не только для Китая, но и для Индии. Вся буржуазия в колониях действует таким же образом. Поскольку массы уже поднялись, буржуазия хочет еще кое-что получить у империалистов, но когда массы начинают слишком двигаться вперед, то все ее интересы диктуют ей необходимость перейти на сторону империалистов и получить от них поддержку. Если бы даже эти требования теперешней китайской буржуазии были направлены против империалистов, то все же не выше тех требований, которые социал-демократия предъявляет к европейской буржуазии. Китайская буржуазия говорит теперь и империалистам и помещикам: если вы не пойдете на уступки и если вы не сократите своей армии, если не дадите нам некоторого количества денег из таможенных доходов, тогда мы не сможем справиться с большевиками, тогда мы не сможем подавить восстание, и восставшие рабочие и крестьяне выкинут и вас и нас.

Разве тут можно говорить о революционной роли буржуазии? У нее контрреволюционная роль. Точно так же ведет себя буржуазия даже в кампании против конституции в Индии.

Национал-реформизм имеет корни в экономическом развитии колоний. Он обладает тенденцией превращения в национал-фашизм. Мы не только должны бороться против национал-фашизма, который выражается

499 в том, что именем нации подавляется всякая самая элементарная классовая борьба, но и обращать внимание на другую сторону его. Национал-реформизм всегда будет говорить, что он за реформизм, за улучшение международного положения Китая, колоний и т. д. Этим он хочет обмануть мелкобуржуазные массы, использовать их в своих интересах, не допустить до революции. Поэтому следующим вопросом является для нас вопрос о нашем отношении к мелкобуржуазным партиям. Мы имеем возможность руководить мелкобуржуазными массами в борьбе против империалистов, в обыкновенных, привычных действиях масс против империализма, в виде демонстраций, митингов. Они могут вместе с нами кричать «долой империализм» и т. д., как это делают Чан Кай-ши и Ли Ти-син. Мы должны безусловно руководить мелкобуржуазными массами в этом движении. Но мы не должны быть так глупы, чтобы поднимать массы крестьянской бедноты и городскую бедноту только на демонстрации. Мы должны поднимать их и на более серьезные выступления, начав с первичных действий, мы не должны останавливаться только на них. Поэтому, если считать, что наша задача сводится только к устройству демонстраций, митингов и т. д., то, конечно, у нас всегда будет крепкий союз с мелкой буржуазией. Но надо быть готовым к борьбе с опасностью, вытекающей из нашего блока с мелкой буржуазией, с опасностью, кроющейся в возможности подпасть под влияние мелкобуржуазных партий, особенно в тот момент, когда крестьянство поднимается на аграрный переворот, на восстание. Компартия должна быть самостоятельной организацией, с самостоятельной линией, со свободой критики не только национально-реформистской буржуазии, но и иллюзий мелкой буржуазии, иллюзий мелкобуржуазных партий. Это вполне конкретные вещи. В восточных странах, где мелкобуржуазная стихия весьма сильна, мы должны еще обратить внимание на борьбу с так называемой «восточной» идеологией, с гандизмом, конфуцианством, философией золотой середины, непротивления злу и т. д. Эти вещи в сочетании с национализмом играют большую роль, оказывают иногда довольно большое влияние даже на рабочие массы. Борьба против мелкобуржуазных иллюзий должна быть нашей первостепенной задачей в колониях. Борьба против национал-реформизма есть предпосылка нашего руководства пролетариатом, крестьянскими массами. Борясь против мелкобуржуазных иллюзий, мы должны двигаться вперед, иначе мы будем топтаться на одном месте, как это было восемь лет тому назад, до китайской революции.

По-моему, мы должны сделать следующие выводы: 1. Там, где национальная буржуазия еще не взяла власти, мы должны повести борьбу против ее влияния, парализуя ее воздействие на массы. А там, где национальная буржуазия уже участвует во власти, единственная задача — свержение этой власти. Никакой поддержки этой буржуазии! 2. Коммунисты должны иметь самостоятельную организацию, самостоятельную линию, пролетарскую линию в противовес мелкой буржуазии. Идеи о «конституции», о сотрудничестве с национал-реформизмом недопустимы. 3. Конгресс должен обратить внимание всех партий Коммунистического интернационала на действительную поддержку ки

500 тайской революции, китайского восстания, на поддержку не только мопровским путем, не только попытками бороться против белого террора. У вас и у меня не найдется подходящих слов, чтобы описать китайский террор, да это и не нужно. Надо усиливать настоящую работу, изучать вопрос в каждой стране, изучать тихоокеанские проблемы, изучать вопрос о том, как помогать молодым партиям, как можно координировать выступление Запада или Востока, как увязывать нашу работу так, чтобы европейский пролетариат, поддерживая восстание в колониях против империалистов, одновременно вел борьбу против национал-реформистов, против национально-фашистской буржуазии.

Надо сказать определенно, что революционные рабочие на Западе должны быть против гоминдана, китайские рабочие и крестьяне хотят это слышать. Это теперь не чувствуется в достаточной мере. Разве гоминдановский террор слабее, чем фашистский террор, чем суды Линча над неграми, чем расправа над Сакко и Ванцетти? Надо разоблачить национально-фашистскую природу национальной буржуазии.

Я думаю все же, что проблема национальной революции становится ясной, если учесть, что колонии являются мировой деревней. Если принять во внимание, что в общем и целом все колонии являются аграрными странами и крестьянскими странами, то мы должны знать, что весь Интернационал должен иметь определенную тактику по отношению к колониальному крестьянству в целом, и только с этой точки зрения мы можем выработать настоящую тактику революционного движения на Востоке.

Конечно мы против национальной буржуазии, мы против национал-реформизма. Но это не значит, что мы против национального освобождения, что мы пришли к другой крайности — к отрицанию борьбы наций, борьбы за национальное освобождение. Нет. Именно теперь надо заявить, что только пролетариат и крестьянство и вообще трудящиеся массы являются носителями идеи национальной революции в колониях. Поэтому мы будем поддерживать движение и восстания против спевшейся с империалистами национальной буржуазии, против туземных господствующих классов, помещиков, джентри и т. д. Такая постановка вопроса является, по-моему, единственно верной. Национальная программа марксистов заключается в том, чтобы отстаивать, во-первых, равноправие наций и языков, недопустимость каких бы то ни было привилегий в этом отношении (а также право нации на самоопределение), а во-вторых, как сказал Ленин, принцип интернационализма и непримиримой борьбы против заражения пролетариата буржуазным национализмом, хотя бы и самым утонченным.

«Думать, что мыслима социальная революция без восстаний маленьких наций в колониях и в Европе, без революционных взрывов части мелкой буржуазии со всеми ее предрассудками, без движения несознательных пролетарских и полупролетарских масс против помещичьего, церковного, монархического, национального и т. д. гнета,— думать так, значит отрекаться от социальной революции... Только с подобной педантски смешной точки зрения мыслимо было обругать ирландское восстание «путчем». Кто ждет «чистой»

501 социальной революции, тот никогда ее не дождется. Тот революционер на словах, не понимающий действительной революции» (Ленин, том XIX, стр. 212).

Я думаю, что если Маркс очень давно лелеял такую мечту, указывая, что «все дело в Германии будет зависеть от возможности поддержки пролетарской революции каким-либо вторым изданием крестьянской войны, тогда дело пойдет прекрасно»,— если это было мечтой Маркса, то я скажу, что теперь эта мечта превратилась в жизнь. Теперь мы имеем «второе издание германской крестьянской войны» в Китае, в Сирии, в Марокко, Румынии, Болгарии, и в Индии и во всех восточных странах. Они есть, они будут. И вот когда это «второе издание» появилось, марксисты не должны его бояться. Вот как Маркс относился к крестьянским войнам. И я думаю, что он дал тем самым указание, как международный пролетариат должен относиться к китайской революции, к колониальным восстаниям вообще.

VI конгресс Коммунистического интернационала уже высказал свое отношение к кантонскому восстанию и к китайской революции. Позвольте мне закончить словами, содержащими эту оценку.

«Кантонское восстание вошло в сознание трудящихся как образец величайшего героизма китайских рабочих. Пусть будущее восстание широчайших рабочих и крестьянских масс, организованное на выдержанных и последовательно проверенных принципах ленинизма, поддержанное международным пролетариатом, явится победоносным Октябрем для Китая.

«Да здравствует независимая объединенная китайская советская республика!

«Да здравствует победоносное восстание угнетенных народов!

«Да здравствует мировая пролетарская революция!» (Аплодисменты.)

Реммеле (председатель). Слово для заявления предоставляется т. Пепперу.

Пеппер. Тов. Ломинадзе выдвинул против меня оригинальное обвинение. Он заявил, что я никогда не дерзал полемизировать с кем-либо из товарищей, играющих руководящую роль в Коминтерне. В ответ на это странное обвинение я должен сказать следующее:

Во-первых, этому противоречат факты: мне приходилось уже полемизировать с руководящими товарищами притом с такими руководящими товарищами в Коминтерне, как Ленин и Троцкий. (Троцкий был в ту пору на стороне Ленина.) На III Всемирном конгрессе я энергично полемизировал с ними в связи с теорией наступления, защитой ошибок мартовского восстания в Германии и при оценке мирового положения. На мой взгляд моя полемика была довольно крупной ошибкой, и я отнюдь не горжусь своей полемикой с т. Лениным, т. е. с несомненно «руководящим товарищем в Коминтерне». Я и т. Ломинадзе расходимся в оценке «мужества» в Коминтерне.

Во-вторых, с каких это пор борьба с руководящими товарищами в Коминтерне служит критерием для определения добропорядочности и революционности коммуниста? Поскольку мне известно, до сих пор мы считали хорошими коммунистами и революционерами тех товарищей, которые вели борьбу против

502 социал-демократии, против оппортунизма и против буржуазии. Для меня есть нечто новое и оригинальное в установлении при суждении о революционере такого критерия: «Дерзал ли он вести борьбу с руководящими товарищами в Коминтерне?» Это — второе расхождение между Ломинадзе и мной в оценке руководства Коминтерна. Можно уклониться нивесть куда, если оценивать взаимоотношения между отдельными партиями и делегатами Коминтерна и руководством Коминтерна так оригинально, как это делает т. Ломинадзе.

Теперь второе беглое замечание. Мне хотелось бы здесь настойчиво подчеркнуть, что не я, а т. Ломинадзе открыл здесь, на Всемирном конгрессе, полемику вокруг оценки восстания в Кантоне. Он сделал это в своем первом выступлении в связи с тезисами т. Бухарина. Не я, а он, с драматическим жестом затронул здесь вопрос о Кантоне и стал повторять свои давнишние, устарелые взгляды. Не я, а он, умышленно впутал в дискуссию Всемирного конгресса вопрос о «путче». И вот мне пришлось коснуться вопроса о кантонском восстании и взглядов Ломинадзе на перманентную революцию à la Троцкий. Случилось это потому, что он и его единомышленники изо всех сил старались исказить и затушевать решения IX пленума.

В китайской резолюции IX пленума ИККИ Кантон вполне правильно оценивается как одно из важнейших вооруженных выступлений китайского пролетариата. Но наряду с этим IX пленум критикует и ошибки, совершенные руководством в связи с восстанием. В резолюции IX пленума критически подчеркнуты следующие моменты:

1. Недостаточная подготовка рабочих к восстанию.

2. Недостаток подготовительной работы среди крестьян.

3. Недостаток подготовительной работы в армии противника.

4. Ошибочные методы подхода к членам желтых профсоюзов.

5. Недостаточная подготовка восстания в партии и комсомоле.

6. Неосведомленность ЦК партии о восстании.

7. Слабая политическая мобилизация масс.

8. Отсутствие широких политических стачек.

9. Отсутствие выборных советов.

10. Общая политическая ответственность руководства восстанием за ошибки перед Коммунистическим интернационалом.

Таким образом в тезисах IX пленума ИККИ о кантонском восстании имеется по меньшей мере десяток довольно полновесных критических замечаний. Но, разумеется, было бы смешно толковать эти критические замечания как признание кантонского восстания путчем. Принятые уже здесь тезисы о мировом положении подтверждают правильность оценки кантонского восстания, данной в резолюции IX пленума. В тезисах говорится, что Кантон был героической борьбой пролетариата, арьергардным сражением, а не путчем. Но в тех же тезисах настойчиво говорится, что руководство восстанием совершило тяжелые ошибки и старый ЦК китайской партии осуждается за оппортунистические ошибки в прошлом. В тезисах отмечается, что новый ЦК впал в другую крайность. (Возглас: «Но ведь это дискуссия, а не заявление».) Товарищи, я лишь

503 ссылаюсь на тезисы VI Всемирного конгресса. Будем надеяться, что никто не станет здесь выступать против тезисов, принятых Всемирным конгрессом. В тезисах говорится, что новый ЦК не оказал достаточного сопротивления авантюристическим, путчистским настроениям. (Голос с места: «Это не заявление».)

Нет, это заявление, и я делаю его потому, что некоторые ораторы пытались затушевать здесь факты, превратить позицию IX пленума и VI Всемирного конгресса в ее прямую противоположность.

В заключение я хотел бы еще заметить, что совершенно неправильно — и к этому неправильному методу прибегал и т. Страхов — отождествлять великую историческую борьбу китайского пролетариата с ошибками руководства; и во-вторых, совершенно неправильно затушевывать крупное историческое значение кантонского восстания, замалчивая ошибки, совершенные руководством в связи с восстанием в Кантоне. Надо учиться не только на историческом факте борьбы пролетариата, но и на ошибках руководства, чтоб их учесть при предстоящих в будущем новых и притом победоносных восстаниях в Китае.

★

От рабочих почты и телеграфа конгрессу подносят адрес тт. Захаров и Сальников. Передавая адрес, т. Сальников говорит:

Пролетарии Московского узла связи шлют свой братский привет вождю мировой революции — VI конгрессу Коминтерна. С глубоким вниманием следит за работой конгресса Коминтерна пролетариат Московского узла связи и с глубочайшим удовлетворением отмечает, что во главу угла работы конгресса поставлен вопрос о защите первой в мире социалистической страны — этой колыбели мировой революции.

Товарищи, выполняя заветы Ильича, веря глубоко в торжество революции, пролетариат Московского узла связи вместе с международным пролетариатом будет бороться за установление пролетарской диктатуры, власти советов во всем мире. (Аплодисменты.) По первому зову вождей революции пролетариат связи под знаменами Коминтерна пойдет на последний и решительный бой с мировой буржуазией и капиталом.

Реммеле. Я думаю, что мы должны выразить нашу особую благодарность почтово-телеграфным служащим и рабочим первого рабочего государства. Если Красному Октябрю удалось повести на борьбу революционные отряды авангарда мирового пролетариата в СССР и обеспечить их победу, то это в значительной степени — заслуга наших работников связи, связывавших друг с другом отдельные части Красной армии, отдельные генеральные штабы и таким образом создававших возможность победы красных войск. Но не только в прошлом, не только в те славные дни первой пролетарской революции, но и сейчас, к нашему конгрессу транспортники СССР и в особенности рабочие Наркомпочтеля приготовили нам прекрасный подарок: та превосходная установка для переводов, которой вы пользуетесь, является делом рук работников связи телеграфного бюро. И здесь работники связи показали, что их техника, их опыт и научные знания превосходят даже уровень капиталистических стран. Лига наций целые месяцы пыталась организовать у себя

504 такой перевод, но попытка оказалась неудачной. Здесь же, у нас, работники связи наладили связь между всеми делегатами, дали возможность непосредственного перевода речей и показали, как успешно они служат делу пролетариата и мировой революции. Вот почему VI Всемирный конгресс должен еще раз выразить свою благодарность работникам связи. (Аплодисменты.)

Поступила еще одна приветственная телеграмма. Председателю союза красных фронтовиков Германии т. Эрнсту Тельману передана телеграмма с братским приветом от средне-германского слета красных фронтовиков в Лейпциге: «Мы заверяем солдат, рабочих и крестьян пролетарского отечества в нерушимой солидарности и преданности германских рабочих. Красные фронтовики Леов, Гофман». (Аплодисменты.)

(Заседание закрывается.)

505

ЗАСЕДАНИЕ СОРОКОВОЕ​

21 АВГУСТА 1928 г. (ВЕЧЕР)

Заключительное слово т. Куусинена. Голосование тезисов о революционном движении в колониальных и полуколониальных странах. Заявления тт. Петрашевского, Лугани и Ротштейна.

Председатель: т. Реммеле.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Т. КУУСИНЕНА.​

I. Руководящая мысль тезисов — гегемония пролетариата в революционном движении колоний.​

Товарищи! Благодаря содокладам т. Эрколи, китайского товарища Страхова, а также индийского товарища Сикандера, равно как и благодаря дискуссии, проект тезисов и мой далеко недостаточный доклад были во многих отношениях дополнены. В общем я могу констатировать, что у нас была плодотворная дискуссия. Насколько я успел заметить, «основные» ошибки и недостатки нашли лишь немногие, среди них тт. Беннет, Ротштейн, Геллер и некоторые английские товарищи, отчасти также тт. Ломинадзе, Лозовский и Фокин. Во время дискуссии, между прочим, было сделано критическое замечание, о котором я уже говорил в своем докладе, а именно — по поводу отсутствия теоретического обоснования тезиса Ленина о возможности некапиталистического развития отсталых колониальных стран. Само это положение, конечно, содержится в проекте тезисов, где оно несколько разработано. В проекте имеются тоже элементы для теоретического обоснования этого тезиса, но само теоретическое обоснование еще отсутствует. Я прошу вас обратить специальное внимание на этот пункт, так как я считаю его вообще одним из основных положений наших тезисов. Если кто-нибудь из товарищей предложит, чтобы мы этот параграф еще дальше разработали, то я готов сделать это в комиссии. Замечание т. Неймана, будто здесь нет самого важного, так как Ленин говорил не только о возможности миновать капиталистическую ступень, но кроме того и о развитии этих стран к социализму и коммунизму,— это замечание неверно. Я приведу соответствующее место из тезисов:

«Это означает возможно большее сокращение исторического пути развития этих народов, возможно большее ускорение их развития от нынешней отсталой (у некоторых из этих народов еще совершенно примитивной) ступени — через необходимейшие промежуточные стадии — к богатейшему расцвету сил в социалистическом и далее в коммунистическом общественном строе».

506 Я должен еще раз подчеркнуть, что при выработке проекта тезисов основной, руководящей мыслью была для меня самостоятельная роль пролетариата в революционном движении колониальных стран, завоевание гегемонии пролетариатом, включая также руководящую роль коммунистических партий. Это, например, является основным критерием при проведении различия между группами стран. Китайская революция потому особенно выдвигается на первый план, что она была первой крупной колониальной революцией, в которой пролетариат играл самостоятельную роль. Как стратегическая основная цель всей буржуазно-демократической революции, в проекте тезисов выдвигаются завоевание гегемонии пролетариатом и руководящая роль коммунистической партии. В другом месте тезисов говорится:

«Решающее значение для возможности непосредственного перерастания революции от первой стадии до конца первого этапа (т. е. до завоевания власти пролетариатом и крестьянством) имеют следующие моменты: 1) степень развития революционного пролетарского руководства движением, т. е. коммунистической партии соответствующей страны, ее численность, самостоятельность, сознательность, боеспособность, а также ее авторитет, связи и влияние на профсоюзы и крестьянское движение; 2) степень организованности и революционного опыта рабочего класса и (хотя это невозможно в той же мере) крестьянства».

Я считаю необходимым напомнить вам об этой основной мысли хотя бы потому, что т. Лозовский повторно утверждал в своем критическом выступлении, что пролетариат — гегемон революции — вообще «исчез» из проекта тезисов, причем т. Лозовский констатировал, что это является очень большим пробелом. Конечно, это было бы чрезвычайно крупным пробелом, если бы это соответствовало действительности. В проекте тезисов кроме того описано, хотя и кратко, своеобразие колониального пролетариата, его весьма текучий состав, особенно большой процент женщин и детей, трудность организации колониального пролетариата, элементы, препятствующие развитию классового сознания, и т. д. Во многих местах пролетариат состоит из сезонных рабочих, и даже рабочие более старых отраслей промышленности все еще стоят одной ногой в деревне, что облегчает союз между рабочим классом и крестьянством, но затрудняет выкристаллизовывание пролетарской идеологии.

Другое значительное замечание т. Лозовского заключается в том, что отсутствует описание диктатуры пролетариата и крестьянства.

Но, товарищи, весь конец четвертой главы посвящен описанию этого вопроса. Хорошо или плохо — это другой вопрос, но это описано, я попытку сделал, и тут нет никакого «пробела». Другой вопрос — дать конкретное описание того, как диктатура пролетариата и крестьянства будет выглядеть на деле; этого еще никто не может. Но мы можем писать об общих задачах, о роли коммунистических партий, о роли пролетариата во время этого этапа.

Буржуазно-демократическая революция и процесс ее перерастания в социалистическую

Тов. Фокин сказал, что в тезисах не поставлена центральная проблема, а именно проблема перерастания революции. Но вот я указываю, например, на следующее место в тезисах:

507 «Второй этап собственно и есть период перерастания буржуазно-демократической революции в первый этап социалистической революции. Процесс этого перерастания до известной степени может уже начаться на первом этапе (эмбриональный генезис гегемонии пролетариата), но он может прерываться несколько раз. Лишь на втором этапе развитие страны может под руководящим влиянием пролетариата принять новое некапиталистическое направление».

Вслед затем в тезисах подробно описывается, как это происходит. Уже в самом начале, при описании проблемы буржуазно-демократической революции, эта проблема была поставлена и описана, правда, не в виде ученой постановки вопроса, а как исторический процесс и политическая задача. Даже вопрос о двоевластии, вопрос о советах и т. д. были при этом поставлены. Это все вопросы, которых т. Фокин не нашел в проекте тезисов. Что же я могу поделать, если приходят критики, которые утверждают, что именно то, что я описал в тезисах как самую важную, самую основную задачу, по их мнению, совсем отсутствует.

Буржуазно-демократическая революция охарактеризована в проекте тезисов как советская революция, как классовая революция рабочих и крестьян. Почему эти различные обозначения? Это сделано для популяризации, для того чтобы избежать неправильных толкований и чтобы особенно товарищи из колоний нас не поняли неправильно в том смысле, что мы, говоря о буржуазно-демократической революции, имеем в виду простую буржуазную революцию.

Нашу научно-правильную терминологию несколько трудно понять. В результате этого один товарищ неправильно понял ее. Конечно можно сказать, что лишь первый этап социалистической революции доводит до конца многие задачи буржуазно-демократической революции, но просто сказать, что буржуазно-демократическая революция тождественна с обыкновенной буржуазной революцией — это я считаю простым ляпсусом. Тов. Нейман по вопросу о перерастании буржуазно-демократической революции защищал точку зрения, будто борьба решает все. Это слова Ленина, но мысль его, по моему мнению, неправильно воспроизведена. Когда VII пленум Исполкома говорил, что китайская революция не может уничтожить ига империалистов без того, чтобы не выйти за пределы буржуазной демократии, то это верно. Но перерастание за пределы буржуазной демократии — это одно, а перерастание за пределы буржуазно-демократической революции — это другое. Буржуазно-демократическая революция является этапом, в котором подготовляются предпосылки к социалистической революции, но этим данный этап не выходит за свои рамки. Конечно верно заявление т. Неймана, что переход буржуазно-демократической революции к социалистической происходит не автоматически, не без содействия рабочего класса, но в то же время не происходит без минимума объективных предпосылок, на вызревание которых пролетариат и компартия могут, конечно, в значительной мере влиять, в особенности после того, как удалось захватить власть. Но вообще заявить, что при этом перерастании борьба решает все,— неверно. Нужно при этом прибавить, что борьба решает все, если имеется налицо минимум объективных условий. В пределах этих объективных условий решает борьба. Правило Наполеона,— которое любил Ленин,— что сначала надо ввязаться в борьбу, а там видно будет, что из этого вый-

508 дет,— это правило необходимо помнить каждому революционеру. Но Ленин никогда не думал этим сказать, что не нужна вообще теория или анализ объективных условий на том основании, что борьба решит все.

II. Против теории деколонизации.​

Точка зрения тезисов в вопросе о промышленном развитии колоний.

Теперь я перехожу к одному из наших основных вопросов, а именно — к вопросу о теории деколонизации. Темой наших тезисов не является колониальная проблема в полном объеме, но лишь революционное движение в колониях и полуколониях. Для того чтобы охарактеризовать эти революционные движения, нужно, конечно, охарактеризовать те силы, против которых это движение направлено. Это, во-первых, империалистический колониальный режим, а во-вторых — туземные имущие классы. Вторая глава нашего проекта анализирует сущность, основную тенденцию империалистической политики колонизации для того, чтобы из анализа противоречий между империалистическим колониальным режимом и противодействующими силами в колониях вывести общие перспективы революционных кризисов в колониях. Эти противодействующие силы не описаны подробно в проекте. Еще меньше может проект претендовать на описание общего процесса экономического развития в колониях. Вы, может быть, скажете, что это недостаток, что общий процесс не описан подробно. Но здесь речь идет лишь об общих тезисах. Если мы хотим поставить конкретно вопрос о революционных перспективах для каждой отдельной страны, то мы не можем этого сделать без того, чтобы не описать действительного общего процесса экономического развития во всем объеме в конкретной форме. Если вы хотите, мы можем кое-что прибавить по поводу важнейших колоний для того, чтобы конкретно нарисовать революционные перспективы.

Многие товарищи, которые исходят из точки зрения теории индустриализации и деколонизации, критикуя эту главу, ставили вопрос, откуда происходит пролетариат, откуда — буржуазия. В колониальных странах происхождение их не особенно отличается от происхождения в других странах. В тезисах не отрицается развитие туземного капитализма. Уже в первом параграфе определенно выдвигается как один из важнейших фактов, которые выступили на сцену мировой истории после II конгресса,— усиление элементов капиталистического и в особенности промышленного развития в колониях, рост пролетариата, начало его организованности и т. д. В особенности это отмечено в отношении Индии. В тезисах говорится: «Даже благодаря этим ничтожным уступкам (со стороны британского империализма) значительно укрепились тенденции самостоятельного экономического развития Индии, где туземная промышленность пережила свой первый быстрый подъем во время войны и в первое время после войны». Но тут спрашивали, откуда же туземный капитализм, туземная индустрия в колониях, если империалистическая колониальная политика тормозит индустриализацию страны? Ответ, по крайней мере кратко, намечен в проекте тезисов:

«С другой стороны, тенденция империалистов к закреплению односторонней зависимости колоний от их стран встречает все более сильное противо-

509 действие со стороны ими самими порожденных экономических и социальных контрсил».

Кроме того в проекте сказано, что империалистическая политика предусматривает известный процесс содействия развитию промышленности в колониях. Поэтому было совершенно излишним приводить против нас цитаты из Ленина и Маркса, в которых говорится, что иностранный капитализм в колониях функционирует как бессознательное орудие исторического прогресса и что империализм там способствовал введению капиталистических отношений или дал толчок к развитию промышленности. Империалистическая эксплоатация в колониях является не только грабежом, но и капиталистической эксплоатацией, что не может происходить без известного развития промышленности или, по крайней мере, без известного развития производительных сил вообще. Должна быть создана известная материальная база для развития промышленности в форме постройки дорог, железных дорог, гаваней и т. д. Для того чтобы добыть сырье из недр земли, нужно создать рудники, плантации, нужно организовать культуру хлопка и все те отрасли производства, которые в тезисах обозначаются как главные области колониального производства. Туземное капиталистическое развитие является при этом невольным побочным продуктом империалистической эксплоатации, отчасти же оно идет вперед вопреки тормозящим тенденциям со стороны империализма.

Что утверждают защитники теории деколонизации.

Такова точка зрения проекта тезисов. Против этого возражали многие товарищи, в первую очередь тт. Беннет, Ротштейн и Геллер. Все эти товарищи теперь говорят,— и я думаю, что после того как мы на конгрессе этот вопрос поставили ребром, все сторонники неправильной точки зрения будут говорить,— что они вовсе не поддерживают теории деколонизации. С этим словом теперь покончено. Но неверно, что наши товарищи говорили о деколонизации лишь в кавычках. К сожалению, писались совершенно серьезно не только статьи, но и целые книги в этом духе. Даже наш орган по вопросам Индии, который выходит за границей, долгое время стоял на точке зрения этой ложной теории. Итак тут дело не в кавычках. Я бы предпочел, если бы те товарищи, которые стояли на точке зрения теории деколонизации, сказали: «Да, это была ошибка, и мы больше ее не отстаиваем». Я признаю, что товарищ Пальм Датт в своей последней статье уже частично подверг пересмотру свою точку зрения. Я, конечно, никогда не думал, что наши товарищи говорят о деколонизации в том смысле, как это делают империалисты и их лакеи. Конечно они хотят бороться против империализма, они не хотят прикрашивать империализма. Но это не оправдывает объективной неверности этой теории.

Рассмотрим эту теорию в той форме, как она здесь на конгрессе была сформулирована, например т. Беннетом. Он говорит: «Речь идет не о колонизации или деколонизации. Речь идет об индустриализации Индии под контролем Англии». Он также говорил о «новой стадии империалистической колониальной политики» и об «участии империалистических держав в индустриализации колоний» и т. д. Тов. Ротштейн, со своей стороны, между прочим говорил о тенденциях империализма «прекра-

510 тить колониальные страны в область производства средств производства и проведения таким образом процесса индустриализации, который эти колонии не приспособляет к потребностям империалистической метрополии, но, наоборот,— как мы это видели в наиболее классической и ясной форме на примере Англии (!!),— в первую очередь... превращает их в серьезного конкурента». В сущности говоря, это та же теория, которая была развита тт. Пальмом Даттом, Роем и Ратбоном в их последних трудах.

Высказывался ли Маркс в пользу теории деколонизации.

Разве можно считать случайным, что ни Маркс, ни Ленин никогда не утверждали, что империалистическая колониальная политика способствует индустриализации колоний? Нет. То, что они утверждали, совершенно другое. Вот как стоит основной вопрос: верно ли, что основная тенденция империалистической колониальной политики, сущность ее, состоит в том, что она тормозит самостоятельное экономическое развитие, в особенности индустриализацию колоний? Или же верно то, что говорят товарищи, что империалистическая колониальная политика способствует индустриализации в колониях? Вот вопрос, который решает линию тезисов. Или ответ, даваемый проектом тезисов, верен,— тогда верна и основная линия; или же ответ не верен,— тогда мы должны отвергнуть тезисы. Вот, товарищи, вопрос, который вы должны решить. За последнее время в нашей литературе посвящали иногда несколько односторонне внимание лишь одной функции империалистической колониальной монополии, а именно функции эксплоатации колоний. При этом мало обращали внимания на другую связанную с ней функцию империалистической колониальной монополии, на функцию самосохранения и своего дальнейшего развития. Это функция порабощения, как она охарактеризована в проекте тезисов. Мы теперь видим, что было весьма своевременно обратить внимание на эту сторону.

Маркс устанавливает в «Капитале» следующий общий закон развития:

«Постоянное превращение рабочих в «избыточных» вызывает в странах крупной промышленности вынужденную эмиграцию и ведет к колонизации новых стран, которые превращаются в плантации сырого материала для метрополии, как Австралия, например, превратилась в место производства шерсти. Создается новое, соответствующее расположению главных центров машинного производства, международное разделение труда, превращающее известные части земного шара в области земледельческого (agricole) производства по преимуществу, а другие — в области промышленного производства по преимуществу» («Капитал», т. I, стр. 432).

Роль экспорта капитала.

Тов. Беннет заявляет, что это — колониальная политика XIX века, а в тезисах нужно описать колониальную политику XX века. Эпоха финансового капитала, империализма, как правило, не отменяет общих законов капитализма, но может лишь эти законы модифицировать в том или ином смысле. Мы должны посмотреть, как и насколько закон Маркса теперь видоизменен в первую очередь благодаря экспорту капитала, на чем соответствующие товарищи

511 в особенности строили свою критику проекта тезисов (они даже утверждают, будто я совершенно забыл об этой важной стороне империализма). Нет, это не было упущено. Я еще проверил у Гильфердинга, что он говорит о модификации закона Маркса. Как вы знаете, Ленин не делал возражений против этих частей «Финансового капитала». Мы имеем все основания предполагать, что если бы Ленин не был согласен в этом пункте с Гильфердингом, то он обратил бы наше внимание на это. То, что мы находим у Гильфердинга, ни в коем случае не обозначает изменения закона Маркса в том смысле, что экспорт капитала способствует индустриализации колоний. Наоборот, он указывает на другие области, которые поглощают экспортированный в колонии капитал. Гильфердинг говорит:

«В особенности огромные массы капитала поглощает создание современной системы транспорта — железных дорог и пароходных сообщений». «Если земля вообще плодородна, она может поставлять для отечественной промышленности сырые материалы, например хлопок, много дешевле, чем старые области его получения». «Еще важнее снабжение сырым материалом для промышленности, обрабатывающей металлы. Быстрое развитие металлообрабатывающих отраслей промышленности, несмотря на все технические усовершенствования, имеет тенденцию повышать цены металлов: еще больше усиливается она капиталистической монополизацией. Тем важнее становится получить в своей собственной хозяйственной территории источники соответствующего сырого материала».

Таким образом центр тяжести лежит в производстве сырого материала и в завоевании и монополизации источников сырья. Далее Гильфердинг пишет:

«Пока экспорт капитала в существенном служил тому, чтобы в отсталой стране, во-первых, создать систему транспорта и, во-вторых, развить промышленные отрасли, производящие средства потребления, он ускорял капиталистическое развитие этой страны. Конечно и этот метод имел для нее свои невыгоды: наибольшая доля прибыли утекала за границу, где она потреблялась как доход, не приводя, следовательно, к расширению промышленности страны-должника, или накопляясь как капитал (здесь речь идет не только о колониях. — К.). Конечно это накопление могло бы совершаться и не в той стране, из которой притекала прибыль. Такой капиталистический «абсентеизм» чрезвычайно замедлял в этой стране накопление, т. е. дальнейшее развитие капитализма».

Таким образом вы видите, в каком направлении закон Маркса модифицируется у Гильфердинга благодаря экспорту капитала в эпоху финансового капитала. Простите, что привожу такие длинные цитаты. Гильфердинг — негодяй, но в этом вопросе он раньше правильно изображал дело, что признавал и Ленин. Гильфердинг также говорит об ассимиляции импортированного капитала, которая в крупных странах идет легче, а в небольших странах, наоборот, труднее; затем он пишет следующее:

«Совершенно невозможной сделалась эта эмансипация, когда экспорт капитала изменил свой характер: капиталисты крупных хозяйственных территорий стараются создать в чужих странах не такие промышленные отрасли, которые производят средства потребления, а больше заботятся о том, чтобы обеспечить за собою господство над сырым материалом для своих все более вырастающих промышленных отраслей, производящих средства производства. Так рудники и горные заводы государств на Пиринейском полуострове попали под власть иностранного капитала, который экспортируется сюда уже не как

512 ссудный капитал, а прямо вкладывается в эти рудники; так — при более серьезном сопротивлении — случилось и с минеральными богатствами Скандинавии, в особенности Швеции. Таким образом в эпоху, когда эти страны, быть может, оказались бы вообще способными перейти к основанию важнейших из современных индустрий — к собственной железной промышленности, у них отнимается сырой материал, который вывозится для английской, германской и французской промышленности. Благодаря этому их экономическое развитие, а вместе с тем и политическое и финансовое, остановились на первых ступенях. Экономически подданные иностранного капитала, они и в политическом отношении превратились в государства второго порядка, неспособные обойтись без покровительства крупных держав».

Как видно, это относится и к таким странам, как Швеция, Испания и т. д. Если мы эту аналогию проведем по отношению к колониям, то мы увидим, насколько сильнее влияет здесь экспорт капитала в смысле замедления и затруднений внутреннего капиталистического развития. В особенности по отношению к Индии это абсолютно ясно. Представьте те колоссальные ресурсы, которыми обладал бы индийский капитализм, если бы он мог развивать свои силы с полной свободой. Слишком упрощенно сказать: экспорт капитала означает содействие индустриализации. Дело не так просто. Ссудный капитал, например, вывозится из Англии в Австралию или в Канаду, или из Америки в Германию. Это может способствовать и фактически способствует индустриализации. Если капитал вывозится из Англии в Южную Африку для подкрепления тамошней британской агентуры, т. е. в распоряжение тамошней буржуазии, то это может частично способствовать индустриализации. Но ссудный капитал может также быть орудием капиталистической экспансии; таков, например, американский капитал, инвестируемый в форме государственных займов в различных южно-американских странах. И тут мы, как правило, наблюдаем, что, когда правительство попадает в финансовые затруднения и не может регулярно погашать долги, являются представители американских капиталистов и требуют контроля над государственными финансами, назначают своего собственного финансового комиссара в качестве контролера и т. д. Это обычный путь, по которому империализм устанавливает свою колониальную монополию в самостоятельной стране.

Но капитал применяется не только в качестве ссудного капитала, он экспортируется так же, как продуктивный капитал для завоевания источников сырья и экономических командных высот в различных новых сферах империалистической экспансии. Когда капитал в этом виде вывозится в южно-американские страны, где английский и американский империализм сильно конкурируют между собой, там, конечно, импортированный капитал не может не способствовать развитию промышленности; там необходимо, например, основывать рудники и пускать их в ход. Но самое существенное при этом заключается в завоевании империализмом источников сырья, а не в индустриализации этих стран. Нечто другое обозначают, в свою очередь, государственные займы Лондона правительству Индии. Они означают выжимание дани из индийского народа. Как ясно показывает цифровой материал, британский экспортируемый капитал идет в Индию по большей части на непродуктивные цели. Но даже в случае, когда он применяется для эксплоатации плантаций, рудников и т. д. — это не означает помощи индустриализации Индии.

513 Об одной близкой аналогии.

В связи с этим разрешите напомнить еще об одной аналогии. Вы помните дискуссию в рядах ВКП(б) о «дауэсизации» Советского Союза между т. Сталиным и т. Сокольниковым. При этом тоже шла речь об экспорте капитала из империалистических стран. Теперь фактически почти не происходит никакого экспорта капитала в Советский Союз. СССР, без сомнения, легко мог бы получить капитал из-за границы, если бы только он позволил иностранным капиталистам вместо индустриализации немножко колонизировать страну. Тов. Сталин вот что отвечал тогда Сокольникову:

«Превратить нашу страну из аграрной в индустриальную, способную производить своими собственными силами необходимое оборудование,— вот в чем суть, основа нашей генеральной линии. Мы должны поставить дело так, чтобы помыслы и стремления хозяйственников были направлены в эту именно сторону, в сторону превращения нашей страны из страны, ввозящей оборудование, в страну, производящую это оборудование. Ибо в этом основная гарантия хозяйственной самостоятельности нашей страны. Ибо в этом гарантия того, что наша страна не будет превращена в придаток капиталистических стран. Тов. Сокольников не хочет понять этой простой и очевидной вещи. Они, авторы плана Дауэса, хотели бы ограничить нас производством, скажем, ситца, но нам этого мало, ибо мы хотим производить не только ситец, но и машины, необходимые для производства ситца. Они хотели бы, чтобы мы ограничивались производством, скажем, автомобилей, но нам этого мало, ибо мы хотим производить не только автомобили, но и машины, производящие автомобили. Они хотят ограничить нас производством, скажем, башмаков, но нам этого мало, ибо мы хотим производить не только башмаки, но и машины, производящие башмаки. И т. д., и т. п.» (И. Сталин. Вопросы ленинизма. Политотчет ЦК XIV съезду, стр. 401 — 402).

Я думаю, что это вполне ясно освещает вопрос. Индия тоже не хочет производить только башмаки. Индия хочет также производить машины, но британский империализм не хочет этого допустить. Капиталистическая Англия хочет сама производить машины, она хочет быть индустриальной страной и держать Индию на положении аграрного придатка и эксплоатировать ее.

Однако в некоторых полуколониях и в таких самостоятельных странах, где империализм добивается монопольного положения главным образом благодаря экономическим завоеваниям (как, например, в Аргентине и Бразилии), основная тенденция империалистической колониальной политики не так резко выступает наружу, в особенности там, где друг другу противостоят две или больше империалистических группы. Я в своем проекте говорил об известных отклонениях от генеральной линии империалистической колониальной политики. Это здесь истолковали таким образом, как будто я сказал, что экспорт капитала является исключением в империалистической политике. Нет, экспорт капитала не является исключением, но временами может быть такой необычайный избыток свободных капиталов в империалистической стране или, например, машиностроительная промышленность метрополии может случайно так болезненно реагировать на сужение своих экспортных рынков, что от этого может произойти некоторое временное отклонение от общей враждебной по отношению индустриализации линии

514 соответствующих метрополий в определенных колониях. Правительство империалистической страны не всегда в состоянии регулировать направление потока экспортного капитала. Собственно говоря, оно никогда не в состоянии совершенно свободно определить это направление. В периоды высокой конъюнктуры в той или иной колонии это может временно вести к усилению индустриализации. Но это нельзя считать правилом. Основная тенденция, сущность империалистической политики — иная. Однако гораздо большее значение для промышленного развития колоний может иметь экспорт машин не из соответствующей империалистической метрополии, а из других конкурирующих империалистических стран.

Необходимо уметь отличать важное от второстепенного.

Даже т. Ломинадзе в этом вопросе случайно попал на неверный путь. В своей речи он, как Прометей, боролся с цепями теории деколонизации, но был побеждаем вновь и вновь:

«Что неправильно в тезисах т. Куусинена? — спрашивает он. — Неправильно то, будто бы колониальные страны все больше превращаются в аграрный придаток капитализма...» «Ибо имманентный закон, тенденция экономического развития в колониях заключается не в превращении их во все более аграрный придаток, а в превращении их из аграрного придатка в область функционирования производственного капитала, в область, куда центр тяжести производства переносится из метрополий».

Тов. Сталин, как мы видели, говорил о том, что империалисты хотели даже Советский Союз превратить в аграрный придаток. То, что в проекте тезисов охарактеризовано как основная тенденция империалистической колониальной политики, по мнению Ломинадзе, является совершенно неверным. Он берет цитаты из Ленина, где говорится, что империализм создает основу для промышленного развития в колониях. Конечно основу он создает, это утверждается и в проекте тезисов, но это еще далеко не означает превращения их из аграрного придатка империалистической метрополии в промышленные страны. Тов. Ломинадзе прежде всего ссылается на известное место у Ленина, где тот цитирует либерала Гобсона, который рисует будущие перспективы для Европы, могущие возникнуть из дальнейшего развития капитализма на Востоке и в колониях вообще (в Азии, Африке и т. д.). Ленин цитирует это заявление Гобсона с одобрением, и т. Ломинадзе берет это как доказательство того, что Ленин признавал, будто империализм не превращает колониальные страны в придаток своего хозяйства, а индустриализирует их. Но тут с т. Ломинадзе случилось несчастье, так как даже в этой цитате из Гобсона упоминается, что даже в этом случае определенная промышленная роль империалистических стран продолжает оставаться именно ролью «промышленности, занятой окончательной отделкой фабрикатов». Таким образом и у Гобсона по существу остается то же деление мира, которое было установлено уже Марксом, на страны с преимущественным аграрным производством, производством сырья, а также полуфабрикатов, и на более развитые страны, которые преимущественно занимаются производством готовых фабрикатов. С другой стороны, т. Ломинадзе говорит следующее:

515 «Ленин утверждает, что чем больше промышленное развитие в колониях, тем больше борьба между туземной промышленностью и империалистами».

Совершенно верно. Ленин вполне прав, но это вовсе не говорит в пользу того, что империализм индустриализирует колонии. Очень мало последовательности в том, что т. Ломинадзе считает верным как раз тот пункт из тезисов т. Роя на II конгрессе, который явно направлен против теории индустриализации. В этом пункте совершенно ясно сказано:

«Иностранный империализм, насильно привитый восточным народам, безусловно затормозил их общественное и хозяйственное развитие и отнял у них возможность достигнуть того уровня, какого достигла Европа и Америка, благодаря империалистической политике, стремящейся задержать промышленное развитие в колониях; туземный пролетариат, в прямом смысле этого слова, стал существовать лишь недавно».

Вот какова сущность империалистического колониального режима. Цитированные мною тезисы были просмотрены Лениным. Неужели вы думаете, что это место в тезисах осталось бы, если бы Ленин признал его неверным? Ленин вообще тезисы читал внимательней, чем это теперь делают некоторые товарищи.

Промышленное развитие Индии углубляет ее антагонизм к английскому империализму.

До тех пор пока в какой-нибудь колонии развивается торговый капитал, внутренние силы, противодействующие угнетающему империализму, еще слабы. Тенденция к экономической самостоятельности страны становится более сильной лишь тогда, когда развивается туземная промышленность. Тенденция к самостоятельности растет параллельно с развитием промышленности. Но промышленное развитие в этих странах идет вперед с большими трудностями, так как гнет империалистической колониальной монополии оказывает сопротивление индустриализационным тенденциям. В таких крупных колониальных странах, как Индия, промышленное развитие вопреки этому идет вперед, хотя и с трудом, с очень большим трудом и с большим промедлением. Я вовсе не утверждаю, что британский империализм в состоянии воспрепятствовать этому развитию. Нет, наоборот, именно из того факта, что это развитие вопреки всему идет вперед, я делаю вывод об углублении революционного противоречия между империалистической Англией и Индией. Так поставлен вопрос в проекте тезисов. Наоборот, «индустриализация колоний под контролем империализма» (формулировка т. Беннета и др.) — вещь невозможная. Это похоже на то, как если бы мы сказали: «самостоятельность рабочего движения под контролем буржуазии». Вот два понятия, которые нельзя объединить. В первую очередь империалистическая монополия задерживает развитие тяжелой индустрии и машиностроительной промышленности в колониях. Я попросил товарищей составить мне список всех законодательных мероприятий, проведенных после мировой войны по отношению к Индии, мероприятий, имеющих какое-нибудь значение, для того чтобы конкретно посмотреть, как английский империализм задерживает ин-

516 дустриализацию Индии или способствует ей. Я прошу разрешения приложить этот список к протоколу.

а) Меры в пользу промышленного развития Индии:

1. Отмена трехпроцентного акциза на потребление бумажной пряжи, производимой на индийских фабриках (отмена произошла в результате забастовки текстильщиков).

2. Повышение пошлин на текстильные товары низкого качества с 11% на 16%. (Англия не ввозит в Индию текстильные товары низкого качества, и указанное мероприятие было направлено против быстро растущего японского импорта.)

б) Меры, задерживающие промышленное развитие Индии:

1. В 1920 году: билль, запрещающий имперскому банку предоставлять кредиты промышленным предприятиям.

2. В 1922 году: планы постройки железных дорог с затратой капитала в 1 500 млн. рупий. Индийская буржуазия требует, чтобы соответствующие заказы были переданы индийским металлургическим заводам. Заказы были отданы английскому концерну, так как предложенные им цены оказались почти на 50% ниже индийских.

3. В 1923 году: заказ на 3 132 вагона передан в Англию.

4. В 1926 и 1927 годах: а) снижение на 3% установленных в 1919 г. (для создания кожевенной промышленности) 12-процентных экспортных пошлин на кожу и кожсырье (цель снижения — усиление экспорта сырья), б) фиксирование курса рупии в 1 шилл. 6 пенс., несмотря на то, что вся индийская промышленность против этого протестовала, требуя установления курса в 1 шилл. 4 пенса, в) отклонение требования индийской буржуазии о повышении пошлин на ввозимый уголь (причина отклонения — защита и поощрение южно-африканской угольной промышленности, экспортирующей в Индию), г) экспорт индийских капиталов в Бразилию; министр финансов высказывается в пользу этого экспорта, д) повторная передача заказов в Англию, е) снижение пошлин на ввозные автомобили и шины, ж) королевская сельскохозяйственная комиссия стремится в своих работах дать индийским капиталам (и накопленным сокровищам) выход в сторону сельского хозяйства.

В этом списке выделяются два довольно незначительных мероприятия, о которых можно сказать, что они благоприятствуют индустриализации Индии; все же другие мероприятия, которых имеется целый ряд, прямо направлены к тому, чтобы задержать процесс индустриализации.

В своем докладе я уже объяснил сущность тех привходящих обстоятельств, которые вынудили английское правительство во время войны и в первые годы после нее пойти на соответствующие уступки.

Тов. Лозовский выступал против того, что мы в проекте тезисов говорим о колониях, как об «аграрном тыле» империализма, и вместо этого предложил выражение «сырьевой тыл». Я не вижу в этом существенной разницы. Мы под этим выражением не подразумеваем только сельское хозяйство, а употребляем его в более широком значении, так же как его понимал Маркс, и оно охватывает также добывающую промышленность.

517 Почему нужно решительно отвергнуть теорию деколонизации.

Мы на этом конгрессе, пожалуй, слишком много говорили о теории деколонизации; но ошибка в этом вопросе не является мелочью. Я еще раз утверждаю, что в наших тезисах нет ни слова об этой защищавшейся нашими товарищами ошибочной теории. Там есть только речь о деколонизационной лжи империалистов и их реформистских лакеев, которая распространяется ими для оправдания империалистического колониального режима. Это, конечно, совершенно другое дело, и мы имеем все основания назвать эту империалистическую ложь ее настоящим именем и разоблачать ее. Почитайте, пожалуйста, последнюю статью австрийского социал-империалиста Реннера. Он опасный враг, один из худших лакеев мирового империализма. Я не хочу цитировать его статьи, вы можете прочесть статью как отпугивающий пример. Не все неверно из того, что этот негодяй пишет. Он рисует в перспективе капитализацию всего мира; весь мир индустриализируется, и социалистическая революция откладывается до той поры, когда пролетариат даже в колониях станет крупным большинством, и т. д. Он открывает империалистические перспективы для всего колониального мира. Это, конечно, абсолютно неверно. Это социал-демократическое понимание, против которого мы должны самым энергичным образом бороться и объяснить фальшь его всем рабочим. Но не все факты, которые эти господа приводят, неверны. Они только подменяют существенное несущественным и таким образом коверкают действительность, прикрашивают «прогрессивную» роль империализма. Таким образом они создают внешнюю видимость того, будто колониальный мир деколонизируется и индустриализируется благодаря самому империализму. Товарищи, разоблачать эту империалистическую видимость, эту империалистическую ложь — одна из наших главных задач. Основная ошибка тт. Беннета, Ротштейна и Геллера состоит в том, что они неправильно понимают эту задачу. Это большая ошибка, правая ошибка, которую нужно исправить. Не надо вести себя, как т. Беннет, который в своем последнем заявлении сказал: «Я говорил лишь то же самое, что говорил Маркс...» Нет, теория, согласно которой империализм индустриализирует колонии и таким образом деколонизирует их, неверна, и это нужно ясно сказать. Многие английские товарищи попали в этом вопросе (может быть, благодаря содействию т. Беннета) на ложный путь. Я, однако, уверен, что после того как эти английские коммунисты убедятся, что отстаиваемая ими точка зрения неверна, они открыто это признают.

Товарищи, я повторяю мое мнение, что и во второй главе тезисов полезны такие дополнения; благодаря этому вопрос станет еще яснее. В предложении английских товарищей есть даже кое-что приемлемое, но при этом нужно точно следить, чтобы линия, получившая свое выражение в тезисах, не была изменена.

III. Роль национальной буржуазии в колониях.​

Спор о деколонизации имеет и политические последствия.

Если исходить из теории деколонизации (индустриализации), то вполне естественно, что отношение к национальной буржуазии представляется совершенно иным, чем оно описано в проекте тезисов. Картина, нарисованная

518 т. Беннетом, в общем последовательна: империализм играет в колониях прогрессивную роль, ибо он содействует индустриализации; национальная буржуазия колониальных стран, например Индии, поскольку она является носителем индустриализации, находится в одном лагере с империалистами; в тех случаях, когда обнаруживаются некоторые конфликты между нею и английским империализмом, дело касается только распределения добычи (подобно тому, как это раньше имело столь часто место между торговым капиталом и британским империализмом); поскольку же национальная буржуазия находится в оппозиции к империализму, она борется против прогрессивной роли империализма и следовательно играет сама реакционную роль. Однако, по мнению т. Беннета, оппозиция эта может быть легко ликвидирована путем длительного компромисса: «Имеется,— говорит он,— много возможностей для достижения теперь быть может еще не существующего соглашения между этой оппозиционной буржуазией и английским империализмом». Если же дело изображают так, что «Великобритания делает и будет и в дальнейшем делать все для того, чтобы препятствовать индустриализации Индии (что по мнению т. Беннета совершенно неверно), то,— говорит он,— в этих условиях нет видов на развитие острой классовой борьбы, нет основы для пролетаризации, и вместо пролетарских масс мы будем иметь дело с пауперизованными массами».

Совершенно иная картина получается, если исходить из действительного положения вещей, а именно из того, что империализм задерживает индустриализацию колоний, препятствует полному развитию их производительных сил. В этих условиях даже классовый интерес колониальной буржуазии требует индустриализации страны,— я подчеркиваю слова «классовый интерес», в отличие от определенных частных и групповых интересов,— и поскольку национальная буржуазия отстаивает в этом отношении свои классовые интересы, поскольку она выступает за экономическую самостоятельность страны, за ее освобождение из-под империалистического ига, постольку она играет до некоторой степени прогрессивную роль, в то время как империализм играет в основном реакционную роль. Экономическое развитие Индии и др. подобных колоний в направлении независимости соответствует национальным интересам — не только интересам буржуазии, но также интересам пролетариата и крестьянства. Нельзя осуждать буржуазию за то, что она отстаивает эти интересы против империализма. Осуждать ее следует за то, что она не отстаивает этих интересов резко, решительно, последовательно, за то, что она каждый раз капитулирует перед империализмом и предает национальную борьбу. Многократно выраженная в тезисах мысль о том, что буржуазия колониальных стран капитулирует перед империалистической буржуазией, совершенно непонятна для некоторых товарищей, считающих, что вся национальная буржуазия колоний — Индии, Египта и т. д. — занимает лишь антинациональную, компрадорскую, позицию.

Понятно, тот факт, что между классовыми интересами национальной буржуазии и империализма существует глубокое объективное противоречие, что эта буржуазия идет в политической области в собственном направлении, не лишенном особого значения, вовсе еще не обозначает,— это было подчеркнуто в тезисах,— что она в состоянии последовательно и самостоятельно за-

519 щищать свои объективные классовые интересы. Национальная буржуазия колониальных стран не в состоянии делать этого, именно поэтому она и я в л я е т с я н а ц и о н а л - р е ф о р м и с т с к о й. Это ни в коем случае не исключает соглашения между нею и империализмом. Напротив, национальная буржуазия стремится к таким соглашениям. Она стремится к ним в первую очередь в вопросах борьбы против пролетарского революционного движения и против аграрной революции. Она стремится также к экономическим соглашениям. В своей речи на II конгрессе т. Ленин определенно подчеркивал соглашение первого рода, и они подчеркнуты и в наших тезисах.

В представлении т. Беннета, напротив, исчезает вся основа противоречий между интересами колоний, требующими национальной независимости, и империализмом, а тем самым исчезает и любое имеющее политическое значение противоречие между классовыми интересами национальной буржуазии и империалистическим колониальным режимом. Для т. Беннета все просто: существуют лишь два лагеря: один контрреволюционный, другой — революционный, и внутри каждого из этих лагерей все ясно и едино, нет имеющих политическое значение различий. В действительности, однако, положение не столь просто. Даже в Китае, хотя китайская революция обогнала, например, Индию на целый этап, национал-реформизм, представленный различными мелкобуржуазными группами, может еще получить довольно значительное политическое влияние на трудящиеся массы, что признал, поскольку я его правильно понял, и т. Страхов. К Индии это относится в еще большей степени.

Даже в национально-революционном лагере Индии не все едино. Этот лагерь представляет собою в Индии вовсе не то, что, скажем, будет представлять собою или что представлял собою в 1918 — 1919 гг. либо в 1923 г. революционный лагерь Германии. Лагерь националистической революции в колониальной стране включает на первых стадиях революционного движения многие весьма разнородные элементы. В него могут входить и такие мелкобуржуазные элементы, которые на позднейшей стадии будут играть даже фашистскую роль. Неправильно прикрашивать этот лагерь и изображать его в целом на всех стадиях революционной когортой. Положение вещей не таково. Многие элементы, которые завтра станут, быть может, нашими противниками, настроены сегодня националистически революционно. Нужно видеть динамику этих вещей.

Индийские национал-реформисты.

Также важно видеть в правильном освещении национал-реформистский характер лагеря национальной буржуазии. Для т. Беннета вся национальная буржуазия попросту контрреволюционна — и ничего больше. Так, например, свараджистская партия в Индии является «буржуазной, контрреволюционной партией» — это его буквальные слова. Он совершенно не старается дать более подробную характеристику этой партии. Затем он изображает дело таким образом, будто, по моему мнению, эта партия, как он выразился, является «прекрасной революционной партией». Нет, товарищи, это не революционная партия. Тов. Лозовский утверждал даже, что мои тезисы содержат призыв к «поддержке свараджистов», и держал затем длинную речь против такой поддержки. Нет, товарищи, в тезисах, напротив, указано, что свараджистов следует не поддерживать, а «беспощадно разоблачать». Но обыкновенной револю-

520 ционной партией — в Индии имеются и такие партии — свараджисты не являются. Ведет ли эта партия антибританскую пропаганду? Да! Это необходимо признать. Организовала ли она националистические кампании? Да! Какова ее программа? «Освобождение Индии — без насилия», последнее определение также составляет органическую часть ее программы. Одним словом, много шума и мало дела. Вот что делает эта партия. Здесь цитировались многочисленные заявления умершего лидера этой партии Даса. Среди них имеются в самом деле многие совершенно реакционные заявления. В своем докладе я также отметил совершенно контрреволюционную статью из органа свараджистской партии «Форварда» и рассказал, как руководители индийского национального конгресса предали националистическое массовое движение в Бардоли в 1922 г. Все это верно, и тем не менее свараджисты не являются обыкновенными контрреволюционерами. Они организовали и руководили также последним бойкотом в Бардоли (отказ в уплате правительственных налогов).

Орган английской империалистической буржуазии «Таймс» писал 8 июля об этой кампании в Бардоли следующее:

«В свыше чем ста деревнях Бардоли, с общим населением более чем в 80 тыс. человек, уважение к закону и властям существенно уменьшилось, и низшие правительственные чиновники во всем этом районе в отношении снабжения продовольствием зависят от господина Пателя (свараджист. — К.) и его «генералов». Если даже завтра будет заключен в Бардоли мир, то потребуется много лет, пока будет восстановлено должное уважение к законным властям».

«Дисциплина двухсот добровольцев-непротивленцев,— как сообщают,— блестяща... Когда в истекшем месяце комиссар посетил Бардоли — там господствовал полный «хартал». Все дома в деревне были заперты и заколочены, а улицы почти совершенно лишены людей. Когда сборщик налогов, пользующийся лично большим уважением, был там недавно, он должен был достать у руководителя добровольцев разрешение нанять автомобиль для своей поездки. Но настоящая борьба развернется во время урожая, ибо лица, земля которых подлежит продаже с торгов, обрабатывают эту землю и намерены снять с нее урожай. Губернатору понадобится колоссальный наряд полиции для того, чтобы воспрепятствовать этому».

Будь у нас в Индии настоящая коммунистическая партия, эта кампания в Бардоли дала бы нам возможность использовать массовое движение, но в нынешних условиях мы не были в состоянии использовать его. Конечно эта кампания в Бардоли была организована свараджистской буржуазией как в лаборатории, на ограниченной территории, где кулацкие элементы сильнее, чем где бы то ни было, и меньше опасность, что движение перекинется непосредственно на широкие массы индийского крестьянства. Это «лабораторная» демонстрация, столь типичная для оппозиционной национал-реформистской буржуазии. Но это не контрреволюционное выступление. Эти «контрреволюционные свараджисты» входят, например, в симпатизирующую нам антиимпериалистскую лигу. Тов. Беннет отлично знает, что весь Индийский национальный конгресс, в котором свараджисты составляют не правое крыло, а центр, примыкает в настоящее время к антиимпериалистской лиге. Протестовал ли когда-либо против этого т. Беннет? Пост генерального секретаря Индийского национального конгресса занимает в настоящее время Неру-младший, националист-рево-

521 люционер, лидер «республиканской партии». Его отец, Неру-старший, является типичным свараджистским лидером; он присутствовал в числе прочих гостей на конгрессе в Москве в честь десятилетия Октябрьской революции. Я упоминаю эту мелочь лишь потому, что он был приглашен сюда... тем самым т. Беннетом, который сейчас перед делегатами нашего конгресса изображает свараджистов контрреволюционерами чистой воды.

Ленин об отношении к оппозиционной буржуазии.

Что же представляют собой свараджисты? Это представители национальной индийской буржуазии, типичные национал-реформисты, типичные буржуазные оппозиционные соглашатели, националистические хамелеоны. По моему мнению, коммунисты обязаны вести внутри антиимпериалистской лиги резкую борьбу с целью разоблачения этих людей. Но как в Индии, так и внутри лиги действительное разоблачение свараджистов не будет ни в малой мере достигнуто тем, что мы станем кричать: «Они контрреволюционеры и ничего больше». Их можно сравнить с кадетами в царское время. Тогда (при царизме) т. Ленин не ставил кадетов попросту на одну доску с прочими контрреволюционерами. Ленин охарактеризовал кадетов так хорошо, что лучше всего осветить вопрос его собственными словами. Тов. Ленин писал:

«Но если бы из этой контрреволюционности буржуазных либералов кто-нибудь сделал вывод, что их оппозиция и недовольство, их конфликты с черносотенными помещиками или вообще соревнование и борьба различных фракций буржуазии между собой не может иметь никакого значения в процессе нарастания нового подъема, то это было бы громадной ошибкой и настоящим меньшевизмом наизнанку. Опыт русской революции, как и опыт других стран, неопровержимо свидетельствует, что когда есть налицо объективные условия глубокого политического кризиса, то самые мелкие и наиболее, казалось бы, удаленные от настоящего очага революции конфликты могут иметь самое серьезное значение как повод, как переполняющая чашу капля, как начало поворота в настроении и т. д. Напомним, что земская кампания и петиции либералов 1904 г. были предтечей такой своеобразной и чисто пролетарской «петиции», как 9 января» (Ленин, т. XI, ч. 1, стр. 162).

Ссылаясь на тогдашнее студенческое движение, Ленин продолжает:

«Левение» этих тузов есть симптом того, что «объективные задачи буржуазно-демократической революции в России остаются не решенными» (Ленин, т. XI, ч. 1, стр. 248). «Буржуазия левеет,— скажем мы,— значит накапливается новый порох в пороховнице русской революции» (Ленин, т. XI, ч. 1, стр. 250).

Особо о кадетах Ленин писал:

«Эта партия колеблется между демократической мелкой буржуазией и контрреволюционными элементами крупной буржуазии. Социальной опорой этой партии является, с одной стороны, массовый городской обыватель... — а с другой стороны, либеральный помещик, тяготеющий через посредство либеральничающего чиновника к сделке с самодержавием... Чрезвычайно широкая, неопределенная и внутренне противоречивая классовая опора партии... Их программа целиком буржуазна...» (Ленин, т. VII, ч. 1, стр. 96). «Политическая совесть и политический ум «соглашателя» состоит в том, чтобы пресмыкаться

522 перед тем, кто сейчас сильнее, чтобы путаться в ногах у борющихся, мешать то одной, то другой стороне...» (Ленин, т. VII, ч. 1, стр. 98).

Все это достаточно правильно характеризует и индийских свараджистов. К ним может быть отнесено и следующее предсказание Ленина:

«Историческая роль кадетов — переходная, минутная роль...» (Ленин, т. VII, ч. 1, стр. 102). «Кадеты падут, удобрив почву... либо для длительных похорон революции... либо для революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства...» (Ленин, т. VII, ч. 1, стр. 102). «Нет сомнения, что буржуазия совершит предательство, она уже изменила на две трети».

Так ставит вопрос Ленин. Он устанавливает даже по третям степень измены национальной буржуазии. Это не что иное, чем стопроцентная контрреволюционность, которой т. Беннет наделяет оппозиционную индийскую буржуазию. Как заявил т. Сталин, в России даже тогда, когда крупная буржуазия, по словам Ленина, изменила уже на две трети, большевистская партия ставила перед революцией стратегическую задачу попытаться нейтрализовать буржуазию на ближайшем этапе революции. Если такая стратегическая установка правильна была в то время в России, то неужели она менее правильна в настоящее время в Индии? Я этого не думаю. Троцкий утверждает, конечно, будто, по нашему мнению, национальная буржуазия в колониях гораздо лучше, революционнее и т. д., чем российская буржуазия во время царизма.

Но это ведь совершенно не верно. И т. Беннет, повторяющий то же утверждение ошибается. Национальная буржуазия колониальных стран не лучше российской буржуазии при царизме, но различия между ними существуют. Во-первых, колебания национальной буржуазии в колониях как влево, так и вправо идут в еще большем масштабе и могут довести ее вплоть до самой махровой реакции. Во-вторых, объективные противоречия между ее классовыми интересами и интересами империалистической буржуазии глубже противоречий, существующих между кадетами и царизмом.

Когда Ленин писал о конфликтах между национальной буржуазией и царизмом, он дал следующие важные указания:

«Но именно партия социал-демократов есть партия руководящего во всей освободительной борьбе класса, она безусловно обязана использовать все и всяческие конфликты, разжигать их, расширять их значение, связывать с ними свою агитацию за революционные лозунги, нести весть об этих конфликтах в широкие массы, побуждать их к самостоятельным и открытым выступлениям со своими собственными требованиями и т. д...» (Ленин, т. XI, ч. 1, стр. 163).

Эти указания Ленина содержатся также в наших тезисах, но предложение т. Беннета обозначает, что мы должны делать как раз противоположное тому, что рекомендовал Ленин, а именно — не использовать и не разжигать конфликтов между национальной буржуазией и империализмом, не расширять значение этих конфликтов, а уменьшать, не связывать с этими конфликтами нашей агитации за революционные лозунги, не нести вести об этих конфликтах в широкие массы. Это не та тактика, которой обучал нас великий революционный стратег Ленин.

523 Опасность национал-реформизма.

Примкнет ли хотя бы временно к национально-революционному лагерю национальная буржуазия той или иной колонии, например часть индийской буржуазии? Проект тезисов отвечает на этот вопрос: по всей вероятности — нет. Я особенно подчеркиваю это, так как некоторые товарищи истолковывали это иначе; не только т. Беннет и Лозовский, но и т. Шюллер значительно расширили в этом отношении мысль тезисов. В тезисах говорится:

«Если она (национальная буржуазия) в острой революционной ситуации должна выбирать между двумя лагерями, то она, по всей вероятности, примкнет (или сблизится) скорее к империалистскому, чем к революционному лагерю».

Можно ли, однако, в общих тезисах Коммунистического интернационала утверждать с полной определенностью, что во всех колониальных странах исключена возможность того, что часть национальной буржуазии временно, хотя и на очень короткое время, пойдет рука об руку с национально-революционным лагерем. Нет, этого мы сказать не можем. Это оказалось возможным в Китае, в Сирии и т. д., и совершенно исключить эту альтернативу мы не можем. Мы можем лишь сказать, что она очень неправдоподобна. Возможно, например, что в дело вмешаются другие империалистические государства, и в особенности в этом случае временно роль буржуазии какой-либо колонии объективно могла бы быть полуреволюционной. В проекте тезисов указаны четыре необходимых для этого условия: 1) если революционная волна проходит не очень быстро; 2) если непосредственная опасность самостоятельной классовой революции пролетариата и крестьянства не носит еще реального угрожающего характера в глазах буржуазии; 3) если она не считает безнадежным использовать борьбу народных масс для того, чтобы заставить правительство пойти на уступки; 4) если национальная буржуазия чувствует за своей спиной существенную поддержку со стороны другого империалистического государства. Если все эти условия налицо, то даже значительная часть национальной буржуазии может,— я подчеркиваю может,— пройти часть пути вместе с национально-революционным лагерем. Но когда этих условий нет, то следует ожидать, что вся национальная буржуазия будет стоять вдалеке от национально-революционного лагеря. Но если она и идет вместе с ним, то главным образом для того, чтобы саботировать и при первой подходящей возможности предать революционное движение. Такова точка зрения тезисов.

Конечно речь идет здесь вовсе не о том, что мы приписываем национальной буржуазии или какой-либо части ее революционный характер, либо изображаем ее в лучшем свете, чем контрреволюционную компрадорскую буржуазию. Речь идет кое о чем более важном,— о том, чтобы обрисовать нашим товарищам действительную опасность, которая возникает в тот момент, когда часть национальной буржуазии временно приближается к национально-революционному лагерю. Для того чтобы это не явилось неожиданностью для нас, наши товарищи должны учитывать эту опаснейшую возможность, они никогда не должны забывать, что эта буржуазия будет играть всегда предательскую роль, такую же роль палача, какую сыграла китайская буржуазия, и что величайшая опасность возникает тогда, когда буржуазия

524 еще до этого пытается с помощью революционных фраз склонить массы на свою сторону. Это должны постоянно учитывать наши товарищи в колониях.

Обнаружившаяся в дискуссии оппозиция против точки зрения тезисов в этом пункте носила троякий характер. Прежде всего со стороны тт. Беннета и Ротштейна, во-вторых, со стороны тт. Лозовского, Шюллера, Фокина, а также Ломинадзе и Гейнца Неймана, в-третьих, со стороны китайских и индийских товарищей. Вопрос этот важен, и я должен разъяснить его.

Об интервенции Англии в Афганистане и Турции.

О точке зрения товарищей Беннета и Ротштейна я говорил уже много. Здесь я хочу лишь вкратце указать на следующее. Чрезвычайно характерно, что, исходя из теории деколонизации или индустриализации, видишь в неверном освещении не только роль национальной буржуазии, ее национал-реформистскую роль, но до некоторой степени и роль империализма. Это проявилось в несколько странной форме в речи т. Ротштейна. Что сказал он об Афганистане, Персии и Турции? Я процитирую дословно:

«Здесь в проекте тезисов мы находим, например, заявление, что английский империализм вел сперва войну с целью подчинения Афганистана, что афганцы — небольшой, неразвитой народ — храбро защищали свою независимость и в конце концов вынудили английское правительство признать ее. Каково же было действительное положение вещей? — спрашивает т. Ротштейн. — В действительности дело обстояло так, что афганский король Аманулла поднял восстание против марионеток английского империализма в Афганистане и что восстание его явилось частью общего восстания колониальных народов против английского империализма. Это не англичане объявили ему войну. Это он перенес войну в Индию; ему удалось вызвать революционное брожение и беспорядки в тылу англичан и заставить их пойти на уступки».

Товарищи, если Аманулла вызвал действительно некоторое беспокойство позади английского фронта, то он, очевидно, действовал ловко, и так же должны действовать и мы, если очутимся в подобном же положении. Но я отказываюсь понимать, почему мы не должны говорить, что это англичане вели тогда войну против афганцев, почему мы, наоборот, должны говорить о восстании афганцев против Англии. Это так же странно, как и требование т. Ротштейна, чтобы мы не подчеркивали оккупации Константинополя англичанами, а говорили о «бунте Ангоры» против финансового капитала. «Таково же положение в отношении Персии»,— сказал т. Ротштейн. Товарищи, если бы, например, англичане заявились в наше советское отечество, если бы они заняли Ленинград, то, по мнению т. Ротштейна, мы должны были бы, пожалуй, говорить тогда: «Москва бунтует против Англии», а не говорить о том, что англичане ведут войну против народов Советского Союза. Велась ли в Афганистане война? Да. Там имелись фронты, там раздавались выстрелы и т. д. Когда англичане являются в чужую страну, возводят там линию фронта и когда «марионетки» английского правительства стреляют, то это — война. Тов. Ротштейн прав, конечно, лишь в том отношении, что англичане действительно не объявили Афганистану войну. Но и против Советского Союза они вели долгое

525 время войну без официального объявления ее. Мне кажется, что т. Ротштейн читал слишком много английских буржуазных газет и не принял достаточно во внимание того обстоятельства, что эти газеты односторонне и неверно рисуют мировые события, в особенности события в колониях и полуколониях.

Надо различать две стадии революции, дабы преодолеть тенденцию перескакивания через ближайшие затруднения.

Против той части проекта тезисов, которая касается вопросов тактики, выступали, как упомянуто, также тт. Лозовский, Шюллер, Фокин, равно как Ломинадзе и Гейнц Нейман. Все эти товарищи, за исключением т. Ломинадзе, отклоняют теорию деколонизации или индустриализации. Товарищи Лозовский и Нейман определенно отмежевались в своих речах от этой теории, хотя т. Лозовский и полемизировал одновременно против содержащейся в тезисах «теории гинтерланда». Тов. Шюллер выдвинул следующую аналогию: «Мы не говорим ведь, что социал-демократы поколеблются в сторону революции; как же мы можем утверждать что-либо подобное о национальной буржуазии какой-либо колонии?» Мне кажется, что эта аналогия упускает совершенно из виду национальный момент, национальные противоречия между колониальной буржуазией и империализмом. Подобная аналогия исходит из предположения, будто соотношение социальных сил в колониях совершенно такое же, как в империалистических странах. Но это не соответствует действительности.

Эти товарищи требуют, чтобы мы не различали двух стадий революционного движения до захвата власти пролетариатом и крестьянством в буржуазно-демократической революции. По моему мнению, в современных исторических условиях эти две стадии можно конкретно наблюдать в Индии и Китае: в Индии движение находится в настоящее время в первой стадии, в Китае — в более зрелой стадии. Переход от первой стадии к концу второй может, как это подчеркивается в тезисах, совершиться на гребне одной единственной революционной волны. Но возможно также, что процесс перехода будет прерван. Эти различные возможности должны учитываться нашими товарищами в колониях, дабы они не явились для них неожиданными. Характеризуя эти возможности, тезисы особенно подчеркивают задачу коммунистов при этом переходе от одной стадии к другой, при подъеме революционной волны:

«Задача коммунистической партии, как авангарда революционного пролетариата, по возможности дальше толкать этот процесс. Если революция одержит теперь победу, то пройден не только весь первый этап: создана диктатура пролетариата и крестьянства. Если, напротив, победит контрреволюция, картина меняется: с завершением этой революционной волны кончается только первая стадия революции».

Итак здесь вовсе не говорится, что во всех случаях дело должно происходить так, как в Китае при переходе от первой ко второй стадии. Но, по-моему, различать эти две стадии необходимо, ибо они существуют в действительности. Мы не можем, однако, замалчивать возможность поражения. Мы должны лишь подчеркнуть, в чем состоит в этих условиях долг

526 коммунистов. Я считаю правильной мысль, высказанную т. Ломинадзе в его речи по первому пункту порядка дня, о том, что в условиях перехода от одной стадии к другой долг китайских коммунистов состоял в том, чтобы попытаться толкать революционный процесс по возможности далеко. Осуждать китайских коммунистов следует не за это, а за действительные ошибки, допущенные ими тогда. Напротив, тенденцию перескакивания через затруднения первой стадии без серьезной работы по преодолению этих затруднений я считаю ошибочной и хочу предостеречь против нее наши партии в колониальных странах. Вот почему я так подчеркнул различие между этими двумя стадиями. Особое значение и опасность буржуазного национал-реформизма состоят в том, что он пользуется влиянием на массы, а наша слабость состоит в том, что в Индии, Египте и т. д. нам не удалось еще подорвать этого влияния национал-реформизма. Мы не должны сами питать и не должны распространять никаких иллюзий относительно какой-либо революционной роли национальной буржуазии. Но в наших рядах и внутри пролетариата мы должны распространять понимание того, что реформизм национальной буржуазии является для нас величайшим препятствием на пути к завоеванию влияния на массы. Для нашей партии или для революционного движения в какой-нибудь колонии не было бы ничего благоприятного в том, если бы реформистская буржуазия при наличии определенных условий примкнула на некоторое время к фронту национальной революции. Это был бы наиболее опасный случай, и наши товарищи должны подготовиться и к такому опасному случаю. Особенная задача коммунистов в этих колониальных и полуколониальных странах, говорил Ленин, состоит в борьбе против буржуазно-демократического направления (или, как мы теперь говорим, против национал-реформизма) буржуазии собственной нации. Вопрос состоит в том, как они могут и должны выполнить эту свою особую задачу. Как мы должны вести борьбу для того, чтобы действительно приобрести влияние на массы? Для ответа на этот вопрос недостаточно, если мы скажем нашим товарищам наподобие т. Фокина: «бешеное наступление против буржуазии» — и все. Или, как эту задачу для Индии формулировал т. Нейман:

«Об этом необходимо кричать, коммунистическая партия должна считать важнейшим уроком то, что национальная буржуазия неизбежно изменит уже в начале революционного движения».

В проекте тезисов также сказано, что буржуазия, поскольку она вообще идет вместе с национальным движением, предаст это движение. Но там не сказано, что наши товарищи должны только кричать об этом. Товарищи, кричат обычно в состоянии паники или от боли. Крик — слабое средство революционной борьбы. Мы должны суметь надлежащим образом разоблачать перед трудящимися массами истинный характер национал-реформистской буржуазии. Как надо выступать для того, чтобы разоблачение дало действительно результаты,— на этот счет мы хотели дать нашим партиям в тезисах несколько указаний, которые, как я надеюсь, окажутся на практике полезными. Ближайшей основной задачей является для нас освобождение масс из-под влияния национальной буржуазии. Я ожидал, что именно т. Нейман поделится с нами опытом кантонского восстания, что он нам скажет, как именно важное выступление следует подготовить лучше,

527 как его следует лучше организовать, как следует раньше завоевать массы, как для такого выступления следует подготовить широкие массы. Такие указания могли бы кое-чему научить наши партии, особенно в других колониальных и полуколониальных странах. Наши партии должны усвоить опыт Китая самыми различными путями, в том числе путем директив, которые должны содержаться в тезисах, но т. Нейман не попытался даже вступить на этот путь. Он должен был бы, во-первых, заняться самокритикой, а во-вторых, должен был бы разъяснить различные важные уроки китайской революции. И когда он сейчас представляет дело так, будто китайская буржуазия ничего вообще до сих пор не выиграла, а пролетариат выиграл очень много, то я заявляю, что как положительные, так и отрицательные результаты китайской революции следует оценивать несколько более трезво.

Что касается оппозиции против этой части тезисов со стороны китайских товарищей, то я должен сказать, что она до некоторой степени естественна и даже симпатична. Товарищи, если партия, потерпевшая поражение в революционной борьбе, обнаруживает некоторую «левую» тенденцию, то этот признак сам по себе не плох. Повидимому — это действительно революционная партия. Нельзя осуждать китайских товарищей за то, что они сейчас оценивают роль буржуазии в других колониальных странах не так объективно, как должны определять ее мы в общих тезисах Коммунистического интернационала. Я вспоминаю, что когда мы после поражения финляндской революции создали нашу финскую коммунистическую партию — это было ровно десять лет назад,— наша партия занимала столь ультра-левую позицию, что, думается мне, ни одна партия в мире не была никогда столь ультра-левой. Я сам на учредительном съезде партии выдвинул тогда следующий тезис: «Революции нужен не разум, а ружья». В тогдашнем положении это было понятно, хоть и не очень разумно.

IV. О задачах наших партий в колониальных странах.​

Я не могу сказать, что я полностью согласен со всеми прочими выступавшими здесь товарищами. Я лишен, однако, возможности подробно ответить на различные высказывавшиеся здесь мнения. Я не могу, например, согласиться с заявлением товарища Султан-Заде и другого товарища, говорившего здесь о Персии и Турции. Их возражения мы подвергнем обсуждению в комиссии. Указания и критические суждения, высказанные здесь японским товарищем Омура, были очень поучительные. Я думаю, что многое из сказанного им мы сумеем принять во внимание при окончательной выработке тезисов.

Коммунистический интернационал должен посвящать более систематическое внимание движению в Корее и обеспечить ему единое руководство. Необходимо, чтобы мы добились там ликвидации фракционной борьбы. Если рассмотреть вывоз капитала из Японии в Корею, то мы видим перед собой опять не индустриализацию, а порабощение страны. Последствием колониального режима является там великая пауперизация. Величайшая трудность для нашей корейской партии состоит именно в том, что пролетариат там столь слаб, развивается столь медленно и так мало еще сознателен.

528 Товарищи, касавшиеся здесь негритянского вопроса, также внесли много нового и важного, и я вполне согласен с тем, что в проекте тезисов имеется в этом отношении пробел, который мы должны заполнить. Вопрос о Южной Африке должен быть рассмотрен нами отдельно в комиссии. Я думаю, мы должны заявить большинству руководства южно-африканской партии, что оно должно непременно изменить свою точку зрения и отказаться от оппозиции против лозунга туземной республики.

Об Ирландии говорили верно как т. Карней, так и т. Шюллер. Я согласен с тем, что проект тезисов должен быть пополнен указаниями насчет Ирландии.

Что нового и значительного мы увидели на этом конгрессе при обсуждении колониального вопроса? Во-первых, опыт Китая. Во-вторых, индийское революционное движение стало нам ближе, более выступило на передний план. В-третьих, латино-американское движение. Впервые мы имеем здесь многочисленную делегацию из этих стран, и мы услышали от этих товарищей много важных указаний относительно революционного движения в их странах.

Мы сделали теперь впервые попытку охватить колониальный вопрос во всем его объеме. Естественно, что мы выполнили эту задачу лишь частично. Я уверен, что, несмотря на нашу коллективную работу, недостаток времени помешает нам даже выработать хорошие тезисы. Но мы можем содействовать дальнейшему развитию этих вопросов в ближайшее время путем статей и директив Коминтерна и в первую очередь путем практической работы в различных колониальных странах. Китайская революция дала нам и китайскому пролетариату не только новый огромный революционный опыт. Она открыла собой новый период великих колониальных революций, в которых пролетариат колониальных стран будет играть самостоятельную роль. Этот период будет иметь громадное значение и для революционного движения Европы и Америки. Этот факт возлагает великую ответственность на Коммунистический интернационал. Товарищи, мы ответственны за то, чтобы пролетарское коммунистическое руководство оказалось в будущем в этих колониальных революциях на высоте своей исторической задачи.

В проекте тезисов мы особенно подчеркивали две практических, казалось бы, скромных, но на деле очень важных задачи: строительство партий и организация самостоятельных профсоюзов. Эти задачи я хочу еще раз подчеркнуть. Третья основная задача состоит в освобождении масс из-под влияния национал-реформистской буржуазии, в разоблачении этой национал-реформистской буржуазии. А затем — в бешеное наступление против империализма и всех его союзников, начиная со связавшейся с ним национальной буржуазии и кончая негодяями из II Интернационала!

Вопрос о том, являются ли колониальные революции лишь вспомогательной силой мировой социалистической революции, или же составными частями последней,— это спорный вопрос теоретического характера. В борьбе для нас важно лишь одно, что революционное движение колоний будет нашим союзником в борьбе против империализма и капитализма. Европейский и американский пролетариат рука об руку с проле-

529 тариатом и крестьянскими массами колониальных стран, с колониальными рабами Африки пойдет вперед к борьбе и победе. (Аплодисменты.)

ЗАЯВЛЕНИЯ.​

Реммеле (председатель). Двое товарищей просят слово для заявления.

Слово имеет т. Петрашевский.

Петрашевский (Китай). Мне поручено огласить декларацию китайской делегации.

1. Последнее заявление т. Пеппера обвиняет китайских товарищей в том, что они якобы не приняли во внимание ошибки руководства во время кантонского восстания. Это не соответствует действительности. Факт тот, что как в последней политической резолюции высшей инстанции китайской компартии, а также в докладе т. Страхова и в речи другого китайского товарища,— единственного уцелевшего из руководивших восстанием товарищей,— ошибки эти были основательно проанализированы и открыто признаны; факт тот, что и на практике в общем и целом ликвидированы ошибки, совершенные товарищами, руководившими кантонским восстанием.

2. В своей речи т. Пеппер повторил, что в резолюции IX пленума по китайскому вопросу принята точка зрения т. Пеппера. Это абсолютно не верно. Он предлагал тогда вместо лозунга о советской власти лозунг сельского самоуправления, вместо завоевания масс для подготовки вооруженного восстания,— легализацию коммунистической партии. В настоящее время в Китае имеются некоторые руководящие товарищи, которые предлагают восстановление массового движения, созыв подлинного учредительного собрания. Здесь чувствуется дух Пеппера. Объективно здесь возникают легалистские тенденции, потому что здесь выражается, хотя бы и бессознательно, точка зрения, совпадающая с мнением Троцкого, что революция идет по нисходящей линии. Эти «легалисты», хотя и говорят о героизме кантонских коммунаров, но, как и прежде, не придают этому серьезного значения.

3. Тов. Пеппер говорит, что необходимо не только отдать должное героизму китайского пролетариата, но и основательно исследовать совершенные партией ошибки. И тут он попутно делит историю китайской компартии на два периода: на первый период — сунятсенизма и второй — троцкизма. Но разве не общеизвестный факт, что миллионы рабочих и крестьян были организованы во время так называемого первого периода? Разве коммунистическая партия не являлась организующей силой? Ни один документ китайской компартии не утверждал, что китайская революция уже перешла в социалистическую. И именно т. Пеппер оперирует всеми троцкистскими аргументами для того, чтобы изобразить кантонское восстание как путч, хотя при этом термин «путч» и не произносится открыто.

Лухани. На основании ссылки на меня в заключительной речи т. Куусинена вы можете получить ложное представление о моей позиции. Поэтому

530 разрешите мне привести здесь выдержку из заявления, внесенного мною конгрессу не далее как вчера. Вчера я внес следующее заявление: «Я считаю необходимым заявить, что я не имею ничего общего с так называемой теорией «деколонизации Индии», о которой т. Куусинен упоминал в своей вступительной речи к тезисам о революционном движении в колониях и полуколониях. То, что он и некоторые другие товарищи, выступавшие в дискуссии, сказали по этому поводу, совершенно видоизменяет и искажает смысл, вложенный некоторыми из нас во временно употребленный нами термин «деколонизация». Я подчеркиваю, что мы пользовались этим термином лишь временно... Я отвергаю целиком толкование, данное т. Куусиненом нашему употреблению этого термина.

Независимо от вопроса о нынешней стадии капиталистического развития в Индии, наша основная точка зрения была и остается, что классовая борьба развивается в Индии; что индийская буржуазия потенциально,— если уже не стала теперь,— контрреволюционная сила и что в национально-революционной борьбе против империализма решающая, руководящая роль находится в процессе перехода к пролетариату, становящемуся во главе радикальной мелкой буржуазии и крестьянских масс.

Я утверждаю, что тезисам т. Куусинена не удалось дать противоположной формулировки этой точки зрения, что они смогли лишь недооценить ее. Я выражаю надежду, что дополненные необходимыми поправками, в том числе и поправками английской делегации, тезисы по колониальному вопросу, принятые VI конгрессом, явятся хорошим орудием в руках молодых компартий Востока — орудием, которое поможет им выполнить их трудную революционную задачу в марксистско-ленинском духе.

Реммеле. Приступаем к голосованию тезисов. Товарищей, согласных, что тезисы должны быть приняты за основу, прошу поднять мандаты.

Тезисы приняты всеми против 14, при одном воздержавшемся. (Аплодисменты.)

Реммеле. По вопросу о голосовании слово имеет т. Ротштейн.

Ротштейн (Англия). Английская делегация решила голосовать против принятия за основу тезисов, предложенных т. Куусиненом. Кроме того делегация представила поправку к тезисам т. Куусинена, которую она просила распространить между делегациями и которую она просит поставить на голосование на конгрессе.

I. Ввиду ряда упреков и обвинений, выдвинутых во время дебатов на конгрессе, английская делегация хочет изложить свою позицию.

Прежде всего мы отвергаем обвинение, будто мы когда-либо отстаивали теорию «деколонизации». Мы рассматриваем это обвинение как попытку маскировки неленинской теории «аграризации». Как это явствует из речей всех членов английской делегации, выступавших против тезисов т. Куусинена, мы никогда не придерживались абсурдной и антимарксистской теории «деколонизации» и не поддерживали ее. Мы не несем ответственности за то, что было написано в прошлом тт. Роем, Лухани и другими. Мы отвечаем только за то, что сами говорили; и эти наши утверждения мы будем отстаивать. Мы никогда не считали, что империализм сколько-нибудь ослабил угнетение колоний или их зависимость и подчиненность финансовому капиталу, как раз наоборот. Мы никогда не считали импе-

531 риализм прогрессивным фактором в колониях, как раз наоборот. Мы никогда не заявляли, что империализм смягчает противоречия в самих колониях или между колониями и империалистической метрополией. Наоборот, мы заявляем и настаиваем, что эти противоречия в громадной степени обострились.

Мы заявляем и настаиваем, что прежде всего «деколонизация» в подлинном смысле этого слова предполагает революцию, что не существует «деколонизации» без революции и, во-вторых, что империализм ускоряет развитие объективных условий для победоносной революции под гегемонией пролетариата. Путь колоний к подлинной «деколонизации», т. е. к независимости и к освобождению, может быть двояким. Либо, в случае победы пролетариата в метрополии, победоносный рабочий класс прежней империалистической страны поможет колониям пойти в сторону социализма, минуя капиталистическую стадию развития; либо развитие пойдет по пути национальной революции, которая в эпоху войн и революций и существования Советского Союза перерастет в социалистическую революцию. В этом случае безусловный долг пролетариата господствующей страны будет заключаться в том, чтобы помогать колониям в осуществлении этих революций, используя все средства для борьбы с империалистами и для победы над ними.

Во всем этом вопросе мы придерживаемся позиции Ленина:

«Экономическое различие между колониями и европейскими народами — по крайней мере, большинством последних — состояло прежде всего в том, что колонии втягивались в обмен товаров, но еще не в капиталистическое производство. Империализм это изменил. Империализм есть, между прочим, вывоз капитала. Капиталистическое производство все более и более ускоренно пересаживается в колонии. Вырвать их из зависимости от европейского финансового капитала нельзя. С военной точки зрения, как и с точки зрения экспансии (расширения), отделение колоний осуществимо, по общему правилу, лишь с социализмом, а при капитализме или в виде исключения, или ценой ряда революций и восстаний как в колонии, так и в метрополии» (Ленин, т. XIX, стр. 180 — 181).

Тов. Реммеле утверждал, что наша точка зрения в вопросе об индустриализации равносильна отказу от ленинской теории, согласно которой колонии могут миновать капиталистическую стадию развития. В основе этого утверждения т. Реммеле лежит предположение, будто прямой путь колоний к социализму ведет через полную аграризацию, с одной стороны, и через революционную буржуазию — с другой. Чтобы исключить недоразумения, мы повторяем, что мы, придерживаясь точки зрения Ленина, являемся сторонниками первой из двух вышеупомянутых перспектив:

«Если революционный победоносный пролетариат поведет среди них систематическую пропаганду, а советские правительства придут им на помощь всеми имеющимися в их распоряжении средствами, тогда неправильно предполагать, что капиталистическая стадия развития неизбежна для отсталых народностей» (Ленин, Собр. соч., т. XIX, стр. 226).

532 Здесь нет ни единого слова, вызывающего предположение, что индустриализация не происходит в эпоху финансового капитала, т. е. до того, как революционный пролетариат метрополии окажется в состоянии оказать эту поддержку.

II. Причины, побуждающие нас голосовать против резолюции о принятии тезисов за основу, таковы:

1. Приведенный в тезисах анализ базируется на картине превращения колоний в аграрный тыл или придаток метрополий (а не их «сохранения» как такого тыла или придатка, как это хотели изобразить некоторые защитники тезисов). Если это отчасти (только отчасти) верно в отношении объективных условий классического периода капитализма, то это неправильно в отношении империалистического периода, что и подтверждается всеми фактами. В частности, забавна характеристика Индии, как «континента деревень». Мы отмечаем элементарное различие между фразой Ленина о все более и более быстрой «пересадке» капиталистического производства в колонии — а каждому, кто знаком с положением в Британской империи, известно, что такая пересадка совершается, вызывая в результате индустриализацию колоний — и следующей фразой в шестом параграфе тезисов:

«Во всяком случае капиталистические предприятия, культивируемые в колониях империализмом (за исключением некоторых заводов, созданных на случай военных надобностей), преимущественно или исключительно носят аграрно-капиталистический характер и отличаются низким органическим составом капитала».

2. Мы высказываемся против принятия тезисов за основу, ибо в них дается совершенно односторонняя и исторически неверная картина

«...тенденции империалистических великих держав все больше и все исключительнее приспособлять их монополизированные колонии к потребностям собственной промышленности».

Эта фраза, характеризующая всю основную часть тезисов, упускает из виду различие между эрой классического капитализма и эрой финансового капитала, когда решающую роль играют поиски большего процента прибыли, а не стремление удовлетворить потребности промышленности метрополии. Классическим примером вновь служит Британская империя, индустриализация колоний которой, неоднократно отмечавшаяся в резолюциях Коммунистического интернационала и происходившая именно благодаря процессу «пересадки», упомянутому Лениным, являлась мощным фактором в углублении депрессии и застоя в промышленности метрополии и паразитического перерождения английского капитализма.

3. Мы голосуем против принятия тезисов за основу, потому что на всем их протяжении замечается общее замазывание различия между эрой классического капитализма и эрой империализма, господством финансового капитала. Об этом отчетливее всего свидетельствует то, что упоминается лишь вскользь об «уклонах» от общего, враждебного индустриализации, направления империалистической колониальной политики, отклонениях, вытекающих «из заинтересованности финансового капитала в экспорте

533 капиталов». Эта фраза не только смешивает политику с объективными процессами развития, но рисует также фантастическую картину политики финансового капитала, как некоторого рода уклона от политики капитализма в целом. Наша позиция в этом вопросе не означает, что мы отрицаем существование задерживающих факторов или задержки. Это было разъяснено в нескольких речах. Но линия тезисов такова, будто налицо общий процесс задержки индустриализации с некоторыми отклонениями, вызываемыми обструктивной тактикой финансового капитала. Мы же считаем, что в эру монополистического финансового капитализма индустриализация колоний неизбежно происходит, несмотря на задерживающие факторы империалистической политики, которые беспощадно калечат производительные силы колоний, но все же не предотвращают основной тенденции развития.

4. Мы голосуем против тезисов, потому что на основе этих неправильных посылок они приходят к политически неверному и опасному выводу о длительной перспективе «колебаний» колониальной буржуазии в процессе национальной революции. Мы считаем, что ссылка на роль русской буржуазии в промежуток между 1905 и 1917 гг., объективно игравшей от начала до конца контрреволюционную роль, невзирая на то, что она время от времени делала «оппозиционные» демонстрации и, несмотря на тот факт, что в феврале 1917 г. она всячески стремилась возглавить раз уже начавшееся восстание масс, чтобы его обезглавить,— мы считаем, что эта ссылка лишь подчеркивает общую ошибочность линии тезисов и их противоречие фактам. Говорить об индийских свараджистах, будто они еще «не предали национально-освободительной борьбы в такой решающей мере, как это сделал в Китае, например, гоминдан», значит не только не признавать коренного изменения обстановки с 1920 г., когда были написаны тезисы II конгресса, но это значит также, что коммунисты могут изменять свою оценку только когда начинается массовое истребление рабочих и крестьян. О контрреволюционной роли буржуазии в нынешнюю эпоху тезисы на всем своем протяжении упоминают лишь с величайшими оговорками и страховками. Тезисы смешивают то необходимое разграничение, которое должна провести коммунистическая партия в целях маневрирования между интересами отдельных групп в контрреволюционном лагере, с разграничением объективно-исторической роли различных групп этого лагеря.

5. Мы высказываемся против принятия этих тезисов за основу, потому что в целях примирения ложных посылок и неверных выводов с действительными фактами и с принципами Маркса и Ленина они неоднократно впадают в эклектизм, недостойный документа Коминтерна. Преобладающий в тезисах метод характеризуется формулой: «С одной стороны, нельзя не признаться, с другой — нельзя не сознаться». Таким образом мы видим, что:

а) Туземная буржуазия — а еще более пролетариат, степень мощи которого дает ему возможность бороться за гегемонию в национальной революции — неожиданно выступает в качестве «фактора сопротивления» империализму: и все это в «континентах деревень», которые все более и более аграризируются.

534 б) В параграфе седьмом мы находим таинственную ссылку на «обстоятельства», которые могут заставить империализм пойти на длительные уступки, но без всякой попытки разъяснить, какие это обстоятельства, ибо выяснение этого вопроса вскрыло бы слабость всего документа.

в) Мы отмечаем паутину оговорок и противоречий, которой опутаны разделы, трактующие о роли туземной буржуазии (§§ 19 — 23).

г) В корне ошибочная картина исторических событий, имевших место в колониальных странах после войны, данная в параграфе девятом, объясняется применением метода подбора фактов, систематически умаляющего силу восстания колониальных народов против господства английского финансового капитала. Этот эклектический метод лишает тезисы всякого подобия боевого документа, каким должна быть резолюция Коминтерна.

Реммеле. Президиум предлагает следующих товарищей в комиссию по редактированию тезисов:

Страхов, Ли-Куанг (Китай), Омура (Япония), Датт (Индия), Джонс (представитель негров САСШ), Бэнтинг (Южная Африка), Нейман (Германия), Беннет (Англия), Пеппер (САСШ), Реер (Франция), Бухарин, Миф (СССР), Попов, Скрыпник (СССР — кандидаты), Лозовский (комфракция Профинтерна), Эрколи, Эмбер-Дро, Куусинен (ИККИ), Самин (Индонезия), Фокин (КИМ), Контрерас (Южная Америка) и один турецкий товарищ.

(Предложение принимается единогласно.)

(Заседание закрывается.)

535

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН.​

Абердерам 242, 252, 472.

Адлер Фриц 47, 157, 158.

Аманулла 193, 524.

Ан 242.

Андерс Франк 460.

Арнот 353, 393, 425, 427, 456, 457, 459, 488, 489, 491, 492.

Асеведо Лима 214.

Бальфур 461.

Бандерас 106, 137, 163, 173.

Бауэр Отто 47.

Бебель 330

Бела Кун 1.

Белл 211.

Беннет 155, 176, 191, 192, 226, 227, 228, 229, 230, 231, 308, 309, 311, 312, 313, 314, 316, 328, 329, 330, 331, 332, 335, 338, 339, 342, 353, 358, 359, 360, 362, 386, 395, 406, 407, 408, 410, 413, 426, 427, 428, 429, 430, 431, 432, 433, 435, 436, 440, 444, 457, 458, 465, 505, 506, 510, 515, 517, 518, 519, 520, 522, 523, 524, 534.

Бен-Саид 413, 471.

Бернардес Артур 213.

Блюм Леон 33.

Болдуин 361, 399.

Бора 307.

Бородин 319.

Брюс 207.

Бунджи Сузуки 377.

Бухарин 15, 77, 106, 132, 135, 144, 179, 211, 308, 319, 323, 324, 325, 341, 411, 421, 426, 428, 430, 451, 495, 502, 534.

Бэнтинг 413, 434.

Ван Бракель 198.

Вандервельде 6.

Ван Коль 171.

Ван Тин-вей 85, 89, 90, 91, 92, 93, 94, 95, 96, 97, 99, 105, 142, 493.

Ван Хенкль 59.

Ванцетти 275, 500.

Варга 7, 177, 312, 313, 395, 399.

Варгас 349.

Варенн 49, 246, 247.

Васильев 147, 242, 255.

Вернер Макс 339, 340, 341.

Виссель 328.

Вольф 172, 175, 283, 341, 437.

Воровский 106, 141.

Воскресенская 5.

Врангель 3.

Вурм 413, 455.

Ганди 12, 128, 293, 490.

Гарланди 75, 136.

Геллер 106, 124, 136, 226, 227, 228, 229, 230, 328, 339, 505, 509, 517.

Гейтон 2, 58.

Гендерсон 184.

Гильфердинг 37, 328, 385, 511.

Гобсон 444, 514.

Гомец 155, 172, 275, 468, 469.

Го Сун-лин 86.

Гофман 504.

Грин 208, 349.

Гриффин 296.

Грушецкий 1.

Гучков 185.

Давид Эдуард 329, 330.

Дай Цзи-тол 85, 86, 87.

Дарси 155, 161.

Дасс 182, 183, 362, 520.

Датт 10, 178, 353, 359, 362, 395, 399, 406, 435, 436, 457, 509, 510, 534.

Дауэс 172, 211, 513.

Дебс 208.

Де-Брукер 46.

Де-Валера 137.

Де-Виссер 155, 169.

Деникин 3.

Ден Ен-да 205.

Де-Фрис 313, 405.

Джерманетто 242, 261.

Джонс 283, 299.

Диап 118.

Дорио 36, 40.

Дуань Цзи-джуй 86.

536 Е-Тин 94, 96, 142.

Жиромский 38, 44, 331.

Жакмотт 155, 167.

Жуо Леон 51, 52, 474, 475.

Заглул 146.

Засулич 235.

Захаров 503.

Звонов 4.

Зеверинг 328.

Ибаньес 293.

Ибарола 242, 281.

Иглезияс Сантьяго 306, 349.

Ионас 534.

Кадалия 166.

Кади 413.

Кайес 237, 239, 241, 346, 469, 471.

Кануто 349.

Карденас 413.

Карлос Леон 346.

Карней 106, 135, 219, 528.

Карранца 467.

Катаяма 2, 31, 155, 405, 406.

Каутский 35, 38, 208, 330, 383.

Келлерман Бернгард 7, 9.

Керенский 6.

Кодовилла 282, 466, 467.

Колчак 3.

Кокс 242, 266, 395.

Контрерас 283, 302, 534.

Кривенко 2.

Кук 160, 320, 331.

Куусинен 1, 6, 79, 106, 114, 125, 128, 130, 131, 133, 148, 149, 157, 176, 177, 179, 184, 185, 194, 201, 202, 227, 228, 232, 236, 237, 241, 249, 260, 283, 284, 300, 303, 306, 307, 308, 309, 314, 317, 329, 335, 353, 354, 358, 382, 395, 396, 397, 398, 399, 401, 403, 422, 424, 427, 429, 430, 436, 439, 442, 443, 445, 446, 447, 448, 449, 455, 458, 462, 464, 465, 485, 505, 514, 529, 530, 534.

Ларкин 135, 220.

Ласерда 195, 212, 223, 283.

Лебе 328.

Ленин 4, 6, 10, 20, 21, 24, 25, 26, 27, 28, 31, 34, 48, 79, 83, 84, 136, 154, 184, 186, 190, 192, 202, 228, 229, 230, 231, 235, 267, 290, 295, 309, 310, 311, 312, 313, 314, 317, 318, 321, 322, 323, 339, 342, 346, 360, 363, 368, 372, 380, 383, 384, 385, 388, 400, 410, 411, 428, 434, 435, 442, 443, 444, 445, 447, 449, 451, 484, 494, 500, 501, 505, 507, 508, 509, 510, 511, 514, 515, 519, 521, 522, 526, 531, 532.

Леоф 504.

Ли-Куанг 534.

Ли Ти-син 93, 94, 95, 96, 98, 99, 100, 101, 142, 499.

Ли Фу-лин 98, 99.

Ли Чжун-жен 95.

Ллойд Джордж 361.

Ловстон 172, 175.

Лозовский 353, 368, 421, 505, 506, 516, 519, 523, 524, 525, 534.

Лозерей 283, 285.

Ломинадзе 316, 317, 318, 319, 320, 321, 323, 324, 325, 390, 413, 428, 439, 455, 462, 501, 502, 505, 514, 515, 524, 525, 526.

Лухани 17, 413, 427, 458, 485, 505, 529, 530.

Лю-Ан 242, 270.

Люксембург Р. 330, 385, 386.

Лю Чжен-тин 80.

Лэнсбери 157.

Мадеро 467.

Мадьяр 384.

Мазут 413, 461.

Майо 246, 286.

Макдональд 6, 27, 46, 47, 119, 148, 359, 491.

Манавар 195.

Мансвельт 70.

Мануильский 227.

Маркс 7, 29, 40, 41, 45, 128, 149, 170, 178, 179, 227, 229, 230, 235, 250, 315, 317, 318, 332, 360, 379, 380, 381, 383, 386, 387, 388, 402, 410, 411, 435, 441, 457, 466, 501, 509, 510, 511, 514, 516, 517.

Мартинес 242, 272, 349.

Марто 157.

Мартынов 195, 226, 269, 406, 440, 441, 442, 443, 444.

Мерлэн 242.

Мерфи 135, 353, 358, 394, 399, 407, 408, 410, 412.

Мидендорп 198.

Мизиано 155, 157.

Милюков 185, 432.

Михайловский 235.

Миф 534.

Мондок 353, 363.

Моронес 349, 468, 470.

Монроэ 172, 241, 274, 349.

Морган 128, 276.

Муссо 197.

Муссолини 182.

Мустафа 242, 276.

Мухарджи 26.

537 Мюллер Г. 328.

Мэкстон 44, 160.

Нараян 283, 290.

Нейман 324, 325, 353, 379, 505, 507, 524, 525, 526, 527, 534.

Неру (младш.) 520.

Неру (старш.) 521.

Носке 6, 184.

Обрегон 174, 468, 469.

Омура 106, 148, 156, 534.

Пади 283.

Паредес 195, 220.

Патель 520.

Пеппер 141, 283, 308, 324, 331, 391, 392, 398, 407, 410, 411, 440, 451, 452, 483, 487, 493, 494, 495, 496, 501, 529, 534.

Персель 134.

Петрашевский 505, 529.

Пискунов 1.

Плеханов 495.

Попов 534.

Пятаков 442.

Пятницкий 25, 26.

Раветто 413, 453.

Раза 10, 413, 422.

Рамирес 413, 465.

Ратбон 10, 395, 400, 458, 510.

Реннер 517.

Риза Шах 479, 480.

Реммеле 283, 328, 394, 401, 402, 407, 411, 430, 457, 459, 487, 489, 503, 505, 529, 530, 531, 534.

Реер 534.

Риза хан 194.

Роден Бакстон 46.

Рой 10, 11, 14, 426, 427, 430, 436, 446, 458, 510, 530.

Ротштейн 156, 190, 342, 358, 359, 360, 362, 395, 413, 426, 427, 436, 484, 505, 506, 517, 524, 525, 530.

Ру 155, 156, 164.

Рязанов 379.

Саймон 14, 17, 78, 131, 134, 295, 409, 490.

Сакко 275, 500.

Сала 283, 325.

Сальников 503.

Самин 31, 54, 170, 534.

Сандино 122, 162, 273, 305.

Сикандер Сур 75, 487, 505.

Скрыпник 534.

Сокольников 513.

Сталин 22, 295, 310, 311, 317, 318, 320, 429, 430, 431, 494, 513, 514, 522.

Стоквис 48, 198, 199.

Столыпин 204, 237.

Страхов 75, 79, 151, 389, 393, 487, 492, 503, 505, 519, 529, 534.

Субаш Чандра-Боз 362, 408, 412.

Султан-Заде 242, 249, 527.

Сун Чуан-фан 95.

Сун Фо 89, 95.

Сун Ят-сен 80, 82, 83, 86, 89, 98, 99, 102, 263, 450.

Сю Кей-сян 93.

Ся Дао-ин 93.

Тагор Р. 128.

Тан Ен-кай 93.

Тан Пин-сян 93.

Тан Шен-чи 93, 101, 152.

Тельман 504.

Тивель 443.

Тома 377.

Томас 135, 164, 359.

Травин 117, 119, 195, 224, 232, 241, 326, 327, 437, 438, 467.

Троцкий 20, 141, 315, 316, 317, 318, 321, 383, 384, 495, 501, 502, 522, 529.

У Пей-фу 81, 91.

Уэлл 349.

Фахри 353.

Фиммен 44, 405.

Флорес 346.

Файсал Мохамед 479.

Фокин 195, 200, 505, 506, 507, 524, 525, 526, 534.

Фонтен 244.

Форд 195, 206.

Фуртвенглер 127, 332, 333, 336.

Фын Юй-сян 81, 85, 498.

Хамбата 9.

Хейдар 144, 256.

Хитаров 195, 242.

Хо-лун 94, 96, 142.

Хорти 368.

Хуан Чи-сян 95.

Хун Шао-сюн 95, 96.

Ху Хан-мин 85.

Хуэрта 467.

Цхакая 155, 186.

Чаман Лал 134, 340, 434.

Чан Кай-ши 85, 86, 87, 88, 89, 90, 91, 94, 95, 99, 100, 101, 102, 103, 142, 151, 166, 190, 206, 450, 492, 498, 499.

Чан Фа-гуэй 95, 96, 142.

Чен-Куанг 480.

Чен Кунь-по 205.

538 Черчиль 145.

Чжан Галай 97.

Чжан Цзо-лин 86, 90, 91, 101, 492.

Чжоу Сяу-мей 195, 203.

Шарги 413, 477.

Шрадер 127.

Шубин 413, 426, 440, 442, 484, 485.

Шульгин 432.

Шюллер 195, 215, 231, 234, 353, 363, 523, 524, 525, 528.

Энгдол 2.

Энгельс 40, 170, 381, 466.

Эмбер-Дро 106, 138, 139, 140, 157, 173, 174, 212, 213, 214, 224, 237, 239, 241, 272, 275, 307, 308, 437, 470, 534.

Эрколи 28, 31, 157, 159, 167, 169, 171, 232, 287, 288, 306, 405, 436, 505, 534.

Юан Ши-кай 81, 82.

Юденич 3.

Ян Сяо-жен 450.

Ян Ши-мин 80.