МЕЖДУНАРОДНОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ. Вопросы истории и теории​

АКАДЕМИЯ НАУК СССР · ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ

ТОМ 3

НАЧАЛО РЕВОЛЮЦИОННЫХ БИТВ ХХ ВЕКА

Москва, Издательство «Мысль»
1978

Введение академика Б. Н. ПОНОМАРЕВА

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
С. С. ХРОМОВ ответственный редактор,
Р. Я. ЕВЗЕРОВ, Б. И. КОВАЛЬ,
И. М. КРИВОГУЗ, П. А. РОДИОНОВ

РУКОВОДИТЕЛИ АВТОРСКОГО КОЛЛЕКТИВА:
С. С. ХРОМОВ докт. ист. наук
Р. Я. ЕВЗЕРОВ канд. ист. наук

ОСНОВНОЙ АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ:
Ю. А. ВАСИЛЬЧУК канд. экон. наук
И. В. ДАНИЛЕВИЧ канд. ист. наук
Р. Я. ЕВЗЕРОВ канд. ист. наук
М. А. ЗАБОРОВ докт. ист. наук
Ю. М. ИВАНОВ канд. экон. наук
Г. В. КАЦМАН канд. ист. наук
И. М. КРИВОГУЗ докт. ист. наук
В. А. ЛАВРИН докт. ист. наук
А. М. МЕЛЬНИКОВ канд. ист. наук
О. Г. ОБИЧКИН докт. ист. наук
М. А. ОКУНЕВА канд. ист. наук
М. А. ПЕРСИЦ канд. ист. наук
Е. Г. ПЛИМАК канд. ист. наук
М. И. ПШЕДЕЦКИЙ докт. ист. наук
С. В. ТЮТЮКИН канд. ист. наук
И. Н. УНДАСЫНОВ докт. ист. наук
С. С. ХРОМОВ докт. ист. наук
В. В. ЧУБИНСКИЙ докт. ист. наук
И. С. ЯЖБОРОВСКАЯ докт. ист. наук

7

ПРЕДИСЛОВИЕ​

В третьем томе настоящего многотомного издания рассматривается развитие международного рабочего движения в период, предшествовавший наступлению эпохи перехода от капитализма к социализму, которую открыла Великая Октябрьская социалистическая революция. На базе научных принципов периодизации истории классовой борьбы пролетариата, изложенных во Введении ко всему изданию¹, в данном томе исходным рубежом служит революция 1905—1907 гг. в России, свидетельствовавшая о том, что во всемирной истории с начала XX в. развернулись мощные революционные битвы, руководимые рабочим классом.

«Империализм есть канун социальной революции пролетариата»² — так охарактеризовал В. И. Ленин сущность тех качественных изменений в недрах капиталистического строя, которые готовили его смену социализмом, обостряли все капиталистические антагонизмы, развивали движущие силы социальной революции, делали ее вопросом непосредственной практики.

На основе громадного роста капиталистического производства, высокой степени его концентрации к началу XX в. сложилось и стало определяющим в общественной жизни господство монополий. При посредстве и участии банков-монополистов вырастала густая сеть каналов, «централизующих все капиталы и денежные доходы, превращающих тысячи и тысячи раздробленных хозяйств в единое общенациональное капиталистическое, а затем и всемирно-капиталистическое хозяйство»³. Финансовая олигархия империалистических государств распространила на весь мир свое владычество, экономической основой которого стал вывоз капитала. Огромные международные «сверхмонополии» делили мир на «сферы влияния», а колониальные державы завершили его территориальный раздел.

Общественное разделение труда в национальных и интернациональных масштабах, невиданное развитие крупного производства отдельными монополиями и международными монополистическими союзами, монополизация источников сырья, средств сообщения, процесса технических изобретений и усовершенствований и даже квалифицированной рабочей силы, специализация производства и его ко-

¹ См. «Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории». Введение академика Б. Н. Пономарева, т. 1. М., 1976.

³ Там же, стр. 329.

8 оперирование, комбинирование — все эти процессы, рельефно выявившиеся в начале XX в., выражали прогресс в обобществлении производства. «Капитализм в его империалистской стадии вплотную подводит к самому всестороннему обобществлению производства,— раскрывал эту тенденцию В. И. Ленин,— он втаскивает, так сказать, капиталистов, вопреки их воли и сознания, в какой-то новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению» ¹.

Монополистический капитализм, развитие государственно-монополистических процессов, выявлявшихся в годы первой мировой войны, создавали материальные предпосылки социализма. Необходимость революционного перехода к социализму диктовалась углублением и обострением коренных противоречий капиталистического способа производства, и прежде всего его основного противоречия — между общественным характером процесса производства и частнокапиталистической формой присвоения.

Развитие производства происходило в условиях сохранения господства частнокапиталистической собственности: производительные силы сосредоточились в руках горстки монополистических объединений, своекорыстно использовавших «головокружительный технический прогресс» ², присваивавших основные результаты всего общественного прогресса, огромные богатства, создававшиеся трудящимися классами. Обострялась хаотичность, свойственная всему производству в целом. Капиталистические производственные отношения ограничивали применение науки, техники и передовых методов организации производства, не давали простора развитию производительных сил, мешали использованию его результатов в интересах всего общества. Более того, этим интересам был нанесен колоссальный ущерб империалистическим соперничеством монополий, сверхмонополий и государств; экономический и территориальный раздел мира не только не исключал, но, наоборот, обусловливал стремление к постоянным его переделам, усиливал милитаризм, общую атмосферу напряженности.

Господство монополий создавало во всей жизни буржуазного общества гнетущую обстановку для широких народных масс. «Политически,— писал В. И. Ленин,— империализм есть вообще стремление к насилию и к реакции» ³. Характерной чертой стало нарушение и ограничение декларированных демократических свобод. Ради высоких прибылей финансовой олигархии в широких масштабах использовалось ограбление народа путем налогов и привилегий для монополий с помощью предоставляемых им огромных государственных заказов, прежде всего военных. Ради ее интересов совершались колониальные захваты и велись войны за передел мира. Для укрепле-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 320—321.

³ Там же, стр. 388.

9 ния ее позиций применялись мощные репрессивные силы — расширялось использование полиции, армии и прочих карательных органов против выступлений рабочего класса и других трудящихся. Не удовлетворяясь поддержкой, получаемой от буржуазных партий, монополистические круги стали инициаторами создания новых организаций — союзов предпринимателей (работодателей), которые вели борьбу против рабочего движения. Резко усилившийся милитаризм, ставший неотъемлемой чертой империализма, служил не только для получения огромных прибылей, борьбы за передел мира, но и для поддержания «порядка», для подавления растущего сопротивления рабочего класса, национально-освободительного движения. Важным идеологическим оружием империализма стали шовинизм и расизм, проповедь колониальных захватов и расширения сфер влияния.

В империалистических государствах возросло угнетение национальных меньшинств. В США всячески ущемлялись права «освобожденных» негров и коренного индейского населения, они подвергались сегрегации; в Великобритании господствующие классы обрушивали репрессии на ирландцев; в Германии усилилось онемечивание поляков и других национальных меньшинств; чрезвычайную остроту приобрели национальные проблемы в Австро-Венгрии. Российская империя являлась тюрьмой для народов, угнетаемых военно-феодальным империализмом.

Итак, в начале XX в. в мире сложилась обстановка, чреватая громадными социальными взрывами и потрясениями. Резко усилилась, приобрела скачкообразный, конфликтный характер свойственная капитализму неравномерность его развития. В результате крайне обострились межимпериалистические противоречия. Цепочка «локальных» конфликтов привела, точно подожженный бикфордов шнур, к всеобщему взрыву. В 1914 г. разразилась мировая империалистическая война, подготовку которой годами вели правящие классы «цивилизованных» стран, — война, ввергшая трудящиеся массы в невиданные тяготы и бедствия. Война отразила и аккумулировала, обострила весь комплекс противоречий буржуазного общества, она подвела к началу общего кризиса капитализма.

Рассматривая картину мира начала XX в., следует иметь в виду, что при общности процессов, происходивших в базисе и надстройке системы империализма, отчетливо обнаруживались значительные различия в жизни отдельных государств и регионов, противоречивость развития основных тенденций и их сложная взаимосвязь, неоднозначность и разнообразие приемов в осуществлении политики господствующими классами.

Мировая система империализма охватывала страны, стоявшие на разных ступенях социально-экономического и политического развития. В рамках отдельных национальных хозяйств господство монополий сочеталось с отсталыми формами капиталистического и даже докапиталистического производства. Империалистический гнет

10 усугублялся зачастую сохранением пережитков феодализма, абсолютизма, средневековой реакции всякого рода.

Финансовая олигархия обеспечила себе политическую поддержку крупнейших буржуазных партий и земельных магнатов, правителей республиканских государств и полуабсолютистских монархий, высшей чиновничьей и военной бюрократии — словом, всех сил, заинтересованных в укреплении устоев капитализма. Однако это не снимало противоречий между различными группами буржуазии, их столкновений с аграриями и других расхождений среди господствовавших классов.

Усилившиеся на монополистической стадии капитализма проявления господства и насилия дополнялись социальной демагогией, отдельными уступками трудящимся массам. На службу правящим классам были тогда поставлены и мастерство по части компромиссов британского министра Ллойд Джорджа, и буржуазно-реформистские маневры Т. Рузвельта, В. Вильсона в США, и социальное лавирование итальянского премьера Джолитти, пытавшегося «либеральным курсом» обеспечить империализму поддержку рабочего класса, и националистическая демагогия германского кайзера Вильгельма II, и реакционный реформизм премьер-министра Столыпина в России. Знамением времени стало усиление буржуазного реформизма, призванного усмирить пролетариат путем частичной модернизации существующего строя. Характеризуя эту тенденцию, В. И. Ленин в 1911 г. писал, что «буржуазия Европы и Америки, в лице своих идеологов и политических деятелей, все чаще выступает с защитой так называемых социальных реформ против идеи социальной революции»¹. По своему существу это была политика укрепления основ капитализма.

Для того чтобы направить в русло буржуазного реформизма рабочее движение, наряду с использованием влияния рабочей аристократии особое внимание стало уделяться привлечению на сторону капитала руководителей профсоюзов и других массовых пролетарских организаций. В ряде европейских государств и США при участии правящих кругов сформировался слой рабочей бюрократии, озабоченной в первую очередь обеспечением собственного благополучия путем сотрудничества с государством и предпринимателями и отказавшейся от защиты коренных интересов основной массы пролетариев. Буржуазия всячески поддерживала оппортунизм, и в частности ревизионизм, провозглашая «конец марксизма», призывая социал-демократию отказаться от его «крайностей», стремилась направить деятельность рабочих партий в реформистское русло.

Господство монополий, гигантски усиливая, обостряя и усложняя весь комплекс противоречий капитализма, подготавливало почву для социальной революции пролетариата, ускоряло ее назревание.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 305.

11 Вместе с тем оно создавало весьма мощные заслоны на пути грозящего прорваться революционного потока. Происходила консолидация сил международной буржуазии.

В силу закона неравномерности экономического и политического развития капитализма формирование объективных экономических и социально-политических предпосылок пролетарской революции и субъективных факторов, связанных с борьбой рабочего класса, при империализме оказалось в различных странах процессом, весьма различавшимся по своим темпам и формам.

Что же представлял собой в тот переломный исторический период, когда назревали величайшие революционные бои, пролетариат — класс, которому в деле революционного преобразования капитализма в социализм история предопределила решающую роль? Каковы были его силы и возможности?

В конце первого десятилетия XX в. численность пролетариата в восьми ведущих странах Европы и Северной Америки составляла около 90 млн. человек. Однако его доля в составе самодеятельного населения была весьма различной: в России — ¹/₄, во Франции, Австро-Венгрии, Италии — более ¹/₃, в Бельгии, Германии — более ¹/₂, в Англии, США — примерно ²/₃.

Основной частью рабочего класса был промышленный пролетариат, насчитывавший в названной восьмерке стран более 50 млн. человек. Их ядром были фабрично-заводские рабочие, наиболее спаянные, организованные, восприимчивые к идеям социализма. Само развитие крупнокапиталистического производства, ускоренное господством монополий, способствовало консолидации этих рабочих. На предприятиях с количеством занятых свыше 500 человек в конце первого десятилетия XX в. работало: в России — около 54% всех фабрично-заводских рабочих, в США — примерно 33% всех рабочих обрабатывающей промышленности, во Франции — 30% рабочих, занятых в промышленности, строительстве, на транспорте, в Японии на предприятиях с числом занятых свыше 100 человек — около половины всех рабочих промышленности. Вместе с тем и в ряде наиболее развитых капиталистических стран доля занятых на мелких предприятиях, в мастерских и на дому, где господствовало ручное производство, была высокой. Так, во Франции около половины, а в Германии более ¹/₆ всех рабочих приходилось на мельчайшие предприятия, где трудились один — пять человек; в Италии примерно ⁹/₁₀ всех предприятий насчитывали от одного до десяти рабочих.

На периферии империализма — в Азии, Африке и Латинской Америке тоже происходил процесс роста и развития промышленного пролетариата, но он находился еще пока что в стадии формирования, преобладали мелкие предприятия полуремесленного типа. Однако и здесь — в ряде стран Латинской Америки, в отдельных районах Азии, Австралии, кое-где в Африке — складывался фабрично-заводской пролетариат.

12 Значительную часть наемных рабочих во многих ведущих капиталистических странах составлял сельскохозяйственный пролетариат: в США, Германии — около ¹/₄, в России, Франции, Австро-Венгрии — около ¹/₃ и более, в Италии — немногим меньше ¹/₂. Сельскохозяйственные рабочие, как правило, занимались примитивным ручным трудом. Условия их производственной деятельности и всей жизни были исключительно тяжелыми, особенно это относится к колониальным и зависимым странам.

В начале XX в. в индустриальных странах ускорился и процесс формирования «пролетариата умственного труда», который, по словам Ф. Энгельса, был «призван плечом к плечу и в одних рядах со своими братьями рабочими, занятыми физическим трудом, сыграть значительную роль в надвигающейся революции» ¹.

Развитие пролетариата как класса проходило в напряженной борьбе против капитала, в ходе которой рабочие ряда стран в рассматриваемый период добились некоторого улучшения условий труда. Важное значение в этой связи имело движение за 8-часовой рабочий день, еженедельный выходной день, оплачиваемые отпуска. Правящие круги под напором нараставших классовых боев трудящихся были вынуждены вводить законодательные ограничения рабочего дня женщин и подростков, запрещать применение детского труда, произвольные задержки заработной платы и удержания из нее и т. д.; в ряде стран были приняты законы о социальном обеспечении.

Социально-экономические и другие завоевания пролетариата способствовали росту его потребностей. Это диктовалось самими условиями капиталистического производства, предъявлявшего к пролетариату, его квалификации и образованности, здоровью и выносливости все более высокие требования. На изменении потребностей рабочих сказался и быстрый рост больших городов с их ускоренным ритмом социальной жизни, иным жизненным горизонтом работающего населения, новой культурой быта, общения людей. Большое влияние оказывало также все усиливавшееся вовлечение в производство и общественную жизнь женщин.

Однако вместе с существенным расширением жизненных потребностей пролетариата создавался невиданный ранее разрыв между ними и уровнем — нередко снижавшимся — реальной заработной платы, что вело к ухудшению экономического и социального положения пролетариата. Особенно тяжело воздействовали на него экономические кризисы. Как отмечалось в подготовленных при участии В. И. Ленина партийных программах, «кризисы и периоды промышленного застоя... еще быстрее ведут к относительному, а иногда и к абсолютному ухудшению положения рабочего класса» ².

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 432.

² «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК», т. 1. М.,

13 Главными формами наступления капитала на трудящихся стали повышение монополиями цен на потребительские товары, интенсификация труда, безработица. Быстро возрастало налоговое бремя — результат обострения империалистических противоречий, гонки вооружений, резко увеличившей военные расходы. Характерно, что последние в главных капиталистических странах во много раз превышали ассигнования на социальные нужды.

Отражением усугублявшихся тягот, растущего недовольства трудящихся своим положением явилось усиление эмиграции из ряда стран. В свою очередь этот эмигрантский поток оказывал большое влияние на формирование рабочего класса в других странах.

Развитие международного пролетариата протекало в условиях растущей поляризации социальной структуры буржуазного общества. С одной стороны, происходило гигантское сосредоточение экономической и политической мощи в руках финансовой олигархии и крупного капитала, их переплетение с земельной аристократией и государственной бюрократией. Несколько процентов населения сосредоточили в своих руках подавляющую часть всего богатства крупнейших капиталистических стран мира. С другой стороны, росла армия наемного труда. Она формировалась за счет самовозрастания пролетариата и в результате интенсивного расслоения крестьянства, городской мелкой буржуазии, ремесленников, что создавало новые массы пролетариата и полупролетариата.

Сдвиги в социальной структуре общества и гигантский рост противоречий капитализма порождали такую ситуацию, в которой у пролетариата в принципе появлялась возможность опереться в своей борьбе на большинство населения собственной страны. Новым фактором подъема революционного движения стало пробуждение Азии, развитие общедемократических, национально-освободительных движений на периферии империализма.

Перед нараставшим массовым рабочим движением все более рельефно вставали, все более органично взаимоувязывались социалистические и демократические задачи. С усилением господства монополий, направленного к отрицанию демократии, значительно возрастали значение и объем общедемократических задач пролетариата. И в тех странах, где еще только предстояли широкие буржуазно-демократические преобразования, и в тех, где они уже свершились, перед рабочим классом выдвигались задачи борьбы против монополистического господства, реакции, милитаризма и т. п.

Массовое рабочее движение обнаруживало громадный запас горючего материала. В России одна за другой поднимались волны революционной борьбы. Невиданный ранее размах приобретали забастовки в Англии, Бельгии, Швеции, США; складывалась предреволюционная обстановка в Германии; острые вспышки классовой

1970, стр. 61; т. 2. М., 1970, стр. 38; В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 32, стр. 148—149.

14 борьбы происходили в Италии, Испании, Франции. Повсеместно распространялось и росло влияние социалистических идей. Рабочее движение проявило себя как важный фактор развития освободительной борьбы балканских народов. Оно все больше давало о себе знать и на периферии империализма. Антимилитаристские выступления широких слоев трудящихся приобрели значительные масштабы. Крепла сила и организованность всемирной армии труда.

Под влиянием интернационализации всей общественной жизни, под воздействием российской революции 1905—1907 гг., гегемоном которой выступил пролетариат, усилилась тенденция к единству мирового революционного движения, направленного против всевластия капитала. Революция 1905—1907 гг. стимулировала боевую сплоченность рабочих всех стран, показав, по словам В. И. Ленина, что международный союз революционного пролетариата — единственная сила, способная противостоять международному союзу капитала, — «образовался уже вполне в смысле политической солидарности»¹. Постепенно складывались предпосылки объединения в единый антиимпериалистический поток борьбы рабочего класса и других, непролетарских демократических социальных слоев, соединения революционного движения в метрополиях и национально-освободительного движения народов колониальных и зависимых стран.

Вместе с тем реализация революционных потенций пролетариата представляла немалую сложность. Уровень классового сознания отдельных отрядов рабочего класса был весьма различным. В нем исходя из ленинской методологии можно выделить несколько слоев. Передовой слой — наиболее сознательные, «наилучше поставленные» рабочие, которые раньше всего воспринимали идеи социализма, посвящали себя делу просвещения и организации масс. Огромное стремление к знанию, высокие умственные запросы, постоянная учеба и самообразование, твердость характера и целеустремленность превращали их в авангард сознательного классового движения пролетариата. Наряду с этим существовал широкий слой средних рабочих — основная масса пролетариата, которая стремилась к социализму, читала социалистические газеты и книги, участвовала в социалистической агитации. И наконец, многочисленные «низшие слои» пролетариата, которые, даже голосуя за социал-демократов, не поднимались еще до уровня сознательных борцов; требовалась большая и длительная работа, чтобы их недовольство направилось по революционному руслу².

Реализация революционных потенций пролетариата зависела в громадной мере от степени его политической организованности, способности пролетарских партий возглавить борьбу масс. Однако и в этом отношении положение дел было весьма сложным. Междуна-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 379.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, стр. 267—273.

15 родная, прежде всего европейская, социал-демократия представляла собой в начале XX в. значительную силу. К ней зачастую примыкали большие массы рабочих, организованных в профсоюзы, кооперативы, молодежные, женские и другие рабочие организации.

Вместе с тем в международной социал-демократии сказывались признаки затяжной оппортунистической болезни, которая создала в рабочем движении особую, качественно новую ситуацию в условиях первой мировой войны.

Социальной базой растущего оппортунизма была мелкая буржуазия, рабочая аристократия и рабочая бюрократия. Вынужденные уступки капиталистов рабочим и тем более империалистический подкуп верхушки рабочего класса, создание привилегированных условий для рабочей аристократии и рабочей бюрократии, специфические условия так называемого мирного периода развития капитализма питали оппортунистические тенденции в рабочем движении. Все более усиливавшийся отход многих руководителей социал-демократических партий от марксизма, их реформистское приспособление к буржуазии, подмена ими пролетарского интернационализма буржуазным национализмом, наконец, открытый переход большинства лидеров II Интернационала в начале мировой империалистической войны на сторону правительств ради откровенной защиты интересов «своей» буржуазии — все это привело к краху II Интернационала. В годы мировой империалистической войны, в критический период развития международного освободительного движения оппортунистические лидеры II Интернационала лишали пролетариат перспектив радикального избавления человечества от ужасов империализма, всячески препятствовали революционному выходу из войны.

Лишь революционеры-интернационалисты, и прежде всего большевистская партия, проявили принципиальность и остроту политического зрения, вскрыли подлинный смысл и суть происходившего, дали ему классовую, марксистскую оценку. В России благодаря большевикам своевременно произошло идейное и организационное размежевание революционного и оппортунистического крыла социал-демократии. Идея необходимости такого размежевания все более пробивала себе дорогу в международном рабочем движении; она начала получать свое организационное оформление. Возникшая на прочной научной основе марксизма-ленинизма, большевистская партия сумела соединить «научный социализм с массовым рабочим движением и была всесторонне подготовлена, чтобы повести пролетариат на завоевание власти. Она вобрала в себя все самое честное и мыслящее, мужественное и самоотверженное, накопленное поколениями революционеров, сумела творчески осмыслить исторический опыт революционной борьбы трудящихся. Партия большевиков дала российскому пролетариату научную программу демократической и социалистической революции, политически организовала его и подняла на борьбу против самодержавия и капиталистического строя.

16 Политика партии большевиков отвечала коренным интересам рабочего класса, всех трудящихся и потому была поддержана большинством народа»¹.

Во главе партии большевиков стоял вождь российского и мирового пролетариата В. И. Ленин. Вся его деятельность была проникнута смелым поиском, отличалась твердым стремлением подготовить рабочий класс и его союзников к предстоявшим решающим революционным битвам.

Всемирно-исторические завоевания международного пролетариата были немыслимы без последовательной, принципиальной борьбы В. И. Ленина, большевиков, а также других революционных социал-демократов с оппортунизмом, ревизионизмом всех видов и оттенков. Противоборство двух главных тенденций в рабочем движении — революционно-пролетарской и оппортунистической — проходило красной нитью через всю идейно-политическую жизнь партий II Интернационала. От исхода этой борьбы зависело, сумеет ли рабочий класс вопреки оппортунистам правого и «левого» толка подготовиться к социалистической революции и осуществить ее, или погрязнет в болоте пресловутого «социального мира» и националистических предрассудков, или окажется на пагубных сектантских позициях.

Важнейшим условием успешной победы революционной линии являлось опровергавшее догматизм и ревизионизм творческое развитие революционной теории применительно к новой исторической обстановке. И здесь выдающаяся роль принадлежала В. И. Ленину, на которого история возложила титаническую миссию творчески развить в применении к практике учение К. Маркса и Ф. Энгельса. Ленинизм явился закономерным этапом дальнейшего развития марксизма, обогащения всех его составных частей.

В период 1905—1917 гг. В. И. Ленин, опираясь на опыт многомиллионных масс, находя в нем ответы на насущные вопросы рабочего движения, глубоко и всесторонне разработал ряд коренных вопросов научной теории, политики, стратегии и тактики революционного пролетариата. Идейно-теоретическая работа, которую проделал В. И. Ленин, осмысливая новые условия классовой борьбы при империализме, беспощадно вскрывая убожество и фальшь буржуазных «опровержений» и ревизионистских извращений научной пролетарской идеологии, вырабатывая теорию революции, имела колоссальное значение для развязывания творческой инициативы пролетариев разных стран.

Подобно тому как марксизм в XIX в. синтезировал опыт мирового пролетарского движения, в XX в. его обобщение дал ленинизм, опирающийся на наследие Маркса и Энгельса. Ленин продолжил их

¹ «50 лет Великой Октябрьской социалистической революции». Постановление Пленума ЦК КПСС. Тезисы ЦК КПСС. М., 1967, стр. 7.

17 дело. Обогащение В. И. Лениным и другими революционерами теоретического арсенала пролетариата выражало процесс развития единой теории марксизма, готовило предпосылки ее успешного претворения в жизнь, осуществления назревавшего революционного перехода от капитализма к социализму.

Ведущую роль в этих всемирно-исторических свершениях сыграл российский пролетариат. Центр революционного движения переместился в Россию. Здесь на протяжении 12 лет произошли три революции и рабочий класс в 1917 г. взял власть в свои руки.

Особое место России начала XX в. в революционном движении определялось как объективными, так и субъективными предпосылками, сделавшими страну узловым пунктом противоречий и наиболее слабым звеном всей системы империализма. События в России подтвердили предсказания К. Маркса и Ф. Энгельса, что решение высокой задачи, стоявшей перед русскими социалистами, «существенно необходимо как предварительное условие для общего освобождения европейского пролетариата»¹, а грядущая революция в России будет иметь громадный резонанс, явится «поворотным пунктом во всемирной истории»². И если в свое время борьба пролетариата в Германии смогла дать пример рабочему движению других стран благодаря тому, что она развивалась, по словам Ф. Энгельса, «на плечах» английского и французского движения, то в начале XX в. таким примером явилась борьба российского пролетариата, который использовал опыт международного рабочего движения, стоял, по словам В. И. Ленина, «на плечах» Парижской коммуны.

В ходе трех революций рабочий класс России, творчески воспринявший опыт мирового пролетариата, выступал как класс-интернационалист, идущий впереди других отрядов всемирной армии труда. Подтвердилась дальновидность В. И. Ленина, который писал: «История поставила теперь перед нами ближайшую задачу, которая является наиболее революционной из всех ближайших задач пролетариата какой бы то ни было другой страны. Осуществление этой задачи, разрушение самого могучего оплота не только европейской, но также (можем мы сказать теперь) и азиатской реакции сделало бы русский пролетариат авангардом международного революционного пролетариата»³.

Революция 1905—1907 гг. в России, оказавшая огромное воздействие на рост революционных выступлений рабочих и крестьян во многих странах мира, вызвавшая мощный подъем национально-освободительного движения угнетенных народов колониального Востока, свидетельствовала о том, что во всемирной истории начался период политических потрясений и революционных битв. Все это расшатывало мировую систему капитализма, приближало ее об-

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 427.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 6, стр. 28.

18 щий кризис¹. Революция 1905—1907 гг. послужила генеральной репетицией, а Февральская революция 1917 г. стала непосредственным прологом Великой Октябрьской социалистической революции. В свою очередь победа Октября, главное событие XX в., коренным образом изменила ход развития всего человечества. При всем своеобразии условий, в которых созревала и затем развертывалась пролетарская революция в России, она выразила основные закономерности надвигавшейся новой эпохи, обусловленные предшествующим общественно-экономическим развитием. Она решила «прежде всего проблемы нашей страны, проблемы, поставленные ее историей, ее конкретными условиями. Однако в своей основе это были проблемы не локальные, а общие, выдвинутые ходом общественного развития перед всем человечеством»².

Двенадцать лет, которые отделяли первую российскую революцию от Октября 1917 г., по насыщенности крупнейшими сдвигами в истории человечества и развитии международного рабочего движения были равнозначны многим десятилетиям обычной жизни. Отмечая еще в начале этого периода «гигантское ускорение всемирного капиталистического развития, ускорение истории», В. И. Ленин подчеркивал, что оно вело к ускорению социальной революции пролетариата³.

¹ См. «О 70-летии революции 1905—1907 годов в России». Постановление ЦК КПСС. — «Коммунист», 1975, № 2, стр. 5.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 152.

19

Часть I. ПОДЪЕМ РЕВОЛЮЦИОННОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ /1905~1907/​

20

Глава первая. ПРОЛЕТАРИАТ В РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 гг.​

ПЕРВАЯ НАРОДНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ПЕРИОДА ИМПЕРИАЛИЗМА​

9 (22) января 1905 г. в столице Российской империи произошло событие, потрясшее мир. В этот день здесь была расстреляна демонстрация рабочих, единственная «вина» которых состояла в том, что они наивно надеялись найти правду и защиту от произвола у деспота-царя; около тысячи человек были убиты, а несколько тысяч — ранены. Кровавое, безрассудное преступление царизма стало той последней каплей, которая переполнила чашу народного терпения. Началась революция. «...Дремлющая Россия превратилась в Россию революционного пролетариата и революционного народа»¹.

К такому превращению страна была подготовлена всем ходом предшествующего развития. Формулируя противоречие, которое «глубже всего объясняет русскую революцию», В. И. Ленин писал: «...самое отсталое землевладение, самая дикая деревня — самый передовой промышленный и финансовый капитализм!»² Главным оплотом сохранения в стране помещичьих латифундий, засилья помещиков в общественной жизни страны было самодержавие. Крестьянство страдало от безземелья, полного бесправия. Сохраняя отжившие полуфеодальные формы землевладения, политически ущемляя буржуазию, царизм препятствовал развитию капитализма вглубь, создавая при этом своей великодержавной завоевательной политикой условия для развития его вширь. Самодержавное государство обеспечивало русской буржуазии возможность получения больших сверхприбылей путем применения самых грубых и жестоких, поистине варварских методов эксплуатации наемного труда. «Рабочий вопрос» приобретал необычайную остроту. Реакционная национально-колониальная политика царизма вызывала озлобление и растущий протест многочисленных народов России.

Хотя развитие капитализма на окраинах империи носило экономически прогрессивный характер, в условиях самодержавного реакционного строя оно приводило к нещадной эксплуатации коренного населения Украины, Белоруссии, Польши, Поволжья, Прибалтики, Кавказа, Средней Азии, дополняемой усилением национального гнета, обострением национальной розни, противоречий

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 311.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 417.

21 между местной и российской буржуазией, между местной знатью и крестьянским населением.

Таким образом, острейшие противоречия, порожденные развитием империализма, уродливо соединялись в России с многочисленными пережитками средневековья. Реакционнейший самодержавный режим и историческая недееспособность господствующих классов резко контрастировали с наличием боевого революционного пролетариата и потенциально революционных многомиллионных крестьянских масс, а также угнетенных народов национальных окраин. Все это было чревато невиданным по своей силе взрывом различных социальных противоречий, классовых антагонизмов.

Экономический кризис начала XX в., военные поражения царизма в русско-японской войне, продемонстрировавшие всю гнилость существовавшего экономического и политического строя, мощный подъем рабочего движения и широкое демократическое брожение в стране, неспособность царского правительства управлять по-старому создали в России ярко выраженную революционную ситуацию. Страна быстро шла навстречу революционным бурям, которые должны были покончить с царским деспотизмом и помещичьим землевладением, дать народу основные политические права и свободы, т. е. решить примерно тот же круг задач, которые стояли в свое время перед буржуазными революциями в других странах. Но революция 1905—1907 гг. в России происходила уже в совершенно иных исторических условиях, когда капитализм, в том числе и российский, перерос в свою высшую, империалистическую стадию, а ведущей силой общественного развития стал пролетариат. Это существенно раздвинуло рамки буржуазных революций, объективно сближая их по времени с социалистическими, выдвигало рабочий класс на роль авангарда всемирного освободительного движения и придавало этому движению невиданный прежде размах. Новые условия породили новый тип буржуазно-демократической революции, народную революцию периода империализма¹.

И не случайно именно Россия, где были представлены все основные экономические уклады, главные социальные процессы и противоречия того времени, страна, где пролетариат быстро накапливал опыт классовых боев и имел свою революционную, марксистскую партию во главе с таким вождем, как В. И. Ленин, оказалась наиболее слабым звеном всей системы империализма, открыла в XX в. новый цикл антиимпериалистических народных буржуазно-демократических и пролетарских революций, которые должны были привести к коренному изменению в соотношении революционных и

¹ Подробнее см.: «Проблемы гегемонии пролетариата в демократической революции (1905 — февраль 1917 гг.)». М., 1975, стр. 31—51.

22 реакционных сил в мировом масштабе, стать поворотным пунктом в развитии всемирного исторического процесса. Выросшая на базе глубоких противоречий российской действительности, революция 1905—1907 гг. вместе с тем как бы соединила в себе ведущие тенденции национального и международного развития, она рельефно отразила основные социальные антагонизмы и расстановку классовых сил в масштабах всей мировой капиталистической системы, стала прообразом многих последующих революционных битв XX в., впервые продемонстрировав на практике ряд особенностей освободительного движения в условиях империализма.

Одной из них было переплетение в ходе буржуазной революции двух социальных войн — борьбы всего народа под руководством рабочего класса против самодержавного режима, помещиков, всех остатков крепостничества и борьбы пролетариата и беднейшего крестьянства против городской и деревенской буржуазии. Революцию 1905—1907 гг. в России вызвал к жизни не только конфликт, обусловленный остатками крепостничества, но и противоречия, заложенные в самом капиталистическом строе. Пролетариат и его партия большевиков в это время еще не ставили задачу немедленного свержения капитализма. Однако уже не могло быть и длительного разрыва между буржуазно-демократической революцией, устраняющей остатки крепостничества, и социалистической революцией, уничтожающей капитализм.

Направленное против остатков средневековья, помещиков, самодержавия, которое тысячами нитей было связано с российским и международным капиталом и продолжало оставаться одним из главных оплотов мировой реакции, а также и против крупной буржуазии, революционное движение в России приобретало отчетливо выраженные антиимпериалистические черты и в случае успеха могло перерасти в борьбу за социализм. Антиимпериалистическая направленность революции 1905—1907 гг. определялась также и тем, что в ходе ее трудящиеся массы России во главе с пролетариатом выступали против захватнической с обеих сторон русско-японской войны, против империалистической внешней и национально-колониальной политики царизма.

Буржуазно-демократическая по своему характеру и содержанию, российская революция, призванная свергнуть самодержавие и довершить капиталистическое преобразование аграрного строя страны (борьбу против сильных остатков крепостничества в деревне В. И. Ленин называл «оселком всей буржуазной революции» в России¹) — эта революция была в определенном смысле и пролетарской революцией, ибо пролетариат стал руководящей силой, гегемоном движения, а стачка — этот испытанный специфический метод борьбы рабочего класса — превратилась в своеобразный стержень всего ре-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 269.

23 волюционного процесса, в «главное средство раскачивания масс и наиболее характерное явление в волнообразном нарастании решающих событий» ¹ революции.

Другой особенностью буржуазно-демократической революции нового типа была и совершенно иная, чем в прежних буржуазных революциях, расстановка классовых сил. Во главе революции шел пролетариат, его союзниками являлись крестьянство и мелкобуржуазные слои города, в то время как либеральная буржуазия проявила себя контрреволюционным классом, боящимся роста самостоятельного пролетарского движения и крестьянских восстаний, органически неспособным на решительную борьбу против старого режима, она добивалась лишь раздела власти с царизмом и классом помещиков.

На политической арене России выступали, таким образом, три лагеря: 1) правительственный, ядром которого были реакционное дворянство и «бюрократически-военно-придворные» ² элементы, стремившиеся сохранить самодержавный строй; 2) либеральный — обуржуазившиеся помещики, буржуазия и верхушка буржуазной интеллигенции, выступавшие за ограничение власти царя парламентом и конституцией, и 3) революционно-демократический (пролетариат, крестьянство, мелкобуржуазные слои городского населения и демократическая интеллигенция), боровшийся за свержение царизма и установление в России республиканского строя, осуществление в рамках демократической республики широких социально-экономических и политических преобразований.

Основу революционно-демократического лагеря составлял союз пролетариата и крестьянства многонациональной Российской империи при руководящей роли рабочего класса и его авангарда — партии. Это определяло и размах революции, и остроту классовой борьбы, и ту роль, которую занимало в ней решение коренных социальных проблем народной жизни. Недаром Ленин подчеркивал, что революция 1905—1907 гг. была подлинно народной революцией, в которой «самые глубокие общественные «низы», задавленные гнетом и эксплуатацией, поднимались самостоятельно, наложили на весь ход революции отпечаток своих требований, своих попыток по-своему построить новое общество, на место разрушаемого старого», революцией, в которой организованный большевиками рабочий класс, будучи гегемоном, боролся «за дело всего народа, во главе всего народа» ³.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 311.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 33, стр. 39; т. 11, стр. 102.

24

ПАРТИЯ БОЛЬШЕВИКОВ К НАЧАЛУ РЕВОЛЮЦИИ​

Пролетариат был единственным классом российского общества, который еще до начала революции имел самостоятельную политическую партию и разработанный стратегический план своих действий. В отличие от тех партий II Интернационала, где годами уживались и революционные и оппортунистические элементы, а главными средствами борьбы признавались ее мирные, парламентские формы, это была пролетарская партия нового типа, идейно-теоретическую основу которой составлял революционный марксизм. Эта партия использовала обширный арсенал методов и средств борьбы, выработанных международным и российским рабочим движением, овладевала сложным искусством соединения марксизма с массовой борьбой пролетариата и широких демократических масс. На II съезде РСДРП (1903 г.) революционные социал-демократы во главе с В. И. Лениным определили характер предстоявшей революции, роль пролетариата как передового борца за демократию, роль крестьянства как союзника пролетариата, создали сплоченную революционную партийную организацию. Программа РСДРП отражала назревшие потребности экономического и политического развития страны, интересы широких масс трудящихся.

Пролетариат России — в силу своего положения в системе общественного производства и характерных особенностей его развития, богатых революционных традиций и опыта классовой борьбы, наличия у него боевого политического авангарда в лице марксистско-ленинской партии, глубокой заинтересованности в решительной победе над царизмом — был исторически подготовлен к роли вождя буржуазно-демократической революции. Ни один другой класс России не был в состоянии возглавить революцию.

Важнейшим условием осуществления классовой самостоятельности пролетариата в буржуазно-демократической революции и в конечном счете успеха всех революционных завоеваний трудящихся большевики считали организацию пролетариата. Они воплощали ленинское учение о пролетарской партии нового типа в четкие организационные формы.

Партия большевиков насчитывала тогда около 8,5 тыс. членов. Свыше половины их составляли рабочие крупных заводов и фабрик. Это были люди, прошедшие большую школу подпольной борьбы, владевшие навыками конспирации, умевшие вести за собой пролетарские массы. Полная опасностей, работа революционера в царской России выковывала железные характеры борцов, готовых отдать самоотверженной борьбе все свои силы и даже жизни. Велик был удельный вес профессиональных революционеров из числа рабочих и интеллигенции, искушенных в деле пропаганды, агитации и организации. Большинство членов партии получили марксистское

25 образование в подпольных кружках, участвуя в происходивших в них теоретических спорах, изучая теорию марксизма в «тюремных университетах» с помощью более «подкованных» товарищей. Все это подготовило сознательных руководителей массового революционного движения в годы первой российской революции.

К началу революции РСДРП представляла собой всероссийскую организацию, охватывавшую основные экономические и политические центры страны. По Уставу партии руководство ею осуществлялось в период между партийными съездами Советом партии, Центральным Комитетом и редакцией центрального органа, образованными на II съезде РСДРП. Совет и редакция ЦО находились за границей, большинство членов ЦК — в России, время от времени собираясь на общие заседания, получившие название пленумов. В нелегальных условиях существования партии особое внимание приходилось уделять конспирации на всех уровнях партийной организации. Общее руководство технической и финансовой частью бессменно осуществлял член ЦК Л. Б. Красин — талантливый инженер и блестящий организатор, работавший на легальном положении в Баку, под Москвой и в Петербурге на протяжении всего периода первой революции в России.

В масштабе крупных экономических регионов действовали партийные объединения: либо руководившие местными комитетами областные бюро ЦК, им назначавшиеся и только перед ним ответственные, либо региональные союзы РСДРП во главе с комитетами, формировавшимися на местах¹. Основным звеном партийной организации являлся местный комитет РСДРП. На него по Уставу возлагалось все руководство рабочим движением в данном районе или городе. При единстве общих принципов построения и деятельности комитетов, определенных еще в период борьбы за создание партии в ленинском «Письме к товарищу о наших организационных задачах», наблюдалось значительное разнообразие конкретных форм, закрепленное в местных уставах.

Наиболее крупные из комитетов — Петербургский, Московский, Рижский, Бакинский, Одесский и некоторые другие состояли из одного-двух десятков партийцев, имевших опыт подпольной работы. Комитет выделял из своего состава ответственного организатора для связей комитета с нижестоящими организациями. По мере роста массовой базы партии работа организатора становилась все более важной. Уже в 1904 г. в состав Петербургского и Бакинского комитетов вошли ответственные организаторы районов, а в 1905 г. ответственный организатор все чаще становится фактическим руководителем соответствующего комитета. Внутри городской партийной организации постепенно возрастала роль районных комитетов.

¹ См. «Третий съезд РСДРП. Апрель — май 1905 года». Протоколы. М., 1962, стр. 472—474.

26 Социал-демократическая организация строилась по территориально-производственному признаку.

Сплоченные и организованные на капиталистическом предприятии рабочие являлись базой и опорой революционной социал-демократической деятельности. Средоточие экономической и политической борьбы пролетариата — предприятие становилось и центром партийной организации революционных социал-демократов, что во многом отвечало осуществлению их руководящей роли в этой борьбе.

К такой организации партийной работы побуждали и условия жизни, труда рабочих, не имевших никаких прав самоуправления по месту жительства, вынужденных работать по 10—12 часов и т. п. В. И. Ленин писал: «Важны условия жизни, условия собраний, условия свиданий, условия совместной работы, ибо низшая ячейка должна функционировать особенно живо, часто, регулярно»¹.

Кроме преимущественно рабочих социал-демократических организаций имелись партийные организации учащейся молодежи. Были сделаны и первые шаги по агитационно-массовой работе среди крестьян и солдат. Накануне и в начале первой российской революции РСДРП создавала специальные организации для работы среди пролетариата национальных окраин России. Одной из первых была образована в конце 1904 г. «Гуммет» («Энергия»), работавшая под руководством Бакинского комитета РСДРП, затем — армянская секция при том же комитете. Позднее для работы среди горцев Дагестана Бакинский комитет создал организацию «Фарук». С 1904 г. при Казанском комитете РСДРП работал татарский социал-демократический кружок, со временем развившийся в группу².

Национальные группы действовали на правах районных партийных организаций, в политических вопросах эти группы были целиком подчинены единым партийным центрам. Большая роль в работе среди национальных отрядов пролетариата России принадлежала печати. Организация «Гуммет» издавала газету на азербайджанском языке под тем же названием, а вместе с армянской секцией Бакинского комитета — легальную газету «Коч-Девет» на двух языках, затем газеты «Текемюль» и «Елдаш».

Успехи в становлении и укреплении российской рабочей партии были несомненны. Но функционированию, развитию и совершенствованию партийной организации нового типа, созданной под руководством В. И. Ленина, мешал раскол РСДРП меньшевиками, еще более углубившийся накануне и в начале первой российской революции. Подавляющее большинство партийных комитетов, в том числе все крупнейшие (Петербургский, Московский, Рижский, Северный, Одесский, Уральский, комитеты Кавказского союза и др.),

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 47, стр. 29.

² Я. Ш. Шарапов. Национальные секции РКП(б). Изд-во Казанск. университета, 1967, стр. 44 и сл.

27 твердо стояли на позициях большинства II съезда РСДРП и отстаивали его решения. Срывая их, меньшевики постепенно захватили Заграничную лигу русской социал-демократии, редакцию центрального органа, добились преобладания в Совете партии, кооптации своих сторонников в Центральный Комитет. При поддержке этих органов им удалось овладеть руководством некоторыми, как правило, недавно образовавшимися комитетами, создать вопреки Уставу свои параллельные группы в Москве, Петербурге, Одессе, Николаеве и других центрах. Меньшевики подрывали единство организации, выступали против централизма и дисциплины. В. И. Ленин подчеркивал в начале 1905 г., что большевики по сравнению с меньшевиками «материально слабее во много раз. Нам нужно еще превратить нашу моральную силу в материальную» ¹.

Большой ущерб партии наносило и оппортунистическое «примиренческое» течение, которое видело путь к партийному единству в уступках меньшевистским «генералам» и тем самым поощряло раскольнические шаги меньшинства. Вместо политического руководства нараставшим революционным движением, которое остро нуждалось в четких лозунгах и организованности, примиренцы призывали ограничиваться в основном «положительной работой» по чисто техническому обслуживанию местных организаций.

В этих условиях В. И. Ленин развернул борьбу за сплочение большевиков, за созыв очередного съезда партии — верховного органа, правомочного решать все спорные вопросы. После отказа Совета партии созвать съезд большевики взяли на себя эту инициативу. В конце 1904 г. на Северной, Южной и Кавказской конференциях было создано Бюро комитетов большинства — руководящий центр большевиков и начал выходить их орган — газета «Вперед», редактировавшаяся В. И. Лениным. Таким образом, у большевиков и меньшевиков были свои руководящие учреждения и печатные органы. В обстановке развертывавшейся в России революции к марту 1905 г. действовало 32 большевистских комитета и 35 групп, за меньшевиками шло 23 комитета и 27 групп; 10 комитетов и 43 группы стояли на «примиренческих» позициях ².

Перед III съездом РСДРП, состоявшимся в апреле — мае 1905 г. в Лондоне, стояла задача определить линию партии в революции и обеспечить функционирование сплоченной боевой партийной организации, способной провести эту линию в жизнь.

Съезд разработал стратегию и тактику борьбы пролетариата, всех трудящихся в буржуазно-демократической революции и закрепил единство большевиков на базе ленинских организационных принципов. В принятом им Уставе РСДРП утверждалась ленинская

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 246.

² См. «История Коммунистической партии Советского Союза» (далее — «История КПСС»), т. 2. М., 1966, стр. 35—39.

28 формулировка членства в партии, согласно которой «членом партии считается всякий, принимающий ее программу, поддерживающий партию материальными средствами и участвующий личной работой в одной из ее организаций»¹, расширялась автономия местных комитетов и повышалась роль рабочих — членов партии. Съезд поднял вопрос о повсеместном введении выборности комитетов, по мере того как обстановка в стране будет благоприятствовать этому, а состав партийных организаций станет более выдержанным и однородным.

Съезд отказался от двоецентрия (ЦК и ЦО) и избрал единый руководящий центр — Центральный Комитет во главе с В. И. Лениным. Редакция центрального органа партии — газеты «Пролетарий» была подчинена Центральному Комитету. Редактором ЦО и представителем РСДРП в Международном социалистическом бюро (МСБ) II Интернационала стал В. И. Ленин. Создание Совета партии новым Уставом не предусматривалось.

III съезд РСДРП был большевистским съездом. Делегаты комитетов меньшинства на съезд не явились. Их собрали заграничные меньшевистские лидеры в Женеве на фракционную конференцию, которая отразила оппортунистическую линию меньшевизма в революции.

Меньшевики в обстановке развертывавшейся революции закрепили раскол партии пролетариата на две самостоятельные партии, придерживающиеся двух различных политических линий и тактики в революции.

ЛЕНИНСКАЯ СТРАТЕГИЯ И ТАКТИКА БОРЬБЫ РАБОЧЕГО КЛАССА В ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ​

Основой для выработки стратегии и тактики пролетарской партии в первой буржуазно-демократической революции при империализме стал глубокий марксистский анализ российской действительности, тщательное изучение ведущих тенденций мирового развития, а также обобщение и критическое осмысление теоретического наследия и практического опыта международного рабочего и демократического движения, опыта освободительной борьбы в самой России. В. И. Ленин постоянно подчеркивал, что выявление в России тех же основных процессов развития капитализма, что и на Западе, выдвижение тех же основных задач социалистов и рабочего класса не должны ни в коем случае «вести к забвению особенностей России, которые должны найти полное выражение в особенностях нашей про-

¹ «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК» (далее — «КПСС в резолюциях...»), т. 1. М., 1970, стр. 124.

29 граммы»¹. Большевики во главе с В. И. Лениным еще до наступления решающих событий революции выработали последовательно революционную программу действий, стратегию и тактику борьбы пролетариата, всех трудящихся. В. И. Ленин существенно дополнил и творчески развил марксистскую теорию применительно к новым историческим условиям, идейно вооружил российский и международный пролетариат и отстоял великое учение Маркса — Энгельса в борьбе с правым и «левым» оппортунизмом.

Особую роль в этом сыграли подготовленные В. И. Лениным большевистские решения III съезда РСДРП и его книга «Две тактики социал-демократии в демократической революции». В заключительных строках книги В. И. Ленин выразил самую суть своего подхода к задачам рабочего класса в демократической революции. Он писал: «Во главе всего народа и в особенности крестьянства — за полную свободу, за последовательный демократический переворот, за республику! Во главе всех трудящихся и эксплуатируемых — за социализм! Такова должна быть на деле политика революционного пролетариата, таков классовый лозунг, который должен проникать и определять собой решение каждого тактического вопроса, каждый практический шаг рабочей партии во время революции»².

В ходе революции сказалось коренное различие между революционерами и оппортунистами, в первую очередь между большевиками и меньшевиками, обозначившееся уже при создании партии на II съезде РСДРП (1903 г.) и все более углублявшееся в последующий период.

Принципиальная противоположность отношения к российской действительности, а также к прошлому опыту пролетарской борьбы ярко проявилась в первые же месяцы революции 1905—1907 гг. в ходе полемики большевиков с меньшевиками. Начавшись со спора по вопросу, должна ли социал-демократия после свержения самодержавия участвовать во временном революционном правительстве, полемика выявила различное понимание динамики самого процесса буржуазно-демократической революции, ее движущих сил, задач и стратегических перспектив.

Меньшевизм объективно вел к превращению рабочего класса в придаток либеральной буржуазии, мешал решению основных задач, стоявших перед пролетариатом и широкими трудящимися массами. Большевизм нацеливал рабочий класс на роль авангарда всенародного движения, всемерно развивал и до конца использовал революционные потенции всех действительно передовых сил страны.

В. И. Ленин вскрыл полную несостоятельность и ненаучность аргументации меньшевиков, преклонявшихся перед канонами европейских буржуазных революций. Сравнивая весной 1905 г. обста-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, стр. 220.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 104.

30 новку в России с обстановкой в Германии 1848 г., он отметил ряд особенностей российской революции: «...(1) несравненно больший запас озлобления, революционности в русских низших классах... У нас перелом круче, у нас между самодержавием и политической свободой не было и нет никаких промежуточных ступеней (земство не в счет), у нас деспотизм азиатски девственен. (2) У нас несчастная война делает еще более вероятным резкий крах, ибо она запутывает царское правительство до конца. (3) У нас международная конъюнктура выгоднее, ибо пролетарская Европа сделает помощь русской монархии со стороны монархов европейских невозможной. (4) У нас развитие сознательно-революционных партий, литературы и организации их во много раз выше, чем в 1789, 1848 и 1871 годах. (5) У нас целый ряд угнетенных царизмом народностей, поляки, финляндцы и т. д., делают натиск на самодержавие особенно энергичным. (6) У нас крестьянство особенно разорено, обнищало невероятно и ему уже абсолютно терять нечего» ¹. Все эти факторы говорили о том, что российская буржуазная революция пойдет своим собственным, отличным от буржуазных революций эпохи «свободного» капитализма путем.

В борьбе против меньшевизма Ленин раскрыл особо важную для марксистской теории диалектическую взаимосвязь вопроса об общественно-экономическом содержании революции и вопроса о ее движущих силах и средствах борьбы, показал, что из ответа на первый вопрос еще не вытекает непосредственно ответ на второй. Предстоявшая в России революция в смысле ее общественно-экономического содержания, разъяснял В. И. Ленин, будет буржуазной, т. е. такой, которая не затронет непосредственно основ буржуазного строя, и не только не уничтожит, но, наоборот, еще более углубит и обострит противоречия капиталистического общества, в том числе главное из них — противоречие между трудом и капиталом. Но из этого вовсе не следует, что буржуазия, как считали меньшевики, станет ведущей силой революции. В условиях империализма возможен был не только переворот, происходящий в форме, выгодной преимущественно для крупного капиталиста, финансового туза, «просвещенного» помещика, но и широкий демократический переворот, выгодный для рабочего и крестьянина. Конкретно-историческую форму, в которой произойдет буржуазно-демократический переворот в России, должен был определить в конечном счете исход борьбы между пролетариатом и буржуазией за гегемонию в освободительном движении, исход борьбы за крестьянские массы.

В основе политической линии большевиков лежала идея гегемонии пролетариата в освободительной борьбе. В. И. Ленин убедительно показал, что пролетариат больше всего заинтересован в решительной победе буржуазной революции, не только обеспечивающей

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 381.

31 ему демократические права и социальные завоевания (свобода слова, коалиций, собраний, 8-часовой рабочий день и т. п.), но и создающей предпосылки для борьбы за социализм. При этом В. И. Ленин подчеркивал, что пролетариат свободен от всякого классового «эгоизма», он ведет борьбу не за узкие, цеховые интересы своего класса, а за интересы всего народа, выступает как представитель самых широких трудящихся масс города и деревни, как идейный вождь всей демократии.

Однако положение, занимаемое рабочим классом в системе общественного производства и в социальной структуре страны, а также близость его интересов к интересам других трудящихся классов и слоев создавали лишь объективную возможность для пролетарской гегемонии в освободительном движении. Для того чтобы эта возможность превратилась в действительность, передовой класс должен был завоевать доверие и поддержку непролетарских слоев трудящегося населения России, добиться прочного союза с ними (прежде всего с крестьянством), возглавить их борьбу против самодержавного строя и парализовать встречное стремление к политическому руководству массами со стороны либеральной буржуазии, изолировать ее от масс. Именно на большевистскую партию падал нелегкий труд по очищению мелкобуржуазного демократизма от «недемократических примесей», борьба с либерализмом и конституционными иллюзиями. Таким образом, пролетариату и его марксистскому авангарду предстояла сложная борьба за руководство демократическим движением, — борьба, которая красной нитью проходит через всю политическую историю России начала XX в.

В ленинском анализе гегемония пролетариата раскрывается как постоянное, глубокое и всестороннее воздействие рабочего класса на развитие и перспективы революционного процесса. Оно осуществляется под непосредственным руководством марксистской партии пролетариата, без чего гегемония пролетариата реально неосуществима. Быть классом-гегемоном, учил В. И. Ленин, значит не только развертывать самую энергичную и самоотверженную борьбу против самодержавия и гнета капитала, но и нести революционное сознание в народ, пробуждать его к активной политической жизни, откликаться на любой акт насилия и несправедливости по отношению к угнетенным. В задачи класса-гегемона и его партии входит, далее, теоретическое осмысление целей революции, формулирование соответствующих лозунгов и выбор наиболее эффективных форм и методов революционной борьбы. Пролетариат и его марксистский авангард осуществляют идейное и организационное руководство движением непролетарских масс, прежде всего крестьянства. Такое руководство безусловно необходимо, ибо крестьянство распылено и неорганизовано, склонно к извечным колебаниям, наконец, слишком политически неразвито, чтобы самостоятельно одержать победу в борьбе с самодержавно-помещичьим строем.

32 Ленин со всей остротой поставил и решил проблему союзников рабочего класса в демократической и социалистической революциях. Логика истории, казалось бы, подсказывала, что в буржуазной революции таким союзником могла стать так называемая буржуазная демократия. Но в условиях империализма она уже перестала быть чем-то единым, бесповоротно расколовшись на либеральную буржуазию, в отношении которой пролетариат должен был проводить тактику политической изоляции, и мелкобуржуазную, прежде всего крестьянскую, революционную демократию, являвшуюся союзником рабочего класса в борьбе с самодержавием. Пролетариат соответственно должен был ориентироваться не на соглашение с буржуазией, а на союз с левыми силами — мелкобуржуазной революционной демократией, прежде всего с крестьянством, которое Ленин называл революционно-республиканской буржуазией. Таким образом, «левоблокистская тактика», отдельные примеры которой знали и предшествовавшие буржуазные революции, становилась теперь важнейшей общей закономерностью освободительного движения. От успеха такого широкого боевого союза пролетарской и мелкобуржуазной демократии и вытекающих отсюда конкретных политических соглашений различных революционных партий и организаций в борьбе с царизмом в значительной степени зависел успех буржуазно-демократической революции в целом. Историческая заслуга В. И. Ленина состояла в блестящем осуществлении линии на руководящую роль пролетариата в революции на основе тактики «левого блока», получившей затем признание и в рядах международного рабочего движения.

Разъясняя суть большевистской тактики, Ленин писал: «Чем дальше идет вперед буржуазная революция, тем левее ищет себе союзников пролетариат среди буржуазной демократии, тем глубже спускается он от верхов ее к низам. ...Революция ушла далеко вперед. Верхи буржуазной демократии стали отходить от революции. Низы стали просыпаться. Пролетариат стал искать союзников (для буржуазной революции) в низах буржуазной демократии»¹. При этом Ленин неизменно подчеркивал, что пролетариат поддерживает буржуазную демократию лишь тогда и постольку, когда и поскольку она на деле борется с самодержавием.

Большевики считали, что на демократическом этапе революции союзником пролетариата является все крестьянство, которое, несмотря на далеко зашедший процесс его социальной дифференциации, продолжало еще выступать против помещиков как единый класс — сословие, требовало полной ликвидации помещичьего землевладения и было готово поддержать лозунг национализации всей земли. А это позволило бы в случае успеха народных сил двинуть буржуазную революцию в России значительно дальше, чем заходили в свое

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 13, стр. 44—45.

33 время буржуазные революции на Западе, и, главное, существенно облегчило бы последующее перерастание буржуазно-демократического переворота в социалистический.

Формулируя в своей работе «Две тактики социал-демократии в демократической революции» самую суть диалектики перерастания одного процесса в другой, В. И. Ленин писал: «Пролетариат должен провести до конца демократический переворот, присоединяя к себе массу крестьянства, чтобы раздавить силой сопротивление самодержавия и парализовать неустойчивость буржуазии. Пролетариат должен совершить социалистический переворот, присоединяя к себе массу полупролетарских элементов населения, чтобы сломить силой сопротивление буржуазии и парализовать неустойчивость крестьянства и мелкой буржуазии»¹.

Именно поэтому Ленин большое значение придавал агитационной и организаторской работе пролетариата и его партии в деревне, выработке правильной аграрной программы. На III съезде РСДРП, когда стало ясно, что борьба крестьянства за землю приобретает характер широкой крестьянской революции и лозунга борьбы за возвращение отрезков уже недостаточно, было принято решение о самой энергичной поддержке всех революционных требований крестьянства вплоть до полной конфискации помещичьих, казенных, церковных, монастырских и удельных земель. В резолюции съезда было сформулировано требование «немедленной организации революционных крестьянских комитетов с целью проведения всех революционно-демократических преобразований в интересах избавления крестьянства от полицейско-чиновничьего и помещичьего гнета». В то же время, неизменно следуя линии на самостоятельную классовую организацию сельского пролетариата, большевики вновь подчеркнули на съезде необходимость проведения постоянной работы в этом направлении².

Решения III съезда были закреплены и дополнены в декабре 1905 г. на Таммерфорсской конференции большевиков, а на IV съезде РСДРП в 1906 г. Ленин выступил с развернутой аграрной программой, нацеленной на максимальное использование в буржуазно-демократической революции боевых потенций крестьянства. К прежним большевистским требованиям конфискации помещичьего землевладения и учреждения крестьянских комитетов для фактического распоряжения конфискованной землей было добавлено требование национализации земли, то есть передачи ее (при определенных условиях) в собственность государства. «В политике, — писал В. И. Ленин, — как и во всей общественной жизни, не идти вперед — значит быть отброшенным назад. Либо буржуазия, окрепнув после демократического переворота (который естественно укрепляет бур-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 90.

² См. «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 117.

34 жуазию), отнимет все завоевания и рабочих и крестьянской массы, — либо пролетариат и крестьянская масса пробьют себе путь вперед. А это значит — республика и полное самодержавие народа. Это значит: при условии завоевания республики национализация всей земли, как возможный максимум буржуазно-демократического переворота, как естественный и необходимый шаг вперед от победы буржуазного демократизма к началу настоящей борьбы за социализм» ¹.

В противовес ленинской революционной аграрной программе меньшевики выдвинули реформистскую, половинчатую программу муниципализации. Она предусматривала, что за крестьянами остаются лишь их надельные земли, а помещичьи переходят во владение муниципалитетов, у которых эти земли и могут арендовать крестьяне. Эта программа игнорировала коренную для страны потребность ломки всех средневековых форм землевладения, не связывала решение аграрного вопроса с задачами демократизации всего политического строя России; вместо того, чтобы стимулировать подъем крестьянского движения, начавшего приобретать общенациональный характер, она сужала его до местных рамок. В результате она не обеспечивала решения ни аграрного вопроса, ни задач союза рабочего класса с крестьянством, ни задач свержения самодержавия ².

Выступая против такой программы, большевики вместе с тем не были едины в понимании аграрного вопроса. Многие из них отвергали идею национализации и отстаивали раздел помещичьих земель с передачей их в частную собственность крестьянам. Эта установка, предполагая сохранение крестьянского надельного землевладения, упускала из виду, что оно само по себе было пережитком средневековья. Но при такой непоследовательности программа «разделистов», направленная на ликвидацию помещичьего землевладения, носила революционно-демократический характер, и когда выяснилась невозможность провести на съезде программу национализации, В. И. Ленин голосовал вместе с «разделистами». Большинство съезда поддержало программу муниципализации. Но большевикам удалось включить в резолюции съезда прямое требование конфискации земель, принадлежащих церкви, монастырям, царской семье и всем частным землевладельцам (кроме мелких), требование о поддержке революционных выступлений крестьянства вплоть до конфискации помещичьих земель ³.

Большевики придавали большое значение и привлечению на сторону пролетариата широких слоев мелкобуржуазного городского населения, а также демократической интеллигенции и студенчества, которые активно участвовали в борьбе с самодержавием,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 265.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 361—371; «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 170—171. Подробнее см.: «История КПСС», т. 2, стр. 179—187.

35 дав в 1905—1908 гг. около 23% всех «государственных преступников», как называли тогда привлеченных к суду революционеров¹.

В общий поток борьбы с самодержавным строем вливалось и национально-освободительное движение угнетенных народов Российской империи, трудящиеся массы которых были неотъемлемой частью интернационального по своему составу революционно-демократического лагеря и вместе с русскими рабочими и крестьянами наносили удары по царизму, буржуазии, а также боролись против своих местных феодалов.

Задача авангарда рабочего класса состояла в том, чтобы по возможности объединить все эти революционные силы, организовать их и подготовить к вооруженному восстанию. Лозунг восстания как практической боевой задачи пролетариата был выдвинут партией сразу же после событий 9 января, а III съезд РСДРП принял специальное решение, где подчеркивалось, что всесторонняя идейно-организационная и военно-техническая подготовка восстания является одной из самых главных и неотложных задач большевистских организаций. В. И. Ленин призывал пролетариат овладевать всеми формами классовой борьбы и применять их в зависимости от обстановки. Он специально изучал вопросы вооруженной борьбы, «не только перечитал и самым тщательным образом проштудировал, продумал все, что писали Маркс и Энгельс о революции и восстании, — он прочел немало книг и по военному искусству, обдумывая со всех сторон технику вооруженного восстания, организацию его»².

Марксисты никогда не абсолютизировали вооруженные методы борьбы. Еще Маркс, обращаясь к буржуазным правительствам, писал: «...мы будем действовать против вас мирно там, где это окажется для нас возможным, оружием — когда это станет необходимым»³. Как бы продолжая эту мысль, Ленин в 1899 г. подчеркивал, что рабочий класс предпочел бы взять власть мирным путем⁴. Однако реальное соотношение сил внутри страны и на международной арене было в начале XX в. таково, что решить спор между самодержавием и народом в России мог только вооруженный натиск угнетенных классов.

В огне народного восстания должен был получить решение главный вопрос всякой революции — вопрос о государственной власти. Мало признать революцию и говорить о ней, подчеркивал В. И. Ленин, необходимо еще определить, власть какого класса должна быть свергнута и какой класс или классы должны стать во главе государства. Без этого лозунг революции пуст и бессодержателен. Исходя из новой расстановки классовых сил и руководствуясь идеей гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 398—399.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, стр. 264.

36 революции, В. И. Ленин четко сформулировал важнейший вывод: победоносная буржуазно-демократическая революция в России приведет к власти не буржуазию, как это было во всех прошлых буржуазных революциях, а пролетариат и крестьянство, завершится установлением их революционно-демократической диктатуры. «...Осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, — писал Ленин, — вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно» ¹.

С точки зрения марксистского учения о классовой борьбе, подчеркивал Ленин, существование такой диктатуры на этапе буржуазно-демократической революции вполне возможно, ибо коренные интересы пролетариата и крестьянства в борьбе за демократические преобразования неизбежно совпадают.

Ленин выделял наиболее существенные признаки революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства.

Во-первых, это будет демократическая, а не социалистическая диктатура, которая не выйдет непосредственно за рамки буржуазных общественно-экономических преобразований и осуществит лишь программу-минимум РСДРП: перераспределение земли в пользу крестьян, широкую демократизацию политического строя, улучшение положения рабочих и т. д., не затронув еще, таким образом, основ капитализма. Это и нашло отражение в большевистских лозунгах: демократическая республика, 8-часовой рабочий день, конфискация помещичьих земель.

Во-вторых, хотя при этой диктатуре пролетариат будет делить власть с мелкой буржуазией, главным образом с крестьянством, однако мыслима и осуществима такая диктатура только при руководящей роли пролетариата, на основе его гегемонии в освободительном движении.

В-третьих, диктатура пролетариата и крестьянства, как неоднократно подчеркивал Ленин, будет представлять собой переходный тип власти, власть уже не буржуазную, но еще и не целиком пролетарскую, власть, перерастающую в диктатуру пролетариата по мере углубления буржуазно-демократической революции и перерастания ее в революцию социалистическую.

Политическим органом революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства должно было стать временное революционное правительство, в задачи которого входил бы созыв Учредительного собрания, вооружение народа и осуществление широких демократических преобразований в городе и деревне, чтобы путем давления на господствующие классы не только «снизу», но и «сверху» закрепить основные завоевания народа.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 44.

37 В период 1905—1907 гг. в ряде районов России начали зарождаться Советы как зачатки государственной формы диктатуры революционного народа. «Самодержавие народа», к установлению которого призывали в этот период большевики, явно не укладывалось в исторически ограниченные рамки буржуазной демократии и парламентской республики. Созданные в ходе революции Советы рабочих депутатов, крестьянские комитеты, а также другие аналогичные организации восставшего народа были уже зачатками принципиально нового типа революционной власти, сразу же замеченными и по достоинству оцененными Лениным. Как отмечается в Постановлении ЦК КПСС о 70-летии революции 1905—1907 гг. в России, Советы «являлись органами революционной власти, революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Гений Ленина прозорливо увидел в них прообраз Советской власти...» ¹.

Вывод В. И. Ленина о диктатуре революционного народа, открывающей путь для перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, был новым вкладом в теорию марксизма. Эта ленинская мысль беспощадно била по оппортунистам, которые снимали задачу овладения политической властью пролетариатом и его союзниками уже на этапе буржуазно-демократической революции. Установление диктатуры пролетариата и крестьянства открывало возможность для действий угнетенных классов не только «снизу», но и «сверху», давало простор для соединения самодеятельности масс с целенаправленной работой пролетарского авангарда, использующего в интересах революции самые различные методы действия. Перед пролетариатом открывалась, таким образом, перспектива борьбы за власть не только в высокоразвитых капиталистических странах, но и в странах со средним уровнем развития капитализма, с тем чтобы использовать ее для перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую.

Следует подчеркнуть, что в условиях империализма В. И. Ленин по-новому поставил вопрос о соотношении борьбы за демократию и борьбы за социализм. В XX в. произошло тесное переплетение, сближение задач демократического и социалистического этапов революции. «Кто хочет идти к социализму по другой дороге, помимо демократизма политического, — писал В. И. Ленин, — тот неминуемо приходит к нелепым и реакционным... выводам» ². Значительно углубилось само понятие демократии. Перед трудящимися массами вплотную встала задача завоевания подлинно народной демократии, открывающей прямой путь к социалистической революции. В. И. Ленин, неизменно подходивший к определению стратегии и тактики революционной социал-демократии с точки зрения социалистических

¹ «Коммунист», 1975, № 2, стр. 5.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 16.

38 перспектив пролетарского движения, первым среди марксистов оценил значение этой новой ситуации, показал, что в условиях империализма особое значение приобретает политика союза пролетариата со средними слоями в борьбе за демократию и социализм. Развитие революционных событий в России и в других странах подтвердило правоту ленинского предвидения¹.

Четко разграничивая буржуазно-демократическую и социалистическую революции как по их задачам, так и по составу борющихся сил, предостерегая партию от нереальной, авантюристической перспективы начать революцию сразу с борьбы за социализм, В. И. Ленин уже в 1905—1907 гг. не разделял демократическую и социалистическую революции непреодолимой стеной. Гениальная мысль Маркса о непрерывной революции стала основой ленинской теории перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую, обогатившей марксистское учение о социальной революции. «...От революции демократической мы сейчас же начнем переходить и как раз в меру нашей силы, силы сознательного и организованного пролетариата, начнем переходить к социалистической революции. Мы стоим за непрерывную революцию. Мы не остановимся на полпути»², — писал В. И. Ленин.

Проблему перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую В. И. Ленин решал на основе точного научного анализа объективных и субъективных предпосылок революции, условий ее возникновения и перспектив развития.

Объективные условия с неизбежностью порождали общенародную борьбу против царя и помещиков, за демократическую республику на первом этапе, перерастающую в борьбу пролетариата с буржуазией — на втором. Но уже на первом этапе именно пролетариат — последовательно революционный и наиболее организованный класс общества — становился силой, сплачивающей массы. Его гегемония в ходе буржуазно-демократической революции закономерно переходила в руководство массами в революции социалистической.

Главным политическим орудием, средством успешного перерастания революции от первого этапа ко второму должна была стать диктатура пролетариата и крестьянства, открывающая затем путь к борьбе за социализм. «У революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства есть, как и у всего на свете, прошлое и будущее. Ее прошлое — самодержавие, крепостничество, монархия, привилегии. В борьбе с этим прошлым, в борьбе с контрреволюцией возможно «единство воли» пролетариата и крестьянства, ибо есть единство интересов. Ее будущее — борьба против частной

¹ См. «К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина». Тезисы Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, стр. 13.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 222.

39 собственности, борьба наемного рабочего с хозяином, борьба за социализм. Тут единство воли невозможно. Тут перед нами не дорога от самодержавия к республике, а дорога от мелкобуржуазной демократической республики к социализму». При этом уже в 1905 г. В. И. Ленин решительно подчеркивал, что исход революции, возможность удержать в России власть рабочих и крестьян будет определяться в первую очередь соотношением классовых сил внутри страны, условиями происходящего в ней демократического переворота¹. Такая постановка вопроса имела большое значение с точки зрения последующего развития ленинской мысли, завершившегося сделанным в годы мировой войны гениальным выводом о возможности победы социализма первоначально в нескольких и даже в одной, отдельно взятой, стране. Ленинская теория перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую явилась выдающимся вкладом в сокровищницу марксизма. «Основанная на научном анализе новой исторической эпохи, расстановки классовых сил, она проложила единственно верный путь революционной практике»², — отмечал ЦК КПСС в Постановлении о 70-летии российской революции 1905—1907 гг.

Вырабатывая революционную стратегию и тактику, большевики ясно сознавали, что «дело русской свободы и борьбы русского (и всемирного) пролетариата за социализм очень сильно зависит от военных поражений самодержавия»³. Под руководством В. И. Ленина большевики разработали политическую линию борьбы за мир, принципиально противостоявшую пацифистской линии меньшевиков. Вместо банальных фраз о мире во что бы то ни стало, смазывавших значение для пролетариата России поражения самодержавия, большевики выдвинули реальную программу борьбы против войны. В. И. Ленин подчеркивал при этом важность повседневной антимилитаристской борьбы, неутомимой агитации революционного пролетариата против войны⁴. Ключом к решению вопроса о мире была подготовка условий для революции. Большевики выступали за поражение «своего» правительства, так как это должно было ослабить царизм и привести к падению всей правительственной системы, основанной на угнетении и насилии. В. И. Ленин последовательно разъяснял различие между интересами народа России и интересами царизма и буржуазии в этой войне. Большевики показывали трудящимся, что их врагом является не Япония, а царское самодержавное правительство. В. И. Ленин подчеркивал, что к революции ведут, с одной стороны, военные авантюры и поражение царизма, с другой — расширение пролетариатом серьезного революционного натиска, организованного и подготовленного социал-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 72—73, 74.

⁴ См. там же.

40 демократией¹. Таким образом, уже в этот период были заложены основы курса на превращение войны империалистической в войну гражданскую и поражение «своего» правительства, который проводили большевики во главе с Лениным в годы первой мировой войны.

Творческой, подлинно диалектической ленинской концепции социальной революции, ее стратегии и тактике противостояла абстрактно-доктринерская позиция оппортунистов-меньшевиков. В оценке перспектив борьбы они обнаруживали крайнее педантство и ограниченность, приверженность мертвым схемам и шаблонам, исторический фатализм. Их мысль вращалась в кругу привычных представлений о «классических» буржуазных революциях, которые проходили под руководством буржуазии. Этому классу меньшевики готовы были отдать плоды народной борьбы². И даже в тех случаях, когда меньшевики на словах признавали гегемонию пролетариата в начавшейся революции, они фактически лишали это понятие его революционной сущности. В их схемах не было места ни для руководящей роли рабочего класса по отношению к крестьянству, ни для последовательной борьбы с контрреволюционным российским либерализмом. При этом лейтмотивом всей меньшевистской «философии революции» являлась мысль о том, что победа над самодержавием будет обеспечена только в том случае, если «буржуазная демократия» — будь то кадеты или какая-либо иная партия того же типа — станет политическим центром всего освободительного движения в России³. Таким образом, меньшевики фактически отводили российскому пролетариату лишь роль главной физической силы революции, ее «чернорабочего», добровольно уступающего власть буржуазии, что означало на практике капитуляцию меньшевиков перед либералами. Подменяя конкретную организаторскую работу в массах демагогическими призывами к развитию их стихийной «самодеятельности», меньшевики постоянно плелись в хвосте революционных событий. Примером этого может служить их отношение к вооруженному восстанию — главному средству пролетариата в борьбе с самодержавием. Не отрицая необходимости решительной схватки революционного народа с царизмом, меньшевики тем не менее считали абсолютно нереальной ее практическую, военно-техническую подготовку, ограничивая задачи партии в этой области лишь агитацией и призывами к «самовооружению» народа, что превращало все их раз-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 158—159; т. 10, стр. 218.

³ См. «Общественное движение в России начала XX-го века», т. III, кн. 5. СПб., 1914, стр. 610; «Отклики современности», 1906, № 2, стр. 178; № 3, стр. 16, 31.

41 говоры о вооруженном восстании в игру бессодержательными фразами¹.

Меньшевикам была органически чужда идея революции, которая совершается с участием крестьян под руководством рабочего класса. Они делали упор не на крестьянском демократизме, а на предрассудках и отсталости крестьянских масс, резко осуждая и большевистскую тактику «левого блока», и особенно идею революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства².

Перспектива участия социал-демократии во временном революционном правительстве казалась меньшевикам «трагической». Буржуазная революция, как полагали меньшевистские идеологи, должна была открыть собой период относительно длительного «свободного буржуазного развития», на протяжении которого пролетариату предстояло ограничиться лишь ролью «крайней левой оппозиции». Поэтому большевистскую установку на участие представителей социал-демократии во временном революционном правительстве в целях беспощадной борьбы с контрреволюцией и отстаивание самостоятельных интересов рабочего класса меньшевики отнесли к разряду «народовольческих», якобы преждевременных попыток осуществления социалистического переворота. Демократическая республика, к которой мы стремимся, подчеркивал Г. В. Плеханов,— это «буржуазная республика» ³. Любой подъем революции «на несколько ступенек сразу» — а именно в этом усматривал Плеханов коренной «порок» большевистского тактического плана — будет означать ее гибель, неминуемый отход назад, ибо лишь медленный подъем революции, со ступеньки на ступеньку, соответствующий французской схеме XVIII в., способен совершить, по его мнению, «максимум полезной исторической работы»⁴.

«Нужно поистине школьническое понятие об истории,— отвечал Г. В. Плеханову и другим меньшевикам В. И. Ленин,— чтобы представлять себе дело без «скачков» в виде какой-то медленно и равномерно восходящей прямой линии: сначала будто бы очередь за либеральной крупной буржуазией — уступочки самодержавия, потом за революционной мелкой буржуазией — демократическая республика, наконец за пролетариатом — социалистический переворот. Эта картина верна в общем и целом, верна «на долгом», как говорят французы, на каком-нибудь протяжении столетия (напр., для Франции с 1789 по 1905 год), но составлять себе по этой картине план-

¹ См. «Искра», 27 января 1905 г.; «Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП». Протоколы, стр. 372; «Пятый (Лондонский) съезд РСДРП». Протоколы. М., 1963, стр. 62.

⁴ См. Г. В. Плеханов. Соч., т. XIII, стр. 285,

42 собственной деятельности в революционную эпоху, — для этого надо быть виртуозом филистерства» ¹.

Характерной чертой меньшевистской идеологии была догматическая спекуляция на идейном наследии Маркса и Энгельса, стремление истолковать его не только как систему безусловно верных общих принципов стратегии и тактики революционного пролетариата, но и как своеобразный свод «рецептов» и директив, которые можно механически применять независимо от конкретных условий места и времени. Признавая на словах творческий характер марксизма, меньшевистские теоретики, в том числе и самый видный из них — Плеханов, упорно не желали понять, что опыт прошлых буржуазных революций не может быть распространен на российскую ситуацию начала XX в. без существенных уточнений и дополнений, что то или иное высказывание Маркса и Энгельса о событиях 1848 г. в Германии еще не избавляет русских марксистов от необходимости самостоятельно анализировать и решать (разумеется, с общеметодологических позиций марксизма) каждый конкретный вопрос, выдвигаемый ходом революционных событий.

Если меньшевики обращались к тем сторонам теоретического наследия Маркса и Энгельса, которые фиксировали исторически обусловленную ограниченность пролетарского движения в революциях 1848—1849 гг., то Ленин, большевики брали из того же наследия принципиальные установки, которые предугадывали грядущие тенденции пролетарского движения. В. И. Ленин, большевики развивали применительно к новым условиям в мире начала XX в. наметки тех идей, которые не могли быть разработаны до конца в Европе середины XIX в. К главным установкам Маркса Ленин относил прежде всего вывод о ясно обнаружившейся уже в революциях 1848—1849 гг. контрреволюционности буржуазии, делающей ее неспособной стать во главе действительно демократического буржуазного переворота и осуществить, в частности, требования крестьян. Очень высоко ценил Ленин и идеи Маркса о «народной диктатуре» как орудии борьбы с феодальной и буржуазной реакцией, о гегемонии рабочего класса и его союзе с крестьянством. «Несомненно, — подчеркивал Ленин, — что главными составными частями того «народа», который Маркс противопоставлял в 1848 г. сопротивлявшейся реакции и предательской буржуазии, являются пролетариат и крестьянство». При этом Ленин указывал и на различия между Германией 1848 г. и Россией 1905 г., где в гораздо большей степени обнаружились пролетарские черты движения, способность пролетариата быть руководителем крестьянских масс. «...Пролетариат, ведущий за собой крестьянство, — писал Ленин. — Никакой другой формулы для выражения идеи революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства в резолюциях большевиков нет» ².

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 26.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 127; т. 17, стр. 373.

43 Взяв на вооружение Марксову идею непрерывной революции, Ленин вскоре нашел в самой русской действительности и тот политический орган власти — Советы, который мог стать и на самом деле стал орудием дальнейшего перерастания революции от ее буржуазно-демократического этапа к социалистическому.

Идею Маркса о непрерывной революции грубо извратил Троцкий, выдвинув явно авантюристическую схему действий. Согласно ей, единственной революционной силой России был пролетариат, способный сразу же создать правительство «рабочей демократии» и немедленно приступить к преобразованию страны на социалистических началах («без царя, а правительство рабочее»). При этом Троцкий считал неизбежным конфликт рабочего класса с крестьянством и полагал, что лишь европейская революция могла бы как-то укрепить якобы «безнадежные» без этого позиции российского пролетариата. Таким образом, Троцкий отрицал революционную роль крестьянства и авантюристически призывал к «перескакиванию» через не пройденный еще этап демократической революции, отрицал роль пролетариата как гегемона революции, способного уже на этом этапе вести за собой широкие народные массы. Особая опасность и вред схемы Троцкого состояли в том, что при всей своей внешней «левизне» и формальных ссылках на марксистскую идею непрерывной революции эта схема грубо извращала основные положения революционного марксизма, марксистской концепции диктатуры пролетариата, могла лишить эту диктатуру массовой демократической базы, изолировать рабочий класс от его союзников и в итоге обрекала революцию на поражение. Эффектные, но бессодержательные «ультрареволюционные» фразы Троцкого вели на практике к авантюризму и вспышкопускательству, сбивали пролетариат с правильного, революционного пути. Большевики решительно выступали против эклектической волюнтаристской концепции Троцкого и разоблачали ее как опасную разновидность оппортунизма.

Большевики вели борьбу и против авантюристической линии партии социалистов-революционеров (эсеров), а также анархистов.

Партия эсеров выступала в то время как левое крыло «чрезвычайно широкого и безусловно массового народнического или трудовического течения, выразившего интересы и точку зрения крестьянства в русской буржуазной революции»¹. Вот почему при всей ошибочности доктрины социалистов-революционеров большевики строили свои отношения с ними в рамках тактики «левого блока», заключая с эсерами ряд практических соглашений, привлекая рабочих-эсеров для совместных революционных действий.

Вместе с тем большевики постоянно вели беспощадную идейную борьбу с вредным эсеровским влиянием на рабочие и крестьянские массы, разоблачая, в частности, полную несостоятельность пре-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 349.

44 тензий социалистов-революционеров на руководство революционным движением. Следует иметь в виду, что эсеровские «рабочие союзы» действовали в 1905—1907 гг. во многих городах России, причем эсеровский «боевизм» вызывал к этой партии сочувствие у части неорганизованных, малосознательных трудящихся. Выдвинутая ею программа социализации земли, не имевшая ничего общего с социализмом, но объективно отражавшая стремление крестьян к ликвидации помещичьего землевладения и земельному «уравнению», находила отклик у некоторых рабочих — недавних выходцев из деревни. Кроме того, эсеры спекулировали на расколе РСДРП, привлекая часть недовольных этим рабочих в свои ряды. Все это требовало от большевиков самой энергичной критики эсеровской программы, а также неуклонной борьбы против авантюризма эсеров, которые не считались с объективной обстановкой и степенью готовности масс к открытому выступлению при выборе момента восстания.

Левое крыло эсеров, обособившееся в 1906 г. в союз эсеров-максималистов и призывавшее рабочих к непосредственному решению социалистических задач путем социализации не только земли, но и промышленных предприятий, было очень близко к анархизму, который также получил некоторое распространение в западных и южных районах страны, Петербурге и отчасти на Кавказе. В конце 1905 г. дал знать о себе и русский анархо-синдикализм.

Таким образом, в рабочем движении России шла острая идейная борьба, в ходе которой пролетарские массы постепенно сплачивались вокруг революционной социал-демократии. Основным было столкновение большевизма и меньшевизма, олицетворявших собой две линии революции. Большевики возглавили пролетариат, который смело шел на бой с самодержавием и в союзе с крестьянством добивался решительной победы народного восстания. Меньшевики ориентировались на «координацию действий» рабочего класса с либеральной буржуазией и объективно тормозили развитие революционной борьбы, стремясь превратить пролетариат в простой придаток либерального движения.

Партия большевиков была, как показали события, подлинным авангардом рабочего движения и всего революционного народа. Революция, подчеркивал Ленин, оправдала все основные теоретические положения марксизма, все основные лозунги большевизма, веру партии в революционный российский пролетариат¹.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 86—87.

45

ПРОЛЕТАРИАТ — ГЕГЕМОН ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ​

Борьба пролетариата против самодержавно-помещичьего строя стала осью буржуазно-демократической революции в России и определяла развитие освободительного движения в целом. Ни один другой класс или социальная группа не сделали для избавления страны от гнета самодержавия столько, сколько сделал пролетариат — главная движущая сила революционного процесса.

В начале XX в. в России насчитывалось около 17 млн. наемных работников, в том числе более 3 млн. фабрично-заводских, железнодорожных рабочих и горняков¹. Тяжелейшие условия труда и существования рабочего класса — почти полное отсутствие охраны труда, 10—12-часовой рабочий день, нищенские заработки, жизнь в переполненной людьми грязной казарме, скудная пища и т. д. — дополнялись полным политическим бесправием. Запрет стачек и коалиций лишал рабочих возможности бороться за улучшение условий найма и труда. Открытая Марксом тенденция к возрастанию массы нищеты, угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации, свойственная капиталистическому способу производства, действовала с особой силой в обуржуазивавшейся царской России. Рабочий класс не имел возможности легального выражения своих классовых интересов, возможности воздействия на общественное мнение, а тем более «открытого и прямого влияния на государственную власть»².

Само объективное положение рабочего класса толкало его прежде всего на борьбу против абсолютизма, за завоевание таких условий политической жизни, в рамках которых стало бы возможным осуществление собственно пролетарских задач классовой борьбы. Каторжные условия существования неминуемо порождали в рабочем классе настроения революционного протеста; передовые рабочие тянулись к знаниям, политике, социализму. Высокая концентрация пролетариата на крупных предприятиях способствовала его сплоченности и организованности. Каждое значительное выступление рабочих получало большой общественно-политический резонанс. Рабочий класс аккумулировал в себе такой заряд социальной энергии, показал такую волю к борьбе и выдвинул в лице большевистской партии такой передовой отряд, что по праву стал центром притяжения для всех потоков могучего народного движения, направленного против царского деспотизма.

И как бы сложен, а подчас и противоречив ни был ход рабочего движения в годы революции, какие бы противоборствующие тенденции ни сталкивались в нем, события 1905—1907 гг. неопровер-

¹ См. Э. Э. Крузе. Положение рабочего класса России в 1900—1914 гг. Л., 1976, стр. 42—45.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 2, стр. 107, 283.

46 жимо свидетельствовали о том, что оно развивалось от более низких форм борьбы к высшим, шло от стихийности к организованности и сознательности.

Ход революции как нельзя более точно отразил процесс политического возмужания рабочего класса, «очищения» его от различных заблуждений и предрассудков, коренившихся в незрелости, неопытности масс, а также сознательно насаждавшихся в рабочей среде царизмом и буржуазией. Скачок, который совершил в своем развитии российский пролетариат в 1905 г., станет особенно очевиден, если учесть, что начиналась революция с так называемой гапонады, представлявшей собой одну из безуспешных попыток царского правительства овладеть рабочим движением и направить его в русло «полицейского социализма».

В феврале 1904 г. связанный с царской охранкой священник Г. Гапон организовал «Собрание русских фабрично-заводских рабочих С.-Петербурга». Используя наивный монархизм и религиозность известной части рабочих, власти надеялись через эту организацию свести рабочее движение к мирному, легальному тред-юнионизму, доказать ненужность политической борьбы. К 1905 г. в Петербурге действовало 11 отделений «Собрания», насчитывавших несколько тысяч человек. Не сразу протестующие против своего бесправия рабочие разобрались в действительных замыслах провокатора Гапона. Но под влиянием развивавшегося в стране кризиса массовое рабочее движение перешагнуло узкие рамки созданной Гапоном организации и опрокинуло его провокаторские планы.

В начале января 1905 г. на крупнейшем военном предприятии Петербурга — Путиловском заводе — началась забастовка, получившая поддержку на других предприятиях города; за пять дней, с 4(17) по 8(21) января, число бастовавших выросло в 10 раз, до 150 тыс. Вся жизнь города с полуторамиллионным населением оказалась парализованной. Пытаясь разрядить атмосферу массового недовольства, Гапон предложил рабочим устроить в воскресенье, 9(22) января, крестный ход к Зимнему дворцу, чтобы вручить царю петицию с изложением их нужд и требований. Петиция обсуждалась и подписывалась на массовых собраниях рабочих. «Здесь все перемешалось: и гапоновщина, и здоровые зерна соц.-демократического мировоззрения, зароненные в течение последнего десятилетия на эту благодарную почву, — сообщала об этих собраниях большевистская газета «Вперед». — На собраниях постоянно выступают и соц.-демократы. Их слушают охотно (по крайней мере, за Невской заставой; в других отделах они встречали иногда сильный отпор со стороны гапоновцев, были даже случаи избиений)... Но идея идти ко дворцу с петицией настолько овладела всеми умами, что бороться с ней невозможно» ¹.

¹ «Вперед», 14 (1) февраля 1905 г.

47 Утром в воскресенье, 9(22) января 1905 г., более 100 тыс. празднично одетых рабочих, их жен и детей пошли к резиденции царя — Зимнему дворцу — с петицией. В ней они с надеждой просили Николая II исполнить ряд экономических и политических требований пролетариев. Однако против мирной рабочей демонстрации были брошены заранее подготовленные войска, безоружных людей встретили пули и сабли. Так была расстреляна наивная вера части рабочих в царя.

Ответом петербургского пролетариата на кровавое преступление царизма стал клич «К оружию!», прозвучавший в революционных прокламациях, выпущенных уже вечером 9 января. На следующий день Петербург бастовал. Из 600 с лишним предприятий города работало менее 30. 10—12(23—25) января 1905 г. забастовки охватили Москву и ряд других промышленных центров России.

Работа, которую годами вели революционные социал-демократы, не пропала даром. Не случайно в петиции, с которой рабочие шли к царю, стояли требования из Программы РСДРП. Не случайно, начавшись мирным шествием к царскому дворцу, Кровавое воскресенье закончилось первыми баррикадами, на которых развевались красные революционные флаги. Диалектика классовой борьбы состояла в том, что в обстановке революционного кризиса даже такое порождение охранки, как «гапонада», в конечном итоге объективно работало на революцию.

9 Января стало поворотным пунктом в истории российского пролетариата. «Тяжел был урок 9-го января, — писал Ленин, — но он революционизировал настроение всего пролетариата всей России» ¹. Волна рабочего движения, поднявшаяся в знак протеста против кровавого злодеяния царизма, разлилась по всей стране. По неполным официальным данным, в январе 1905 г. бастовало более 440 тыс. человек, т. е. больше, чем за все предреволюционное десятилетие. Острые формы выступления рабочих приняли в Прибалтике и польских землях, где экономический и социальный гнет дополнялся национальным, что усиливало ненависть рабочих к царизму. Стачки протеста в Риге, Варшаве и Ревеле сочетались с массовыми демонстрациями и сопровождались столкновениями с войсками. Таким образом, с самого начала революции рабочее движение обнаруживало свой глубоко интернациональный характер, органично слив воедино борьбу различных национальных отрядов российского пролетариата.

В первых его рядах шли металлисты — как правило, потомственные квалифицированные городские рабочие, выделявшиеся из пролетарской массы более высоким культурным уровнем, организованностью, политической сознательностью и твердостью в борьбе за поставленные цели. Эти качества делали металлистов, среди ко-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 135.

48 торых успешно работали социал-демократы, авангардом пролетарского движения, его застрельщиком и ударным отрядом.

Под влиянием мощного подъема рабочего движения в стране начались антиправительственные выступления студенчества и демократической интеллигенции, активизировалось оппозиционно-либеральное движение. В феврале — марте революция пришла и в деревню.

Между январскими событиями и началом весенне-летнего подъема рабочего движения лежал чрезвычайно важный период идейного и организационного роста пролетариата и его авангарда — большевистской партии. И хотя в требованиях рабочих нередко еще преобладали экономические мотивы (повышение зарплаты, сокращение рабочего дня, улучшение условий труда и быта), обращает на себя внимание тот факт, что пролетариат все чаще начинал отстаивать более радикальные лозунги: 8-часовой рабочий день, государственное страхование, создание особых органов из представителей рабочих и администрации для рассмотрения различных трудовых конфликтов, наблюдения за наймом и увольнением рабочих и т. д.

Главное отличие от предшествующего периода состояло в резком усилении политической окраски движения. Большевики прилагали все силы к тому, чтобы внедрить в сознание масс требования основных политических свобод, лозунги всенародного Учредительного собрания и демократической республики, способствовали тому, что в рабочей среде усилился интерес к политике. Результатом их усилий был рост числа политических стачек и стачечников, увеличение спроса на социал-демократическую литературу, а также рост рядов большевистской партии, которая в 1905 г. на 60% состояла из рабочих.

Революция по-новому поставила ряд вопросов развития и функционирования пролетарской партии. В. И. Ленин подчеркивал, что при любом исходе революции «все ее реальные приобретения будут прочны и верны лишь по мере организованности пролетариата»¹. Мыслями об усилении руководящей роли партии, о расширении состава партийных и примыкавших к ним организаций, об укреплении связи авангарда с массами пронизаны все ленинские работы периода 1905—1907 гг. В. И. Ленин отмечал, что в ходе развертывания революции повсеместно развивалась самодеятельность, росла политическая грамотность масс, позволявшая и одновременно требовавшая все более сосредоточить внимание социал-демократии на осуществлении политического руководства массовым движением, на его организации. Для этого в первую очередь нужно было расширить и укрепить партийные ряды, а также примыкавшие к партии организации. Уже в феврале — марте 1905 г. Ленин писал о необ-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 304—305.

49 ходимости использовать все уступки, которые удается вырвать у самодержавия, искать новые формы, пути, методы организации, соответствующие революционной обстановке, не останавливаться на достигнутых рубежах. Особое внимание он уделял вовлечению в партию передовой молодежи. При этом Ленин подчеркивал, что не страшна неподготовленность нового пополнения: имея Программу, Устав, будучи сплоченной, партия легко «переварит» его, тем более что этому способствует революционная обстановка.

Партийные организации большевиков все теснее связывались с рабочей массой. В 1905 г. на крупных заводах стали создаваться фабрично-заводские комитеты РСДРП (в Москве, например, к концу лета 1905 г. насчитывалось до 40 заводских комитетов, 95 кружков, объединявших свыше 1 тыс. членов партии¹).

Одновременно стали складываться построенные по производственному признаку партийные организации железнодорожников, портовиков, водников. По профессиям строились организации среди ремесленников.

По мере укрепления пролетарских партийных организаций в крупных центрах их влияние через возникавшие социал-демократические кружки распространялось все более широко. В ходе революционного движения происходил быстрый рост этих кружков и групп, на основе которых с лета 1905 г. начинается оформление самостоятельных окружных комитетов. Они охватывали территорию, тяготевшую к крупному промышленному центру независимо от административного деления. Так, в состав Московской окружной организации входили некоторые кружки и группы, находившиеся не только в Московской, но и во Владимирской, Тверской и Рязанской губерниях. Внутреннее деление такой организации шло по направлениям железных дорог, что облегчало связи. Большое развитие получили окружные организации в Центральном промышленном районе и на Урале, где многие фабрики и заводы находились вне крупных городов и были разбросаны на обширной территории. Окружные организации РСДРП вели агитационную и организаторскую работу не только среди рабочих, но и среди окрестного крестьянства; в составе окружных организаций появляются кружки и группы крестьян, сельских учителей.

Самыми яркими событиями весенне-летнего подъема 1905 г. стали отмеченные стачками, демонстрациями и митингами широкое празднование 1 Мая, стачка в Иваново-Вознесенске и стачка-восстание в Лодзи. Эти две последние стачки ознаменовали массовое вступление в борьбу самого многочисленного отряда российского пролетариата — текстильщиков. Несмотря на то что экономическое положение текстильщиков было намного тяжелее, чем металлистов, они поднимались на борьбу гораздо медленнее последних. Здесь

¹ См. «Пролетарий», 18(31) октября 1905 г.

50 сказывались и разбросанность значительной части текстильных предприятий по «фабричным селам», и более тесная связь текстильщиков с землей (как правило, это были недавние выходцы из деревни), и зачастую отчетливо проявившиеся крестьянские черты их сознания, психологии. Но постепенно революционные настроения захватили и текстильщиков.

Иваново-вознесенская стачка началась 12(25) мая 1905 г. и продолжалась 72 дня, охватив в общей сложности до 70 тыс. рабочих. Первоначально она носила экономический характер, но затем приобрела ярко выраженную политическую направленность. Стачка проходила при почти безраздельном руководстве большевиков. В ходе забастовки был создан первый в России общегородской Совет рабочих депутатов (собрание уполномоченных депутатов), который сразу же вышел за рамки обычного стачечного комитета и проявил себя как зародыш новой, революционной власти: он организовал рабочую милицию и боевую дружину, сформировал в своем составе специальные комиссии, ведавшие городскими делами (охрана порядка в городе, контроль над ценами), а также распределением средств, поступавших от пролетариата других городов России¹. Попытки властей вооруженной силой разогнать забастовщиков, собравшихся 3 июня за городом, у реки Талка, вызвали ответные действия: запылали здания, которые принадлежали иваново-вознесенским фабрикантам, на одной из улиц выросла баррикада. Власти, испугавшись взрыва народного гнева, отступили. Пошли на частичные уступки и хозяева предприятий. Стачка не только привела к улучшению условий труда на ряде фабрик и заводов города, но и оказала огромное воздействие на рост политического сознания рабочих. Она показала новые возможности пролетарской организации — Совет рабочих депутатов стал реальной силой, с которой не могли не считаться царские власти. Недаром один из ивановских фабрикантов писал в те дни, что в городе чувствуется «двоевластие»².

В Лодзи движение началось со стачек, в ходе которых были выдвинуты требования увеличения заработной платы и уменьшения рабочего дня. В июне борьба достигла наивысшей точки и вплотную подошла к всеобщей забастовке, перераставшей в восстание. Расстрелы демонстраций полицией и войсками вызвали отпор пролетариата. Утром 22 июня (5 июля) вышла социал-демократическая листовка с призывом: «На улицу, братья!.. К всеобщей однодневной забастовке! Долой самодержавие убийц! Да здравствует революция!» Откликнувшиеся на призыв СДКПиЛ рабочие стали нападать

¹ См. «Первый в России. Иваново-Вознесенский общегородской совет рабочих депутатов 1905 года в документах и воспоминаниях». М., 1975, стр. 28—49, 238.

² См. «Революция 1905—1907 годов». Документы и материалы. М., 1975, стр. 235.

51 на полицейских и небольшие группы войск, разоружать их, строить баррикады. Всего к утру 23 июня было воздвигнуто более 50 баррикад, над ними развевались красные знамена, звучали революционные лозунги¹.

Три дня на улицах города шли настоящие уличные бои: войска расправлялись с почти безоружными защитниками баррикад. Солидарность с лодзинскими пролетариями выразили рабочие Варшавы, Сосновиц, Ченстохова, Домброва, откликнулись также листовками комитеты РСДРП Петербурга, Москвы, Минска, Екатеринослава, Харькова, Луганска, Риги, Воронежа, Саратова и других городов. В. И. Ленин, оценивая действия лодзинского пролетариата, писал: «...рабочие, даже не подготовленные к борьбе, даже ограничивавшиеся сначала одной обороной, показывают нам, в лице пролетариата Лодзи, не только новый образец революционного энтузиазма и геройства, но и высшие формы борьбы»².

Еще одним свидетельством нарастания революционного кризиса в стране стало восстание на броненосце «Потемкин» — первое крупное восстание в вооруженных силах царизма. Накануне решающих событий 1905 г. социал-демократы вели работу на кораблях Черноморского флота. Созданный в 1904 г. Центральный флотский комитет РСДРП, или, как его называли, «Севастопольская матросская централка», готовил революционное выступление на Черноморском флоте к осени 1905 г. Но уже 14(27) июня матросы броненосца «Князь Потемкин-Таврический», взбудораженные слухами о забастовке рабочих Одессы и возмущенные надругательством своих командиров, подняли восстание. Командование кораблем перешло в руки «судовой комиссии» во главе с унтер-офицером Афанасием Матюшенко. Правда, действия восставших не были достаточно энергичными — команде броненосца не удалось наладить связь с бастующими рабочими Одессы, высадить десант и поднять восстание на других кораблях Черноморского флота. Спустя 11 дней, израсходовав запасы угля и продовольствия, броненосец «Потемкин» ушел в Констанцу (Румыния). Члены экипажа сошли там на берег и стали политическими эмигрантами. Несмотря на неудачу восстания, сам факт открытого неповиновения царизму со стороны матросов имел громадное значение. За революционными событиями на Черном море последовали другие вооруженные выступления в армии и флоте. В. И. Ленин очень высоко ценил революционный почин потемкинцев. «Громадное значение последних одесских событий состоит именно в том, — писал он, — что здесь впервые крупная часть военной силы царизма, — целый броненосец, — перешла открыто на сторону революции... какова бы ни была его судьба, перед нами

¹ См. L. Mroczka, W. Bortnowski. Dwa powstania. Łodz, 1974.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 310—311.

52 налицо несомненный и знаменательнейший факт: попытка образования ядра революционной армии» ¹.

Подъем пролетарского движения в стране, первые восстания в армии вызвали широкий отклик в деревне. Крестьянское движение быстро охватило центральные районы страны, польские земли и часть Прибалтики. Крупный очаг крестьянской революционной борьбы возник в Грузии. Всего в мае — августе 1905 г. крестьянскими волнениями было охвачено уже 113 уездов Европейской России — ¹/₅ их общего числа. Острие крестьянских выступлений было направлено против помещиков. При этом крестьянское движение обнаруживало и признаки роста сознательности — в первую очередь там, где удалось установить контакты между крестьянами и революционной социал-демократией. Крестьянские волнения придали начавшейся революции поистине общенародный характер. Но центр борьбы находился безусловно в крупных городах, и главной ее силой выступал российский пролетариат.

Чем дальше развивалось рабочее движение, тем яснее становилось, что в ходе революции забастовки приобретают новое качество, превращаясь в массовые революционные выступления. Они захватывали завод за заводом, город за городом, район за районом, держа в постоянном напряжении царские власти и буржуазию. В ходе переплетавшихся между собой экономических и политических стачек пролетариат выдвигал ряд общенародных требований, имевших жизненно важное значение для самых широких слоев трудящегося населения страны. Но самое главное заключалось в том, что массовые стачки, как правило, соединялись теперь с политическими демонстрациями, вплотную приближались к той черте, за которой мирная забастовка переходит в восстание.

Осенью 1905 г. революционная волна подошла к высшей точке — всероссийской стачке и вооруженному восстанию. Сентябрьские забастовки в Москве, начавшаяся здесь же 6 (19) октября всеобщая стачка железнодорожников, явившаяся прологом Всероссийской октябрьской политической стачки, мощные ноябрьские выступления пролетариата и, наконец, Декабрьское вооруженное восстание стали наиболее яркими вехами высшего подъема революции.

Всероссийская октябрьская стачка развертывалась под решающим влиянием и руководством социал-демократов, прежде всего большевиков. Большевики, готовясь к стачке, рассматривали ее как этап дальнейшего развертывания революционной борьбы. В. И. Ленин писал по поводу решения ЦК о бойкоте Думы и проведении стачки, что в центре агитации должен быть лозунг восстания и образования временного революционного правительства ².

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 10, стр. 336—337. Подробнее о революционных событиях лета 1905 г. см.: «Революция 1905—1907 годов в России». М., 1975, стр. 102—124.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 47, стр. 69.

53 Это ленинское указание было учтено в резолюции ЦК о Государственной думе. В его листовке говорилось: «Путь революции ясен — через народное восстание к народному правлению»¹.

Планы царских сатрапов силой оружия сдержать нараставшую волну народного движения разлетелись в прах.

11(24) октября бастовало 14 железных дорог, а 17(30) октября стачка парализовала уже всю железнодорожную сеть страны. Всеобщая забастовка охватила Москву и Петербург. Прекратили работу электростанции, городской транспорт, телефонная сеть. Понадобилось всего пять дней, чтобы стачка распространилась по всей стране. Явочным путем рабочие вводили на предприятиях 8-часовой рабочий день. Свобода слова, печати, собраний осуществлялась без всякого формального разрешения властей.

Всероссийская стачка, в которой приняло участие 2 млн. рабочих, служащих, студентов, представителей демократической интеллигенции, придала невиданный размах национально-освободительному движению. Особой силы достигло оно в польских землях, Латвии, Финляндии. Вооруженная борьба развернулась на Украине и в Закавказье. Это был грандиозный общедемократический подъем, в котором ярко проявилась авангардная роль пролетариата. Он проходил под лозунгами: «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!», «Да здравствует вооруженное восстание!» Мощный взлет народного возмущения смел не успевшую родиться законосовещательную булыгинскую Думу, о созыве которой было объявлено в августе 1905 г., и вырвал у царя Манифест 17(30) октября, обещавший ввести в стране основные политические свободы, расширить круг избирателей и придать будущему народному представительству законодательный характер².

Важным показателем подъема пролетарского движения и всей революции в целом на новую, более высокую ступень стало дальнейшее развитие и закрепление такой возникавшей в ходе борьбы формы организации, как Советы рабочих депутатов. Они создавались, как правило, из стачечных комитетов, выборных рабочих комиссий и делегатских собраний, которые по мере углубления революции начинали выполнять общедемократические функции, получали признание со стороны широких слоев трудящихся, становились зародышем новой, революционной власти. «Эти органы создавались исключительно революционными слоями населения, — писал Ленин, —

¹ «Большевики во главе Всероссийской политической стачки в октябре 1905 года». Сборник документов и материалов. М., 1955, стр. 139, подробнее см.: Н. А. Иванова. В. И. Ленин о революционной массовой стачке в России. М., 1976, стр. 102 и сл.

² Подробнее см.: В. С. Кириллов. Большевики во главе массовых политических стачек в первой русской революции (1905—1907 гг.). М., 1976, стр. 172—211.

54 они создавались вне всяких законов и норм всецело революционным путем, как продукт самобытного народного творчества, как проявление самодеятельности народа, избавившегося или избавляющегося от старых полицейских пут» ¹.

Особенно интенсивно процесс образования Советов шел в октябре — декабре 1905 г., т. е. именно в тот период, когда революция еще отчетливее обнаружила пролетарские черты и когда народ остро ощутил потребность в таких органах, которые могли бы стать руководящими центрами вооруженной борьбы против самодержавия и прийти на смену старой, царской администрации. Помимо Петербурга и Москвы Советы возникли более чем в 50 городах и рабочих поселках самых различных районов страны.

В Советах воплощался боевой союз социал-демократии, беспартийных революционно настроенных рабочих и революционной мелкобуржуазной демократии, причем преобладал в них фабрично-заводской пролетариат. Так, в Петербургский Совет было избрано 562 депутата от 147 фабрик и заводов, 34 мастерских и 16 профсоюзов столицы. Всего Совет представлял не менее 250 тыс. петербургских рабочих. Среди депутатов был 351 металлист, 57 текстильщиков, 32 печатника. 65% депутатов составляли члены РСДРП, 13% — эсеры и 22% — беспартийные, большинство которых примыкало к социал-демократии. Ведущую роль примерно в 80% Советов играли большевики.

Исследователями установлены имена 1709 депутатов 31 Совета, среди которых было 1318 рабочих (77%), 73 служащих и конторщика, 56 представителей профессиональных союзов мелкобуржуазной интеллигенции, 12 медицинских работников, 11 учителей и студентов и т. д. ² В состав нескольких Советов входили также представители крестьянства, солдат и матросов. Такая широта социального состава и многопартийный характер Советов являлись, как отмечал Ленин, плюсом, а не минусом этих организаций, ставших реальным воплощением основных принципов «левоблокизма». Ленин подчеркивал, что революционная социал-демократия должна стремиться к максимальному упрочению своего положения в этих массовых пролетарских организациях, призванных сыграть большую роль в приобщении рабочего класса и других демократических слоев к революции, к идеям большевизма.

Практическая деятельность Советов осенью 1905 г. была многообразна. Они руководили забастовками, явочным путем вводили 8-часовой рабочий день на фабриках и заводах, поддерживали общественный порядок, осуществляли контроль за работой коммунальных предприятий, торговлей и т. д., причем постановления и распоряжения Советов пользовались у масс большим авторитетом. Руково-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 317.

² См. «Гегемония пролетариата в трех русских революциях». М., 1975, стр. 88, 90.

55 дители Московского Совета в дни Декабрьского вооруженного восстания в своем обращении к рабочим писали: «Помните, товарищи, что мы хотим не только разрушить старый строй, но и создать новый, в котором каждый гражданин будет свободен от всяческих насилий... Мы докажем, что при нашем управлении общественная жизнь потечет правильней, жизнь, свобода и право каждого будут ограждены более, чем теперь» ¹.

Основная тенденция в развитии Советов состояла в превращении их в органы революционно-демократической власти, в боевые штабы по подготовке назревавшего в стране вооруженного восстания ².

Лишь эта роль могла дать Советам подлинную силу, превратить их в реальную власть, и именно к этому стремились большевики, резко критиковавшие путаную и сбивчивую позицию меньшевиков, принижавших по сути революционную роль Советов.

В органической связи с подъемом и расширением народной революции происходило развитие и укрепление партийных организаций пролетариата. В октябре 1905 г., когда явочным порядком были завоеваны политические свободы, РСДРП фактически вышла из подполья. Период подъема революции был временем быстрого роста партийных рядов; приток тысяч поднявшихся на революционную борьбу рабочих явился одной из важнейших предпосылок реорганизации партии. В. И. Ленин в связи с изменением обстановки писал: «Наша партия застоялась в подполье. Она задыхалась в нем в последние годы... Смелей же вперед, берите новое оружие, раздавайте его новым людям, расширяйте свои опорные базы, зовите к себе всех рабочих социал-демократов, включайте их в ряды партийных организаций сотнями и тысячами» ³.

Перестройка партийных организаций происходила теперь на основе последовательного проведения в жизнь принципа демократического централизма. Задачи ее были определены в письме Центрального Комитета РСДРП «Ко всем партийным работникам» от 27 октября (9 ноября) 1905 г. и в первой написанной В. И. Лениным после возвращения из эмиграции статье «О реорганизации партии», опубликованной в большевистской легальной газете «Новая жизнь» в ноябре 1905 г.

В этих документах с учетом завоеванной политической свободы, а также ее относительности ставилась задача сохранения конспиративного партийного аппарата и развития наряду с ним новых, открытых форм массовой рабочей партийной организации, расширения рядов партии, повсеместного введения выборного начала и преодоления раскола социал-демократического движения.

¹ «Известия Московского Совета рабочих депутатов», 9 (22) декабря 1905 г.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 86.

56 Централизм в руководстве партийными организациями сочетался теперь с их перестройкой на основе выборности снизу доверху. Большевики и ранее широко применяли ее для формирования высших звеньев партии, но считали нецелесообразным осуществлять повсеместно в условиях подполья. С осени 1905 г. все без исключения руководящие партийные органы на местах стали избираться и регулярно отчитываться перед избравшими их организациями. Порядок их формирования, определенный соответствующими местными уставами, был различным, что отражало поиск наиболее целесообразных норм внутрипартийной жизни в обстановке относительной свободы. Была значительно ограничена кооптация. Число избранных членов комитетов в несколько раз превышало число кооптированных.

Вырванные революцией у царизма в октябре 1905 г. возможности легальной работы сказались прежде всего на оживлении деятельности фабрично-заводских партийных организаций в основных промышленных районах страны. Вокруг социал-демократической партийной организации, построенной по территориально-производственному признаку, группировались поднимавшиеся к сознательной политической борьбе массы пролетариата. В новой обстановке В. И. Ленин призывал создавать легальные опорные пункты пролетарских социал-демократических организаций в виде библиотек, читален, столовых и т. д. и т. п. Они должны были служить возможно более независимой от произвола фабрикантов базой, позволявшей поддерживать преследуемых рабочих социал-демократов.

С помощью легально организуемых тиров рабочие получали возможность учиться обращаться с оружием, что было для них, по словам В. И Ленина, «весьма-весьма не лишне»¹.

Более свободные условия деятельности партии, расширение сферы действия принципа демократического централизма способствовали изменениям структуры ее местных организаций. С весны — лета 1905 г. все более возрастала роль общего собрания членов партии или партийной конференции. Но если весной и летом 1905 г. они были совещательным органом при основном партийном звене — комитете РСДРП и выносили решения лишь по отдельным вопросам жизни партии и ее местной организации, по которым комитет хотел знать мнение членов партии, то с осени собрания и конференции становятся регулярными директивными органами, в то время как комитет превращается в исполнительный орган, им подотчетный.

Революционное творчество членов партии выдвинуло новые формы открытой массовой партийной организации. Ими стали прежде всего фабрично-заводские партийные собрания, объединявшие всех партийцев, работавших на данном предприятии. Они собирались еженедельно, а во время стачек — практически ежедневно,

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 90.

57 обсуждали политическую жизнь страны, обстановку на местах, вопросы экономической, политической борьбы рабочих предприятия, текущие партийные дела. (На крупных заводах функционировали цеховые партийные собрания.) Перед ними периодически отчитывался заводской комитет РСДРП, представители районного, городского комитетов. Члены комитета избирались на фабрично-заводском или цеховом партийном собрании.

С лета — осени 1905 г. широкое распространение по преимуществу в городах и рабочих поселках Юга и Северо-Запада страны получили «партийные биржи», возникшие в Северо-Западном крае еще в годы борьбы за создание партии. Они представляли собой нечто вроде постоянно действующих партийных собраний, регулярно проходивших в одни и те же часы, на одном и том же месте. Здесь можно было послушать приезжего оратора, встретиться с членом комитета, найти докладчика для рабочего собрания, получить или дать партийное поручение. Попытки полиции разогнать эти многолюдные собрания оказывались безрезультатными, «устный» характер работы «биржи» не оставлял никаких осязаемых улик. Приходилось лишь опасаться провокаторов¹.

Осенью 1905 г. в рабочих районах возникли социал-демократические клубы, организовывавшие политические доклады, теоретические рефераты, беседы, дискуссии и спектакли. При клубе обычно работала библиотека. Высшим органом клуба было общее собрание его членов, избиравшее правление и различные комиссии. Место клуба в партийной организации в разных районах было различным: в одних, как, например, в Нижнем Новгороде, клуб становился центром партийной организации, а его правление выполняло роль районного комитета партии², в других, как, например, в Петербурге и его окрестностях, клуб был одним из учреждений районной партийной организации и работал под руководством и контролем районного комитета РСДРП. Помещаясь на рабочих окраинах, куда полиция в бурные дни революции не рисковала появляться, партийные клубы фактически действовали открыто.

Демократичность, регулярность и массовость новых форм партийной организации обусловливали повышение активности членов партии, участие их в обсуждении всех вопросов ее политической жизни и деятельности. Открытый характер таких форм позволял воздействовать на широкую беспартийную массу, воспитывая ее в партийном духе и вербуя новых членов партии. После революции 1905—1907 гг. «партийные биржи», задавленные реакцией, сошли на нет. Клубы устояли как легальные опорные пункты партии, ра-

¹ См. «Пролетарий», 16(29) августа; 4(17) октября; 18(31) ноября 1905 г.; «Пролетарская революция», 1923, № 2(14), стр. 352—353.

² См. «Революционное движение в Н. Новгороде и Нижегородской губернии. 1905—1907». [Горький], 1955, стр. 155—156.

58 ботавшие под руководством ее нелегальной организации. Наиболее прочным завоеванием партийного строительства периода подъема революции стали фабрично-заводские ячейки, существовавшие под разными названиями: фабрично-заводские собрания, союзы, ячейки. Последнее наименование, предложенное В. И. Лениным¹, постепенно вытеснило все другие.

Расширение членского состава не приводило к растворению партии в беспартийной массе; залогом тому служили ее революционная программа, выдержанная тактика, крепкая организация, опыт работы в массах. Большевики в условиях революции не снижали требовательности к членам партии. Были выдвинуты новые условия членства: подчинение всем партийным решениям и теперь уже регулярная уплата членских взносов. С осени 1905 г. прием в партию большевиков происходил с утверждением его общим собранием местной организации по рекомендации двух-трех ее членов, иногда после предварительного испытательного срока.

Таким образом, бурные революционные дни осени 1905 г. стали временем консолидации наиболее сознательной части пролетариата; были созданы массовые партийные организации, разнообразные по форме, но единые по существу. Их отличали высокие требования к своим членам, строгая дисциплина и централизация, широкий демократизм и тесные связи с беспартийными массами. В. И. Ленин писал об этом периоде истории большевизма: «С.-д. партия, несмотря на раскол, раньше всех других партий воспользовалась временным просветом свободы для осуществления идеального демократического строя открытой организации, с выборной системой, с представительством на съездах по числу организованных членов партии»². В решениях I (Таммерфорсской) конференции РСДРП, признававшей «бесспорным принцип демократического централизма», подчеркивалась необходимость проведения «широкого выборного начала с предоставлением выбранным центрам всей полноты власти в деле идейного и практического руководства, наряду с их сменяемостью, самой широкой гласностью и строгой подотчетностью их действий»³.

С бурными революционными событиями 1905—1907 гг. было связано и массовое создание профессиональных союзов — этой новой для России формы организации рабочего класса. Уже в ходе январско-февральских стачек 1905 г. в крупнейших промышленных центрах страны рабочие явочным порядком начали создавать организации, ставшие зачатками профсоюзов.

В Петербурге, а несколько позднее и в Москве, Харькове, Нижнем Новгороде, на Урале появились профсоюзы металлистов.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 88—89; т. 47, стр. 29.

³ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 136.

59 Создают свои организации и текстильщики¹. В апреле 1905 г. был учрежден Всероссийский железнодорожный союз². К осени 1905 г. в Петербурге существовало около 40 профсоюзов, объединивших свыше 30 тыс. человек. Особенно активно создание профсоюзов проходило в дни Всероссийской октябрьской политической стачки 1905 г., открывшей определенные возможности легальной деятельности. Постепенно профсоюзное движение охватило почти все крупные города России. Его активными деятелями выступали видные большевики (А. Е. Бадаев, П. А. Джапаридзе, Е. А. Дунаев, И. А. Емельянов, М. И. Калинин, П. В. Точисский, Н. М. Шверник и др.). В октябре 1905 г. по инициативе большевиков Первая Всероссийская конференция профсоюзов решила созвать в декабре 1905 г. Всероссийский съезд профессиональных союзов³, с тем чтобы создать на нем центр профсоюзного движения всей страны. Провести съезд в назначенное время не удалось. Но тенденция к объединению сохранялась.

В ноябре 1905 г. организуется Центральное бюро столичных профсоюзов, которое активно сотрудничало с Петербургским Советом (представители Бюро входили в его состав)⁴. В 1906 г. образуются общегородские профсоюзы металлистов Петербурга, Москвы, Киева, Тулы и других городов России. Профсоюзы возникают и растут также на национальных окраинах. Около десяти профсоюзов организовалось в октябре 1905 г. в Латвии, почти полтора десятка появилось с октября по декабрь 1905 г. в Литве, летом 1906 г. в Азербайджане были созданы отделения бакинского профсоюза нефтепромышленных рабочих; осенью 1906 г. несколько десятков тифлисских профсоюзов объединились в Совет рабочих депутатов профсоюзов города. К началу 1907 г. в России насчитывалось 652 профессиональных союза, объединявших 245 тыс. человек⁵.

После октябрьских дней 1905 г. стало особенно очевидно, что мирная стачка уже исчерпала себя. На повестку дня был поставлен вопрос о конкретном претворении в жизнь лозунга восстания. Ноябрь и декабрь 1905 г.— время, когда в стране шел необратимый процесс перерастания всеобщей стачки во всенародное вооруженное восстание,— В. И. Ленин назвал двумя великими месяцами революции. В этой связи особую актуальность приобрели проблемы военной и боевой организации партии. Признавая победоносное вооруженное восстание необходимым средством свержения самодержавия, большевики развернули борьбу за создание революционных

¹ См. «Революция 1905—1907 годов в России и профсоюзы». М., 1975, стр. 36 и сл.

⁵ См. «Профсоюзы СССР», т. I, стр. 177.

60 вооруженных сил. Ядро их составили партийные боевые и военные организации. Еще в январе 1905 г. по заданию секретаря Петербургского комитета большевиков С. И. Гусева Н. Е. Бурениным была образована Боевая техническая группа; после III съезда РСДРП она перешла под непосредственное руководство Центрального Комитета, представителем которого был член ЦК Л. Б. Красин. Главной заботой группы стала заготовка оружия; с немалым риском для жизни создавались и совершенствовались типы бомб и боеприпасов. Были организованы ряд школ инструкторов и оружейных мастерских, замаскированных под фабрику детских игрушек, мастерскую фотоаппаратов и т. п., многочисленные оружейные склады. Оружие и боеприпасы доставлялись рабочими Сестрорецкого оружейного завода под руководством Н. А. Емельянова, закупались в Бельгии, Германии, Франции и Швейцарии и переправлялись большевиками М. М. Литвиновым и А. М. Игнатьевым с помощью бельгийских, германских, финских социал-демократов, членов финской «партии активного сопротивления» и др.

По примеру Боевой технической группы при ЦК в дальнейшем были созданы Южное военно-техническое бюро и Московское военно-техническое бюро РСДРП, а также боевые технические группы при ряде комитетов партии¹.

С лета 1905 г. местные партийные организации занялись созданием рабочей самообороны, боевых дружин. Они защищали рабочие митинги, собрания, поддерживали порядок в рабочих кварталах, давали отпор погромщикам. В. И. Ленин высоко оценил эти действия, подчеркивал, что «все это есть организация вооруженного восстания, организация революционной власти, которая мужает и крепнет на этих маленьких приготовлениях, на этих легких стычках, испытывая свои силы, учась воевать, готовясь к победе...»². В статьях и переписке с руководителями местных партийных организаций В. И. Ленин рекомендовал развивать инициативу, поддерживать смелые действия, предостерегал против формализма при организации боевых дружин³. Будучи глубоко законспирированными, они не замыкались в кругу членов партии. По совету В. И. Ленина в них принимались и беспартийные рабочие, студенты. Большевистские боевые дружины заключали соглашения о совместных действиях с эсеровскими и иными дружинами.

В ноябре — декабре 1905 г. особенно интенсивно проходило формирование, вооружение и обучение рабочих боевых дружин (в 1905—1907 гг. они существовали более чем в 300 населенных

¹ Подробнее см.: «Первая боевая организация большевиков. 1905—1907 гг.». Статьи, воспоминания и документы. М., 1934.

³ См. там же, стр. 336—337; т. 47, стр. 101.

61 пунктах)¹, усилилась революционная работа в армии и флоте. Так идея всенародного вооруженного восстания, все более овладевавшая массами, облекалась в конкретные формы. При этом большевики рассматривали боевые организации лишь как авангард массовой революционной армии, который сыграет роль застрельщика и ядра, но ни в коей мере не заменит выступлений самих рабочих, крестьян и солдат. Задача свержения такого могущественного противника, как самодержавие с его отлаженным веками репрессивным аппаратом, не могла быть решена немногочисленными и слабо вооруженными боевиками.

Привлечение армии на сторону революции приобретало в этой связи особое значение. В. И. Ленин писал в период революции: «Армия не может и не должна быть нейтральной. Не втягивать армию в политику — это лозунг лицемерных слуг буржуазии и царизма, которые на деле всегда втягивали армию в реакционную политику...»² В. И. Ленин требовал с величайшим вниманием относиться к требованиям солдат, разделявшимся большинством народа, обобщать их, сводить в единую цельную программу. Деятельность большевиков среди солдат и офицеров началась задолго до революции созданием социал-демократических нелегальных кружков. Глубоко законспирированные, эти кружки ограничивались пропагандой в узком кругу наиболее сознательных солдат, матросов и отдельных офицеров. С началом революции на основе таких кружков в крупных гарнизонах были созданы военные организации РСДРП. В 1905 г. их действовало 27³. Они проводили солдатские, матросские митинги, тайные сходки, издавали листовки.

По указаниям В. И. Ленина большевики расширяли агитацию в войсках, создавали в армии кадры сознательных революционеров. Они использовали легальную печать и нелегальные издания, устную агитацию и личное влияние, чтобы показать солдатам и матросам их истинный путь в революции. В. И. Ленин писал 25 октября (7 ноября) 1905 г.: «Революционный пролетариат добился нейтрализации войска, парализовав его в великие дни всеобщей стачки. Он должен теперь добиться полного перехода войск на сторону народа»⁴. Вместе с тем В. И. Ленин указывал, что переход войск на сторону революции не может быть результатом лишь пропаганды. Недостаточна только идейная обработка войска, подчеркивал он, в момент восстания нужна также и физическая борьба за войско⁵.

¹ См. Л. Т. Сенчакова. Боевая рать революции. М., 1975, стр. 186—191 (подсчитано авт.).

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 13, стр. 284, 372—373.

62 Осенью 1905 г. было зарегистрировано 195 массовых революционных выступлений в армии, почти треть из них перерастала в различные формы вооруженной борьбы, включая восстания¹. В отдельных армейских выступлениях руководящую роль сыграли большевики И. Ф. Дубровинский, Ф. А. Сергеев (Артем) и др. Широкую известность получило имя «социалиста вне партий» лейтенанта П. П. Шмидта, возглавившего в ноябре 1905 г. восстание на крейсере «Очаков». Характерно, что с осени 1905 г. солдаты все чаще применяли такую форму протеста, как забастовка, отказ от выполнения полицейских карательных функций и т. д., выдвигая одновременно ряд широких демократических требований. Однако это были лишь первые шаги по завоеванию армии на сторону революционного народа, ибо большинство солдат в это время еще слепо повиновались приказам царских командиров.

Ведущая, организующая роль, которую играла в развертывании революции партия большевиков, осуществлялась при прямом участии В. И. Ленина, вернувшегося 8(21) ноября 1905 г. из эмиграции в Петербург. Он руководил работой ЦК и Петербургского комитета большевиков, участвовал в совещаниях, конференциях, писал статьи для большевистской печати, направлял деятельность большевистской фракции Петербургского Совета рабочих депутатов. Ленин был вдохновителем подготовки вооруженного восстания. Его советы сказались на работе возглавившего это восстание Московского комитета большевиков.

Решение предложить Московскому Совету объявить всеобщую стачку, которая должна была перерасти в вооруженное восстание, было единодушно принято московскими общегородской и окружной конференциями большевиков 5(18) декабря 1905 г. На следующий день его поддержал Московский Совет. Этому предшествовал своеобразный референдум, проведенный самими московскими рабочими непосредственно на фабриках и заводах и выявивший решимость пролетариата идти на восстание. Вспоминая о той обстановке, в которой было принято на Московской конференции большевиков решение о забастовке и восстании, очевидец событий писал: «...в декабре не могло уже быть силы, которая в состоянии была бы сдержать московских рабочих. Я никогда в своей жизни не наблюдал такого неудержимого революционного энтузиазма, как в эту ночь. Подъем был огромный, — и что всего замечательнее, ни один представитель фабрики или завода не ссылался на то, что мы-де забастуем, если другие будут бастовать. Нет, все говорили: мы будем бастовать и переведем забастовку в вооруженное восстание во что бы то ни стало, будут другие это делать или нет, — все равно»². 7(20) декабря

¹ См. В. А. Петров. Очерки по истории революционного движения в русской армии в 1905 г. М.— Л., 1964, стр. 292.

² Н. Рожков, А. Соколов. О 1905 г. [М.], 1925, стр. 24—25.

63 1905 г. в Москве началась всеобщая политическая стачка, охватившая 100 тыс. человек. 8 (21) декабря в городе бастовало свыше 150 тыс. человек. Прекратили работу не только промышленные предприятия и транспорт, но и учреждения, конторы, магазины, школы, театры. 7 и 8 декабря произошли столкновения с войсками. Логика борьбы вела к перерастанию стачки в восстание.

Вечером 9(22) декабря в Москве появились первые баррикады, а на следующий день они уже окружили весь центр города, отделив его от рабочих районов. В борьбу втянулись не только широкие массы рабочих, но и непролетарские слои населения. Однако боевые силы дружинников не превышали 8 тыс. человек, многие даже не были вооружены, организация и руководство борьбой отставали от подъема движения. Восставшим не удалось повести за собой гарнизон города и помешать переброске войск из Петербурга.

Московское восстание носило массовый народный характер. Его участники героически сражались с царскими войсками. В ходе борьбы дружинники начали успешно применять тактику партизанской войны. Баррикады, которых насчитывалось в Москве в декабрьские дни 1905 г. более тысячи, препятствовали передвижению царских войск и защищали рабочие кварталы от артиллерийского огня. Дружинники действовали мелкими подвижными отрядами, из засад, не принимая решительного боя с превосходящими силами противника. Так они вели борьбу вплоть до прибытия в Москву значительных военных подкреплений. Лишь когда власти бросили против восставших до 20 тыс. солдат, полицейских и жандармов, исход борьбы был решен в пользу самодержавия.

В течение девяти дней пролетариат Москвы с оружием в руках отстаивал свое право строить новую жизнь. «Незабвенный героизм московских рабочих, — писал впоследствии В. И. Ленин, — дал образец борьбы всем трудящимся массам России» ¹. В дни забастовки и восстания большевики находились в самой гуще масс. Московские большевики, их руководители В. Л. Шанцер (Марат), М. И. Васильев-Южин провели большую работу по подготовке декабрьского выступления рабочих. Среди руководителей Декабрьского вооруженного восстания следует особо выделить большевиков — начальника штаба боевых дружин З. Я. Литвина-Седого, И. Ф. Дубровинского, Р. С. Землячку, А. В. Шестакова, В. М. Загорского, М. В. Фрунзе и др. Отважно боролся начальник дружины железнодорожников, машинист эсер А. В. Ухтомский, содействовал большевикам владелец фабрики на Пресне Н. П. Шмит. Большевики Петербурга по указаниям В. И. Ленина стремились сделать все возможное, чтобы помочь восставшим в Москве.

Борьба московских рабочих была поддержана вооруженными выступлениями пролетариата в ряде других районов России — в Дон-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 42, стр. 200.

64 бассе и Ростове-на-Дону, Екатеринославе и Харькове, Сормове и Мотовилихе, восстаниями в Сибири, Латвии и Закавказье. В некоторых городах — Новороссийске, Красноярске, Чите — создавались своеобразные «республики», власть в которых фактически принадлежала Советам. Повсюду рабочие проявляли массовый героизм и самопожертвование, с беззаветной отвагой повторяя подвиг парижских коммунаров, штурмовавших, по выражению Маркса, небо. Во главе пролетариата шла партия большевиков.

В ходе Декабрьского вооруженного восстания были опровергнуты капитулянтские взгляды о невозможности вооруженной борьбы революционных сил с правительственными войсками в условиях больших городов при развитой военной технике. Главные бои развернулись на Пресне, где хозяином положения был Совет рабочих депутатов. Борьба здесь достигла такого накала, что многие дома царским карателям приходилось брать буквально штурмом. И глубоко символично, что в последнем воззвании штаба пресненских боевых дружин к рабочим с призывом прекратить восстание говорилось: «Будущее — за рабочим классом. Поколение за поколением во всех странах на опыте Пресни будут учиться упорству... Мы — непобедимы! Да здравствует борьба и победа рабочих!» ¹

Однако сознание необходимости вооруженного восстания было, по словам В. И. Ленина, «недостаточно широко распространено и твердо усвоено в революционных классах», восстание «не было дружным, решительным, организованным, единовременным, наступательным» ². Явно недостаточной была его военно-техническая подготовка. Восставшие не смогли обеспечить переход войска на сторону народа; в борьбе за колеблющееся войско они оказались недостаточно активными, смелыми, предприимчивыми. Кроме того, в ходе вооруженной борьбы были допущены тактические просчеты (восставшие вели в основном оборонительные бои). Все это привело в декабре 1905 г. к поражению рабочего класса. Но в отличие от меньшевиков, которые устами Плеханова заявили, что борьба с самого начала была безнадежна и поэтому не нужно было браться за оружие, большевики делали прямо противоположный вывод, призывая массы тщательно готовиться к новому восстанию, еще и еще раз браться за оружие и драться более решительно и энергично, чем в героические декабрьские дни.

Поражение Декабрьского восстания не означало окончания революции. Было еще даже не ясно, пройдена уже ее высшая точка или предстоит новый, еще более мощный взрыв народного возмущения. Вот почему большевики сохраняли лозунг вооруженного восстания. С начала 1906 г. они приступили к созданию более широких

¹ «Революция 1905—1907 гг. в России». Документы и материалы, ч. I. М., 1955, стр. 689.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 344.

65 боевых организаций партии и объединению их в масштабе всей страны и крупных географических районов¹.

В ноябре 1906 г. по инициативе крупнейших большевистских военных и боевых организаций была созвана представительная Первая конференция военных и боевых организаций РСДРП, определившая их задачи и выделившая общероссийский центр — Временное бюро военных и боевых организаций РСДРП². Особую остроту приобретал вопрос обеспечения партийного руководства военной и боевой работой. На конференции был отвергнут план, предусматривавший установление «равноправия» между общепролетарскими, с одной стороны, и военными и боевыми — с другой, организациями РСДРП. В. И. Ленин горячо поддержал это решение и подчеркнул: «...безусловно преобладающий характер и решающий голос за общепролетарской организацией, — полнейшее подчинение ей всех военных и боевых организаций...»³ На этой основе и строились взаимоотношения партийных комитетов с военными и боевыми организациями большевиков. Директивы комитета признавались для них обязательными. Его члены входили в руководящие органы военных и боевых организаций с правом решающего голоса; в свою очередь их представители делегировались в комитет.

Оперативными органами подготовки вооруженного восстания на местах служили штабы или военные советы с отрядами разведчиков, санитаров, техников. Большевики вели систематическое военное обучение членов партии.

В ходе развития революционной борьбы обострялась проблема единства рабочего класса. Объективная логика событий, давление рабочих масс снизу вынуждали лидеров меньшевистских и национальных социал-демократических организаций идти на единство действий с большевиками. К осени 1905 г. движение за единство социал-демократии на местах прошло путь от отдельных практических соглашений до образования федеративных советов, объединявших на паритетных началах представителей комитетов большевиков, меньшевистских групп и комитетов Бунда, СДКПиЛ и Латышской социал-демократической рабочей партии. С июля по декабрь 1905 г. шли переговоры об объединении между Центральным Комитетом большевиков и Организационной комиссией меньшевиков, завершившиеся в конце декабря образованием Объединенного Центрального Комитета РСДРП и единого центрального органа — газеты «Партийные известия». Был принят большевистский план созыва

¹ Подробнее см.: «Военные организации российского пролетариата и опыт его вооруженной борьбы. 1903—1917». М., 1974, стр. 152—157.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 283.

66 Объединительного съезда на основе прямых выборов делегатов пропорционально числу членов партии.

Большевики пошли на объединение или, точнее, «полуобъединение» с меньшевиками на IV съезде РСДРП в апреле 1906 г., потому что оно отвечало преодолению вредного для дела революции раскола социал-демократии и стремлению пролетарских масс к созданию единого рабочего фронта. Большевики считали это требование рабочих вполне законным, но постоянно подчеркивали, что объединение партии возможно лишь на принципиальной, марксистской основе, что оно не имеет ничего общего с механическим слиянием большевиков и меньшевиков. Поэтому объединительное движение в РСДРП стало на реальную почву лишь тогда, когда под влиянием первых уроков революции меньшевики сделали осенью 1905 г. определенные шаги в сторону признания ряда тактических установок большевиков, прежде всего в вопросе о вооруженном восстании.

Объединение РСДРП на IV (Объединительном) съезде в Стокгольме (апрель — май 1906 г.) произошло на основе ленинских организационных принципов. В принятом съездом новом Уставе РСДРП закреплялись ленинская формулировка членства в партии и построение всех ее организаций в соответствии с принципом демократического централизма. На съезде был также решен вопрос об объединении с РСДРП национальных социал-демократических партий: СДКПиЛ, Латышской социал-демократической рабочей партии и Бунда. Они получали права автономных организаций в рамках единой партии. СДКПиЛ и Латышская социал-демократия должны были в соответствующем регионе вести работу среди пролетариев всех национальностей. В интересах скорейшего достижения интернационального единства пролетарского движения съезд пошел на практический компромисс, уступки национальным организациям по некоторым организационным и даже программным вопросам¹, рассчитывая на быстрое изживание разногласий по ним в ходе совместной работы.

Опыт доказал дальновидность этих шагов. Правда, и впоследствии руководители национальных социал-демократических организаций допускали неоднократные колебания, пытались играть роль арбитра в борьбе революционного и оппортунистического направлений в российской социал-демократии. Однако сближение большинства польских, литовских, латышских социал-демократов с большевиками на местах способствовало постепенному отказу национальных организаций от прежних особых взглядов по ряду программных вопросов, от сепаратизма. Лишь Бунд сохранил националистическую позицию.

Став важной вехой в борьбе за утверждение ленинских организационных принципов, IV съезд РСДРП не смог довести борьбу до

¹ См. «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 158—159, 165—166, 178—182.

67 конца из-за не отражавшего соотношения партийных сил небольшого перевеса меньшевиков на съезде. Положение осложнялось тем, что они преобладали и в составе сформированных на съезде центральных учреждений партии. Высоко оценивая итоги Объединительного съезда, В. И. Ленин считал их базой для дальнейшей борьбы за осуществление организационных принципов пролетарской партии нового типа. «Организационные разногласия изжиты почти целиком, — отмечал он. — Остается важная, серьезная и чрезвычайно ответственная задача: воплотить действительно в жизнь принципы демократического централизма в организации партии...» ¹

После IV (Объединительного) съезда в РСДРП на основе демократического централизма произошла перестройка областных организаций. На смену прежнему разнообразию пришла единая форма. Высшим органом областной организации РСДРП являлась конференция (съезд). Она избирала соответствующий комитет (бюро) для руководства автономными местными комитетами. Областные объединения практически охватили всю страну, на правах их действовали и национальные социал-демократические организации. Была выработана также единая структура построения местных партийных организаций.

Большевики исходили из того, что руководство борьбой трудящихся, направленной к революционному решению назревших коренных задач преобразования общества, могла осуществить только партия пролетариата, являющаяся его сплоченным революционным авангардом, политическим вождем на всех этапах его революционной деятельности. Весь опыт осуществления ленинских принципов партийного строительства подтверждал, что боеспособность такого авангарда могла быть обеспечена единством последовательно марксистской, творческой теории и практики, вытекающими из этого идейно-политическим единством и организационным единством на основе демократического централизма, строжайшей дисциплиной партийных рядов, сознательностью и активностью каждого члена партии, высоким чувством ответственности за претворение в жизнь партийной политики. Как в условиях революционного подъема, так и в период медленного спада революции большевики оставались таким революционным авангардом, непримиримым к любому виду раскольничества, политическому оппортунизму и теоретическому ревизионизму.

Внутри организаций РСДРП, объединившихся на основе решений IV (Объединительного) съезда, шла упорная борьба по вопросам политики, тактики, организации. Огромный ущерб делу рабочего класса наносила оппортунистическая линия меньшевистского Центрального Комитета и центрального органа РСДРП. В этих условиях

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 13, стр. 60.

68 большевики с августа 1906 г. возобновили выпуск своего печатного органа, который выходил до начала 1910 г. под названием «Пролетарий» под редакцией В. И. Ленина как орган Московского, Петербургского и ряда других комитетов РСДРП. Редколлегия «Пролетария» играла роль большевистского центра. Борьба большевиков против меньшевиков шла внутри и Центрального Комитета РСДРП, и думской фракции, и местных организаций. Результатом было завоевание большинства в местных организациях на сторону большевиков. Уже в 1907 г. большевики располагали прочным большинством, их поддерживали СДКПиЛ и латышские социал-демократы.

Явный сдвиг меньшевизма вправо в 1906—1907 гг. поставил большевиков перед необходимостью начать кампанию за созыв V съезда партии (апрель — май 1907 г.)¹. На этом форуме были представлены 145 партийных организаций, объединявших 150 тыс. человек. Исходя из опыта революции, съезд одобрил в качестве общепартийной линии ту, которая была разработана В. И. Лениным, большевиками и настойчиво проводилась ими вопреки меньшевикам на всем протяжении 1905—1907 гг. На съезде вновь развернулась борьба по вопросам партийной организации пролетариата. Меньшевики под прикрытием фраз об укреплении связи с рабочими массами пытались протащить идею «рабочего съезда», означавшую замену или подчинение социал-демократии беспартийной, по сути дела либеральной, рабочей организации. Ленин отмечал, что в таких установках, подхваченных анархо-синдикалистами, сказалась оппортунистически-обывательская усталость от революции, отказ от политических задач рабочего класса, тенденция «ослабления классовой самостоятельности пролетариата и подчинения его буржуазии»². Большевики противопоставили этому одобренную съездом линию на организацию профсоюзов, усиление партийной деятельности в них и других рабочих организациях и учреждениях, значительное расширение рядов партии за счет пролетариата. Была принята большевистская характеристика социал-демократической партии, являющейся «единственной организацией, объединяющей сознательную часть пролетариата, как авангард, руководящий борьбой рабочего класса за социалистический строй и необходимые к осуществлению его политические и экономические условия», было подчеркнуто, что идея рабочего съезда безусловно «вредна для классового развития пролетариата»³.

Были отвергнуты также меньшевистские попытки добиваться нейтральности профсоюзов по отношению к партии и независимости от ее ЦК парламентской фракции социал-демократии. Кроме того, в продолжение линии III съезда РСДРП вопреки меньшевикам было

¹ См. «Большевистская партия в революции 1905—1907 гг.». М., 1975.

³ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 214, 215.

69 принято решение, по которому в партии больше не существовало двух центров — ЦК и ЦО. Согласно утвержденному им Уставу партии, съезд как ее верховный орган избирал ЦК, организующий, руководящий, объединяющий всю деятельность партии, назначающий и редакцию ЦО.

Решения V съезда РСДРП завершили охватывавший время революции этап борьбы большевиков за проведение в жизнь ленинских установок о партии нового типа, за сплочение РСДРП на этой основе. Они закрепили победу большевизма.

Поражением Декабрьского вооруженного восстания 1905 г. окончился первый этап революции, ее восходящее движение. Начался второй этап революции, шедший уже по нисходящей линии, хотя это обнаружилось далеко не сразу.

Главной формой классовой борьбы в период отступления революции оставалось стачечное движение. Несмотря на усилившиеся репрессии царизма, пролетариат отступал медленно, с боями. Дважды — весной — летом 1906 и весной 1907 г. — он делал попытки приостановить наступление реакции, причем именно эти новые подъемы рабочего, а вслед за ним и крестьянского движения поддерживали в стране революционные настроения и значительно отсрочили окончательное поражение революции. Разбуженные 1905 годом, в борьбу вступали более отсталые слои пролетариата, как бы принимавшие эстафету от авангарда движения. В 1906 г. пролетариат широко отметил, в частности, первомайский праздник, сделал попытку поддержать вспыхнувшие в июле на Балтике восстания матросов и солдат в Кронштадте и Свеаборге. Весной и летом 1906 г. прокатилась волна стачек горнозаводских рабочих Донбасса, бастовали моряки торгового флота в Одессе.

Боевые настроения масс оказали влияние на решения Второй Всероссийской конференции профсоюзов (февраль 1906 г.), состоявшейся нелегально в Петербурге. Так, в резолюции по организационным вопросам было записано, что профсоюзы не должны превращаться в общества благотворительности, их назначение — быть боевыми организациями рабочих для борьбы с капиталистами. Делегаты постановили отчислять большую часть членских взносов и всех поступлений профсоюзов в особый стачечный фонд¹.

Пытаясь сдержать дальнейшее развитие революционного движения, царское правительство было вынуждено легализовать профсоюзы: в марте 1906 г. оно издало «Временные правила о профессиональных обществах, учреждаемых для лиц, занятых в торговых и промышленных предприятиях, или для владельцев этих предприятий». Этот закон предусматривал полицейско-охранительную регламентацию деятельности профсоюзов: им запрещалось бороться посредством стачек за сокращение рабочего времени и повышение оп-

¹ См. «Профсоюзы СССР», т. I, стр. 103—109.

70 латы труда, не дозволялись стачечные фонды. Профсоюзы имели право лишь «выяснять» и «согласовывать» интересы рабочих, заниматься выдачей пособий через кассы взаимопомощи и пр. При этом ставились под запрет многие формы объединения профсоюзных организаций¹.

Однако вопреки Временным правилам профсоюзы под руководством РСДРП по-прежнему оставались опорными пунктами революционной работы в массах. Через профсоюзы большевики организовывали борьбу за увеличение заработной платы и улучшение условий труда рабочих. Профсоюзы выступали инициаторами использования новых форм стачек: так, в 1907 г. был организован ряд успешных стачек на фабриках одной и той же фирмы в разных городах страны (стачка чаеразвесчиков в Москве и Одессе и пр.). В 1905—1907 гг. профсоюзам Москвы и Петербурга удалось добиться заключения свыше 20 коллективных договоров². Большое внимание уделяли профсоюзы помощи безработным, в том числе других городов: так, по почину московского профсоюза текстильщиков в январе 1907 г. был создан фонд помощи лодзинским рабочим, подвергшимся локауту³. Профсоюзы участвовали и в политической борьбе.

Еще одним проявлением упорного сопротивления пролетариата растущему натиску буржуазии стало движение безработных — боевой ответ рабочих на массовые локауты, к которым все чаще стали прибегать в это время капиталисты. Движение шло под лозунгом «Работы и хлеба!» и сопровождалось требованиями организации общественных работ, бесплатного питания и т. д. В ряде городов возникали Советы безработных с участием представителей революционных партий, профсоюзов и рабочих действующих предприятий.

Новой формой революционного движения в период отступления революции стала партизанская борьба. Рабочие и члены революционных организаций с оружием в руках боролись против насилий карателей и черносотенцев, уничтожали шпионов и провокаторов и т. д. Эти действия были своеобразной формой гражданской войны в таких условиях, «когда массовое движение уже дошло на деле до восстания и когда наступают более или менее крупные промежутки между «большими сражениями» в гражданской войне»⁴.

В 1907 г. пролетариат вел уже последние, арьергардные бои, но и в это время в Петербургском районе, Владимирской губернии и Баку стачки рабочих отличались большим упорством, еще раз

¹ Подробнее см.: В. Я. Лаверычев. Царизм и рабочий вопрос в России (1861—1917 гг.). М., 1972, стр. 207.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 14, стр. 7; о международном значении тактики партизанской борьбы см.: Р. Арисменди. Ленин, революция и Латинская Америка. М., 1975, стр. 444—466.

71 доказав, что рабочий класс первым вступает в борьбу и последним покидает поле сражения.

Второй этап революции стал временем, когда российский пролетариат в условиях сохранения самодержавия получил все же возможность использовать также парламентские формы борьбы за свои права. Правда, Государственная дума, решение о созыве которой было зафиксировано царским манифестом 17(30) октября 1905 г., лишь отдаленно напоминала буржуазный парламент. Из сферы ее компетенции были изъяты наиболее важные отрасли государственного управления, министры были ответственны только перед царем, крайне урезанными оказались и бюджетные права Думы. Выборы в нее не были ни всеобщими, ни равными, ни прямыми, ни тайными. Насколько ограничены были избирательные права рабочих, можно судить по тому, что один голос помещика приравнивался к 45 голосам рабочих, причем к участию в голосовании допускались лишь рабочие-мужчины предприятий, где было занято не менее 50 человек.

Но как бы фиктивны и призрачны ни были обещанные свободы, с созывом Думы перед пролетариатом все же открывался ряд дополнительных возможностей для классовой организации и политического просвещения, для сплочения вокруг себя других слоев трудящихся, прежде всего крестьянства, а также для критики антинародной политики царского правительства и предательского поведения либеральной буржуазии. Эти возможности и были частично использованы рабочим классом и его партией уже во время работы I Государственной думы, открывшейся в апреле 1906 г.

Социал-демократы бойкотировали выборы в I Думу. Позже В. И. Ленин признал этот шаг тактическим промахом, ибо выборы проходили уже при спаде революции. Этот промах вскоре был исправлен. Ведущее место в I Думе заняла самая «левая» из русских буржуазных партий — конституционно-демократическая (кадеты). Выражая интересы буржуазного развития страны, она постоянно колебалась между оппозицией самодержавию и стремлением к соглашению с ним против революционного народа. Контрреволюционная линия и взяла в конечном счете у нее верх. Крупная торгово-промышленная буржуазия не поддерживала кадетов: она либо примыкала к «Союзу 17 октября» (партии октябристов), либо пыталась создать другие партийные группировки, которые, однако, быстро распадались. После октября 1905 г. крупные русские промышленники и банкиры продолжали безоговорочно поддерживать царское правительство и открыто выступили против сил революции¹.

Но соглашение между самодержавием и народом, которого добивались буржуазные либералы, оказалось невозможным, и после 72 дней бесплодных думских прений царское правительство распус-

¹ Подробнее см.: Е. Д. Черменский. Буржуазия и царизм в первой русской революции. М., 1970.

72 тило в июле 1906 г. слишком «левый», по его мнению, первый русский «парламент». Особую ненависть царских властей вызывала социал-демократическая фракция Думы, состоявшая из 18 депутатов. Среди них были 10 рабочих, прошедших на выборах без санкции соответствующих партийных комитетов, и 8 меньшевиков, избранных в тех районах, где выборы происходили уже после решения IV съезда РСДРП об отмене бойкота Думы. Меньшевистский характер деятельности фракции, переоценка ею роли Думы как центра антиправительственного движения, политическая неопытность первых рабочих депутатов, их иллюзии относительно возможности совместных выступлений с кадетами — все это, вместе взятое, объясняет ряд ошибок, первоначально допущенных представителями рабочего класса на парламентском поприще. Однако под влиянием критики со стороны большевиков, и прежде всего В. И. Ленина, который пристально следил за каждым выступлением социал-демократических депутатов в Думе и призывал их добиваться единства действий не с кадетами, а с крестьянскими депутатами — трудовиками, фракция стала выступать более решительно и последовательно. В противовес половинчатому кадетскому законопроекту о собраниях она внесла свой проект, отвергавший любые полицейские ограничения свободы народных собраний. Положительной была и попытка рабочих депутатов наладить контакты со своими избирателями, развернуть внедумскую агитационную работу. Значительные успехи были достигнуты также в деле сближения рабочих и крестьянских депутатов Думы — трудовиков. Достаточно сказать, что в июне 1906 г. они совместно внесли 31 запрос правительству¹. После роспуска I Думы депутаты социал-демократы и трудовики выпустили воззвание к армии и флоту, в котором призвали солдат и матросов переходить на сторону народа и обратить оружие против преступного правительства. Образованный этими же фракциями Исполнительный комитет левых групп предлагал крестьянам смещать правительственные власти и отбирать помещичьи земли. Вместе с тем, проявляя противоречивость и непоследовательность, социал-демократы поддержали также кадетский лозунг «пассивного сопротивления» правительству.

Во II Государственной думе деятельность рабочих депутатов стала более эффективной и целенаправленной². Фракция РСДРП состояла из 65 человек, в том числе 18 большевиков. Они были избраны в самых крупных пролетарских центрах России, тогда как меньшевики прошли главным образом голосами мелкобуржуазных избирателей.

В социал-демократической фракции сразу же развернулась острая борьба двух политических линий — большевистской и меньше-

¹ См. «История СССР», 1973, № 4, стр. 60.

² Подробнее см.: М. Павлов. Думская тактика большевиков в революции 1905—1907 гг. Л., 1947; Г. И. Зайчиков. Думская тактика большевиков. М., 1975.

73 вистской. Большевистские парламентарии установили тесный контакт с находившимся в это время в Финляндии В. И. Лениным, а также с Петербургским комитетом партии, с пролетарскими массами. Руководствуясь указаниями Ленина, депутаты-большевики взяли курс на проведение левоблокистской тактики, добиваясь соглашения с партиями, выражавшими интересы крестьян. Меньшевики, напротив, стремились навязать фракции оппортунистическую линию «координации действий» с кадетами. Усилиями большевиков социал-демократам удалось в ряде случаев привлечь к себе крестьянских представителей: так, голосами «левого блока» была провалена кадетская поправка к законопроекту о помощи безработным, исключавшая из сферы его действия участников стачек; единый фронт рабочих и крестьянских представителей возник и при обсуждении продовольственного и аграрного вопросов. Особенно сблизила левые фракции угроза роспуска II Думы, когда по инициативе социал-демократов они решили отказать правительству в утверждении бюджета¹.

Большевистские депутаты II Думы развернули большую агитационно-организаторскую работу в массах. Они часто выступали перед рабочими, вели интенсивную переписку со своими избирателями. В Петербурге и некоторых других городах были созданы специальные Советы уполномоченных от заводов и фабрик для связи с депутатами Думы. Меньшевики, напротив, в основном ограничивались думской работой.

Вместе с тем и эта социал-демократическая фракция допускала немало ошибок и тактических промахов, главная ответственность за которые лежала на меньшевиках. Эти ошибки подверглись резкой критике на V съезде РСДРП, где снова столкнулись революционная и оппортунистическая линия в оценке парламентской работы. Большевики считали ее важной, но отнюдь не главной формой социал-демократической деятельности. Не питая никаких иллюзий в отношении возможности конструктивной законодательной работы Думы в условиях самодержавия, большевики видели в российском «парламенте» прежде всего легальную трибуну для критики правительства и либералов, средство разоблачения псевдоконституционного характера существовавшего в России государственного строя. В противовес партиям II Интернационала, где парламентские фракции все больше сползали на реформистские позиции и нередко действовали независимо от партийных центров, большевики настаивали на необходимости строгого подчинения рабочих депутатов решениям партии, видели залог успеха в повседневной связи с рабочим классом, со всем народом. Таким образом, революционная линия большевиков в вопросах парламентской работы, в которой учитывалось и то по-

¹ См. «Проблемы гегемонии пролетариата в демократической революции (1905 — февраль 1917 гг.)», стр. 225—229.

74 ложительное, что было в опыте революционного парламентаризма в странах Западной Европы, имела важное принципиальное значение для всего мирового рабочего движения. V съезд РСДРП принял большевистскую резолюцию о Государственной думе, осудив тем самым оппортунистическую думскую тактику меньшевиков. «Для нас, — говорил Ленин, — есть только одно, единое и нераздельное, рабочее движение, классовая борьба пролетариата. Этой борьбе мы должны подчинить всецело все отдельные частные формы ее, в том числе и парламентскую. Внедумская борьба пролетариата является для нас определяющей»¹.

II Дума вопреки расчетам правительства оказалась еще более левой, чем ее предшественница. Накал думской борьбы был очень высок. Особенно горячо обсуждался самый животрепещущий для России вопрос — вопрос о земле. Большевики, использовавшие в своих выступлениях написанный Лениным проект речи по аграрному вопросу, впервые провозгласили с думской трибуны требование конфискации всей помещичьей земли и призвали крестьян взять решение этой важнейшей общенациональной проблемы в собственные руки.

3(16) июня 1907 г. правительство с помощью сфабрикованной полицией фальшивки о «заговоре» социал-демократических депутатов против существующего строя распустило Думу, причем этот акт сопровождался незаконным изменением положения о выборах. Третьеиюньский государственный переворот 1907 г. знаменовал собой окончание первой российской революции, главной движущей силой и гегемоном которой был пролетариат.

Весь период революции прошел под знаком самого активного участия рабочего класса в борьбе с самодержавием и буржуазией. Только на предприятиях, подчиненных надзору фабричной инспекции, в 1905 г. было зарегистрировано 2 863 тыс. стачечников, в 1906 г. — 1 108 тыс. и в 1907 г. — 740 тыс. Даже последняя, наиболее скромная в этом ряду цифра превосходит максимум числа стачечников в любой из трех крупнейших капиталистических стран — США, Германии и Франции — за целое пятнадцатилетие — с 1894 по 1908 г.²

Общая картина борьбы всех отрядов индустриального пролетариата Европейской России в 1905 г. выглядит еще более внушительно; в это время более ²/₃ рабочих участвовали в стачках (см. табл. 1).

При этом сказывалась особая стойкость передовых слоев пролетариата. Если в 1905 г. экономические и политические стачки дают почти одинаковое число участников, то в 1906 г. политических стачечников становится значительно больше, чем участников экономических забастовок (650 и 458 тыс.), а в 1907 г. число первых

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 361.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 379.

75 Таблица 1

Российский пролетариат в забастовочной борьбе 1905 г. (Европейская Россия)

Источник: «Исторические записки», т. 52, стр. 182.

превышает численность вторых более чем в 2,5 раза (540 и 200 тыс.). При этом среди металлистов в 1905 г. число политических стачечников значительно превышало число участников экономических забастовок, а в период высшего подъема революции (последний квартал 1905 г.) их соотношение складывается в пропорции 10 : 1¹.

В ходе революции пролетариат убедительно доказал, что он является самым революционным классом страны. Вместе с тем он сумел завоевать положение вождя всех трудящихся и эксплуатируемых, выступив в роли гегемона народной революции.

Первая российская революция явилась генеральной проверкой ленинского учения о гегемонии пролетариата в освободительном движении. «Когда социал-демократия из анализа экономической действительности России выводила руководящую роль, гегемонию пролетариата в нашей революции, — писал Ленин в 1907 г., — это казалось книжным увлечением теоретиков. Революция подтвердила нашу теорию, ибо она единственная действительно революционная теория. Пролетариат на деле шел все время во главе революции. Социал-демократия на деле оказалась идейным передовым отрядом пролетариата»².

Другие трудящиеся классы и социальные группы так или иначе следовали за пролетариатом, ориентировались на его лозунги, использовали выработанные им формы борьбы и организации. Пример пролетариата увлекал крестьян, служащих, демократическую интеллигенцию, студентов, солдат, матросов, поднимал в народе настрое-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 397—398.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 119.

76 ния протеста, создавал ту особую атмосферу революции, в которой расправляли плечи даже самые забитые и угнетенные.

Пролетарское влияние на массы шло через легальную и нелегальную партийную литературу, и прежде всего листовки, через рабочих, ездивших в деревню, через митинги и массовки, военные социал-демократические организации и студенческие кружки, культурно-просветительные общества, трибуну царской Думы. Все эти и другие каналы использовались для того, чтобы сплотить трудящихся города и деревни вокруг рабочего класса и его партии, вывести их на дорогу борьбы. Огромную роль в «раскачке» мелкобуржуазных масс сыграло стачечное движение и особенно высшая форма пролетарской борьбы — вооруженные восстания.

Деревня в годы революции шла за городом. Недаром Ленин писал, что слово «забастовщик» приобрело в это время в глазах крестьян совершенно новый смысл: оно означало теперь что-то вроде революционера, «бунтовщика», а сами забастовщики вызывали в деревне доверие и сочувствие ¹. В донесениях царских чиновников из различных районов страны часто говорилось о том, как неузнаваемо переменились крестьяне под влиянием прибывавших на побывку или высланных из города за революционную деятельность рабочих, как трудно становится удерживать их от выступлений против помещиков. И хотя у передовых рабочих еще не хватало сил и средств, чтобы охватить влиянием всю деревню, связи пролетариата и крестьянства становились прочнее и множились с каждым днем ². Многие комитеты РСДРП создавали специальные аграрные группы, члены которых разъезжали по деревням, выступали на собраниях и митингах, разъясняли крестьянам социал-демократическую программу, вырывая их из-под влияния эсеров и либералов.

Революционная деятельность передовых рабочих в деревне во многом способствовала укреплению союза пролетариата и крестьянства. Как отмечалось на конференции Поволжской окружной организации РСДРП в октябре 1906 г., «крестьяне начинают понимать необходимость объединения революционной борьбы города и деревни (рабочих и крестьян). Сигнал к восстанию, по их мнению, должен быть дан рабочими. Таким сигналом является всеобщая политическая стачка (в особенности ж.-д. забастовка), которая соединяется в глазах крестьян с вооруженным восстанием» ³.

Крестьяне тянулись к городским рабочим, приходили на их массовки и сходки, обращались за помощью в Советы рабочих депутатов. По примеру городского пролетариата они часто устраивали

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 316; «Деревня в 1905 году». М.— Л., 1926, стр. 6.

³ «Второй период революции 1906—1907 годы», ч. 2, кн. 2. М., 1962, стр. 239.

77 теперь забастовки с требованиями облегчить условия аренды земли и поднять заработную плату на сезонных работах в барских экономиях, участвовали в партизанском движении (Латвия, Грузия). Был услышан в деревне и призыв большевиков к созданию революционных крестьянских комитетов, организаторами которых часто выступали рабочие. Важной формой союза рабочего класса и крестьянства стали совместные выступления рабочих и крестьянских депутатов — трудовиков в Государственной думе, причем большевики делали все возможное, чтобы вырвать трудовиков из-под влияния кадетов¹. Все это, вместе взятое, дало Ленину основание для вывода о том, что в годы революции союз рабочего класса и крестьянства при руководящей роли пролетариата и его партии осуществлялся «десятки и сотни раз в самых различных формах... начиная от неопределенных и неоформленных и кончая вполне определенными и оформленными политическими соглашениями»².

О влиянии рабочего класса на революционную борьбу крестьян свидетельствовало то, что крестьянское движение как бы повторяло с некоторым запозданием подъемы и спады забастовочного движения городского пролетариата, причем высший подъем борьбы рабочего класса в последней трети 1905 г. совпал по времени с периодом наиболее интенсивных выступлений крестьян против помещиков. «Во время крупнейшего подъема, в октябре 1905 года, — говорил Ленин, — пролетариат шел во главе, буржуазия колебалась и виляла, а крестьяне громили помещичьи усадьбы»³.

По далеко не полным данным, в 1905 г. произошло более 3200 крестьянских выступлений, почти половина из них приходилась на период высшего подъема революции; в 1906 г. — 2600, из них 60% — в мае, июне и июле, т. е. во время весенне-летнего подъема рабочего движения; в первом полугодии 1907 г. — примерно 900, из них 69% — в апреле — июле, когда рабочий класс сделал последнюю попытку остановить отступление революции⁴.

Важной составной частью борьбы за гегемонию пролетариата была работа по привлечению на сторону рабочего класса мелкобуржуазных слоев городского населения. Особенно ярко союз рабочего класса и городской мелкобуржуазной революционной демократии проявился во время Всероссийской октябрьской стачки, ноябрьской почтово-телеграфной забастовки, декабрьских вооруженных восста-

¹ См. «Проблемы гегемонии пролетариата в демократической революции (1905 — февраль 1917 гг.)», стр. 220—229.

⁴ См. С. М. Дубровский. Крестьянское движение в революции 1905—1907 гг. М., 1956, стр. 42. По более полным подсчетам, проведенным М. С. Симоновой на основании данных, имеющихся в советской исторической литературе, в годы революции в России произошло около 18 тыс. крестьянских выступлений (см. «Исторические записки», т. 95, стр. 212).

78 ний. В 1906—1907 гг. пролетариат и большевистская партия воздействовали на эти слои во время кампаний по выборам в I и особенно во II Государственные думы, использовали для обращения к массам думскую трибуну, оказывали на них влияние и через деятельность профсоюзов.

Важнейшей задачей пролетариата в годы революции стало его участие в освободительной борьбе угнетенных народов Российской империи. При гегемонии рабочего класса национально-освободительное движение могло стать неотъемлемой составной частью общенародной борьбы за демократию, национальное равенство под лозунгом права наций на самоопределение. При гегемонии буржуазии оно неизбежно выродилось бы в узконационалистическое движение, что грозило оторвать трудящиеся массы национальных районов от животворного союза с русским пролетариатом и тем самым нанести непоправимый вред их коренным национальным интересам.

В целом пролетариату удалось парализовать стремление национальной буржуазии к руководству национально-освободительным движением. Революционная борьба трудящихся масс национальных районов — Украины и Польши, Прибалтики и Кавказа, Белоруссии и Поволжья, Финляндии и Средней Азии — получала всемерную поддержку со стороны русского пролетариата. Благодаря этому удалось добиться введения демократической конституции в Финляндии и отмены военного положения в Польше, введения в ряде районов явочным порядком обучения и судопроизводства на родном языке и других демократических мер. В свою очередь национально-освободительное движение помогало русскому пролетариату в его борьбе с самодержавием. В ходе революции 1905—1907 гг. был заложен прочный фундамент того содружества народов России в их общей борьбе против царизма, которое принесло свои плоды в 1917 г. Главной силой и идейным вождем этого содружества был русский пролетариат, руководимый партией большевиков.

Таким образом, пролетариат выступал как гегемон народной борьбы на всех этапах революции 1905—1907 гг. Рабочему классу и большевистской партии принадлежала инициатива в постановке самых острых вопросов народной жизни, а их самоотверженная борьба за интересы трудящихся обеспечила им доверие и поддержку всего народа.

ОСНОВНЫЕ ИТОГИ И МЕЖДУНАРОДНОЕ ЗНАЧЕНИЕ РЕВОЛЮЦИИ 1905—1907 гг.​

Первая российская революция явилась важным переломным моментом в истории России и всего мирового освободительного движения. Под ударами революционных сил реакционный самодержавный режим дал первую большую трещину. В результате этого царизм перестал служить главным оплотом международной реакции. Больше того, отны-

79 не самодержавие уже само стало нуждаться в поддержке извне, чтобы как-то сохранить свои пошатнувшиеся позиции внутри страны и на международной арене. Это создавало в мире совершенно новую политическую атмосферу, развязывало инициативу революционных сил.

Первая российская революция вовлекла в свою орбиту все слои трудящегося населения, часть армии и флота, захватила центр страны и ее окраины, сделала активными участниками политической борьбы десятки миллионов рабочих и крестьян многих национальностей. Ни в одной из прежних буржуазных революций революционное творчество народных масс не достигало такого подъема и размаха, не обогащало практику освободительного движения таким обилием новых форм организации и борьбы. Революция 1905—1907 гг. в России знаменовала собой настоящий качественный скачок в развитии мирового освободительного движения, давала блестящий пример трудящимся других стран. Российский пролетариат выступил как авангард международного пролетариата, показал перспективу грядущей революционной борьбы.

Осязаемыми были и непосредственные завоевания российского пролетариата. Достаточно сказать, что в 1905 г. полной победой рабочих или их частичным успехом закончилось 70,6% всех стачек, в 1906 г. — 66,5, в 1907 г., когда движение уже явно шло на убыль, — 42,3% ¹. По сравнению с предреволюционным 1904 г. заработная плата фабрично-заводского рабочего увеличилась в 1907 г. в среднем на 15% ². Поднялся заработок и других категорий рабочих, в том числе сельскохозяйственных. Под влиянием забастовочного движения значительно сократились размеры и количество штрафов. Буржуазия и царизм вынуждены были также пойти на некоторое сокращение рабочего дня на многих частных и казенных заводах. На большинстве предприятий он продолжался теперь 9—10 часов, а на отдельных — даже 8 часов. В итоге продолжительность рабочей недели сократилась после революции до 50—60 часов (против 75 часов в конце XIX в.) ³. И хотя положение пролетариата продолжало оставаться крайне тяжелым (особенно если учесть рост цен на предметы первой необходимости), однако 1905 год «поднял жизненный уровень русского рабочего так, как в обыкновенное время не поднимается этот уровень за несколько десятилетий» ⁴.

Царским властям пришлось фактически допустить экономические стачки, отменив циркуляр 1897 г., согласно которому «самовольное оставление работы» считалось уголовным преступлением. Нес-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 402.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 27.

80 мотря на ряд существенных оговорок, ущемлявших права рабочих, Временные правила от 2 декабря 1905 г. были важным завоеванием пролетариата. Правительство вынуждено было пойти и на легализацию профсоюзов. Еще большее значение имел тот факт, что в ходе революции рабочий класс завоевал, хотя и на короткое время, основные политические права и свободы, а также получил по закону 11 декабря 1905 г. доступ в Государственную думу (однако при этом в выборах могли участвовать далеко не все рабочие).

Но главное заключалось в переменах, которые произошли в сознании, психологии и самом облике рабочих. Пролетариат почувствовал свою силу и значение как класса, рухнула его вера в царя. У рабочих развился живой интерес к политике, сознание собственного достоинства. Не случайно именно в 1905 г. гордое и уважительное слово «товарищ» вышло из подпольных кружков на улицы и заводы, стало привычным и естественным, «обиходным» словом.

Первая российская революция стала важным этапом в дальнейшей консолидации пролетариата как крупнейшей политической силы общенационального масштаба, как вождя всех трудящихся и эксплуатируемых. В эти же годы интенсивно шел вширь и вглубь начавшийся еще в 90-х годах XIX в. процесс соединения научного социализма с массовым рабочим движением, процесс усвоения пролетариатом идеологии, тактики и организационных принципов большевизма.

Таким образом, первая российская революция подняла рабочий класс и его партию на новую ступень, подготовила их к последующей борьбе за демократию и социализм.

Однако в силу ряда причин революция 1905—1907 гг. потерпела поражение. Пролетариату пока еще не удалось поднять большинство народа на вооруженную борьбу с самодержавием. Выступления рабочих, крестьян, солдат и матросов, демократической интеллигенции, а также национально-освободительное движение угнетенных народов не слились еще в общий поток. В условиях массового стихийного протеста только «меньшая часть крестьянства,— отмечал В. И. Ленин,— действительно боролась, хоть сколько-нибудь организуясь для этой цели, и совсем небольшая часть поднималась с оружием в руках на истребление своих врагов...»¹.

Не было необходимой сплоченности и организованности и в выступлениях самих рабочих. Недаром Ленин отмечал, что они «недостаточно решительно, недостаточно широко, недостаточно быстро перешли к наступательной экономической и вооруженной политической борьбе»². Несмотря на гигантский идейно-политический и организационный рост российского пролетариата в годы революции, он еще не смог привести в действие все свои внутренние резервы.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 211.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 369.

81 Отрицательную роль сыграли здесь также раскол рабочего класса, оппортунизм меньшевиков и известное отставание уровня социал-демократического руководства от масштабов стихийного пролетарского движения.

Временной победе контрреволюции способствовали также постоянная поддержка царизма международной буржуазией, заключение в августе 1905 г. мира с Японией, предательская позиция российского либерализма.

Тем не менее, несмотря на поражение революции, трудно переоценить ее огромное значение для последующей истории российского и международного рабочего движения. Она нанесла мощный удар по самодержавию, господству помещиков и капиталистов, вписала яркую страницу в историю классовой борьбы всемирной армии труда. Оценивая значение опыта революционных боев 1905—1907 гг., Ленин писал: «Без такой «генеральной репетиции», как в 1905 году, революция в 1917 как буржуазная, февральская, так и пролетарская, Октябрьская, были бы невозможны» ¹.

В огне революционных битв пролетариат закалился и окреп, сформировался объединенный отряд рабочих всех наций России. «Он завоевал освобождение рабочих масс из-под влияния, предательского и презренно-бессильного либерализма. Он завоевал себе роль гегемона в борьбе за свободу, за демократию, как условие для борьбы за социализм. Он завоевал всем угнетенным и эксплуатируемым классам России уменье вести революционную массовую борьбу...» ²

События 1905—1907 гг. убедительно показали, какую огромную роль в борьбе народных масс играет революционная марксистская партия рабочего класса. Партия большевиков, которая одна только имела четкую, научно обоснованную программу действий, стала подлинным воплощением руководящей роли пролетариата в революции. Высоко подняв революционное знамя, большевики творчески развивали марксистское учение, соединяя его в ходе революции с массовым пролетарским и демократическим движением. При этом они не только учили массы, но и сами учились у масс, бережно отбирая все то ценное и исторически перспективное, что рождалось в результате пробуждения народа к активному революционному творчеству ³.

Во время революции во всем блеске сказался талант многих замечательных деятелей большевистской партии, проявивших себя в самых различных областях партийной работы. Навсегда вошли в историю имена отдавшего жизнь революции Н. Э. Баумана, «ответственного техника, финансиста и транспортера партии», как называл его Ленин, Л. Б. Красина, многих видных партийных работников-организаторов М. А. Азизбекова, А. С. Бубнова, С. И. Гусева,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 306.

³ Подробнее см.: Н. Н. Яковлев. Народ и партия в первой русской революции. М., 1965.

82 П. А. Джапаридзе, Ф. Э. Дзержинского, Камо (С. А. Тер-Петросяна), С. В. Косиора, Г. К. Орджоникидзе, Я. М. Свердлова, Ф. А. Сергеева (Артема), П. Г. Смидовича, С. С. Спандаряна, И. В. Сталина, М. В. Фрунзе, В. Я. Чубаря, В. Л. Шанцера, С. Г. Шаумяна, талантливых партийных публицистов В. В. Воровского, А. В. Луначарского, И. И. Скворцова-Степанова, Е. М. Ярославского и др. Видную роль в руководстве борьбой пролетарских масс сыграла большая группа рабочих-революционеров. Среди них были погибшие за дело революции Ф. А. Афанасьев и И. В. Бабушкин, ставшие профессиональными революционерами К. Е. Ворошилов, М. И. Калинин, Г. И. Петровский и многие другие. Во главе славной большевистской когорты шел Ленин — величайший теоретик марксизма и вождь трудящихся, создатель и руководитель партии российских коммунистов.

В годы революции с особой силой раскрылась роль Ленина как теоретика мирового революционного движения. Учение о гегемонии пролетариата в освободительном движении, о союзе рабочего класса и крестьянства, вывод о необходимости революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства — по всем этим вопросам В. И. Ленин сказал в годы революции принципиально новое слово, создав цельную теорию перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую.

Поистине велик был и вклад российского пролетариата в сокровищницу коллективного опыта рабочего движения. Революционная массовая стачка и соединение ее с вооруженным восстанием, тактика революционной партизанской войны, «левоблокизм», Советы, создание которых означало «нечто великое, новое и небывалое в истории мировой революции» ¹, революционный парламентаризм — вот лишь самый краткий перечень тех важных форм борьбы, организации масс, которыми обогатила первая российская революция теорию и практику мирового социализма. Россия, куда переместился центр международного революционного движения, закономерно стала и лабораторией новых форм и методов борьбы, которые находили затем применение в других странах. «Первый раз во всемирной истории, — писал В. И. Ленин, — была достигнута такая высота развития и такая сила революционной борьбы, что вооруженное восстание выступило в соединении с массовой стачкой, этим специфически пролетарским оружием. Ясно, что этот опыт имеет мировое значение для всех пролетарских революций» ².

Большевизм стал образцом революционной партии нового типа, непримиримой к любым проявлениям оппортунизма и догматизма. И не случайно именно в годы революции он завоевал новые важные позиции в международном рабочем движении, получил поддержку революционных социал-демократов других стран. Опыт большевист-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 238.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 370.

83 ской партии, приобретенный в ходе революции 1905—1907 гг., поныне имеет огромное значение как образец гибкой, научно обоснованной стратегии и тактики революционной пролетарской партии в условиях народной революции при империализме¹. В ходе революции получили решение такие кардинальные проблемы международного рабочего движения, как вопросы обеспечения единства действий в революционной борьбе, руководящей роли пролетариата в антиимпериалистическом движении, конкретных форм политических союзов революционной марксистской партии с другими левыми партиями и организациями. Коммунисты многих стран мира с успехом применяют ныне большевистскую тактику «левого блока», ленинскую линию на союз всех демократических, антимонополистических сил. Сохраняют актуальность уроки борьбы большевистской партии с правым оппортунизмом и «левой» революционностью, представители которой подобно троцкистам, эсерам, анархистам в России стараются толкнуть массы на несвоевременные выступления, внести дезорганизацию в ряды демократических сил. Как никогда, остро звучит сегодня и обращенный к российскому пролетариату ленинский призыв овладеть всеми методами борьбы и формами организации, умело сочетая их и своевременно переходя от одной тактической линии к другой. Большое значение имеют, в частности, ленинские положения о том, что в период революции идеалом пролетарской партии является такая партия, которая умеет поднять массы на решительную борьбу за свержение отжившего социального строя, а затем может защитить завоевания народа от посягательств реакции. В наши дни, когда возросла роль вооруженных сил в политической жизни ряда стран, актуален и опыт работы большевиков по завоеванию армии на сторону революции. В полной мере сохраняют актуальность кардинальные ленинские выводы о руководящей роли, гегемонии рабочего класса, его взаимоотношениях со своими союзниками, о величайшем значении пролетарской партии нового типа как стойкого вождя всех трудящихся в борьбе за демократию и социализм. «История первой народной революции в России — неиссякаемый источник творческого вдохновения, школа политической борьбы для новых поколений революционных борцов. В наше время, когда международный рабочий класс завоевывает руководящую роль в широком и мощном общедемократическом антиимпериалистическом движении, исторический опыт первой русской революции, ленинские идеи о гегемонии пролетариата в революционной борьбе трудящихся масс приобретают особую актуальность»².

Революция 1905—1907 гг. в России явилась важным рубежом в развитии всемирной истории. Она стимулировала подъем рабочего и национально-освободительного движения, оказала огромное воз-

¹ Подробнее, например, см.: К. И. Зародов. Три революции в России и наше время. М., 1977.

² «Коммунист», 1975, № 2, стр. 5.

84 действие на рост революционных выступлений во многих странах мира, расшатывая тем самым всю мировую систему капитализма. «Своей великой героической борьбой, — писал В. И. Ленин, — русский пролетариат заставил заговорить о себе весь цивилизованный мир. Рабочий класс России по праву занял свое место в рабочем Интернационале, и можно с уверенностью сказать, что с каждым годом роль его на международной арене будет становиться все значительнее и крупнее»¹.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 202.

85

Глава вторая. НАРАСТАНИЕ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ В СТРАНАХ ЕВРОПЫ, СЕВЕРНОЙ АМЕРИКИ И ЯПОНИИ​

УКРЕПЛЕНИЕ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОЙ СОЛИДАРНОСТИ ТРУДЯЩИХСЯ​

1905—1907 годы были периодом подъема рабочего движения во многих странах мира, расширения интернациональных пролетарских связей, в особенности солидарности с революционной Россией. Помощь ей органически переплеталась с борьбой за демократические свободы и улучшение положения трудящихся в других странах, а сама российская революция оказывала могучее воздействие на развертывавшуюся в них классовую борьбу. Объективной почвой такого влияния и вместе с тем основой международной пролетарской солидарности являлись единство общих интересов и определенное сходство задач различных национальных отрядов рабочего класса, а также шедших за ним непролетарских слоев.

Первые же сообщения о Кровавом воскресенье и развернувшейся борьбе пролетариата Российской империи вызвали за рубежом бурную реакцию рабочего класса. 23 января союз синдикатов департамента Сены решил созвать митинг, посвященный революции в России, и, обращаясь к российским рабочим, заявил: «Трудящиеся Парижа, города революции, всем сердцем с вами и обращаются к вам со словами: Рассчитывайте на нас! Наша помощь вам обеспечена! Долой царизм! Долой эксплуататоров! Да здравствует социальная революция!» ¹ В Вене 23 января большое собрание, созванное социал-демократами в связи с предстоявшим открытием парламента, превратилось в митинг, посвященный российской революции. Угрозы правительственного чиновника закрыть собрание, если «революция будет так прославляться», не оказали воздействия, зато другой митинг за такие же «нарушения» был распущен полицией ². В тот же день чувства солидарности с российским пролетариатом выразили выступавшие на митингах в Брно, Пльзене ³. В Триесте, где уже 22 января на массовом рабочем собрании итальянцев и словенцев при обсуждении положения в Австрии раздавались голоса, что путь к выходу указывает Россия, 23—24 января состоялись демонстрации у русского консульства под лозунгами: «Долой абсолютизм!», «Да здрав-

¹ «L'Humanité», 24.I.1905.

³ См. «Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение», ч. I. М., 1955, стр. 424.

86 ствует социализм!» ¹ В резолюции собрания, созванного Сербской социал-демократической партией (ССДП) в Белграде 16(29) января, говорилось, что победа русского пролетариата является одновременно победой сербского рабочего класса, международной победой ². В Бухаресте двухтысячный митинг, состоявшийся 24 января 1905 г., стал заметной вехой в развитии пролетарского движения Румынии: впоследствии рабочие решили ежегодно отмечать эту дату ³.

Рабочая печать приветствовала борьбу пролетариев России, справедливо квалифицируя ее как начало революции. «Это — революция» — так была озаглавлена статья в «Лейпцигер фольксцайтунг» 23 января 1905 г. В тот же день заголовок на первой странице «Юманите» гласил: «Революция в Петербурге», а Жорес выражал уверенность в ее победе. О пролетариате, представлявшем русскую революцию, ее главном герое, писала 25 января венская «Арбайтер цайтунг». Орган Болгарской рабочей социал-демократической партии (БРСДП) (тесных социалистов) «Работнически вестник» 15 (28) января заявлял, что дело русского пролетариата — дело рабочих всех стран. Центральный орган венгерской социал-демократии приветствовал начало революции в России передовицей «Салют революции».

Социал-демократические партии и профсоюзы начали широкую работу по разъяснению значения российской революции и в ее поддержку. Особая заслуга в этой деятельности, в развертывании движения солидарности с российским пролетариатом принадлежит революционному крылу социалистов. Роза Люксембург, завоевавшая своей бескомпромиссной борьбой против ревизионизма и оппортунизма большой авторитет в Социал-демократической партии Германии (СДПГ) и в рядах международного рабочего движения, внимательно и с воодушевлением следила за ходом революции в России. Уже январские события 1905 г. она расценила как имеющие историческое значение для освободительной борьбы всего международного пролетариата ⁴. В дальнейшем Р. Люксембург, отвечая на стремление немецких рабочих побольше узнать о российской революции, постоянно выступала в печати, на собраниях партийных, профсоюзных, женских, молодежных организаций с анализом событий в России ⁵. Эти события высоко оценивал и Карл Либкнехт, к этому вре-

¹ См. Ю. А. Писарев. Освободительное движение югославянских народов Австро-Венгрии. 1905—1914. М., 1962, стр. 68—69.

⁵ См. Р. Я. Евзеров, И. С. Яжборовская. Роза Люксембург. Биографический очерк. М., 1974, стр. 141—144.

87 мени снискавший известность активного борца против милитаризма и реформизма. Выступая 12 февраля 1905 г. перед насчитывавшей две с половиной тысячи человек аудиторией в Лейпциге, он определил российскую революцию как «поворотный момент в истории народов Европы»¹. Видный марксистский теоретик Франц Меринг, получив первые известия о событиях 9 января в Петербурге, писал, что «русская революция — международная революция»². Активный левый деятель Бельгийской рабочей партии Л. де Бруккер предсказывал, что революция в России «не удовлетворится куцыми свободами, которыми мы обладаем,— буржуазными свободами», «она воздействует на нас даже против нашей воли... Если мы будем на высоте положения, мы сделаем решающий шаг по пути освобождения трудящихся»³. 27 января 1905 г. одна из крупных местных организаций гедистской Социалистической партии Франции (СПФ) — федерация департамента Сены — в своем манифесте с энтузиазмом отмечала: «Пролетарии России сражаются не только за свои цели — они сражаются за пролетариат всего мира»⁴. Международное значение российской революции подчеркивалось и в обращении, принятом на митинге, который 30 января 1905 г. созвали крупнейшие социалистические организации Франции⁵. Стоявшая в то время на левом крыле голландской социал-демократии, Г. Роланд-Гольст рассматривала борьбу против самодержавия как сигнал для западноевропейского пролетариата к штурму капиталистического строя⁶.

Даже такие представители рабочего движения, которые не разделяли взглядов революционной социал-демократии, признавали громадное значение российского 1905 года для всего мирового развития. В. Адлер, который много сделал для массового социал-демократического движения в Австрии, но стремился ограничить его рамками парламентской борьбы, писал, что последствия революции в России для Европы вообще трудно предвидеть, она вызывает ощущение того, что мир стоит на пороге критического времени⁷. Объединенный съезд Социал-демократической партии Австрии (СДПА) в 1905 г., обращаясь с приветствием к русскому народу, выразил надежду, что его победа над царизмом нанесет смертельный удар и по западноевропейской реакции⁸.

¹ К. Либкнехт. Избранные речи, письма и статьи. М. 1961, стр. 77.

⁸ «Protokoll über die Verhandlungen des Gesamtparteitages der Sozialdemokratischen Arbeiterpartei in Österreich, abgehalten zu Wien vom 30. Oktober bis zum 2. November 1905». Wien, 1905, S. 85.

88 Движение солидарности с революцией в России получало все более широкий размах.

В конце января — начале февраля собрания солидарности с российской революцией состоялись в Берлине, Лейпциге, Штутгарте и других городах Германии. В одном только Берлине таких собраний было 21, в них участвовали тысячи рабочих¹.

Во Франции с 18 февраля 1905 г. по решению Комиссии объединения социалистических сил проводились массовые митинги в поддержку российской революции. В первый же день собрания и митинги состоялись в 21 городе, в один из последующих дней — в 39 городах². Передовая интеллигенция Франции создала Общество друзей русского народа, развернувшее пропаганду в защиту революции, против царского самодержавия³.

С большой силой события в России отозвались в Италии. Здесь поднялось беспрецедентное по размаху движение протеста против царизма, принявшее общенациональный характер. Оно нашло отражение в прессе и парламенте, в уличных манифестациях и митингах, которые прошли не только в столице и промышленных, университетских центрах, но и в небольших коммунах⁴.

Массовые митинги были организованы в Вене, Праге, Перемышле, Черновцах, Львове, Будапеште, Любляне, Загребе и в других местах Австро-Венгрии. По общему признанию, резкое усиление политической активности в январе — феврале 1905 г. было связано здесь главным образом с событиями российской революции.

Революция сразу же оказалась в центре внимания и английских трудящихся. В конце января — феврале массовые митинги солидарности с нею прошли в Глазго, Норсхэмптоне, Лондоне, Ньюкасле, Ливерпуле. В Уайтчепеле, пролетарском районе Лондона, рабочие организации устроили митинг совместно с российскими социал-демократами. Многие митинги подготавливались объединенными усилиями Социал-демократической федерации (СДФ), Независимой рабочей партии (НРП) и профсоюзными организациями. На конференции Комитета рабочего представительства (КРП) было решено поддержать рабочих России — создать фонд «помощи стачечникам в их благородной борьбе за свободу и для удовлетворения нужд вдов и сирот».

Газета «Джастис», орган СДФ, писала 27 января: «Пробил час! Рус-

¹ См. «Die Auswirkungen der ersten russischen Revolution von 1905—1907 auf Deutschland», Bd 2/I. Berlin, 1955, S. 69.

⁴ См. К. Ф. Мизиано. Русско-итальянские отношения в начале XX века.— «Россия и Италия». М., 1972, стр. 104—105, 119—123; Г. Манакорда. Отклики на первую русскую революцию.— «Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение», ч. II. М., 1956, стр. 114—117.

89 ский народ после столетий рабства и нищеты наконец восстал и потряс до самого основания царский трон».

Резолюции солидарности с российским пролетариатом принимали массовые митинги рабочих США. Было создано «Американское общество друзей русской свободы». Известные деятели Социалистической партии (СП), в том числе Ю. Дебс, Дж. Лондон, призывали оказать помощь рабочему классу России, социал-демократической партии¹. В апреле 1905 г. орган Социалистической партии опубликовал статью большевика М. Лядова об историческом смысле событий в России и тактике РСДРП².

Митинги протеста, созванные молодежными социал-демократическими клубами, прошли в Швеции. В них приняли участие видные деятели социалистического движения — руководитель правого крыла СДПШ Брантинг и лидер левой оппозиции в партии Карлесон³.

Японские рабочие, свидетельствовал Сен Катаяма, «обнаруживали глубокий интерес к русской революции и к вызывавшей всеобщее воодушевление освободительной борьбе русских рабочих... Революция 1905 года по мере развития событий все больше привлекала к себе умы трудящихся Японии, ее влияние становилось все больше...»⁴. Как отмечал выдающийся болгарский революционер Д. Благоев, «взоры всего организованного пролетариата обращены к гигантской борьбе, которую начал русский пролетариат против русского абсолютизма»⁵. Не было такого национального отряда всемирной армии труда, до которого бы не дошли вести из революционной России, который остался бы чуждым ее борьбе.

Кампания солидарности, начавшись во всем мире с первых же дней революции в России, ширилась и развивалась на протяжении всего бурного периода 1905—1907 гг. Ее размах и глубина свидетельствовали о крепнущем чувстве пролетарского интернационализма, о растущем сознании той роли, которую призвана сыграть российская революция в судьбах мирового освободительного движения. Солидарность проявлялась в демонстрациях, митингах сочувствия российским пролетариям, резолюциях протеста против зверств царизма, против поддержки, которую оказывали ему буржуазные правительства Европы, в выступлениях рабочей печати и ораторов с

¹ «International Socialist Review», vol. V, N 8, 1905, p. 495; подробнее см.: Б. Н. Крылов. Рабочее движение в США накануне и в период первой русской революции 1905—1907 гг. — «Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение», ч. II, стр. 217 и сл.

⁵ Д. Благоев. Съчинения, т. 9. София, 1959, стр. 493.

90 трибун партийных и профсоюзных съездов, парламентов, в забастовках, в сборе средств для борющейся России. Движение солидарности возглавлялось национальными и международными организациями.

Многочисленные резолюции рабочих партий, профсоюзов и других организаций, принятые на местном и национальном уровне, выражали поддержку борьбе своих российских братьев по классу. Такие резолюции принимали, например, съезды СДПГ в Йене (сентябрь 1905 г.) и Мангейме (сентябрь 1906 г.)¹, Шалонский съезд французских социалистов (1905 г.)². О чувстве солидарности с российским пролетариатом заявили в своих резолюциях конференции НРП, КРП, СДФ и тред-юнионов Англии³. Самые горячие поздравления борющемуся рабочему классу России, его руководителю — РСДРП и пожелания близкой победы выразил XII съезд Болгарской рабочей социал-демократической партии («тесняков») в августе 1905 г.⁴ Приветствия рабочим России направили многие организации французской Всеобщей конфедерации труда (ВКТ), немало способствовавшие широкой кампании в поддержку российской революции. В резолюции учредительного съезда новой боевой организации трудящихся США «Индустриальные рабочие мира» (ИРМ) (июнь 1905 г.) подчеркивалось величайшее значение результата борьбы в России для освободительной борьбы пролетариев во всех странах. Съезд заявил: «...мы... солидаризируемся с нашими русскими товарищами-рабочими в их борьбе, выражаем свое искреннее сочувствие жертвам насилия, угнетения и жестокости и ручаемся за свою моральную поддержку, а также обещаем финансовую помощь, насколько это в наших силах, нашим преследуемым, борющимся и страдающим товарищам в далекой России»⁵.

¹ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten zu Jena vom 17. bis 23. September 1905». Berlin, 1905, S. 141; «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten zu Mannheim vom 23. bis 29. September 1906». Berlin, 1906, S. 160.

⁵ «The Founding Convention of the IWW. Proceedings». New York, 1969, p. 213—214.

91 Активную деятельность в поддержку революционной России развернуло МСБ. По инициативе СПФ Исполком МСБ еще 31 января 1905 г. обратился к рабочим и социалистам всех стран с призывом выразить свое возмущение царским самодержавием и поддержать русскую революцию. В июне 1905 г. Исполком призвал демонстрировать всеми средствами солидарность с российским пролетариатом. По предложению МСБ в январе 1906 г. — в годовщину Кровавого воскресенья — во многих странах прошли массовые митинги протеста против царизма, интернационалистские демонстрации солидарности с российским пролетариатом. В октябре 1906 г. МСБ призвало социалистические партии не допустить предоставления царизму иностранных займов. Значение российской революции обсуждалось МСБ в марте 1906 г., в июне 1907 г. и первой сессией только что созданной Межпарламентской социалистической комиссии (МСК)¹.

В социалистической, профсоюзной, молодежной прессе продолжали публиковаться многочисленные информационные статьи и материалы о российской революции, разворачивались страстные дискуссии в связи с поднятыми ею актуальными для всего рабочего движения вопросами.

На протяжении всей революции рабочие партии и профсоюзы многих стран оказывали материальную поддержку российскому революционному движению. Так, Правление СДПГ вскоре после начала революции в России приняло решение передать на ее нужды 10 тыс. марок; ²/₅ этой суммы получила РСДРП². Предоставляли средства и местные организации немецкой социал-демократии. «Лейпцигер Фольксцайтунг», напомнив, что российские рабочие ведут борьбу и за свободу немецких пролетариев, писала: «За столом классово сознательного пролетариата сидит сегодня желанный гость — русская революция, и от каждого куска хлеба должен быть отделен кусочек для наших рабочих товарищей»³. За годы российской революции СДПГ передала в ее фонд 339 612 марок⁴. Сбор средств в поддерж-

¹ «Bureau Socialiste International. Comptes rendus des réunions. Manifestes et circulaires», vol. 1, 1900—1907. Paris — La Haye, 1969, p. 129—131, 156—157, 203—207, 236—237, 283; «Bureau Socialiste International. Réunion plénière des 4 et 5 mars 1906. Compte rendu officiel». Bruxelles, 1906, p. 15—16; «Commission Interparlementaire Socialiste et du Travail. Compte rendu de la Première Session plénière des 17, 18 et 19 juillet 1906 à Londres». [London, 1906], p. 9—15.

⁴ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten zu Essen vom 15. bis 21. September 1907». Berlin, 1907, S. 61. К октябрю 1908 г.

92 ку революционной России сразу же развернулся и во Франции. В основном это были небольшие личные пожертвования, нередко собранные группой рабочих. За время с 24 января по 15 февраля только по подписному листу «Юманите» собранная сумма достигла 18,5 тыс. франков¹. В кампанию помощи российскому пролетариату включались также федерации профсоюзов, биржи труда, отдельные синдикаты, отчислявшие часть средств из профсоюзных взносов. В Англии помощь российской революции организовывала социалистическая пресса, а также рабочие партии и тред-юнионы. Лейбористской партией для этого был создан специальный фонд и комитет². В СДФ кампанию возглавил член исполкома Ф. Ротштейн, впоследствии один из основателей Компартии Великобритании³. Сбор средств был организован также в Австро-Венгрии, Испании, Бельгии, Италии, Сербии, Нидерландах, США, Болгарии, Австралии, Канаде, Финляндии, Японии, Аргентине, в Скандинавских и в некоторых других странах⁴. По поручению В. И. Ленина в США для сбора средств выезжал М. Горький⁵, однако значительных сумм там получить не удалось. Был создан русский фонд и МСБ, примерно ¹/₃ его поступила РСДРП⁶.

Трудящиеся разных стран оказывали содействие российской революции разнообразными способами. Тайной переброске оружия для российских пролетариев помогали социал-демократические ор-

было собрано 341,5 тыс. марок («Die Auswirkungen der ersten russischen Revolution...», Bd 2/II, S. LIX).

⁶ «Bureau Socialiste International. Comptes rendus des réunions. Manifestes et circulaires», vol. I, p. 143, 322—324, 330, 357, 365—368, 382, 412, 413, 419—424, 437.

93 ганизации Восточной Пруссии ¹. Голландские моряки по инициативе профсоюзов отправили русским рабочим 2 млн. патронов. В Румынии после интернирования команды восставшего броненосца «Потемкин» революционеры снабжали матросов деньгами, устраивали их на работу, содействовали желающим выехать в другие страны, оберегали от провокаторов и царских агентов; в свою очередь потемкинцы сыграли активную роль в румынском революционном движении ². Норвежские социал-демократы помогли социал-демократам Мурманска наладить в г. Варде издание революционной литературы, а попытку властей наложить арест на склад печатной продукции опротестовали в стортинге как беззаконие. Организовав затем процесс против правительства, они выиграли его ³.

Революция обнажила лицемерие буржуазной демократии: едва только самодержавие оказалось в кризисном состоянии, ему на помощь бросились «демократические» правительства; постоянно сохранялась угроза контрреволюционной интервенции. В этой связи летом 1905 г. В. И. Ленин предупредил МСБ, что «существует большая опасность, как бы не заставили европейские народы играть роль палачей русской свободы». Он просил обсудить создавшуюся ситуацию и, если возможно, обратиться с воззванием к рабочим всех стран, с тем чтобы «повлиять на общественное мнение и разрушить планы русского правительства, гибельные для свободы» ⁴. Речь шла о намерениях использовать для подавления революции военно-морские корабли, стоявшие на константинопольском рейде. В это же время представители правящих кругов Англии, обеспокоенные развитием событий в России, стали открыто говорить о посылке военного флота к ее берегам; были сделаны и соответствующие приготовления вплоть до отправки крейсера в Киль, поближе к берегам России ⁵.

Социалистическая пресса разоблачала контрреволюционные планы международной реакции. Участники митинга в Лондоне, собравшиеся на Трафальгар-сквере, приняли резолюцию, в которой заявили, что считают своим долгом сделать невозможной «интервенцию Великобритании в пользу русской контрреволюции» ⁶.

¹ См. К. А. Вишняков-Вишневецкий. В. И. Ленин и революционные связи российского и германского пролетариата (1903—1910 гг.). Л., 1974, стр. 94.

⁶ «Justice», 4.XI.1905.

94 В конце 1905 г., когда российская революция достигла своей высшей точки развития, особенно опасными стали военные приготовления прусских милитаристов, готовивших флот и войска для спасения царизма. Обеспокоенные этой угрозой, российские социал-демократы обратились за поддержкой к немецким пролетариям¹. Центральный орган СДПГ газета «Форвертс» писала, что немецкая социал-демократия как один человек выступит против интервенции в России. Социалистическая федерация Милана в ноябре 1905 г. приняла резолюцию, предлагавшую в случае интервенции германского империализма противопоставить ей вмешательство международных социалистических сил, и потребовала от руководства Итальянской социалистической партии (ИСП) призвать пролетариат всего мира к защите русских рабочих. В Италии проходили многочисленные митинги и собрания под лозунгом защиты российской революции от международной реакции, их участники выражали также протест против предоставления царизму займа².

С середины 1906 г. снова усилилась подготовка иностранной военной помощи царизму. Немецкие и австрийские войска были готовы оказать военную поддержку самодержавию против революции в польских землях. Английские правящие круги намеревались нанести визит в Кронштадт «дружественной» эскадры. Тогда руководство Сербской социал-демократической партии предложило Французской объединенной социалистической партии (СФИО) организовать международные выступления протеста. Повторили свой призыв противостоять проискам реакции социалисты Милана. МСБ обратилось ко всем партиям II Интернационала с предупреждением о новых интервенционистских планах реакции. В обращении говорилось, что против революции, в поддержку царизма с его жандармами, палачами и черной сотней выступает священный союз международной реакции, включающий и правительство радикалов во Франции, и правительство реакционеров в Германии, и буржуазию всех стран³.

С трибуны Мангеймского съезда СДПГ (1906 г.) К. Либкнехт заявил, что «лучше быть повешенным палачами царизма и его подручными, чем быть подручным царских палачей»⁴. Он призывал отстаивать русскую революцию, не останавливаясь ни перед какими жертвами.

¹ «Die Auswirkungen der ersten russischen Revolution...», Bd 2/I, S. XLVIII—XLIX, 114—117; «Leipziger Volkszeitung», 2.XII. 1905.

⁴ К. Либкнехт. Указ. соч., стр. 94.

95 Германской военщине, готовившей войска против революционной России, пришлось умерить пыл. Военный министр Пруссии, раздраженный тем, что заговор реакции разоблачен, требовал принять самые решительные меры против антивоенной агитации, развернутой социал-демократией.

В Англии контрреволюционным планам правящих кругов также противостояло рабочее движение. Социал-демократическая газета «Джастис» писала, что попытка либерального правительства Англии помочь царю, запятнавшему себя зверствами военщины и полицейских, достаточно красноречиво свидетельствует о том, какова цена английскому либерализму¹. Члены лейбористской фракции палаты общин Д. Кейр Гарди и У Торн выступили с запросом, потребовав от министра иностранных дел отчет во всем, что касалось отношений с Россией. Действия парламентариев были поддержаны массовым протестом рабочих, и предполагавшаяся демонстрация военно-морских сил не состоялась. Между тем правительство Англии начало готовить почву для заключения союза с Россией. Среди многих важных причин такого курса не последнее место занимало желание поддержать самодержавие и перепуганную революцией русскую буржуазию. Выступая с критикой внешнеполитического курса правительства, лидер НРП Д. Кейр Гарди указывал, что симпатии английского рабочего класса на стороне тех, кто жертвует собой за дело революции, а не на стороне их угнетателей².

Во Франции Ж. Жорес, Э. Вайян, А. Франс и другие выступили с протестом против союзнических отношений их страны с царизмом, оформленных договором 1904 г.; подчеркивая, что этот союз служит интересам спасения самодержавия, они противопоставляли ему союз трудящихся классов обеих стран³.

В конце 1905 г., когда царское правительство добивалось займов у французских буржуа и этот вопрос вызвал оживленные дебаты, в палате депутатов выступил один из лидеров СФИО, М. Самба, с протестом против оказания помощи русской контрреволюции⁴. Но социалистам не удалось сорвать предоставление займа.

Движение солидарности с российской революцией не всегда добивалось непосредственного успеха. На пути его стояло много преград. Правящие круги стремились всячески воспрепятствовать развитию интернациональной пролетарской солидарности. Оппортунисты в рядах социалистических партий и профсоюзов, выражая сочувствие революционной России, высокомерно относились к ней, пытались игнорировать позитивное значение ее опыта. Но, невзирая

¹ «Justice», 23.VI. 1906.

⁴ «Le Socialiste», 9—16.XII.1905.

96 на это, взаимодействие трудящихся разных стран крепло. Рабочий класс всего мира стал яснее осознавать общность своих интересов.

Развитие и укрепление международного пролетарского единства явилось в первую очередь заслугой революционных социал-демократов. Крупнейший вклад был внесен большевиками, и особенно В. И. Лениным. Большую роль играло знакомство рабочих зарубежных стран с опытом российской революции, с ленинскими идеями, с политикой большевиков. Об их деятельности стали печатать статьи и сообщения многие рабочие газеты. В свою очередь рост интернациональной пролетарской солидарности содействовал активизации и усилению революционного направления в международном рабочем движении.

РАЗВЕРТЫВАНИЕ БОРЬБЫ ПРОЛЕТАРИАТА​

Период 1905—1907 гг. ознаменовался общим подъемом рабочего движения. Он показал органическое единство первой российской революции с назревавшими и в других странах революционными процессами. Они были обусловлены усиливавшимся наступлением монополий, политическим и национальным гнетом, тяготами положения трудящихся, усугубленными экономическим кризисом 1900—1903 гг. Влияние факторов, которые во время кризиса сдерживали борьбу, теперь ослабевало, а политика умиротворения, проводившаяся правительствами и руководством ряда партий, профсоюзов, давала осечку. Политическая ситуация во многих странах была столь острой, что поднимала трудящихся на борьбу и в период экономического кризиса (например, в венгерских, югославянских районах Австро-Венгрии) или создавала предпосылки такого подъема (например, в Болгарии или в Японии в обстановке войны). Спад рабочего движения, связанный с его неудачами, постепенно преодолевался. Российская революция явилась катализатором таких процессов, ее пример влиял на самые широкие общественные круги во всем мире¹.

Обозначившийся новый подъем рабочего движения при всей его неоднозначности в разных странах отличался рядом существенных

¹ См. «Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории», т. 2. М., 1976, стр. 376—384; «Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение», ч. I, стр. 383—384, 419—423, 487—488, 512—513; ч. II, стр. 46, 134, 184, 210; С. В. Овнанян. Указ. соч., стр. 53—54; Ю. А. Писарев. Указ. соч., стр. 43—50, 66—67; «История Италии», т. 2, стр. 353—356; Д. И. Гольдберг. Очерк истории рабочего и социалистического движения в Японии (1868—1908 гг.). М., 1976, стр. 106—107, 120—124.

97 особенностей по сравнению с предшествовавшим периодом. Значительно расширился круг участников борьбы, в нее были вовлечены новые слои, группы рабочего класса и других трудящихся. За 1905—1907 гг. в девяти странах, не считая России, бастовало, примерно, в полтора раза больше рабочих, чем в предшествовавшее трехлетие. По-прежнему в центре внимания оставались проблемы улучшения положения трудящихся и демократизации политического строя. Однако в целом рабочий класс стремился добиться теперь более серьезных социальных перемен, диапазон требований расширился, напряженность борьбы увеличилась. Важным направлением стало движение против милитаризма, грабительских войн. Трудящиеся чаще, чем прежде, применяли испытанные формы борьбы — стачки, демонстрации, митинги, участие в избирательных кампаниях и т. д.; использовались и новые формы — массовые политические забастовки, эффективность которых ярко продемонстрировали события российской революции.

Подъем рабочего движения сопровождался ростом сознательности и организованности пролетариата. Это нашло выражение в увеличении численности рабочих партий, профсоюзов и других пролетарских организаций, в расширении их влияния. В международной социал-демократии активизировалось и усилилось революционное течение. Более четкими и последовательными стали взгляды и действия революционных социал-демократов ряда стран, стремившихся обобщить опыт борьбы масс, наметить пути решения назревших задач.

В то же время развитие рабочего движения шло неравномерно, характерные его черты в разной степени проявлялись в тех или иных странах.

Массовые выступления за расширение демократических прав наиболее широко развернулись в Австро-Венгрии и Германии. Их авангардом и основной силой был рабочий класс.

В Австро-Венгрии борьба за всеобщее избирательное право усилилась с весны 1905 г.¹ Однако это требование неизменно выдвигалось на многочисленных митингах в Венгрии при обсуждении российских событий еще зимой. Демонстрации и митинги в Австрии, Венгрии, Чехии, словацких, польских, украинских, югославянских областях собирали тысячи людей. Участились стачки, которые во всех районах двуединой монархии стали обычным явлением, вплетаясь в общий поток демократического движения. В марте — мае в Славонии (г. Осиека) разразилась всеобщая забастовка. Протест против вмешательства властей придал забастовке политический характер. Ее поддержали трудящиеся Загреба, Брода и других городов.

¹ Подробнее см.: С. В. Овнанян. Указ. соч.; Т. М. Исламов. Политическая борьба в Венгрии в начале XX в. М., 1959; «История венгерского революционного рабочего движения», т. I. М., 1970; Ю. А. Писарев. Указ. соч.

98 Весна принесла волну забастовок сельскохозяйственных рабочих в Венгрии, включая Воеводину и Славонию. В мае в Будапеште началась шестинедельная забастовка 30 тыс. металлистов.

С весны 1905 г. в Венгрии развивается острый политический кризис. Непосредственным поводом стало грубое нарушение конституционных прав императором, который назначил главу правительства, игнорируя результаты происходивших в феврале парламентских выборов. Парламент отказывался утверждать законы, население — платить налоги. Волна стачек прокатилась по Венгрии, Хорватии. В июне — июле в разгар уборочных работ в Воеводине, Славонии и Хорватском Загорье вновь начались забастовки сельскохозяйственных рабочих, которые охватили около 20 тыс. человек. Забастовщики действовали организованно, при участии местных социал-демократов. Повсюду происходили кровавые столкновения с полицией. В районы забастовки было стянуто 5 тыс. солдат, но она закончилась в общем победой рабочих.

Стала осуществляться идея массовой политической стачки. В «красную пятницу» 15 сентября 1905 г. впервые в истории Венгрии ее провели в сочетании с мощной демонстрацией рабочие Будапешта, добивавшиеся всеобщего избирательного права. 10 октября с такой же целью начали забастовку рабочие Праги и ее пригородов. 17 октября многотысячная демонстрация прошла в Брно. Когда на происходившем в конце октября — начале ноября 1905 г. объединенном съезде социал-демократии Австрии было оглашено сообщение, что борьба российского пролетариата заставила царя провозгласить 30 октября манифест о свободах, раздались возгласы: «Наше место на улице!» Было решено в случае необходимости «применить крайние меры», чтобы добиться всеобщего, равного и прямого избирательного права¹. По призыву съезда десятки тысяч участников демонстрации в Вене 31 октября 1905 г. провозгласили лозунги: «Чего добились в России, должны добиться и мы!», «Поднимем борьбу за политическую свободу!» Лидеры австрийской социал-демократии оказались вынужденными согласиться на проведение массовой политической стачки. Однако они заранее решили ограничиться однодневной стачкой и демонстрацией под лозунгом реформы избирательного права, приурочив их ко дню открытия сессии австрийского рейхсрата.

Это означало, что выступление откладывалось почти на месяц. Между тем в Австрии почти ежедневно проходили бурные демонстрации, нередко выливавшиеся в столкновения с полицией и жандармерией. 2 ноября кровопролитной расправой с рабочими, женщинами, детьми закончилась демонстрация в Вене. Ответом были демонстрации протеста в Вене, Зальцбурге, Граце, Брно, Моравской Остраве, Пльзене, Львове, Кракове и других городах. Во Львове полиция

¹ «Protokoll über die Verhandlungen des Gesamtparteitages der Sozialdemokratischen Arbeiterpartei in Österreich... 1905», S. 124.

99 силой разогнала манифестантов. В Праге население строило баррикады, город был осажден войсками и напоминал поле битвы. Массовые демонстрации и митинги следовали один за другим. 28 ноября 1905 г. в день открытия австрийского рейхсрата многотысячные демонстрации проходили в Вене (250 тыс.), Праге (150 тыс), Триесте (40 тыс.), Любляне (12 тыс.) и других городах. Движение за демократизацию охватило всю Австро-Венгерскую монархию. В ряде городов дело доходило до уличных боев. В Галиции активную роль играли сельскохозяйственные рабочие и крестьяне. Их выступления слились с развернувшейся в октябре — ноябре 1905 г. всеобщей забастовкой на железных дорогах. Волнения происходили также в армии и флоте. Подъем массового движения стимулировали вести из революционной России. Его не могли остановить ни военные меры властей, ни давление капиталистов, широко использовавших локауты, ни успокоительные призывы лидеров социал-демократии.

В январе — марте 1906 г. в Венгрии размах выступлений рабочего класса был вдвое сильнее, чем в те же месяцы 1905 г. В феврале с помощью войск был разогнан венгерский парламент. В свою очередь трудящиеся в Дебрецене, Сегеде арестовывали правительственных уполномоченных. Грандиозные события в России, отметил на заседании МСБ делегат Социал-демократической партии Венгрии (СДПВ), оказывали прямое влияние на борьбу венгерского народа за демократические права¹.

В общем уровень забастовочного движения в австрийских районах империи в 1906 г. в 1,5—2 раза превысил уровень 1905 г. Летом 1906 г. во время уборки урожая всеобщая забастовка сельскохозяйственных рабочих и батраков охватила венгерские районы, Воеводину, Срем, Славонию, Трансильванию и часть Хорватии. В мае 1906 г., повторяя опыт 1905 г., всеобщая стачка с требованием политических прав и свобод происходила в Сараево.

Нараставшее массовое демократическое движение заставило правящие круги уступить. 26 января 1907 г. император Франц-Иосиф подписал закон о выборах в рейхсрат на основе всеобщего, равного избирательного права при тайном голосовании. Однако военнослужащие и женщины не получили права голоса. Высокий возрастной ценз и ценз оседлости лишал избирательных прав мужчин до 24 лет, проживавших в одном месте менее одного года; от этого особенно страдали трудящиеся. Распределение избирательных округов обеспечивало преимущество австрийскому населению по сравнению с другими, угнетенными народами империи. Реформа не затронула порядка выборов в ландтаги и другие местные органы власти.

В ходе борьбы за всеобщее избирательное право руководство социал-демократических организаций Австро-Венгрии не использо-

¹ «Bureau Socialiste International. Réunion plénière des 4 et 5 mars 1906. Compte rendu officiel», p. 16.

100 вало огромный потенциал массового движения для подлинного осуществления всеобщего и равного избирательного права, а также выдвижения более широкого круга демократических и социальных требований. Едва только правительство пообещало осуществить избирательную реформу, руководство австрийской и чешской социал-демократии, стремившееся удержать движение в «законном» русле, призвало пролетариат воздержаться от массовых выступлений. В Венгрии руководители социал-демократии, и в первую очередь Э. Гарами (с 1905 г. — редактор центрального органа партии — газеты «Непсава»), заключили соглашение с правительством, обещавшим реформу избирательного права (пакт Криштофф — Гарами), и были обмануты ¹. В начале 1907 г. венгерские трудящиеся начали новый тур борьбы за свои права.

В ноябре — декабре 1905 г. под непосредственным влиянием Всеобщей октябрьской политической стачки и Декабрьского вооруженного восстания в России началось широкое движение за демократизацию органов власти в отдельных землях Германии ². Все настойчивее становились требования о соблюдении и расширении политических прав, о ликвидации антидемократической трехклассной избирательной системы, существовавшей в Пруссии, Саксонии и других землях. В эту борьбу, возглавленную социал-демократией, вместе с рабочим классом начали включаться и непролетарские слои населения ³. Большого накала она достигла во второй половине ноября в Саксонии, где происходили десятки собраний рабочих. Массовые митинги стали перерастать в демонстрации. 17 ноября 1905 г. грандиозная демонстрация состоялась в Лейпциге. «Лейпцигер фольксцайтунг» справедливо писала о связи событий в Саксонии с борьбой российского пролетариата и демократическим движением в Австро-Венгрии ⁴. На отказ правящих кругов провести реформу избирательной системы рабочие Саксонии 3 декабря ответили новыми многолюдными митингами. В Дрездене, Лейпциге, Хемнице, Плауэне, Цвиккау и других городах произошли крупные демонстрации. Участились столкновения с полицией. Среди рабочих нарастали настроения в пользу использования массовой стачки ⁵. Германским пролетариатом все более осознавался поучительный опыт российской революции, решения Йенского съезда СДПГ (сентябрь 1905 г.) о применении массовой стачки как одного из наиболее действенных средств борьбы рабочего класса ⁶. В январе 1906 г. произо-

¹ Подробнее см.: F. Mucsi. A Kristóffy — Garami — paktum (Budapest), 1970.

⁶ Подробнее см. в следующем разделе главы, стр. 130 и сл.

101 шла и первая массовая политическая стачка германских рабочих. Она была связана с попыткой гамбургского сената ограничить избирательные права трудового населения, чтобы воспрепятствовать усилению позиций социал-демократии. Мощные собрания протеста не достигли цели. Тогда поднялся возмущенный пролетариат Гамбурга, политическая стачка протеста охватила 80 тыс. человек. Она сопровождалась многотысячными уличными демонстрациями, постройкой баррикад, кровавыми стычками с полицией. «Красной средой» назвали социал-демократические газеты события 17 января в Гамбурге. «Германия не видела ничего подобного»,— писала 21 января 1906 г. «Гамбургер эхо». Как отмечал один из участников событий, выступление гамбургских пролетариев, шедшее в общем русле борьбы за демократизацию избирательной системы, выражало также глубокую симпатию немецких рабочих к русской революции¹.

Германская реакция неистовствовала. На пролетарских активистов обрушились обыски, аресты, судебные приговоры; полиция и жандармерия разгоняли рабочие демонстрации, запрещали собрания, пускали в ход оружие. Но германские трудящиеся продолжали борьбу. 21 января 1906 г. они отметили годовщину начала российской революции небывало многолюдными и бурными политическими собраниями, митингами, манифестациями и т. п. во всех больших и во многих малых городах страны. 95 собраний состоялось в Берлине и его окрестностях. «Тысячи ожидали только сигнала. Полдневная стачка по образцу Гамбурга, демонстрации по образцу Дрездена, Хемница и Лейпцига, массовая политическая стачка — таковы были возможности, которые всюду дискутировались и к чему готовились. Ожидали только призыва, но призыва не последовало»² — так комментировались эти события в «Форвертс». Руководители СДПГ, опасаясь обострения политической ситуации, не использовали всех возможностей, не соединили воедино движение за демократические права, борьбу масс за улучшение экономического положения и антимилитаристские выступления в связи с авантюрами германского империализма в Марокко.

Весной 1906 г. после некоторого затишья движение пролетариата в Германии за свои права вновь усилилось. Активно участвовали в нем трудящиеся польских земель (во Вроцлаве и других местах). Хотя в общем борьба не достигла прежнего размаха, стачечными выступлениями 1906 г. было охвачено примерно 300 тыс. человек.

Политический характер борьбы за демократию приобретали стачки, демонстрации рабочих Франции³. Так было подчас даже в

¹ «Die Neue Zeit», 1905/1906, Bd 1, N 19, S. 618.

³ Подробнее см.: А. З. Манфред. Указ. соч., стр. 446, 465, 474—480; Г. Н. Ефимова. Стачечные выступления французского пролетариата в 1906 г.— «Французский ежегодник. 1964». М., 1965, стр. 203—218.

102 стачках, начинавшихся по экономическим причинам; в других случаях экономические и политические требования переплетались.

Крупным политическим событием явилась стачка металлистов на предприятиях в Лонгви, которая, начавшись в июне 1905 г., продолжалась с перерывами несколько месяцев. Она объединила рабочих французов, итальянцев, бельгийцев, боровшихся при поддержке трудящихся других предприятий и городов против произвола правительства¹. В знак протеста против репрессий за антимилитаристские речи, т. е. в защиту свободы слова и собраний, бастовали в ноябре 1905 г. рабочие арсеналов в Бресте, Шербуре, Тулоне, Рошфоре². Требование 8-часового рабочего дня, свободы совести в политических и профсоюзных вопросах, предоставления социалистам возможности жить в районах шахт выдвигались наряду с частными экономическими претензиями в ходе мощной стачки горняков и металлургов департаментов Па-де-Кале и Нор. Она разразилась после катастрофы, когда обвалом были засыпаны 1200 шахтеров, и продолжалась 52 дня (март — май 1906 г.). Забастовка охватила свыше 60 тыс., а по некоторым данным, даже 75 тыс. человек³.

Стачка горняков на заключительном этапе переплелась с грандиозным движением за 8-часовой рабочий день, приуроченным к 1 Мая 1906 г. По решению Буржского национального конгресса синдикатов (1904 г.) рабочие начиная с этого дня должны были по собственному почину работать не более восьми часов. Подготовка к Первомаю 1906 г. совпала с забастовками шахтеров, почтовых работников, работников издательств. Всеобщая стачка охватила Лорьян, половину производств Тулона. Буржуазия была охвачена паникой, в канун Первомая началось бегство части имущих слоев Парижа. Кульминацией стало 1 Мая 1906 г., когда в столице началась всеобщая стачка. В ней приняло участие не менее 200 тыс. рабочих. Правительство стянуло в столицу войска, которые заняли важнейшие стратегические пункты города; начались массовые аресты, в том числе и лидеров ВКТ. Профсоюзы так и не смогли осуществить 8-часовой рабочий день явочным порядком. На исходе стачки сказалось отсутствие надлежащей предварительной организации, явившееся результатом господства анархо-синдикализма в ВКТ. И все же первомайская забастовка 1906 г. имела большое значение. Как писала большевистская газета «Волна», «нынешнее 1 Мая было грандиознейшей демонстрацией в пользу 8-часового рабочего дня, какую когда-либо видывала Франция»⁴. Движение за 8-часовой рабочий день продолжалось повсеместно, стало определяющей чертой забастовочной борьбы 1906 г.

¹ «Le Socialiste», 23—30.VII; 13—20.VIII. 1905.

⁴ «Волна», 26.IV (9.V). 1906.

103 В Болгарии большую роль в развитии борьбы рабочих за демократические права сыграла первая в истории страны массовая политическая демонстрация и однодневная политическая стачка, которые ЦК БРСДП (т. с.) организовал 12(25) декабря 1905 г. Они проводились в знак солидарности с революцией в России и против закона о корпорациях ремесленников, препятствовавшего их объединению в классовые профсоюзы, за введение рабочего законодательства, против роста налогов. Выступление в Софии было поддержано в других городах, охватило всех рабочих. Правительство было вынуждено пойти на уступки. Протест трудящихся против политики правящих верхов отразила также стачка 1906 г., охватившая несколько тысяч человек — всех железнодорожников. Она продолжалась 42 дня, но, лишенная руководства, закончилась поражением. Правительство использовало войска, чтобы заставить железнодорожников работать; наиболее активные участники забастовки подверглись судебным преследованиям. Массовым выступлениям рабочих Болгарии оказывали широкую поддержку профсоюзы, входившие в руководимый «тесняками» Общий рабочий синдикальный союз (ОРСС). Состоявшийся летом 1905 г. II съезд Союза призвал профсоюзы решительно бороться за осуществление и расширение трудового законодательства¹.

В Италии трудящиеся боролись за право на забастовку, за возможность праздновать 1 Мая, образовывать внутренние рабочие комиссии на предприятиях. С такими требованиями в 1905—1906 гг. выступали рабочие машиностроительных, химических, автомобильных заводов Турина. Весной 1905 г. все основные железнодорожные узлы страны были охвачены стачкой: рабочие защищали право бастовать. В 1907 г. всеобщая пятидневная забастовка железнодорожников была ответом на принятие специального закона, запрещавшего стачки на государственных железных дорогах. В ходе борьбы за свои права итальянские трудящиеся, как правило, сталкивались с полицией, войсками. Кровавые репрессии против бастующих вызывали новое обострение движения протеста, принимавшего политический характер².

В США рабочим приходилось вести тяжелые бои против объединенных сил предпринимателей, местных и федеральных властей за свои права, за улучшение своего положения. С 1903 по 1907 г. продолжалась борьба горняков Колорадо за гарантированный минимум заработной платы и 8-часовой рабочий день, хотя фактически из-за предательства лидеров профсоюзов стачка прекратилась в конце 1904 г. Предприниматели стремились разгромить профсоюзные организации, лишить организованных пролетариев возможности получить

¹ См. «История на профсъюзното движение в България», [София], 1973, стр. 154—156; В. Хаджиниколов и др. Стачните борби на работническата класа в България. София, 1960, стр. 114—120.

² См. «История Италии», т. 2, стр. 358, 359, 362, 363, 371.

104 работу¹. Поэтому особое значение приобретало стремление трудящихся отстоять свое право на профсоюзную организацию. В такую борьбу втягивались весьма энергично и профсоюзные активисты. Во время конфликта на фабрике «Бак стоуб энд ренж компани» в Сент-Луисе, где хозяева предприятия пытались сломить профсоюзную организацию, руководители АФТ оказались вынужденными активно поддержать забастовку.

После того, как в 1905 г. возникла новая боевая профсоюзная организация — ИРМ, борьба еще больше обострилась. Тем более, что теперь главные удары капиталистов и властей направлялись против ирмовцев. Характерна в этом отношении забастовка рудокопов Голдфилдса (Невада), направленная против попыток предпринимателей покончить с организациями ИРМ, заставить их членов перейти в более «удобную» для шахтовладельцев АФТ. Под руководством ИРМ и Западной федерации горняков (ЗФГ), оппозиционной к АФТ, рабочие вели героическую борьбу за свободное право на организацию. Насилия наемных предпринимательских банд получали заслуженный отпор. В район забастовки были введены федеральные войска, но сломить ее не удалось. Рабочие отстояли свои организации, добились гарантированного минимума заработной платы и 8-часового рабочего дня. Вслед за этим последовала еще одна зловещая попытка сокрушить боевые пролетарские организации. В начале 1906 г. было сфабриковано дело против руководителей ЗФГ Хейвуда и Мойера по обвинению их в убийстве бывшего губернатора штата Айдахо. Провокацию против рабочих лидеров благословил президент Т. Рузвельт, назвавший их «нежелательными гражданами». В их защиту выступили объединенные силы ирмовцев, левых тред-юнионистов, социалистов во главе с Дебсом и де Леоном. Передовая общественность США и за рубежом всячески поддерживала обвиняемых. Процесс закончился летом 1907 г. их оправданием. В приветствии президиума Штутгартского конгресса II Интернационала Хейвуду подчеркивалось полное отсутствие чести у американской буржуазии, когда она чувствует угрозу ее прибылям и могуществу. Конгресс приветствовал социалистов США, отразивших попытку реакции добиться осуждения невиновного, подчеркнув при этом его заслуги перед организованным пролетариатом².

В защиту прав на профсоюзную организацию и на забастовку выступали рабочие также в других странах. В течение 4,5 месяцев продолжалась забастовка столяров в Дании (1907 г.), боровшихся против попыток предпринимателей обуздать профсоюзные организации и лишить рабочих права бастовать. Профсоюзы Швеции провели бурную кампанию протеста против попыток введения в стране

¹ См. Л. И. Зубок. Очерки истории рабочего движения в США. 1865—1918. М., 1962, стр. 384 и сл.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 47, стр. 300.

105 антирабочего законодательства (под этим лозунгом прошли первомайские демонстрации 1905 г.), правительственный законопроект под нажимом масс был в конечном счете отклонен риксдагом. Шведский профсоюз металлистов заставил осенью 1905 г. отступить объединение предпринимателей и вынудил его к уступкам, в том числе признанию права на организацию профсоюзов и заключение коллективных договоров¹. В Англии в 1906 г. трудящиеся добились принятия закона о конфликтах в промышленности, по которому устанавливалась юридическая неприкосновенность тред-юнионов, а также профсоюзных деятелей в связи с любыми их действиями (кроме уголовных), которые может повлечь за собой трудовой конфликт; закон обеспечивал также право на пикетирование².

Пролетарии Румынии, возглавляемые профсоюзными и социалистическими кружками, наряду с экономическими требованиями выступали и против насилий, репрессий властей, против обязательного членства рабочих в хозяйских «корпорациях» (совместных объединениях работников с хозяевами), добивались расширения политических свобод и установления всеобщего избирательного права, демократического законодательства о труде. Рабочие поддерживали крестьянские выступления (особенно это проявилось во время восстания 1907 г.), а крестьяне выражали готовность помочь рабочим в борьбе за всеобщее избирательное право³. В Сербии рабочие добивались свободы профсоюзов, права на стачку, введения прогрессивного трудового законодательства, избирательных прав⁴.

Период 1905—1907 гг. ознаменовался подъемом стачечной борьбы рабочего класса (табл. 2). При этом динамика стачечного движения, разумеется, была различной. В одних странах подъем забастовочной борьбы начался до 1905 г., в других — после него. Также и высшая точка подъема в отдельных странах приходилась на разные годы. Однако в общем в рассматриваемый период происходил рост, притом весьма значительный, и числа стачек, и массовости забастовочного движения, и напряженности, остроты стачечных боев, отразившийся в количестве забастовочных человеко-дней.

В 1905—1907 гг. усилился и наступательный характер стачечной борьбы рабочего класса, направленной к повышению заработной платы, сокращению рабочего дня, улучшению условий труда. Доля наступательных стачек, превышая зачастую половину общего количества выступлений, достигала иногда ²/₃ (например, в Венгрии —

¹ См. К. Бекстрём. Указ. соч., стр. 45—46, 52.

⁴ «Синдикални покрет у Србији (1903—1919)». Београд, 1958, стр. 188—190, 208, 210.

106 Таблица 2

Забастовочное движение в 1905—1907 гг.

Примечание

I — число забастовок; II — численность бастовавших в тыс.; III — количество человеко-дней (тыс.).

Приведенные данные даются на основе официальной статистики, а в случаях, когда она отсутствует, на основе материалов: по Болгарии — В. Хаджиниколов и др. Стачните борби...; по США — J. I. Griffin. Strikes. A Study in Quantitative Economics. New York, 1939; по Сербии — «Синдикални покрет у Србији (1903—1919); по Румынии — I. Iacoș, V. Petrișor. Crearea și activitatea sindicatelor din România în anii 1905—1906. — "Analele Institutului de istorie a partidului de pelîngă C. C. al P. M. R.", 1962, N 1; А. К. Мошану. Указ. соч.

* Включая также локауты.

*** Количество человеко-дней в промышленности.

107 в 1905 г., во Франции — в 1906 г.) и даже ³/₄ (например, в Швеции, Англии — в 1906 г.), а в Бельгии в 1905 г. составила ⁹/₁₀.

Результативность стачек складывалась по-разному. Значительно возросло количество забастовок, закончившихся победой рабочих, в Швеции, в Венгрии. В Швеции рабочие побеждали чаще, чем предприниматели. В Великобритании стачки большей частью заканчивались поражением бастующих или компромиссом. Компромиссный исход вообще преобладал. Если в Германии им заканчивались ежегодно от трети до половины стачек, то, например, во Франции, Швеции доля стачек с компромиссным исходом доходила до ²/₃—³/₄, в Австрии весьма устойчиво составляла примерно ³/₄ всех стачек ¹. В Германии, Австрии, Франции рабочие одерживали успех в забастовочной борьбе реже, чем предприниматели. При этом в Германии за счет сокращения побед рабочих возрастал удельный вес стачек, закончившихся в пользу предпринимателей, и стачек с компромиссным исходом. Динамика результативности стачек позволяет считать, что во Франции и в Австрии компромиссный исход стачек являлся большей частью частичным успехом рабочего движения, определенной уступкой ему со стороны предпринимателей, тогда как в Германии компромисс скорее означал неполный успех предпринимателей.

Стачечная борьба в 1905—1907 гг. отмечена во многих странах крупнейшими выступлениями рабочих. В Германии их полоса началась всеобщей забастовкой шахтеров Рура (17 января — 10 февраля 1905 г.). В ней участвовало более 217 тыс. человек, потребовавших повышения заработной платы, введения 8-часового рабочего дня, прекращения преследований за политическую деятельность. Стачка охватила как рабочих, входивших в разные профсоюзы, так и неорганизованных рабочих. Она получила поддержку не только в самой стране, но и за ее рубежами. Денежные поступления покрыли расходы забастовочной кассы, составлявшие почти 1,9 млн. марок. Вопреки воле рабочих к борьбе она была прекращена решением профсоюзного руководства ². Массовым было выступление шахтеров и в Бельгии. Здесь в феврале — марте 1905 г. в знак солидарности с шахтерами Рура прекратили работу 80 тыс. человек. В 1906 г. весь рабочий класс Бельгии пришел на помощь подвергшимся локауту текстильщикам Вервье. В результате предприниматели впервые в истории страны были вынуждены согласиться на заключение коллективного договора. Как уже отмечалось, мощные стачечные выступления происходили в Австро-Венгрии. 15 сентября 1905 г. всеобщей

¹ «Correspondenzblatt der Generalkommission der Gewerkschaften Deutschlands», 1908, N 7, Statistische Beilage; «Abstract of Foreign Labour Statistics. 1911». London, 1911; «Report on Strikes and Lock — outs and on Concilation and Arbitration on Boards in United Kingdom. 1907». London, 1907.

² Подробнее см.: D. Fricke. Der Ruhrbergarbeiterstreik von 1905. Berlin, 1955.

108 забастовкой был охвачен Будапешт, 28 ноября — вся Австрия, 10 октября 1907 г., в «красный четверг» — Венгрия.

Массовые стачки происходили и в странах более слабого развития капитализма. В Болгарии, например, большую роль сыграла стачка шахтеров в Пернике (1906 г.), с которой связано начало широкого влияния БРСДП (т. с.) среди индустриальных рабочих¹.

Разнообразны были формы, методы забастовочной борьбы. В Италии родилась особая форма стачки², вошедшая в арсенал пролетариата различных стран под названием «итальянской». Она возникла в связи с тем, что правительство, национализировавшее железные дороги, потребовало строгого выполнения введенных им правил, установив тяжелые наказания за «нарушение нормальной работы транспорта». Фактически рабочие лишились права на стачки. В ответ железнодорожники в феврале 1905 г. провели забастовку в виде «работы по правилам»: прикрываясь формальным их соблюдением, они всячески саботировали и дезорганизовывали работу железной дороги. В декабре 1907 г. по почину ирмовцев в Скенектеди (США) 3 тыс. рабочих провели «сидячую забастовку» — они не покинули предприятия, но и не работали³.

Принимая острый характер, выступления рабочих нередко сопровождались поджогами, разрушениями. В этом сказывалась и незрелость части пролетариата, и анархо-синдикалистские влияния в его рядах. Так, в 1907 г. в Японии во время волнений на рудниках Асио рудокопы взорвали динамитом служебные помещения администрации, перерезали кабель, разрушили мастерскую по изготовлению запалов, склады с запасами риса, сожгли свыше сотни построек. Такого рода действиями сопровождалась и забастовка 1700 шахтеров в Поронаи и др.⁴

Характерной чертой борьбы международного пролетариата в 1905—1907 гг., свидетельствовавшей о высоком ее накале, было сочетание забастовок с массовыми демонстрациями и митингами. Примером могут служить уже упоминавшиеся «красная пятница» и выступления 28 ноября в Австро-Венгрии, события 12(25) декабря 1905 г. в Болгарии, манифестация 15 августа 1906 г. в Брюсселе, в которой участвовали 70 тыс. человек, съехавшиеся со всей Бельгии, «красная среда» 1906 г. и другие выступления в Германии, движение, развернувшееся в апреле — мае 1906 г. во Франции, ряд выступлений в Италии и других странах.

В Англии широкое распространение получили походы безработ-

¹ Подробнее см.: В. Хаджиниколов и др. Стачните борби... стр. 102—110.

⁴ См. «Очерки по истории рабочего движения в Японии». М., 1955, стр. 45 и сл.; Д. И. Гольдберг. Указ. соч., стр. 193—196.

109 ных, сопровождавшиеся митингами и демонстрациями. Весной 1905 г. такие выступления происходили в Ланкастере, Глазго, Бирмингеме, Лидсе, Манчестере, Ливерпуле, в ходе выступлений выдвигались требования к правительству о предоставлении работы. Ответом было принятие Акта о безработных. Но осенью 1905 г. в стране вновь прокатилась волна демонстраций под лозунгом права на труд.

Подъем рабочего движения дополнили в 1907 г. мощные крестьянские выступления на юге Франции, в Венгрии, беспрецедентное восстание румынских крестьян против феодальных пережитков¹. Хотя выступления крестьян и рабочих (кроме сельскохозяйственных) в основном оставались разобщенными, воочию проявилась не только возможность их объединения, но и таившийся в этом объединении большой революционный потенциал.

В рассматриваемое время буржуазные правительства, напуганные подъемом борьбы, чаще, чем прежде, обращали оружие против народных масс. Неоднократно прибегало к вооруженному подавлению выступлений трудящихся французское правительство. Так, в апреле 1905 г. в Лимож были введены войска для расправы с бастовавшими рабочими фарфоровых заводов; летом того же года в Лонгви произошло столкновение стачечников-металлургов с армейскими частями². Такого рода столкновения происходили и в 1906 г., во время стачки горняков в департаментах Нор и Па-де-Кале, во время первомайской забастовки в Париже и во время мощного движения крестьян Южной Франции, в котором, к примеру в демонстрации виноградарей в Монпелье (9 июня 1905 г.), участвовало 500 тыс. человек. Однако солдаты, направленные для усмирения недовольных, стали выражать сочувствие крестьянам. 17-й полк перешел на их сторону. Заколебались даже самые надежные воинские части. Обманным путем полк был разоружен³. В Белфасте (Ирландия) против забастовавших докеров были направлены полицейские, которые, однако, присоединились к рабочим. Тогда власти двинули воинские части. 11 августа 1907 г. на улицах города разгорелись бои, было много убитых и раненых. Эти события ознаменовали начало революционного подъема в Ирландии перед первой мировой войной.

Борьба трудящихся за демократические права и улучшение своего положения сочеталась с выступлениями против милитаризма и империалистических войн. Антивоенное движение, поднявшееся в 1904 г., когда вспыхнула русско-японская война, не ослабевало и в дальнейшем, обрело большой размах и активность, охватив почти все капиталистические страны. Так, в Японии уже в 1904 г. прошли многочисленные антивоенные митинги, организованные Социалисти-

¹ Подробнее см.: В. Н. Виноградов. Крестьянское восстание 1907 года в Румынии. М., 1958.

³ J. Vidal. Le mouvement ouvrier français. Paris, 1938, p. 98—101; см. также «История Франции», т. 2, стр. 543—544.

110 ческой ассоциацией. В обход полицейских препон социалисты по всей стране проводили митинги, лекции, снаряжали пропагандистские фургоны, с которых во время остановок произносили речи, распространяли социалистические брошюры и др. Ухудшение положения народных масс в годы войны явилось причиной антиправительственных сентябрьских волнений в Японии (1905 г.), которые продолжались свыше двух недель и охватили 1 млн. человек, главным образом рабочих и другие слои населения. В движении приняли участие также и милитаристски настроенные экстремисты. Митинги, собрания смешались с выступлениями против иностранцев; подверглась штурму резиденция министерства внутренних дел, громились и поджигались полицейские комиссариаты¹.

Громадное значение для развития антимилитаристской линии международного рабочего движения имел опыт партии большевиков, умело связавшей борьбу против русско-японской войны с подготовкой революции. Этот опыт являлся тем более актуальным, что милитаризм усиливался; к 1907 г. в Европе уже закончилось сколачивание двух соперничавших военно-политических блоков империалистических держав — Тройственного союза и Антанты. Угроза войны, чреватой колоссальными бедствиями для народных масс, становилась все более реальной. Между тем даже весьма авторитетным социалистам, лидерам II Интернационала, зачастую не хватало последовательности и решительности в проведении антимилитаристской борьбы.

В Германии в 1905 г. опасность войны против Франции и Англии из-за Марокко вызвала протест рабочих. Десятки тысяч трудящихся приняли участие в антивоенных митингах, на которых выступали не только представители СДПГ, но и социалисты Швеции, Австрии, Италии, Швейцарии. Социал-демократическая пресса разъясняла, что «германская политика в Марокко не имеет ничего общего с национальными интересами Германии...»². На митинге в Берлине, собравшем 18 тыс. участников, была принята резолюция, в которой провозглашалось, что германское рабочее движение сделает все, чтобы «сохранить мир между народами как необходимое условие освобождения рабочего класса...»³. Однако руководство партии не использовало в достаточной мере возможности развертывания антивоенной борьбы.

На Йенском съезде СДПГ (сентябрь 1905 г.) К. Либкнехт требовал вопреки оппортунистам энергично вести специальную антимилитаристскую агитацию и пропаганду, используя все имеющиеся в распоряжении социал-демократии и допустимые в германских условиях средства, бороться против милитаризма, по-

¹ См. «Очерки по истории рабочего движения в Японии», стр. 37 и сл.; Д. И. Гольдберг. Указ. соч., стр. 120—124, 132—133, 146—168.

³ «Protokoll... des Parteitages... zu Jena... 1905», S. 36.

111 куда он не будет искоренен ¹. Съезд высказался за сохранение мира, сотрудничество рабочих Германии и Англии в борьбе против шовинизма, за мирное разрешение всех международных споров. Но предложение революционных социал-демократов не было принято ².

Руководство партии во главе с А. Бебелем, который уже полвека участвовал в рабочем движении и долгие годы был стойким противником прусско-германского милитаризма, оказалось не на высоте. Ссылаясь на возможность усиления репрессий, оно отвергло это предложение.

На съезде СДПГ в Мангейме в сентябре 1906 г. К. Либкнехт и другие левые социал-демократы, поддержанные рядом партийных организаций, критиковали Правление за то, что оно плохо руководит антимилитаристской работой, и в этой области СДПГ отстает от социалистов Франции и Бельгии. Было выдвинуто предложение создать специальный комитет для антимилитаристской работы, вести ее в самых широких слоях населения, постоянно и систематически выпускать антимилитаристские листовки для юношей, и прежде всего для рекрутов, проводить антивоенные собрания, помещать соответствующие статьи в социал-демократической печати. Большинство съезда по настоянию А. Бебеля и члена Правления СДПГ Г. Молькенбура отклонило критику и не приняло предложения. Бебель решительно заявил, что усиление внимания к антимилитаризму якобы изменит характер СДПГ, заставит ее отклониться от выработанного ею курса ³.

Между тем многие германские оппортунисты выступали в откровенно националистическом духе, оправдывали агрессивную «мировую политику» юнкерски-буржуазного империализма, ратовали за «позитивную» колониальную политику ⁴. В апреле 1907 г. на заседании рейхстага депутат СДПГ Г. Носке призывал к усилению вооружения страны, заявил, что в случае войны против Германии социал-демократы не отстанут от буржуазных партий и вскинут ружья на плечи. Речь Носке удостоилась аплодисментов военного министра и громогласных одобрений ревизионистов. В ответ на это «Форвертс», заявив о верности СДПГ классовым интересам пролетариата, писала, что социал-демократы в случае войны должны стремиться «приблизить осуществление своей цели — завоевание политической власти» ⁵.

Резкой критике подверг проимпериалистические позиции оппортунистов К. Либкнехт. Он не примирился и с отказом руководства

¹ См. К. Либкнехт. Указ. соч., стр. 81—82, 492.

⁵ «Vorwärts», 8.V.1907.

112 СДПГ вести широкую антиимпериалистическую работу, особенно среди молодежи. При поддержке других революционных социал-демократов он установил тесную связь с молодежными рабочими организациями.

В 1906 г. К. Либкнехт выступил на конференции союзов рабочей молодежи с докладом о милитаризме и антимилитаризме, на основе которого была опубликована в 1907 г. брошюра «Милитаризм и антимилитаризм в связи с рассмотрением интернационального движения рабочей молодежи». Брошюра явилась политически острым марксистским исследованием истоков и различных сторон милитаризма. Вопросы антимилитаристской пропаганды К. Либкнехт связывал с подготовкой к пролетарской революции. Несмотря на отдельные недостатки, брошюра во многом помогала развитию антивоенного пролетарского движения. По приказу верховного прокурора книжка К. Либкнехта была конфискована, а сам он обвинен в подготовке действий, носивших характер государственной измены, и предан суду. Трибуну суда К. Либкнехт использовал для революционной агитации против войны. Он был приговорен к заключению в крепости сроком на полтора года, «дело Либкнехта» послужило усилению революционной, антимилитаристской агитации»¹.

Активная антимилитаристская деятельность осуществлялась во Франции. В ней участвовали как социалисты, так и анархисты, анархо-синдикалисты. Антимилитаристская пропаганда приносила свои плоды: в 1905 г. во время стачки в Лиможе солдаты отказались выступать против рабочих, в Лонгви — не стали выполнять роль штрейкбрехеров. Однако революционное течение в социалистическом движении, возглавляемое Ж. Гедом, не придавало должного значения антивоенной работе. Гед, и до того неоднократно впадавший в догматизм в теории и сектантство на практике, считал, что поскольку войны порождаются капитализмом, то следует бороться не против войн, а лишь против капитализма в целом. Здесь сказывалось непонимание им связи антимилитаристской борьбы с подготовкой к революции. Практически руководство выступлениями трудящихся против милитаризма и угрозы войны оказалось в руках Ж. Жореса и его сторонников, а также лидеров ВКТ. Жорес, субъективно преданный социалистическим идеалам, но не менее страстно отстаивавший идеи реформизма, в течение многих лет неустанно боролся против милитаризма и войны. В этом его большая заслуга перед французским и международным рабочим движением. Однако он сохранял пацифистские иллюзии, верил в возможность предотвращения войны путем

¹ Подробнее см.: H. Wohlgemuth. Karl Liebknecht. Eine Biographie. Berlin, 1973, S. 119—126; Б. А. Айзин. Революционные германские социал-демократы против империализма и войны (1907—1914 гг.). М., 1974, стр. 56—68, 95—98, 107—109, 119—127.

113 различных соглашений между великими державами, не видел империалистической сущности таких договоров и союзов, надеялся, что с их помощью можно добиться мира между народами.

Вопрос о милитаризме и конфликтах между нациями обсуждался на конгрессе французских социалистов в Лиможе в 1906 г. В резолюции конгресса разоблачалась классовая сущность милитаризма как орудия буржуазии, подчеркивалось, что борьба за национальную независимость и самостоятельность является долгом рабочего класса, выдвигалось требование разоружения буржуазии и вооружения пролетариата¹. Однако резолюция обошла молчанием вопрос об империалистических войнах между великими державами, не выдвигала конкретных непосредственных задач антимилитаристской работы.

Что касается ВКТ, то там возобладала линия анархо-синдикалистов. Они исходили из того, что в войне — европейской, колониальной или мировой — интересы пролетариата приносятся в жертву буржуазии и другим эксплуататорам, а в стачках рабочим приходится сталкиваться с армией, защищающей предпринимателей. Соответственно в решениях конгрессов ВКТ подчеркивалась необходимость усилить антимилитаристскую пропаганду, придать ей бо́льшую смелость. В случае объявления войны анархо-синдикалисты считали необходимым ответить на нее всеобщей экономической стачкой, восстанием². Антивоенная борьба не связывалась с подготовкой революции.

В Англии проходили митинги и собрания рабочих, протестовавших против войн. НРП установила связи с МСБ, с СДПГ и французскими социалистами, участвовала в организации международных митингов в защиту мира. Но ее руководители полагали, что покончить с войнами можно при помощи международного арбитража и других подобных мероприятий. В резолюции лейбористской конференции (1906 г.) хотя и осуждались попытки использовать англо-французский союз как угрозу против Германии, ее народа, и выражалась готовность выступать против любых попыток разжечь войну с Германией, однако этот империалистический блок в общем одобрялся³. Другие рабочие организации Англии почти не вели антимилитаристской работы, а фабианцы склонялись к шовинизму. Один из лидеров СДФ, Г. М. Гайндман, запугивал англичан немецкой опас-

¹ «Parti Socialiste (Section Française de l'Internationale Ouvrière). 3ᵉ Congrès National tenu à Limoges les 1ᵉʳ, 2ᵉ, 3ᵉ et 4ᵉ Novembre 1906. Compte rendu analytique». Paris, [s. a.], p. 260—262.

³ «Report of the Sixth Annual Conference of the Labour Party...», p. 62.

114 ностью, призывал к созданию антигерманской коалиции и к войне с Германией¹.

В Италии социалисты, особенно их молодежные организации, проводили антимилитаристскую пропагандистскую работу среди молодежи, распространяли листовки, устраивали демонстрации резервистов². В Австро-Венгрии австрийские, чешские, венгерские и польские социалисты выступали в парламентах против военных конфликтов и роста вооружений, вели в печати антивоенную пропаганду. В одной только Чехии по инициативе молодежных социалистических организаций весной 1907 г. были проведены десятки антивоенных собраний, выпущены около 100 тыс. листовок³. В Сербии социалисты издавали специальный антимилитаристский журнал и протестовали против увеличения военных расходов.

Лучше, чем в других странах, была поставлена антивоенная работа социал-демократов в Бельгии. В. И. Ленин на ее примере показывал, что такого рода деятельность «не только специально необходима, но и практически целесообразна и плодотворна»⁴. Особую активность проявила организация социалистической молодежи при Бельгийской рабочей партии. Выпускавшиеся ею газеты, предназначенные для солдат и новобранцев, расходились десятками тысяч экземпляров. В месяцы призыва социалисты устраивали собрания новобранцев и разъясняли им сущность милитаризма. Интенсивная пропаганда силами солдат-социалистов проводилась и в самой армии. Определенных успехов достигли в борьбе против милитаризма рабочие Скандинавских стран; активную пропаганду здесь также вели социалистические союзы молодежи. В 1905 г. рабочий класс Швеции, угрожая правительству стачкой, помешал правящим кругам своей страны организовать вооруженную интервенцию против норвежского народа, боровшегося за независимость.

МСБ в июне — сентябре 1905 г. в связи с франко-германским конфликтом из-за Марокко распространило предложения, полученные из национальных секций, о мерах по предотвращению угрозы войны. На заседании МСБ 4—5 марта 1906 г. было единогласно решено, что в случае, если «война станет возможной и вероятной», социалистам тех стран, правительства которых могли начать войну, необходимо установить друг с другом непосредственный контакт, чтобы совместными пролетарскими выступлениями в социалистическом духе «воспрепятствовать войне». Социалистические партии других стран через посредство МСБ также должны согласовывать наиболее целесообразные действия всего организованного пролета-

¹ «Justice», 3. III. 1907.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 193—194.

115 риата и международного социалистического движения для предотвращения войны¹. В первомайском воззвании 1906 г. МСБ призывало рабочих всех стран «всеми возможными средствами» сохранить мир между народами и сорвать направленные против мира заговоры капиталистических правительств². 16—19 июля 1906 г. вопрос о военной опасности вновь обсуждался на заседании МСБ с участием социалистов-парламентариев. Было решено в случае возникновения прямой угрозы войны немедленно созвать совместное заседание МСБ и социалистов-депутатов парламентов всех стран.

В общем антимилитаристское движение по сравнению с предыдущим периодом обрело небывалый размах и активность. Вместе с тем на его пути было много преград, воздвигаемых правящими кругами и проимпериалистической политикой буржуазных и мелкобуржуазных партий. Сказывались также ошибки, просчеты социал-демократического и профсоюзного руководства, правооппортунистические и левацко-анархистские установки по вопросу о милитаризме и угрозе войны, недооценка новых условий движения масс и игнорирование специальных антивоенных задач пролетарских организаций. Все эти как сильные стороны, так и трудности, негативные моменты проявились при обсуждении вопроса о милитаризме и международных конфликтах на Штутгартском конгрессе II Интернационала в июне 1907 г.³ Борьбу за линию революционных социал-демократов, воплотившую марксистскую установку по вопросам милитаризма и войны, возглавил В. И. Ленин. В выработке важнейших положений резолюции Штутгартского конгресса участвовала также видный деятель польского и германского рабочего движения Роза Люксембург. Были использованы идеи и других революционных социал-демократов, в частности К. Либкнехта. В результате, как отмечал В. И. Ленин, прозвучало «ясное сознание неизбежности социальной революции, твердая решимость борьбы до конца, готовность к самым революционным средствам борьбы...»⁴.

Важной сферой деятельности рабочих партий была избирательная борьба. Ее результаты в ряде стран в период 1905—1907 гг. отражали определенные успехи рабочего движения, с одной стороны, усиление конфронтации пролетариата и буржуазии — с другой. В 12 странах количество голосов, поданных на выборах за социалистов, достигло к лету 1907 г. примерно 6 790 тыс., увеличившись за один год на 554 тыс. Количество депутатов-социалистов возросло за это время почти в 1,5 раза.

¹ «Internationales Sozialistisches Bureau. Sitzung von 4—5. März 1906. Offizieller Bericht». Bruxelles, 1906, S. 10.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 88.

116 Большой успех социал-демократии, получившей свыше 1 млн. голосов и 81 мандат, принесли выборы 1907 г. в рейхсрат Австрии, которые проводились на основе нового избирательного закона, вырванного массовой борьбой рабочего класса. Однако значение этого успеха, как и роль социалистов в рейхсрате, ослаблялись негативными тенденциями в их рядах. Представители национальных социал-демократических партий образовали в парламенте отдельные фракции, а руководители австрийской социал-демократии открыто встали на оппортунистический путь «союза рабочего класса с короной».

Число избирателей, отдавших свои голоса в 1906 г. за Социал-демократическую партию Дании, увеличилось примерно на 40% по сравнению с 1903 г.; она получила 24 депутатских места (в 1903 г.— 16). Представители этой партии занимали 850 мест в городских и общинных органах самоуправления. Более чем на 65% сравнительно с 1901 г. возросло число голосов, отданных на выборах в 1905 г. Социал-демократической рабочей партии Нидерландов. Рабочая партия Норвегии, собрав на выборах 1906 г. 45 тыс. голосов, провела 10 депутатов в стортинг. Возросло влияние социалистов и во Франции. На выборах в палату депутатов в 1906 г. СФИО отдали голоса 970 тыс. избирателей — на 12% больше, чем на предыдущих выборах. Партия получила 52 депутатских мандата вместо прежних 48. Кроме того, она была представлена в местных органах власти 60 генеральными советниками, 149 мэрами общин, 2160 членами городских советов¹.

Особое внимание мировой общественности привлекли к себе выборы 1907 г. в германский рейхстаг². Им предшествовал конфликт парламента с правительством. В конце 1906 г. социал-демократические депутаты, а также представители буржуазной партии центра, хотя и по различным мотивам, совместно проголосовали против ассигнований на подавление восстаний племен герреро и готтентотов в африканских колониях Германии. Кайзеровское правительство распустило рейхстаг и назначило новые выборы. В ходе подготовки к ним социал-демократия подверглась яростной травле со стороны шовинистов как антинациональная, антипатриотическая сила. Предвыборные собрания СДПГ запрещались, разгонялись, ее активисты подвергались преследованиям, увольнялись с предприятий и т. д. Несмотря на это, СДПГ получила на выборах свыше 3 млн. голосов — больше, чем любая другая партия, и почти на 300 тыс. голосов больше, чем на выборах 1903 г. Тем не менее партиям, поддерживавшим правительство (так называемый готтентотский блок), достался 141 депутатский мандат, а социал-демократам — только 43 (вместо 81 в предыдущем составе рейхстага). С особой силой прояви-

¹ «Berichte der sozialdemokratischen Organisationen... an den Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 53.

² Подробнее см.: К. Оберман. «Готтентотские выборы» 1907 г.— «Германский империализм и милитаризм». М., 1965, стр. 32—63.

117 лась необходимость добиваться изменения антидемократической избирательной системы.

Однако правые оппортунисты причину потери депутатских мест усматривали в якобы чрезмерно заостренной антимилитаристской позиции социал-демократов и потребовали изменить ее во избежание новых избирательных потерь. Особо резким нападкам правых подверглись К. Либкнехт, Р. Люксембург, Ф. Меринг и другие активные борцы, разоблачавшие реакционную сущность и возраставшую опасность германского милитаризма.

В Англии парламентские выборы 1906 г. принесли не только полную победу либералам, но и большой успех Комитету рабочего представительства, который стал с тех пор называться лейбористской партией. Число депутатов этой партии в парламенте возросло с 4 до 29. Десять из них принадлежали к НРП. Кроме того, 24 места досталось представителям тред-юнионов, избранным по списку либералов. Такой итог явился в значительной степени следствием подъема рабочего движения. Характерно, что лидер консерваторов Бальфур оценивал результаты избирательной кампании как отголосок того самого движения, которое привело к кровавой бойне в Санкт-Петербурге, к восстаниям в Вене и демонстрациям социалистов в Берлине¹. Некоторые успехи сопутствовали НРП и СДФ и на муниципальных выборах. Вынужденные считаться с этим, правящие круги Англии еще раз продемонстрировали традиционную гибкость, присущую английской буржуазии. Началась полоса социальных реформ: отменяется судебное решение по делу о Таффской долине (1901 г.), что фактически означало законодательное снятие существовавшего запрета на стачки; принимается закон о 8-часовом рабочем дне для горнорабочих; вводятся пенсии для престарелых (5 шилл. в неделю из государственных средств рабочим, достигшим 70 лет); вводятся различные формы страхования рабочих и т. д.

Обстановка подъема борьбы рабочего класса благоприятствовала распространению идей социализма, укреплению социалистических организаций, росту их активности.

Знамением времени стали рост влияния, расширение рядов социалистических партий. В 1907 г. в 18 рабочих партиях 14 стран насчитывалось 2 414 тыс. членов². Количество членов СДПГ за год, к лету 1907 г., возросло с 380 до 550 тыс.; численность рядов социалистов во Франции в 1905—1907 гг. увеличилась с 34 688 до 48 237 членов. В БРП теперь было 150 тыс. членов. К лету 1907 г. у СДПГ было

¹ См. А. Мортон и Дж. Тэйт. История английского рабочего движения. М., 1959, стр. 303.

² «De 1907 à 1910. Rapport sur le mouvement ouvrier socialiste soumis par les partis affiliès au Congrès Socialiste International de Copenhague (28 août au 3 septembre 1910)». Bruxelles, [s. a.], p. 3—4; «Encyclopédie socialiste, syndicale et coopérative de l'Internationale Ouvrière», t. VI. Paris, 1913, p. 627.

118 77 газет, число подписчиков превысило 800 тыс. человек. Во Франции выходило 47 социалистических газет, в США — 50. В Англии в 1906 г. было создано 130 новых отделений НРП. Число отделений СДФ за 1905—1906 гг. увеличилось на 86; к ней присоединились социалистические общества Бристоля и Ньюкасла. Увеличились тиражи «Джастис» и «Лейбор лидер». Несколько групп социалистического характера объединились вокруг газеты «Клерион».

Во Франции СПФ (гедисты) и ФСП (жоресисты) образовали единую организацию — Французскую секцию Рабочего Интернационала (СФИО) (апрель 1905 г.). Основой этой партии послужили идейные и организационные принципы СПФ. Была принята объединительная хартия, в которой говорилось о стремлении французских социалистов создать партию, которая являлась бы «не партией реформы, а партией классовой борьбы и революции»¹. Однако СФИО так и не разработала до первой мировой войны обстоятельной, принципиальной программы.

В Японии в результате объединения на общей политической платформе возникших в начале 1906 г. Народной партии Японии (Нихон хэйминто) и Социалистической партии Японии (Нихон сякайто) образовалась новая Социалистическая партия Японии (СПЯ) (Нихон сякайто). В ее состав вошло около 200 человек. Партия объявила своей целью построение социализма в рамках государственных законов. Вскоре стал выходить орган партии «Сякайсюги кэнкю» («Исследование социализма»), явившийся одним из важнейших теоретических журналов японских социалистов. За короткий срок существования (менее полугода) журнал немало сделал для пропаганды марксизма: был, в частности, опубликован полный перевод «Манифеста Коммунистической партии». СПЯ стремилась связаться с движением народных масс, поддержать их требования².

В Австралии социалистические организации, недовольные политикой местной лейбористской партии, провели в 1907 г. в Мельбурне конференцию, на которой объединились в Социалистическую федерацию Австралии (впоследствии стала называться Австралийской социалистической партией)³.

В обстановке общего нарастания рабочего движения усиливались позиции профсоюзов. С 1905 по 1907 г. число их членов в 12 капиталистических странах увеличилось примерно на треть и достигло более 10 млн. человек. Миллионными стали по составу не только английские тред-юнионы, АФТ в США, но и свободные профсоюзы в Германии; достигла численности в полмиллиона человек армия организованных в профсоюзы рабочих Австро-Венгрии. Очень быстро

¹ См. П. Луи. История социалистической партии во Франции. М., 1923, стр. 30—36.

³ R. Gollan. Radical and Working Class Politics. A Study of Eastern Australia. 1850—1910. Melbourne, 1970, p. 211,

119 выросли профсоюзы Норвегии, Швеции, Венгрии (в 2—2,5 раза). Быстро крепли недавно возникшие организации: Общий рабочий синдикальный союз в Болгарии (1904 г.), руководимый БРСДП (т. с.); связанный с ССДП Главный рабочий союз (ГРС) в Сербии (1903 г.); Генеральная комиссия профсоюзов Румынии (ГКПР) (1906 г.); ИРМ в США (1905 г.).

Повсюду в этот период в профсоюзах обостряется противоборство между тремя силами: оппортунистическими лидерами, стремившимися удержать рабочий класс в русле реформ, не посягающих на основы капиталистического строя, революционными социал-демократами, сторонниками решительной классовой пролетарской линии, и анархо-синдикалистами, старавшимися отгородиться от политической деятельности.

В период 1905—1907 гг. ширилось движение рабочей молодежи. Возникали новые, объединялись ранее существовавшие молодежные социалистические организации: в Дании (1905 г.), Финляндии (1906 г.), Швейцарии (1906 г.), США (1907 г.), Венгрии (1905 г.), Германии (1906 г.), Испании (1906 г.). Общая численность членов таких организаций в 1907 г. превысила 59 тыс. человек ¹.

В подъеме рабочего движения, обозначившемся в 1905—1907 гг., наиболее массовыми и организованными, если не считать России, переживавшей революцию, были выступления пролетариата Германии и Австро-Венгрии, где борьба за демократизацию политического строя сочеталась с борьбой за улучшение экономического положения трудящихся. Рабочие Англии, США и Франции, уже раньше завоевавшие себе многие демократические права, выдвигали чаще социальные и экономические требования, хотя нередко они носили политический характер. Так, например, в Англии третья часть всех участников трудовых конфликтов выступала в защиту прав своих профсоюзов. Массовой, но менее организованной, а подчас очень острой была борьба рабочих в Италии, Болгарии, Румынии и Сербии. В Испании особенно велика была роль профсоюзов в проведении стачек (например, всеобщая забастовка в Северном промышленном районе в 1906 г.). После классовых боев 1905 г. крупные успехи профсоюзного движения отмечались в Швеции. В Дании в 1904—1906 гг. почти вдвое увеличилось количество участников проводимых в рабочее время первомайских митингов и демонстраций ².

В целом пролетарское движение развивалось по восходящей линии. Революция в России, обострение социальных и политических

¹ См. «Первая международная конференция социалистической молодежи». М., 1928, стр. 211; В. Мюнценберг, Р. Шиллер. История юношеского движения на Западе. М., 1925, стр. 17, 18, 20, 41, 47, 48, 103.

² «Vierter internationaler Bericht über die Gewerkschaftsbewegung. 1906». Berlin, 1908, S. 61, 72—73; «Justice», 6.I., 28.IV. 1906; «Report on Strikes... 1907», p. 16.

120 противоречий и конфликтов в других странах вели к тому, что это время воспринималось современниками как беспрецедентное по «возрожденной энергии международного рабочего движения»¹. Его подъем убедительно показал, что повсеместно зреют силы, способные противостоять империализму. «Армия пролетариата, — писал В. И. Ленин, — крепнет во всех странах. Ее сознательность, сплоченность и решимость растут не по дням, а по часам»².

Вместе с тем во многих странах обнаружилось отставание социал-демократических партий от требований, обусловленных новой исторической обстановкой. Революционные социал-демократы приложили немало усилий к тому, чтобы выработать политическую линию, соответствовавшую новым условиям и задачам борьбы пролетариата, но бóльшая часть руководителей социал-демократии не видела перспектив развертывания массового рабочего движения, сдерживала его развитие, или во всяком случае запаздывала с разработкой необходимого политического курса. Парламентские успехи ряда социалистических партий вскружили головы определенным группам социалистов, способствовали развитию и обоснованию оппортунистической политики.

ОПЫТ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И МЕЖДУНАРОДНОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ​

Общий подъем рабочего движения, особенно революция 1905—1907 гг. в России, поставил перед международной социал-демократией неотложную задачу — разработать политическую линию, тактику пролетарского движения в соответствии с новыми условиями борьбы. На очередь дня выдвигалась необходимость подготовки к пролетарским революциям. Опыт российского пролетариата, большевиков во главе с В. И. Лениным, проверенный в огне недавней революции, приобретал особую значимость для дальнейшего развития мирового революционного движения. Отношение к «русскому опыту» стало пробным камнем позиции различных идейно-политических течений; его истолкование — предметом острых теоретических и политических схваток, прежде всего между представителями революционной социал-демократии и оппортунистами. В. И. Ленин писал впоследствии: «Если такие выдающиеся представители революционного пролетариата и нефальсифицированного марксизма, как Роза Люксембург, сразу оценили значение этого практического опыта и выступили на собраниях и в печати с критическим анализом его, то громадное большинство официальных представителей официальных

¹ «Justice», 6.I. 1906.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 89.

121 социал-демократических и социалистических партий, в том числе и реформисты и люди типа будущих «каутскианцев»... и т. п., проявили полную неспособность понять значение этого опыта и выполнить свой долг революционеров, т. е. приняться за изучение и пропаганду уроков этого опыта» ¹.

Ревизионисты и их сторонники рассматривали российскую революцию как свидетельство отсталости России, простое повторение революционного пути, пройденного Западной Европой в XVIII—XIX вв. Они закрывали глаза на ведущую роль пролетариата и своеобразие объективных условий, в которых развернулась революция, на открывавшиеся новые перспективы, отрицали международную значимость «русского опыта». Бернштейн, например, уговаривал немецких рабочих не перенимать тех средств борьбы, которые нашли широкое применение у российского пролетариата; по его мнению, «отсталость» России и якобы анархистский характер ее революционного движения делали для Германии и немецкого пролетариата «русский опыт» бессодержательным и неприемлемым ². Непонимание истинного значения российской революции, стремление отождествлять ее с событиями прошлого прослеживались вначале и во многих выступлениях газеты «Аванти!», органа ИСП ³. В реформистском духе трактовало российскую революцию большинство лидеров английской НРП. Ее орган внушал своим читателям мысль о неподготовленности русского народа к социальным переменам, вследствие чего-де «контрреволюция рано или поздно неумолимо повернет колесо событий вспять, к прежней стадии развития страны» ⁴. Партийная конференция НРП (1905 г.) расценивала события в России как движение за «реформы». Даже решения, проникнутые сочувствием к российской революции, нередко выдерживались в соглашательском духе. Так, конгресс британских тред-юнионов (сентябрь 1906 г.) выразил «искреннюю надежду», что царь откликнется на требования своего народа и дарует ему парламент. Такая резолюция, как справедливо отмечала газета «Джастис», «скорее может исходить от конференции коронованных глав Европы, чем от конгресса представителей рабочего класса» ⁵.

Принципиально иной была позиция революционных марксистов Запада, хотя и они в те годы не смогли в полной мере оценить исторического значения ленинской концепции революции, развития В. И. Лениным на опыте 1905—1907 гг. ряда коренных вопросов стратегии и тактики революционного пролетариата. В статье, опубликованной сразу после Кровавого воскресенья, Р. Люксембург писала, что в России начинается революция нового типа, с невиданным

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 371.

⁵ «Justice», 8.IX. 1906.

122 доселе социально-политическим содержанием и историческими перспективами. На Йенском съезде СДПГ, связывая революцию в России с подъемом рабочего движения в других странах, она заявила: «Наступило время, когда эволюция превращается в революцию». Отсюда и ее страстный призыв: «Учитесь у русской революции!» С таких же позиций обращались к съезду К. Либкнехт и К. Цеткин ¹. К. Каутский писал тогда, что эта революция, будучи буржуазной, начинает эру пролетарских революций ².

Важнейшее значение имело обсуждение международной социал-демократией коренных проблем стратегии рабочего движения — роли пролетариата, в частности, в демократической революции, возможностей его потенциальных союзников, в первую очередь крестьянства, позиции буржуазии, отношения к буржуазным партиям и т. д. Ближе всего к ленинскому пониманию роли пролетариата в революции были революционные социал-демократы. За гегемонию пролетариата в демократической революции выступали Р. Люксембург, Ф. Меринг и руководимый К. Цеткин социал-демократический журнал немецких работниц «Глайххайт» ³. П. Лафарг и Ж. Гед одобряли ленинскую постановку вопроса о гегемонии пролетариата и временном революционном правительстве ⁴.

В ИСП сторонники левого направления видели главную побудительную силу революционной борьбы в России в пролетариате, отмечали социалистическую тенденцию революции. В ходе ее наивысшего подъема «Аванти!» писала, что «русский пролетариат творит свою революцию», которая «отходит от прежнего пути и поднимает свое собственное знамя» ⁵. Однако и те итальянские социалисты, которые признавали, что пролетариат — «главный творец» и «руководитель движения» российской революции, запутывались в ложной дилемме: либо революция буржуазная, но тогда пролетариат не может быть ее движущей силой и тем более гегемоном, либо пролетариат является движущей силой революции и прямым ее руководителем, но тогда дело идет о пролетарской революции ⁶. Характерно, что и Каутский, писавший о возможности в результате ре-

¹ «Protokoll... des Parteitages... zu Jena... 1905». Berlin, 1905, S. 320, 325—326.

⁶ См. Г. Манакорда. Указ. соч., стр. 120, 124.

123 волюции прихода к власти в России пролетариата во главе с социал-демократией, совершенно обходил вопрос о гегемонии пролетариата — один из главных пунктов разногласий между большевиками и меньшевиками и считал, будто их споры о временном революционном правительстве похожи на дележ шкуры еще не убитого медведя¹.

Вообще правильное понимание всей проблемы гегемонии пролетариата в буржуазно-демократической революции представляло серьезные трудности и для революционных марксистов. К примеру, как отмечал позднее Г. Димитров, болгарские марксисты в ту пору не поняли до конца значения руководящей роли рабочего класса в буржуазно-демократической революции².

В связи с проблемой гегемонии пролетариата в рядах международной социал-демократии остро встал вопрос о его возможных союзниках. Крестьянское движение в ходе российской революции усилило интерес к этой проблеме. Ревизионисты, оставаясь на своих прежних позициях в аграрном вопросе, игнорируя опыт революции, отказывались считаться с силой и потенциальными возможностями крестьянского движения. Они предлагали решать аграрный вопрос путем реформ, частичных уступок господствующего класса. Такой рецепт не обеспечивал ни коренного решения аграрного вопроса, ни использования в интересах революции всех возможностей крестьянства и неизбежно привел бы к изоляции его от пролетариата. В противоположность подобным установкам революционные социал-демократы исходили из того, что в ходе революции крестьянство может пойти вместе с рабочим классом, а пролетариат обязан поддержать крестьянство в борьбе за землю. Р. Люксембург решительно выступала за ленинскую оценку революционных возможностей крестьянства в России, считала руководство крестьянством естественной исторической задачей пролетариата³. Важные моменты вопроса о союзе пролетариата с крестьянством рассматривались Каутским в работах «Движущие силы и перспективы русской революции» (перевод которой был издан в России под редакцией и с предисловием В. И. Ленина), «Перспективы русской революции», «Аграрный вопрос в России». Однако Каутский был против того, чтобы рабочие играли ведущую роль, активно вмешивались в крестьянское движение, а вскоре после поражения российской революции изверился в революционных потенциях крестьянства.

Усилились споры между марксистами и ревизионистами также по вопросу об отношении социал-демократии к буржуазии и ее партиям. На Шалонском конгрессе французских социалистов (1905 г.)

¹ См. «Leipziger Volkszeitung», 15. VI. 1905.

³ См. Р. Я. Евзеров, И. С. Яжборовская. Указ. соч., стр. 175—176.

124 М. Кашен¹ и его сторонники отстаивали марксистскую тактику: не добиваться голосов избирателей, жертвуя принципами, а использовать выборы в интересах политической мобилизации пролетариата. Хотя такая принципиальная позиция была поддержана большинством делегатов, конгресс, сделав уступку реформистам, признал возможным в ходе парламентских выборов заключать соглашения с либералами². Съезд Бельгийской рабочей партии (1905 г.) оставил открытым вопрос о парламентском соглашении с либералами, однако подтвердил право местных партийных организаций самостоятельно решать вопрос о возможности избирательных союзов. При этом лидер БРП Э. Вандервельде заявил, что партии нужно требовать от либералов выполнения провозглашенной ими программы³.

В Нидерландах правое крыло социал-демократов вело линию на безоговорочную поддержку либералов как средство получить от них некоторые уступки в социальной области. В Италии на съезде ИСП (1906 г.) «интегралисты», добивавшиеся единства партии ценой уступок социал-реформистам, провели резолюцию, которая, осудив словесно политику сотрудничества с буржуазными партиями и правительством в принципе, допускала соглашения с ними в «исключительных случаях»⁴. В Дании социал-демократы сотрудничали с буржуазно-радикальной партией Венстре, в Швеции — блокировались с либералами на выборах 1905 г. Под давлением реформистов норвежская социал-демократическая фракция вместе с буржуазными партиями голосовала в стортинге за провозглашение страны монархией. В СДПГ в июле 1907 г. социал-демократическая фракция Вюртембергского ландтага проголосовала вместе с буржуазными депутатами за бюджет, нарушив решение Любекского съезда партии (1901 г.).

Точка зрения реформистского крыла международной социал-демократии на роль пролетариата и буржуазии в российской революции совпадала в целом с меньшевистской. Стремясь вопреки реальному ходу событий доказать необходимость союза пролетариата с либералами, оппортунисты добивались в сущности закрепления в международном рабочем движении единой соглашательской линии на поддержку либеральной буржуазии пролетариатом⁵. При этом псевдотеоретические рассуждения на страницах журнала «Социалистише монатсхефте» — рупора ревизионистов — дополнялись грубыми нападками на В. И. Ленина и других большевиков. Исходной оставалась посылка, будто революция в России — повторение

¹ Марсель Кашен в 1900—1904 гг. был секретарем секции и редактором газеты гедистов в Бордо, а затем секретарем их организации в департаменте Жиронда.

⁵ «Sozialistische Monatshefte», 1906, H. 10, S. 864.

125 европейских революций, и поэтому ничто не отменяет положение о руководящей роли буржуазии. В том же русле шли рассуждения о том, что, поскольку пролетариат не может обойтись без союзника, его выбор должен остановиться на буржуазии, которая более прогрессивна, чем крестьянство ¹.

Даже Ж. Жорес, склонявшийся к тому, что пролетариату надлежит выполнить свою освободительную миссию «через голову неспособной к этому буржуазии», считал, что власть должна быть завоевана социалистами и либералами ². В его концепции рабочий класс выступает в союзе с буржуазией, а не с крестьянством, устанавливая не революционно-демократическую власть пролетариата и крестьянства, а власть буржуазии и представителей пролетариата. Такая противоречивость позиции Жореса сказывалась и на редактируемой им «Юманите» ³.

Революционные социал-демократы ряда стран, как и большевики, решительно высказывались против пособничества установлению буржуазной гегемонии в российской демократической революции, против того, чтобы рассматривать буржуазию как естественного и надежного союзника пролетариата. Они разоблачали стремление буржуазии задержать развитие российской революции путем заключения на выгодных для себя условиях компромисса с контрреволюционными силами ⁴. Р. Люксембург, с презрением бичуя трусость буржуазии, предупреждала о том, что она неизбежно встанет на путь предательства ⁵. Разделяя точку зрения большевиков на роль либеральной буржуазии, «кадетов в русском революционном движении», немецкие марксисты критиковали меньшевистские попытки блока с кадетами, дабы «законодательствовать в Думе» ⁶. На неспособность русской буржуазии решать революционные задачи указывали и некоторые американские социалисты ⁷.

Революционные социал-демократы выступали против превращения рабочих в охвостье либеральной буржуазии и в своих странах. Ф. Меринг давал уничтожающую характеристику немецким либералам, сравнивал их с русскими, что обратило на себя внимание В. И. Ленина ⁸. Особенно сложной была борьба против соглашательства с либеральной буржуазией в Англии, где в силу традиций рабочие, как правило, отдавали ей свои голоса на выборах. «Джастис», разоблачая либералов, писала, что они являются наиболее опасными врагами пролетариата, прикрывающимися личиной его друзей.

¹ «Sozialistische Monatshefte», 1906, H. 10, S. 864; H. 12, S. 1003.

⁸ F. Mehring. Gesammelte Schriften, Bd 15. Berlin, 1966, S. 266—270; см. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 259—266.

126 Поддерживая энергичные выступления популярного представителя рабочих в парламенте, лидера НРП Д. Кейр Гарди против либералов, газета почеркивала необходимость до конца последовательной борьбы с ними, основывающейся на непримиримости интересов пролетариата и буржуазии¹.

Таким образом, в 1905—1907 гг. расхождения между революционными социал-демократами и оппортунистами по коренным проблемам стратегии рабочего движения значительно углубились. Причем оппортунисты отрицали не только гегемонию рабочего класса в российской революции, но и его ведущую роль в демократическом движении зарубежных стран. Они не только отвергали союз с крестьянством и ориентировали пролетариат на союз с буржуазией в России, но и в своих странах придерживались такой же линии, пытались навязать этот курс международной социал-демократии. Напротив, оценки революционными социал-демократами западных стран роли пролетариата и буржуазии в демократической революции, отношения к буржуазным партиям в основном шли в том же русле, что и ленинские, хотя и были значительно менее четки и определенны. Революционные социал-демократы настойчиво добивались в своих странах марксистского решения коренных вопросов стратегии рабочего движения. Вместе с тем среди революционных социал-демократов Запада бытовали взгляды, которые принижали или даже вовсе отрицали революционные потенции крестьянства.

Российская революция 1905—1907 гг. побудила международную социал-демократию к активному обсуждению тактики борьбы рабочего класса. Острые столкновения между революционными марксистами и ревизионистами развернулись по вопросу о новых средствах и методах борьбы, использованных пролетариатом России, по вопросу о вооруженном восстании. «Декабрьской борьбой, — писал В. И. Ленин, — пролетариат оставил народу одно из тех наследств, которые способны идейно-политически быть маяком для работы нескольких поколений»².

К началу XX в. многие социал-демократы считали, что вооруженное восстание потеряло свое былое значение. «...Вооруженное восстание народа против войск было бы безумием»³, — писал Каутский. Он считал, что у рабочего класса остается лишь одно решительное средство — политическая стачка. Признавая, что попытки буржуазии ликвидировать буржуазную демократию и установить реакционный режим потребуют решительного отпора со стороны пролетариата, Каутский вместе с тем подчеркивал: «...там, где массы мыслят социал-демократически, такой режим все-таки не может

¹ «Justice», 20.I, 8.IX. 1906.

³ К. Каутский. Революционные перспективы (На современные темы). Киев, 1906, стр. 40—41.

127 привести к вооруженному восстанию»¹. Российская революция дала новую постановку вопроса. Мировой пролетариат и социалисты всех стран следили с захватывающим вниманием за декабрьскими боями в Москве. Как отмечала К. Цеткин, «электрическая искра революционного массового восстания передалась за пределы России...»² и послужила импульсом к размышлению ведущих представителей социалистического движения об опыте вооруженного восстания, его месте в грядущих боях пролетариата.

Отдавая дань мужеству рабочих России, А. Бебель говорил о баррикадных боях как о самом возвышенном событии в многовековой истории, как о примере мужественного самопожертвования во имя великого идеала, видел в них типичное проявление «революционных боев будущего»³. Каутский, пересматривая отчасти свои взгляды, обращал внимание на торжество новой баррикадной тактики⁴, и Р. Люксембург, находившаяся в декабре 1905 г. в революционной Варшаве, видела недостаточность одной только всеобщей стачки, подчеркивала необходимость непосредственной массовой уличной борьбы⁵.

Поражение Декабрьского восстания не обескуражило революционных марксистов. Они выражали уверенность, что штурм, начатый в России, закончится успехом, способствуя подъему борьбы классово сознательного пролетариата всего мира⁶. К. Либкнехт звал немецких рабочих брать пример с русского пролетариата⁷, и ни для кого не было тайной, что он имеет в виду и восстание. Ф. Меринг считал, что международный пролетариат должен быть готов выступить за свое освобождение с оружием в руках⁸. Будапештские рабочие, собравшись на митинге в один из январских дней 1906 г., отмечали: «Эта борьба по своим огромным масштабам и целеустремленному руководству, которое осуществляет русская революционная социал-демократия, занимает первое место в истории революций; она показывает всем угнетенным рабочим мира, к каким средствам борьбы им надлежит прибегать в крайних случаях, чтобы отстоять свои права»⁹. Не взрыв отчаяния, а кульминацию революции увидели левые американские социалисты в Декабрьском

¹ К. Каутский. Указ. соч., стр. 42.

⁹ «История венгерского революционного рабочего движения», т. I, стр. 62.

128 вооруженном восстании¹. Они обратили внимание на органическую связь различных форм борьбы с высшей формой — с восстанием.

Революционные социал-демократы отмечали, что слово «баррикады», которое в недавнем прошлом имело привкус наивности, теперь звучит совершенно иначе², подчеркивали высокую эффективность партизанской войны. Возвратившись из России, Р. Люксембург писала, что бои в Москве «показывают в уменьшенных размерах своих узких рамок логическое развитие и будущность революционного движения в целом: его неизбежное завершение открытым восстанием»³. Это уже была оценка восстания не как эпизода революции, а как осуществления определенной политики.

Если революционная социал-демократия, несмотря на поражение Декабрьского восстания, увидела в нем знамение нового периода, то оппортунисты считали, что под обломками московских баррикад окончательно «погребена» марксистская концепция насильственного сокрушения капитализма. Бернштейн заявлял, будто результатом уличных боев в Москве было лишь усиление самодержавия, и противопоставлял вооруженной борьбе использование социал-демократией буржуазных политических институтов⁴.

Борьба российского пролетариата в 1905—1907 гг. расширила исторический опыт применения массовых политических стачек и продемонстрировала их огромную роль в коренном переустройстве общества. Революционные социал-демократы подчеркивали, что рабочие России оказали неоценимую услугу международному пролетариату, открыв ему во всеобщей политической стачке могучее средство борьбы. В разных странах марксисты шли по пути осмысления значения революционной массовой стачки. В борьбе за использование российского опыта стачечной борьбы они противостояли и анархо-синдикалистам с их трактовкой всеобщей стачки, и оппортунистам, пытавшимся ссылками на анархо-синдикализм скомпрометировать саму идею массовой политической стачки⁵. Применения «русских средств» классовой борьбы, в том числе всеобщей политической стачки, требовали представители левого течения Социал-демократи-

¹ «International Socialist Review», vol. VI, 1906, N 1.

⁵ См., например, R. Luxemburg. Massenstreik, Partei und Gewerkschaften. Hamburg, 1906; Г. Роланд-Гольст. Всеобщая стачка и социал-демократия. С предисловием К. Каутского и вступительной статьей Г. Роланд-Гольст. СПб., 1906; K. Liebknecht. Der Massenstreik — das spezifisch proletarische Kampfmittel!; ejusdem. Der politische Massenstreik — eine neue Waffe des Proletariats. — Gesammelte Reden und Schriften, Bd 1. Berlin, 1958, S. 159—160, 162—165; C. Zetkin. Die russische Revolution und die deutschen Sozialdemokratie. — «Leipziger Volkszeitung», 17.VIII. 1905; «Leipziger Volkszeitung», 15.II, 25.X, 1905.

129 ской партии Австрии¹. Д. Алпари, молодой редактор органа венгерской социал-демократии «Непсава» и другие руководители революционного крыла СДПВ призывали рабочих учиться на опыте России². Они добивались признания необходимости массовой политической стачки в борьбе за всеобщее избирательное право. Решительную поддержку получил «русский опыт» в Болгарской рабочей социал-демократической партии (т. с.). На необходимость применения массовой политической стачки польскими рабочими — одним из передовых отрядов революции 1905—1907 гг.— указывали руководители СДКПиЛ. Большую идейно-политическую работу в этом отношении вела Р. Люксембург, а также Л. Иогихес (Я. Тышка). Опыту массовой политической стачки Р. Люксембург посвятила серию статей «Что дальше?», брошюру «Массовая стачка, партия и профсоюзы», высоко оцененную В. И. Лениным. В защиту массовой политической стачки на страницах печати выступал Ю. Мархлевский. Громадное значение имела организационно-политическая деятельность Ф. Дзержинского, возглавившего в годы революции массовые выступления польского пролетариата³.

В то же время марксистские силы во французском социалистическом движении не проявили достаточного внимания к вопросу о массовой политической стачке, хотя в органе гедистов «Сосьялист» неоднократно упоминался положительный опыт всеобщей стачки в России. По-видимому, сказывалось негативное отношение к широко распространенной во Франции анархо-синдикалистской агитации за всеобщую стачку. Гедисты подчеркивали общность в этом вопросе у ревизионистов с анархо-синдикалистами: рассмотрение всеобщей стачки вне связи с другими тактическими формами. Однако к задачам организации массовой политической стачечной борьбы рабочих Ж. Гед и его сторонники проявляли равнодушие, свойственное им, когда дело касалось практических вопросов⁴.

Оппортунисты отрицали целесообразность и необходимость массовой политической стачки в странах Западной Европы, зачастую скептически расценивали ее применение даже в условиях России⁵. Когда под давлением низовых профсоюзных организаций этот вопрос стал предметом обсуждения съезда германских свободных профсоюзов, состоявшегося в 1905 г. в Кёльне, реформистские лидеры добились принятия резолюции, осуждавшей всякую пропаганду массовой политической стачки, противопоставив ей заботу об укреплении

¹ См. С. В. Овнанян. Указ. соч., стр. 89, 125.

⁵ См., например, «Correspondenzblatt der Generalkommission der Gewerkschaften Deutschlands», 1905, N 2, S. 93.

130 рабочих организаций¹. Это и другие решения съезда, в частности направленные против прекращения работы 1 Мая, свидетельствовали, как писал журнал СДПГ «Нойе цайт», о развитии антисоциалистических, тред-юнионистских тенденций в социал-демократических профсоюзах².

Решения, принятые в Кёльне, вызвали недовольство многих социал-демократических и профсоюзных организаций³. Протесты рабочих звучали со страниц «Лейпцигер фольксцайтунг», «Гамбургер эхо», «Зексише арбайтерцайтунг», «Бремер бюргерцайтунг».

Вопрос о массовой политической стачке стал центральным на Йенском съезде СДПГ в сентябре 1905 г. Бебель, Люксембург, Либкнехт, Цеткин доказывали возможность всеобщей политической стачки в Германии и необходимость готовиться к ней. «Если реакция захочет разговаривать с нами по-русски, — подчеркивала Цеткин, — тогда и пролетариат также ответит по-русски»⁴. А. Бебель с оптимизмом говорил о могуществе организованной социал-демократии и призывал ее готовить рабочий класс к грядущим революционным боям⁵. Революционные социал-демократы разоблачали страх ревизионистов перед движением масс. В ответ на опасения, сумеют ли марксисты удержать «массы в узде», Р. Люксембург отвечала: «Во время революционной ситуации приходится держать в узде не массы, а парламентских адвокатов, чтобы они не предали массы и революцию»⁶. Подавляющим большинством голосов съезд принял предложенную А. Бебелем резолюцию, которая признавала всеобщую политическую стачку одним из важнейших средств борьбы пролетариата (хотя она и рассматривалась прежде всего как средство отпора реакции), рекомендовала партийным и профсоюзным организациям вести в этом духе агитацию среди рабочих⁷. В этой связи В. И. Ленин писал, что вопрос о массовой политической стачке выдвинули в последнее время события в ряде стран, в особенности в России. И решение германской социал-демократии «окажет, несомненно, немалое влияние на все международное рабочее движение в смысле поддержки и укрепления революционного духа борющихся рабочих»⁸.

Вместе с тем в докладе А. Бебеля прозвучали некоторые настораживающие нотки. Тогда как Р. Люксембург, К. Цеткин и другие обратили внимание именно на революционную стачку, А. Бебель посчитал их выступления «несколько странными». В заключительном

¹ «Protokoll der Verhandlungen des fünften Kongresses der Gewerkschaften Deutschlands. Abgehalten zu Köln a/Rh. vom 22. bis 27.V. 1905». Berlin, o. J., S. 30.

⁸ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 323.

131 слове он сказал: «Я еще никогда не слышал дебатов, в которых так много говорилось бы о крови и революции. Слушая все это, я пару раз невольно взглянул на носки своих ботинок: не обагрены ли они уже кровью?»¹ Спустя несколько месяцев Правление СДПГ пошло в вопросе о массовой стачке на серьезные уступки оппортунистам.

Революционные германские социал-демократы стремились, преодолевая сопротивление оппортунистов, помочь развертывавшемуся в стране массовому движению. Лейтмотивом их агитации и пропаганды была одобренная Йенским съездом идея массовой политической стачки. После политической забастовки в Гамбурге Р. Люксембург писала К. Каутскому: «Ура, Гамбург! Я была рада и счастлива, узнав об этом. Только бы на этом не успокоилось! Наверное, отцы уже принялись «тушить»!»² И действительно, оппортунисты из СДПГ, в первую очередь руководители профсоюзов, всячески старались приглушить нараставшее пролетарское движение. Вопреки решению Йенского съезда, фактически отвергшему кёльнскую резолюцию, они выступали как яростные противники массовой политической стачки.

После поражения Декабрьского вооруженного восстания в Москве откровенные оппортунисты, воспользовавшись замешательством некоторых видных руководителей СДПГ, взяли реванш. В феврале 1906 г. на закрытом совещании представителей Правления СДПГ и Генеральной комиссии свободных профсоюзов было принято решение совместно предотвратить «опасные» выступления пролетариата и повести его по пути «разума и здорового реализма». В соглашении, принятом на совещании, говорилось, что Правление СДПГ не имеет намерения пропагандировать массовую политическую стачку и будет по возможности противодействовать таковой³. На Мангеймском съезде СДПГ в сентябре 1906 г. Бебель заговорил о том, что ситуация в Германии несравнима с русской, а поэтому массовая политическая стачка не может быть взята на вооружение немецким пролетариатом. К. Легин пытался опорочить политическую стачку в целом⁴. Он и депутат рейхстага ревизионист Э. Давид отмежевывались от опыта революции, которая отступала под тяжкими ударами самодержавия.

Революционные социал-демократы отстаивали в Мангейме решения Йенского съезда. Р. Люксембург разоблачала тех, кто не может «ничему научиться на опыте русской революции», которая в «течение десятилетий будет наставницей революционного движения пролетариата»⁵. Однако в итоге съезд принял по докладу Бе-

¹ «Protokoll... des Parteitages... zu Jena... 1905», S. 336.

⁵ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 2, S. 172.

132 беля двойственную, казуистическую резолюцию¹: с одной стороны, подтверждал Йенское решение, а с другой — констатировал, что оно не находится в противоречии с постановлением Кёльнского съезда профсоюзов. Предусматривалось также, что вопрос о проведении массовой политической стачки может быть поставлен Правлением СДПГ только с согласия Генеральной комиссии свободных профсоюзов. А она, как было заранее известно, в принципе отвергала этот метод пролетарской борьбы. Так оказались перечеркнутыми решения Йенского съезда, во многом соответствовавшие принципам марксизма. К тому же Мангеймский съезд продемонстрировал, что наряду с правым, откровенно оппортунистическим, и левым, революционным, течением в СДПГ появилось скрыто оппортунистическое течение — центризм. Начав с отдельных уступок ревизионистам, центристы в дальнейшем пошли и во всех принципиальных вопросах в фарватере оппортунистической идеологии и политики. Борьба в Германии по проблемам массовой политической стачки, недовольство масс оппортунистическим курсом заставляли лавировать противников использования «русского опыта» и в других странах. Так, лидер австрийских социалистов В. Адлер, не отказываясь от признания массовой политической стачки как пролетарского средства, одновременно предостерегал, что пропаганда в ее пользу обострит «нежелательную борьбу» различных течений в профсоюзах². Осенью 1906 г. он высказывал опасения, что происходящая в СДПГ дискуссия о массовой стачке отрицательно повлияет на ход борьбы за реформу избирательного права в Австро-Венгрии³. Однако стремительный рост революционных настроений в стране вынудил руководство австрийской социал-демократии включить вопрос о всеобщей стачке в повестку дня очередного партийного съезда.

В ряде стран отрицание массовой стачки оппортунистами вызывало сопротивление, выражавшееся преимущественно в анархо-синдикалистской форме. Острая борьба такого рода развернулась в ИСП, членами которой были и реформисты, и анархо-синдикалисты. Полемика сфокусировала вопросы, связанные как с революцией в России, так и с собственным опытом — в первую очередь с всеобщей забастовкой 1904 г.⁴ и выступлениями последующих лет. Как и во Франции, Испании и ряде других стран, реформистскому отрицанию положительного значения массового забастовочного движения, всеобщей стачки анархо-синдикалисты противопоставляли требование применить всеобщую экономическую стачку как решающее средство революции. На съезде ИСП в октябре 1906 г. анархо-

¹ «Protokoll... des Parteitages... zu Mannheim... 1906», S. 305.

⁴ См. К. Ф. Мизиано. Итальянское рабочее движение на рубеже XIX и XX вв. М., 1976, стр. 222—253.

133 синдикалисты предложили считать, что «революционная деятельность партии осуществляется... путем всеобщей забастовки», с целью установления власти профсоюзных органов, непосредственных производителей¹. Ярким воплощением анархо-синдикалистской фетишизации всеобщей стачки явилась принятая тогда же съездом ВКТ Франции Амьенская хартия².

Вообще анархо-синдикалисты пытались трактовать опыт российского пролетариата как подтверждение своих позиций. Они всячески игнорировали политический характер стачек в России, а в своей деятельности обособляли экономическую борьбу от политической, считая первую сферой профсоюзной, а вторую — партийной. С таким разделением сфер деятельности согласилась и СФИО. На ее Лиможском съезде в ноябре 1906 г. не прошла резолюция, предлагавшая в соответствии с обстоятельствами согласовывать и координировать профсоюзную и политическую деятельность трудящихся. Отмечая важность объединенных действий политических и профсоюзных организаций, съезд вместе с тем подчеркнул необходимость «их полной автономии»³.

Оппозиция правооппортунистическому отрицанию массовой стачки принимала анархо-синдикалистские формы частично и в рядах рабочего движения в США. С лозунгом всеобщей забастовки как проявления высшего духа солидарности и со словами приветствия великой борьбе рабочего класса далекой России выступила на своем учредительном съезде организация «Индустриальные рабочие мира».

В непосредственной связи с опытом российской революции стояли и вопросы совершенствования парламентской деятельности социалистов, ее соотношения с массовой внепарламентской борьбой рабочего класса. К прежним аспектам парламентской тактики, вокруг которой только недавно прошли ожесточенные схватки революционной социал-демократии с ревизионистами, добавился новый, поставленный событиями 1905—1907 гг. в России, — парламентская тактика во время революции.

Между тем ревизионисты, которых немало оказалось в парламентских фракциях рабочих партий, выходили из-под их контроля, не заботились о связях с избирателями, всячески сопротивлялись использованию иных форм борьбы, кроме парламентской. Э. Бернштейн и его единомышленники, делая вид, что они обсуждают соответствующие уроки революции в России, фактически всячески игнорируя их суть, твердили, что в «существующем ныне экономически развитом обществе» «борьба за парламент и в парламенте является...

¹ «Il Partito Socialista Italiano nei suoi Congressi», vol. II, p. 75.

³ «Parti Socialiste (Section Française de l'Internationale Ouvrière). 3ᵉ Congrès National...», p. 201—202.

134 непрерывно действующей органической революцией»¹. Парламентские иллюзии были характерны и для социал-демократии в Австро-Венгрии, они еще больше усилились после того, как трудящиеся австрийской части империи добились всеобщего избирательного права². В защиту свободы действий социалистов-парламентариев энергично выступал Жорес. Английские реформисты воспринимали эти заявления с большим пониманием и сочувствием³.

Революционная социал-демократия, критикуя оппортунизм и предостерегая об опасности парламентских иллюзий, абсолютизации парламентской деятельности рабочих партий, рассматривала ее как применение лишь одного из видов тактики, значение которого меняется в зависимости от условий. Разделяя точку зрения большевиков о решающей роли движения масс, а не соглашательства в парламентских коридорах, революционные социал-демократы добивались в борьбе против реформистов и анархо-синдикалистов, чтобы парламентские и внепарламентские формы деятельности наполнялись революционным содержанием. Критике подвергались и недооценка внепарламентских форм борьбы, и стремление парламентских фракций рабочих партий выйти из-под их контроля. К. Цеткин отмечала, что в СДПГ «глубоко укоренился и широко распространен парламентский кретинизм», некоторые вожди «совершенно закоснели в парламентаризме»⁴. Р. Люксембург давала отпор установившейся тенденции «старых авторитетов... а в еще большей степени — верхушечных слоев оппортунистических редакторов, депутатов и профсоюзных вождей» рассматривать парламентскую деятельность как единственно приемлемую форму классовой борьбы⁵. Задача марксистов, как правильно заметила К. Цеткин, заключалась в том, чтобы «разрушить суеверие, что путь пролетариата к победе идет прямолинейно через парламентаризм и что парламентская борьба является единственным, всеспасающим методом классовой борьбы»⁶. Журнал американских социалистов, рассматривая проблемы развития тактики, отметил проявления тенденции «к преувеличению ценности выборов и парламентаризма»⁷.

В целом в связи с подъемом мирового рабочего движения, и особенно благодаря революции в России, борьба между марксистами

¹ «Sozialistische Monatshefte», 1906, H. 1, S. 20.

⁷ «International Socialist Review», vol. VI, 1906, N 7, p. 431.

135 и оппортунистами по коренным вопросам стратегии и тактики пролетариата резко обострилась. Революционные социал-демократы, опираясь на передовой опыт рабочих России, следуя за большевиками, сделали важный шаг в развитии социалистической политики применительно к новым условиям борьбы и назревшим историческим задачам. Вместе с тем сторонники марксизма на Западе в постановке и решении некоторых актуальных проблем стратегии и тактики были недостаточно последовательны, нередко еще не могли определить необходимые для этого пути. В свою очередь марксистскому решению политических задач, стоявших перед рабочим движением, активно противодействовали оппортунисты, они стремились опорочить революционный опыт российского пролетариата и большевистскую линию, помешать их использованию рабочими организациями. Защищая устарелые политические установки, они пытались навязать рабочему движению реформистский курс, широко спекулировали в этих целях на поражении российской революции.

Анархо-синдикалисты воспользовались подъемом международного рабочего движения, революцией 1905—1907 гг., чтобы усилить пропаганду псевдореволюционной тактики «прямого действия». Игнорируя по существу опыт организованного революционного движения в России, они выискивали в нем оправдание «подталкиванию» пролетариата на авантюры, ведущие на деле к ослаблению его позиций.

В связи с поражением революции в России усилились колебания и среди некоторых социал-демократов, исповедовавших еще в теории марксизм, но на деле оказавшихся, как, например, К. Каутский, неустойчивыми сторонниками революционной политики и непоследовательными противниками ревизионизма в политике и идеологии. Эта опасная тенденция продолжала усиливаться, приведя к образованию нового оппортунистического течения — центризма.

Революция 1905—1907 гг. в России, обострение классовой борьбы во многих странах, активизация революционных марксистов в рядах международной социал-демократии явились своего рода провозвестниками нового, более высокого этапа мирового рабочего движения и дальнейшего размежевания между различными его течениями; это движение вступало в полосу острых классовых столкновений с империализмом.

136 137

Часть II. НОВЫЙ ЭТАП БОРЬБЫ ПРОЛЕТАРИАТА /1908-1914/​

138

Глава третья. ДАЛЬНЕЙШАЯ РАЗРАБОТКА В. И. ЛЕНИНЫМ ТЕОРИИ МАРКСИЗМА​

Революция 1905—1907 гг., подъем мирового рабочего и национально-освободительного движений показали, что пришел конец так называемому мирному периоду развития капитализма. Наступало время крупных социальных взрывов и крутой ломки прежних отношений. Рабочий класс вплотную подошел к решающему историческому рубежу — началу борьбы за политическую власть и создание нового общества. Все это объективно выдвигало перед рабочими партиями задачу теоретического осмысления новейших явлений в развитии буржуазного общества и классовой борьбы, делало необходимым дальнейшее развитие марксистской теории социалистической революции. Поражение революции в России сделало еще более актуальной защиту марксизма, его творческое развитие на основе опыта революции, от которой отрекались теперь не только шаткие мелкобуржуазные, но и неустойчивые пролетарские элементы. Накапливался новый опыт «межреволюционного периода», который также требовалось проанализировать и поставить в органичную связь с предыдущим, чтобы «отливать сталь марксистского миросозерцания и надстроек, сему миросозерцанию соответствующих» ¹.

Громадное значение для осуществления этой задачи имела теоретическая работа В. И. Ленина.

АНАЛИЗ ПУТЕЙ РЕАЛИЗАЦИИ ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОЙ РОЛИ ПРОЛЕТАРИАТА​

В международном социалистическом и рабочем движении единства взглядов о путях перехода от капитализма к социализму не было. Революция в России, подъем международного рабочего и национально-освободительного движения придали столкновению революционных и оппортунистических концепций особую актуальность и остроту; поражение российской революции еще больше обострило борьбу этих двух направлений в международной социал-демократии.

«Эволюция — против революции пролетариата!» — такова была суть социал-реформистской концепции развития, ревизии научного социализма оппортунистами в рабочем движении, а также различными буржуазно-либеральными истолкователями Маркса. Их объе-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 95.

139 диняла откровенная проповедь реформизма, национализма и социал-империализма. Тенденцию к обострению революционной классовой борьбы пролетариата они трактовали как «аномалию» социального развития. В качестве довода, якобы подтверждавшего такой взгляд, они использовали и поражение первой российской революции.

Совершавший эволюцию к прикрытому оппортунизму — центризму, Каутский в годы после российской революции выступал еще против ревизионистов. Так, в брошюре «Путь к власти (Политические очерки о врастании в революцию)», опубликованной в 1909 г., говорилось о конкретных условиях, заставляющих признать, что «эра революций» наступает. «То, что кажется «реформистам» мирным врастанием в социализм, — констатировал автор, — является не чем иным, как ростом сил двух антагонистических классов, которые стоят друг против друга в непримиримой вражде... Врастание в социализм означает врастание в великие битвы, которые потрясут все устои государства, неминуемо будут усиливаться и могут завершиться только свержением и экспроприацией класса капиталистов» ¹. Но и в этой работе Каутский совершенно обошел главный для теории революции вопрос о государстве. Впоследствии признание наступающей «эры революций» благополучно уживалось в центристских теориях Каутского с отрицанием всякой необходимости подготовки пролетариата к революции, фетишизацией буржуазного парламентаризма и пренебрежением к «русским» методам борьбы.

В России, где в 1905—1907 гг. наиболее рельефно обнаружились революционные тенденции освободительного движения, в период реакции, наступившей после поражения революции, настроения уныния, покаяния, ренегатства охватили особенно широкие слои буржуазно-либеральной и мелкобуржуазной интеллигенции, концентрируясь в «веховстве» как идеологии контрреволюционной либеральной буржуазии и в ликвидаторстве как проявлении тех же буржуазных влияний в рабочем движении.

Кадетский сборник «Вехи» (1909 г.), эта, по словам В. И. Ленина, «энциклопедия либерального ренегатства» ², был направлен в первую очередь против идейных основ всего миросозерцания социал-демократии. Из поражения революции 1905—1907 гг. веховцы сделали выводы о ненужности и «греховности» революций вообще. Их диагноз «болезни» гласил: «...легион бесов вошел в гигантское тело России», ее надо лечить религией, мистикой. «Историческую нетерпеливость» революционеров веховцы предлагали сменить на «дисциплину послушания», героизм — на «спасительное покаяние» и «здоровое христианское смирение». В то время как самодержавно-полицейский деспотизм душил все живое в стране, веховцы призывали отказаться от «объяснения зла внешним устройством человеческого

¹ К. Каутский. Путь к власти. М., 1959, стр. 44.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 168.

140 общежития», от преодоления «внешних неустройств внешними же реформами». В то время как миллионы рабочих и крестьян в России были лишены элементарных условий человеческого существования, веховцы провозгласили основой прогресса «внутреннее совершенствование, самопознание и самоуглубление каждой отдельной личности». Веховцы сваливали вину за репрессии и казни на самих революционеров, на «безответственность», «максимализм», «нигилизм» молодежи, «которая напрасно взялась за серьезные, опасные по своим последствиям социальные опыты и, конечно, этой своей деятельностью только усиливает реакцию». Авторы «Вех» провозглашали необходимость освободиться от давящего господства «народолюбия и пролетаролюбия», от «человекопоклонства». И одновременно они делали признание, редкое по откровенности даже для буржуазных либералов: «Каковы мы есть, нам не только нельзя мечтать о слиянии с народом, — бояться его мы должны пуще всех казней власти и благословлять эту власть, которая одна своими штыками и тюрьмами еще ограждает нас от ярости народной»¹.

Веховские настроения уныния и отреченства затронули и мелкобуржуазных попутчиков пролетариата, и его неустойчивые слои. Характерным проявлением этого стало ревизионистское антипартийное течение ликвидаторства в рядах русской социал-демократии. «Ликвидаторство, — писал В. И. Ленин, — глубокое социальное явление, неразрывно связанное с контрреволюционным настроением либеральной буржуазии, распадом и развалом среди демократической мелкой буржуазии»².

Лидерами этого оппортунистического направления стали меньшевистские литераторы, стремившиеся ликвидировать нелегальную рабочую партию. Они развернули поход против подпольной деятельности партии, против «иерархии» (т. е. ее центральных органов) и постановки революционных задач в освободительной борьбе, стремились втиснуть марксистскую теорию и практику в русло «умеренности» и «аккуратности». Подводя «теоретический базис» под свое ренегатство, меньшевики-ликвидаторы опубликовали под редакцией А. Н. Потресова, Л. Мартова, П. П. Маслова многотомное издание «Общественное движение в России в начале XX века», где заново переписали всю историю российской социал-демократии и революционного рабочего движения в духе либерально-ренегатского сборника «Вехи». Революционные выступления рабочих, солдат и крестьян в годы революции ликвидаторы называли стихийными бунтами; они отвергали идею гегемонии пролетариата и утверждали, что революционно-демократическая диктатура пролетариата и

¹ «Вехи». Сборник статей о русской интеллигенции. М., 1909, стр. 2, 8, 9, 36, 39, 53, 55, 68, 75, 89, 95 и др.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 147.

141 крестьянства противоречила бы всему ходу хозяйственного развития, распространяли либерально-буржуазные идеи о «конституционном» характере назревавшего кризиса. Ликвидаторы выступали как преемники и продолжатели прежней ревизионистской линии «экономистов» и меньшевиков.

Опасность ликвидаторства усугублялась тем, что сделанный после поражения революции российским самодержавием дальнейший шаг по пути развития политического строя к буржуазной монархии, по пути буржуазных аграрных преобразований представлял для либеральной рабочей платформы ликвидаторов объективную почву¹.

Своеобразным немарксистским, мелкобуржуазным течением был в российской социал-демократии так называемый отзовизм. К нему отошла небольшая часть большевиков, которые образовали группу «Вперед». Игнорируя новые условия, в которых развивалось рабочее движение России, они пробавлялись пустой, но внешне революционной фразой, продолжали выдвигать в качестве лозунга дня бойкот Государственной думы, добивались отзыва из нее социал-демократических депутатов. В. И. Ленин неоднократно характеризовал «отзовизм» как «своеобразную форму ликвидаторства», «идейное ликвидаторство слева», как «меньшевизм наизнанку»².

Определенную опасность для рабочего движения представляли и иные левацкие, в том числе троцкистские, анархистские и эсеровские концепции, в искаженном виде рисовавшие задачи пролетариата, пути развития и перспективы его борьбы. Авторы этих концепций игнорировали содержание и особенности нового исторического периода, затушевывали характерные черты и многообразие мирового освободительного движения, взаимосвязь его разных потоков. Проповедуя «активное действие инициативного меньшинства», они отказывались от кропотливой подготовительной работы среди широчайших народных масс.

В идейной и политической борьбе с буржуазными и мелкобуржуазными теориями, с ревизионизмом справа и «слева» приняли активное участие многие видные деятели левого крыла международного рабочего движения. Ведущая роль принадлежала В. И. Ленину. В работе «Марксизм и ревизионизм» (1908 г.) Ленин вскрыл связь этой идейной борьбы с грядущими великими битвами пролетариата, когда революция обострит все спорные вопросы, сконцентрирует все разногласия на пунктах, имеющих самое непосредственное значение для определения поведения масс; В. И. Ленин обнажил корни ревизионизма, его классовую обусловленность, принципиальную однородность многообразных его проявлений в различных странах³.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 258—259; т. 20, стр. 186—190, 202—203, 206—207.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 24—26.

142 В. И. Ленин не только отстоял марксизм, но и внес решающий вклад в его развитие, обеспечил дальнейшую разработку теории социалистической революции в период империализма. Этому способствовало глубокое и систематическое изучение В. И. Лениным всех новейших тенденций в международном рабочем движении, тех важнейших изменений объективной обстановки, в которой оно развивалось, непосредственное знакомство В. И. Ленина с деятельностью социалистов, рабочих организаций разных стран в годы вынужденной эмиграции, его участие в работе конгрессов II Интернационала, Международного социалистического бюро¹.

В том же направлении работали и другие представители революционной социал-демократии. Ю. Мархлевский (Карский) писал: «...никогда еще не обрушивалось на нас такое обилие жгучих теоретических и тактических задач»²; он подчеркивал необходимость исследования возникающих проблем не путем шаблонизирования, а на основе дальнейшего применения опробованного марксистского метода. Тем более важным был, по мнению представителей марксистской мысли, анализ современного им «воистину революционного периода», «империалистического периода», ставящего социал-демократию «перед новой ситуацией и задачами»³. В работах Р. Люксембург, К. Либкнехта, Ф. Дзержинского, Ю. Мархлевского, Ф. Меринга, К. Цеткин, А. Паннекука, Д. Вайнкопа, Д. Благоева и других революционных социал-демократов содержалось немало нового и ценного для международного рабочего движения и в вопросах анализа империализма⁴, нового периода революционной борьбы, и раскрытия ведущей и решающей роли пролетариата в грядущих революционных

¹ См., например, Р. А. Ермолаева, А. Я. Манусевич. Ленин и польское рабочее движение. М., 1971; Р. Ю. Каганова. Ленин во Франции: декабрь 1908 — июнь 1912. Революционер, теоретик, организатор. М., 1977; «В. И. Ленин и образование коммунистических партий в странах Центральной и Юго-Восточной Европы». М., 1973; Э. Ротштейн. В. И. Ленин и социалистическое движение в Великобритании. М., 1970; П. В. Московский, В. Г. Семенов. Ленин в Швеции. М., 1972; А. Енсен. В. И. Ленин и Дания.— «Скандинавский сборник», т. 16. Таллин, 1971; «Ленин в борьбе за революционный Интернационал». М., 1970; «История Второго Интернационала», т. II. М., 1966; Л. Рети. Ленин и венгерское рабочее движение. М., 1972; М. М. Коронен. В. И. Ленин и Финляндия. Л., 1977; А. М. Шнитман. Из истории интернациональных связей В. И. Ленина с революционным рабочим движением в Болгарии (1896—1923 гг.). Мурманск, 1967; А. Г. Черных, Г. В. Хруслов. Ленин и Япония. Владивосток, 1974; М. Пианзола. Ленин в Швейцарии. М., 1958; A. Reisberg. Lenins Beziehungen zur deutschen Arbeiterbewegung. Berlin, 1970, и др. работы.

⁴ Подробнее см. в главе десятой.

143 движениях разных стран, сочетания демократических и социалистических задач пролетариата, и в оценке милитаризма, войн, а также существа национально-колониального вопроса¹. Характерной чертой теоретической работы революционных представителей рабочего движения была органичная связь ее с повседневной практикой борьбы пролетариата. Они подчеркивали, что и в, казалось бы, чисто «практических вопросах» необходима ясность, которая достигается их теоретическим осмыслением².

Труды В. И. Ленина вобрали в себя все лучшее из теории и практики международной социал-демократии и революционной демократии, из опыта классовой борьбы разных отрядов пролетариата, буржуазно-демократических революций и национально-демократических движений, явились их новейшим обобщением. Развитие Лениным марксистской теории революции, отражавшее назревшие потребности перехода от капитализма к социализму во всей их сложности и противоречивости, сразу же приобрело не местное, не региональное, а всеобщее, всемирно-историческое значение³.

Важное место в теоретической работе В. И. Ленина занимали вопросы перспектив дальнейшего мирового развития, осуществления всемирно-исторической миссии рабочего класса. Органичным компонентом постановки и решения революционных задач пролетариата было исследование новых явлений империалистической стадии развития капитализма.

Ленинский подход к проблеме принципиально и решительно противостоял антимарксистским концепциям империализма. По мере его развития и усиления классовой борьбы, обострения межимпериалистических противоречий, приближения мировой войны такого рода концепции все больше распространялись, имели они хождение и в определенных кругах социал-демократии.

Буржуазные идеологи и политические деятели стремились доказать, будто новые факты в жизни капиталистического общества опровергают законы его возникновения, развития и гибели, открытые Марксом. При этом эксплуататорская роль финансовой олигархии попросту затушевывалась или в качестве противодействия ей отста-

¹ Подробнее см.: «Димитр Благоев — выдающийся теоретик и революционер». М., 1977; «Феликс Эдмундович Дзержинский. Биография». М., 1977; Р. Я. Евзеров, И. С. Яжборовская. Роза Люксембург. Биографический очерк. М., 1974; A. Laschitza. Deutsche Linke im Kampf für eine demokratische Republik. Berlin, 1969; G. Radczun. Vorwort in: R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 2—3. Berlin, 1972—1973; H. Schumacher. Sie nannten ihn Karski. Berlin, 1964; J. Schleifstein. Franz Mehring. Sein marxistisches Schaffen. 1891—1919. Berlin, 1959; H. Wohlgemuth. Karl Liebknecht. Eine Biographie. Berlin, 1973 etc.

³ См. Ю. А. Красин. Теория социалистической революции: ленинское наследие и современность. М., 1977.

144 ивались такие либерально-реформистские преобразования, которые не затрагивали глубоких корней монополистического господства.

Теоретически и политически несостоятельной в своей основе была и мелкобуржуазная оппозиция империализму, выступавшая за возврат к домонополистическому прошлому, ибо она исходила из отрицания объективного характера исторического процесса развития, приведшего к монополистическому капитализму.

Правые оппортунисты в рядах рабочего движения исповедовали по сути дела буржуазно-реформистские концепции, которые нередко смыкались с апологией империализма. Они доходили до оправдания «своего» империализма и его разбойничьей политики, трактовали колониализм как «цивилизаторский» фактор, поддерживали развитие милитаризма. Многие откровенные оппортунисты переходили на позиции социал-империализма.

В свою очередь недооценивали глубину и серьезность противоречий новой фазы капитализма Каутский и ряд других деятелей социал-демократии, считавших себя марксистами. Они не понимали органической связи новых социальных и политических явлений с их экономической основой, надеялись на возможность неимпериалистической политики при господстве монополий, не видели обострения коренных противоречий капитализма. В своей критике империализма они практически сливались с мелкобуржуазной оппозицией ему. Окончательный переход Каутского и его последователей на позиции центризма неотделим от их взглядов на империализм ¹.

В. И. Ленин шел по пути углубленного марксистского анализа империалистической стадии капитализма. В 1908 г. на основе изучения монополий он писал: «Что капитализм идет к краху — и в смысле отдельных политических и экономических кризисов и в смысле полного крушения всего капиталистического строя, — это с особенной наглядностью и в особенно широких размерах показали как раз новейшие гигантские тресты» ². Он отмечал также, что обострение всего комплекса социальных и политических противоречий капитализма делает международную обстановку все более революционной ³.

В. И. Ленин много внимания уделял как экономическим, так и социальным процессам, а также политике и идеологии империализма. Рассматривая вопросы концентрации производства и развития монополий, он все больше обращался к исследованию проблемы финансового капитала и его сращивания с государством, указывая на неразрывную связь господства экономического с господством политическим ⁴. Анализируя борьбу народов колоний и зависимых стран,

¹ См., например, «Die Neue Zeit», 1914, Bd 2, N 21, S. 908—922; подробнее см.: «История экономической мысли», ч. III. М., 1970, стр. 195—204.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 297; т. 23, стр. 176, 258—259.

145 В. И. Ленин дал всестороннюю характеристику колониальной системы империализма как «системы порабощения, грабежа и насилия»¹. Он показал усиление паразитизма и загнивания капитализма на империалистической стадии². В предвоенный период В. И. Ленин раскрыл усиление неравномерности экономического и политического развития капитализма; анализируя ряд острых кризисов международных отношений и политики, он рассматривал их как порождение новейшей стадии капитализма и предвестника более крупного, общего кризиса всей системы капитализма. Еще до первой мировой войны Ленин наметил общие контуры нового периода в развитии капитализма и международной классовой борьбы пролетариата, который «можно назвать кануном краха капитализма»³.

С началом первой мировой войны, которая знаменовала собой величайший кризис капитализма со времени его возникновения, ленинские исследования империализма вступят в решающий период. Комплексный анализ империализма В. И. Ленин даст в своем труде «Империализм, как высшая стадия капитализма» и в ряде примыкающих к нему работ 1915—1917 гг.⁴

Выявляя общие закономерности, главные тенденции мирового развития в целом, В. И. Ленин всегда рассматривал общее в диалектическом единстве с особенным и специфическим. Общее служило отправным пунктом для конкретного анализа ситуации в той или иной стране. Результаты этого анализа обогащали представление о развитии ведущих тенденций мирового освободительного движения, находили отражение в общем.

Особый интерес представляет данная в работе «Исторические судьбы учения Карла Маркса» (1913 г.) характеристика «главных периодов» всемирной истории, которую Ленин впоследствии уточнил и более подробно обосновал в статье «Под чужим флагом» (1915 г.).

Ленинский принцип анализа этапов мирового развития, «больших исторических эпох» строится на том, что «в каждой эпохе бывают и будут отдельные, частичные движения то вперед, то назад, бывают и будут различные уклонения от среднего типа и от среднего темпа движений. Мы не можем знать, с какой быстротой и с каким успехом разовьются отдельные исторические движения данной эпохи. Но мы можем знать и мы знаем, какой класс стоит в центре той или иной эпохи, определяя главное ее содержание, главное направление ее развития, главные особенности исторической обстановки данной эпохи и т. д.»⁵. Отсюда следовал ленинский вывод применительно к прак-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч. т. 17, стр. 177.

⁵ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 141—142.

146 тике, вывод, дающий ключ к пониманию софизмов и ошибок, приводящих к отказу от марксистских позиций. «Только на этой базе, т. е. учитывая в первую голову основные черты различия разных «эпох» (а не отдельных эпизодов истории отдельных стран), — писал он, — можем мы правильно построить свою тактику; и только знание основных черт данной эпохи может послужить базой для учета более детальных особенностей той или иной страны» ¹.

В центре первой из рассматривавшихся им исторических эпох, которая охватывала 1789—1871 гг., находился, как считал В. И. Ленин, восходящий класс буржуазии. Вместе с тем уже в эту эпоху буржуазно-демократических движений революция 1848 г., показывая в действии различные классы общества, «определяет социалистическую природу одного пролетариата». В это время зарождается и крепнет научный пролетарский социализм, возникают «самостоятельные пролетарские партии: первый Интернационал (1864—1872) и германская социал-демократия». Доканчивает «развитие буржуазных преобразований ...» героическая борьба пролетариата — Парижская Коммуна, только ей обязана своим упрочением буржуазная республика ².

Вторую историческую эпоху, фактически продолжавшуюся до 1917 г., В. И. Ленин характеризовал как эпоху «полного господства и упадка буржуазии», эпоху «перехода от прогрессивной буржуазии к реакционному и реакционнейшему финансовому капиталу». Одновременно происходил процесс собирания сил пролетариата, рост массовых социалистических партий и других его организаций, подготовка его на самых различных поприщах к грядущим великим битвам. Вместе с тем это было время, когда «классовые противоречия обострялись», усиливался нажим союзов предпринимателей на союзы рабочих, «возникали более острые и тяжелые формы борьбы в виде... массовых стачек...», время, когда российская революция 1905—1907 гг. открыла «новый источник величайших мировых бурь» ³. От внимания В. И. Ленина не ускользали и те трудности, издержки, препятствия, которые вставали перед пролетарским движением в виде «буржуазной рабочей политики». Он отмечал определенную связь высокого уровня развития капитализма и буржуазной демократии с распространением идей буржуазного реформизма в среде рабочего класса в целях его раскола и ослабления, удержания власти буржуазией ⁴. В. И. Ленин указывал на появление и развитие именно во вторую историческую эпоху устойчивого «социалистического оппортунизма» с его сложившимися «догмами», с его сформировавшимися «кадрами».

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 142.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 305; т. 22, стр. 232.

147 Характеризуя историческую роль пролетариата, В. И. Ленин особо выделял ведущее значение революционного направления в рабочем движении; впоследствии он специально подчеркивал глубокие внутренние противоречия в международной социал-демократии рассматриваемой им эпохи, борьбу между двумя противоречивыми течениями в ней¹.

В. И. Ленин уже в предвоенные годы подчеркивал, что на смену периоду собирания сил пролетариата и подготовки его «к выполнению им великой всемирно-исторической цели» идет время, «когда подготовленные силы в ряде кризисов осуществят свои цели»². «Третья эпоха, только начинающаяся, — как писал В. И. Ленин в 1915 г., — ставит буржуазию в такое «положение», в каком были феодалы в течение первой эпохи... Буржуазия из подымающегося передового класса стала опускающимся, упадочным, внутренне-мертвым, реакционным. Подымающимся — в широком историческом масштабе — стал совсем иной класс»³.

Рассмотрение вопроса о близком начале эпохи перехода от капитализма к социализму неотделимо у В. И. Ленина от пристального внимания к обострению классовой борьбы в развитых странах капитала. С одной стороны, он вычленял эту общую тенденцию, специфически проявлявшуюся в различных странах, с другой — конкретно выяснял зависимость ее вариантов от различия исторических условий, политических порядков и форм рабочего движения.

В результате анализа проявления главной тенденции в одно и то же время, но в разных условиях у В. И. Ленина складывались основы для типологии развития международного рабочего движения, обнаруживавшего сходство в США и Англии, в Австро-Венгрии, Германии и отчасти в Скандинавских странах, в романских странах. Констатируя в общем и целом «громадный шаг вперед международного социализма, сплочение миллионных армий пролетариата в целом ряде конкретных столкновений с врагом, приближение решительной борьбы с буржуазией — борьбы, во много раз более подготовленной со стороны рабочего класса, чем во времена Коммуны»⁴, В. И. Ленин выявлял черты общего и особенного, специфического в международном пролетарском движении. При этом В. И. Ленин отмечал, что международное революционное движение пролетариата «не идет и не может идти равномерно и в одинаковых формах в разных странах». Он обращал внимание и на определенную национальную односторонность рабочего движения в отдельных странах, преодолеваемую в совместной борьбе их пролетариев. «Полное и всестороннее использование всех возможностей на всех поприщах деятельности склады-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 147—148.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 182.

148 вается лишь в итоге классовой борьбы рабочих различных стран. Каждая страна вносит свои ценные, оригинальные черты в общий поток, но в каждой отдельной стране движение страдает той или иной односторонностью, теми или иными теоретическими или практическими недостатками отдельных социалистических партий» ¹.

В сложной динамике мирового развития важное место, по мысли В. И. Ленина, занимали движения реальных и потенциальных союзников пролетариата. Признаком приближения новой эпохи было появление мощного революционного союзника пролетариата — в Азии на борьбу против средневековья и капиталистических колонизаторов стали подниматься «туземные рабы» ².

Вместе с тем громадное расширение сферы действия революционных сил, растущее сплочение их в международном масштабе вызывали ответное международное сплочение реакционных сил, что ставило в весьма сложные условия любую из национальных революций. В. И. Ленин подчеркивал, что реакция против усиливающейся борьбы пролетариата «сплачивает буржуазные правительства всего мира против всякого народного движения, против всякой революции и в Азии и особенно в Европе» ³. Однако эти осложнения не заслоняли от В. И. Ленина общей перспективы дальнейшего нарастания и неизбежных побед мирового революционного движения. Школа гражданской войны, писал он, не проходит для народов даром. «Это — тяжелая школа, и полный курс ее неизбежно содержит в себе победы контрреволюции, разгул озлобленных реакционеров, дикие расправы старой власти над мятежниками и т. д. Но только отъявленные педанты и выжившие из ума мумии могут плакаться по поводу поступления народов в эту мучительную школу; эта школа учит угнетенные классы ведению гражданской войны, учит победоносной революции...» ⁴

Внимательно вглядываясь в рост «мирового освободительного движения во всех частях света и во всех формах» ⁵, В. И. Ленин проанализировал складывавшуюся тогда совокупность социальных и национальных движений; устанавливая различия и взаимосвязь между ними, он выяснил историческое место и роль революционной борьбы пролетариата в системе этих движений. По его мысли, уже назревавшая в то время мировая социалистическая революция представляла собой длительный, сложный и противоречивый процесс. Несмотря на различие объективных задач, стоявших перед главными революционными силами, их борьба неизбежно могла и должна была слиться в единый революционный поток, направленный к осуществлению демократии, национального освобождения и социализма.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 182.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 146.

149 Исследуя мировое развитие, В. И. Ленин отстоял и обогатил учение марксизма о всемирно-исторической роли пролетариата.

В годы, последовавшие за поражением российской революции, обострились нападки на марксистское понимание исторической миссии рабочего класса. Не случайно в этот период на подновленной основе воспроизводилась идея растущего «нового среднего класса», противопоставляемого якобы сокращавшемуся по численности пролетариату¹. В России контрреволюционные либералы, щеголявшие еще «марксистскими» фразами, усиленно проповедовали брентановский и зомбартовский катедер-социализм², признающий «школу капитализма», но отвергающий школу революционной классовой борьбы. Их больше всего страшило массовое демократическое движение рабочих и крестьян, с такой силой проявившееся в революции. Меньшевики предостерегали от переоценки способности пролетариата к революционному действию. Ликвидаторское отречение от гегемонии пролетариата препятствовало дальнейшему становлению его как революционного класса, отбрасывало пролетариат России от того уровня развития, которого он достиг в ходе революции, вырвав у либералов руководство народными массами.

В противоположность ревизионистам, рассматривавшим учение Маркса о роли рабочего класса в историческом процессе лишь как частный вывод, отбросив который можно продолжать считаться марксистами, В. И. Ленин писал: «Главное в учении Маркса, это — выяснение всемирно-исторической роли пролетариата как созидателя социалистического общества»³. Эта роль вытекает из природы, тенденций развития рабочего класса и усиливается в связи с переходом капитализма в его высшую стадию. В. И. Ленин подчеркивал, что социализм может осуществить лишь класс, являющийся основной производительной силой капиталистического общества; неимущие, но не трудящиеся (люмпены, босяки) не способны ниспровергнуть эксплуататоров. «Только содержащий все общество класс пролетариев в силах произвести социальную революцию»⁴. В. И. Ленин углубил понимание социальной природы рабочего класса, исследовал его структуру, привел марксистское понятие рабочего класса в соответствие с новыми условиями его развития и борьбы, выяснил, что империализм ускоряет рост революционности рабочего класса, укрепляет его решимость осуществить коренное переустройство общества.

Выясняя революционную роль пролетариата, В. И. Ленин подверг сокрушительной критике ревизионистскую «теорию» притупле-

¹ См., например, E. Lederer. Die Privatangestellten in der modernen Wirtschaftsentwicklung. Berlin, 1912.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 69.

150 ния классовых противоречий и классовой борьбы в период империализма.

Империализм, усиливающий концентрацию производства, содействует сплочению и организованности пролетариата, а обостряя все противоречия общественного развития, способствует и революционизированию пролетариата. Однако под влиянием экономических процессов, политики, идеологии буржуазии усиливается также тенденция к расколу рабочего класса. Неоднородность самого рабочего класса, в частности наличие в его составе недавних выходцев из мелкобуржуазных слоев, а также так называемой рабочей аристократии, создавала объективную основу для действия этой тенденции. Поэтому В. И. Ленин придавал особое значение деятельности марксистских партий по организации, сплочению рабочего класса, ибо лишь они в состоянии реализовать в наибольшей степени вопреки определенным тенденциям империализма и оппортунизма способность пролетариата к организации, единству, революционному действию. Их теоретическая работа помогает пролетариату на опыте революции в своей стране разобраться во всем облике как буржуазии, так и мелкой буржуазии, без чего невозможно проведение принципиальной пролетарской линии.

Раскрывая проблему всемирно-исторической роли рабочего класса, В. И. Ленин продолжал развитие учения о его гегемонии в период демократической революции и подготовки социалистического переворота, в ходе самого социалистического переворота¹. Он доказал, что в новых условиях возрастают революционные возможности рабочего класса и объективная необходимость максимального их использования; рабочий класс является главной ведущей силой осуществления общественного прогресса, общедемократических преобразований, центром притяжения всех демократических сил, подлинное социальное освобождение которых неразрывно связано с социальной революцией пролетариата. При этом в процессе превращения рабочего класса в гегемона освободительного движения идет дальнейшее развитие пролетариата как революционного класса, невозможное без того, чтобы пролетариат отстаивал не только свои классовые интересы, но и интересы всех трудящихся, общественного развития в целом.

Дальнейшая разработка В. И. Лениным учения о гегемонии пролетариата впитала в себя богатейший опыт России, где в 1905—1907 гг. «пролетариат на деле шел все время во главе революции. Социал-демократия на деле оказалась идейным передовым отрядом пролетариата. Борьба масс развивалась, под руководством пролетариата, необыкновенно быстро...»². Анализируя роль пролетариата в осво-

¹ Подробнее см.: «Ленинская теория социалистической революции и современность». М., 1975, стр. 407—409.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 119.

151 бодительной борьбе, В. И. Ленин выделял авангард рабочих, на который ложится задача подведения широчайших масс к революции. «...Необходимо, — писал В. И. Ленин, ссылаясь на опыт 1905 г., — чтобы передовой отряд рабочих не понимал под классовой борьбой борьбу за интересы небольшого верхнего слоя, как это слишком часто старались внушить рабочим реформисты, но чтобы пролетарии выступали действительно в качестве авангарда большинства эксплуатируемых, вовлекали это большинство в борьбу, как это имело место в России в 1905 году и как это должно произойти, и, вне всякого сомнения, произойдет в грядущей пролетарской революции в Европе» ¹. Противопоставляя марксистское понимание классовой борьбы либеральному, оппортунистическому, связывая, как и К. Маркс, воедино основные проблемы теории революции с учением о государстве, В. И. Ленин подчеркивал: «...марксизм признает классовую борьбу вполне развитой, «общенациональной» лишь тогда, когда она не только охватывает политику, но и в политике берет самое существенное: устройство государственной власти» ². Тем самым учение о гегемонии пролетариата логично завершалось учением о диктатуре пролетариата.

Развивая идею гегемонии пролетариата, В. И. Ленин отмечал, что пролетариат становится «главной пружиной общего направления событий. Движение других классов группируется вокруг этого центра, за ним следует, им направляется или определяется (в положительную или в отрицательную сторону), от него зависит» ³. В связи с этим он тщательно анализировал всю совокупность социальных движений как реальных и потенциальных союзников рабочего класса, так и явных, а также скрытых его противников. Систематически разоблачая контрреволюционность русской либеральной буржуазии, В. И. Ленин вместе с тем решительно требовал учитывать различие между либералами и правым правительственным лагерем, противоречия между ними, призывал использовать в интересах демократии любое расхождение либералов с правыми, а также внутри этих групп. Он подчеркивал, что «можно (и должно) «апеллировать» от буржуазного помещика к буржуазному крестьянину, от буржуазного либерала к буржуазному демократу, от буржуазной полусвободы к буржуазной полной свободе» ⁴.

В. И. Ленин отдавал себе отчет во всей сложности и длительности процессов борьбы и взаимодействия пролетариата как класса-гегемона с другими классами, социальными слоями, группами, он видел связанную с этим волнообразность развертывания революции. Соответственно В. И. Ленин различал узкое и широкое понимание термина «завершение буржуазно-демократической революции». Упот-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 315.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 363.

152 ребление этого термина в узком смысле, по мысли Ленина, имеет в виду отдельную, одну из буржуазных революций, одну из «волн», которая, не добив старого режима, сохраняет почву для следующих «волн». При употреблении термина в широком смысле под ним разумеется «решение объективных исторических задач буржуазной революции, «завершение» ее, т. е. устранение самой почвы, способной родить буржуазную революцию, завершение всего цикла буржуазных революций» ¹.

Обстановка в России после 1905—1907 гг. определялась спадом первой волны буржуазно-демократической революции в узком смысле. Ее завершение в широком смысле еще предстояло, оно служило основой нарастания новой революционной «волны». Решающую роль в назревавшем перевороте должен был сыграть пролетариат, способный повести массы дальше осуществления непосредственно буржуазных задач и целей.

Противостоявшую этому процессу политику царизма после третьеиюньского переворота В. И. Ленин рассматривал как политику бонапартистскую по своей сущности, как политику лавирования монархии, утратившей прежнюю патриархальную или феодальную классовую опору, как политику поиска царизмом нового классового союзника, будь то буржуазные элементы в деревне или в городе. Для В. И. Ленина было несомненным фактом, что российское самодержавие, превращавшееся в буржуазную монархию, по-своему выявляло общие закономерности развития политических форм, которые несколько ранее обозначились в более развитых странах Европы: «Бонапартизм есть объективно-неизбежная, прослеженная Марксом и Энгельсом на целом ряде фактов новейшей истории Европы, эволюция монархии во всякой буржуазной стране». В. И. Ленин отчетливо понимал (и это подтверждалось опытом других стран Европы) несоответствие новой фазы правительственной политики самодержавия задачам действительно радикального буржуазного преобразования страны, потребностям ее экономического и политического развития ².

Это и предопределяло неизбежность новой революции в России.

Целью самодержавия и поддерживавшей его контрреволюционной буржуазии было предотвратить надвигавшуюся революцию. Целью российского пролетариата, его авангарда — большевиков — было ее подготовить и возглавить.

Уроки освободительной борьбы пролетариата приводили В. И. Ленина к выводу, что объективные условия развития открывают, как правило, возможность либо прямого, либо зигзагообразного пути развития истории. «Непосредственное свержение или, на худой конец, расслабление и обессиление старой власти, непосредственное создание народом новых органов власти, — писал В. И. Ленин, —

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 246—247.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 274, 283.

153 все это, несомненно, самый прямой путь, самый выгодный для народа, но зато требующий и наибольшей силы. При подавляющем перевесе силы можно победить и прямой фронтальной атакой. При недостатке сил могут потребоваться и обходные пути, выжидания, зигзаги, отступления и т. д., и т. п.» ¹.

Обращаясь к рассмотрению возможных путей развития истории, В. И. Ленин акцентировал внимание и на проблеме компромисса, ибо зигзагообразный путь по своему историческому содержанию есть не что иное, как путь компромисса. В. И. Ленин отстаивал марксистскую традицию использования по необходимости в соответствующих ситуациях компромиссных форм решения назревших задач при одновременной борьбе против беспринципных компромиссов, ослабляющих рабочий класс, наносящих ущерб самостоятельности пролетарской партии. «Необходимость считаться с зигзагообразным путем, — писал В. И. Ленин, — нисколько не устраняет того, что марксисты должны уметь разъяснять массам в решающие моменты их истории предпочтительность прямого пути, должны уметь помогать массам в борьбе за выбор прямого пути, давать лозунги такой борьбы и так далее» ². Речь шла, таким образом, не только о складывающемся переплетении двух возможных путей развития, но и об активном, сознательном воздействии на его ход, об отстаивании классовых пролетарских интересов. В. И. Ленин подчеркивал: «…защищая целиком всю нашу программу и все наши революционные взгляды, мы должны непосредственные призывы сообразовать с объективным положением вещей данного момента» ³.

В этой связи особое значение имеет дальнейшая разработка В. И. Лениным вопроса о соотношении реформы и революции в освободительной борьбе. Уже в самом начале XX в. Ленин, основываясь на опыте России, рассматривал этот вопрос под углом зрения ведущей роли рабочего класса в общедемократическом движении. Напоминая, что революционная социал-демократия всегда включает в свою деятельность борьбу за реформы, он обращал внимание на необходимость выдвигать на почве всех вообще проявлений общественно-политической жизни требования революции, подчинять «борьбу за реформы, как часть целому, революционной борьбе за свободу и за социализм» ⁴. Для него противоположность реформы и революции была «не абсолютной», грань, разделяющая их, «не мертвой, а живой, подвижной гранью, которую надо уметь определить в каждом отдельном конкретном случае». Он обращал внимание на зависимость революционного или реформистского пути решения назревших конкретных задач от силы, сознательности, организованности тех об-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 8.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 6, стр. 62.

154 щественных элементов, интересы которых требовали преобразований ¹.

Строго научному, марксистскому подходу к анализу объективной обстановки назревания революционного кризиса служила разработка В. И. Лениным в предвоенные годы вопроса о революционной ситуации. Он глубоко раскрыл категории, ее характеризующие: «...для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде», требуется еще, чтобы «верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде», кроме того, необходимо «активное состояние возмущения и восстания», без чего «ни угнетение низов ни кризис верхов не создадут еще революции, — они создадут лишь гниение страны...» ²

«Низы не хотели жить, как прежде» означает, по словам В. И. Ленина, что положение трудящихся масс, составляющих громадное большинство населения, «обострилось в максимальной степени» и находится в вопиющем несоответствии и с состоянием производительных сил страны, и со степенью сознательности и требовательности масс, и с положением дел в других странах. Нежелание «низов жить по-старому» проявляется не только в колоссальном обострении угнетения подавляющего большинства населения, но и в нарастании возмущения, в самостоятельном выступлении масс ³.

Невозможность для верхов «хозяйничать и управлять, как прежде» означает не только правительственный кризис, но и кризисное состояние всей политики господствующего класса, невозможность на доступных ему путях и доступными ему средствами решить назревшие исторические задачи, это составной компонент политического кризиса общенационального масштаба, который касается именно основ, фундамента государственного устройства ⁴. В. И. Ленин разграничивал понятия «конституционный кризис» и революционный кризис. Различие между ними он видел в том, что первый может быть разрешен на почве данных основных законов и порядков государства, а второй требует ломки этих законов и порядков ⁵. Это не означает, однако, непроходимой стены между ними. «Конституционный кризис» может оказаться ступенькой в развитии революционного кризиса, может превратиться в кризисное состояние всего государственного устройства. Но он же может оказаться отдушиной, одним из «последних клапанов», мешающих возникновению революционного кризиса.

Ленинская характеристика условий назревания революции включала тем самым комплекс факторов экономического, социально-политического, социально-психологического порядка, позволяющих

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 167.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 86.

155 судить и о необходимости революции, и о возможности ее непосредственного осуществления; учитывала она и международные условия революции. Такой анализ революционной ситуации был направлен и против оппортунистического пренебрежения ею, и против левацкой «игры в революцию», не считающейся с тем, насколько созрели для нее объективные социально-политические условия.

Исследуя процесс назревания революции, В. И. Ленин выделял различные вехи, ступени развития этого процесса. На примере предвоенной Германии он писал о «своеобразной предреволюционной ситуации», когда изменяются настроения пролетариата и масс мелкой буржуазии, «подмыты все устои «спокойного» господства дворянско-прусской сабли. Против воли буржуазии ход вещей влечет ее к глубокому политическому кризису» ¹. В начале февраля 1913 г. В. И. Ленин фиксировал, что «общенациональный политический кризис медленно, но неуклонно назревает в России» ². В июне 1913 г., отмечая «особые условия современной России», находившейся в состоянии «нарастания революции», он подчеркивал, что «политический кризис общенационального масштаба... налицо», идет процесс «нарастания непосредственно революционного кризиса» ³.

Следовательно, если сложился «политический кризис общенационального масштаба» — революционная ситуация налицо. При дальнейшем его развитии возникает «непосредственно революционный кризис», начинается революция. Революциям, обобщал впоследствии В. И. Ленин, «предшествует всегда процесс брожений, кризисов, движений, возмущений, начала революции, причем это начало не всегда развивается до конца (например, если слаб революционный класс)» ⁴.

Таким образом, В. И. Ленин учитывал не только объективные, но и субъективные изменения, без которых революционная ситуация не может вылиться в революцию.

Среди факторов, которые способствуют перерастанию революционной ситуации в революцию, Ленин уделял особое внимание партиям пролетариата, ведущим массы к последовательно революционной борьбе против отжившего общественного строя. «Обыватель удовлетворяется той бесспорной, святой и пустой истиной, что нельзя знать наперед, будет революция или нет. Марксист не удовлетворяется этим; он говорит: наша пропаганда и пропаганда всех социал-демократических рабочих входит одним из определителей того, будет революция или нет... Будет революция или не будет, — зависит не только от нас. Но мы свое дело сделаем, и это дело не пропадет никогда. Оно посеет в массы глубоко семена демократизма и проле-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 186; см. также т. 20, стр. 16; т. 23, стр. 252.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 112.

156 тарской самостоятельности, и семена эти обязательно дадут ростки, завтра ли в демократической революции или послезавтра в социалистической» ¹.

Выясняя перспективы нового массового подъема, В. И. Ленин исходил из того, что развитие политического кризиса в общенациональном масштабе происходит неравномерно. Это обусловлено как различием условий, положения в отдельных частях страны, так и тем, что периоды натиска могут сменяться «промежутками контрреволюционных судорог буржуазного строя» ².

Но даже при наибольшем разгуле реакции необходимо учить массы бороться революционно за достижение в данных конкретных условиях максимального результата борьбы.

Пролетариату надлежит осуществлять гегемонию в освободительном движении на всех его этапах и поворотах. В. И. Ленин разъяснял несостоятельность упрощенного, прямолинейного понимания гегемонии пролетариата, исходя из которого ее объявляют невозможной, если пролетариат потерпел поражение, если его революционный авангард оттеснен, загнан в подполье. В любых условиях пролетариат должен осуществлять и осуществляет роль авангарда широких народных масс. «Гегемония рабочего класса, — подчеркивал В. И. Ленин, — есть его (и его представителей) политическое воздействие на другие элементы населения в смысле очищения их демократизма (когда есть демократизм) от недемократических примесей, в смысле критики ограниченности и близорукости всякого буржуазного демократизма…» ³

Последовательное проведение этой линии с необходимостью требовало специального выяснения имевшихся возможностей союза пролетариата с различными классами и слоями населения сначала в общедемократической борьбе, затем на этапе пролетарской революции.

НОВЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ПО АГРАРНОМУ ВОПРОСУ​

Важной частью продолжавшейся В. И. Лениным разработки проблем теории революции было исследование аграрного вопроса, касающегося судеб миллионных масс крестьянства — значительной части населения многих стран. Размах, результаты, характер буржуазно-демократических революций XX в., их социалистическую перспективу В. И. Ленин ставил в прямую зависимость от способности пролетариата уже на этом этапе борьбы повести за собой широкие на-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 172—173.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 131.

157 родные массы, непролетарские классы и слои. В. И. Ленин отвергал догматические представления о некоей «чистой» пролетарской революции. Социалистическая революция затрагивает интересы всех трудящихся страны, и вопрос об отношении к ней различных слоев трудящихся, об их готовности поддержать и защитить ее является коренным в революционной политике пролетарской партии. Поэтому проблема политических союзов занимает в ленинской теории революции большое место. В этой связи громадное значение имело научное обоснование В. И. Лениным роли трудящегося крестьянства как союзника пролетариата в его революционной борьбе.

Ревизионисты вслед за либерально-буржуазными экономистами пытались доказать «неприменимость» экономического учения Маркса к сельскому хозяйству. Поверхностно и односторонне обобщая факты относительной устойчивости мелких и средних крестьянских хозяйств, они затушевывали классовую дифференциацию и рост социальных противоречий в деревне, искаженно трактовали основные тенденции развития сельского хозяйства. Показательна в этом отношении книга Э. Давида «Социализм и сельское хозяйство», о которой В. И. Ленин писал в 1908 г., что она «в настоящее время, несомненно, является главным трудом ревизионизма в аграрном вопросе» ¹. Давид изолировал развитие капитализма в сельском хозяйстве от эволюции буржуазного строя в целом, не видел специфики прогресса капитализма в земледелии. Свой коренной тезис о жизнеспособности в сельском хозяйстве мелкого производства и его превосходстве над крупным он доказывал путем настойчивого обхода данных о наемном труде в «мелком хозяйстве», свидетельствующих, что на деле речь зачастую идет, с одной стороны, о капиталистических хозяйствах и, с другой стороны, о превращении мелких хозяев в наемных рабочих. Основными пунктами аграрной программы, отстаивавшейся Давидом, было осуществление кооперации и социализации (огосударствления) в сельском хозяйстве, которое он не связывал с вопросом о переходе политической власти в ходе революции в руки рабочего класса.

Обсуждение аграрных программ в партиях II Интернационала на рубеже XX в. не дало принципиального марксистского решения важнейшего теоретического и политического вопроса — об отношении к развитию капитализма в сельском хозяйстве, о работе партии в деревне, о союзниках рабочего класса. По-прежнему было распространено мнение, что все непролетарские слои трудящихся являются «реакционной массой», что, лишь пройдя процесс пролетаризации, крестьянство станет союзником пролетариата ². Это стало основой ревизионистского и сектантского отношения к крестьянским массам.

Во II Интернационале и его национальных секциях ощущалась настоятельная необходимость обсуждения и марксистского решения

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 5, стр. 222.

² См., например, К. Каутский. Указ. соч., стр. 112.

158 аграрного вопроса. Однако он так и не был поставлен в порядок дня конгрессов II Интернационала. Дело в лучшем случае сводилось к агитации среди сельских рабочих и мелких крестьян или к обсуждению время от времени в парламентах проектов частичных аграрных реформ ¹.

В России, где аграрный вопрос приобрел особую остроту, споры вокруг него занимали большое место в идейно-политической борьбе². Это определялось и необходимостью противостоять различного рода антимарксистским концепциям, извращениям марксистской аграрной теории.

Меньшевистские идеологи и политики повторяли ревизионистские идеи, недооценивали задачи превращения крестьянства в союзника рабочего класса и доведения до решительного конца буржуазно-демократического аграрного переворота, отрицали существенную связь радикального решения аграрного вопроса с вопросом общей демократизации политического строя России, боролись против ленинской идеи революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Троцкий рассматривал крестьянство как консервативную, а в ряде случаев и реакционную массу. Авантюристически перескакивая через этап демократической революции, он обрекал пролетариат на изоляцию от других потенциально революционных сил, классов и социальных слоев, оставлял его в «гордом одиночестве», выступал прежде всего против союза рабочего класса с крестьянством. Аграрные программы мелкобуржуазных партий (эсеры, народные социалисты, трудовики) выражали революционно-демократические требования уничтожения крупного помещичьего землевладения, стремления крестьян «смести дотла все остатки средневековья» ³. Но эти программы были антинаучны и теоретически несостоятельны, ограничены «узким кругозором мелкого хозяина». Конфискацию помещичьих земель в пользу крестьян, осуществление крестьянского «права на землю» они рассматривали не как этап буржуазных по своему существу преобразований, а как установление некоего «уравнительного» социализма.

В. И. Ленин проанализировал развитие новейших тенденций в экономическом строе земледелия, внес полную ясность в понимание аграрного вопроса, создал цельную научную теорию и программу по аграрно-крестьянскому вопросу.

¹ См. Ю. Мархлевский. Аграрный вопрос и мировая революция. — «Коммунистический Интернационал», 1920, № 12, стр. 2019; см. также: Н. Е. Овчаренко. Германская социал-демократия на рубеже двух веков (Идейно-политическая эволюция СДПГ в период империализма). М., 1975, стр. 111—115; H. G. Lehmann. Die Agrarfrage in der Theorie und Praxis der deutschen und internationalen Sozialdemokratie. Vom Marxismus zum Revisionismus und Bolschewismus. Tübingen, 1971.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 377.

159 Для ленинской постановки аграрного вопроса в условиях империализма характерно прежде всего выявление определенных общих, глубинных закономерностей генезиса капитализма в аграрном строе, которые неизбежно проявляются в истории развития всех без исключения стран, втянутых или втягивающихся в орбиту мирового рынка. Одновременно В. И. Ленин требовал строжайшего учета преломления этих общих закономерностей в конкретных условиях каждой из стран, выявления особенностей, уровня зрелости той или иной тенденции.

Систематически выступая против антимарксистских трактовок аграрного вопроса, обнаруживавших неспособность и нежелание исследовать капиталистический прогресс «во всех его, нередко сложных и запутанных, формах», В. И. Ленин писал: «Ревизионисты в данном вопросе грешили в научном отношении поверхностным обобщением односторонне-выхваченных фактов, вне связи их со всем строем капитализма, — в политическом же отношении они грешили тем, что неизбежно, вольно или невольно, звали крестьянина, или толкали крестьянина на точку зрения хозяина (т. е. точку зрения буржуазии) вместо того, чтобы толкать его на точку зрения революционного пролетария» ¹.

Исследуя новые данные о развитии капитализма в США, Германии, России и других странах, В. И. Ленин научно доказал, что открытые К. Марксом экономические законы развития капитализма действуют и в сельском хозяйстве. Обобщение огромного количества статистических данных, проанализированных В. И. Лениным ², позволило ему сформулировать общую закономерность капиталистического развития сельского хозяйства, разнообразно проявляющуюся в отдельных странах: «В земледелии — иные формы падения мелкого производства, но самое падение его есть бесспорный факт» ³. При этом В. И. Ленин раскрыл специфические особенности процессов концентрации производства в сельском хозяйстве в условиях развития империализма; в частности, он обратил внимание на неисследованность новых форм зависимости крестьянства, связанных с господством финансового капитала ⁴.

В. И. Ленин дал научную характеристику дифференциации крестьянства, вскрыл его революционные возможности как союзника пролетариата и в борьбе за демократию, и в борьбе за социализм, разработал вопрос о национализации земли в условиях буржуазно-демократической и социалистической революции, обосновал необхо-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 21; см. также А. И. Нильве. Борьба В. И. Ленина с ревизионизмом в аграрном вопросе и ее международное значение. М., 1973.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 133, 216, 224.

160 димость организации деревенского пролетариата и полупролетариата в самостоятельную классовую силу и роль революционных органов крестьянского самоуправления ¹.

Обобщая опыт массового общенационального крестьянского движения, особенно в России в годы первой революции, В. И. Ленин разработал аграрную программу, определил социал-демократическую политику в аграрном вопросе, т. е. отношение к сельскому хозяйству, к различным классам, слоям, группам сельского населения. Новейшие данные о землевладении в России позволили выяснить экономическую основу действительной борьбы в аграрном вопросе, сопоставить с ней программы, заявления, требования, теории представителей разных классов, т. е. идейно-политическое отражение этой борьбы ². В. И. Ленин увязал идею аграрного переворота с концепцией народной буржуазно-демократической революции, перерастающей в социалистическую революцию.

Показав бесперспективность существования основной массы мелкокрестьянских хозяйств в условиях прогрессирующего развития капиталистических отношений в деревне, В. И. Ленин сделал вывод, что только социалистическая программа преобразования сельского хозяйства может указать реальный выход основной массе крестьян. Однако крестьянство, в том числе и мелкое, в силу всей обстановки товарного хозяйства проникается капиталистической психологией, которую в свою очередь поддерживают буржуазные идеологи, а за ними и ревизионисты ³. В противоположность им марксисты на основе анализа тенденций развития сельского хозяйства разъясняют мелким крестьянам необходимость присоединения к наемным рабочим.

При этом для правильной постановки и решения аграрного вопроса необходимо, как подчеркивал В. И. Ленин, учитывать степень развития капитализма в сельском хозяйстве, а также то, что капитализм бывает разный: помещичий, полуфеодальный, с пережитками феодализма, всяческими привилегиями для обуржуазивающихся помещиков, особенно реакционный и мучительный для массы, и капитализм свободных фермеров, более прогрессивный, менее мучительный для массы, максимально освобожденный от остатков старых привилегий. Отсюда различие в постановке аграрного вопроса в разных странах, необходимость исследования специфики аграрных отношений в той или иной стране, определения того, с каким типом капитализма в деревне приходится иметь дело пролетариату и крестьянству.

В России помещичье и крестьянское хозяйство в общем неуклонно эволюционировали по капиталистическому пути. Крестьянство расслаивалось, при этом выделялась малочисленная, но крепкая по

¹ См. Е. Г. Василевский. Аграрный вопрос в работах В. И. Ленина (1893—1915). М., 1964; С. П. Трапезников. Указ. соч., стр. 19—20, 81—96, 139—179.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 337.

161 своему экономическому положению сельская буржуазия, рос многочисленный сельский пролетариат. Но капиталистические отношения еще были опутаны множеством остатков крепостнических отношений. Поэтому В. И. Ленин подчеркивал, что «в России рядом с общекапиталистическим аграрным вопросом существует другой, «истинно-русский» аграрный вопрос». Борьба массы населения, в первую голову массы крестьянства вообще, с крепостническими отношениями составляла, по мысли В. И. Ленина, «своеобразие русского аграрного вопроса» ¹.

Переплетение в русской деревне борьбы крестьян против помещиков-латифундистов и остатков крепостничества с борьбой нарождавшегося сельского пролетариата и деревенской бедноты против сельской буржуазии создавало весьма оригинальную ситуацию — обстановку двух одновременно идущих социальных войн. Дальнейшее капиталистическое развитие сельского хозяйства в России, по словам В. И. Ленина, могло происходить при условии, что крупные помещичьи хозяйства будут все более обуржуазиваться. Но развитие это могло идти и по-другому, имея во главе мелкие крестьянские хозяйства, которые революционным путем удаляют из общественного организма «нарост» крепостнических латифундий и свободно развиваются затем без них по пути капиталистического фермерства ².

В. И. Ленин подчеркивал объективную возможность для России капиталистического аграрного развития не «прусским», помещичье-буржуазным, а «американским», крестьянски-буржуазным путем. В ходе революции 1905—1907 гг. и после нее эти два направления экономического развития России нашли открытое выражение в борьбе враждующих классов.

В. И. Ленин обратил внимание на то, что положение дел в России после революции 1905—1907 гг. напоминало в известной степени обстановку в Германии после революции 1848—1849 гг. и вместе с тем существенно отличалось от нее. Ленин так охарактеризовал сходство и различие ситуации: «Бисмарк был представителем контрреволюционных помещиков Германии. Он понял, что спасти их (на несколько десятилетий) можно только прочным союзом с контрреволюционной либеральной буржуазией. Ему удался этот союз, ибо сопротивление пролетариата оказалось слабым, а счастливые войны помогли решить очередную задачу: национальное объединение Германии.

У нас есть контрреволюционные помещики. Есть контрреволюционные либеральные буржуа... Но для успеха «брачного союза» этого мало. Надо решить очередную историческую задачу, которая у нас состоит вовсе не в национальном объединении... а в аграрном вопросе,.. при более сильном сопротивлении пролетариата» ³. Обобщая опыт революционных лет, В. И. Ленин подчеркивал, что массы крестьянства увидели «необходимость революционной борьбы для

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 306, 307.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 249—250.

162 уничтожения всего средневековья вообще и всей средневековой собственности на землю в частности». Следовательно, «вся пропаганда и агитация социал-демократии должна основываться на внедрении этих результатов в сознание масс», на подготовке их лучшим образом ко «второй кампании революции» ¹.

Уже в годы первой российской революции, отстаивая революционную линию в решении аграрного вопроса, В. И. Ленин подверг критике оппортунистические концепции, главное место среди которых занимала меньшевистская программа муниципализации земли.

Анализируя аграрные проблемы российской революции, В. И. Ленин показал, что экономическая необходимость очистить всю землю от средневекового хлама требует национализации всей земли ².

В этой связи он подчеркивал особенность России по сравнению, например, с Германией начала XX в., где не было народного движения в пользу национализации земли; он добивался приложения теории Маркса к оригинальным условиям России, умения «думать над задачами конкретных с.-д. партий в особые периоды их исторического развития» ³. Одновременно он критиковал народнические партии, которые национализацию, а также «уравнительный» раздел земли, означавшие создание наиболее благоприятных условий для развития капитализма в сельском хозяйстве, интерпретировали как социалистический путь развития.

Разоблачая квазисоциалистический характер этих концепций, В. И. Ленин в то же время исходил из замечательной формулы Ф. Энгельса: «Что́ неверно в формально-экономическом смысле, может быть верно во всемирно-историческом смысле», высказанной по поводу утопического социализма вообще ⁴. В. И. Ленин считал необходимым различать и в народнических программах ложность в формально-экономическом смысле их социалистической утопии и истинность в историческом смысле их демократизма, нацеленного на разрушение всех остатков крепостничества в деревне. Он писал: «...этот демократизм есть истина той своеобразной исторически-обусловленной демократической борьбы крестьянских масс, которая составляет неразрывный элемент буржуазного преобразования и условие его полной победы» ⁵. Критика квазисоциалистических утопий и полная поддержка демократических стремлений, решимости покончить со старыми, феодальными эксплуататорами — такова была позиция В. И. Ленина по отношению к мелкобуржуазным аграрным программам в российской революции.

Такой же подход был свойственен Ленину при анализе буржуазно-демократических движений в ряде стран Азии, как, например,

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 171.

⁵ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 120.

163 движения Сунь Ят-сена. «В том-то и состоит диалектика общественных отношений Китая,— писал В. И. Ленин,— что китайские демократы, искренне сочувствуя социализму в Европе, переделали его в реакционную теорию и на основании этой реакционной теории о «предупреждении» капитализма проводят чисто капиталистическую, максимально-капиталистическую аграрную программу!»¹

Дело не в том, что требование национализации земли не могло, по мысли Ленина, привести к социализму, а в том, что оно могло привести к социализму не прямо, а в результате сложного процесса развития буржуазно-демократической революции, перерастающей в социалистическую. Это означало необходимость гегемонии пролетариата в освободительном движении, союза пролетариата с крестьянством, осуществления революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства. Такая ленинская постановка проблемы противостояла народнической, ложносоциалистической. Между тем меньшевики как раз выступали против установления власти пролетариата и крестьянства, заявляя, что это будет возрождением народничества.

Вместе с тем национализация земли, будучи мерой радикально-буржуазной, позволяла, как считал В. И. Ленин, «нанести такой удар «одной форме частной собственности», отзвуки которого неизбежны во всем мире» и одновременно создавала не только основу для быстрого развития производительных сил капитализма, но и предпосылки для развития в будущем социалистических форм хозяйства². Десять лет спустя, в сентябре 1917 г., в послесловии к своей работе «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 годов» В. И. Ленин указывал, что «национализация земли есть не только «последнее слово» буржуазной революции, но и шаг к социализму»³.

РАЗВИТИЕ МАРКСИСТСКОГО УЧЕНИЯ ПО НАЦИОНАЛЬНОМУ И НАЦИОНАЛЬНО-КОЛОНИАЛЬНОМУ ВОПРОСАМ​

Важнейшее значение для исхода исторического противоборства пролетариата и буржуазии при империализме имела также способность пролетариата сделать своим союзником в этой борьбе антиимпериалистические, национально-освободительные движения. В новых исторических условиях В. И. Ленин глубоко и всесторонне проанализировал национальный вопрос, проблемы национально-освободительных движений, их значение под углом зрения всемирно-исторической

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 404—405.

³ Там же, стр. 413.

164 миссии рабочего класса. Ленинские идеи по национальному и национально-колониальному вопросам явились творческим развитием революционной, марксистской теории, навсегда вошедшим в сокровищницу марксистской мысли.

При империализме национальный вопрос из внутригосударственного и межгосударственного вопроса превратился в мировой. Кучка «великих держав», завершив раздел мира, обратила в своих рабов и данников большую часть населения земли. Эксплуатация колоний и зависимых стран стала одним из существенных элементов системы империализма. При обостряющемся империалистическом соперничестве, усилении милитаризма, нарастании рабочего и национально-освободительного движения неотъемлемой принадлежностью господства империалистической буржуазии и реакционных сил во всех ведущих капиталистических странах (и в полуабсолютистских — Германии, Австро-Венгрии, и в демократических — Англии, Франции, США) сделалась великодержавно-националистическая, шовинистическая идеология и политика. В свою очередь среди многих угнетенных наций рос буржуазный национализм.

Националистические шатания обнаружились и в международной социал-демократии. Некоторые теоретики II Интернационала подвергли ревизии основы марксистской постановки национального вопроса, принципы пролетарского интернационализма.

Одним из главных источников националистических концепций и лозунгов в социалистическом движении ряда стран служили оппортунистические идеи, выдвинутые в начале XX в. представителями так называемого австромарксизма.

Лидеры «австромарксизма», проповедовавшие психологическую теорию в национальном вопросе, закрывали глаза как на классовые антагонизмы внутри наций, так и на связанную с развитием капитализма историческую тенденцию перехода от пестрых в национальном отношении государств к однонациональным государствам, на необходимость демократической борьбы под руководством пролетариата за решение национального вопроса. Р. Шпрингер (К. Реннер) доказывал, что «нация — это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих личностей», а поскольку в австрийской империи «данные нации вынуждены вести совместное существование», весь вопрос сводится к тому, «какие правовые формы дадут им возможность жить лучше всего» ¹. Главный теоретик «австромарксизма» по национальному вопросу О. Бауэр, исходя из того, что нация «всегда также и культурная общность», а «австрийские нации останутся в том же государственном союзе, в котором они теперь живут», ставил вопрос о мерах, которые обеспечивали бы в государстве национальный мир ². При

¹ Р. Шпрингер. Национальная проблема. СПб., 1909, стр. 14, 43.

² О. Бауэр. Национальный вопрос и социал-демократия. СПб., 1909, стр. 118, 399, 401.

165 этом, закрывая глаза на классовые антагонизмы внутри наций и превратно толкуя перспективы демократического освободительного движения, Бауэр отстаивал необходимость сплочения «всех членов нации в национально-культурную общность» ¹. «Консервативно-национальной» политике господствующих классов Австро-Венгрии он противопоставлял «эволюционно-национальную» политику рабочего класса и его партии. Их важнейшей политической задачей объявлялось развитие всего народа в нацию путем распространения «национальной культуры», осуществление для этого не территориальной, а «культурно-национальной автономии», которая, хотя и предполагала особые парламенты, министров искусственно конструируемых наций, практически означала бы лишь разделение школ по национальностям. В. И. Ленин писал в этой связи об утопии «австрийских мелких буржуа, отчаявшихся в осуществлении последовательной демократии, в прекращении национальной грызни», о том, что в самой Австрии «культурно-национальная автономия осталась в значительной степени литераторской выдумкой, которую не взяли всерьез сами австрийские с.-д.» ².

Между тем «австромарксистский» тезис «национальной культуры», внеклассовой «общности национальных интересов» пролетариата и буржуазии, программа «культурно-национальной автономии» были подхвачены оппортунистами разных стран и под флагом отказа от принципа права наций на самоопределение использовались для внедрения национализма в рабочее движение.

Оппортунистические элементы во II Интернационале дошли и до прямого оправдания колониальной политики империализма, связывая необходимость колоний с «интересами» пролетариата, обеспечением его «благосостояния». Перспективу освобождения угнетенных народов они усматривали в постепенном капиталистическом развитии колониальных стран, законодательном упорядочении империалистического господства. На конгрессе II Интернационала в Штутгарте голландский социал-реформист Ван Кол добивался, чтобы в резолюции было записано: «...конгресс не осуждает в принципе и на все времена всякой колониальной политики, которая может при социалистическом режиме оказать цивилизаторское действие» ³.

Националистическое и шовинистическое поветрие сразу же вызвало отпор в рядах социал-демократии. Уже на Штутгартском конгрессе II Интернационала в выступлении представителя польской социал-демократии Ю. Мархлевского была дана отповедь попыткам превозносить цивилизаторскую миссию «социалистической колониальной

¹ О. Бауэр. Национальный вопрос и социал-демократия, стр. 553.

³ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart 18. bis 24. August 1907». Berlin, 1907, S. 24,

166 политики». «Я считаю,— говорил он,— что для социалиста кроме капиталистической и европейской культуры существуют и другие культуры. У нас нет никаких оснований кичиться своей так называемой культурой и навязывать ее народам Азии, которые имеют собственную древнюю культуру» ¹. Отвергая тезис о неизбежности капиталистического пути развития колоний и противопоставляя ему «бескорыстную культурную помощь», Ю. Мархлевский давал новую теоретическую постановку в национальном вопросе.

В 1908 г. вышла работа К. Каутского «Национальность и интернациональность», в которой он, как отмечал В. И. Ленин, разоблачил путаного Бауэра и архиосторожно оценил концепцию «национальной культуры» как «громадное преувеличение национального момента» и «полное забвение интернационального» ². Психологической теории в национальном вопросе Каутский противопоставил историко-экономическую теорию, он критиковал Бауэра за недооценку силы стремления к созданию национального государства, хотя в вопросах критики культурно-национальной автономии сам Каутский был не вполне последователен.

С критикой «национального оппортунизма» австромарксистов выступил в 1912 г. А. Паннекук. В его превосходной, по оценке В. И. Ленина, брошюре «Классовая борьба и нация» имелись, однако, и недостатки, связанные с вопросом о культурно-национальной автономии, в частности непонимание значения общедемократических требований ³. В. И. Ленин высоко оценивал и работу И. Штрассера «Рабочий и нация» ⁴. В 1912—1913 гг. при поддержке В. И. Ленина была написана и опубликована работа И. В. Сталина «Марксизм и национальный вопрос», содержавшая критику концепций «австромарксизма» и проповеди «культурно-национальной автономии» оппортунистами в России ⁵.

В то же время в среде революционных социал-демократов, выступавших против буржуазно-националистического поветрия, обнаружилась тенденция к определенной недооценке принципа права наций на самоопределение в программных установках пролетарских партий угнетающих наций. В частности, Р. Люксембург пыталась доказывать, что признание социал-демократией права на самоопределение наций равняется поддержке буржуазного национализма угнетенных наций и что такой пункт в программе не нужен, ибо он не

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 33.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 223; т. 48, стр. 162, 169; И. В. Сталин. Соч., т. 2, стр. 290—367.

167 содержит никакого практического указания для повседневной политики пролетариата в области национальных проблем¹.

Особую остроту в связи со всем этим приобрел вопрос о соотношении национального и интернационального в деятельности революционного рабочего класса. К тому же в социал-демократическом движении развернулась полемика вокруг положения, выдвинутого Марксом и Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии», что «рабочие не имеют отечества» и что «пролетариат должен прежде всего завоевать политическое господство, подняться до положения национального класса, конституироваться как нация...»². Марксистскому подходу противостояли националистический — правореформистский и национал-нигилистический — левацкий. Сторонники первого из них — ревизионисты — утверждали, что тезис «рабочие не имеют отечества» якобы устарел, перестал соответствовать изменившимся условиям. Э. Бернштейн писал, что развитие буржуазной демократии превратило рабочего в «гражданина с равными правами, имеющего родину, независимости и благосостоянию которой он должен содействовать под лозунгом: «Никаких прав без обязанностей»»³. Выступавший с националистических позиций Г. Фольмар пытался обосновать некое ««истинно немецкое» отношение пролетариата к «отечеству»»⁴.

Наиболее известным представителем второго — левацкого — подхода был французский социалист, полуанархист Г. Эрве, который, подменяя пролетарский интернационализм национал-нигилизмом, отрицал значение отечества и патриотизма для рабочих. Он писал, что патриотизм и интернационализм столь же несовместимы, как «вода и огонь»⁵. Такой подход, исходивший из абсолютизации тезиса «рабочие не имеют отечества», ориентировал пролетариат на отказ от участия в демократических и национальных движениях, был чреват сектантством, изоляцией революционных рабочих от масс.

Для России, ставшей центром мирового освободительного движения, национальный и национально-колониальный вопросы приобрели особое значение. Поражение революции 1905—1907 гг., установление режима третьеиюньской монархии ознаменовалось разгулом великодержавного шовинизма. Революцию клеймили как результат происков «инородцев». Великодержавный шовинизм, натравливание одних народов на другие ставили целью разобщить, расколоть трудящихся, помешать их совместной борьбе за освобождение. «...Преследование «инородцев», разжигание взаимного недоверия между русским крестьянином, русским мещанином, русским ремес-

¹ R. Luksemburg. Wybór pism, t. 2. Warszawa, 1959, s. 114—166; подробнее см.: И. С. Яжборовская. Идейное развитие польского революционного рабочего движения (конец XIX — первая четверть XX в.). М., 1973, стр. 250—254.

⁵ «La Vie Socialiste» N 16, Juin 1905, p. 970.

168 ленником и крестьянином, мещанином, ремесленником еврейским, финским, польским, грузинским, украинским — вот хлеб, которым питается вся черносотенная банда» ¹, — писал В. И. Ленин.

В то же время резко активизировалась деятельность буржуазных националистов, стремившихся повести за собой освободительное движение трудящихся, подчинить себе рабочих своей нации. Во главу угла они ставили интересы «единства нации», «солидарности между собой совершенно независимо от разницы в социальном положении». Идеи такого рода нередко сочетались с проповедью особой роли, первенства той или иной национальности, той или иной веры, что закономерно выливалось в провозглашение гегемонизма, всемирного объединения людей одной веры или одной национальности. Ярким примером явились националистические теории еврейского сионизма, тюркского мусаватизма, среднеазиатского панисламизма и т. п. С ними смыкались мелкобуржуазные течения, пытавшиеся придать национализму социалистическую окраску (например, «сионистский социализм» партии «Поалей Цион», ложные концепции армянской партии Дашнакцутюн) ². В годы реакции в России под влиянием мелкобуржуазного социализма в рабочем движении усилились тенденции, направленные против интернационального единства пролетариата, к обособлению пролетариев разных национальностей, их блоку с буржуазией.

Уже раньше националистическую программу отстаивали Еврейская социалистическая рабочая партия, Польская социалистическая партия, Белорусская социалистическая громада, Латышский социал-демократический союз, Грузинская партия социал-федералистов, армянские дашнаки. Конференция национально-социалистических партий признала осуществление программы «культурно-национальной автономии» одной из необходимых предпосылок разрешения национального вопроса в России ³.

Сторонниками идеи внеклассовой национальной культуры выступали бундовцы; они пытались противодействовать объективному процессу ассимиляции трудящихся еврейской национальности, ратовали за культурно-национальную автономию и боролись против принципа сплочения рабочих всех национальностей данного государства в единых рабочих организациях.

В. И. Ленин отмечал в 1913 г., что «национальный вопрос выдвинулся... на видное место среди вопросов общественной жизни России...» ⁴. Он вел последовательную борьбу как против великодержавно-шовинистической, буржуазно-националистической идеоло-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 85—86.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 115.

169 гии и политики, так и против их проявления, отражения в рабочем движении, против шатаний в национальном и национально-колониальном вопросах, проявившихся в российской и международной социал-демократии. В. И. Ленин защитил, развил принципы пролетарской политики в национальном вопросе, раскрыл связь национально-освободительного движения при империализме с революционной борьбой рабочего класса, показал неизбежность развития освободительного движения в целом в направлении союза социалистических и антиимпериалистических революций.

Ленинская программа по национальному вопросу исходила из того, что решение его является одной из важнейших задач пролетариата, класса, борющегося против любых форм угнетения и эксплуатации. Революционные рабочие могут и должны стать самыми последовательными борцами за максимально демократическое решение национального вопроса еще в рамках капиталистической системы: борьба за демократию является составной частью борьбы за социализм. Осуществление социалистического переустройства общества создает условия для окончательного решения национального вопроса, возможности для беспрепятственного развития наций на основе уничтожения всякой эксплуатации и угнетения, на основе полной демократии во всех областях жизни. При этом в революционной борьбе рабочего класса национальный вопрос подчинен социальному; общие интернациональные интересы международного пролетариата не должны заслоняться частными, национальными интересами.

Рассматривая национальный вопрос как один из важнейших факторов мирового революционного движения, постоянно учитывая его при выработке линии борьбы рабочего класса, В. И. Ленин в то же время давал решительный отпор попыткам идеологов национализма и национал-оппортунизма абсолютизировать значение этого вопроса в мировом развитии, поставив его над социальными противоречиями эпохи, представить как ключевой вопрос современности. В противоположность националистическим доктринам ленинизм рассматривает национальный вопрос в тесной связи с конкретно-историческими условиями, с уровнем экономического развития и местными особенностями каждой страны. Во главу угла выдвигается борьба трудящихся за свое социальное освобождение. «Буржуазия,— писал В. И. Ленин,— всегда на первый план ставит свои национальные требования... Для пролетариата они подчинены интересам классовой борьбы» ¹.

В ленинской программе по национальному вопросу установка на последовательное проведение демократизма конкретизировалась в требованиях установления республиканского строя, введения законодательства, ограждающего права национальных меньшинств, отмены любых национальных привилегий. В. И. Ленин, большевики

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 273.

170 отстаивали право угнетенных наций на самоопределение, «на отделение и образование самостоятельного государства». Однако одновременно они выступали против смешения вопроса о праве наций на самоопределение с вопросом о целесообразности отделения той или иной нации. «Этот последний вопрос,— подчеркивал В. И. Ленин,— с.-д. партия должна решать в каждом отдельном случае совершенно самостоятельно с точки зрения интересов всего общественного развития и интересов классовой борьбы пролетариата за социализм» ¹.

В ленинском определении сути национальной программы и политики большевиков подчеркивалось: «...никаких привилегий ни одной нации, полное равноправие наций и сплочение, слияние рабочих всех наций» ².

Пролетариат, уточнял В. И. Ленин, не может занимать позицию метафизического практицизма. «Признавая равноправие и равное право на национальное государство, он выше всего ценит и ставит союз пролетариев всех наций, оценивая под углом классовой борьбы рабочих всякое национальное требование, всякое национальное отделение»; он решает каждый конкретный вопрос об отделении «с точки зрения, устраняющей всякое неравноправие, всякие привилегии, всякую исключительность». Это и есть «единственно практичная и принципиальная и действительно помогающая демократии, свободе, пролетарскому союзу политика в национальном вопросе» ³.

В. И. Ленин подчеркивал неразрывную связь проблем осуществления революции и решения национального вопроса. В связи с незаконченностью буржуазно-демократической революции в ряде стран он отмечал, что она «невозможна без национального движения и стремления к созданию национальных государств» ⁴. В то же время он обращал внимание на особое значение последовательного проведения принципов интернационализма в новых условиях империализма и борьбы пролетариата за социализм ⁵.

В конечном счете только социалистическая революция, доказывал В. И. Ленин, обеспечивает тесное объединение трудящихся масс во главе с рабочим классом в целях ликвидации системы капиталистической эксплуатации и вместе с ней системы национального гнета. Ленинское учение по национальному вопросу, связав классовые требования пролетариата с коренными интересами народов, определило единственно возможные пути и условия полного решения национальных проблем. При этом В. И. Ленин уделял большое внимание специфике национально-освободительного движения в период империализма, выяснению путей освобождения колониальных народов от гнета империализма, определению роли и места борьбы за националь-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 59.

⁵ См. там же, стр. 388.

171 ную независимость в мировом революционном движении. В. И. Ленин раскрыл две исторические тенденции в национальном вопросе при капитализме: первая заключается в пробуждении национальных движений, в борьбе против всякого гнета, в создании национальных государств; вторая — в развитии межнациональных отношений, в ломке национальных перегородок, в интернационализации общественно-экономической жизни народов. Он писал: «...обе тенденции суть мировой закон капитализма. Первая преобладает в начале его развития, вторая характеризует зрелый и идущий к своему превращению в социалистическое общество капитализм» ¹. Тенденция к интернационализации общественно-экономической жизни народов реализуется при капитализме, и особенно при империализме в его колониальной системе, насильственным путем. В то же время развитие империализма, усиливавшее эксплуатацию и угнетение народов колониальных и зависимых стран, ускорило становление в них капитализма, расширило сферу национальных движений, обострило борьбу против национального гнета. В новых условиях национальный вопрос становится одним из важнейших факторов антиимпериалистической борьбы, его решение заключается прежде всего в ликвидации порожденной империализмом всемирной системы разделения наций на угнетенные и угнетающие, метрополии и колонии.

Изучая национальные проблемы при империализме, В. И. Ленин пристально наблюдал за пробуждением борьбы масс «против капиталистической колониальной системы» ², за развитием национально-демократических революций в Иране (1905—1911 гг.), Турции (1908—1909 гг.), Китае (1911 г.), за ростом освободительных движений народов других колониальных и зависимых стран. Обобщая значение революционных событий в колониальном мире, где «сотни миллионов забитого, одичавшего в средневековом застое, населения проснулись к новой жизни и к борьбе за азбучные права человека, за демократию», В. И. Ленин относил их к тем процессам, которые «знаменуют открывшуюся в начале XX века новую полосу всемирной истории» ³, мирового революционного процесса.

Антиимпериалистическая направленность национальных движений, их неоднозначное социальное содержание, особенности переплетения общенациональных задач с задачами классовой борьбы выдвигали сложную проблему союза пролетариев колоний и зависимых стран с другими силами национально-освободительного движения. Анализируя эту проблему, В. И. Ленин особое внимание уделял роли крестьянства и национальной буржуазии и писал, что «в Азии есть еще буржуазия, способная представлять искреннюю, боевую, последовательную демократию, достойный товарищ великих

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 124.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 146.

172 проповедников и великих деятелей конца XVIII века во Франции» ¹. Вместе с тем он указывал на двойственный характер национальной буржуазии, которая, с одной стороны, добивается национальной независимости, а с другой — склонна к компромиссам с империалистами, особенно в периоды наивысшего подъема революционной борьбы. В. И. Ленин выдвинул руководящий принцип гибкой тактики социалистов в отношениях с буржуазией: «Поскольку буржуазия нации угнетенной борется с угнетающей, постольку мы всегда и во всяком случае и решительнее всех за, ибо мы самые смелые и последовательные враги угнетения. Поскольку буржуазия угнетенной нации стоит за свой буржуазный национализм, мы против» ².

Исключительно высоко оценивая роль национально-освободительного движения, В. И. Ленин в то же время подчеркивал, что главной и направляющей силой в революционном переустройстве мира является международный пролетариат, от борьбы которого зависит не только социальное освобождение трудящихся в капиталистических странах, но и национальное освобождение народов колоний ³.

Ленинские установки по национально-колониальному вопросу предусматривали прямую поддержку национально-освободительных движений, борьбу социал-демократов против колониальной политики, «агитацию в массах против колониального грабежа, пробуждение духа отпора и сопротивления у угнетенных масс в колониях» ⁴. Одновременно, отмечая материальную, экономическую основу заражения пролетариата отдельных стран «колониальным шовинизмом», В. И. Ленин добивался осознания этого зла и его причин, призывал сплачивать пролетариат всех стран для борьбы с такой разновидностью оппортунизма ⁵.

В. И. Ленин показал, что, лишь подходя к вопросу о независимости наций с классовых интернационалистических позиций, пролетариат может отстоять свою самостоятельную политику и солидарность с рабочими других стран вопреки буржуазной политике, создать и укрепить союз с демократией, борющейся против национального угнетения.

Последовательный классовый подход, а также изучение тенденций мирового развития, показывающих, что «вся хозяйственная, политическая и духовная жизнь человечества все более интернационализируется уже при капитализме», дали В. И. Ленину возможность впервые в истории марксизма сформулировать положение о наличии двух культур в каждой национальной культуре, вскрыть буржуазное существо надклассового, ограниченного лозунга «на-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 402.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 69.

173 циональной культуры», противопоставить ему социалистический лозунг интернациональной демократической и пролетарской культуры. Различая в каждой нации «господствующую культуру» эксплуататорских классов и, «хотя бы не развитые, элементы демократической и социалистической культуры», связанной с условиями жизни и борьбой трудящихся и эксплуатируемой массы, В. И. Ленин писал: «Ставя лозунг «интернациональной культуры демократизма и всемирного рабочего движения», мы из каждой национальной культуры берем только ее демократические и ее социалистические элементы, берем их только и безусловно в противовес буржуазной культуре, буржуазному национализму каждой нации». Лозунг интернациональной демократической и пролетарской культуры точно учитывал тенденции мирового развития, особенности эпохи перехода от капитализма к социализму, перспективы грядущей пролетарской революции, открывающей дорогу добровольному союзу, слиянию наций, вместо присущей капитализму насильственной ломки национальных перегородок, принудительного ассимилирования наций. «Марксизм, — писал Ленин, — выдвигает на место всякого национализма — интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве, которое растет на наших глазах с каждой верстой железной дороги, с каждым международным трестом, с каждым (международным по своей экономической деятельности, а затем и по своим идеям, по своим стремлениям) рабочим союзом» ¹.

Подчинение национального вопроса социальному, последовательный интернационализм, таким образом, не имеет ничего общего с национальным нигилизмом. Показывая его теоретическую несостоятельность и политическую вздорность, В. И. Ленин отмечал, что от игнорирования национальных движений теория К. Маркса «далека, как небо от земли» ². В то же время В. И. Ленин обращал внимание на то, что «при всяком действительно серьезном и глубоком политическом вопросе группировка идет по классам, а не по нациям», что пролетариат в борьбе против буржуазного национализма поддерживает все прогрессивное, помогающее падению национальных перегородок и ведущее вообще к слиянию наций ³. Большевики исходили из этих положений как в своей практической политике, последовательно отстаивая революционные цели рабочего класса и добиваясь объединения всех антиимпериалистических сил, так и в идеологической борьбе, разоблачая классовую сущность национализма и показывая несовместимость его устремлений с интересами трудящихся масс. «Буржуазный национализм и пролетарский интернационализм, — писал Ленин, — вот два непримиримо-враждебные лозунга, соответствующие двум великим классовым лагерям всего ка-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 318; т. 24, стр. 118, 120—121, 131 и др.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 133, 134.

174 питалистического мира и выражающие две политики (более того: два миросозерцания) в национальном вопросе»¹. Он указывал, что отход от принципов пролетарского интернационализма, уступки буржуазному национализму ведут к ослаблению пролетариата и укреплению господства капиталистов.

В. И. Ленин всегда отвергал догматический и доктринерский подход к вопросам интернационализма, извращение их оппортунистами и леваками. Рассматривая интернациональное единство пролетариата в качестве непременного условия успешной борьбы рабочих за социализм как в международном, так и в национальном плане, В. И. Ленин осуждал национал-оппортунистов, подменявших классовые цели «общенациональными». Он критиковал Бауэра за то, что у него проводится «идеалистическая теория нации», «лозунг национальной культуры (= буржуазный)», за «полное забвение интернационализма». Ленин отмечал, что «коренная ошибка Бауэра — утонченный национализм. Чистенький, без эксплуатации, без драки национализм»². Подвергая критике националистические шатания оппортунистов, В. И. Ленин вместе с тем выступал и против леваков, которые не учитывали национальные интересы и отбрасывали патриотизм. «Отечество, т. е. данная политическая, культурная и социальная среда, — указывал он, — является самым могущественным фактором в классовой борьбе пролетариата; и если неправ Фольмар, устанавливающий какое-то «истинно немецкое» отношение пролетариата к «отечеству», то не более прав и Эрве, непростительно некритически относящийся к такому важному фактору освободительной борьбы пролетариата»³.

Последовательная защита В. И. Лениным принципов пролетарского интернационализма накануне решающих битв периода империализма, когда национальный вопрос стал важным фактором не только общедемократической борьбы, но и борьбы за социализм, имела важнейшее значение для международного рабочего движения, для выработки его политики. «Центральным вопросом интернационалистской политики Ленин считал правильное сочетание национального и интернационального в деятельности пролетарских партий, всех отрядов революционного движения»⁴.

Правильное соотношение интернационального и национального в революционной деятельности рабочих В. И. Ленин видел в соединении классовых задач пролетариата, имеющих интернациональный характер, и общенародных задач, выражающих коренные интересы нации. Национальная ответственность и интернациональный долг

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 123.

⁴ «К 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина». Тезисы Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. М., 1970, стр. 47.

175 рабочего класса нераздельны. Это вытекает из самой сущности пролетарского интернационализма. Раскрыв коренной принцип сочетания интернационального и национального в революционном рабочем движении, В. И. Ленин на многие десятилетия вперед определил главное направление борьбы пролетариата за единство своих рядов в национальном и международном масштабе¹.

ЗАЩИТА И РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКИХ ОСНОВ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ТЕОРИИ​

Творческая разработка В. И. Лениным марксистской теории, и в первую очередь проблем революции, с необходимостью требовала защиты от буржуазных нападок и оппортунистических извращений философии марксизма, диалектического и исторического материализма, материалистической диалектики, составляющей революционную душу марксизма. К тому же общий подъем освободительного движения в начале XX в. резко обострил борьбу по вопросу о закономерностях развития общества, о соотношении объективного и субъективного в общественном развитии вообще, в революционном движении в особенности. В конечном счете эти разногласия коренились в различном методологическом подходе и решении мировоззренческих вопросов.

В буржуазной литературе усилилось стремление под флагом борьбы с материализмом протаскивать всяческую мистику и отрицать законы развития общества; немало идеалистических спекуляций породили и новые естественнонаучные открытия. Буржуазный поход против философии марксизма сопровождался философскими шатаниями в самой социал-демократии, среди ревизионистов. «В области философии ревизионизм шел в хвосте буржуазной профессорской «науки»,— писал В. И. Ленин в 1908 г.— Профессора шли «назад к Канту»,— и ревизионизм тащился за неокантианцами, профессора повторяли тысячу раз сказанные поповские пошлости против философского материализма,— и ревизионисты, снисходительно улыбаясь, бормотали (слово в слово по последнему хандбуху), что материализм давно «опровергнут»; профессора третировали Гегеля, как «мертвую собаку», и, проповедуя сами идеализм, только в тысячу раз более мелкий и пошлый, чем гегелевский, презрительно пожимали плечами по поводу диалектики,— и ревизионисты лезли за ними в болото философского опошления науки, заменяя «хитрую» (и революционную) диалектику «простой» (и спокойной) «эволюцией»; профессора отрабатывали свое казенное жалованье, подгоняя и

¹ Подробнее см.: «Ленинизм и национальный вопрос в современных условиях». М., 1974.

176 идеалистические и «критические» свои системы к господствовавшей средневековой «философии» (т. е. к теологии), — и ревизионисты подобвигались к ним, стараясь сделать религию «частным делом» не по отношению к современному государству, а по отношению к партии передового класса»¹.

Конкретные условия борьбы международного пролетариата выдвигали на первый план то одну, то другую сторону марксизма, требовавшую к себе преимущественного внимания, делали то одну, то другую страну центром теоретических споров.

Марксисты ряда европейских стран — Ф. Меринг, Д. Благоев, Г. Квелч и другие вели пропаганду марксистской философии, боролись против философского ревизионизма, в частности против искажения теории познания диалектического материализма и принципов исторического материализма². Но значение мировоззренческих проблем недооценивалось теоретиками большинства партий II Интернационала. В. И. Ленин писал А. М. Горькому в феврале 1908 г.: «материализм, как философия, везде у них в загоне»³. В то же время в России совокупность условий, сложившихся здесь после революции 1905—1907 гг., определила резкое возрастание значения именно мировоззренческой, теоретической проблематики. Главной причиной была тяга самых широких масс, вовлеченных в движение в годы революции, к общетеоретическим, мировоззренческим вопросам в ту пору, когда наступила реакция, время «переваривания» богатых уроков революции. «Не случайно, а неизбежно было то, что после неудачи революции во всех классах общества, среди самых широких народных масс пробудился интерес к глубоким основам всего миросозерцания вплоть до вопросов религии и философии, вплоть до принципов нашего, марксистского учения в целом. Не случайно, а неизбежно массы, втянутые революцией в острую борьбу из-за вопросов тактики, предъявили в эпоху отсутствия открытых выступлений запросы к знанию общетеоретическому. Основы марксизма надо заново разъяснять этим массам, защита теории марксизма опять выдвигается на очередь»⁴, — писал В. И. Ленин. Необходимость этого разъяснения диктовалась еще и тем, что у передовых течений русской мысли не было «такой великой философской традиции, какая связана у французов с энциклопедистами XVIII века, у немцев с эпохой классической философии от Канта до Гегеля и Фейербаха»⁵.

Существенное значение имело также и то, что после поражения революции в России буржуазные идеологи и подпавшие под их влияние мелкобуржуазные элементы начали развернутое наступление на

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 19.

⁵ Там же, стр. 128.

177 марксистское мировоззрение. Вошел в моду буржуазный скептицизм, которому было присуще «отчаяние в возможности научно разбирать настоящее, отказ от науки, стремление наплевать на всякие обобщения, спрятаться от всяких «законов» исторического развития, загородить лес — деревьями...»¹. Изгнание законов науки на деле означало протаскивание законов религии. Яростную проповедь идеализма, мистики, религии вели П. Б. Струве, Н. А. Бердяев и др. Знамением времени явился упомянутый сборник «Вехи», авторы которого сочетали отречение от идей революции и демократии с отречением от материализма и научного познания.

В условиях широкого наступления реакции во всех сферах жизни общества, в том числе идеологической, упадочные настроения и реакционные философские теории стали распространяться и в среде социал-демократии. Особенную популярность приобрел махизм (эмпириокритицизм). Эта философская школа возникла в Европе после подавления Парижской Коммуны и получила весьма ограниченное признание. Однако в России в годы реакции именно махизм сыграл роль главного философского оружия в борьбе против марксизма, выступил в качестве теоретической основы ревизионизма. В этот период издаются на русском языке книги основателей махизма, написанные в конце XIX в.

По своей объективной роли в идеологической борьбе тех лет махизм как разновидность идеализма представлял собой попытку подорвать самую основу марксизма — его прочный философский фундамент, был проводником реакции в идеологической сфере.

Махизм в короткий срок распространился в меньшевистской фракции РСДРП, где на марксистских философских позициях осталась лишь группа «меньшевиков-партийцев» во главе с Г. В. Плехановым. Среди большевиков махизм исповедовали А. А. Богданов, В. А. Базаров, А. В. Луначарский и некоторые другие. Философский отход от марксизма логически вел к религии. Религиозные настроения охватили часть социал-демократической интеллигенции (А. В. Луначарский, В. А. Базаров и др.), приняв форму богоискательства и богостроительства.

Важную роль в философских спорах в России сыграла полемика Г. В. Плеханова с махизмом, особенно его открытые письма Богданову под названием «Materialismus militans» («Воинствующий материализм»). Но, обнажая гносеологические корни этой идеалистической школы, Плеханов обходил вопрос о ее социальной направленности. Играя на идеалистических шатаниях отдельных большевиков, он использовал борьбу с махизмом для нападок на большевизм.

Последовательную борьбу против реакционной философии махизма и ее русских разновидностей — эмпириомонизма, эмпириосимволизма, против религиозных шатаний вел В. И. Ленин. Его

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 44.

178 задачей было отстоять мировоззренческие основы научного коммунизма, теоретически укрепить революционную партию пролетариата.

Будучи порождены специфическими послереволюционными условиями, философские споры в России имели значение, далеко выходящее за ее пределы. Они были самым непосредственным образом связаны с процессами, происходившими в сфере научного и философского знания во многих странах мира. Защита Лениным основ диалектического материализма в этих условиях требовала глубокого осмысления нового теоретического материала, добытого уже после смерти К. Маркса и Ф. Энгельса. «Эта философская «разборка», — отмечал В. И. Ленин, — подготовлялась давно и в других странах мира постольку, поскольку, например, новая физика поставила ряд новых вопросов, с которыми должен был «сладить» диалектический материализм. В этом отношении «наш»... философский спор имеет не только известное, т. е. русское, значение. Европа дала материал для «освежения» философской мысли, а отставшая Россия во время вынужденного затишья 1908—1910 гг. особенно «жадно» бросилась на этот материал» ¹.

С именем Ленина и был связан новый этап в развитии философии марксизма. В своем труде «Материализм и эмпириокритицизм» (1908—1909 гг.) он разработал дальше главные философские категории, дал глубоко аргументированный критический анализ буржуазной философии, философского ревизионизма, разоблачил новые приемы защиты идеализма.

Борьба против буржуазной философии и ее последователей — ревизионистов развернулась по всем существенным проблемам и в первую очередь по вопросам учения о материи — исходного пункта философии марксизма. Спекулируя на трудностях развития естественных наук, на еще нерешенных гносеологических проблемах, противники марксизма стремились доказать, что материализм принципиально устарел, что понятие материи должно быть отброшено, как опровергнутое наукой XX в.

В. И. Ленин был первым, кто в новейших достижениях естествознания увидел начало грандиозной научной революции и сумел их философски осмыслить. Обобщив данные современного ему естествознания, В. И. Ленин убедительно показал, что каждое новое открытие подтверждает материализм, а идеализм может существовать лишь на периферии человеческого познания, паразитируя на его трудностях. Сформулированное Лениным философское понятие материи охватывало и новые свойства новых видов материи, открытые естествознанием в XX в. Это понятие было направлено против попыток идеалистического истолкования «диковинных» видов материи, невиданных ранее структур. Ленин развил и конкретизировал применительно к уровню науки XX в. и такие важнейшие философские

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 128—129.

179 понятия, как пространство и время, причинность, закономерность.

Развитие В. И. Лениным марксистского учения о материи, о ее неисчерпаемости в процессе познания имело принципиальное значение для разоблачения буржуазного агностицизма, релятивизма, иррационализма и т. п. Такого рода идеи использовались для того, чтобы, опровергнув марксистскую, материалистическую теорию познания, доказать непознаваемость мира, невозможность его революционного преобразования.

Совершенствуя теорию познания марксизма, разрабатывая проблемы гносеологии, Ленин сконцентрировал главное внимание на применении диалектики к процессу отражения в мышлении внешнего мира. Он творчески развил учение об истине, показав диалектически противоречивый путь движения мысли от относительных истин к истине абсолютной, а также роль практики как основы и критерия познания объективной истины, внутреннего определителя его направления.

С позиций марксистской теории познания В. И. Ленин выявил несостоятельность агностицизма и его враждебность как научному мышлению, так и практической деятельности пролетариата, он показал, что, проверенная на практике и подтвержденная ею, теория дает достоверное знание, объективную истину. Такой теорией, опробованной в практике международного рабочего движения, явился марксизм¹. Объективность истины предполагает вместе с тем расширение границ знания, его уточнение, обогащение, развитие по мере расширения и развития практической и теоретической сферы деятельности людей. Как писал В. И. Ленин, диалектический материализм «признает относительность всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле исторической условности пределов приближения наших знаний к этой истине»².

Работа В. И. Ленина в области философии, проведенная в годы реакции, найдет органическое продолжение в произведениях 1914—1915 гг., к которым относятся известные ленинские «Философские тетради»³. Центральным пунктом «Философских тетрадей» является материалистическая диалектика, которую Ленин обогащает, переосмысливая диалектические идеи Гераклита, Лейбница, Гегеля, развивая дальше диалектику Маркса.

Предостерегая от сведения диалектики к «сумме примеров», Ленин определяет ее как метод познания и революционного преобразо-

¹ Подробнее см.: «Великое произведение воинствующего материализма. О книге В. И. Ленина «Материализм и эмпириокритицизм»». Сб. статей. М., 1959; Б. М. Кедров. Ленин и революция в естествознании XX века. Философия и естествознание. М., 1969.

³ См. об этом: Б. М. Кедров. Из лаборатории ленинской мысли (Очерки о «Философских тетрадях» В. И. Ленина). М., 1972.

180 вания действительности, дающий средства для понимания процесса развития во всей его противоречивости и всесторонности, как теоретическую основу практической и познавательной деятельности людей. Диалектика, по Ленину, есть общая теория развития, логика и теория познания.

В самой диалектике Ленин выделил учение о противоречиях как «ядро» марксистского метода: «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его... есть суть (одна из «сущностей», одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики» ¹. Раскрывая содержание этой черты, он показал относительность единства противоположностей, противоречий как внутренней, но преходящей формы связи и абсолютность их борьбы, являющейся источником самодвижения, саморазвития явлений.

Основные принципы целостной концепции диалектического развития Ленин так формулирует в известной работе «Карл Маркс» (1914 г.): «Развитие, как бы повторяющее пройденные уже ступени, но повторяющее их иначе, на более высокой базе («отрицание отрицания»), развитие, так сказать, по спирали, а не по прямой линии; — развитие скачкообразное, катастрофическое, революционное; — «перерывы постепенности»; превращение количества в качество; — внутренние импульсы к развитию, даваемые противоречием, столкновением различных сил и тенденций, действующих на данное тело или в пределах данного явления или внутри данного общества; — взаимозависимость и теснейшая, неразрывная связь всех сторон каждого явления (причем история открывает все новые и новые стороны), связь, дающая единый, закономерный мировой процесс движения, — таковы некоторые черты диалектики, как более содержательного (чем обычное) учения о развитии» ².

Разработка Лениным принципов марксистской диалектики имела важное методологическое значение для исследования противоречий капитализма, вступившего в империалистическую стадию, для определения в новых условиях политической линии международного рабочего движения, для разоблачения софистики, эклектики оппортунистов, метафизического способа их мышления. Особо важным в диалектическом подходе Ленин считал конкретный анализ ситуации, умение не застревать на абстракциях, схватывать закономерность в ее специфичности, ее конкретных проявлениях, умение видеть своеобразие переживаемого момента ³.

Утверждая единство материализма общефилософского с материализмом историческим ⁴, В. И. Ленин углубил и конкретизировал

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 29, стр. 316.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 346.

181 обоснованное Марксом материалистическое понимание истории. Подчеркивая значение переворота, совершенного марксизмом в области познания общественных явлений, где раньше безгранично господствовал идеализм, Ленин писал: «Марксизм указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно определяемым условиям жизни и производства различных классов общества, устраняя субъективизм и произвол в выборе отдельных «главенствующих» идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных производительных сил»¹.

Вместе с тем В. И. Ленин обращал особое внимание на то, что общественно-экономическая формация складывается в разных странах при различных условиях и обладает поэтому рядом особенностей. Мало знать общие законы становления, функционирования, гибели капитализма, задача состоит в раскрытии особенностей каждого этапа его развития, его специфики в каждой стране. Ленинский анализ российского капитализма и ленинский анализ империализма были образцами такого конкретно-исторического подхода, позволяя использовать познанные объективные закономерности истории в революционной практике широчайших народных масс.

Постоянно подчеркивая марксистское положение о закономерном, объективно обусловленном ходе исторического развития, В. И. Ленин отводил массам, передовым классам, революционным партиям роль активных факторов, способных оказать воздействие на ход общественных процессов. Поскольку историческая закономерность реализуется в общественно-исторической деятельности людей, революционно-преобразующая практика при наличии необходимых объективных условий приобретает решающее значение для определения характера, формы, темпа этой реализации. В частности, активная роль рабочего класса и его партии не является чем-то внешним по отношению к исторической закономерности. Напротив, они сами рождены ее действием и входят в число тех факторов, благодаря которым закономерность осуществляется.

Исторический субъект активен, но эта активность не равнозначна произволу. Люди не могут по своему усмотрению выбирать обстоятельства, условия своей деятельности: они создаются деятельностью предшествующих поколений. Эти наличные условия определяют возможности людей, ставят перед ними задачи, требующие своего разрешения. Но как и в какой степени эти задачи будут решены, зависит от самих людей, от хода борьбы, от активности, сознательности, энергии сил, действующих на арене истории.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 57—58.

182 Ленин развил марксистское положение о превращении возможности в действительность, выяснив решающую роль, которую при этом играет, особенно в условиях революции, деятельность народных масс. Он показал, что творчество народа «проявляется в периоды революционных вихрей в миллионы раз сильнее, богаче, продуктивнее, чем в периоды так называемого спокойного (гужевого) исторического прогресса» ¹. Роль революционной партии рабочего класса в том и состоит, чтобы сконцентрировать воедино творческие усилия народных масс, придать им созидательный, целенаправленный характер, умножить силу масс силой организации и научного знания.

В. И. Ленин выдвинул и обосновал важнейшее положение о неразрывной связи философии с политикой. Он писал: «...за гносеологической схоластикой эмпириокритицизма нельзя не видеть борьбы партий в философии, борьбы, которая в последнем счете выражает тенденции и идеологию враждебных классов современного общества» ². Разоблачая попытки буржуазных философов доказать, что само это деление на партии в философии устарело, стремление стать над борьбой материализма и идеализма, В. И. Ленин подчеркивал, что «новейшая философия так же партийна, как и две тысячи лет тому назад» ³. В то же время он выявил, как логика классовой борьбы побуждает в идеологии вместо прямого отрицания марксизма становиться на путь его ревизии: «Все более тонкая фальсификация марксизма, все более тонкие подделки антиматериалистических учений под марксизм, — вот чем характеризуется современный ревизионизм и в политической экономии, и в вопросах тактики, и в философии вообще, как в гносеологии, так и в социологии» ⁴.

Ревизионисты в России вслед за своими собратьями в Западной Европе упорно пропагандировали идею, будто марксизм не единое и цельное учение, а концепция, состоящая из двух отдельных сторон. При этом идеологическая, мировоззренческая сторона марксизма якобы не имеет прямого отношения к его практической стороне, выраженной в социально-политической программе. Исходя из этого, ревизионисты утверждали, что мировоззрение есть частное дело каждого социал-демократа, что с политическими выводами марксизма совместимо и кантианское, и махистское философские направления, а философский спор в России не имеет реальной связи с марксистским течением в общественно-политической мысли. Критикуя такого рода взгляды, В. И. Ленин подчеркивал, что политическая линия марксизма «неразрывно связана с его философскими основами» ⁵; он отмечал: «Спор о том, что такое философский материализм, почему оши-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 12, стр. 335.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 418.

183 бочны, чем опасны и реакционны уклонения от него, всегда связан «живой реальной связью» с «марксистским общественно-политическим течением» — иначе это последнее было бы не марксистским, не общественно-политическим и не течением. Отрицать «реальность» этой связи могут только ограниченные «реальные политики» реформизма или анархизма» ¹.

В. И. Ленин последовательно боролся против любых видов проповеди равнодушного отношения к философии со стороны пролетарской партии, которая не может проявлять безразличие к мировоззрению своих членов. Единство взглядов по вопросам политики, стратегии и тактики невозможно без единства в области мировоззрения. В. И. Ленин непримиримо выступал против требований бернштейнианцев и «легальных марксистов» соединить социально-экономическую теорию марксизма с философией Канта, с неокантианством, точно так же он выступал против попыток А. А. Богданова синтезировать существенно искаженную им социально-политическую теорию К. Маркса с махистской теорией познания.

Борьба, которую вел В. И. Ленин против различных форм оппортунизма и ревизионизма в философии, имела принципиальное значение для всего международного рабочего движения как образец воинствующей большевистской партийности, творческого развития марксизма, для теоретического обоснования программы и политики партии революционного пролетариата, который, опираясь на знание объективных законов общественного бытия, преобразует мир ².

Исходя из целостности марксизма, прямой связи между его мировоззренческими основами и политическими выводами, В. И. Ленин подверг критике также и оппортунистическую идею о том, будто право исповедовать как философский идеализм в его различных формах, так и религию есть частное дело по отношению к марксистской партии.

Такая идея, пропагандировавшаяся ревизионистами бернштейнианского толка в Западной Европе и таившая в себе угрозу идейного разоружения рабочего класса, была особенно опасной в условиях России после поражения революции 1905—1907 гг., когда «русской буржуазии в ее контрреволюционных целях понадобилось оживить религию, поднять спрос на религию, сочинить религию, привить народу или по-новому укрепить в народе религию» ³.

Все это придало вопросу об отношении партии рабочего класса к религии и церкви чрезвычайную злободневность. Поэтому В. И. Ле-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 127—128.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 90.

184 нин считал, что «социал-демократия безусловно обязана выступить с изложением своего отношения к религии» ¹.

Развивая марксистское учение о религии как особой форме общественного сознания, Ленин прежде всего заботился о том, чтобы партия рабочего класса выполнила свою руководящую роль в революционном преобразовании антагонистического общества. Он отмечал, что борьба с религией исторически есть задача буржуазии. Эту задачу она в ряде стран Европы решила (или так или иначе решала) в эпоху антифеодальных революций. Буржуазные антирелигиозные традиции в Западной Европе получили специфическое извращенное выражение в анархизме, выступавшем с «революционной» проповедью войны против бога во что бы то ни стало; вместе с тем проявилось оппортунистическое отрицание значения антирелигиозной борьбы.

В России, где буржуазия никогда не боролась с религией, эта задача ложилась «почти всецело на плечи рабочего класса» ², выполнявшего роль вождя буржуазно-демократической революции. Поэтому В. И. Ленин считал, что партия этого класса «должна быть идейным вождем в борьбе со всяким средневековьем, а в том числе и со старой, казенной религией и со всеми попытками обновить ее или обосновать заново или по-иному и т. д.» ³.

Политическая линия марксизма исходит из того, что религия и религиозные организации в капиталистическом обществе являются орудием буржуазной реакции. Но отсюда отнюдь не следует необходимость объявлять им войну. В. И. Ленин напоминал пример Ф. Энгельса, который, критикуя бланкистов, предостерегал социал-демократию от авантюр политической войны с религией, выступал против Дюринга, требовавшего запрещения религии при социализме, и подчеркивал, что социал-демократия считает религию частным делом по отношению к государству.

В. И. Ленин обращал внимание на то, что политическая линия марксизма по отношению к религии глубоко последовательна, не является результатом конъюнктурных обстоятельств, стремлением скрыть свои цели, дабы не отпугнуть обывателя. «Напротив, политическая линия марксизма и в этом вопросе неразрывно связана с его философскими основами» ⁴.

В. И. Ленин подчеркивал, что в классовом обществе религия имеет прежде всего социальные корни. В условиях капитализма ими являются социальная придавленность трудящихся масс, их кажущаяся беспомощность перед стихийными силами капитализма. «Страх перед слепой силой капитала, которая слепа, ибо не может быть предусмотрена массами народа, которая на каждом шагу

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 415.

⁴ Там же, стр. 418.

185 жизни пролетария и мелкого хозяйчика грозит принести ему и приносит «внезапное», «неожиданное», «случайное» разорение, гибель, превращение в нищего, в паупера, в проститутку, голодную смерть, — вот тот корень современной религии, который прежде всего и больше всего должен иметь в виду материалист, если он не хочет оставаться материалистом приготовительного класса» ¹.

Поскольку превратные, в том числе религиозные, формы отражения действительности порождаются социальными условиями капитализма, для их преодоления необходима ликвидация, замена капитализма общественным строем, свободным от эксплуатации.

Следовательно, путь преодоления религии — революционная борьба за социализм. Просвещение само по себе не может уничтожить те социальные условия, которые порождают религию и поддерживают ее существование. Поэтому борьба с религией не является какой-то особой задачей рабочего класса, она подчиняется его главной цели — осуществлению пролетарской революции, увязывается с нею. Политика партии рабочего класса должна быть направлена на объединение всех трудящихся независимо от их вероисповедания; разделение трудящихся по религиозным признакам выгодно только врагам рабочего класса. В ходе революционной борьбы главным признаком размежевания сил является их классовая принадлежность, которую нельзя подменять «делением по вере в бога» ², — писал Ленин. При этом сама классовая революционная борьба является средством атеистического воспитания масс, а их участие в строительстве социализма довершает «переделку» социальных условий «переделкой» самих людей.

Отстаивая необходимость признания религии частным делом каждого по отношению к государству, В. И. Ленин указывал на недопустимость рассматривать ее как частное дело по отношению к партии рабочего класса, которая, исходя из своих мировоззренческих основ, отвергает любые ненаучные взгляды. Однако при решении вопроса, может ли религиозный человек быть членом партии, В. И. Ленин требовал конкретного подхода. С одной стороны, необходимо привлекать в партию рабочих, еще не полностью порвавших с религией, для того чтобы облегчить их приобщение к научному социализму. С другой стороны, если дело идет о скатывании с позиций социализма на позиции религиозные, партийное осуждение необходимо и обязательно. Именно такой подход отстаивал Ленин в отношении «богостроителей». Отступление от марксизма в области мировоззрения у них логически сочеталось и с отступлением от тактической линии партии.

Обострение борьбы в области мировоззренческой придавало особую актуальность и разработке проблем, связанных с развитием

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 419.

² См. там же, стр. 421.

186 марксизма, его теоретическими источниками, преемственностью в революционном движении, исторической линией борьбы между марксизмом и различными проявлениями реформизма.

В этой связи В. И. Ленин задумал серию публикаций, о чем свидетельствует, в частности, «Набросок плана статей к 30-летию со дня смерти К. Маркса», разработанный В. И. Лениным в конце февраля 1913 г.¹ и охватывающий актуальные проблемы теории марксизма.

План был реализован В. И. Лениным в трудах 1913—1914 гг.: «Три источника и три составных части марксизма», «К двадцатипятилетию смерти Иосифа Дицгена», «О либеральном и марксистском понятии классовой борьбы», «Борьба за марксизм», «Марксизм и реформизм», «Исторические судьбы учения Карла Маркса», «Карл Маркс». Все они находятся в органичной связи с ленинской работой «Марксизм и ревизионизм» (1908 г.); к ним же примыкают статьи, написанные В. И. Лениным в 1910—1912 гг.: «О некоторых особенностях исторического развития марксизма» и «Памяти Герцена».

В противовес попыткам буржуазных идеологов представить марксизм случайным явлением в развитии философской и общественно-политической мысли, не имеющим корней в мировой культуре, В. И. Ленин убедительно доказал необходимость и закономерность возникновения марксизма как синтеза мировой культуры. Ленин раскрыл теоретические источники марксизма, его подготовленность всем интеллектуальным, культурным развитием человечества, наивысшими достижениями в области философии, политической экономии, социалистических учений. Он подчеркивал, что марксизм является полноправным наследником всего лучшего, что было создано наукой в прошлом. Вместе с тем В. И. Ленин обращал внимание на то, что марксизм явился качественно новой ступенью в развитии науки. Соответственно и философия марксизма — это уже не философия в старом смысле слова; она результат революционного переворота в этой сфере человеческого знания, грандиозный итог всей предшествующей работы мысли, критическая переработка как материалистических, так и идеалистических систем под углом зрения нового мировоззрения, выступающего как инструмент преобразования мира в руках революционного класса. «Только философский материализм Маркса, — писал Ленин, — указал пролетариату выход из духовного рабства, в котором прозябали доныне все угнетенные классы»².

Философия марксизма — начало совершенно нового этапа всемирной истории философии, когда она преодолела свою отчужденность от других форм познания действительности и от социальной практики. Сказанное относится и к марксистской политэкономии, к марксистскому социализму.

¹ См. Ленинский сборник XXXVIII. М., 1975, стр. 80.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 47.

187 Сам В. И. Ленин, творчески развивая все составные части теории марксизма на основе опыта мирового освободительного движения начала XX в., освещал пролетариату пути борьбы в новых условиях. Развитие теории марксизма было, как и раньше, условием выработки правильной революционной политической линии социалистических партий, укрепления позиций революционных сил в международном рабочем движении, их подготовки к грядущим битвам.

188

Глава четвертая. ПРОБЛЕМЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ ПРОЛЕТАРИАТА​

Новый этап в развитии международного революционного движения рабочего класса с особой силой поставил задачу укрепления и совершенствования политических организаций пролетариата, способных осуществить подготовку социальной революции. Проблемы партийного строительства наряду с идеологическими и политическими стали важным объектом борьбы революционного и оппортунистического направлений в международном рабочем движении.

БОРЬБА БОЛЬШЕВИКОВ ЗА СОХРАНЕНИЕ И УКРЕПЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ПРОЛЕТАРСКОЙ ПАРТИИ​

Поражение революции 1905—1907 гг. подвергло суровому испытанию рабочий класс России и его партию. Наступление реакции, возглавленной председателем Совета министров Столыпиным, ознаменовалось массовым террором. Тысячи борцов за свободу подверглись репрессиям. Были разгромлены и ликвидированы многие профсоюзы и другие легальные органы рабочего движения: газеты, журналы и т. д. С июня 1907 по 1910 г. в Петербурге было проведено 15 массовых арестов актива РСДРП, число ее членов в столице упало с 7300 до 600 человек. Московская городская организация уменьшилась с 7500 до 270 человек¹. Партийные ряды сокращались не только репрессиями, но и в результате дезертирства неустойчивых членов РСДРП, увлеченных «веховским» ренегатством или не выдержавших испытания реакционного лихолетья.

В борьбе с революционным подпольем царизм широко использовал засылку в него тайных агентов. Провокации разъедали партийный организм, возбуждали недоверие между подпольщиками. Аресты и провокации обрывали связи между организациями, надолго изолировали их от центров и друг от друга.

В этих условиях особо важно было не поддаться панике, не броситься в авантюру, а вновь терпеливо и настойчиво готовить организации, массы к революции. Большевикам оказалась по плечу такая задача. «Из всех разбитых оппозиционных и революционных партий большевики отступили в наибольшем порядке, с наимень-

¹ См. И. Е. Горелов. Большевики в период реакции (1907—1910 гг.). М., 1975, стр. 36—37.

189 шим ущербом для их «армии», с наибольшим сохранением ядра ее, с наименьшими (по глубине и неизлечимости) расколами... с наибольшей способностью возобновить работу наиболее широко, правильно и энергично»¹, — отмечал В. И. Ленин.

Несмотря на перерывы, вызванные арестами, на протяжении почти всего периода реакции действовали Центральный Комитет и его Бюро в России; за границей возобновилось издание центрального органа — газеты «Социал-демократ» и большевистской газеты «Пролетарий»; сохранились Областное бюро Центрального промышленного района, партийные комитеты и группы в важнейших индустриальных центрах страны.

Длительная работа большевиков по воспитанию кадров революционеров из рабочей среды дала результаты: обеспечила подготовку сил, которые в годы реакции пришли к руководству в большинстве партийных организаций. Основную работу вели сами рабочие, главным преимуществом которых была, несмотря на слабость конспиративных навыков, живая связь с пролетарской массой. В. И. Ленин отмечал в 1910 г.: «Растет новый тип с.-д. рабочего партийца, самостоятельно ведущего все дела партии и способного сплотить, объединить, организовать вдесятеро и во сто раз большие, по сравнению с прежним, пролетарские массы»². Трезво учитывая неизбежность новой буржуазно-демократической революции, большевики стояли за сохранение и укрепление испытанной нелегальной партийной организации при использовании легальных возможностей ее расширения и прикрытия.

Отбив первый натиск революции, самодержавие оказалось не в силах уничтожить все ее завоевания, в том числе права рабочих издавать легальные газеты и журналы, объединяться в пределах одного города, района в профсоюзы, клубы, кооперативы, культурно-просветительные общества, а в важнейших промышленных губерниях России посылать своих депутатов в Государственную думу. Это облегчало сочетание нелегальных форм партийной работы с легальными, без чего было невозможно сохранить партию и ее связи с массами³. Особенно широко использовалась печать. С июня 1907 до конца 1910 г. РСДРП в разное время издавала в России около 40 легальных и нелегальных газет и журналов. Только в период 1910—1914 гг. было выпущено 790 разных листовок⁴. Для руководства легальными организациями внутри них

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 10.

⁴ См. «Большевистская печать. Краткие очерки истории 1894—1917 гг.». М., 1962, стр. 279; В. С. Панченко. Подпольная печать большевиков в борьбе за массы в годы нового революционного подъема (1910—1914). Ростов н/Д., 1974, стр. 201.

190 создавались нелегальные партийные группы, при партийных комитетах функционировали центральные бюро профсоюзов и межклубные комиссии. В 1910 г. петербургская охранка признавала: «Вся текущая партийная работа местной организации РСДРП гнездится в клубах и просветительных обществах... В настоящее время большая часть членов подрайонных и районных комитетов состоят одновременно и членами правлений клубов и просветительных обществ, вследствие чего все совещания названных комитетов проходят под флагом собраний правлений и изобличить их преступную работу трудно» ¹.

Решая задачи сохранения, развития и совершенствования партийной организации, большевики вели борьбу на два фронта — против ликвидаторов и против отзовистов.

Меньшевики-ликвидаторы расценивали третьеиюньский режим как буржуазный, делающий ненужной новую буржуазную революцию. Отсюда следовало отрицание идей революционной социал-демократии в области программы, тактики, организации, отрицание необходимости существования самой партии рабочего класса в том виде, как она сложилась за предреволюционные и революционные годы. Куцая легальность, допускавшаяся царизмом, фетишизировалась, противопоставлялась нелегальной работе и организации. Нелегальную РСДРП призывали заменить легальной, «широкой рабочей партией» в рамках дозволенного столыпинщиной. Ликвидаторство означало отречение от РСДРП, выход из нее, борьбу против революционной партии с реформистских позиций.

С другой стороны, отзовисты отказывались от использования доступных и в условиях реакции легальных возможностей: в частности, требовали отозвать рабочих депутатов из Государственной думы, признавали только нелегальные формы работы. Подходя к важнейшим партийным задачам с позиций мелкобуржуазного авантюризма, игнорируя сложившиеся условия, отзовисты призывали «взорвать» легальные рабочие организации, пытались подменить их «инструкторскими школами» по подготовке боевых дружин. Отзовистский «боевизм» подчас смыкался с эсеровским терроризмом и грозил выродиться в откровенный бандитизм.

V Всероссийская конференция РСДРП (Париж, декабрь 1908 г.) осудила ликвидаторство как попытку некоторой части партийной интеллигенции «ликвидировать существующую организацию РСДРП и заменить ее бесформенным объединением в рамках легальности во что бы то ни стало, хотя бы последняя покупалась ценою явного отказа от программы, тактики и традиций партии...» ². Конференция постановила центр тяжести работы среди масс пе-

¹ ЦГАОР СССР, ф. 102, 00, 1910, д. 5, ч. 57, л. 16.

² «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК» (далее — «КПСС в резолюциях...»), т. 1. М., 1970, стр. 249,

191 ренести на укрепление нелегальной организации и указала, что только под ее влиянием может быть правильно поставлена вся массовая работа, в том числе и легальная¹. Еще раньше на Пленуме ЦК РСДРП в августе 1908 г. была отбита попытка меньшевиков-ликвидаторов заменить Центральный Комитет РСДРП некоей «информационной комиссией», утверждена структура ЦК, в основных чертах сохранившаяся на весь период нелегального существования партии. Вся полнота прав ЦК принадлежала пленарному собранию всех его членов, избиравшему для текущей работы Русское и Заграничное бюро ЦК, редакцию центрального органа и рабочие комиссии². Уже V конференция РСДРП дала оценку отзовизму. В июне 1909 г. совещание расширенной редакции газеты «Пролетарий» — Большевистского центра — с участием представителей большевистских организаций Петербурга, Центрального промышленного района и Урала осудило отзовизм и заявило, что большевики не имеют с ним ничего общего. В то же время большевики не отгораживались от отзовистски настроенных рабочих, ставя целью перевоспитать их в процессе совместной работы.

В борьбе против ликвидаторства и отзовизма большевики стремились сплотить все силы партии. Когда часть меньшевиков, в том числе Г. В. Плеханов, так называемые меньшевики-партийцы, выступила против ликвидаторской проповеди разрушения партии, большевики пошли на политический блок с ними.

Несмотря на противоречивость позиции меньшевиков-партийцев, пытавшихся отделить меньшевизм от новой фазы его эволюции — ликвидаторства и использовать критику отзовизма и махизма против большевиков, а также несмотря на расхождения в понимании единства, блок большевиков с меньшевиками-партийцами способствовал изоляции ликвидаторов и отзовистов. В результате на местах происходило сближение с большевиками меньшевистски настроенных рабочих; многие из них в дальнейшем пришли к большевизму. Впоследствии В. И. Ленин напоминал, что расколы с меньшевиками сменялись «полуобъединениями и объединениями 1906 и 1907, затем 1910 годов не только в силу перипетий борьбы, но и под давлением низов, требовавших проверочных испытаний собственным опытом»³.

Объединение партийных сил большевики стремились строить на принципиальной основе, рассматривая его прежде всего под углом зрения вопроса «о всей программе, всей тактике, всем характере партии...»⁴ и противодействуя соглашательской, центристской политике. Ее сторонники прикрывали капитуляцию перед правыми оппортунистами «революционной» фразой и лицемерными призывами

¹ См. «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 255—256.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 337.

192 к единству во что бы то ни стало. Характерным воплощением центризма в России была линия Троцкого. Занимая по всем основным вопросам проликвидаторскую позицию, он рекламировал свою «нефракционность». В. И. Ленин писал: «...Троцкий повел себя, как подлейший карьерист и фракционер... Болтает о партии, а ведет себя хуже всех прочих фракционеров» ¹. Главные усилия Троцкого были направлены на сколачивание блока ликвидаторов и отзовистов против большевиков. Эти усилия привели в августе 1912 г. на конференции всех враждебных большевистской партии течений к организации так называемого Августовского блока. В него вошли часть заграничных меньшевиков, кавказские ликвидаторы, бундовцы, лидеры Социал-демократии Латышского края и троцкисты. Выступая против партии по всем коренным вопросам, ликвидаторы, отзовисты и троцкисты пытались обмануть партийные массы, заявляя, что разногласия с большевиками касаются лишь частных организационных моментов.

Борьба против такого курса затруднялась появлением в среде большевиков примиренческого течения, сторонники которого, в том числе некоторые члены ЦК и руководители местных партийных организаций, были против решительного разрыва с оппортунистами. Хотя происходивший в январе 1910 г. Пленум ЦК РСДРП осудил ликвидаторство и отзовизм «как проявление буржуазного влияния на пролетариат» ², примиренцы добились роспуска Большевистского центра и прекращения издания большевистской газеты «Пролетарий». Принадлежавшие большевикам средства и типография передавались ЦК с условием соблюдения меньшевиками согласованных решений.

Большевики скрупулезно выполнили требования январского Пленума, однако меньшевики-ликвидаторы и троцкисты усилили свою раскольническую деятельность, саботировали совместную работу, вопреки решению Пленума продолжали издавать фракционную газету «Голос социал-демократа»; был образован в России ликвидаторский центр.

Создавшаяся в партии ситуация была тем более нетерпима, что в стране начиналось новое оживление революционного движения. В таких условиях развернулась борьба за сплочение большевиков против ликвидаторов и отзовистов, за восстановление на основе большевизма всероссийской партийной организации. В конце 1910 г. большевики начали издавать за границей нелегальную «Рабочую газету», в России — легальную газету «Звезда» в Петербурге и легальный журнал «Мысль» в Москве. Летом 1911 г. в деревне Лонжюмо под Парижем подпольно работала первая партийная школа, слушатели которой — рабочие и профессиональные

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 47, стр. 188.

² «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 291.

193 революционеры — были посланы на учебу партийными организациями из России. В декабре 1911 г. на совещании большевистских заграничных групп была создана Заграничная организация РСДРП. Главным звеном борьбы за партию стал созыв очередной партийной конференции. В июне 1911 г. на совещании членов ЦК РСДРП в Париже были образованы Заграничная организационная комиссия по созыву конференции и Техническая комиссия для ведения текущей работы. Посланные в Россию большевики — выпускники партийной школы под руководством Г. К. Орджоникидзе объехали крупнейшие пролетарские районы страны, помогли восстановлению в них партийных комитетов, и в сентябре 1911 г. представители последних создали Российскую организационную комиссию — временный партийный центр, который наряду с подготовкой конференции взял на себя руководство всей партийной работой в России. Насколько была трудна эта работа, можно судить по тому, что из десяти человек, посланных в разное время для подготовки конференции, только двое не были арестованы и смогли принять в ней участие.

Сложным было положение в национальных организациях РСДРП. В большинстве из них шла напряженная борьба по тем же вопросам, что и во всей партии, однако результаты ее были далеко не однозначны. Бунд, стоявший на крайнем правом фланге меньшевизма, разделял позицию ликвидаторов¹. И хотя формально бундовцы заявляли, что занимают позицию примирения враждующих сторон, они приняли самое активное участие в Августовском блоке всех антипартийных группировок. Внутри Социал-демократии Латышского края все более ширилась пропасть между склонявшимся к ликвидаторству ЦК СДЛК, где после арестов в 1910 г. ликвидаторы получили преобладание, и по-большевистски настроенными многими местными организациями, в том числе крупнейшей — Рижской. Сложной и противоречивой была позиция руководства СДКПиЛ. С момента ее вхождения в РСДРП Главное правление СДКПиЛ было во всех основных вопросах солидарно с большевиками; однако со второй половины 1911 г. оно стало все более склоняться к примиренчеству. Хотя на совещании членов ЦК РСДРП в июне 1911 г., вынесшем решение о подготовке к партийной конференции, представитель Главного правления Ф. Э. Дзержинский солидаризировался с В. И. Лениным по вопросу об очищении партии от ликвидаторов², другие представители СДКПиЛ, участвовавшие в Заграничной организационной и Технической комиссиях, объединились там с примиренцами против большевиков. Представитель СДКПиЛ

¹ См. Ч. Панавас. Борьба большевиков против оппортунистической теории и политики Бунда (1903 — октябрь 1917 г.). М., 1972, стр. 47—49, 61.

² «Феликс Эдмундович Дзержинский. Биография». М., 1977, стр. 98—99.

194 после ряда конфликтов осенью 1911 г. вышел из руководимой В. И. Лениным редакции центрального органа РСДРП; вместе с тем Главное правление решительно отмежевалось и от антипартийного Августовского блока¹. Прислать своих делегатов на Пражскую партийную конференцию руководящие центры трех названных национальных организаций отказались.

VI (Пражская) Всероссийская конференция РСДРП собралась в январе 1912 г. и конституировалась как верховный орган партии. На ней были представлены партийные организации Петербурга, Москвы, Центрального промышленного района, Поволжья, Юга и Закавказья².

Конференция подтвердила стратегический курс партии, исходивший из неизбежности новой буржуазно-демократической революции, отметила начало политического оживления в стране и подтвердила тактику сочетания нелегальной партийной работы с легальной. Было принято постановление укрепить нелегальные комитеты РСДРП в каждом городе, пропагандировать проверенные формы массовой нелегальной партийной организации — заводские партийные собрания и «партийные биржи» — наряду со смелым поиском новых организационных форм. Особое внимание обращалось на партийную работу в легальных организациях, создание внутри их нелегальных партийных ячеек, на руководство забастовочным движением пролетариата и активное участие в предстоявших выборах в IV Государственную думу. К выборам было решено начать издание ежедневной легальной газеты, рассчитанной на массового читателя.

Важнейшей заслугой Пражской партийной конференции было восстановление идейного и организационного единства РСДРП на основе освобождения от мелкобуржуазных оппортунистических групп. Конференция констатировала, что ликвидаторы своим поведением окончательно поставили себя вне партии. Было указано, что все заграничные группы обязаны подчиняться ЦК РСДРП, а пытающиеся помимо него вести работу в России не имеют права пользоваться именем РСДРП. Таким образом, вне партии оказывались группы ликвидаторов, троцкистов, «впередовцев» и примиренцев, отказавшиеся признать решения конференции и руководство избранного ею Центрального Комитета. Была принята ленинская резолюция, в которой признавалось чрезвычайно важным укрепление единства рабочих всех национальностей России в центре и на местах и одновременно указывалось на нетерпимость того, что центры национальных организаций мешали РСДРП в ее

¹ См. С. М. Фалькович. Пролетариат России и Польши в совместной революционной борьбе (1907—1912). М. 1975, стр. 337—367.

² См. К. А. Остроухова. Шестая (Пражская) Всероссийская конференция РСДРП. М., 1971, стр. 33.

195 работе. Конференция поручила ЦК добиваться единства с национальными организациями, входившими в РСДРП ¹.

Конференция избрала новый состав Центрального Комитета РСДРП во главе с В. И. Лениным. ЦК выделил Русское бюро для работы непосредственно в России, редакцию центрального органа, вновь назначил В. И. Ленина представителем партии в Международном социалистическом бюро.

В истории партии VI (Пражская) конференция РСДРП сыграла роль съезда. Она закрепила восстановление единой всероссийской партийной организации на принципиальной, ленинской основе. В ходе осуществления ее решений значительно оживилась работа в основных пролетарских районах страны. Для укрепления регулярных связей с Россией в июне 1912 г. Заграничное бюро ЦК во главе с В. И. Лениным переехало из Парижа в Краков, ближе к русской границе. Здесь проходили совещания ЦК РСДРП с партийными работниками, из которых наибольшее значение имели Краковское, состоявшееся 26 декабря — 1 января (8—14 января) 1913 г., и Поронинское, состоявшееся 23 сентября — 1 октября (6—14 октября) 1913 г.

В течение года после VI (Пражской) конференции РСДРП в условиях нового революционного подъема большевики в основном восстановили нелегальную партийную организацию, опиравшуюся на густую сеть фабрично-заводских партийных ячеек. Центральный Комитет поддерживал непосредственную связь с партийными организациями примерно 100 населенных пунктов страны ². На местах действовало Русское бюро ЦК, 28 партийных комитетов и 27 руководящих групп или комиссий, выполнявших функции комитетов, не будучи формально избранными ³. Работа комитетов РСДРП строилась на основе гибкого сочетания выборности и кооптации. Новой формой руководства нелегальными организациями с конца 1912 г. становилась система доверенных лиц. Они обеспечивали связь местных организаций с ЦК и между собой ⁴. Численность партии — что в значительной мере диктовалось обстановкой в стране — была сравнительно невелика. В связи с борьбой против ликвидаторов теперь членом партии считался лишь тот, кто участвовал в работе нелегальной партийной организации. Прием в них происходил с большой осмотрительностью: только по единогласному решению собрания нелегальной ячейки или на основе предварительного испы-

¹ См. «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 327—345.

⁴ См. «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 360, 379—380, 382.

196 тательного срока; вступающие сначала считались «сочувствующими» или «испытуемыми».

В. И. Ленин в конце 1912 г. отмечал, что, как это не кажется парадоксальным в политических условиях тогдашней России, «число членов организации не должно подниматься свыше определенного минимума для того, чтобы влияние ее на массу было широко и устойчиво» ¹. В то же время он подчеркивал, что в другой обстановке (Россия осени 1905 г. или Европа) неправильно было бы недооценивать не только распространение влияния партии на массы, но и рост ее численности. В начале 1914 г. В. И. Ленин писал: «…наша задача перенять все ценное у немцев (масса газет, большое число членов партии, масса членов в профессиональных союзах, систематическая подписка на газеты, строгий контроль за парламентариями…), перенять все сие без потачки оппортунистам» ².

Важнейшей стороной деятельности ЦК было руководство легальной работой. 5 мая 1912 г. стала выходить ежедневная легальная газета «Правда», издание которой (за исключением перерыва с конца июля 1914 г. по начало марта 1917 г.) продолжается до сих пор. В. И. Ленин почти ежедневно писал в «Правду» из Кракова; за два с небольшим года им было опубликовано в ней около 300 статей ³. С помощью легальной газеты и путем массовой агитации удавалось информировать рабочих о решениях нелегальной партии, организовывать широкие опросы. Редакция «Правды» стала центром, который связывал нелегальные и легальные организации, под ее руководством была создана сеть разнообразных легальных печатных органов партии, включавшая теоретический орган «Просвещение», журнал «Вопросы страхования», профсоюзные журналы, журнал для женщин-работниц, ряд местных газет и журналов, газеты на национальных языках, в частности на эстонском, литовском, польском. Во многих городах создавались группы содействия рабочей печати, редакционные комиссии, связывавшие газеты с массами⁴.

Легальная «правдистская» печать воспитала десятки тысяч передовых рабочих, составивших основные кадры работников нелегальных партийных организаций и активистов легальных рабочих обществ.

В 1912 г. большевики успешно провели избирательную кампанию по выборам в IV Государственную думу. Впервые по всем шести губерниям, где, согласно избирательному закону, предусматривалось избрание депутата по рабочей курии, в Думу были избраны большевики. В этих губерниях фактически произошла своеобраз-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 210.

⁴ См. там же, стр. 165.

197 ная легализация местных партийных организаций: уполномоченными для избрания выборщиков от крупнейших предприятий и выборщиками были избраны руководители местных большевистских организаций. Так создалась легальная система связи Центрального Комитета с важнейшими фабриками и заводами промышленных губерний: от ЦК через депутатов Государственной думы — через выборщиков, уполномоченных — ко всем крупным ячейкам. Большевики-депутаты были утверждены в качестве доверенных лиц ЦК и под видом связи со своими избирателями доводили директивы ЦК до местных организаций, периодически объезжали основные пролетарские районы страны. Поначалу существовала единая с.-д. фракция (7 меньшевиков и 6 большевиков), затем с ноября 1913 г. большевистские депутаты выделились в самостоятельную фракцию. Думская большевистская фракция стала одним из важнейших легальных партийных органов. Из числа ее членов пополнялось в случае арестов Русское бюро ЦК.

С лета 1913 г. большевики, стремившиеся к укреплению профсоюзов, начали кампанию за «снятие с постов» ликвидаторов. В результате в 1914 г. влияние ликвидаторов в профсоюзах Петербурга и Москвы было преодолено почти полностью.

Вопреки царским законам, не допускавшим объединения профсоюзов, их связи устанавливались нелегально — через Центральные бюро профсоюзов при партийных комитетах и редакции газет, журналов. Так, с помощью легального большевистского журнала «Вопросы страхования» и нелегальных партийных ячеек проводилась массовая работа в страховых организациях и больничных кассах, где с 1912—1913 гг. большевики пользовались преимущественным влиянием.

Сочетание нелегальной и легальной партийной работы позволяло воспитывать новые кадры пролетарских революционеров, прикрывать подпольные организации, уменьшать опасность засылки в них провокаторов, систематически влиять на широкую рабочую массу. В. И. Ленин отмечал в 1913 г., что партию, насчитывавшую 30—50 тыс. членов, окружал «широкий слой» в 300—500 тыс. пролетариев, шедших за партией, голосовавших за нее. Этот широкий слой был посредником между партией и миллионами пролетариев.

Таким образом, накануне первой мировой войны только большевики имели всероссийскую нелегальную единую партийную организацию. Укрепляя ее, они вели подготовку к очередному партийному съезду. Укрепление большевистской партии способствовало дальнейшей изоляции ликвидаторов, отзовистов и троцкистов. Уже на конференции, оформившей Августовский блок, начался его распад. Потерпели крах и попытки МСБ на созванном в июле 1914 г. Брюссельском совещании навязать большевикам беспринципное объединение с оппортунистами в рамках одной партии. «Единство, — писал В. И. Ленин, — великое дело и великий лозунг! Но рабочему делу

198 нужно единство марксистов, а не единство марксистов с противниками и извратителями марксизма»¹.

По мере роста рабочего движения усиливалось влияние большевиков в национальных организациях. Представители левого крыла СДКПиЛ — «розламовцы» активно сотрудничали с ЦК РСДРП, участвовали в Краковском и Поронинском совещаниях ЦК с партийными работниками в 1913 г. В январе 1914 г. В. И. Ленин по приглашению латышских большевиков принял участие в подготовке и работе IV съезда СДЛК, выступил там с большим докладом, в котором резко критиковал проликвидаторскую линию старого ЦК. На съезде был избран большевистский ЦК СДЛК, который заявил о выходе из Августовского блока. Большую роль в сплочении рабочих национальных окраин России сыграла большевистская печать. К началу мировой империалистической войны большевикам удалось установить единство рабочих различных национальностей снизу, в конкретных практических действиях, в совместной борьбе.

* * *

Воплощение в жизнь большевиками ленинского учения о пролетарской партии нового типа происходило в сложных условиях. В революционной массовой борьбе рождались и совершенствовались формы партийной организации.

Боевая пролетарская партия формировалась в ходе сплочения передовых сил революционного пролетариата на марксистской теоретической, политической и организационной основе, развивалась и крепла в борьбе против правого и «левого» оппортунизма, центризма и примиренчества. Единство снизу на принципиальной основе при опоре на собственный политический опыт масс — такова была линия, принесшая победу большевикам. При этом они не отказывались от блоков и компромиссов со всеми, кто был готов отстаивать интересы революционного пролетариата.

Российский опыт строительства партии нового типа, впитавший в себя организационный опыт революционных пролетариев других стран, имел величайшее значение для всех отрядов мирового рабочего движения.

ПРОТИВОБОРСТВО РЕВОЛЮЦИОННОГО И ОППОРТУНИСТИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЙ ПО ОРГАНИЗАЦИОННЫМ ВОПРОСАМ В ДРУГИХ РАБОЧИХ ПАРТИЯХ​

Необходимость усиления боеспособности политической организации пролетариата, ясно выявившаяся в связи с обострением классовой борьбы, воздействие опыта революционной партии нового типа в

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 79.

199 России повысили актуальность вопросов о роли, характере, построении пролетарских партий.

Революционные социал-демократы видели необходимость повышения ведущей роли рабочих партий. Так, Р. Люксембург писала в работе «Массовая стачка, партия и профсоюзы»: «Социал-демократия — самый просвещенный, наиболее классово сознательный авангард пролетариата. Она не может и не должна со сложенными руками, фаталистически ждать наступления «революционной ситуации», ждать, что это стихийное народное движение упадет с неба. Напротив, она должна, как всегда, опережать развитие событий, стараться их ускорить»¹. Р. Люксембург выдвигала задачу вовлечь широчайшие пролетарские слои в политические акции социал-демократии, обеспечить ее действительное политическое руководство массовым движением.

И в дальнейшем, отстаивая и развивая такую постановку вопроса, Р. Люксембург разоблачала закостепелость форм партийной организации СДПГ, препятствовавшую проявлению инициативы ее членов, требовала, чтобы сила партийных организаций была направлена на то, чтобы обеспечить революционную мобилизацию масс для выступления против господствующего строя.

Левые в ряде партий II Интернационала ставили и подчас решали вопрос о перестройке политической организации пролетариата. Но в отличие от большевиков у них не было цельной и последовательной концепции революционной рабочей партии, подобно той, которую разработал В. И. Ленин. Одни их них, например болгарские «тесняки», боролись за прочное единство партии на основе марксизма, но еще не могли верно оценить роль рабочей партии как организатора союза рабочего класса с крестьянством. Другие, например революционные социалисты Франции, Англии, Италии, зачастую самоустранялись от руководства экономической борьбой рабочих. Большинство левых социал-демократов Германии и других стран не добивались очищения партии даже от явных оппортунистов и вообще недооценивали значение ее прочной организации. Некоторые революционные социал-демократы, в частности Р. Люксембург, полемизируя с В. И. Лениным по вопросам партийного строительства, подчас даже упрекали его в ультрацентрализме. В общем революционные социал-демократы всех стран со временем все более убеждались в необходимости всемерного укрепления рабочих партий на основе марксизма, постепенно приближались к ленинской концепции революционной рабочей партии нового типа. Их выступления за перестройку старых партий встречали все более ожесточенное сопротивление оппортунистов, стремившихся при этом всячески использовать непоследовательность многих революционных социал-де-

¹ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 2. Berlin, 1972, S. 146.

200 мократов, расхождения между ними, недооценку ими опыта большевиков в строительстве рабочей партии.

Общим для всех правых оппортунистов было отношение к пролетарской партии как к орудию социальной реформы, как к организации, которая, включаясь в существующую политическую систему, действует в рамках ее институтов, «врастает», как говорил Э. Бернштейн, в организм государственной жизни. Поскольку речь шла о внутренней жизни партии, они в принципе выступали сторонниками автономизма, свободы течений (под которой понималась прежде всего свобода их собственной дезорганизаторской деятельности), противниками централизма и дисциплины. Они либо противились организационной перестройке партии, либо, если эта перестройка становилась неизбежной, старались использовать ее в своих целях.

Характерная для правых оппортунистов трактовка роли и функций пролетарской партии весьма откровенно излагалась в работах Э. Бернштейна, появившихся после революции 1905—1907 гг., в первую очередь в книгах «Рабочее движение» (1910 г.) и «От секты к партии» (1911 г.). Исходной мыслью было утверждение, что политическая партия — дитя парламентской системы и может существовать только там, где существуют представительные учреждения¹. Соответственно социал-демократию он определял как «политическую партию рабочего класса, действующую через парламент»². В вопросах внутрипартийной жизни Бернштейн одобрял все, что благоприятствовало свободной деятельности оппортунистов. Он, в частности, заявлял, что прошли времена, когда СДПГ была «строго централистской», отстаивал целесообразность партийной организации в виде комплекса единиц, ячеек, основанного на федеральных началах и широком самоуправлении. Бернштейн считал вполне нормальным существование в партии реформистского, «радикального» и промежуточного между ними течений и пользовался каждым случаем, чтобы одобрить терпимость к нарушителям партийных принципов и дисциплины. Эта линия не была новой. Когда Бременский съезд СДПГ (1904 г.) ограничился лишь порицанием известному оппортунисту Шиппелю за неоднократные выступления против ее политики, Бернштейн выразил глубокое удовлетворение тем, что партия не выносит «политических смертных приговоров»³. На Йенском съезде в 1905 г. ревизионист Фольмар возражал против включения в устав СДПГ требования, чтобы ее члены участвовали в партийной работе. Это, по его словам, закрыло бы путь в ряды социал-демократии таким категориям людей, как чиновники, служащие частных предприятий и т. п.

¹ E. Bernstein. Die Arbeiterbewegung. Frankfurt a/M., 1910, S. 69.

³ D. Fricke. Zur Organisation und Tätigkeit der deutschen Arbeiterbewegung (1890—1914). Dokumente und Materialien. Leipzig, 1962, S. 60.

201 Он отвергал предложение об исключении из партии лиц, которые действуют вопреки решениям съездов или партийных организаций.

В других странах вносились свои специфические оттенки в реформистскую трактовку организационных проблем рабочих партий. Например, лидеры Бельгийской рабочей партии, придавая особое значение ее деятельности в сфере кооперации, отстаивали такую структуру, при которой партия была слита с кооперативами и профсоюзами¹. Естественно, что при такой постановке вопроса по сути дела игнорировалась роль и соответствующая ей организация партии как политического авангарда пролетариата в борьбе за завоевание политической власти, за революционное превращение капитализма в социализм.

Центристское течение также мешало марксистскому решению назревших организационных проблем. Под прикрытием ортодоксально звучавших фраз центристы и в организационных вопросах шли по пути оппортунизма. Так, К. Каутский, видя задачу социал-демократии «в объединении всех разнообразных видов выступлений пролетариата против эксплуатации в целеустремленное и единое действие, вершиной которого явятся великие завершающие битвы за завоевание политической власти»², не признавал, однако, необходимости коренной перестройки партийной организации. Он пытался доказать законность существования в рядах партии течений, сторонники которых открыто попирали своими действиями ее программу и решения съездов. В угоду ложно понятому единству партии, во имя укрепления «образцовой» социал-демократической организации в Германии Каутский и его единомышленники способствовали усилению влияния оппортунистов.

В некоторых странах (Италия, Франция, Испания и др.) противниками руководящей роли социалистических партий по отношению к массовому рабочему движению выступали анархисты и в особенности анархо-синдикалисты. Чаще всего, правда, эти атаки велись извне партий, из рядов профсоюзов, но, например, в Италии анархо-синдикалисты в течение ряда лет входили в социалистическую партию. В своей критике действительных и мнимых оппортунистических грехов социал-демократических лидеров анархо-синдикалисты обычно ополчались против парламентской деятельности, повседневной политической борьбы, сводящейся якобы к «торгу, спекуляции»³, против политической партии как таковой. Они утверждали, что, поскольку социальная революция есть дело самих рабочих масс, последние не нуждаются в посредничестве политической партии⁴.

¹ Подробнее см.: М. А. Неймарк. Бельгийская социалистическая партия: идеология и политика. М., 1976, стр. 29 и сл.

⁴ См. Г. Лагардель. Всеобщая стачка и социализм. СПб., 1907, стр. 277.

202 Выдвигались также требования сделать профсоюзы центром политической и всякой иной деятельности пролетариата ¹. Претендовавшая на особую революционность, проповедь синдикалистов на деле препятствовала укреплению политических организаций, необходимых пролетариату.

Революционным социал-демократам, добивавшимся перестройки рабочих партий, приходилось, таким образом, вести борьбу как против правых оппортунистов и центристов, так в ряде случаев и против «левых» оппортунистов — анархо-синдикалистов.

Между тем в ходе развития международного социалистического движения пробивали себе дорогу объективные тенденции, ведущие к таким изменениям в партийной организации, которые были уже обобщены в ленинском учении о партии и воплощены в жизнь большевиками. «В общем и целом,— отмечал В. И. Ленин,— мы ясно видим... что рост социал-демократического движения и усиление его революционности ведут непременно и неизбежно к более последовательному проведению централизма», «к созданию более крепкой организации» ².

Весьма выразительно, хотя и противоречиво, это проявилось, в частности, в СДПГ, самой влиятельной партии II Интернационала, которая трижды (в 1905, 1909, 1912 гг.) пересматривала свой устав. Важные изменения в организационную структуру партии внес съезд СДПГ в Йене (1905 г.). Отныне в каждом избирательном округе создавалась социал-демократическая организация, к которой должны были принадлежать все члены партии, за исключением случаев, когда этому препятствовали особо серьезные причины. Во всех населенных пунктах, где имелись социал-демократы, разрешалось оформлять более мелкие организации. Предусматривалось также существование областных и земельных (т. е. объединяющих членов партии отдельных германских государств) организаций, которые получали право самостоятельно вести текущие партийные дела и иметь собственные уставы, не противоречащие, однако, общепартийному. Таким образом, существовавшая со времен исключительного закона против социалистов система доверенных лиц сохранялась только там, где законы не позволяли создавать партийные организации. Тем самым в партии утвердился принцип коллективной организационной связи. Местным партийным органам было предписано отчитываться перед Правлением партии. Все организации партии теперь были обязаны вносить четвертую часть своих доходов в ее центральную кассу ³. Новый устав при всей своей непоследовательности и не-

¹ См. А. Лабриола. Реформизм и синдикализм. СПб., 1907, стр. 5, 21, 192, 193, 206, 207, 215.

³ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten zu Jena vom 17. bis 23. September 1905». Berlin, 1905, S. 6—10.

203 достатках отражал тенденцию к организационному укреплению партии, к более полному осуществлению демократического централизма.

Лейпцигский съезд СДПГ (1909 г.) пошел дальше Йенского, изменив формулировку параграфа о членстве партии. Теперь в ней говорилось: «К партии принадлежит каждый, кто признает принципы партийной программы и является членом партийной организации»¹. Последний предвоенный устав СДПГ, утвержденный Хемницким съездом (1912 г.), предусматривал создание наряду с Правлением Комитета, состоящего из представителей правлений окружных и земельных организаций. Он должен был обсуждать вместе с Правлением политические и организационные вопросы, касавшиеся партии в целом. Это нововведение, аргументировавшееся необходимостью лучше учитывать мнение местных организаций, противоречило тенденции к централизации, вносило в управление партийными делами элемент федерализма, ограничивало права Контрольной комиссии, где имели влияние левые. В итоге ослаблялись их позиции, зато усиливалось воздействие оппортунистов. Однако в общем устав СДПГ в результате ряда последовательных изменений был усовершенствован. Известно, что В. И. Ленин высоко оценивал опыт партийного строительства СДПГ, подчеркивал, что, образцово используя в течение около полувека буржуазную законность, она создала «наилучшие пролетарские организации»².

Вместе с тем как раз пример германской социал-демократии со всей очевидностью свидетельствует о том, что совершенствование организационной структуры могло иметь положительное значение лишь при наличии подлинно марксистского руководства, проводящего выдержанную революционную пролетарскую политику. Но такое соответствие политики и организации было достигнуто лишь большевиками. Только большевики во главе с В. И. Лениным были последовательны в решении этих проблем, в частности вопроса об организационном размежевании с оппортунистами.

Революционным социал-демократам в СДПГ приходилось сталкиваться со своеобразным «организационным фетишизмом» правых лидеров. От постановки в порядок дня массовых пролетарских внепарламентских действий они отказывались под предлогом необходимости сначала расширить и укрепить организации партии. Так было, например, на съездах СДПГ в Йене в 1905 и 1913 гг. Выступая в мае 1913 г. на собрании в Лейпциге, Р. Люксембург говорила по поводу подобных рассуждений: «Нас часто уверяют с кассовыми и членскими списками в руках, что число членов у нас еще недостаточное и кассы слишком слабы для того, чтобы проводить крупные выступления. О, эти мелкие мастера счетоводства! Я не недооцениваю значения орга-

¹ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten zu Leipzig vom 12. bis 18. September 1909». Berlin, 1909, S. 6.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 16.

204 низаций — они вообще выше всякой возможной оценки. Но было бы совсем неправильно считать, что, прежде чем начать великий поход против капитализма, необходимо, чтобы все рабочие и работницы до последнего человека записались членами в партию» ¹. Стремлением не допустить превращения партийной организации в оковы, мешающие развитию движения масс, проникнуты многие работы Р. Люксембург. Она не раз критиковала пассивность и неповоротливость Правления СДПГ, бюрократизацию партийного аппарата, тормозившую активную политическую деятельность. Одновременно Р. Люксембург добивалась усиления инициативы местных организаций партии, считала, что таким путем можно добиться положительного воздействия и на центральные партийные учреждения. Развивая эти мысли в статье «Снова массы и вожди» (1911 г.), она подчеркивала, что слепая покорность и привычка ожидать указаний сверху выгодны только оппортунистам ².

Несмотря на то что Р. Люксембург выступала против оппортунистического «организационного фетишизма» с правильных, марксистских позиций, в рассматриваемый период у нее еще не сложилась развернутая позитивная программа в вопросе о партийной организации. Настойчиво возражая против недооценки работы по организации широких и активных пролетарских выступлений, с чем ей приходилось сталкиваться и в германском и в польском рабочем движении, она в своей полемике допускала порой односторонность. При рассмотрении соотношения между руководящей ролью партии и действиями масс она преувеличивала возможности их самостоятельных действий.

Рассмотрение организационных вопросов германскими революционными социал-демократами было органично связано с их борьбой против теоретических воззрений и политических действий оппортунистов, с потребностями массового революционного движения. При этом представители левого крыла СДПГ в ряде случаев выступали инициаторами и пропагандистами важных начинаний. В частности, это проявилось в их борьбе за строго принципиальную политическую линию партийной печати, центрального органа СДПГ — газеты «Форвертс». Еще в 1905 г. Ф. Меринг подверг сокрушительной критике существовавшие в ней порядки, которые привели газету в состояние «принципиально-теоретической разобщенности» ³. Одновременно он поставил такие важные проблемы, как обеспечение надлежащего контроля партии над ее прессой, достижение идейного единства редакции, налаживание систематической подготовки кадров социал-демократических журналистов. Меринг неоднократно обращался к этой проблематике и в последующие годы, постоянно ра-

¹ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 3. Berlin, 1973, S. 218.

³ «Dokumente der deutschen Arbeiterbewegung zur Journalistik», Tl 1. Berlin, 1961, S. 223—243.

205 туя за превращение прессы СДПГ в ее эффективное идейно-политическое оружие.

К. Либкнехт настойчиво добивался решения вопросов организации систематической антимилитаристской пропаганды. На Мангеймском съезде СДПГ (1906 г.) он был в числе сторонников предложения о создании для этого специального комитета. В известной брошюре «Милитаризм и антимилитаризм», а затем в выступлениях на партийном съезде в Эссене (1907 г.) К. Либкнехт снова выдвигал аналогичное предложение, однако настоять на его осуществлении так и не удалось.

Добиваясь соблюдения основных принципов политики рабочей партии и выполнения принятых ею решений, революционные социал-демократы на Магдебургском съезде СДПГ (1910 г.) решительно выступили против баденских оппортунистов. В противовес социал-демократическому принципу отказывать в поддержке бюджету буржуазного государства и заведомо нарушая партийную дисциплину, многократные решения СДПГ, баденцы проголосовали в ландтаге за принятие бюджета. К. Либкнехт, сурово осуждая такую практику, одновременно предостерегал делегатов съезда от недооценки смертельной опасности, которую представляет для партии столь беззастенчивое нарушение «абсолютно неотъемлемых основ всякой партийной дисциплины». Она должна быть особенно жесткой, по словам К. Либкнехта, именно потому, что является добровольной. Левые социал-демократы требовали от съезда не ограничиваться осуждением баденцев, а заявить, что новое, сознательное и совершенное с пониманием значения своих действий нарушение основных партийных решений будет означать переход через «ту границу, за которой прекращается принадлежность к партии»¹. А. Бебель в своем докладе на съезде тоже пригрозил оппортунистам исключением из партии, в случае если они вновь одобрят бюджет.

Германские революционные социал-демократы правильно отмечали пагубное влияние на партийную организацию СДПГ процесса сползания ее руководства на оппортунистические позиции. Выступая на Йенском съезде 1913 г.— последнем перед войной,— Р. Люксембург прямо указывала на то, что медленный количественный рост социал-демократии, падение числа подписчиков на ее газеты объясняются вовсе не только экономическим кризисом, как это пыталось изобразить Правление СДПГ, но и характером партийной политики².

Вместе с тем германским революционным социал-демократам еще не удалось прийти к цельной, стройной и последовательной концепции партии нового типа, необходимой пролетариату в новых исторических условиях. Борясь против правых, а затем и против цент-

¹ См. К. Либкнехт. Избранные речи, письма и статьи. М., 1961, стр. 166, 167.

² R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 3, S. 330—331.

206 ристов, они стремились к исправлению политической линии существующей партии и, хотя в ряде конкретных случаев говорили о необходимости исключения из нее оппортунистов, не доводили борьбу до логического конца, не ставили вопроса об организационном размежевании с ними.

Перед революционными социалистами других стран стояли сходные задачи, их борьба в вопросах партийной организации шла в том же направлении, что и в СДПГ.

Успешным было развитие Болгарской рабочей социал-демократической партии (тесных социалистов) по пути превращения в партию нового типа. Немалую роль в этом сыграло прямое влияние на руководителей «тесняков» ленинских идей. Однако марксистскому ядру БРСДП (т. с.) пришлось выдержать борьбу против группы анархо-либералов, ожесточенно атаковавших принцип демократического централизма, изображавших его «тираническим» и «автократическим» ¹. Децентрализация, автономизм местных организаций, отказ от партийной дисциплины, ограничение прав ЦК, освобождение партийной печати от контроля с его стороны — таковы были их практические требования. В своих выступлениях на страницах журнала «Ново време» и «Работнически вестник» руководители «тесняков» отстаивали марксистские организационные принципы партии. Особенно большую роль сыграл при этом Д. Благоев. Он писал: «Централизм в Социал-демократической партии — это необходимое условие ее существования и развития» ².

Мелкобуржуазные индивидуалистические взгляды анархо-либералов были отвергнуты XII съездом БРСДП (т. с.) (1905 г.), указавшим на необходимость соблюдения партийной дисциплины. В связи с тем, что анархо-либералы продолжали фракционную деятельность, они вскоре были исключены из партии, а XIII съезд БРСДП (т. с.) (1906 г.) еще раз подтвердил незыблемость принципа централизованной партийной организации.

В то же время «теснякам» приходилось не раз давать отпор социал-реформистам, пытавшимся использовать резолюции о единстве социал-демократических партий, принятые Амстердамским (1904 г.), а затем Копенгагенским (1910 г.) конгрессами II Интернационала, для беспринципного объединения революционных социал-демократов с оппортунистами. XIII съезд БРСДП (т. с.) подтвердил позицию ЦК своей партии, который, одобрив резолюцию Амстердамского конгресса о единстве, решительно заявил в сентябре 1904 г., что с общедельцами ³ как с ревизионистами, отвергающими принципы,

¹ Подробнее см.: Й. Йотов. Центризмът в българското социалистическо движение. 1905—1920. София, 1969, стр. 71—161.

³ Об общедельцах, или широких социалистах, см. «Международное рабочее движение. Вопросы истории и теории», т. 2. М., 1976, стр. 417.

207 установленные международными конгрессами, и проводящими политику классового сотрудничества с буржуазией, объединение немыслимо. Этой линии «тесняки» остались верны, несмотря на давление, оказанное на них лидерами II Интернационала.

С 1907 г. в БРСДП (т. с.) действовала группа так называемых прогрессистов, тоже настаивавшая на объединении с широкими социалистами. В полемике с ней лидеры партии показали, что единство в рядах пролетарского авангарда возможно лишь на почве революционной социалистической теории и политики и объединение с общедельцами было бы изменой делу социализма. На XV съезде (1908 г.) взгляды и поведение «прогрессистов» были осуждены, а они за фракционные действия были вскоре исключены из партии.

В 1909—1911 гг. попытку заставить «тесняков» согласиться на объединение с общедельцами предприняли Х. Раковский (с этой целью он некоторое время находился в Болгарии и даже организовал издание газеты «Напред») и Л. Д. Троцкий. «Тесняки», прежде всего Д. Благоев, не только самым решительным образом отвергли их вмешательство в дела болгарского рабочего движения и обосновали свой взгляд на оппортунизм общедельцев, но и подвергли критике руководство II Интернационала, МСБ за неразборчивость в приеме различных организаций и готовность открывать двери оппортунистам.

Из Польской социалистической партии в 1906 г. ушли правые националистические элементы, создавшие так называемую ППС — «революционную фракцию». Большинство партии образовало ППС-левицу, которая в своем развитии приближалась в основных вопросах к интернационалистской, марксистской СДКПиЛ. Таким образом продолжался начавшийся уже с образования СДКПиЛ процесс отделения революционных социалистов от правых¹. Но консолидация всех революционных сил в то время еще не была достигнута.

Организационное размежевание революционных элементов с оппортунистическими произошло, хотя и после долгих проволочек и колебаний, также в социал-демократии Нидерландов. В борьбе революционных социал-демократов против оппортунизма организационные вопросы играли здесь заметную роль, поскольку в 1905 г. обострился конфликт между правлением Социал-демократической рабочей партии и парламентской фракцией, в которой преобладали правые. После того как в 1906 г. на съезде в Утрехте правые добились большинства в правлении, марксистские силы продолжали борьбу, сплотившись вокруг еженедельника «Де трибуне». Когда же редакторы «Де трибуне» были исключены в 1909 г. из партии, марксисты-трибунисты основали Социал-демократическую партию Нидерландов, создав тем самым организационный центр подлинно революционных

¹ Подробнее см.: T. Ladyka. Polska Partia Socjalistyczna w latach 1906—1914. Warszawa, 1972; J. Kasprzakowa. Ideologia i polityka PPS-lewicy. 1907—1914. Warszawa, 1965.

208 сил в рабочем движении страны. Годом позже из Социал-демократической рабочей партии вышла группа во главе с Г. Роланд-Гольст, основавшая Революционно-социалистический союз.

В Итальянской социалистической партии (ИСП) революционным силам приходилось постоянно бороться как против правых и «левых реформистов», так и против анархо-синдикалистов. Хотя X съезд ИСП во Флоренции (1908 г.) объявил теорию и практику анархо-синдикализма несовместимыми с принципами и тактикой социалистической партии, его влияние так и не было полностью преодолено, сказывалось, в частности, в предложениях о слиянии партии с профсоюзами, время от времени выдвигавшихся в ИСП. Главное же — плодами победы над анархо-синдикалистами воспользовались в тот момент социал-реформистские группировки. В организационных вопросах они отстаивали безбрежную автономию и фракционность, приписывали первостепенную роль парламентской фракции¹.

Левые элементы в ИСП образовали «революционную фракцию» и добились в 1912 г. на съезде партии в Реджо-Эмилии изгнания из нее ряда видных социал-реформистов (Л. Биссолати, И. Бономи и др.). Исключенные правые основали новую организацию — реформистскую социалистическую партию. Таким образом, в ИСП произошел раскол, организационное размежевание с правой социал-реформистской группировкой. Оно укрепило партию в идейно-политическом отношении, значительно усилило в ней позиции «революционной фракции». В. И. Ленин с одобрением писал, что «партия итальянского социалистического пролетариата, удалив из своей среды синдикалистов и правых реформистов, встала на верный путь»².

Однако в ИСП остались оппортунистическая группировка «левых реформистов» и некоторые носители анархо-синдикалистских взглядов. Да и сами руководители «революционной фракции» не были последовательны и едины. Среди них был, в частности, Б. Муссолини, редактировавший одно время центральный орган партии — «Аванти!», а в 1914 г. исключенный за поддержку империалистической политики стран Антанты и впоследствии возглавивший итальянское фашистское движение. Необходимая перестройка ИСП на марксистской основе так и не была достигнута.

В Бельгийской рабочей партии лидеры левых социалистов А. де Ман и Л. де Бруккер подвергли резкой критике оппортунистическую политику руководства и отстаиваемую им организационную структуру партии как одну из причин усиления в ней оппортунизма. В статьях, опубликованных в 1911 г. в «Нойе цайт», они показали, что, поскольку партия представляет собой «федерацию рабочих групп, подавляющее большинство которых составляют кооперативы, об-

¹ Подробнее см.: L. Cortesi. Il socialismo italiano tra riforme e rivoluzione. Bari, 1969.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 409.

209 щества взаимопомощи и рабочие союзы», а «чисто политические союзы сравнительно немногочисленны»¹, в ней имеет место увлечение кооперативной, экономической борьбой, что приводит к отставанию политического сознания рабочего класса. Де Ман и де Бруккер считали необходимым изменить такое положение. Но у них не хватило решимости пойти на разрыв с оппортунистами.

В СФИО, созданной в 1905 г., устав сохранил в основном организационную структуру и систему управления, существовавшие в гедистской СПФ. Он даже усилил контроль партии над ее парламентской фракцией и прессой. Были определены обязательства, которые надлежало брать на себя каждому депутату, предусматривались регулярные отчеты фракции национальному партийному съезду, контроль Национального совета (высшего органа партии в промежутке между съездами) над депутатами в отдельности и фракцией в целом и даже меры взыскания, которые может выносить депутатам съезд по представлению Национального совета. Под контроль Национального совета ставились как периодические издания, принадлежавшие партии, так и те партийные органы, которые являлись собственностью частных лиц. Партийная пресса обязана была придерживаться решений съездов СФИО и международных конгрессов. Недостатком устава оставалась сложная система формирования Национального совета, несколько снижавшая значение той роли, которую в определении его состава мог играть съезд. Тем не менее устав был значительным шагом вперед в совершенствовании партийной организации, что означало победу гедистов, стремившихся к созданию массовой централизованной партии рабочего класса, над жоресистскими идеями федерализма и широкой автономии. Но в дальнейшем, по мере того как гедизм постепенно утрачивал свои позиции в СФИО, превращаясь в своего рода секту внутри партии, успехи, достигнутые в 1905 г., сходили на нет. Устав оставался мертвой буквой, усиливались автономистские и федералистские тенденции, ведущие к организационной рыхлости и аморфности партии, снижавшие ее боеспособность. Увлечение избирательной борьбой в ущерб повседневной работе в массах приводило к усилению влияния парламентской фракции. СФИО стала «типичной партией II Интернационала, характеризующейся растущим разрывом между словами и делами, неспособной правильно и последовательно руководить борьбой рабочего класса...»².

В рядах австрийской социал-демократии сказывались усиливавшиеся националистические, сепаратистские тенденции. После 1905 г. национальные партии перестали даже собираться на общие съезды. В рейхсрате с 1907 г. действовали пять вполне самостоятельных национальных фракций социалистов, объединенных в союз, но и

¹ Г де Ман, Л. де Бруккер. Рабочее движение в Бельгии. М.— Пг., 1923, стр. 93.

² «Histoire du Parti communiste français». Paris, 1964, p. 42.

210 он с 1911 г. перестал существовать. В 1911 г. произошел раскол в чешской социал-демократии. Наряду с Чешско-славянской социал-демократической рабочей партией — сепаратистов, которая к этому времени завершила раскол профсоюзного движения по национальному признаку, выступала Чешская социал-демократическая рабочая партия—централистов, требовавшая сохранения единых профсоюзов. Лидеры словацких организаций тоже попытались обособить их от СДПВ, но в 1906 г. вновь примкнули к общей партии. Венгерские революционные социал-демократы (Э. Сабо, Д. Алпари, Е. Ласло, Б. Ваго и другие) уделяли большое внимание организационным проблемам. Они требовали ликвидации слияния партии с профсоюзами и создания самостоятельных партийных организаций.

В 1905 г. группа левых во главе с Э. Сабо представила съезду партии проект нового устава, который, хотя и страдал анархо-синдикалистскими недостатками, подрывал позиции реформистского руководства. После Копенгагенского конгресса II Интернационала, где В. И. Ленин проводил совещание левых сил, Д. Алпари впервые выдвинул идею организационного разрыва с оппортунизмом и создания революционной партии пролетариата под лозунгом «За новую, настоящую социал-демократическую партию!». Руководство СДПВ исключило Алпари из партии, а МСБ под нажимом оппортунистов утвердило это решение. Попытка Алпари создать новую, подлинно революционную партию не встретила тогда необходимой поддержки ¹.

Левые элементы в СП США Ю. Дебс, Ч. Рутенберг, У. Хейвуд и др. выступали против мелкобуржуазного засилья, требовали превратить ее в передовую партию рабочего класса, очистить от оппортунистов и попутчиков, не склонных к проведению действенной революционной работы. Они хотели, чтобы члены партии стали подлинным авангардом социалистического движения. В ряде местных организаций левые на время пришли к руководству. Ч. Рутенберг и его сторонники добивались совершенствования структуры партии, осуществления внутрипартийной демократии ².

Своеобразно стояли организационные вопросы в Великобритании. Здесь актуальной задачей было объединение нескольких существовавших в стране социалистических организаций в единую партию. Важным шагом на этом пути было создание в 1911 г. Британской социалистической партии. Но это еще не означало объединения всех социалистов. Вплоть до первой мировой войны с повестки дня рабочего движения не сходил вопрос объединения БСП с НРП

¹ Подробнее см.: Т. М. Исламов. Политическая борьба в Венгрии накануне первой мировой войны. М., 1972; F. Mucsi. Die Kämpfe für die organisatorische Reform der Sozialdemokratischen Partei Ungarns. 1900—1918. Budapest, 1975.

² См. О. С. Джонсон. День грядет. Жизнь и деятельность Чарльза Э. Рутенберга (1882—1927 годы). М., 1963, стр. 103—105, 113 и сл.

211 и британской лейбористской партией. В условиях Великобритании такое объединение могло бы привести к усилению влияния революционных элементов. Однако проблема так и не была решена из-за разногласий между заинтересованными рабочими организациями.

К 1914 г. из 41 рабочей партии, объединенных II Интернационалом, лишь большевистская партия полностью отвечала требованиям новой исторической эпохи. Приближались к ней болгарские «тесняки». Организационные формы и принципы многих партий, несмотря на усилия революционных социал-демократов, явно не соответствовали новым задачам. В. И. Ленин писал, что «типом социалистических партий эпохи II Интернационала была партия, которая терпела в своей среде оппортунизм, все более накапливаемый десятилетиями «мирного» периода, но державшийся тайком, приспособлявшийся к революционным рабочим, перенявший у них их марксистскую терминологию, уклонявшийся от всякой ясной принципиальной размежевки. Этот тип пережил себя»¹.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 114.

212

Глава пятая. БОРЬБА ТЕЧЕНИЙ В ПРОФСОЮЗАХ​

РАЗВИТИЕ ПРОФСОЮЗНОГО ДВИЖЕНИЯ. УСИЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ТЕНДЕНЦИИ​

В первые десятилетия XX в. продолжался быстрый рост профсоюзных рядов, являвшийся составной частью общего подъема рабочего движения в мире. Возникали новые профсоюзные организации, увеличивались ранее существовавшие. Только за семилетие, предшествовавшее первой мировой войне, численность профсоюзов выросла на 5—7 млн. человек, достигнув к 1914 г. 14—16 млн. Расширялся также их социальный состав за счет новых групп трудящихся: неквалифицированных и малоквалифицированных, в частности сельскохозяйственных, рабочих, служащих государственных учреждений и частных контор, работников сферы услуг. Шел процесс профессионального объединения женщин-работниц. Таким образом, профсоюзное движение уже в большей степени, чем раньше, представляло интересы самых различных отрядов трудящихся. Однако по отношению ко всей армии наемного труда доля организованных в профсоюзы оставалась все еще небольшой, редко превышая 20% всего пролетариата той или иной страны.

Росту профессиональной организованности мешала слабая концентрация производства в отраслях, где по-прежнему преобладали ручной труд ремесленного характера, и традиционная цеховая структура многих профессиональных организаций, закрытых для неквалифицированных рабочих. К тому же далеко не все наемные труженики осознавали необходимость объединения в профсоюзы. Их развитию препятствовали также различные трудности, создаваемые прежде всего антипрофсоюзной политикой предпринимателей и буржуазного государства, в том числе правовые запреты и ограничения, а нередко и прямые гонения¹. Зачастую положение профсоюзов вообще не было законодательно закреплено, и они становились объектом судебного произвола. Так, в США продолжал действовать антитрестовский закон Шермана, квалифицировавший профсоюзную деятельность как уголовно наказуемый «заговор». Принятый в 1914 г. закон Клейтона, формально исключив профсоюзы из понятия «заговор», в то же время ввел новые юридические уловки, предоставив судам право для «предотвращения непоправимого вреда имуществу» капиталистов запрещать забастовки и бойкоты. В Германии многим

¹ A. Hutt. British Trade Unionism. A Short History. London, 1975, p. 52, 53.

213 категориям рабочих (железнодорожники, батраки и др.), а также государственным служащим возбранялось создавать профсоюзы. В Японии с 1900 г. действовал закон об охране порядка и спокойствия, который препятствовал деятельности профсоюзов и т. д.; в 1912 г. правительство при поддержке предпринимателей создало реформистское общество дружбы (Юайкай).

Рост профсоюзов тормозился и факторами иного рода: часть профсоюзных руководителей отрицательно относилась к вовлечению неквалифицированных работников в существовавшие организации и вообще к идее массовых профсоюзных объединений; кое-где оппортунистические лидеры профсоюзов, опираясь на наименее сознательные группы рабочих, поддерживали разжигавшуюся буржуазией национальную рознь среди пролетариев и политику расовой дискриминации; подчас проявлялось равнодушное, а то и враждебное отношение профсоюзов к вступлению в них женщин и молодежи.

Одновременно с ростом профсоюзов наметилась тенденция к усовершенствованию их организационной структуры. До сих пор в массе своей они строились по цеховому принципу, силы рабочих были распылены. Низовые звенья профсоюзов зачастую находились не на предприятиях, а в районах жительства работников, объединявшихся в территориальные организации (местные отделения и пр.); фабрично-заводские ячейки (комитеты) являлись редкостью. Усиливавшаяся концентрация производства, возросшие масштабы и острота трудовых конфликтов, участившееся вмешательство в них государства, использовавшего против трудящихся мощный репрессивный аппарат, — все это с еще большей силой, чем ранее, побуждало профсоюзы к координации действий, к перестройке их на производственной основе. За это выступали в первую очередь рядовые рабочие и активисты местных организаций, с такой инициативой приходилось считаться и высшим профсоюзным функционерам. В результате осуществлялось слияние родственных союзов одной и той же отрасли на федеративных началах (в локальном и национальном масштабе). Таким путем возникали ассоциации, по своему устройству приближавшиеся к массовым профсоюзным организациям производственного типа. Так, в Англии в 1910—1914 гг. в процессе уже ранее наметившегося «амальгамирования» мелких союзов рабочих родственных профессий образовались объединения строителей, городских транспортников, текстильщиков и швейников, Национальный союз железнодорожников и т. д. В Германии, где в 1905 г. только четыре профсоюза насчитывали более 100 тыс. членов каждый, в 1913 г. крупных союзов стало семь, причем союз металлистов объединял более полумиллиона человек¹.

¹ D. Fricke. Zur Organisation und Tätigkeit der deutschen Arbeiterbewegung (1890—1914). Dokumente und Materialien. Leipzig, 1962, S. 225—228.

214 Кое-где по производственному принципу создавались и объединялись новые союзы: во Франции, например, в 1905—1910 гг. сложились 24 производственные федерации, в том числе строителей, металлистов, садоводов и др.¹ Подчас по такому принципу строились и новые межпрофсоюзные центры, организуемые в качестве общенациональных объединений (например, «Индустриальные рабочие мира» в США). Большое значение в этом отношении имело образование профсоюзов в России, которые, возникая под руководством революционной партии пролетариата, как правило, представляли собой союзы производственного характера. В большинстве своем складывались на производственной основе и недавно родившиеся, но делавшие быстрые успехи профсоюзы Болгарии. В Австро-Венгрии съезд профсоюзов в 1907 г. официально признал производственный принцип высшей формой объединения. Эта же тенденция сказывалась в свободных профсоюзах Германии и даже в Англии, где благодаря активному вторжению масс в процесс перестройки союзов возобладал принцип объединения рабочих, занятых в одной отрасли промышленности, в общие союзы (так, Федерация горняков в 1912 г. охватывала 90% рабочих угледобывающей промышленности)².

Важным показателем дальнейшей консолидации профсоюзного движения служило создание новых общенациональных профцентров. Они появляются и там, где профсоюзное движение было сравнительно молодым, в частности в ряде стран Восточной и Юго-Восточной Европы: с 1904 г. существовал Общий рабочий синдикальный союз (ОРСС) в Болгарии; с 1906 г. — Генеральная комиссия профсоюзов Румынии (ГКПР) и т. д. Вместе с тем образование новых национальных центров профдвижения продолжалось и в некоторых западноевропейских странах, равно как и в США. Так, в 1906 г. была создана Всеобщая конфедерация труда (ВКТ) в Италии; в нее вошли 250 тыс. человек — около трети всех организованных рабочих³. В 1910 г. в Испании наряду со сложившимся еще прежде Всеобщим союзом труда (ВСТ) образуется Национальная конфедерация труда (НКТ) — профцентр анархо-синдикалистских союзов⁴. В США в 1905 г. возник общенациональный центр производственных союзов — «Индустриальные рабочие мира».

Сдвиги в численности, составе, организационной структуре профсоюзного движения, происходившие в годы напряженных битв с капиталом, в свою очередь оказывали влияние на характер и степень

¹ См. Г. Морозов, Р. Сабсович. Очерки истории профсоюзного движения во Франции. М., 1961, стр. 58, 59.

⁴ См. J. Castiñeiras Muños, J. Domingues Martin Sanchez. Un siglo de lucha obrera en España. Bilbao, 1971, p. 138.

215 эффективности профсоюзной деятельности. Последняя захватывала все новые сферы социально-экономических интересов рабочего класса, становилась все более многообразной. По-прежнему главными в деятельности профсоюзов были вопросы улучшения материального положения рабочих. Значительное место занимала взаимопомощь: она осуществлялась в различных формах за счет фондов профсоюзов, составлявшихся из вступительных, регулярных и чрезвычайных взносов их членов. Профсоюзы, как правило, оказывали поддержку семьям рабочих, пострадавших от производственного травматизма, уволенных, безработных, преследуемых властями, арестованных; выдавали различного рода вспомоществования; субсидировали стачечную борьбу, прежде всего путем выплаты пособий (единовременных, еженедельных и т. п.) ее участникам; поддерживали материально своих зарубежных товарищей.

Большое внимание уделяли многие из профсоюзов завоеванию, законодательному закреплению и расширению социальных прав трудящихся. В результате государству несравненно чаще, чем когда-либо прежде, приходилось принимать законы, касавшиеся ограничения продолжительности рабочего дня, охраны труда и соблюдения дней отдыха, установления минимума заработной платы, введения пенсионного обеспечения, страхования по болезни и по безработице и т. д. Профсоюзы стремились участвовать в контроле за выполнением трудового законодательства.

Важными направлениями профсоюзной работы становятся развитие классового сознания рабочих, повышение культурного уровня, организация досуга. Ширилась и кое-где приобретала внушительные размеры издательская деятельность, повсеместно налаживался выпуск профсоюзной периодики, организовывались профсоюзные библиотеки, школы для рабочих, концерты, лекции.

В некоторых странах получила распространение «деловая практика» профсоюзов, создававших за счет своих весьма значительных средств совместно с рабочими кооперативами разного рода предприятия (типографии, дома профсоюзов, гостиницы и т. д.).

Важнейшей сферой профсоюзной активности была повседневная борьба труда против капитала. При этом, хотя, как и раньше, отстаивались прежде всего традиционные требования повышения зарплаты и сокращения рабочего дня, в каждой стране они имели свою специфику. Так, в США борьба была направлена в первую очередь против интенсификации труда, введения системы Тейлора и т. д. Профсоюзы защищали права рабочих, в частности, на профессиональную организацию и подчас добивались определенного закрепления этих прав (и соответствующих обязанностей предпринимателей) в коллективных договорах. Благодаря усилиям ряда профсоюзов участились выступления солидарности, стачки, охватывавшие как отдельные отрасли труда, так и несколько отраслей одновременно, более широко применялись бойкот и пикетирование предприятий.

216 Все это укрепляло позиции трудящихся в борьбе против усиливавшегося давления монополистического капитала. Во многих странах профсоюзы начинают оказывать более или менее значительное воздействие на внутриполитический климат.

Революционный характер приобрело вступление профсоюзов в политическую жизнь в России в бурную пору 1905—1907 гг. Коренная особенность российских профсоюзов состояла в том, что они возникли уже на почве соединения социализма с массовым рабочим движением. Созданная ранее революционная социал-демократия взяла на себя заботу о профессиональном сплочении рабочих, руководство их организациями. Основная масса профессиональных союзов шла за большевиками. Эти союзы последовательно защищали интересы трудящихся. Правда, часть профсоюзов находилась под влиянием меньшевиков, которые стремились удержать организованных рабочих в стороне от классовой пролетарской политики.

Даже в годы реакции, несмотря на жесточайшие репрессии самодержавия¹, когда в профсоюзах осталось всего 13 тыс. человек, они тем не менее продолжали упорно отстаивать права трудящихся, сочетая легальную работу с нелегальной. И в период нового революционного подъема большинство профсоюзов выступали опорными пунктами связей революционной пролетарской партии с массами, откликались на все крупные политические события в стране, выдвигали требования свободы слова, собраний, союзов, оказывали материальную помощь политзаключенным². Борясь за повседневные нужды рабочих, российские профсоюзы в то же время ориентировали организованный пролетариат на активные, боевые политические действия, определяемые революционной перспективой.

Определенный поворот профсоюзного движения в сторону политики, хотя и с преобладанием откровенно соглашательских тенденций, происходил в Англии. Тред-юнионы составляли массовую базу лейбористской партии. Активнее стали участвовать в политической жизни члены профсоюзов США, но главным образом во время избирательных кампаний, немаловажным фактором которых являлись голоса организованных трудящихся.

Ярким проявлением классовой пролетарской тенденции были кампании солидарности, широко проводившиеся во время российской революции 1905—1907 гг. Международная солидарность неод-

¹ К 1910 г. в результате гонений прекратили существование 81 профессиональное общество, 161 общество было закрыто за «вредное направление деятельности» (см. В. Я. Лаверычев. Царизм и рабочий вопрос в России (1861—1917 гг.). М., 1972, стр. 220).

² Подробнее см.: Г. А. Арутюнов. Рабочее движение в России в период нового революционного подъема 1910—1914 гг. М. 1975, стр. 249 и сл.

217 нократно проявлялась в различных акциях взаимной поддержки профсоюзов различных стран в связи с крупными забастовочными выступлениями в какой-либо их них; в результате эти забастовки нередко приобретали политическое значение. Так было, к примеру, во время всеобщей забастовки в Швеции в 1909 г., которую поддержали денежными средствами профсоюзы Дании, Норвегии, Англии, Германии и некоторых других стран.

Все большее место в практике профсоюзов многих стран занимали антимилитаристские акции, а кое-где и борьба против колониальной политики империалистических держав.

В профсоюзной деятельности сталкивались две основные тенденции — революционная и оппортунистическая. Они сказывались в решительных расхождениях как по программным установкам, так и в практической деятельности. Порой даже тред-юнионистски настроенные рабочие начинали отдавать себе отчет в недостаточности борьбы лишь за удовлетворение непосредственных экономических и социальных требований. Показательна в этой связи дискуссия на конференции лейбористской партии (1908 г.). Резолюция, внесенная делегатом тред-юниона печатников, провозглашала конечной целью «уничтожение существующей, построенной на конкуренции, капиталистической системы и создание взамен ее системы, основанной на общественной собственности и контроле над всеми благами жизни». Эта резолюция противостояла традиционной точке зрения, по которой профсоюзы «не высказываются по существу за конечную цель; они высказываются за пенсии престарелым.., за немедленное введение трудового законодательства.., за действенную помощь безработным»¹.

Такое расхождение в понимании перспектив профсоюзной борьбы приводило подчас к открытому расколу в той или иной организации, иногда наряду с прежними возникали новые конфедерации, которые, добиваясь частичных уступок от капиталистов, вместе с тем открыто провозглашали своей целью ниспровержение капиталистического строя. Так, «Индустриальные рабочие мира» — профцентр, созданный в США в противовес реформистской АФТ по инициативе левых социалистов (Ю. Дебс, Д. де Леон и У. Хейвуд), на своем учредительном съезде в июне 1905 г. одобрили манифест, в котором разъяснялось, что новая организация основывается на принципах классовой борьбы и что при руководстве этим союзом «следует исходить из признания непримиримости противоречий между классом капиталистов и рабочим классом». ИРМ, говорилось далее, призваны не только эффективно «отстаивать интересы трудящихся в их борьбе за сокращение рабочего дня, за повышение заработной платы и улуч-

¹ А. Л. Мортон, Дж. Тэйт. История английского рабочего движения 1770—1920. М., 1959, стр. 312.

218 шение условий труда», но и «предложить пути к окончательному разрешению рабочего вопроса»¹.

В предвоенное десятилетие среди членов профсоюзов со все большей силой сказывалось недовольство существующими капиталистическими порядками, положением, которое они создавали для рабочего человека. Такого рода настроения укоренялись среди заводских и частично транспортных рабочих, составлявших обычно компактные пролетарские «массивы», а также были распространены и среди определенных групп работников ремесленных и полуремесленных отраслей, у которых обесценение их труда, эксплуатация зачастую вызывали решительный протест.

Боевой настрой нередко вносили в профсоюзы рабочие тяжелого физического труда — и квалифицированного (к примеру, потомственные горняки, обладавшие высокой профессиональной выучкой, а также традициями сплоченных действий), и неквалифицированного (докеры), а также сезонники, чей труд оплачивался крайне низко (землекопы, лесорубы и пр.).

Формирование революционной тенденции было сложным и противоречивым процессом. Ее развитие не всегда выводило профсоюзы на верную дорогу классовой борьбы, подчас получало искаженное выражение. Стараясь добиться скорейшего избавления от капиталистической эксплуатации, радикально настроенные члены профсоюзов сплошь да рядом сбивались на псевдореволюционность. Их стремление к борьбе не подкреплялось необходимой подготовкой, организованностью, зачастую опиралось на наивные, незрелые представления, почерпнутые лишь из собственного ограниченного опыта.

Революционной тенденции противостояла соглашательская, примиренческая. Социальная база профсоюзного оппортунизма была весьма пестрой. Прежде всего она включала в себя рабочую аристократию, часть сравнительно обеспеченных слоев квалифицированных рабочих крупной промышленности и транспорта, а также профбюрократию высшего и в какой-то мере среднего звена.

Социальный источник соглашательства представляли и некоторые категории малоквалифицированных и вовсе неквалифицированных рабочих преимущественно полуремесленного производства, городской домашней промышленности (например, конфекционной), работники сферы услуг, частично рабочие, связанные с земледелием, определенные элементы торгово-конторского пролетариата. Эти рабочие и мелкие служащие только начали становиться на путь организации и в силу старых мелкобуржуазных традиций, прямой зависимости от предпринимателей склонны были еще действовать «с оглядкой», следуя достаточно прочной в социально-психологическом

¹ «Bill Haywood's Book. The Autobiography of William D. Haywood». New York, 1966, p. 177—179.

219 плане привычке «доверия» к хозяевам, воздержания от открытых конфликтов с ними.

Противоборство революционной и оппортунистической тенденций пронизывало все сферы профсоюзной деятельности, получало свое выражение в повседневной внутренней жизни и отдельных профорганизаций (местных и национальных), и объединений профсоюзов (профсоюзных центров).

Оно проявлялось уже в том, как на собраниях низовых организаций и на съездах профсоюзов выдвигались требования, касавшиеся удовлетворения нужд трудящихся. Решительной, боевой постановке злободневных вопросов, стремлению вовлечь в борьбу широкие массы, сплотить и закалить их в сражениях с капиталом противодействовали те элементы в профсоюзном движении, которые проповедовали умеренность, путь беспринципных соглашений, рассчитывая на милость хозяев и властей. «Лучше добиться немногого, чем устраивать стачку» ¹ — таков был девиз французского профсоюза горняков департаментов Па-де-Кале и Нор, руководимого социал-реформистом Э. Бали.

В значительной степени благодаря боевым силам профсоюзов стачечная борьба приобретала невиданные дотоле размах и напряженность, выливалась в длившиеся месяцами схватки рабочих с буржуазией и ее репрессивным аппаратом. Вместе с тем в профсоюзах сказывалось и стремление всячески избегать решительных битв с капиталом. Даже будучи вынуждены силой обстоятельств включаться в стачечную борьбу, соглашательски настроенные профсоюзные лидеры зачастую в самые критические моменты отказывались от ее продолжения и фактически помогали предпринимателям достигнуть победы или выгодного компромисса.

Оппортунисты вообще считали стачку устарелым, а то даже и «варварским» средством. Подавляя боевую инициативу масс, профлидеры-реформисты предпочитали решать вопросы борьбы труда и капитала в арбитражных органах — примирительных камерах, третейских судах, всевозможных согласительных комиссиях. Нередко руководители-примиренцы требовали педантичного соблюдения уставных норм, определявших условия проведения стачек, не ради того, чтобы обеспечить им максимальную организованность (именно такова была цель, с которой подобные нормы вводились в уставы профсоюзов ²), а, напротив, для срыва забастовочных выступлений.

В результате складывалась ситуация, когда забастовки развертывались вопреки воле оппортунистического руководства; они объяв-

¹ Подробнее см.: В. М. Далин. Люди и идеи. М., 1970, стр. 138.

² Так, в Англии требовалось одобрение стачки ²/₃ членов профсоюза; в Германии необходимо было письменное разрешение центрального правления союза, причем решение рабочих бастовать должно было предварительно получить санкцию местного, а затем областного правления профсоюза и т. д.

220 лялись «дикими» и не получали финансовой помощи центральной профсоюзной организации. Между тем, например, в германских свободных профсоюзах действовал порядок, по которому 80% членских сборов поступало в центральную кассу союза, низовые организации же не имели собственных средств, необходимых для ведения стачечной борьбы.

Характерно, что многие профсоюзы, располагая крупными финансовыми фондами, выделяли для поддержки забастовок сравнительно малые суммы. К примеру, у британских тред-юнионов в 1913 г. на взаимопомощь ушла основная часть профсоюзного бюджета — 57%, а на забастовочную борьбу —12% ¹. Аналогичным образом распределялись средства и в свободных германских профсоюзах, в руководимом реформистами Национальном синдикате французских железнодорожников и т. д. ²

Имели место случаи, когда оппортунистическое руководство профобъединений лишало финансовой поддержки стачки национального значения. Так, в августе 1909 г. Центральное объединение профсоюзов Швеции (ЦОПШ), вынужденное под давлением рабочего класса, возмущенного массовым локаутом, призвать трудящихся ко всеобщей забастовке, в то же время объявило о прекращении выплаты ее участникам стачечного пособия ³.

Показательно также, что подчас профлидеры побуждали рабочих сотрудничать с капиталистами, вкладывая в предприятие часть профсоюзных средств с целью их увеличения. В результате возникала обоюдная заинтересованность в том, чтобы не препятствовать спокойному ведению «дела». Кроме того, подобная практика лишала профсоюз возможности использовать в борьбе за интересы рабочих необходимые финансовые средства, так как их было нельзя быстро извлечь из «дела». Такое положение сложилось, например, в ходе всеобщей стачки котельщиков Англии в 1910 г.

Противоборство революционного и оппортунистического течений в профсоюзах очень рельефно проявилось в связи с тем, что высокая напряженность социально-политических противоречий вплотную ставила перед рабочим движением вопрос о массовой политической стачке как эффективном средстве классовой борьбы

¹ Эти данные относятся к «зарегистрированным» союзам, число которых было чуть меньше половины общего количества тред-юнионов в стране. В это время английские тред-юнионы, считавшиеся «первыми богачами в профессиональном мире», располагали резервным фондом в 6,5 млн. ф. ст. Доход немецких свободных профсоюзов равнялся 82 млн. марок (см. И. Майский. Профессиональное движение на Западе. Основные типы. Л., 1926, стр. 83—84, 91, 193).

³ См. К. Бекстрём. История рабочего движения в Швеции (1902—1917). М., 1966, стр. 151—168.

221 Опыт такой стачки продемонстрировал в октябре 1905 г. пролетариат России, и пример ее не был забыт в профсоюзах других стран.

Идея всеобщей политической стачки получила широкую популярность в 1906—1909 гг. у шведских рабочих, считавших такую стачку верным способом покончить с наступлением предпринимателей. Нарастание стачечной волны в стране резко обострило противоборство профсоюзных низов с проникнутой реформистскими взглядами руководящей верхушкой ЦОПШ. В то время как массы «рвались в бой», профлидеры всемерно препятствовали осуществлению всеобщей политической стачки, называя ее «самоубийством» ¹.

Усиливавшиеся репрессии империалистических правительств против рабочего движения вызывали в профсоюзной среде стремление давать отпор господствующему классу, применяя самые решительные действия. Симптоматично выступление председателя английской федерации горняков на Манчестерском конгрессе тред-юнионов (1913 г.) вскоре после героической стачки 80 тыс. ирландских транспортных и неквалифицированных рабочих в Дублине, ознаменовавшейся кровавыми расправами властей с бастующими. «Если дело идет к тому, — заявил он, — что революция будет навязана моим людям такими действиями, какие имели место в Дублине и в других местах, то я заявляю, законно это или незаконно, наш долг заключается в подготовке людей к тому, чтобы они могли защищаться» ².

Нередко встречались, однако, факты и совсем иного рода, когда многие профсоюзные вожаки шли на прямое сотрудничество с предпринимателями и властями. К примеру, руководители АФТ, как это было установлено в 1913 г., получили сотни тысяч долларов от Национальной ассоциации промышленников и республиканской партии ³. Такого рода «контакты» не были простой случайностью, результатом личной аморальности отдельных профбоссов и т. д. В профсоюзах АФТ, объединявших около 1,5 млн. человек, возобладал «чистый и простой» тред-юнионизм гомперсистского толка. Классовое сотрудничество труда и капитала было его руководящим принципом. Союзы, входившие в АФТ, отстаивали требования лишь узкой квалифицированной прослойки рабочего класса, пренебрегая интересами массы неорганизованных пролетариев. Сделки с предпринимателями, неизбежно сопровождаемые коррупцией, были обычным явлением в практике лидеров АФТ. Сама структура Федерации (ее 120 союзов строились по цеховому принципу) вела к разобщению сил пролетариата, ее руководители подчас договаривались с промышленниками о том, чтобы не допускать организации неквалифицированных рабочих. Проводимая АФТ политика компромиссов с буржуазией стала «образцом» профсоюзного соглашательства. В противовес этому

¹ См. К. Бекстрём. Указ. соч., стр. 148.

³ См. У. З. Фостер. Очерки мирового профсоюзного движения. М., 1956, стр. 249.

222 революционно настроенные рабочие в США, создавая боевую профсоюзную организацию ИРМ, отстаивали не только иную линию деятельности, но и производственный принцип построения профсоюзов, объединение в них также широких масс неквалифицированных рабочих.

Показательно для противоборства двух тенденций в профдвижении отношение к празднику труда — Первомаю, ставшему прочной традицией. Если революционные элементы в профсоюзах стремились придать ему характер демонстрации боевых сил и настроений пролетариата, то оппортунисты, напротив, старались лишить первомайские манифестации их боевого революционного содержания.

Важной проблемой, вставшей в эти годы перед рабочим движением не только теоретически, но и практически-политически, явились взаимоотношения профсоюзов и политических партий. Эти отношения зависели от многих конкретно-исторических обстоятельств, обусловливавших развитие профсоюзного и социалистического движения в той или иной стране или группе стран. Можно наметить четыре главных типа таких взаимоотношений, сложившихся в рассматриваемый период (хотя внутри каждого из них в свою очередь имелись определенные варианты).

Во-первых, это профсоюзы, действовавшие под руководством революционной партии пролетариата и потому правильно сочетавшие борьбу за его непосредственные интересы с борьбой за социализм. Этот тип взаимоотношений выработался там, где революционная социал-демократия выступила в роли организатора профсоюзов и сумела повести их за собой. Так обстояло дело в России и в некоторых странах Юго-Восточной Европы (например, в Болгарии). В России большевики вели курс на развитие революционных профсоюзов, на их объединение под руководством революционной партии пролетариата. «...Важно в самом начале,— указывал В. И. Ленин,— взять верную ноту о профессиональных союзах, сразу создать традицию социал-демократического почина по этой части, социал-демократического участия, социал-демократического руководства»¹. Большевистское руководство российским профдвижением стало одной из важнейших предпосылок развития его по революционному пути.

Рассматривая профсоюзы как организацию, которая связывает рабочих с партией, помогает ей вести трудящиеся массы к достижению конечных целей и вместе с тем по-революционному решать стратегические и тактические задачи, В. И. Ленин отмечал, что «работу в профессиональных союзах надо вести не в духе нейтральности союзов, а в духе возможно более тесного сближения их с социал-демократической партией»².

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 47, стр. 92.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 427.

223 Большевики добивались принципиальной классовой направленности профсоюзной работы, чуждой интересам буржуазии, которые, как отмечал В. И. Ленин, «неизбежно порождают стремление ограничить союзы мелкой и узкой деятельностью на почве существующего строя, отдалить их от всякой связи с социализмом...»¹. Ленин показал, что проповедовавшаяся меньшевиками теория нейтральности профсоюзов на деле означала лишь своеобразное облачение стремлений буржуазии подчинить себе рабочее движение. Он подчеркивал, что «отстаивать нейтральность союзов, как средство расширить первоначальную базу пролетарской борьбы», можно было при ее сравнительной неразвитости и отсутствии «систематического буржуазного воздействия на союзы», а в условиях сильно развитых классовых противоречий принципиальные разногласия возникали даже по вопросу о том, каким образом следует добиваться улучшения материального положения рабочих «в пределах современного общества»².

Меньшевики пытались по сути дела оторвать борьбу за улучшение условий труда при капитализме от подготовки к уничтожению этого строя. Ликвидаторский лозунг борьбы за «свободу коалиций» означал интеграцию рабочего движения в буржуазное развитие России по столыпинскому пути.

Большевики во главе с В. И. Лениным считали, что улучшения положения рабочих нельзя достигнуть посредством отказа от борьбы против капитала, что уступки, вырванные рабочими, нужно использовать в интересах полного освобождения пролетариата. Большевики критиковали меньшевистские установки в профсоюзной работе за то, что они неминуемо вели к притуплению классовой борьбы пролетариата, принижению роли профсоюзов. «Социал-демократы никогда не должны упускать из виду единства профессиональной организации»³, — писал В. И. Ленин.

На базе основных большевистских принципов в 1908 г. была принята резолюция ЦК РСДРП о профсоюзах. В ней предлагалось членам партии создавать внутри профсоюзных организаций партийные группы, работающие под руководством местных партийных центров. В случае невозможности легального существования профсоюза ЦК предлагал организовывать нелегальные профячейки и союзы. В резолюции подчеркивалось, что легальное существование профсоюзов не должно принижать их боевых задач⁴.

Большевистский курс профсоюзного движения полностью оправдал себя и в условиях реакции, и в обстановке сменившего ее нового революционного подъема, нарастания второй буржуазно-демократической революции в России.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 434.

⁴ См. там же, стр. 556.

224 Подобно российским, болгарские профсоюзы, объединявшиеся в Общий рабочий синдикальный союз, росли и крепли во взаимодействии с революционной партией «тесняков», чьи принципиальные установки по отношению к профсоюзам были близки к большевистским¹. Признание руководящей роли БРСДП (т. с.) в профдвижении было отражено в резолюции учредительного съезда ОРСС.

Во-вторых, имелись профсоюзы, которые хотя и находились под идейным влиянием социал-демократии и, мало того, были с ней организационно связаны, но ограничивали свою деятельность в основном рамками экономической борьбы, фактически действовали в духе политической нейтральности: таковы были свободные профсоюзы в Австро-Венгрии и Германии, а также многие профсоюзы в Голландии, Румынии, Сербии, в Скандинавских и некоторых других странах.

Руководители таких социал-демократических профсоюзов все больше отводили им функцию амортизатора, смягчающего нажим капитала на рабочий класс; соответственно и задачи сводились к защите ближайших интересов трудящихся. В качестве руководящего принципа провозглашалось, что «пфенниг на марку дороже и ближе всякой политики». На практике эта политическая нейтральность оборачивалась отказом социал-демократических лидеров включать профсоюзы в борьбу за коренное преобразование существующего строя.

Такой курс и обусловленное им стремление добиваться уступок главным образом посредством мирного соглашения, компромиссов с предпринимателями встречал упорное противодействие по-боевому настроенных сил профдвижения и связанного с ними революционного крыла социал-демократии. Если в Венгрии руководство, за которым шли профсоюзы, даже организуя антиправительственные выступления под лозунгами всеобщего избирательного права, надеялось на соглашение с венским двором, то, напротив, активность профсоюзов и солидарных с ними революционных социал-демократов придавала массовый характер движению за всеобщее избирательное право, происходившему в условиях репрессий 1906—1909 гг.

В 1910—1911 гг. в Скандинавских странах возникают организации «профсоюзной оппозиции», добивавшиеся превращения рабочего движения в боевую, наступательную силу; руководство внутрипрофсоюзной оппозицией нередко находилось в руках социал-демократической молодежи². Революционные германские социал-демо-

¹ См. «История на Българската комунистическа партия». София, 1972, стр. 106; Д. Коджейков. Партията и профсъюзното движение в България. [София], 1970, стр. 14.

² «Fagforeningskundskab». København, 1936, s. 69; «Norges Kommunistske partis historie», Bd 1. Oslo, 1963, s. 48.

225 краты, непосредственно участвовавшие в работе профсоюзов (например, Э. Тельман — вожак гамбургских транспортников, Ф. Геккерт — с 1912 г. секретарь профсоюза строителей г. Хемница и многие другие), расширяли политический кругозор рабочих, помогали им уяснить подлинную роль профсоюзов в классовой борьбе. В своих устных и печатных выступлениях, обращенных к профсоюзной аудитории, революционные социал-демократы давали решительный отпор либеральной рабочей политике лидеров германского профдвижения. Творчески осмысливая российский опыт, Люксембург помогла многим рабочим проникнуться более глубоким пониманием истинного содержания и смысла профсоюзной деятельности. Она показала, что вопреки утверждениям реформистских профлидеров забастовки не только не угрожают существованию профсоюзов, но укрепляют классовую организованность пролетариата¹. Пропагандируя интернациональное значение революционного опыта руководимых большевиками профсоюзов России, Р. Люксембург убедительно доказывала, что в результате революционной профсоюзной политики можно добиться гораздо большего для рабочих, нежели этого допускает деятельность, пронизанная духом умеренности и «благоразумия», политической «нейтральности»².

Революционные социал-демократы, разоблачая соглашательский курс лидеров Генеральной комиссии немецких профсоюзов, разъясняли, что успех массового движения зависит не только от содержимого профсоюзных касс, но прежде всего и в конечном счете от революционных действий профсоюзных масс и их вождей³.

Вместе с тем революционные социал-демократы, пользовавшиеся большой популярностью в рабочей среде, зачастую не придавали должного значения организационному упрочению своих позиций в профсоюзном движении. В результате перевес сил оказывался на стороне реформистских руководителей.

К тому же в социал-демократическом профдвижении подчас проявлялись сильные националистические тенденции. Так, на судьбы профсоюзов Австрии пагубным образом влияли социал-реформистская теория и практика «культурно-национальной автономии», пустившие глубокие корни в рядах СДПА. Под воздействием этих порочных установок еще больше углубилась исторически сложившаяся в стране раздробленность профсоюзов по национальному признаку. Рабочие одного и того же завода входили в разные национальные

¹ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 2. Berlin, 1972, S. 141—144.

³ См., например, выступление Р. Люксембург на профсоюзном собрании металлистов в Хагене 1 октября 1910 г. — Ibid., Bd 2, S. 463—483.

226 профсоюзы; подчас они оказывались не в состоянии скоординировать друг с другом свою стачечную активность; случалось, что рабочие-чехи срывали стачки, начатые рабочими-австрийцами, и наоборот. Национальный сепаратизм, федеративные тенденции «разъедали» профсоюзное движение, доводили его до раскола, что облегчало капиталистам борьбу против выступлений рабочего класса и его организаций.

В-третьих, значительное развитие получил тред-юнионистский тип взаимоотношений профсоюзов с политическими партиями, который в различных вариантах сложился главным образом в англосаксонских, а также в некоторых других странах Западной Европы.

В Англии профсоюзы были коллективными членами ими же созданной лейбористской партии. Однако она осуществляла лишь парламентское представительство тред-юнионов, причем на деле не была действительно независимой от либералов. Партийного, социалистического руководства профсоюзным движением по сути не было. Если последнее и обращалось к политической деятельности, то усилиями оппортунистических лидеров лейбористской партии и Британского конгресса тред-юнионов политические акции проводились в фарватере узкого практицизма, способного только улучшить в какой-то мере положение рабочих, но не ориентированного на решение задач освобождения пролетариата от эксплуатации. Правда, и в английских профсоюзах, особенно в годы «великого мятежа» (1910—1914 гг.), явственно обозначилась тенденция к активизации политической борьбы. За политические действия высказался съезд БКТ в 1912 г. Делегация парламентского комитета БКТ в 1913 г. вручила премьер-министру список требований, предусматривавший национализацию земли, железных дорог, рудников и шахт, введение всеобщего избирательного права и т. д.

Сходными были взаимоотношения партии и профсоюзов в Бельгии, они, как и другие неполитические организации трудящихся (кооперативы, кассы взаимопомощи и т. п.), являлись по уставу БРП ее коллективными членами. Их деятельность строилась в рамках партийной политики, направлявшейся лидерами БРП по реформистскому руслу. Им противостояла левая группа, особенно активизировавшаяся в 1911—1914 гг., в которую входили Ж. Жакмотт, будущий основатель Компартии Бельгии, Ш. Массар, Э. Шапелье и др.

Наиболее полное и «чистое» воплощение отказ тред-юнионов от самостоятельной рабочей политики получил в США в теории и практике АФТ, следовавшей, как и раньше, гомперсистским установкам. Предписывая профсоюзам решительное устранение от политической борьбы в расчете на экономические уступки капиталистов, профлидеры во имя тех же уступок стремились бросить голоса членов союзов на чашу весов одной из буржуазных партий. В свою очередь конференция социалистических партий в Нью-Джерси (1905 г.), осудив нейтральность в отношении профсоюзов, прояви-

227 ла при этом непоследовательность: она воздержалась от принятия резолюции о политической поддержке отдельных тред-юнионов, в том числе ИРМ. Левые социалисты (Ю. Дебс и др.) и в последующие годы решительно выступали против нейтральности профсоюзов, вели определенную работу в этом направлении.

В-четвертых, особый тип взаимоотношений профсоюзов с политическими партиями рабочего класса сформировался в романских странах, где в противовес реформизму и сектантству, укоренившимся в социалистическом движении, в профсоюзах широко распространился анархо-синдикализм, укрепилась его линия на отстранение масс от политической борьбы и от партий.

Таким образом, проблема «профсоюзы — партия» не получила, за несколькими исключениями, в предвоенное десятилетие революционно-классового решения.

Трудности роста революционной тенденции в профсоюзном движении во многом объясняются тем, что в некоторых странах оно делало только первые шаги (страны Восточной Европы), в других же по большей части развивалось в условиях, когда еще не сформировались подлинно революционные пролетарские политические партии. Не удивительно, что при таких обстоятельствах революционные устремления вступавших в профсоюзы пролетариев независимо от их субъективных побуждений зачастую получали «искривленное» выражение, объективно шедшее вразрез с коренными интересами рабочего класса. Характерным в этом плане было дальнейшее упрочение в рассматриваемый период такого специфически профсоюзного течения, как анархо-синдикализм.

АНАРХО-СИНДИКАЛИЗМ​

Анархо-синдикализм, выступавший также под названием «революционный синдикализм», а зачастую и просто «синдикализм», основательнее всего утвердился во Франции, Испании, Италии. Весьма большим влиянием он пользовался и в латиноамериканских странах, а также давал о себе знать в Австро-Венгрии, Румынии, Швеции, США, Англии и т. д. В рабочих организациях романских стран на формирование анархо-синдикализма большое воздействие оказал свивший здесь себе гнездо еще в конце XIX в. анархизм. В промышленно развитых капиталистических государствах анархистские веяния сказывались в революционно-синдикалистских течениях, которые отражали социальное возмущение определенных категорий рабочих и протест против соглашательского тред-юнионизма (например, в США, Англии).

Доктрина анархо-синдикализма была смесью различных по происхождению и характеру взглядов — прудонизма, бакунизма, идей Кропоткина, тред-юнионизма, элементов марксизма, пре-

228 вратно понятого и искаженного анархо-синдикалистскими идеологами. Отчасти это были «теоретики»-самоучки, выходцы из пролетарской и полупролетарской среды, принадлежавшие к числу профсоюзных лидеров, такие, как В. Гриффюэльс, Э. Пуже и др., отчасти — мелкобуржуазные попутчики рабочего движения, к примеру Ж. Сорель¹, Ю. Лагардель и др.

Эклектизм, которым отличались в общем концепции анархо-синдикализма, усугублялся наличием в нем различных оттенков. Его отдельные установки в разных странах довольно существенно различались между собой в зависимости от специфических условий и уровня развития профсоюзного движения. Так, если анархо-синдикалистские лидеры французской ВКТ гордились тем, что она объединяет всего лишь незначительную часть пролетариата², то британские синдикалисты, напротив, добивались полного охвата рабочих профсоюзами и т. д. Несмотря на «национальные» различия, анархо-синдикализм обладал некоторыми общими чертами. Наиболее отчетливое выражение они получили в Амьенской хартии — программном документе, принятом в 1906 г. французской ВКТ³.

Синдикалисты принципиально отрицали необходимость политической борьбы рабочего класса в любых ее формах, считая всякое политическое действие излишним, более того, вредным для пролетариата. Отрицание политического действия в значительной мере и главным образом предопределялось неприятием по-боевому настроенными рабочими соглашательства, министериализма, парламентского кретинизма, оппортунистического приспособленчества социал-реформистских лидеров партий и профсоюзов. Любая политическая деятельность отождествлялась с «политиканством», коррупцией, закулисными парламентскими интригами, из чего делался вывод, что профсоюзам не пристало в ней участвовать, они должны выступать совершенно независимо от политических партий, в том числе и социалистических.

Профсоюзы, по мнению анархо-синдикалистов, — это истинно пролетарские организации, ибо в отличие от партий, где большую роль играют интеллектуалы, они объединяют рабочих по их классовой принадлежности, а не по сходству взглядов⁴. Только профсоюзы

¹ Основной труд Ж. Сореля, написанный в 1906—1908 гг., — «Размышления о насилии» (G. Sorel. Réflexions sur la violence. Paris, 1936). См. обзор литературы о Сореле и его отношении к синдикализму в ст.: P. Delessale. La bibliographie sorelienne. — «International Review of Social History», 1939, vol. IV

⁴ Враждебность по отношению к интеллигенции, «увриеризм» (от франц. «уврие» — рабочий), в значительной мере также представляла собой реакцию на парламентские «крайности» социа-

229 в качестве орудия свержения эксплуататорского строя и как основная ячейка, к которой перейдет управление производством и распределение плодов труда в новом обществе, и способны обеспечить рабочим достижение освободительных целей.

Конечной целью борьбы рабочего класса анархо-синдикализм провозглашал ликвидацию системы наемного труда, создание общественного строя без частнокапиталистического предпринимательства и эксплуатации, как гласила Амьенская хартия, — «полное освобождение, которое может быть достигнуто только путем экспроприации капиталистов». Идея социальной революции — органический компонент анархо-синдикалистской доктрины, отвечавшей настроениям рабочих, которые не желали мириться с капиталистическим строем. В этом смысле признание необходимости коренного социального переворота представляло собой, по ленинской оценке, «живое у синдикализма» ¹.

Путь к тому, чтобы покончить с угнетательской системой, анархо-синдикалисты видели в классовой борьбе. «Не может быть мира до тех пор, пока миллионы рабочих терпят голод и нужду, а немногочисленные представители класса предпринимателей пользуются всеми благами жизни» ², — гласила преамбула устава ИРМ — организации, притягивавшей к себе пролетарские элементы США, которых, как и в других странах, зачастую толкала к анархо-синдикализму «совершенно законная ненависть к оппортунизму и реформизму» ³.

В то же время передовые идеи классовой борьбы подверглись в интерпретации анархо-синдикалистов настолько глубоким искажениям, что «живая струя», содержавшаяся в их концепциях и деятельности, не могла получить перспективного выхода; более того, анархо-синдикализм рано или поздно заводил профсоюзное движение в тупик. Превратно понимались прежде всего цели классовой борьбы. Правда, как подчеркивал А. Мерргейм — человек, искренне преданный революционным идеалам и в 1904—1914 гг. являвшийся одной из крупнейших фигур во французском профсоюзном движении, — цель, «к которой мы все стремимся», — «коренное преобразование общества» ⁴. Однако, поскольку государство, согласно анархистскому антиэтатизму, признавалось главным «злом», делался вывод, что рабочему классу не следует вести борьбы за политическую власть, ибо ее завоевание привело бы лишь к увековечению «зла». Соответственно достижение социалистической цели

листов реформистского толка (ср. F. F. Ridley. Revolutionary Syndicalism in France. The Direct Action of its Time. Cambridge, 1970, p. 267, 268).

⁴ См. В. М. Далин. Люди и идеи, стр. 205, 207, 208.

230 мыслилось без борьбы политического характера, без руководства революционной политической партии, а социалистическое устройство представлялось безгосударственным — в виде федерации синдикатов. Таким образом, прокламируемое «коренное преобразование общества» оказывалось попросту иллюзорным.

Аполитизм и антиэтатизм анархо-синдикалистов привлекали к себе определенную часть проникнутых враждебностью к капитализму слоев рабочего класса еще и в силу исторически обусловленного недоверия этих элементов (прежде всего недавних выходцев из деревенской среды, из городской мелкой буржуазии, а также близких к ним по своему социальному статусу пролетариев) к государству, искони рисовавшемуся мелкобуржуазному сознанию источником всяческих несправедливостей и бед. Политическая жизнь начала XX в., перенасыщенная скандальными фактами, компрометировавшими буржуазную государственность, усиливала неприязнь части рабочих ко всему, что было связано с государственными институтами, и ко всем, имевшим к ним какое-либо касательство. Мелкобуржуазный по происхождению антиэтатизм давал дополнительный идейный и социально-психологический стимул негативному отношению анархо-синдикалистов к любым контактам с социалистическими партиями.

Что касается средств классовой борьбы, то из всего их многообразия анархо-синдикализм признавал только так называемое прямое действие, т. е. действие, которое, в истолковании его сторонников, осуществляют лишь непосредственно трудящиеся, не полагаясь ни на кого, кроме самих себя¹. Конкретно под «прямым действием» подразумевались экономические забастовки, саботаж и бойкот. Так, Амьенская хартия, декларируя чисто классовый характер позиций французской ВКТ, утверждала, что классовая борьба «противопоставляет на экономической почве восставших трудящихся всем формам эксплуатации и угнетения, как материальным, так и духовным, осуществляемым классом капиталистов против рабочего класса».

Забастовкам — этой сугубо пролетарской форме борьбы с капиталом — придавалось особое значение: они противополагались политическому действию, отождествлявшемуся с уходом от подлинной борьбы. «Куда удобнее разглагольствовать на предвыборном собрании, чем бастовать против хозяина»², — писал Сорель. Напротив, стачка, в которой «рабочие действуют объединенными силами, без вмешательства какого-либо политика», обладает тем преимуществом, что «рабочий приучается надеяться в ней на самого

¹ Подробнее см.: Chr. de Goustine. Pouget. Les matins noirs du syndicalisme. Paris, 1972, p. 102.

² V. Griffuelhes, L. Niel. Les objectifs de nos luttes de classes. Preface de G. Sorel. Paris, [s. a.], p. 7.

231 себя, ценить собственную ответственность, то влияние, которое приносимые им жертвы оказывают на его будущее» ¹.

Ошибочность анархо-синдикалистского подхода к стачкам не только в их противопоставлении «политике» (отсюда — отрицание политических стачек). Ратуя за экономические стачки, анархо-синдикалисты не считали нужным вести кропотливую будничную работу в поддержку экономических требований рабочих, не считали необходимым организационно готовить стачки. Последние, как правило, не предварялись мерами, способными обеспечить слитные массовые действия, не имели не только плана борьбы, но и четко сформулированной и согласованной программы требований, очень редко получали регулярную помощь из скудных средств профсоюзов ². Лидеры ВКТ во Франции отклоняли всякую мысль о необходимости создания профсоюзами стачечных фондов. При этом пускалась в ход изощренно-революциониристская аргументация: голодный рабочий-де будет сражаться с хозяином более стойко, чем сытый, обеспечиваемый пособием из стачечного фонда, и пр. ³ По сути дела анархо-синдикализм пренебрегал организаторскими функциями профсоюзов в сфере экономической борьбы. Тем самым он фактически не только недооценивал подлинную роль забастовок как школы гражданской войны, но и часто делал стачечное движение малоэффективным. Призывы сосредоточить все силы на «прямом действии» вели, как это отмечал В. И. Ленин, «к дезорганизации и подмене широкой и всесторонней работы выкрикиванием «лозунгов», бессильных в своей оторванности» ⁴.

Превратность толкования стачек анархо-синдикалистами заключалась в том, что, с их точки зрения, стачки в первую очередь представляют собой средство «революционной гимнастики». К ним нужно прибегать как можно чаще, невзирая на объективные обстоятельства, ибо участие в стачках поддерживает-де в рабочих постоянную готовность к борьбе. Стачки, дескать, — это «обучение мятежу» ⁵, это непрестанный тренаж революционного пролетарского духа. Отсюда — принцип наступательной тактики во что бы то ни стало, практика проведения стачек солидарности даже в тех случаях, когда они не вызываются никакой необходимостью. Профсоюзные организаторы, например, во Франции подчас начинали их, ничего не объяс-

¹ V. Griffuelhes, L. Niel. Les objectifs de nos luttes de classes. Preface de G. Sorel, p. 8.

⁵ Chr. de Goustine. Op. cit., p. 85, 216.

232 нив рабочим. В. Гриффюэльс (в 1901—1908 гг. — генеральный секретарь ВКТ) вспоминал: «В окрестностях Марселя на каждой верфи был уполномоченный синдиката, который должен был следить за выполнением условий труда... Без всякой причины этот уполномоченный часто внезапно посреди работы давал свисток... Это было сигналом: каждый рабочий должен бросить работу... Стачка... Почему? Никто этого не знал — ни рабочие, ни предприниматели» ¹.

Пристрастие к стачкам, присущее анархо-синдикализму, в определенной мере отражало наступательный порыв масс, их стремление к практическому действию, их протест против реформизма. Вместе с тем, превращая стачки в самоцель, побуждая рабочих бастовать кстати и некстати, анархо-синдикалисты лишали пролетариат энергии, необходимой ему для подлинно революционной борьбы. Неизбежным итогом пресловутой «революционной гимнастики» было истощение пролетарских сил, дискредитация профсоюзов в глазах рабочих. А. Мерргейм с горечью писал: крикуны «непрерывными призывами ко всеобщей стачке вызывали усталость и пресыщение... Они несут ответственность за то, что обесчестили, износили идею всеобщей стачки» ².

В непосредственной связи с односторонней переоценкой значения «прямого действия», и прежде всего стачечной борьбы, находилось анархо-синдикалистское представление о том, что решающим способом уничтожения капиталистического строя является всеобщая экономическая стачка: она-де автоматически приведет к гибели капитализма. Идея всеобщей стачки истолковывалась в анархо-синдикализме весьма широко. По словам В. Гриффюэльса, всеобщая стачка «в своем последнем выражении» — это не просто прекращение работы: она означает для рабочих «овладение общественными богатствами, которые будут использованы объединениями типа профессиональных союзов в общих интересах. Эта всеобщая стачка, или революция, будет насильственной либо мирной в зависимости от того, какое сопротивление придется преодолеть» ³.

Таким образом, понятие всеобщей стачки включало в себя как мирную стачку «скрещенных рук», т. е. пассивный отказ трудящихся от работы, так и насильственную «революционную всеобщую стачку» ⁴, в ходе которой будет произведена экспроприация капиталистов. Существенно, однако, что всеобщая стачка во всех случаях рассматривалась в качестве панацеи.

К тому же анархо-синдикалисты не намеревались организационно подготовлять всеобщую стачку: они уповали на самопроизвольное

¹ V. Griffuelhes. Voyage révolutionnaire. Paris, 1911, p. 25.

⁴ Подробнее см.: Т. Милицина. Указ. соч., стр. 217.

233 совместное прекращение работы, которое непременно последует в один «великий день» в результате неустанно осуществляемой ими стачечной «революционной гимнастики». Считалось, что любая, самая непредвиденная стачка может повлечь за собой революцию. «Все ради всеобщей стачки и посредством ее, ничего ради политики и отдельной стачки» ¹ — таков был девиз вожаков анархо-синдикалистских профсоюзов по сути дела во всех странах.

На практике беспрестанные призывы анархо-синдикалистских лидеров ко всеобщей стачке представляли собой всего лишь левацкую болтовню о ней. В. И. Ленин резко критиковал такого рода тактику за то, что она «сводится к поджиданию «великих дней» при неумении собирать силы, создающие великие события», за то, что «синдикалисты клонили к анархизму, впадали в революционную фразу, разрушали дисциплину рабочей борьбы...» ².

Преувеличивая реальные возможности профсоюзной борьбы в целом, рассматривая всеобщую стачку как чудодейственное средство свержения капитализма, анархо-синдикалисты недоучитывали мощь буржуазного государства, игнорировали исторический опыт рабочего движения. А он уже тогда свидетельствовал, что сама по себе экономическая стачка никогда не решит участи капиталистического строя. Такая стачка может лишь вынудить буржуазию на серьезные уступки и, что еще важнее, способна сыграть большую мобилизующую и организующую роль. Однако и для эффективного выполнения этой функции, не говоря уже о чем-то большем, необходимо сочетание экономической забастовки с политической борьбой под руководством революционной рабочей партии, сочетание забастовок экономических и политических.

Наряду и в связи со стачками анархо-синдикалисты проповедовали в теории и неоднократно использовали на практике саботаж и бойкот. Саботаж выражался в замедлении темпов и низком качестве работы, в порче оборудования, уничтожении готовой продукции. Особую разновидность анархо-синдикалистского саботажа представлял обструкционизм: пунктуальное, доведенное до абсурда соблюдение правил работы ради крайнего снижения производительности труда. Саботаж, по оценке Пуже, написавшего специальную пропагандистскую брошюру «Саботаж и бойкотаж» (1906 г.), — это партизанская война пролетариата против буржуазии: с помощью мелкой монеты, заявлял он, можно вывести из строя станок, горстью песка привести в негодность локомотив. Однако за красноречивыми дифирамбами саботажу зачастую по существу скрывалась беспомощность в организации широких массовых выступлений пролетариата.

¹ V. Griffuelhes. Romantisme révolutionnaire. — «L’action directe», 23.IV. 1908 (Цит. по: Р. Бресси. Указ. соч., стр. 209).

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 66; т. 21, стр. 407—408.

234 Кроме стачек и саботажа в качестве методов профсоюзной борьбы довольно часто использовались бойкот и лабель¹. Бойкот практиковался по отношению к фирмам, особо враждебным рабочим. Лабель представлял собой нечто противоположное бойкоту: на товарах фирмы, выполнявшей требования профсоюза, ставилось его клеймо, которое служило своеобразной рабочей рекомендацией для данного предприятия.

Анархо-синдикалисты использовали резкие по форме и грубо насильственные способы социального протеста. Все это в сочетании с неприятием политической работы импонировало «мятежным» настроениям известной части профсоюзных масс. Принимая в анархо-синдикализме обличье некой революционной программы, все это на самом деле было лишь проявлением мелкобуржуазного по своим истокам нетерпения определенных категорий рабочих, полных ненависти к предпринимателям.

Мелкобуржуазным неверием в творческие возможности пролетарских масс проникнута и пресловутая теория «инициативного меньшинства», которой придерживались лидеры анархо-синдикализма. Рабочие, с их точки зрения,— инертная масса, «человеческие нули, которые значат что-либо, только если их ставят справа от сознательных единиц, это пассивные существа, чьи скрытые силы приходят в движение, лишь получив импульс извне, от тех, кто энергичен и храбр»². Такое «революционное меньшинство» играет роль закваски, приводящей в брожение всю остальную массу; всеобщая стачка — тоже дело меньшинства³. Эта теория была органично связана с отказом от создания массовых и подчиненных на деле единому руководству организаций, с пренебрежением организаторской деятельностью.

Итак, анархо-синдикализм со всей его революционной крикливостью не открывал никаких серьезных перспектив массовому рабочему движению, не давал профсоюзам верного ориентира в борьбе, обрекал рабочий класс на топтание на месте. Недаром В. И. Ленин расценивал анархо-синдикализм как «ревизионизм слева»⁴.

Для пролетарских масс, действовавших под влиянием анархо-синдикалистских установок, в их русле, псевдореволюционная суть последних оказывалась, как правило, скрытой. Однако им импонировал воинствующий революционаризм анархо-синдикализма. В условиях неразвитости революционного социалистического направления в рабочем движении ряда стран анархо-синдикалисты нередко создавали у пролетариев иллюзорное представление, будто ведут дело к решению коренных задач их освободительной борьбы, тех за-

¹ От англ. и франц. label — этикетка.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 25.

235 дач, от выполнения которых всячески устранялись и отмежевывались оппортунистические силы в профсоюзах.

В результате анархо-синдикализм при всех его ошибках почти повсюду противостоял правому крылу в профсоюзном, а отчасти также и в социалистическом движении. Примером такого рода может служить деятельность Д. Котоку в социалистическом движении Японии¹. В Португалии процесс консолидации боевых сил пролетариата происходил в рядах профсоюзного движения². Приверженность к анархо-синдикалистским взглядам подчас объяснялась политической неопытностью широких масс революционно настроенных пролетариев. Ярким воплощением этого была деятельность ИРМ — организации, оставившей большой след в международном рабочем движении. Следует также иметь в виду и непоследовательность анархо-синдикалистских установок: их сторонники, прокламируя отрицание политической борьбы, зачастую (как это было, например, в Испании, Италии, во Франции в предвоенные годы) возглавляли массовые антимилитаристские кампании, первомайские демонстрации, борьбу против всякого рода насильственных действий властей.

ХРИСТИАНСКИЕ И ЖЕЛТЫЕ ПРОФСОЮЗЫ​

Специфической, религиозно окрашенной разновидностью профсоюзного соглашательства оставался христианский синдикализм, направляемый церковью и развивавшийся под идейным и моральным руководством церковной иерархии; кое-где епископы даже назначали в профсоюзы духовных советников. Как и раньше, христианские профсоюзы стремились воспрепятствовать переходу верующих трудящихся «в красный лагерь», не допустить их включения в общую борьбу организованного пролетариата против капитала, поставить преграды для проникновения в их среду «разрушительных идей» социализма. Членский состав христианских профсоюзов по-прежнему рекрутировался из наименее сознательных элементов пролетариата, в основном вне крупной промышленности³.

Клерикальные профессиональные объединения сочетали критику отдельных пороков капитализма с проповедью умеренности, призывали трудящихся «быть спокойными, осторожными, вежливыми», уважать власти, не покушаться на существующий строй.

¹ Подробнее см. в главе шестой.

³ См. М. Я. Домнич. Очерки истории христианского синдикализма. М., 1976, стр. 21—22.

236 Соответственно их практическая деятельность сводилась к «христианской солидарности», осуществлявшейся посредством создания кооперативов, касс взаимопомощи и сберегательных касс, учреждения профсоюзных приютов, проведения юридических консультаций, оказания помощи безработным и больным (в порядке благотворительности) и т. д. В программе объединения христианских профсоюзов Австрии говорилось, например, что, поскольку хозяева и рабочие во многом связаны общностью интересов, христианские синдикаты отвергают классовую борьбу в теории и на практике¹. Тем не менее жизнь заставляла отходить от этих принципов, проникнутых духом смирения; в христианских союзах все чаще проявлялись непокорность, протест, время от времени эти организации даже оказывались участниками забастовочной борьбы.

Характерной чертой христианских профсоюзов был откровенный аполитизм. Их уставы предписывали воздержание от политической борьбы: «союзы должны быть беспартийными, т. е. не должны примыкать ни к какой политической партии». Правда, иногда (например, в Бельгии и Германии) клерикальные профсоюзы принимали участие в предвыборных кампаниях, стремились провести своих кандидатов в парламент. Однако подобная практика вплоть до первой мировой войны не была типичной для христианского профсоюзного движения в целом.

Структура христианских профсоюзов сохраняла цеховый характер. В то же время в предвоенные годы среди них усилились стремления к консолидации отдельных союзов: в 1907 г. создается Федерация христианских синдикатов в Швейцарии, в том же году учреждается Центральная комиссия австрийских христианских профсоюзов, в 1908 г. образуется Конфедерация христианских синдикатов в Бельгии.

К 1914 г. христианские профсоюзы оставались весьма немногочисленными: в них состояло немногим более полумиллиона человек. Тем не менее они играли «роль клина, вбитого в систему организации и идеологии рабочего класса», а впоследствии стали «одним из препятствий, тормозящих прогресс рабочего движения во многих странах»².

Раскольническую роль играли и так называемые желтые профсоюзы, появившиеся еще в конце XIX в. Правильнее было бы считать эти штрейкбрехерские организации, создававшиеся на средства предпринимателей и под эгидой властей, антипрофсоюзами. В них объединялись отсталые элементы рабочего класса, выходцы из разорившейся мелкой буржуазии, для которых сотрудничество с предпринимателями было средством «выбиться в люди». Нередко такие

¹ S. H. Scholl. 150 ans de mouvement ouvrier chrétien en Europe de l'Ouest. Louvain—Paris, 1966, p. 118.

² См. У. З. Фостер. Очерки мирового профсоюзного движения, стр. 271.

237 союзы возглавлялись сомнительными личностями, полицейскими шпиками и т. п. Предприниматели, рассчитывая с помощью этих союзов воспрепятствовать развитию рабочего движения, «жертвовали» в их фонды значительные суммы (подчас в виде членских взносов), содержали их довольно обширный аппарат. Членам желтых союзов выплачивали более высокую заработную плату, в случае массовых увольнений предоставляли льготы, всячески внушали, что не борьба, а «только трудолюбие, благонадежность и бережливость могут сделать рабочего свободным и довольным своей судьбой». Практически желтые союзы всегда выступали предателями борющихся рабочих, наносили им удары в спину.

В предвоенное десятилетие эти союзы объединяются в локальном, а иногда и в национальном масштабе (так, в 1910 г. в Магдебурге было создано Объединение германских производственных союзов, куда вошло большинство желтых профсоюзов страны). Еще раньше была предпринята, правда безрезультатная, попытка созыва международного конгресса желтых организаций.

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ПРОФСОЮЗНЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ​

В предвоенное десятилетие продолжала укрепляться международная координация действий профсоюзов. К середине 1914 г. было организовано 32 международных производственных секретариата (печатников, металлистов, транспортников и др.)¹. К 1913 г. в состав Международного секретариата профсоюзов (МСП), переименованного в Международную профсоюзную федерацию, входило 19 национальных профцентров, объединявших около 7 млн. человек.

Определенные практические меры МСП имели позитивное значение для международного профдвижения. Сюда относится прежде всего информирование национальных профсоюзов по вопросам безработицы, антипрофсоюзного законодательства, миграции рабочих, статистика труда, учет данных которой был необходим для правильной ориентации профсоюзной деятельности, организация взаимопомощи и т. д. Важной была резолюция V конференции МСП, решительно осудившая штрейкбрехерство. Конференция призвала также все профсоюзные организации оказывать давление на правительства своих стран с тем, чтобы они подписали международную конвенцию о защите здоровья рабочих. Через посредство МСП на международном уровне осуществлялась взаимная поддержка во время забастовочных выступлений. Так, в 1912—1913 гг. было направлено 80 тыс. марок профсоюзам Сербии и Болгарии, в 1913 г. —

¹ См. У. З. Фостер. Указ. соч., стр. 201.

238 10,4 тыс. марок добивавшимся реформы избирательного права участникам всеобщей забастовки в Бельгии¹.

Международные объединения профсоюзов сыграли положительную роль в развитии интернациональных форм координации социально-экономической борьбы рабочего класса. Однако в деятельности МСП проявился ряд существенных недостатков, обусловленных оппортунистическими позициями его руководства.

На правом фланге МСП стояли реформистские профлидеры во главе с К. Легиным, которые хотели бы видеть в Секретариате лишь информационно-статистическое бюро, полностью изолированное от революционной социал-демократии. Еще на I международной профсоюзной конференции К. Легин подчеркивал, что «общие вопросы» не подлежат рассмотрению МСП, а целиком и полностью относятся к сфере деятельности Социалистического Интернационала. Конференция МСП в Христиании в 1907 г. отказалась обсуждать «международные действия профсоюзов против войны». По настоянию Легина Парижская конференция МСП в 1909 г. отклонила требование французских делегатов рассмотреть вопрос о всеобщей забастовке².

Правда, зачастую Секретариат побуждали к активным выступлениям анархо-синдикалисты, пользовавшиеся на первых порах в нем влиянием. В их требованиях отражались насущные нужды и стремления пролетарских масс, их недовольство соглашательством вождей. Французские синдикалисты настаивали, в частности, на активной борьбе против милитаризма, использовании для этого всеобщей стачки. За обсуждение такого рода предложений ратовали и многие другие представители различных национальных профцентров. Тем не менее поколебать позиции преобладавшего в МСП социал-реформизма не удалось: К. Легин, С. Гомперс и их единомышленники упорно отказывались заниматься «общими проблемами», ссылались на «некомпетентность» профсоюзов в политической области.

Рост анархо-синдикализма в мировом профсоюзном движении позволил лидерам французских профсоюзов предпринять попытки создания новой, параллельной МСП международной организации. С этой целью в 1909 г. они на время вышли из МСП. Вопрос об учреждении более представительного и деятельного международного профцентра обсуждался в 1913 г. на конференции в Лондоне, где были представлены профсоюзы Германии, Голландии, Франции, Бельгии, Испании, Италии, Норвегии, Швеции и некоторых других стран. Однако возникшие разногласия и вспыхнувшая вскоре мировая война помешали осуществить этот проект.

К созданию своего международного объединения стремились с начала XX в. также христианские профсоюзы. Не последнюю роль

¹ W. Schevenels. Forty-Five Years. International Federation of Trade Unions. Brussels, 1956, p. 54.

² Подробнее см.: У. З. Фостер. Указ. соч., стр. 201—203.

239 В этом играло их соперничество с социал-демократическими профсоюзами, а идейным обоснованием таких устремлений служили ссылки на «универсальность христианства». Интернациональные объединения отдельных христианских союзов возникали уже с 1900 г. С 1909 г. в Кёльне начал функционировать Международный профсоюзный секретариат, созданный по решению состоявшейся в 1908 г. конференции христианских профсоюзов Австрии, Бельгии, Германии, Италии, Нидерландов, Польши, Швейцарии и Швеции. Его генеральным секретарем был избран лидер германских христианских профсоюзов Штегервальд. Международный христианский профцентр объединял около полумиллиона человек. Его деятельность ограничивалась корреспондентскими связями, и с началом войны он прекратил свое существование.

* * *

В рассматриваемый период профсоюзное движение в целом заметно продвинулось вперед, возрастала его массовость и организованность, оно оказывало все более сильное воздействие на ход борьбы пролетариата и всех трудящихся.

В профсоюзах упрочивалась боевая, революционная тенденция. В некоторых странах, прежде всего в России, она получила преобладающее значение. Вместе с тем в период предвоенного империализма в профсоюзных организациях развивалась реформистская практика. В ряде стран боевая линия профсоюзов оказывалась в ложном русле анархо-синдикалистской псевдореволюционности. Сохранявшаяся разрозненность профсоюзного движения искусно использовалась и поддерживалась господствующими классами, их государственной властью для упрочения эксплуататорской системы.

240

Глава шестая. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЛИНИЯ БОРЬБЫ ЗА ДЕМОКРАТИЮ И СОЦИАЛИЗМ​

Громадная теоретическая и практическая работа левого крыла международной социал-демократии, в первую очередь большевиков во главе с В. И. Лениным, в ходе российской революции и подъема мирового рабочего и демократического движения 1905—1907 гг. существенно обогатила марксистскую тактику. Теперь эту революционную тактику предстояло отстоять, развить и практически применить к конкретной обстановке различных стран¹.

Между тем ситуация, сложившаяся в результате поражения российской революции 1905—1907 гг., послужила питательной почвой для попыток исказить и опровергнуть великий опыт революционной борьбы масс. Новый подъем международного рабочего движения, достигший особой силы в 1910—1914 гг., происходил в условиях роста гнета монополий и усиления воздействия на массы буржуазной идеологии. Правящие круги крупнейших стран всячески стимулировали националистические и шовинистические настроения, которые были призваны помочь им сделать народные массы соучастниками быстро назревавшей империалистической войны.

В то же время ревизионисты и другие социал-реформисты все откровеннее пытались осуществлять соглашательскую политику. Они призывали трудящихся к отказу от массовых выступлений, добивались ограничения политической деятельности рабочих партий парламентской борьбой и лозунгами умеренных реформ.

Социал-реформистская практика нашла свое выражение в дальнейшем развитии «министериализма», т. е. такого беспринципного участия в буржуазном правительстве, когда интересы рабочего класса приносятся в жертву карьере политиканов. Вслед за Мильераном на этот путь встали: Бриан и Вивиани — во Франции, Биссолати — в Италии. За бюджет буржуазного правительства вопреки решениям своей партии в 1907—1908 гг. голосовали социал-демократы — депутаты ландтага в Вюртемберге, Бадене, Баварии (Германия). Впоследствии подобным образом действовали социал-демократические депутаты разных парламентов, и не только в Германии. Гайндман поддерживал политику империалистического правительства своей страны, утверждая, что Англия поставлена в необходимость вооружаться для обороны. Крупнейшая парламентская фракция — социал-демократов Германии одобрила в 1913 г. расходы

¹ См. «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК» (далее — «КПСС в резолюциях ...»), т. 1. М., 1970, стр. 276.

241 на усиление армии. Социал-реформисты стремились навязать рабочим организациям курс, превращавший их в «оппозицию его величества» капитала, которая критикует лишь крайности, но в общем поддерживает основы и политику империализма.

Однако оппортунистическая линия находилась в противоречии с глубокими объективными тенденциями развития пролетарского движения. В. И. Ленин отмечал в октябре 1911 г., что, с одной стороны, «реформизм во многих странах... поднимает голову... с другой стороны, множатся признаки, указывающие, что в самых передовых странах подходит к концу период так называемого «мирного парламентаризма», начинается период революционного брожения масс...» ¹. Массовое движение пролетариата подчас стихийно находило новые средства и методы борьбы. Задачей марксистов было возглавить эту борьбу, помочь рабочему классу осознать сущность и значение происходивших перемен, творчески развить применительно к новым условиям политическую линию рабочего движения, определить наиболее эффективные средства и методы борьбы, подготовить пролетариат к революции.

В. И. ЛЕНИН, БОЛЬШЕВИКИ О РЕВОЛЮЦИОННОЙ ПОЛИТИКЕ, ТАКТИКЕ ПРОЛЕТАРИАТА​

Марксистскую тактику, представляющую собой, по словам В. И. Ленина, направление и приемы рабочего движения, он, как и Маркс, определял в строгом соответствии с принципами материалистически-диалектического миросозерцания. «Лишь объективный учет всей совокупности взаимоотношений всех без исключения классов данного общества, а следовательно, и учет объективной ступени развития этого общества и учет взаимоотношений между ним и другими обществами может служить опорой правильной тактики передового класса, — формулировал Ленин суть марксистского подхода. — При этом все классы и все страны рассматриваются не в статическом, а в динамическом виде, т. е. не в неподвижном состоянии, а в движении (законы которого вытекают из экономических условий существования каждого класса)» ².

В условиях, когда рабочее движение многих стран особенно страдало от оппортунизма вследствие развращающего влияния политики и идеологии буржуазии, В. И. Ленин обращал особое внимание на соблюдение основного требования марксизма: борясь во имя ближайших целей и интересов рабочего движения, в то же время отстаивать и его будущность. Изучая вышедшую в 1913 г. переписку

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 362.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 77.

242 Маркса и Энгельса, он подчеркивал присущее им в отличие от многих рабочих вождей начала XX в. «глубочайшее понимание коренных преобразовательных целей пролетариата и необыкновенно гибкое определение данных задач тактики, с точки зрения этих революционных целей и без малейших уступок оппортунизму или революционной фразе» ¹.

В свою очередь поражение революции в России делало особо актуальным и сложным решение вопросов о формах, методах, средствах борьбы пролетариата, воплощающих в себе живой опыт масс и уроки, опыт всего международного рабочего движения, о своевременной смене этих форм и средств, их соподчинении. «Мы научились во время революции «говорить по-французски»...— писал В. И. Ленин в 1909 г.— Мы должны теперь, во время застоя, реакции, распада, научиться «говорить по-немецки», т. е. действовать медленно (иначе нельзя, пока не будет нового подъема), систематически, упорно, двигаясь шаг за шагом, завоевывая вершок за вершком» ². Эту неизбежную в условиях спада революции, наступавшей реакции смену форм борьбы оппортунисты пытались истолковать в духе реформизма и легализма, отказа от подготовки масс к революции, отказа от революционных методов борьбы вообще. Напротив, сохранение опыта революционной борьбы масс и в условиях спада революции было главной задачей большевиков. Ленин, как и Маркс, считал, что эпоху «политического застоя или черепашьего, так называемого «мирного», развития» следует использовать для повышения сознательности, силы, боевой готовности пролетариата, для «создания в нем способности к практическому решению великих задач в великие дни, «концентрирующие в себе по 20 лет»» ³.

Таким образом, основой ленинской разработки революционной тактики рабочего класса, правильного применения ее в России и в других странах было глубокое изучение объективной обстановки, тенденций ее развития и определение исходя из этого задач рабочего движения. При этом В. И. Ленин разграничивал общие и основные задачи, которые не меняются при поворотах истории, раз не меняется основное соотношение между классами, и задачи, зависящие от изменения конкретной социально-политической обстановки.

Рассмотрение мирового процесса развития рабочего движения привело В. И. Ленина к выводу, что период собирания и начальной организации сил рабочего класса уходит в прошлое. В одних странах, прежде всего в России, назрело решение задач буржуазно-демократических революций, сближающихся здесь по времени с революциями социалистическими, в других, развитых капиталистических странах истинным реальным содержанием социал-демо-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 24, стр. 264.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 78.

243 кратической работы являлась подготовка пролетариата к борьбе с буржуазией за власть, за ликвидацию капиталистического строя.

Вместе с тем, хотя объективные задачи социал-демократии в разных странах были различны, необходимость подготовки масс к революции сближала все отряды мирового рабочего движения, определяла линию левого крыла международной социал-демократии. В. И. Ленин отмечал в этой связи большое значение опыта рабочего движения России для стран Западной Европы, «ибо несомненно, что в период социалистических революций и там будут происходить явления, подобные тем, какие имели место в России»¹.

Ленинский вывод о том, что положение России чревато новой революцией, опирался на анализ сложных, противоречивых процессов, происходивших в стране в годы реакции; перспективы новой фазы борьбы против царизма рассматривались в неразрывной связи с факторами, делавшими все более революционной общую международную обстановку. Из этого исходили и резолюция V конференции РСДРП (Общероссийской 1908 г.), и последующие партийные решения². В 1912—1913 гг. В. И. Ленин отмечал, что развязка растущего в России революционного кризиса зависит как от множества внутренних причин, так и от ситуации в Европе и в Азии, что одним из моментов, обусловливающих назревание этого кризиса в России, было вопиющее несоответствие сложившейся в ней обстановки «с положением дел во всех соседних, не только европейских, но и азиатских странах»³. Речь, таким образом, шла об учете всей системы классовых сил, их взаимоотношений, опыта революционной, демократической борьбы, а также контрреволюции как в отдельном государстве, так и в мировом масштабе.

Стратегический курс революционного пролетариата России, разработанный В. И. Лениным и проводившийся большевиками в 1905—1907 гг., оставался неизменным и в годы реакции, и в период начавшегося после нее нового революционного подъема; подтверждалась правильность определения «той линии политической размежевки классов, которая одинакова и при буре и без бури»⁴. При этом В. И. Ленин вел последовательную борьбу за гегемонию пролетариата в буржуазно-демократической революции, против всех попыток навязать рабочему классу России реформистский путь, добиться отказа от неурезанных требований революции 1905 г.: демократическая республика, 8-часовой рабочий день, конфискация помещичьих земель. Он разоблачал стремление либеральной буржуазии, российского ревизионизма, ярко воплотившегося в ликвидаторстве, совлечь пролетариат с революционного пути к социализму на путь

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 55.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 405.

244 мелких реформ, заштопывания дыр на старом, изношенном кафтане царизма. Эта линия Ленина, большевиков приобретала огромное интернациональное значение в условиях, когда проблема осуществления гегемонии пролетариата в приближавшихся революциях становилась особо важным компонентом марксистской политики различных отрядов международной социал-демократии.

Исходя из накопленного опыта рабочего движения, В. И. Ленин обращал внимание на то, что осуществление гегемонии пролетариата требовало, во-первых, сплочения класса наемных рабочих, его организации в самостоятельную партию, развития его сознания вплоть до понимания своих великих исторических целей, а во-вторых, организации демократии, стремящейся и способной на основе движения масс покончить со всем средневековьем¹. Громадное значение для решения этой задачи имела борьба большевиков против всякой либеральной рабочей политики. Последняя, как отмечал В. И. Ленин, признает необходимость и право рабочих иметь свою классовую партию, участвовать в политической жизни в качестве самостоятельной организованной силы и бороться, но лишь за улучшение своего положения как угнетенного класса, а не за свержение строя, обрекающего его на угнетение. За рабочими признается право добиваться одних только уступок от имущих классов, а не осуществления коренного переустройства общества. Напротив, марксистская пролетарская политика, не упуская ни малейшей возможности действительных реформ и частичных улучшений на почве старого строя, одновременно разъясняет массам несостоятельность реформизма, ведет их по революционному пути коренных общественных преобразований, обеспечивающих освобождение от крепостничества на первом этапе борьбы, освобождение от гнета капитала — на втором.

Проводя марксистскую пролетарскую политику, разоблачая оппортунизм, толкавший рабочий класс к подчинению буржуазии, В. И. Ленин, большевики первостепенное значение придавали сплочению демократических классовых сил, способных поддержать пролетариат в его революционной борьбе.

В извещении о Краковском совещании ЦК РСДРП с партийными работниками (1913 г.) говорилось: «Новые силы демократии не по дням, а по часам растут и крепнут среди крестьянства и городской буржуазии в России»². Большевики продолжали осуществлять идею «левого блока», и это нашло отражение в решениях V конференции РСДРП, VI (Пражской) Всероссийской конференции РСДРП (1912 г.), Краковского и Поронинского совещаний ЦК РСДРП с партийными работниками (1913 г.). В противовес ликвидаторам В. И. Ленин подчеркивал обязательность «левоблокизма» для всякой рабочей

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 42, 48, 282.

² «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 357.

245 партии во всяком буржуазно-демократическом движении. Обращая внимание на принципиальное различие между рабочей и крестьянской демократией, вытекающее из различия в положении класса наемных рабочих и положении мелких хозяйчиков, крестьян, он писал: «Общие у тех и других задачи сближают в России в данную эпоху демократию крестьянскую и рабочую, которые не могут идти иначе, как врозь, но могут — и должны в интересах успеха — совместно действовать против всего, противоречащего демократизму»¹.

Разработанная В. И. Лениным линия отношения пролетариата, его партии к крестьянству решала эту задачу: обеспечить совместную революционную демократическую борьбу пролетариата и крестьянства под руководством пролетариата с учетом специфики положения, требований широких масс трудового крестьянства, объективно выражавших альтернативу столыпинской аграрной политике. При этом В. И. Ленин считал необходимым, чтобы пролетариат и его партия проводили классовую политику, сплачивали и концентрировали движение, пропагандируя наиболее благоприятный для пролетариата и трудящихся масс путь развития, борясь с силой традиций, предрассудков, косного провинциализма, взглядами мелкобуржуазного социализма. Во взаимоотношениях с мелкобуржуазными партиями, пользовавшимися поддержкой крестьянских масс, В. И. Ленин, большевики учитывали, что по форме квазисоциалистические, по сути ненаучные, реакционные доктрины этих партий являются «идейным облачением действительно революционной, а не соглашательской, буржуазии и мелкой буржуазии в России»².

Соответственно, например, в резолюции Поронинского совещания наряду с требованием борьбы с мелкобуржуазным социализмом народнических партий, их шатаниями и отказом от последовательного демократизма подчеркивалась задача «поддерживать республиканско-демократические течения в крестьянской массе, постоянно указывая, что только последовательный в своем демократизме социалистический пролетариат может быть надежным руководителем масс крестьянской бедноты в ее борьбе с монархией и помещичьим землевладением...»³.

В. И. Ленин, большевики добивались использования пролетарской партией всей совокупности средств и форм воздействия на крестьянскую массу, вели линию, обеспечивавшую взаимосвязь идейной и организационной подготовки крестьянской революции, возглавляемой пролетариатом. Они прилагали громадные усилия для сохранения и развития опыта революционной борьбы крестьянских масс, которая хотя и приняла другие формы, но не прекратилась после поражения революции. Они стремились расширить социал-демократическую пропаганду и агитацию на местах, отстаивая идеи

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 268.

³ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 390.

246 революционно-демократического аграрного переворота. Критикуя меньшевистскую аграрную программу муниципализации, В. И. Ленин подчеркивал, что аграрная программа социал-демократии должна содержать указания об организации крестьянских выступлений. Ее осуществление он связывал с работой на местах, с непосредственной борьбой масс, с созданием органов типа крестьянских комитетов. Он считал, что эти «организации борющегося народа... должны быть орудием всевластия народа... и средством обеспечить таковое» ¹.

В. И. Ленин обращал внимание и на необходимость усиления социал-демократической агитации в тех слоях пролетариата, которые связаны с крестьянством. В годы нового революционного подъема В. И. Ленин, большевики видели одно из самых действенных средств преодоления апатии, отчаяния и распыления сельскохозяйственного пролетариата и крестьянства в массовой революционной стачке пролетариата, пробуждающей политическую самодеятельность, а также вовлекающей их в широкую революционную борьбу. В начале 1913 г. В. И. Ленин писал: «Надо, чтобы глухое озлобление и сдержанный ропот деревни вместе с возмущением казармы нашли себе в революционной стачке рабочих центр притяжения» ².

Деятельность большевиков по сплочению и организации левой демократии, усилению роли пролетариата как гегемона общедемократического движения увязывалась с развитием сознательного, боевого демократизма в массах как сельской, так и городской мелкой буржуазии. Работа в этом направлении, особенно в годы реакции, чрезвычайно усложнялась и затруднялась резко усилившимся и проявлявшимся в самых разнообразных формах и видах оппортунизмом городской мелкой буржуазии и интеллигенции. В. И. Ленин подчеркивал на основе опыта всех стран, переживших поражения революции, что «одна и та же психология, одна и та же классовая особенность, напр., мелкой буржуазии, проявляется и в унынии оппортуниста и в отчаянии террориста» ³.

Осуждая эти шатания, В. И. Ленин вместе с тем добивался внимательного отношения ко всем проявлениям недовольства, всяким массовым конфликтам с самодержавием, в том числе и любым примитивным формам такого движения.

В этой связи он считал неправильным сектантски отстраняться от студенческих выступлений, даже если они не носят общеполитического характера, ограничиваются академическими требованиями, например автономии учебных заведений, не координируются с политическим движением пролетариата. В. И. Ленин требовал тщательного разбора, в каких условиях развертываются такого рода студенческие выступления, как они соотносятся с политическим движением. Если они принижают, раздробляют его, отвлекают от него, социал-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 337—338.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 143.

247 демократия должна агитировать против них. Но если речь идет о протесте учащейся молодежи, который возникает в общей обстановке затишья, социал-демократы должны направить все усилия на его поддержку и расширение. Такая поддержка, как и «всякая поддержка примитивных форм движения социал-демократией...— писал В. И. Ленин,— должна состоять больше всего и главным образом в идейном и организационном воздействии на более широкие слои, возбужденные конфликтом и переживающие сплошь да рядом в этой форме конфликта первый политический конфликт»¹.

Линия поддержки, сплочения и расширения демократического движения во главе с пролетариатом, с особой силой диктовавшаяся российскими условиями, имела значение не только для России. Перед всякой подлинно рабочей партией стояла задача выдвигать помимо чисто пролетарских и общедемократические задачи, энергично бороться за их осуществление, бороться против попыток господствующих классов навязать пролетариату принципы либеральной рабочей политики. «Вся политика английских либералов, так глубоко развративших английских рабочих, сводится к тому,— подчеркивал Ленин,— чтобы предоставлять рабочим «побуждать имущие классы» и не позволять рабочим отвоевывать себе гегемонию в общенародном движении»².

Намечая пути завоевания гегемонии пролетариата в таких странах капитализма, где не было сколько-нибудь широкого демократического движения мелких землевладельцев против крупного землевладения и где мелкобуржуазные партии поддерживали либеральную буржуазию, В. И. Ленин подчеркивал необходимость объединения непролетарских масс — в первую очередь мелкого крестьянства и городской торгово-промышленной мелкой буржуазии — вокруг пролетариата для борьбы как за буржуазно-демократические задачи, так и против капитализма. Формированию такого объединения способствовало, с одной стороны, развитие капитализма, давившего, разорявшего мелкого производителя, с другой — социал-демократическая агитация. К примеру, анализ политической жизни Германии позволил В. И. Ленину сделать в 1913 г. вывод об изменении настроений масс мелкой буржуазии, о сдвигах в настроении крестьянства и городских средних слоев в пользу социал-демократии. При этом он отмечал, что поработать над политическим просвещением деревни остается еще немало³.

Характеризуя перспективы освободительной борьбы в Германии, В. И. Ленин подчеркивал, что нараставшая там революция «встречает особую, своеобразную политическую ситуацию, которая не похожа на другие предреволюционные эпохи в других странах...

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 217.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 340—342; т. 24, стр. 64—65, 186.

248 Главная особенность этой своеобразной предреволюционной ситуации состоит в том, что грядущая революция неизбежно должна быть несравненно более глубокой, более серьезной, втягивающей более широкие массы в более трудную, упорную, долгую борьбу, чем все предыдущие революции»¹. Перед партией пролетариата встала задача обеспечить вовлечение широких масс в такую борьбу, выдвинуть требования, близкие и понятные широким массам, затрагивающие их жизненные интересы. В 1910 г. в связи с речью А. Бебеля на Магдебургском съезде СДПГ В. И. Ленин писал: «...все указания на обострение противоречий, на трудность реформ в Пруссии, на безвыходное положение правительства и командующих классов, на рост озлобления в массах, на опасность европейской войны, на усиление экономического гнета в силу дороговизны жизни, объединения капиталистов в тресты и картели и т. д. и т. д.,— все клонит явственно к тому, чтобы выяснить партии и массам неизбежность революционной борьбы»². Выдвижение общедемократических задач становилось необходимым условием подготовки революционной борьбы против всего буржуазного устройства, предпосылкой вовлечения в нее широких масс трудящихся. Так, В. И. Ленин показывал, что близость социалистической революции не дает оснований ослаблять республиканскую пропаганду, ибо ослабление республиканской традиции означает слабость сознания революционных задач вообще³. В этой связи он напоминал мысль Энгельса о том, что правящие классы в условиях роста сил пролетариата могут встать на путь отказа от буржуазной конституционной законности, на путь ее ломки ради сохранения господства буржуазии. Отмечая своеобразие предреволюционной ситуации в Германии, В. И. Ленин писал, что «у партии, великолепно использовавшей полувековую законность буржуазии против буржуазии, нет ни малейших оснований отказываться от тех удобств в борьбе, от того плюса в сражении, что враг запутался в своей собственной законности, что враг вынужден «стрелять первым», вынужден рвать свою собственную законность»⁴.

Важное место в решении проблем сплочения демократических сил вокруг пролетариата занимало выдвижение последовательных общедемократических требований по национальному вопросу. Проблема общедемократической борьбы по национальному вопросу была актуальной не только для России, но и для стран, далеко ушедших от нее вперед по пути буржуазно-демократических преобразований. Различая эпоху массовых национальных движений, связанных со складыванием буржуазно-демократического общества, и

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 15—16 (курсив наш.— Авт.).

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 17.

249 эпоху, когда типично отсутствие массовых буржуазно-демократических движений, В. И. Ленин не возводил это различие в абсолют. Он указывал, что «...та и другая эпоха не отделены друг от друга стеной, а связаны многочисленными переходными звеньями» ¹. В пользу такого подхода говорил и исторический опыт. Даже в Англии XIX в., где давно была закончена буржуазная революция, Маркс и Энгельс считали необходимым для английских рабочих поддержать буржуазно-демократическое движение в Ирландии, раз оно возникло, дать ему революционный толчок, довести его до конца, поскольку все это — в интересах свободы и самого английского пролетариата. В свою очередь В. И. Ленин пристально анализировал в связи с национально-освободительной борьбой в Ирландии события 1913 г. в Дублине как свидетельство того, что в «мирном, культурном, цивилизованном, свободном государстве» классовая борьба «обострилась до классовой войны»; он отмечал, что вопреки сопротивлению оппортунистов эти события оказывают на английских рабочих революционизирующее влияние ². В. И. Ленин обратил большое внимание и на связанный с событиями в Ирландии конституционный кризис, на столкновение правящих кругов Великобритании с их же законностью, «когда благородные лорды-помещики Англии, сломав вдребезги английскую конституцию и английскую законность, дали великолепный урок классовой борьбы» ³.

Выясняя пути, подводящие пролетариат и непролетарские слои населения к социалистической революции, Ленин выводил необходимость постановки буржуазно-демократических задач социал-демократическими партиями даже в наиболее развитых капиталистических странах как из определенной незавершенности их буржуазного развития, так и из последствий самого буржуазного развития. Он отмечал, что, например, «в Англии сохранился, благодаря трусости буржуазии, целый ряд добуржуазных, средневековых учреждений и привилегий гг. помещиков» ⁴. Правда, они не вызывали такого массового демократического движения протеста, как в России, но не случайно оказывались в поле зрения политиков, пытавшихся увлечь массы широковещательными проектами реформ. Примером может служить «аграрная кампания» 1913 г. Ллойд-Джорджа.

С другой стороны, империализм порождал в народных массах новые демократические требования, воплощавшие недовольство гнетом монополий, нарушением буржуазно-демократических свобод. Показательна в этой связи ленинская оценка сдвигов в политической жизни США. Он отмечал, что усилившийся там в предвоенные годы буржуазный реформизм выступил с новой программой, проклами-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 264.

⁴ Там же, стр. 74.

250 ровавшей капитализм, способный якобы установить «социальную и промышленную справедливость» и с помощью государства обеспечить рабочим приличное место в обществе. Такие посулы были ответом на усиление рабочего движения, социалистической тенденции; они учитывали настроения масс, не довольствовавшихся мелкими уступками, добивавшихся изменения своего положения в обществе. В. И. Ленин отмечал, что буржуазным реформистам удалось повести за собой 4 млн. избирателей США только потому, что они чувствуют: «по-старому жить нельзя»¹.

Усиление такого рода настроений в буржуазно-демократических государствах социал-демократия могла использовать как основу для начала борьбы за власть, за социализм.

Эта борьба неизбежно должна была пройти ряд ступеней, вылиться в промежуточные требования, весьма различные в странах, находящихся на разных стадиях развития капитализма, отличающихся формами господства буржуазии, уровнем зрелости национального рабочего движения, его спецификой и т. п.

В. И. Ленин уже в 1912 г. отмечал начало великих битв за социализм в Европе и Америке. Вместе с тем в 1913 г. он писал о правильности выдвижения английскими рабочими в качестве частичного требования лозунга политической реформы, вполне возможной на основе английской конституции². В 1914 г. Ленин высоко оценил «простые, очевидные, ближайшие требования» рабочих США, направленные на ликвидацию эксплуататорского потребления, свойственного капиталистам, а также их защитникам и захребетникам, на использование ресурсов страны для обеспечения всем рабочим семьям сносного дохода и нормального рабочего дня³. Он считал, что в таких странах, как США, где в рядах пролетариата нет живой революционной и социалистической традиции и уже решены общенациональные демократические задачи, где большая политическая свобода, как правило, не используется самостоятельно пролетариатом, идущим в фарватере буржуазии, а социал-демократическое движение сравнительно слабо, особую опасность представляет сектантское отгораживание социалистов от требований, выдвигаемых самими рабочими. Вслед за К. Марксом и Ф. Энгельсом В. И. Ленин указывал на необходимость для социалистов в таких условиях «приладиться к идущему около них, теоретически беспомощному, но живому, массовому, могучему рабочему движению», «примыкать к рабочему движению», чтобы «политически встряхнуть пролетариат»⁴.

В странах, где перед рабочим классом стояли крупные общедемократические задачи, не решенные в силу того, что буржуазно-демократическая революция осталась незаконченной или еще толь-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 192—194.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, стр. 233, 243—244.

251 ко стояла в порядке дня, и где пролетариат вел самостоятельную политику, активно действовала социал-демократия, особую опасность представляло, как подчеркивал В. И. Ленин, опошление, принижение задач и размаха рабочего движения. В общем и целом главная задача состояла в том, чтобы, учитывая исторические особенности рабочего движения в определенных странах, поднимать рабочих над уровнем мелких, будничных задач, вести их по пути революционной борьбы¹.

Особо важное место в работе по сплочению и организации сил пролетариата, вовлечению пролетарских и непролетарских трудящихся масс в борьбу против империалистической политики занимали в рассматриваемый период вопросы милитаризма и колониализма. В. И. Ленин исходил из неразрывной связи антивоенного движения и подготовки пролетариата к революции. В ленинском проекте резолюции, принятой V конференцией РСДРП (1908 г.), наряду с определением других задач подготовки революции на основе опыта 1905—1907 гг. специально подчеркивалась необходимость работы партии в армии². В решениях конференции отмечалась принципиальная недопустимость голосования за военные расходы, выдвигалось требование энергичной агитации против контрреволюционной внешней политики правительства и поддерживавших его партий, а также против империалистических и националистических устремлений различных групп российской буржуазии. Ту же линию подтвердила впоследствии VI (Пражская) конференция РСДРП (1912 г.)³.

В вопросе о войне Ленин считал решающим не просто ее оборонительный или наступательный характер, а интересы классовой борьбы, международного движения пролетариата⁴.

В 1910 г. на Копенгагенском конгрессе II Интернационала В. И. Ленин отстаивал необходимость использовать против милитаризма важное программное социал-демократическое требование замены буржуазной армии вооружением народа. Хотя такой лозунг был неосуществим при капитализме, он был обязателен как составная часть требований, борьба за которые подводит массы к революции. В период подготовки Базельского конгресса II Интернационала (1912 г.) В. И. Ленин добивался того, чтобы в комиссии по подготовке манифеста получила отпор правоцентристская позиция лидеров германской, австрийской социал-демократии и др., зарекавшихся от революционной массовой антивоенной борьбы пролетариата⁵. При этом В. И. Ленин был противником левацких анархо-синдикалистских лозунгов «ответить на войну прямым действием», антивоенной стачкой. Вместо того чтобы в неблагоприятных условиях

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., 15, стр. 244, 249.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 47, стр. 267; т. 48, стр. 109.

252 виях начала войны применять антивоенную стачку, он считал необходимым укреплять нелегальные организации пролетариата и готовить его к революции. В связи с мероприятиями МСБ по осуществлению антивоенной резолюции Штутгартского конгресса II Интернационала В. И. Ленин писал в 1910 г., что «речь может идти не об изолированном акте «помешать войне» (предотвратить), а о революционном натиске масс пролетариата вообще», и в этой связи обращал внимание на необходимость внимательно проанализировать ход и условия стачек в 1905 г.¹ В июле 1914 г. в плане статьи «Революция и война» В. И. Ленин писал о борьбе с войной: «...опыт рабочих России. Лучшая война с войной: революция»².

Ленинская постановка вопросов антиколониальной политики пролетариата также подводила массы к революции, открывала перспективу соединения пролетарской борьбы в метрополиях с национально-освободительным движением в колониальных и зависимых странах. В. И. Ленин считал необходимой «борьбу с.-д. против колониальной политики, агитацию в массах против колониального грабежа, пробуждение духа отпора и сопротивления у угнетенных масс в колониях»³.

Под руководством В. И. Ленина большевики впервые в истории международного рабочего движения дали немало блестящих примеров активной пролетарской поддержки национально-освободительной борьбы угнетенных народов колоний. Разоблачение колонизаторской политики «своего» и других империалистических правительств сочеталось у ленинцев с революционной работой в войсках, направляемых для подавления национально-освободительного движения, и с организацией прямой помощи этому движению как оружием, так и добровольцами⁴.

* * *

Решением многообразных революционных задач рабочего движения в 1908—1914 гг. приходилось заниматься в сложной, противоречивой, постоянно менявшейся социально-политической обстановке. Как в России, где на смену реакции пришел новый подъем рабочего движения, так и в других странах нарастал политический кризис. В. И. Ленин с пристальным вниманием исследовал симптомы того, что «низы не хотят жить, как прежде», специфически проявлявшиеся в разных частях Европы. Он отмечал в 1913 г. медленное назревание могучего протеста в германском пролетариате, происшедший сдвиг в соотношении общественных сил в Англии, который не выражался

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 48, стр. 9—10.

⁴ Подробнее см.: «Ленин в борьбе за революционный Интернационал». М., 1970, стр. 276—279.

253 цифрами, но чувствовался всеми¹. Глубокий анализ обстановки, накопления в ней горючего материала являлся основой неиссякаемого революционного оптимизма В. И. Ленина. Однако предсказать, «сейчас или еще не сейчас, сию минуту или в следующую минуту наступает и наступит один из таких поворотных пунктов, которым было 9-ое января в русской революции»², было, по его словам, трудно. И все же Ленин стремился выявить не только основную тенденцию развития в изменяющейся обстановке, но и степень назревания революции; подчеркивал необходимость задуматься «над объективными условиями, порождающими сначала широкий политический кризис, а потом, при обострении этого кризиса, гражданскую войну»³. Отсюда проистекала особая актуальность и сложность решения вопросов о формах, методах, средствах борьбы пролетариата.

С позиций материалистической диалектики В. И. Ленин отвергал подход к формам борьбы рабочего класса как застывшим, неизменным, сконструированным с помощью отвлеченных формул и доктринерских рецептов. Источником новых способов, приемов борьбы является не кабинетная премудрость вождей пролетариата, а само движение масс. Марксизм признает, подчеркивал В. И. Ленин, «неизбежность новых, неведомых для деятелей данного периода форм борьбы с изменением данной социальной конъюнктуры... марксизм требует безусловно исторического рассмотрения вопроса о формах борьбы. Ставить этот вопрос вне исторически-конкретной обстановки значит не понимать азбуки диалектического материализма»⁴.

Изменения в способах, приемах борьбы, как отмечал В. И. Ленин, вызываются различием экономических, политических, национально-культурных, бытовых и т. п. условий, глубокими переменами во всем психическом укладе рабочего класса, пробуждением все новых его слоев к сознательным и активным выступлениям, самим содержанием борьбы, ее предыдущими приемами, применявшимися как революционными, так и контрреволюционными силами, деятельностью революционных партий, обобщающих, организующих, придающих сознательность существующим и вновь возникающим формам борьбы⁵. При этом в реальной жизни происходит их сочетание, они взаимно дополняют друг друга, и как раз такое сочетание, к примеру, стачечной борьбы и парламентаризма зачастую обеспечивает больший размах массового движения, усиление его влияния и в то же время способствует успеху парламентской деятельности представителей трудящихся.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 272; т. 23, стр. 252.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 9, стр. 294; т. 13, стр. 314; т. 14, стр. 1—2.

254 В России в обстановке реакции В. И. Ленин и его сторонники в руководстве РСДРП отстаивали выдвинутые историческим моментом «формы воздействия нелегальной партии на более или менее широкие массы» ¹, тактику целесообразного соединения нелегальной партийной работы с легальной, связанной с деятельностью в Думе, в легальных и полулегальных пролетарских организациях. Эту линию большевики отстаивали в непримиримой борьбе против порочных тактических установок, ярко воплотившихся в России в ликвидаторстве и отзовизме. В резолюции Совещания расширенной редакции «Пролетария», созванного в 1909 г. большевиками, отмечалось, в частности: «Ликвидаторы справа говорят, что нелегальной РСДРП не надо, что центром тяжести социал-демократической деятельности должны быть исключительно или почти исключительно легальные возможности. Ликвидаторы слева выворачивают дело наизнанку: легальные возможности для них не существуют в партийной деятельности, нелегальность во что бы то ни стало — для них все» ².

Для проведения правильной тактической линии пролетариата, сочетавшей легальные и нелегальные формы борьбы, особое значение имела разработка В. И. Лениным вопросов избирательной и парламентской деятельности социал-демократии. Исходя из революционной перспективы развития страны, глубокого изучения зарубежного опыта и российских условий ³, он выдвинул программу думской деятельности, которая была принята партией и воплощалась в жизнь в борьбе «против меньшевистского оппортунизма, ликвидаторства и парламентского кретинизма» ⁴. Значение ее выходило за пределы российской социал-демократии, хотя в силу большой сложности парламентской работы в России здесь она была особенно важна.

Вопросы парламентаризма рассматривались В. И. Лениным как составная часть общей проблемы революционной борьбы пролетариата в рамках буржуазного общества. Он решительно выступал против неправомерного обособления этих вопросов, проявляющегося как в правооппортунистической фетишизации буржуазного парламентаризма, так и в анархистских выкриках против него, считал, что работа парламентской фракции должна быть подчинена интересам рабочего движения в целом.

В. И. Ленин подчеркивал, что выборы играют значительную роль в сплочении и политическом просвещении рабочих, а итоги их являются показателем воли пролетариата и успехов социал-демократии в борьбе за массы, открывают для нее возможность использо-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 38.

⁴ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 278; см. также стр. 251—255, 277—280, 333—334, 384—386.

255 вать парламентскую трибуну. Вместе с тем он указывал на подчиненное значение избирательно-технической деятельности партии, обусловленность ее длительной предшествующей революционной агитацией, зависимость ее от насущных идейно-политических задач пролетариата. В ходе избирательной кампании успех рабочих кандидатов определяется теми решениями политических вопросов, которые дает партия, их воплощением в сложной пропагандистской, агитационной и организационной работе. В. И. Ленин обращал внимание также на неизбежное «несоответствие между действительной силой различных классов и ее отражением» даже в самом идеальном буржуазном парламенте¹. Именно пролетарские и широкие демократические слои мелкой буржуазии оказываются представленными незначительно.

Что касается собственно цели парламентской работы социал-демократов, то она принципиально отлична от целей других партий, должна сообразовываться с развитием и перспективами массового движения пролетариата и демократических слоев общества, способствовать подъему активных внепарламентских выступлений масс, а не ограничивать их внимание рамками законодательной деятельности². В этом плане чрезвычайно пагубными были меньшевистские призывы «к законодательной» работе социал-демократических депутатов в черносотенной, реакционной Думе, призванной служить преградой на пути развития революции в России.

В. И. Ленин указывал, что использование думской трибуны социал-демократами должно быть пролетарски классовым по отношению и к правительству, и к буржуазным партиям, должно явиться составным моментом работы по воспитанию и подготовке масс к новому революционному натиску. Ссылаясь на опыт деятельности германской социал-демократии в годы исключительного закона против социалистов, он писал, что нелегальная партия должна уметь использовать легальную думскую фракцию и воспитывать из нее стоящую на высоте своих задач партийную организацию; он считал необходимым, чтобы фракция была постоянно связана с партией, проводила партийные взгляды, директивы партийных съездов и центральных учреждений³. В. И. Ленин был противником и преувеличения роли парламентских фракций социал-демократических партий, и их недооценки. «Фракция — не генеральный штаб... а скорее отряд трубачей в одном случае и разведчиков в другом,— писал он,— или одна из организаций некоторого подсобного «рода оружия»⁴. Такой роли, по мысли В. И. Ленина, и должна быть подчи-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 279; т. 21, стр. 47, 71, 435; т. 24, стр. 94—96.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 298.

256 нена деятельность фракции по внесению в парламент законопроектов, запросов, поправок и т. п. В этой связи он считал необходимым использовать богатый парламентский опыт западноевропейских социал-демократов, не допуская, однако, оппортунистических извращений. В резолюции V конференции РСДРП (1908 г.), подчеркивавшей, что социал-демократическая фракция в Думе является одним из служебных органов, подчиненных партии и ее Центральному Комитету, говорилось: «Основной задачей фракции в контрреволюционной III Думе является — служить в качестве одного из органов партии делу с.-д. пропаганды, агитации и организации, отнюдь не становясь на путь так называемого положительного законодательства и погони за мелкими мнимыми реформами и, не ограничиваясь выступлениями только по вопросам, выдвигаемым думским большинством, всячески стараться подымать в Думе вопросы, волнующие рабочие массы и нашу партию» ¹. Характерна в этой связи ленинская «Объяснительная записка к проекту главных оснований закона о 8-часовом рабочем дне» ². В условиях реакции, при крайней затрудненности социал-демократической агитации и пропаганды он ставил задачи не просто кратко провозгласить принцип, как это делалось в законопроектах о 8-часовом рабочем дне французскими социалистами и германскими социал-демократами, а дать необходимый конкретно-агитационный материал, сделать законопроект, объяснительную записку к нему доступными самым широким слоям пролетариата. Нужно было добиться того, чтобы неорганизованный, неразвитый рабочий заинтересовался законопроектом и это явилось бы шагом в дальнейшем переходе к социал-демократическому миросозерцанию в целом. В. И. Ленин подчеркивал, что важно дать рабочему классу возможно более определенное представление о связи социальных реформ с общедемократическими политическими преобразованиями. Тот же подход был у большевиков и при внесении в Думу социал-демократических проектов по вопросам свободы союзов и стачек, страхования рабочих и т. п. Речь шла о выдвижении применительно к каждой отдельной реформе требований о соответствующих демократических и особенно пролетарски-демократических учреждениях и о разъяснении неосуществимости их без радикальных политических преобразований. В связи с вопросом о парламентской деятельности социал-демократии Поронинское совещание ЦК РСДРП (1913 г.) указало, что, если в Думу вносится законопроект, хотя бы частично улучшающий положение трудящихся, надо «голосовать за те пункты, которые содержат эти улучшения. В тех же случаях, когда улучшение в силу условий, которыми обставляет его IV Дума, сомнительно, фракция воздерживается, не-

¹ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 253.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 157—164.

257 пременно с особой мотивировкой воздержания, предварительно обсудив вопрос с представителями рабочих организаций»¹.

Разработка В. И. Лениным вопросов думской деятельности большевиков представляла собой последовательную защиту и творческое развитие революционной парламентской тактики международного пролетариата². Задача эта была особенно актуальной потому, что многие парламентские фракции рабочих партий были сильно заражены оппортунизмом. Поддерживая и пропагандируя образцы революционного использования парламентской трибуны в других странах, В. И. Ленин одновременно разоблачал проявления парламентского кретинизма и беспринципного соглашательства с буржуазными партиями. При этом он решительно отклонял анархистские и авантюристические наскоки на ошибки социал-демократических парламентариев, добивался положительного, творческого влияния партии на парламентскую фракцию и ее тесного общения с рабочими. Они должны получать широкую и полную информацию о деятельности фракции, иметь возможность воздействовать на нее³.

Парламентская деятельность социал-демократической фракции ставилась в непосредственную связь с внепарламентскими формами борьбы. Так большевики-депутаты должны были действовать и в стенах Думы, и когда они выступали вне ее партийными пропагандистами, организаторами, образующими легальный партийный центр, использующими право депутатской неприкосновенности для нелегальной работы.

Исследуя разные формы рабочего движения, В. И. Ленин видел революционный смысл каждой из них, в том числе тех, которые должны обеспечить частичные улучшения положения трудящихся. Все дело в том, чтобы никогда не терялась связь между защитой малейшего улучшения в жизни рабочих и коренными революционными задачами пролетариата. Тогда борьба за реформы будет пропитана «совсем не реформистским содержанием»⁴. Стремление добиться даже малейшего улучшения положения трудящихся можно и должно связать с их воспитанием, организацией, способностью к дальнейшим классовым выступлениям. Поэтому недопустимо предпочтение «таких средств этого улучшения, которые означают притупление классовой борьбы пролетариата»⁵. К тому же борьба рабочего класса имеет значение, указывал В. И. Ленин, не только с точки зрения добытых ею уступок. Подводя итоги бельгийской всеобщей стачки

¹ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 385.

⁵ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 435.

258 1913 г., он писал: «Завоеванием стачки является не столько... частица победы над правительством, сколько успех организации, дисциплины, подъема и энтузиазма к борьбе среди масс бельгийского рабочего класса»¹.

Внимательно анализируя всю совокупность форм и средств, содержавшуюся в опыте международного рабочего движения, В. И. Ленин разоблачал односторонность подхода к ним социал-реформистов и анархистов, подчеркивал относительность значения любой формы борьбы и безусловную необходимость умелого их применения в интересах революции на основе научного анализа объективной обстановки.

В частности, В. И. Ленин, большевики постоянно подчеркивали важность заключения компромиссов, помогающих и уклоняться от заведомо невыгодных сражений, и использовать в интересах революции устремления самых разных классовых сил. Отмечая, что нарастание революционного движения в России будет идти по-новому, В. И. Ленин в конце 1911 г. писал: «...чтобы уметь подойти к этому новому, уметь повлиять на него, уметь помочь его успешному росту, надо не ограничиваться старыми методами, надо искать и новых, надо вмешиваться в толпу, нащупывая пульс жизни, надо пробираться иногда не только в толпу, но даже и в либеральную гостиную»².

Опыт формального политического союза с лидером буржуазного либерализма П. Струве в 1901—1902 гг. при бескомпромиссной идейной и политической борьбе против буржуазного либерализма и малейших проявлений его влияния внутри рабочего движения был весьма положителен, и большевики и позже применяли эту тактику. В марте 1914 г. В. И. Ленин считал необходимым выяснить, на какие средства борьбы с правительством согласны идти либералы, способны ли они дать деньги, создать нелегальный орган и т. д. «Наша цель информироваться и подтолкнуть на всякое активное содействие революции...»³ — писал он И. И. Скворцову-Степанову, входившему в созданный буржуазными представителями информационный комитет.

Но особое значение компромиссы приобретали как способ воздействия пролетарской партии на разные группы внутри пролетариата и на массу переходных, полупролетарских и мелкобуржуазных слоев, окружающих пролетариат. Такого рода отношения с мелкобуржуазными партиями позволяли на основе практического опыта значительных масс трудящихся завоевать их для революции. «Все дело в том, чтобы уметь применять эту тактику в целях повышения, а не понижения, общего уровня пролетарской сознательности-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 147.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 48, стр. 276.

259 ти, революционности, способности к борьбе и к победе»¹, — обобщал впоследствии В. И. Ленин исторический опыт большевиков.

При этом В. И. Ленин учитывал, что сама роль пролетариата как вождя и гегемона общедемократического движения сближает его с другими, непролетарскими слоями. Происходит взаимодействие пролетарских и непролетарских форм и средств борьбы. С одной стороны, оно приближает сознательный пролетариат к непролетарским элементам, ибо нет таких приемов борьбы, «которые отгораживали бы пролетариат китайской стеной от слоев, стоящих немного выше или немного ниже его»². С другой стороны, поскольку пролетариат выступает как гегемон всего освободительного движения, пролетарские формы и средства борьбы превалируют, становятся достоянием демократических непролетарских масс, создают особую обстановку, с которой так или иначе связаны, под влиянием которой находятся непролетарские формы и средства борьбы. Так, к примеру, произошло со стачками. О Всероссийской политической стачке в октябре 1905 г. В. И. Ленин говорил, что это была «великая первая всенародная стачка...»³. В то же время именно в связи с мощной волной забастовочного движения российского пролетариата возрастали роль, значение парламентской оппозиции представителей мелкобуржуазных слоев, в первую очередь крестьянства.

В борьбе за сохранение и преумножение революционного опыта масс после поражения революции и в предвидении ее следующей волны В. И. Ленин всесторонне разработал вопросы, связанные с массовой революционной стачкой. Он специально отмечал значение этой новой формы борьбы в современных революциях⁴.

Как показал ленинский анализ, эта стачка синтезировала экономическую, политическую стачку, стачку-демонстрацию. В противовес реформистам, усматривавшим слабую сторону стачечной борьбы в единстве экономических и политических требований, В. И. Ленин отстаивал еще большее их соединение, которое позволяет вовлечь в движение самые широкие массы, поднимает уровень их сознательности, организованности, служит развитию пролетариата. Борьба за непосредственные жизненные нужды, приносящая немедленное улучшение положения широчайших масс, помогает им сознавать задачи общего прогресса страны. «Добиваясь улучшения условий жизни,— отмечал В. И. Ленин,— рабочий класс поднимается вместе с тем и морально, и умственно, и политически, становится более способным осуществлять свои великие освободительные цели»⁵. С другой стороны, именно соединение экономических и политических требований обеспечивает, по словам В. И. Ленина, массовость,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 59.

⁵ Там же, стр. 319.

260 силу, успешность стачек, придает общенародное значение движению. Оно легче освобождается как от тред-юнионистского, узкоцехового отстаивания чисто экономических нужд, так и от доктринерского выдвижения политических требований, которые не увязаны с непосредственными, понятными широким слоям трудящихся экономическими задачами.

Ленинский анализ стачечной борьбы в России позволил выявить конкретную форму связи экономической и политической борьбы, ее значение для пролетариата, а также ее влияние на широкие непролетарские слои.

Революционные стачки российского пролетариата носили общенародный характер. Они были направлены на решение насущных задач демократических преобразований. Эта направленность активной борьбы пролетариата совпадала с коренными интересами широких демократических слоев, впитывала «настроение сосредоточенного возмущения» полупролетариата и крестьянства, пользовалась «сочувствием огромного большинства населения»¹. Таким образом, массовая революционная стачка выступала как идейно-политическая, организационная, практическая форма осуществления гегемонии пролетариата². Вместе с тем В. И. Ленин не абсолютизировал значения массовой политической стачки, подчеркивал, что это — одно из средств борьбы, необходимое при известных условиях, отмечал связь работы по проведению революционных стачек и кампании революционных митингов и уличных демонстраций, распространения революционной печати и т. д. Обобщая опыт российского пролетариата, В. И. Ленин увидел в революционной стачке важнейшее звено, главную форму борьбы на определенном этапе, которая с развитием общенационального политического кризиса в революцию подводит массы к высшей форме движения — вооруженному восстанию. В. И. Ленин показал, что стачки в революционные эпохи имеют свою объективную логику развития, раскрыл взаимодействие различных форм революционных и контрреволюционных действий, составляющее механизм перерастания стачки в восстание, обратил внимание на неравномерный и противоречивый характер этого процесса, идущего через отдельные вспышки восстаний, еще не представляющие собой более высокой формы движения, к ее подлинному развитию³.

Объективно обусловленный процесс смены одной формы движения другой происходит при активном участии пролетариата под руководством его авангарда — партии. При этом партия, в задачи которой входит организационная подготовка и руководство восста-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 282, 283.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 11, стр. 316—318, 346; т. 13, стр. 369; т. 21, стр. 343—346.

261 нием, не может «организовать» его, если для этого не созрели условия, приводящие к революции, если сознательная борьба масс не соединила необходимость и возможность вооруженного восстания. В противовес левацкому, авантюристическому революционаризму В. И. Ленин напоминал впоследствии: «Мы, марксисты, гордились всегда тем, что строгим учетом массовых сил и классовых взаимоотношений определяли целесообразность той или иной формы борьбы. Мы говорили: не всегда целесообразно восстание, без известных массовых предпосылок оно есть авантюра...» ¹

Разрабатывая вопросы вооруженного восстания, В. И. Ленин уже в период российской революции 1905—1907 гг. отмечал его новые особенности: «...в эпоху всенародных политических стачек, восстание не сможет вылиться в старую форму единичных актов, ограниченных очень коротким промежутком времени и очень небольшой местностью». Он обращал внимание на то, что восстание принимает «более высокие и сложные формы продолжительной, охватывающей всю страну гражданской войны, т. е. вооруженной борьбы между двумя частями народа. Такую войну нельзя себе мыслить иначе, как ряд немногих, отделенных большими сравнительно промежутками времени, крупных сражений и массу мелких стычек в течение этих промежутков» ².

В качестве стычек в промежутках между «большими сражениями» гражданской войны В. И. Ленин рассматривал и партизанскую войну, широко распространившуюся в России после поражения Декабрьского восстания 1905 г. Эту вооруженную борьбу вели отдельные лица или немногочисленные группы, при наибольшем развитии она означала осуществление явочным путем революционной власти. Таким образом, восстание и партизанская борьба выступали как два основных, нередко взаимосвязанных средства вооруженной борьбы за власть. Вместе с тем главной и решающей формой являлось всеобщее восстание.

Ленинский анализ массовой революционной борьбы неразрывно связан с рассмотрением вопросов развития революционной ситуации. С одной стороны, стачки, будучи самым распространенным средством борьбы пролетариата во время подготовки революции в России, являлись формой массового движения, непосредственно влиявшей на складывание революционной ситуации. С другой стороны, В. И. Ленин специально обращал внимание на связь массовой революционной стачки с нарастанием непосредственно революционного кризиса; он подчеркивал различие стачек в России и в Западной Европе, в которой не было еще великих национальных кризисов с самостоятельным участием пролетарских масс ³. Тем самым

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 35, стр. 348.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 318; т. 22, стр. 353; т. 23, стр. 299.

262 В. И. Ленин предостерегал против механического перенесения опыта России на Запад и одновременно боролся против оппортунистических попыток мерить российскую революционную ситуацию мерками «конституционных периодов» развития в Западной Европе.

Таким образом, революционная тактика, разрабатывавшаяся и осуществлявшаяся большевиками под руководством Ленина, включала комплекс различных форм, средств и методов борьбы пролетариата. Они были рассчитаны на гибкое применение и комбинирование в зависимости от изменений объективной революционной обстановки в целях активного воздействия на массы, на развертывание революции. «Марксистская тактика, — писал В. И. Ленин в апреле 1914 г., — состоит в соединении различных приемов борьбы, в умелом переходе от одного к другому, в неуклонном повышении сознания масс и широты их коллективных действий, из которых каждое в отдельности бывает то наступательным, то оборонительным, а все вместе ведут к все более глубокому и решительному конфликту»¹.

В большевистской тактике приобретение массами политического опыта в ходе борьбы органично сочеталось с активным воздействием на них всех средств пропаганды и агитации. Такая марксистская тактика противостояла как оппортунистическому отрыву пропаганды и агитации от практической революционной борьбы, организации, так и анархо-синдикалистскому пренебрежению ко всем видам работы в массах, кроме подталкивания их на «прямое действие». Большевики боролись и против вульгарного революционаризма, занимающегося вспышкопускательством, когда нет условий для открытого массового выступления, и против хвостизма, мешающего в таких условиях использовать все средства политической пропаганды и агитации. Большевистская тактика, базируясь на осмыслении объективных и субъективных факторов рабочего движения, являлась научно разработанной системой политических действий революционного авангарда пролетариата. В то же время эффективность ее применения зависела от умения, искусства пользования ею, а также и от революционного инстинкта, обогащенного опытом революционной борьбы.

ЛИНИЯ ЛЕВЫХ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТОВ​

Большевики во главе с В. И. Лениным выступали как авангард тех сил II Интернационала, которые стремились применительно к новым историческим условиям, а также конкретной обстановке разных стран определить политическую линию пролетариата.

Важную работу в этом направлении вело левое крыло германской социал-демократии во главе с К. Либкнехтом, Р. Люксембург, К. Цеткин, Ф. Мерингом, Ю. Мархлевским (Карским), В. Пи-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 57.

263 ком и др. Участвовавший в деятельности левого крыла СДПГ голландский марксист А. Паннекук опубликовал в 1909 г. работу «Тактические разногласия в рабочем движении», в которой попытался научно исследовать эти проблемы.

Опираясь на сравнительный анализ объективных условий и тенденций их развития в Германии, на опыт немецкого и международного рабочего движения, на уроки российской революции 1905—1907 гг., революционные социал-демократы Германии добивались дальнейшего развития «старой, оправдавшей себя революционной тактики»¹. Они считали, что программой борьбы рабочего класса не может служить одно лишь расширение партийной организации и представительства в парламенте. «Мы живем в такой фазе, — писала Р. Люксембург, — когда на важнейшие политические вопросы можно повлиять лишь только путем вмешательства самих широких масс: внезапные изменения международной обстановки, опасность войны, вопросы избирательного права, вопросы чести рабочего класса настоятельно требуют действия масс»². А. Паннекук разъяснял, что рабочему классу, особенно в Германии, не удастся овладеть государственной машиной мирным путем: в грядущих боях за власть как буржуазия, так и пролетариат неизбежно применят свое наиболее острое оружие³. К. Либкнехт указывал, что натиск народа становится «все более опасным... для всего прусского правления»⁴.

Выясняя объективную обстановку назревания революции, левые германские социал-демократы рассматривали комплекс экономических и политических факторов, включавший и степень развития массового движения. Они хотя и не поднялись до уровня ленинской характеристики революционной ситуации, но тем не менее намечали правильный путь ее анализа.

Политическая линия СДПГ мыслилась революционными социал-демократами как линия борьбы пролетариата за свои ближайшие цели с дальнейшим перерастанием ее по мере созревания обстановки в социалистическую революцию. В ходе этой борьбы должны осуществиться формирование армии пролетариата, ее воспитание, организация, освобождение от буржуазного влияния. Как указывала К. Цеткин, только острая наступательная, пролетарско-революционная политика и тактика могут привести к переходу широких слоев населения под знамя социал-демократии⁵.

¹ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 3. Berlin, 1973, S. 352.

⁵ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten in Jena vom 14. bis 20. September 1913». Berlin, 1913, S. 315.

264 В соответствии с такой позицией революционные социал-демократы утверждали, что парламентаризм и внепарламентские действия, взаимно дополняя друг друга в зависимости от обстановки и стоящих задач, «вместе составляют тактику партии»¹. Поэтому деятельность социал-демократической фракции рейхстага призвана способствовать выяснению классовых задач пролетариата, вовлечению масс в борьбу против капитализма².

Революционные социал-демократы разоблачали парламентский реформизм, усиленно насаждавшийся руководством СДПГ, особенно после победы партии на выборах 1912 г., решительно выступали против беспринципной «практической политики» блокирования с буржуазными партиями. Однако одновременно они настойчиво предостерегали и от пренебрежения парламентаризмом, от недооценки парламентской трибуны как орудия пролетариата в борьбе не только за реформы, отстаивали лучшие революционные парламентские традиции СДПГ. Блестящие образцы использования трибуны рейхстага дал в предвоенные годы К. Либкнехт.

Проведение классово-пролетарской линии в условиях юнкерски-буржуазной Германии революционные социал-демократы связывали с выдвижением общедемократических задач. Так, лозунг республики рассматривался ими как практическое, доступное народу требование, звавшее на борьбу против существующего строя, против милитаризма и военно-морского соперничества, колониальной политики и борьбы за мировое владычество, против господства юнкерства, опруссачивания Германии, «против всех этих частных проявлений господствующей реакции»³. Это был правильный подход к решению насущной задачи сочетания борьбы за демократию с борьбой пролетариата за социализм, за политическую власть; общедемократические задачи борьбы рабочего класса рассматривались в органичном единстве с особыми классовыми задачами пролетариата. Важное значение для конкретизации такой линии имели предложения К. Либкнехта о реформе управления в Пруссии, представленные съезду социал-демократии Пруссии (1910 г.) как демократическая программа антиимпериалистической борьбы⁴.

¹ A. Pannekoek. Op. cit., S. 14.

⁴ См. K. Liebknecht. Gesammelte Reden und Schriften, Bd II. Berlin, 1960, S. 342—424; «Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung», Bd 2. Berlin, 1966, S. 147—149, 151—152; A. Laschitza.

265 Классовым был подход левых сил и к мобилизации широких народных масс на борьбу против милитаризма. «Социал-демократическая критика милитаризма для того, чтобы быть действенной, должна вестись с отчетливо принципиальной точки зрения... а не путем сентиментальных высказываний» ¹, — писал Ф. Меринг. Революционная агитация, подчеркивал Ю. Мархлевский, должна разъяснять, что опасность и позор системы милитаризма могут быть уничтожены «лишь при устранении существующего капиталистического государства со всеми его прочими мерзостями» ².

В то же время постановка революционными силами германской социал-демократии задач широкой общедемократической и социалистической борьбы не конкретизировалась применительно к определенным непролетарским, в частности крестьянским, слоям населения. Не был использован в этом плане опыт революции в России, деятельности большевиков. Между тем В. И. Ленин, отмечая общие и специфические черты положения и борьбы русского и германского крестьянства, подчеркивал в те годы, что германским социал-демократам необходимо работать с крестьянством. В концепции революционных социал-демократов Германии проблема союзников пролетариата не была разработана.

Центральное место в марксистской политике и тактике революционные силы германской социал-демократии отводили массовой стачке. В предвоенный период она по сути дела трактовалась ими в двух планах: как определенная форма классовой борьбы и в расширительном смысле как тактика вообще. Возможность и необходимость массовой стачки революционные силы СДПГ связывали с изменениями объективной обстановки в стране и стремлением пролетариата к наступательным действиям. При этом они не собирались плестись в хвосте событий, а добивались проведения партией «наступательной, решительной и последовательной тактики», переносящей «центр тяжести борьбы на действия масс» ³.

Справедливо подчеркивая, что «массовая стачка не может быть искусственно вызвана по команде партийных и профсоюзных инстанций» ⁴, левое крыло германской социал-демократии настаивало на революционной идейно-политической мобилизации пролетариата, вело в этом направлении большую разъяснительную работу. В самой массовой борьбе они также видели могучее средство просвещения и воспитания трудящихся. В основном путем «воспитания социал-демократии для политического наступления» левые силы

Deutsche Linke im Kampf für eine demokratische Republik. Berlin, 1969, S. 204—236.

⁴ «Protokoll... des Parteitages... in Jena... 1913», S. 293.

266 СДПГ надеялись добиться и необходимых для этого наступления изменений в партийной организации.

Критикуя откровенных оппортунистов и центристов, которые готовы были признать массовую стачку лишь как подсобное средство реформистской политики, революционные социал-демократы подчеркивали опасность подобного «экспериментирования», основанного на парламентаристских иллюзиях, соглашательстве с буржуазией. Главное, по их мнению, было не просто в применении массовой стачки, а в наступательном характере всей партийной линии, в осуществлении тактики, которая в ходе борьбы обеспечивает наибольшую активность на всех возможных поприщах, боевую отповедь всем провокациям врага, при этом максимально повышает энергию и боевой дух пролетариата¹.

Воплощением такой тактики и должна была служить массовая стачка. Несмотря на ошибочность утверждений левых, что массовая стачка является высшей, наиболее действенной формой борьбы пролетариата, их трактовка массовой стачки ставила вопрос о подготовке к революции.

Польские пролетарские революционеры, и в первую очередь представители СДКПиЛ, стремились следовать курсу, который, по словам одного из лидеров партии, А. Варского, был направлен на «обеспечение... триумфа» революционной тактики². Многое сделали в этом отношении Р. Люксембург, Ю. Мархлевский, Ф. Дзержинский, Я. Ганецкий, Г. Валецкий, М. Белецкий и др. Позитивную роль играл богатый опыт участия в пролетарском движении других стран ряда видных представителей польской социал-демократии.

В борьбе за революционную политику, тактику, проводившуюся В. И. Лениным, большевиками, на их стороне по важнейшим вопросам были польские революционные социал-демократы. Однако, поскольку они не всегда последовательно противостояли ликвидаторству и отзовизму, расходились с большевиками по ряду организационных вопросов, это порой отрицательно сказывалось и на осуществлении руководством СДКПиЛ революционного политического курса³.

Тактику классовой борьбы разрабатывала и проводила отстаивавшая самостоятельность рабочего движения БРСДП (т. с.)⁴. Важное место при этом занимали вопросы избирательной деятель-

¹ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 3, S. 248—249.

⁴ А. Аврамов. Полититеската стратегия и тактика на БКП, 1903—1923. София, 1974, стр. 62—108.

267 ности и парламентаризма. Циркуляр ЦК в 1908 г. подчеркивал, что нужно не только добиваться мандатов, но главным образом завоевывать массы¹. В связи с выборами 1911 г. Д. Благоев писал, что партия должна вести рабочих к достижению ближайших целей, не упуская из виду главную, конечную цель — овладение политической властью; выборы он рассматривал как форму классовой борьбы². В докладе на XIII съезде БРСДП (т. с.) в 1911 г. В. Коларов анализировал задачи избирательной кампании под углом зрения повышения классового сознания, сплочения и организации пролетариата во имя социалистической революции, особое внимание он уделил агитации в сельских районах³. БРСДП (т. с.) отстаивала независимость страны, разоблачала буржуазный национализм, выступала против империалистической политики держав и за союз с революционной Россией⁴. Тесные социалисты и левые сербские социал-демократы первыми выдвинули лозунг последовательного демократического решения национального вопроса на Балканах путем создания Федеративной балканской республики, однако недооценивали той роли, которую могла сыграть в ее осуществлении гегемония пролетариата. Во главу угла «тесняки» ставили не задачи демократической революции рабочих, крестьян и других слоев трудящихся, а подталкивание буржуазии посредством развития непримиримой классовой борьбы к осуществлению балканского единства⁵.

Революционные социал-демократы в нидерландском рабочем движении старались разъяснить рабочим отличие тактики острой классовой борьбы от ревизионистской тактики, осуществлявшейся партийным руководством⁶. Особую актуальность приобретали вопросы: осуществлять ли парламентской фракции оппортунистическую или принципиальную политику, ограничиваться ли требованиями, цель которых добиться по возможности небольших выгод, или вести решительную борьбу; идти на более или менее постоянные совместные действия с либералами либо вести самостоятельную политику; какова должна быть позиция социал-демократии по отношению к профсоюзному движению?⁷ Исходя из политической обстановки в Нидерландах и за рубежом, революционные социал-демократы-трибунисты разъясняли, что не следует рассчитывать на избирательную реформу, которую проведут либералы, пришедшие к власти, выступали против примиренчества с профсоюзным руководством,

¹ См. «История Болгарской коммунистической партии». М., 1971, стр. 126.

⁷ «Die Neue Zeit», 1909/1910, Bd 2, S. 799.

268 мешавшим агитации за массовую стачку¹. В решениях учредительного съезда своей партии в 1909 г. трибунисты отстаивали программу действий, основывавшуюся на использовании как парламента, так и внепарламентских действий, участии в профсоюзах, соединении экономической и политической борьбы. Несмотря на свою малочисленность, СДП Нидерландов стала центром борьбы против реформизма и анархо-синдикализма. Вместе с тем она допускала сектантские ошибки в отношении работы среди сельского населения, участия в массовых кампаниях.

Большой заслугой трибунистов была разработка революционной тактики в колониальном вопросе, которую нужно направить на «пробуждение духа отпора и сопротивления у угнетенных масс в колониях...»². В 1909 г. председатель СДП Д. Вайнкоп писал о необходимости «будить сопротивление угнетенных колониальных народов... с целью ослабления капиталистических классов и правительств Европы»³. В 1913 г. на съезде СДП Нидерландов он подчеркивал: «Колониализм есть опора капитализма. Поэтому мы должны поддерживать любое туземное сопротивление ему и бороться с колониальной политикой»⁴. Голландские трибунисты отстаивали обязательность отделения Индонезии (но только ее) от Нидерландов. И хотя при этом не проявили ни достаточной последовательности, ни достаточной гибкости, они были по существу первыми среди социалистов Западной Европы, которые выступили в духе революционного марксизма в поддержку борьбы угнетенных народов колоний⁵.

Проблемы борьбы против парламентского кретинизма, против подчинения политики партии профсоюзам были в центре внимания и левых социал-демократов Швеции, опиравшихся на молодежную социалистическую организацию. В июле 1910 г. стоявший на левом крыле социал-демократии лидер юношеского социалистического движения К. Хёглунд опубликовал в редактировавшейся им газете «Стурмклокан» статью «Долго ли будет продолжаться спячка?», где он разоблачал партийное руководство, которое «сидит сложа руки, бесплодно и бездумно мечтая о мандате в первой палате риксдага»⁶. В декабре 1911 г. в статье «К распаду» Хёглунд писал, что, раз «партийное руководство подрядилось совершить решительный марш вправо, широкие массы партии должны организовать сильное противодействие, чтобы этот курс руководства не привел партию на путь опошления, распада и внутреннего разброда»⁷.

¹ «Die Neue Zeit», 1909/1910, Bd 2, p. 804.

⁷ См. там же, стр. 220.

269 Отрадным явлением в предвоенные годы были решительные голоса протеста против оппортунистической политики в английском рабочем движении. В 1908—1909 гг. часть рабочих считала выразителем своих чаяний Грейсона, избранного в парламент вопреки руководству лейбористской партии и резко критиковавшего ее позицию. На съезде НРП в 1911 г. один из ее основателей, Л. Холл, и член парламента Дж. Ленсбери резко выступили против превращения партии в левое крыло либерализма. На съезде 1912 г. снова развернулись прения о парламентской тактике, а по сути дела о социал-демократической и либеральной рабочей политике. Была внесена резолюция, предлагавшая занимать в парламенте по всем вопросам твердую позицию в соответствии с сутью дела и без оглядки на либералов. Характеризуя массовое рабочее движение Англии, революционные социалисты отмечали, что даже при сохранении прежних объектов борьбы изменяются методы, позиция масс, нанесен решительный удар по культу парламентаризма, намечается перспектива перерастания экономической борьбы в политическую¹.

Левое крыло социалистического движения, в первую очередь Д. Аскью, Ф. Ротштейн, У. Галлахер, З. Каган (Коутс), выступало против шовинистического курса отдельных его лидеров во главе с Гайндманом. На съезде Социал-демократической партии в 1911 г. была представлена резолюция, требовавшая решительно протестовать против всякого увеличения вооружений, против всякой агрессивной политики закабаления, как колониального, так и финансового. В 1913 г. съезд Британской социалистической партии принял направленное против старого ее руководства решение, обязывавшее подчиняться резолюциям II Интернационала о войне, принятым в Штутгарте (1907 г.) и Базеле (1912 г.).

В Итальянской социалистической партии в 1910 г. образовалось левое крыло — «революционная фракция», имевшая свой ЦК, а с 1911 г. и свой центральный орган — газету «Соффитта» («Чердак»), названную так в ответ на заявление премьер-министра Джолитти, что «социалистическая партия значительно умерила свою программу, Карл Маркс отправлен на чердак»². Газета была призвана поднять «...голос в защиту великих интересов и высоких идеалов партии, находящихся под угрозой»³. «Революционная фракция» стремилась противостоять реформизму, добивалась возврата партии на позиции классовой борьбы. Характерно, что через две недели после выхода первого номера «Соффитты» в ней была опубликована написанная по просьбе редакции статья Р. Люксембург, призывавшая прекратить превращение партии в придаток парламентской

¹ Th. Rothstein. Der grosse Streik und seine Lehren.— «Die Neue Zeit», 1911/1912, Bd 2, S. 163, 165.

³ «La Soffitta», 1.V.1911.

270 фракции, усилить революционную пропаганду в массах¹. Представители «революционной фракции» резко критиковали соглашательство парламентской фракции ИСП, иллюзии о всемогуществе парламентской деятельности, министериализм. Именно они добились исключения правых реформистов из партии и после 1912 г. возглавили ее. В обстановке ливийской войны 1911—1912 гг., в канун первой мировой войны под влиянием «революционной фракции» ИСП принимала решения, направленные на усиление антивоенной пропаганды, борьбу против экспансионистской внешней политики, реорганизацию вооруженных сил на более демократической основе. Однако в общем левое крыло ИСП, весьма разнородное по своему составу и по исходным позициям своих лидеров — К. Ладзари, Д. Лерда, Д. М. Серрати, А. Балабановой и др., не дало позитивной разработки важнейших проблем политики, тактики итальянского рабочего движения в новых исторических условиях. Это способствовало развитию «революционного» фразерства, усилению левацкого, волюнтаристского отношения к революционному процессу, которое ярко проявилось в муссолинизме. Сказывалось, как отмечал впоследствии А. Грамши, отсутствие «сильной и однородной группы революционных руководителей, которая находилась бы в тесной связи с основным пролетарским ядром социалистической группы»².

В Бельгийской рабочей партии в 1909—1911 гг. усилилась критика политики партийного руководства, которое, отказываясь от внепарламентских методов борьбы, рассчитывало лишь на блок рабочей партии с буржуазными либералами против клерикалов. Левые силы отвергали беспринципные сделки с буржуазией. В 1911 г. под заглавием «Рабочее движение в Бельгии» были напечатаны две работы — А. де Мана и Л. де Бруккера, в которых они критиковали деятельность БРП и ее лидеров, узкопартийный практицизм, беспринципность, «господствующую тактику», «практический ревизионизм»³. Однако линия, отстаивавшаяся де Бруккером и де Маном, не реализовывалась ими в практике классовой борьбы. Они предлагали «не активные лозунги, а лишь радикализацию парламентской тактики»⁴.

В Социал-демократической партии Финляндии (СДПФ) левое крыло во главе с Э. Валпасом, Ю. Сиролой, О. В. Куусиненом уже в предшествующие годы успешно боролось против правых и «умеренных» (центристов), пытавшихся сводить курс партии к соглаша-

¹ «La Soffitta», 15.V.1911.

⁴ См. К. Ренар. Октябрь 1917 года и бельгийское рабочее движение. М., 1968, стр. 40.

271 тельству с буржуазией и избирательным кампаниям, отрицавших необходимость единства борьбы финского и русского народов. С 1906 г., победив на съезде в Оулу, левые силы укрепились в руководстве партии. Они вели и ее теоретический журнал, и центральный печатный орган, возглавлявшийся в 1907—1916 гг. О. В. Куусиненом. Противоборство течений в СДПФ обострилось в 1910—1913 гг. в связи с той линией на беспринципное сотрудничество с буржуазными партиями в сейме, которую проводили правые и «умеренные». Левое крыло разоблачало такую ревизионистскую практику¹. О. Куусинен, выступая на съезде СДПФ в 1911 г., говорил, что для финской буржуазии рабочее движение — больший враг, чем русское самодержавие, лишь пролетариат России — союзник финского рабочего класса. Ю. Сирола уже в 1909 г. указывал на опасность ревизионизма, проповедовавшегося В. Таннером. Однако ревизионизму постепенно удалось возобладать в руководстве СДПФ.

Успешно боролись с оппортунизмом и вели партию в революционном направлении левые силы сербской социал-демократии во главе с Д. Туцовичем. Их позиция, в особенности в связи с обострением ситуации на Балканах, носила ярко выраженный антивоенный, интернационалистский характер².

В рядах Социалистической партии США против реформизма и шовинизма ее руководства активно выступали, отстаивая революционную линию, искали новых путей ее осуществления Ю. Дебс, У. Хейвуд, Ч. Э. Рутенберг³. Буржуазно-либеральной политике Лейбористской партии Австралии противостояла линия Социалистической партии, выдвигавшей в качестве цели обобществление производства, распределения и обмена, заявившей о своей непримиримой враждебности ко всем формам милитаризма⁴. В Испанской социалистической партии против соглашательства ее лидеров выступало левое крыло во главе с Ф. Пересагуа, А. Гарсиа-Кехидо, В. Гонсалес.

Подчас оппозиция оппортунизму приобретала и в социалистическом движении синдикалистский характер. Чаще всего это было результатом недостаточной теоретической подготовленности искренних сторонников революционной борьбы пролетариата или незре-

¹ «Suomen sosialidemokraattisen puolueen kuudennen edustajakokouksen pöytäkirja». Kotka, 1909, lk. 150, 236.

⁴ См. «Влияние Великого Октября на развитие мирового коммунистического движения». М., 1977, стр. 275.

272 лости социалистического движения в отдельных странах. Наглядным примером тому может служить позиция «твердых» социалистов Японии во главе с Д. Котоку, во взглядах которого было многое от анархо-синдикализма, но скорее декларативного характера, отражавшего и реакцию на либерально-реформистскую политику социалистов, и слабость социалистической мысли в тогдашней Японии. После разгрома движения во главе с Котоку и его казни усилились попытки оградить рабочий класс от влияния социализма. Им с большой энергией противостоял Катаяма Сен¹.

В рядах СФИО с критикой реформизма и соглашательства, с одной стороны, и анархо-синдикализма — с другой, выступал Ж. Гед, стремившийся отстоять классовую, пролетарскую политику партии. Марксистские установки защищали П. Лафарг, Ш. Раппопорт, которые, в частности, представляли гедистов при обсуждении тактики СФИО на ее V конгрессе (1908 г.). Большую роль в антимилитаристской пропаганде играл М. Кашен, возглавивший в 1906—1911 гг. пропагандистскую работу партии.

Однако, выступая, казалось бы, с ортодоксальных марксистских позиций против социал-реформизма и анархо-синдикализма, Ж. Гед и его сторонники часто отгораживались от реальной жизни, а при соприкосновении с ней были весьма непоследовательны. Хотя Гед выражал сомнения в возможности осуществления «социальной трансформации… путем избирательного бюллетеня» и подчеркивал «историческую необходимость» восстания², гедисты, как правило, не занимались ни серьезным анализом объективных условий, ни подготовкой масс к решительным революционным боям. Лишь некоторые из них, как П. Лафарг, понимали, что нельзя «ограничить всю агитацию и пропаганду партии только одним вопросом о собственности». Я считаю, писал Лафарг, что «партия должна интересоваться всеми вопросами и любым движением, привнося в них социалистические идеи и социалистические решения»³. Ш. Раппопорт, расходившийся с Гедом по вопросу об антимилитаристской борьбе, основал для проведения ее в 1912 г. газету «Контр ла гер»⁴. Однако левое крыло гедистов, в том числе и П. Лафарг, старалось не обнаруживать своих несогласий с Ж. Гедом.

Между тем, разоблачая анархо-синдикализм, течение Геда

¹ См. Е. М. Жуков. Предсмертное письмо Котоку — Дэндзиро. — «Из истории социально-политических идей». М., 1955, стр. 690—701; Д. И. Гольдберг. Третий этап рабочего и социалистического движения в Японии. — «Проблемы востоковедения», 1959, № 6.

⁴ Подробнее см.: Я. Емниц. Борьба Французской социалистической партии против угрозы войны. 1907—1914 гг. — «Французский ежегодник. 1968». М., 1970, стр. 142—143, 153.

273 проглядело новое, революционное содержание идеи всеобщей стачки, которое она получила благодаря опыту революции в России, и подчас безосновательно считало анархистской «революционной гимнастикой» активные выступления трудящихся масс. В 1912 г. правые гедисты Гекьер и Компер-Морель выступили с призывом к рабочим избегать забастовок, стремиться к соглашению с предпринимателями. Отвергая анархистские методы антивоенной борьбы, Гед не сумел противопоставить им методы марксистские, революционные. Он считал совершенно невозможным восстание во время войны, «ибо тогда вся страна неразрывно едина», и рассматривал защиту страны, подвергшейся нападению, как обязанность «всех французов, особенно пролетариев» ¹.

Гедисты не смогли использовать борьбу за реформы для подготовки рабочего класса к социалистическому перевороту. Провозглашая необходимость революции, они не выяснили конкретных путей подхода к ней и ее осуществления. В. И. Ленин напоминал впоследствии, что направление Геда умирало у всех на глазах «в образцово безжизненном, бездарном, не способном занять самостоятельную позицию ни по одному важному вопросу гедистском журнале «Социализм»» ². В результате Гед на практике склонялся к социал-реформистской тактике избирательного бюллетеня, которой и придерживалась СФИО. Правые гедисты сближались с оппортунистическим большинством партии. В канун мировой империалистической войны, опасаясь, как бы не произошел «разгром той страны, где пролетариат лучше организован» ³, Гед оказался на буржуазно-националистической позиции.

Стремление революционных социал-демократов отстоять марксистскую политическую линию рабочего движения в той или иной степени проявилось во всех национальных отрядах рабочего класса и в секциях II Интернационала. Но уровень таких выступлений, острота и степень зрелости были различны в отдельных социал-демократических партиях. Непримиримость к оппортунизму подчас соседствовала с ошибками сектантского характера, оборачивалась левачеством. Отрицая оппортунистическое соглашательство и анархистское «нетерпение», революционные социал-демократы нередко лишь эмпирически, на практике нащупывали верные тактические решения. Подняться до уровня теоретической разработки марксистской политики, тактики рабочего движения смогли в этот сложный период лишь немногие. Тем величественнее заслуга большевиков, и в первую очередь В. И. Ленина, разработавших коренные вопросы политики, тактики пролетариата применительно к новым условиям империализма. Ленинский революционный курс имел поистине ин-

¹ «Le Socialisme», 4.II. 1911.

³ «L'Humanité», 17.VII. 1914.

274 тернациональное значение и позволил большевикам возглавить борьбу против социа-реформизма, анархизма и центризма в масштабе международной социал-демократии.

УСИЛЕНИЕ ОППОРТУНИЗМА​

Политической линии левого крыла международной социал-демократии противостоял оппортунизм. Сопротивляясь росту боевых настроений пролетарских масс и спекулируя на поражении российской революции 1905—1907 гг., его лидеры усилили проповедь реформизма, отказа от революционного курса. В. И. Ленин в 1912 г. отмечал «общий рост оппортунизма и «уравновешение» его сил с революционной социал-демократией в крупных странах рабочего движения...»¹.

В первую очередь это относилось к Германии, где ревизионисты-бернштейнианцы и оппортунисты-«практики» из социал-демократического партийного и профсоюзного руководства, вынужденные считаться с происходившим в стране подъемом рабочего движения, вместе с тем игнорировали его реальное содержание; по-прежнему значение массовых выступлений, и особенно политической стачки, они сводили к борьбе за избирательное право.

Искусственное ограничение все более усиливавшейся борьбы пролетариата дополнялось стремлением не допустить «излишней» решительности и действенности. При этом, фальсифицируя опыт борьбы рабочих России и одновременно отвергая применимость его в условиях Германии, ревизионисты рассматривали массовые стачки не как средство, способное привлечь на сторону пролетариата другие слои населения, а как средство, применение которого обусловлено настроениями этих непролетарских слоев².

Оппортунисты в руководстве СДПГ и свободных профсоюзов всячески третировали революционных социал-демократов за их активную роль в борьбе германского пролетариата и одновременно вынуждены были сокрушаться по поводу «исключительной популярности», которую деятельность левых сил приобретала в партии³.

Принижение ревизионистами целей и задач массового рабочего движения вызывалось тем, что они, как писал В. И. Ленин, были насквозь пропитаны верой в буржуазную «законность», в буржуазное «равноправие», занимали позиции, с которых эта буржуазная законность выглядела вечной, а «социализм умещающимся в рамках

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 48, стр. 96.

³ «Protokoll... des Parteitages... in Jena... 1913», S. 234, 293—298; «Sozialistische Monatshefte», 1914, H. 15, S. 951.

275 этой законности»¹. При помощи общих словесных ухищрений ревизионисты пытались доказать, что народная свобода может не хуже, чем при республике, «процветать в рамках демократической монархии», и ратовали за «английский» путь монархического развития, делающий-де излишней республиканскую пропаганду².

Такой нереалистический подход к оценке юнкерски-буржуазного германского государства, возможностей, перспектив и задач массового рабочего движения в стране сказывался и на позиции оппортунистов по отношению к внешней политике Германии. Они утверждали, что германский империализм не представляет особой опасности, а борьба против него — сколько-нибудь серьезного значения. Выхолащивая принципы пролетарского интернационализма, ревизионисты отвергали задачи сплочения сил против империализма и войны³. Игнорируя реальности империализма, Бернштейн проповедовал необходимость системы договоров государств «культурного мира», ограничения или ликвидации привилегий отдельных великих держав на торговлю в колониальных странах, регулирования «мировой политики» (т. е. борьбы за колониальное господство) и т. п.⁴ В то же время ревизионист Р. Кальвер оправдывал поддержку колониальной и вообще внешней политики «своего правительства» ссылками на «переплетение» судеб немецких рабочих и капиталистов, необходимостью обеспечить вопреки иностранной конкуренции жизненное пространство для растущего населения Германии⁵. Признавая, что испрашиваемые правительством средства на армию обеспечат «участие в империалистических захватах в Африке и Азии»⁶, ревизионисты цинично заявляли по поводу принятых социал-демократией принципов борьбы против милитаризма и войны, что не собираются их соблюдать⁷.

Оппортунисты усиленно распространяли свои взгляды. Число и влияние их сторонников в руководстве крупнейшей во II Интернационале партии — СДПГ, в ее парламентской фракции возросло, особенно после смерти А. Бебеля в 1913 г., когда во главе партии оказались Ф. Эберт и Ф. Шейдеман. Усилению оппортунизма способствовало развитие центризма.

Признавая на словах революционные цели, пути, формы и методы борьбы рабочего класса, центристы на деле отказывались от подготовки масс к активной революционной борьбе. Они фетишизировали парламентаризм, закрывали глаза на объективные перемены,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 11—12.

⁷ «Protokoll... des Parteitages... in Jena... 1913», S. 469.

276 свидетельствовавшие о приближении решительных битв между трудом и капиталом, противились развитию политической линии рабочего движения применительно к новым условиям. Смыкаясь с правыми оппортунистами против революционной социал-демократии, центристы в своей критике политической линии ревизионизма в предвоенные годы фактически добивались лишь более гибкого ее приспособления к изменяющимся настроениям масс. На этой основе сформировался блок правых реформистов и центристов, уводивший пролетариат от марксистской политической линии борьбы за демократию и социализм.

Типичным выразителем центристской линии в рассматриваемый период все больше становится К. Каутский, считавшийся крупнейшим теоретиком II Интернационала. В своей книге «Путь к власти» (1909 г.) он еще выступал против ревизионистских требований заменить революцию тактикой совместных действий с близкостоящими к пролетариату буржуазными партиями и формирования с ними коалиционного правительства, предвидел вступление в период борьбы, которая, по его мнению, уже в недалеком будущем приведет к значительному усилению пролетариата, к диктатуре его в Западной Европе, указывал на то, что политику партии нельзя строить на ином прогнозе¹. Однако после этого Каутский все больше переходит на позиции оппортунизма.

Когда в Германии в предвоенные годы стала обостряться политическая обстановка, развертывалась борьба масс, а революционные социал-демократы требовали ее всемерной поддержки и развития, Каутский выступил против них. Не отрицая в принципе роли массовой стачки, он всячески противился агитации за эту форму борьбы, подготавливающую массы к революции². Ориентацию на массовые выступления он называл устаревшей «стратегией ниспровержения» и противопоставлял ей «стратегию измора».

В 1910 г. в статье «Между Баденом и Люксембургом» Каутский с позиций «марксистского центра» отмежевывался по вопросам тактики и от социал-реформистов, сотрудничавших в Бадене с буржуазией, и от «крайностей» Р. Люксембург, от революционных социал-демократов, призывавших к внепарламентским методам борьбы³.

В 1912 г. в полемике с Паннекуком, который выступил против центристской «теории бездеятельного выжидания», на практике слишком часто приближающегося к ревизионистской тактике⁴, Каутский занимал реформистскую позицию. И в дальнейшем по вопросу о массовой стачке он все более решительно выступал против тактики, предлагавшейся революционными социал-демократами.

¹ См. К. Каутский. Путь к власти. М., 1959, стр. 29, 30, 75, 76, 134.

⁴ «Die Neue Zeit», 1911/1912, Bd 2, S. 591, 592.

277 Отрекаясь от своих прежних оценок революции в России, ее перспектив и международного влияния как от «не оправдавшихся», Каутский пытался доказать, что формы и методы борьбы российских рабочих не имеют якобы значения ни для пролетарского движения в Западной Европе, ни для грядущих революционных боев в России. Он уповал только на парламентские средства борьбы¹. На словах Каутский был за революцию в Германии и только против «разрушительной» ее формы, во избежание которой лучше отодвинуть победу на несколько лет. Тогда-де в случае революции господствующие классы добровольно уступят власть и, чтобы спастись от народного гнева, отдадут себя в руки социал-демократов².

В другом важнейшем политическом споре тех лет — о борьбе против милитаризма и войны — Каутский также пересмотрел свои прежние позиции, выступил против революционных социал-демократов и поддержал социал-реформистов. Еще в работе «Путь к власти», критикуя ревизионистов, Каутский расценивал борьбу против «мировой политики» и милитаризма как ближайшую международную задачу германского пролетариата и связывал ее с социалистической революцией³. Одновременно он писал, что «всемирная война становится угрожающе близкой», а опыт последних десятилетий показывает, что «война означает также и революцию, влечет за собой крупнейшие политические сдвиги»⁴. Но уже весной 1911 г. Каутский утверждал, что в случае войны «все превратятся в патриотов», а попытки отдельных деятелей пойти против течения кончатся тем, что разъяренная толпа сама их растерзает. Надежды на мир он связывал с объединением «государств европейской цивилизации» в Соединенные Штаты Европы⁵. В 1912 г., накануне посвященного борьбе против войны Базельского конгресса II Интернационала, Каутский доказывал, что в случае возникновения войны классовые противоречия отойдут на задний план, массовые антивоенные действия пролетариата будут обречены на неудачу⁶. В. И. Ленин, расценивая это заявление как «...явно официальное мнение немцев, австрийцев и др.», отметил, что «Каутский рассуждает чисто оппортунистически», что у него «выходит зарок именно от революционной массовой стачки. Это недопустимо и с русской точки зрения (100 000 политических стачечников теперь в Питере с революционными митингами и сочувствием восстанию матросов!) и с общеевропейской»⁷.

¹ K. Kautsky. Der politische Massenstreik. Ein Beitrag zur Geschichte der Massenstreikdiskussionen innerhalb der deutschen Sozialdemokratie. Berlin, 1914, S. 14, 208, 209, 210, 300.

⁷ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 48, стр. 107, 109.

278 В дальнейшем, утверждая вопреки фактам, будто трудящиеся массы Франции, Италии, Австрии, России не желают протестовать против угрозы войны, Каутский ставил под сомнение целесообразность антивоенных выступлений и в Германии¹. Так исподволь подготавливалось предательство коренных интересов пролетариата².

В. И. Ленин впоследствии обращал внимание на то, что такие высокоученые марксисты и преданные социализму вожди II Интернационала, как Каутский, вполне сознавая необходимость гибкой тактики, учась и обучая других Марксовой диалектике, на практике оказались не диалектиками, а людьми, не умеющими учесть быстрой перемены форм и быстрого наполнения старых форм новым содержанием. Основная причина их банкротства заключалась в том, что они «загляделись» на одну определенную форму роста рабочего движения и социализма, забыли про ее односторонность, побоялись увидеть ту крутую ломку, которая в силу объективных условий стала неизбежной...»³.

Особую разновидность социал-реформистской политической линии представлял жоресизм. Жорес не претендовал на роль теоретика социализма и тем более марксиста. Он был прежде всего практиком, добивавшимся проведения реформ. Жорес призывал к борьбе за «полное преобразование общества, уничтожение капитализма и состояния наемного труда» постепенным путем, «методами эволюции», которые он объявлял «в своей основе революционным делом», неизбежной социальной революцией «в виде упорядоченного движения прогресса в условиях демократии»⁴. Жорес страстно боролся за реформы, провозглашая: «...любые наши усилия, даже частичные, будут иметь успех, любые наши завоевания, даже постепенные и ограниченные, будут эффективны, если всегда будет руководить нашей деятельностью великая идея социализма, если всегда будет проявлять себя организованная сила пролетариата»⁵. Он считал борьбу постоянным процессом, в котором каждая реформа становится отправным пунктом для еще дальше идущих требований и более широких реформ⁶.

Жорес надеялся склонить и капиталистов к совместному движению по этому пути, утверждая, будто «ни одна революционная доктрина, даже доктрина о конечной экспроприации, не могла бы обескуражить, оттолкнуть» этих «подлинных вождей промышленности»⁷. Независимо от своих субъективных намерений он преподносил

¹ «Die Neue Zeit», 1912/1913, Bd 2, S. 533.

⁷ «L'Humanité», 11.X. 1913.

279 подымающимся на борьбу трудящимся ложную реформистскую картину прогресса вместо перспективы классовой борьбы.

Даже поддерживая те или иные забастовки, Жорес в общем стремился избежать развития стачечного движения путем соглашений рабочих с капиталистами. Вместе с тем, считая, что коллективные договоры «налагают на рабочих обязательства и моральную ответственность», удерживающие их от забастовок, он признавал за рабочим классом в целом право «на свою законную защиту» путем всеобщей стачки¹. Жорес угрожал неуступчивым правящим кругам массовыми выступлениями и революцией «в форме конвульсий», но все же надеялся, что их благоразумие позволит избежать таких крайностей. В рядах СФИО жоресизм поддерживали и министер-иалисты, и последователи Бернштейна. Их позиции весьма усилились в предвоенные годы.

Являвшиеся в значительной мере реакцией на политику социал-реформистов, анархизм и анархо-синдикализм в свою очередь не были в состоянии разработать политический курс, который соответствовал бы новым задачам пролетариата, тормозили развитие рабочего движения и переживали кризис². Перед лицом неудач «прямого действия» усилились колебания анархистов и анархо-синдикалистов от ультрареволюционности к социал-реформизму. Ленин писал впоследствии о «чрезвычайном обилии» примеров, когда «очень «левые» анархисты, синдикалисты и прочие громили парламентаризм, издевались над буржуазно-опошлившимися парламентариями-социалистами, бичевали карьеризм их и т. д. и т. п.,— а сами через журналистику, через работу в синдикатах (профсоюзах) проделывали такую же буржуазную карьеру...»³.

Анархистов, анархо-синдикалистов и социал-реформистов объединяла не только борьба против марксизма, но и их отношение к нависшей над миром угрозе мировой империалистической войны. Одни социал-реформисты не верили в возможность такой войны и ничего не делали, чтобы помешать ее возникновению. Другие выступали против угрозы войны с позиций бессильного буржуазного пацифизма.

Такой пламенный борец против милитаризма, колониализма и грабительских войн, как Жорес, угрожавший правящим кругам всеобщей стачкой и даже революцией в случае развязывания войны, надеялся, что этих угроз будет достаточно, чтобы добиться мирного разрешения международных конфликтов. Он верил, что всеобщая антивоенная стачка сможет заставить правительства сохранить мир.

¹ Ж. Жорес — Я. Брантпингу, 10.VIII. 1909.— «Французский ежегодник. 1975». М., 1977, стр. 249—250.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 100.

280 На этом сходились на съезде СФИО в июле 1914 г. многие социал-реформисты и анархо-синдикалисты.

На деле анархо-синдикалистское требование при любых условиях ответить на объявление войны всеобщей стачкой сковывало действия рабочих организаций обязательной схемой, ставило их в невыгодные условия борьбы против милитаристов. Социал-реформисты по сути дела отказывались от борьбы, ибо обусловливали поддержку такой стачки одновременным началом забастовки во всех воюющих странах.

В итальянском рабочем движении бернштейнианское кредо правых реформистов, изложенное И. Бономи в книге «Новые пути социализма», стало официальной доктриной созданной в 1912 г. самостоятельной правореформистской партии. «Левые реформисты» во главе с Ф. Турати, провозглашая верность принципам классовой борьбы, отстаивали при этом линию и методы, соответствующие «идейным принципам эволюционистского социализма»¹, и на деле вели политику классового сотрудничества. При этом Турати пытался доказать, что для сравнительно высокой стадии социальной эволюции арбитраж предпочтительнее забастовки; возможность всеобщей стачки признавалась лишь в качестве оборонительного средства против наступления реакции². Анархисты и анархо-синдикалисты противились усилению социал-реформизма, но, подобно тому как это было и в других странах, противопоставляли ему ошибочную концепцию борьбы трудящихся.

В Австрии, где массовые забастовки привели к победе в борьбе за всеобщее избирательное право, затем обеспечили успех социал-демократов на выборах 1907 г., руководство СДПА во главе с В. Адлером исходило не из перспектив развертывания движения масс за дальнейшие преобразования, а из перспективы союза рабочего класса с императором.

Линию на сотрудничество с государственной властью империи отстаивал и К. Реннер, его сторонники. Откровенно шовинистический курс проповедовал редактор «Арбайтер-цайтунг» К. Лейтнер и другие правые деятели. Лидеры СДПВ во главе с Э. Гарами вопрос о необходимости массовой стачки ставили в зависимость от поддержки, которую будет оказывать партии буржуазия³. О. Бауэр и его окружение, Ф. Адлер и его единомышленники признавали необходимость применения более радикальных средств борьбы, критиковали ревизионизм и реформизм, придавали большое значение политической активности рабочего класса, широких масс трудящих-

¹ G. Mammarella. Op. cit., p. 217.

³ J Hannak. Karl Renner und seine Zeit. Versuch einer Biographie. Wien, 1965, S. 104; «История Второго Интернационала», т. II. М., 1966, стр. 261—267.

281 ся. Однако эти социал-демократы не представляли практически самостоятельной силы в партии, они шли за В. Адлером¹.

В Испании руководство Социалистической рабочей партии, заключив союз с буржуазными республиканцами (1909 г.), согласилось на роль младшего партнера в республиканско-социалистическом блоке. Хотя это объединение способствовало усилению борьбы против монархии и принесло социалистам на выборах 1910 г. первое депутатское место в кортесах, в общей эволюции ИСРП такого рода соглашение сыграло пагубную роль. Кроме того, оно способствовало усилению влияния анархизма². Сходной была линия лидеров социалистов и в Португалии.

В те же годы фракция Социал-демократической партии Дании в фолькетинге, «став парламентской основой правительства»³, голосовала за бюджет, включавший военные расходы. Лейбористская партия Австралии, будучи у власти, проводила буржуазно-либеральную националистическую политику и наращивала вооружения⁴. Съезд Социал-демократической партии Швеции в 1911 г. по инициативе оппортунистов принял программные установки, выдержанные в духе радикального либерализма. Состоявшийся в 1912 г. съезд Социалистической партии США под давлением социал-реформистов, возглавленных М. Хилквитом, решил ограничить «политическую активность» членов партии «участием в выборах на государственные законодательные и административные должности»⁵.

Оппортунистические тенденции правого и «левого» толка обнаруживались и в других странах.

Яростное сопротивление разработке и проведению в жизнь революционной политики пролетариата оказывали представители российской разновидности оппортунизма и ревизионизма — ликвидаторства. Знаменем его стало отречение от первой российской революции и подготовки к новой революционной борьбе. С теми или другими изменениями всем ликвидаторским лагерем преподносилась мысль о перспективе мирного завоевания власти буржуазией. Отсюда следовал вывод: «Строить свои тактические линии в расчете на предстоящий «общенациональный подъем» значило бы обрекать себя на бесплодное ожидание», «рабочий класс должен организоваться не «для революции», не «в ожидании революции», а просто-таки для

¹ T. Erenyi. Sozialistische Revolution und bürgerlichdemokratische Reform in der Arbeiterbewegung der zerfallenden Österreich-Ungarischen Monarchie. — «XIV International Congress of Historical Sciences». San Francisco, August 22—29, 1975, S. 13.

⁵ «Socialist Party. Proceedings of the National Convention, 1912». Chicago, 1912, p. 134.

282 твердой и планомерной защиты своих особых интересов во всех областях жизни»¹.

Вопреки левоблокистской тактике большевиков, выражавшей идею борьбы пролетариата против буржуазии за гегемонию в революционном движении, ликвидаторы проповедовали тактику соглашательства с буржуазией для того, чтобы добиться от имущих классов какого-либо шага в сторону демократизации законодательства и расширения конституционных гарантий.

Расшаркиваясь перед оппортунистами других стран, ликвидаторы сетовали по поводу того, что-де «русская социал-демократия говорила слишком усердно по-русски», в то время как можно было говорить «по-общеевропейски», сокрушались, что в России никому не пришла в голову проповедовавшаяся Каутским «стратегия измора»².

Большевистскому курсу на подготовку революции с использованием всего арсенала легальных и нелегальных форм, средств и методов борьбы ликвидаторы противопоставляли борьбу за легальность. Они отвергали кропотливую работу большевиков по организации, развитию стачечного движения, объявляя его игрой в забастовки, призывая искать другой путь³. Новый революционный подъем пролетариата России они встретили предостережениями о вредности переплетения экономических стачек и политических выступлений⁴. Большевистской тактике революционного парламентаризма, неотделимого от борьбы за осуществление социал-демократической программы-минимум, ликвидаторы противопоставляли выдвижение частичных требований, соглашательство для достижения свободы коалиций. В условиях, когда усилились националистические шатания, ликвидаторы обрушились и на программное требование права наций на самоопределение.

С ликвидаторством меньшевиков по существу совпадали политические установки Троцкого, хотя он и ратовал за революцию и центристски искал «среднюю линию». Единодушие проявлялось и в отрицании перспектив буржуазно-демократической революции, и в отрицании революционной роли крестьянства, и в противопоставлении тактической линии большевиков требования свободы коалиций, и т. п.

Г. В. Плеханов, наиболее крупный теоретик в рядах меньшевиков, в эти годы большей частью придерживался партийных решений о борьбе с ликвидаторством⁵. Вместе с тем его установки отражали присущие ему и ранее непоследовательность, колебания. Будучи вер-

¹ «Возрождение», 1910, № 11, стлб. 11; «Дело жизни», 1911, № 2, стлб. 18.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 65; т. 25, стр. 167.

283 ным старой марксистской тактике, он не развивал ее применительно к новым условиям, а, признавая за тактикой большевиков преимущества революционности, тут же обвинял их в чрезвычайной узости¹. Г. В. Плеханов считал в 1913 г., что быстро нарастает «огромное обострение процесса революционизирования России, благодаря которому может найти для себя чрезвычайно плодотворное дело всякий тот, кто хотел бы послужить русской революции»². Но в обстановке нового революционного подъема он не занимался разработкой практической линии, форм и методов, средств массовой борьбы пролетариата, без чего нельзя было подготовиться к назревавшему революционному кризису. Г. В. Плеханов писал в 1914 г.: «Вступить с правительством в решительный бой может только трудящаяся масса, гегемоном (руководителем) которой выступит сознательный пролетариат... Огромную часть этой массы составляет крестьянство»³. Однако он явно недооценивал необходимость борьбы с буржуазией за роль гегемона в революции, не только не способствовал, но и мешал практическому осуществлению гегемонии пролетариата. Даже поддерживая большевиков в борьбе против российских форм ревизионизма, Плеханов выступал против того, чтобы его единомышленники солидаризировались с ленинской разработкой революционной политики и тактики рабочего класса. Больше того, в 1914 г. Плеханов совершил новый поворот — к ликвидаторам, стал добиваться единства большевиков с ними.

В острейших вопросах того периода, относившихся к борьбе против милитаризма, угрозы войны, Г. В. Плеханов также не сумел занять творческую марксистскую позицию. Он отстаивал Штутгартскую резолюцию 1907 г., особо подчеркивая, что благодаря революционным силам II Интернационала она связала «практическую задачу военного времени с конечной целью социальной демократии»⁴. Он разоблачал ревизионизм и анархизм, однако при этом не давал правильного решения, опиравшегося на развертывание массовой борьбы пролетариата.

Одновременно с ликвидаторами против революционной политической линии пролетариата, получившей дальнейшую разработку у В. И. Ленина, выступали «ликвидаторы слева» — отзовисты и ультиматисты. Требуя отказа от работы в Государственной думе, они изолировали вопрос о парламенте от общих проблем пролетарского движения. Такая политика по существу была оборотной стороной меньшевизма, ибо она также не считалась с необходимостью учитывать различия в подходе к представительным учреждениям на разных этапах борьбы пролетариата. Как отмечалось в резолюции Совещания расширенной редакции «Пролетария» (1909 г.), тактика

¹ См. Г. В. Плеханов. Соч., т. XIX. М.— Л., 1927, стр. 358.

⁴ См. там же, стр. 327.

284 отзовистов и ультиматистов «неизбежно ведет к полному разрыву с приложенной к современным русским условиям тактикой левого крыла международной социал-демократии, приводя к анархическим уклонениям»¹. Необходимость борьбы с такого рода уклонениями подтверждал весь опыт международной социал-демократии, ее лучшие революционные силы были на стороне большевиков. В то же время оппортунистические силы в международном социалистическом движении всячески поддерживали российских оппортунистов, стремились примирить большевиков с ними и объединить в одной партии.

* * *

В период 1908—1914 гг. революционные социал-демократы во главе с В. И. Лениным проделали работу исключительной важности по определению политики, тактики пролетарских организаций, по соединению социализма с массовым рабочим движением.

Социал-реформисты вынуждены были пойти на известные уступки, хотя в целом и усиливали свои атаки против политической линии революционных марксистов. К тому же оппортунисты удерживали руководящие посты в подавляющем большинстве партий II Интернационала, что чрезвычайно затрудняло осуществление революционной политической линии, соответствовавшей новому подъему рабочего движения в предвоенные годы, пагубно сказывалось на развитии международной социал-демократии.

¹ «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 276.

285

Глава седьмая. МАССОВОЕ РАБОЧЕЕ И СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ​

Развитие рабочего движения в рассматриваемый период происходило в условиях углубления противоречий империализма. «Дороговизна и гнет трестов вызывают невиданное обострение экономической борьбы, сдвинувшее с места даже наиболее развращенных либерализмом английских рабочих. На наших глазах зреет политический кризис даже в самой «твердокаменной» буржуазно-юнкерской стране, Германии. Бешеные вооружения и политика империализма делают из современной Европы такой «социальный мир», который больше всего похож на бочку с порохом» ¹, — писал В. И. Ленин в 1913 г.

Империализму противостояло крепнущее рабочее движение. Оно было направлено не только на завоевание тех или иных уступок со стороны предпринимателей и властей, но и все настойчивее преследовало цель изменить положение рабочего класса в обществе. Нарастало решительное столкновение пролетарских масс со всей системой капиталистического или буржуазно-помещичьего господства. Усилению антиимпериалистической, демократической тенденции способствовало также пробуждение вступавших на путь революционной борьбы народов зависимых и колониальных стран.

Такие общие тенденции проявлялись в отдельных странах по-разному в силу специфики их исторических условий, политических порядков, традиций, форм рабочего движения. Разные национальные отряды всемирной армии труда вносили в общий революционный поток свои особые, ценные, оригинальные черты. Но одновременно в их борьбе сказывались также та или иная односторонность, теоретические или практические недостатки ². При этом определенные черты, присущие рабочему движению отдельных стран, в некоторых из них проявлялись особенно выпукло.

УСЛОВИЯ ТРУДА И ЖИЗНИ ПРОЛЕТАРИАТА​

Сложившееся в начале XX в. господство монополий и финансовой олигархии существенно изменило положение рабочего класса.

На основе быстрого роста в наиболее развитых странах крупных предприятий, применявших обновленную машинную технику, про-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 4.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 181—182.

286 исходил сдвиг от экстенсивного к интенсивному производству, основанному на его дальнейшей специализации и кооперировании, новой технологии и организации, новых методах эксплуатации и интенсификации труда. По примеру страны самого «передового» капитала — США начинают постепенно внедряться поточные линии и конвейеры, вводятся новейшие системы организации труда — Тейлора и т. п., позволившие предпринимателям намного ускорить темпы работы. Значительно повышается производительность труда и степень эксплуатации. В. И. Ленин подчеркивал, что прогресс техники и науки означает в капиталистическом обществе прогресс в искусстве выжимать пот, обеспечивая капиталистам громадную прибыль¹. Новые формы капиталистического производства «наслаивались» на старые, соседствовали и сочетались с ними. В ряде стран (Франция, Россия, Австро-Венгрия, Италия, Болгария и др.) значительная доля рабочих была занята ручным трудом на дому и в мелких мастерских в условиях, мало чем отличавшихся от тех, которые описал Ф. Энгельс на примере английского пролетариата 40-х гг. XIX в.; вместе со взрослыми часто работали и дети.

Резкое усиление интенсификации труда при экономии на технике безопасности вело к увеличению числа несчастных случаев. Так, в Англии их число выросло с 4 тыс. убитых и 115,5 тыс. раненых в 1904 г. соответственно до 4,5 тыс. и 154,4 тыс. в 1910 г.² В США в 1914 г. было 2 млн. несчастных случаев. Каждые 16 минут у станка погибал один рабочий³. В фабрично-заводской промышленности России число несчастных случаев в 1913 г. было почти в 2 раза больше, чем в 1905 г.⁴ В условиях усиления эксплуатации возрастала текучесть рабочей силы. В 1914 г. в США на предприятиях обрабатывающей промышленности в среднем за год полностью сменился производственный состав⁵.

Борьба пролетариата за сокращение рабочего дня вынудила буржуазию пойти на уступки. Однако средняя продолжительность рабочей недели в промышленности составляла в США в 1910 г. все еще 54, а в Европе 60 часов, причем довольно быстро сокращался рабочий день в добывающей промышленности и медленно — в текстильной⁶. В особо тяжелом положении были рабочие «домашней»

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 19; т. 24, стр. 370.

⁶ W. S. Woytinsky and E. S. Woytinsky. World Population and Production. New York, 1953, p. 367; Ю. Кучинский. История положения рабочего класса при капитализме. М., 1970, стр. 137.

287 промышленности, полуремесленного производства, трудившиеся по 14—18 часов. В разных странах наблюдалась своя специфика. Так, в Японии, стране, отягощенной феодальными пережитками, рабочий в государственной военной промышленности трудился 10 часов, а на крупных частных предприятиях текстильной, добывающей промышленности до 16—18 часов. В России в 1914 г. рабочий день составлял в среднем без учета сверхурочных работ 9¹/₂—10 часов, практически же 13—15 часов, а подчас и больше¹. В Сербии в 1911 г. рабочие трудились в среднем почти 12,5 часа². Во Франции правительственными распоряжениями 10,5-часовой рабочий день был установлен на 37%, 12-часовой рабочий день на 27% предприятий. «Республиканская Франция, — писала большевистская газета «Звезда» 1(14) апреля 1912 г., — еще до сих пор принадлежит к числу самых отсталых стран в смысле законодательного сокращения рабочего дня»³. Таким образом, борьба за сокращение рабочего дня не теряла своей остроты.

Принявшее международный характер движение за 8-часовой рабочий день означало требование не только права на существование, но и права на досуг, на культуру. Это относится и к ряду других социальных завоеваний, касавшихся регламентации рабочего дня женщин и подростков, запрещения применения детского труда и т. д. Частичные уступки в пользу трудящихся содержались в новых законах о социальном обеспечении, принятых во Франции (1905 г.), Германии (1911 г.), Англии (1908 и 1911 гг.), России (1912 г.).

Некоторое сокращение рабочего дня способствовало росту образовательного уровня рабочих Европы, Северной Америки и Японии. В Центральной Европе, Англии и США городской пролетариат уже имел в среднем 4—6 классов образования, в Восточной и Южной Европе — 1—3 класса. Почти треть рабочих заканчивала начальную школу в Японии. Однако постановка дела народного образования в разных странах резко различалась. В. И. Ленин отмечал, что расходы на эти нужды в США, принадлежавших не к передовым странам по грамотности населения, превышали затраты в Западной Европе в 2,7—4,6 раза, а численность школьников пропорционально населению была вчетверо больше, чем в России⁴.

¹ См. Г. А. Арутюнов. Рабочее движение в России в период нового революционного подъема 1910—1914 гг. М., 1975, стр. 45—49.

⁴ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 128—129.

288 Вместе с тем значимость добытых ценой борьбы позитивных изменений в жизни пролетариата зависит от перемен, происходящих в нем под влиянием действия закона возвышения потребностей. В рассматриваемый период в этом отношении произошли резкие изменения по сравнению с концом XIX в. С одной стороны, быстрый рост производительности и интенсивности труда, предприятий и городов обусловливал существенное расширение жизненных потребностей рабочих семей. С другой, рубеж XIX—XX вв. был переломным в движении реальной заработной платы: ее динамика все больше отставала от растущей производительности труда. В результате увеличивалась необеспеченность существования пролетариата, уменьшалась доля его в национальном доходе, степень же эксплуатации возрастала¹. Решающую роль в этих процессах играло взвинчивание монополиями цен на потребительские товары. В 1912 г. В. И. Ленин писал: «Дороговизна жизни растет. Заработки рабочих, даже при самой упорной и наиболее удачной для рабочих стачечной борьбе, растут гораздо медленнее, чем повышаются необходимые расходы рабочей силы»².

Средняя номинальная заработная плата рабочих почти во всех странах постепенно, хотя и с колебаниями, повышалась. За семь предвоенных лет в Германии она увеличилась на 14%, в США — на 11, во Франции — на 8%, в Японии за первые 12 лет XX в.— на 58%. Но ее рост, и без того не поспевавший за интенсификацией труда, сводился почти на нет стремительным повышением цен на продовольствие и товары первой необходимости. С 1896—1899 по 1910 г., согласно официальным заниженным данным, цены возросли в Англии и Франции на 18%, в Германии — на 28%, в США — на 32%, в Японии к 1912 г.— на 68% (в том числе на рис на 100%). В результате средняя реальная заработная плата промышленных рабочих всего мира в 1909—1914 гг. была почти на 1% ниже, чем в 1903—1908 гг. У немецких и французских рабочих в 1905—1914 гг. она только колебалась вокруг уровня 1900 г., у английских — устойчиво держалась на 4—6% ниже, у рабочих США то возрастала на 3—6%, то вновь падала до уровня 1900 г.³ Характерно, что в России, где в результате героической борьбы пролетариата его номинальная заработная плата в период с 1904 по 1914 г. выросла на 31%, реальная заработная плата рабочих снизилась в 1905—1909 гг. на 8% по сравнению

¹ См. Ю. Кучинский. Указ. соч., стр. 152—153, 162; S. Kuznets. National Income. A Summary and Findings. New York, 1946, p. 50.

³ Расчеты произведены отделом социально-экономического положения и забастовочного движения пролетариата Института международного рабочего движения АН СССР на базе материалов национальных статистик.

289 с уровнем 1900—1904 гг., а в 1910—1914 гг. была ниже этого уровня на 1%¹.

Присущая капитализму неравномерность развития сказывалась в большом различии уровней заработной платы в отдельных странах. Так, средняя реальная заработная плата (часовая) в США в период 1905—1909 гг. была на 70% выше, чем в Англии, зато в Германии на 32%, во Франции на 38% ниже английской². В. И. Ленин отмечал, что при различии более чем в 3,5 раза годовой производительности труда фабрично-заводского рабочего России и США средний заработок американского промышленного рабочего в 1910 г. больше чем вчетверо превышал средний заработок русского промышленного рабочего в 1911 г. Сравнивая положение России в 1911 г. и США в 1860 г., Ленин подводил итог: «Россия XX века, Россия третьеиюньской «конституции» стоит ниже рабской Америки»³.

Специфическая картина складывалась в Балканских странах. В Болгарии буржуазия, не обладавшая свободными капиталами для расширения технической базы производства, избегала привлечения квалифицированных рабочих, экономила на заработной плате, пользуясь дешевым трудом временных полукрестьян-рабочих и поденщиков. Заработная плата болгарских промышленных рабочих, снимавших жилье, составляла лишь 54% их семейного бюджета⁴. Реальная заработная плата рабочих крупной промышленности Румынии в 1909—1915 гг. сократилась примерно на 1/3⁵.

Большие различия существовали и в положении разных слоев пролетариата в рамках отдельных стран. Так, например, заработок в 35—40 шилл. в неделю, получаемый квалифицированными рабочими Англии, обеспечивал главе семьи ежедневно одно мясное блюдо; остальные члены семьи питались на уровне средних рабочих, которые могли купить мясо раз в неделю, а в основном их рацион состоял из муки и хлеба, маргарина и картофеля, мизерного количества джема, чая, сахара, сгущенного молока. Еще хуже было положение неквалифицированных рабочих.

¹ Подсчет на основании данных С. Г. Струмилина: см. Э. Э. Крузе. Положение рабочего класса России в 1900—1914 гг. Л., 1976, стр. 215.

⁵ См. А. К. Мошану. Рабочее и социалистическое движение в Румынии. 1907—1914 гг. Кишинев, 1974, стр. 171.

290 Вместе с тем процесс развития шел таким образом, что ухудшалось положение и квалифицированных рабочих, сокращался разрыв между их зарплатой и оплатой труда неквалифицированных рабочих. В машиностроении и металлургии США он сократился к 1914 г. до 42%. Аналогичный разрыв был в 1914 г. в машиностроении Англии, несколько более ¹/₃ — в промышленности Франции, примерно ¹/₄ — в машиностроении и металлургии Австрии и во всей промышленности Германии в 1907—1909 гг.¹

Крайне тяжелы были условия жизни и труда сельских пролетариев. В Австро-Венгрии изнурительный рабочий день продолжался летом 13—17 часов и даже зимой до 13 часов. Работники находились в полной зависимости от произвола хозяина. Нищенские заработки уходили на питание картофелем в разных видах и на оплату жилья (часто — землянки или хлева). В России и Японии положение сельскохозяйственного пролетариата было еще хуже, чем в Австро-Венгрии; в Германии и Франции — несколько лучше. В США сельскохозяйственный рабочий находился в гораздо более тяжелых условиях, чем промышленный, но уже начал работать на машинах, и его заработки примерно в 6 раз превосходили заработок сельскохозяйственного рабочего черноземной полосы России.

По-прежнему сохранялась большая дискриминация отдельных слоев рабочего класса. Так, в США рабочий-американец за одинаковую работу получал в 1,5—2 раза больше, чем рабочий-японец той же квалификации; жестокой дискриминации подвергались рабочие-негры. Страдали рабочие угнетенных наций в царской России. В Австро-Венгрии заработная плата рабочего в югославянских Любляне и Загребе составляла менее ²/₃ зарплаты рабочего Вены той же квалификации, выполнявшего одинаковую работу. Повсюду в капиталистическом мире существовал значительный разрыв в оплате труда мужчин и женщин.

Характерно, что в рассматриваемое время даже при некотором росте реальных заработков нередко происходило ухудшение положения рабочих и их семей, поскольку денег едва хватало для удовлетворения основных потребностей, не говоря уже о культурном отдыхе и прочем. Заработная плата рабочих США в 1909—1914 гг. покрывала менее ²/₃ официального «минимального бюджета здоровья и приличия», причем положение стало хуже, чем в 1904 г.²

¹ См. Ю. Кучинский. Указ. соч., стр. 167—169; «Oxford Bulletin of Statistics», April 1951, p. 111; H. Miller. Income Distribution in the United States. Washington, 1966, p. 79; «International Labour Office. Wage Changes in Various Countries 1914 to 1925». Geneva, 1926, p. 14.

² «Trends of American Capitalism. Profits and Living Standards». New York, 1948, p. 92; «Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1957». Washington, 1960, p. 91; J. Kuchinski, M. Steinfeld. Wages in Manufacturing Industries. 1890—1927. Washington, 1928, p. 25—26.

291 Показательно, что в отдельные годы в США и Франции снижался процент охвата начальным обучением детей школьного возраста. В. И. Ленин, анализируя данные по Германии, писал применительно к рассматриваемому периоду об обнищании в капиталистическом обществе: «Рабочий нищает абсолютно, т. е. становится прямо-таки беднее прежнего, вынужден жить хуже, питаться скуднее, больше недоедать, ютиться по подвалам и чердакам» ¹.

Крайне обострилась жилищная проблема. Резко повысилась квартирная плата. В пролетарских кварталах французских городов в 1900—1911 гг. она возросла на 30—45% ². Такая же картина наблюдалась и в других странах. Особенно дорогими в расчете на единицу площади были квартиры бедняков, отличавшиеся при этом перенаселенностью, отсутствием элементарных удобств. В угольно-металлургических и нефтяных районах России подрядчики расквартировывали рабочих на нарах в сырых, смрадных и темных землянках или приземистых казармах. Теснота, грязь, антисанитария вели к тому, что 50% смертности порождалось желудочно-кишечными заболеваниями. Ухудшение положения рабочего класса проявлялось и в вынужденной массовой эмиграции из Англии, Италии, Австро-Венгрии, России и других стран.

Чрезвычайно тяжело на положении пролетариата сказывались циклические кризисы в экономике. Так, в 1907—1908 гг. кризис сопровождался прямым наступлением монополий на рабочий класс. В США, например, в 1908 г. «Юнайтед стейтс стил корпорейшн» сократила число рабочих на 45 тыс. и заработную плату на 22%. Так же действовали и многие другие корпорации. Безработица в США в 1908 г. достигла беспрецедентного уровня — около 3 млн. человек. Более 700 тыс. отчаявшихся людей уехали обратно в Европу ³. Реальная заработная плата с учетом потерь от безработицы снизилась в 1908 г. по сравнению с 1906 г. на 16%. В Англии в 1908—1909 гг. безработица охватила в ряде ведущих отраслей (судостроительной, сталелитейной) до 20—30% рабочих ⁴. Особенно сильно она затронула неквалифицированных и неорганизованных рабочих. По некоторым подсчетам, в стране оказалось в 1908 г. без работы 750 тыс. квалифицированных и 1,5 млн. неквалифицированных рабочих, а с учетом членов семей от безработицы пострадало примерно около 6 750 тыс. человек. В 1908 г. предприниматели добились снижения зарплаты почти у 0,5 млн. занятых, а в 1909 г.— у 1,1 млн. ⁵ Только решительное соп-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 221—222.

⁵ Ibid., p. 69.

292 ротивление профсоюзов не допустило в 1910—1911 г. дальнейшего снижения средней номинальной зарплаты.

Использовали кризис против рабочих и германские монополии. Угольный синдикат снижал заработки шахтеров и в 1908, и в 1909 гг. Реальная заработная плата в промышленности страны в 1913 и 1914 гг. еще не достигла предкризисного уровня, между тем начинался новый экономический кризис.

В России в годы кризиса безработица сочеталась с почти повсеместным удлинением рабочего дня под видом сверхурочных работ, снижением расценок, задержкой зарплаты, подчас на несколько месяцев. В целом за 1908—1909 гг. средняя годовая заработная плата промышленных рабочих России с учетом потерь от безработицы снизилась почти на 10%, но эта средняя скрывает отчаянное положение значительных масс рабочих. Безработица усугублялась обезземеливанием крестьян, их притоком в города.

В 1908—1914 гг. численность безработных достигала в «цивилизованных» странах 4—6 млн., что вместе с их семьями означало крайнюю степень нищеты для 15—20 миллионов. Уровень безработицы в экономическом цикле 1908—1914 гг. составлял для Англии 4%, для США — 10,5%, для Германии за весь период 1902—1914 гг. он был равен 2,6% ¹. В ряде отраслей безработица была еще более высокой.

Особую роль в усилении капиталистической эксплуатации играло империалистическое государство. Вынуждаемые борьбой рабочего класса на определенные уступки, власти в то же время все чаще и все более широко использовали для подавления пролетарского движения открытое насилие, полицию и войска. Возрастал гнет государственных налогов, основная тяжесть которых падала на плечи трудящегося населения. За период 1900—1913 гг. налоги в расчете на душу населения увеличились в США в 3,5 раза, в Германии — в 2 раза, в Англии — на 80%, в Италии — на 60, во Франции — на 30, в России — на 20% ².

На положении рабочего класса пагубно сказывалось и крайнее обострение межимпериалистических противоречий, которое проявилось в ряде международных кризисов: боснийском (1908 г.), марокканском (1911 г.), в войнах: итало-турецкой (1911—1912 гг.) и Балканских (1912—1913 гг.). Милитаризм, растущие военные расходы становились одной из главных форм ограбления трудящегося населения. В восьми крупнейших государствах за 1908—1913 гг. они увеличились более чем на 25%. Только прямые военные расходы в расчете на душу населения превышали затраты на народное

¹ См. Ю. Кучинский. Указ. соч., стр. 141.

² «Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1962». Washington, 1965; «British Economy. Key Statistics 1900—1914». London, 1965; «Мировое хозяйство». Стат. сб. М. 1926.

293 образование в Италии, Германии в 4 раза, во Франции — в 5,5, в Англии — в 6, в России — в 68 раз¹. Они росли более высокими темпами, чем производительные силы, и гораздо быстрее, чем номинальная заработная плата. Резко ухудшилось положение рабочего класса Сербии, Болгарии, Румынии во время Балканских войн 1912—1913 гг.

Таковы были условия, в непосредственной связи с которыми в 1908—1914 гг. сложился «новый и несравненно более высокий, чем прежде, этап международной борьбы пролетариата»².

ПРОЛЕТАРИАТ РОССИИ В ПЕРИОД РЕАКЦИИ И В ГОДЫ НОВОГО РЕВОЛЮЦИОННОГО ПОДЪЕМА​

В годы реакции, наступившей после поражения революции 1905—1907 гг., российскому пролетариату пришлось бороться в тяжелейших условиях репрессий и преследований, ликвидации массовых рабочих организаций (число членов профсоюзов упало с 250 тыс. до 13 тыс. человек), давления капиталистов, стремившихся свести на нет завоевания рабочих. Массовые репрессии царизма, наступление капитализма заметно ослабили рабочий класс.

В такой обстановке резко снизилось число участников пролетарских выступлений. В 1907 г., по данным о предприятиях, подчиненных фабричной инспекции, бастовало почти 42% всех рабочих, в 1908 г. — менее 10, в 1909 г. — 3,5, в 1910 г. — 2,4%³. Вместе с тем среднее число бастующих за год было в период 1908—1910 гг. в 2,2 раза больше, чем в предреволюционное десятилетие. Стачки в 1908 г. носили еще большей частью политический характер. Наибольшую активность в 1908 г. (47 тыс. стачечников) проявили рабочие Бакинской губернии, эти, по словам В. И. Ленина, «последние могикане массовой политической стачки!»⁴. Первомай 1908 г. пролетариат крупных промышленных центров России ознаменовал забастовкой около 63 тыс. рабочих, занятых на 268 предприятиях⁵. Такого рода выступления были и в 1909 г. Однако теперь стали преобладать уже экономические стачки: в 1909 г. — более 85% всех стачек, в 1910 г. — 96%. Бои отступавшего рабочего класса сопровождались яркими проявлениями пролетарской солидарности. Так, участники затяжных, продолжавшихся по пять месяцев забастовок рабочих

¹ F B. Brandt. Advanced Thinking in American Education. Camden, 1935, p. 117.

⁵ См. И. Е. Горелов. Большевики в период реакции (1907—1910 гг.). М., 1975, стр. 211.

294 Белоруссии, Северо-Западного края получили поддержку пролетариата не только других районов России, но и Германии, Франции, Бельгии, США¹.

Во главе рабочего движения в условиях реакции по-прежнему шли большевики. Осуществляя руководство пролетариатом в тяжелейшей обстановке разгула контрреволюции, они сумели преодолеть соглашательство ликвидаторов и мелкобуржуазный революционаризм отзовистов, а также влияние других непролетарских течений на рабочий класс. Большевики стремились вывести из-под удара рабочие организации, предостерегали от несвоевременных выступлений. В то же время ленинцы использовали все возможности, нелегальные и легальные, для организации сопротивления реакции и подготовки сил к новым революционным боям, в частности и реакционный парламент — III Государственную думу.

На выборах в Думу пролетариат голосовал только за социал-демократов; за них голосовала также часть крестьян, демократических городских слоев. Условия деятельности в черносотенной Думе были очень сложными. Однако даже при отсутствии необходимого опыта и вопреки противодействию меньшевиков в социал-демократической фракции ее работу удалось повести по правильному пути. С трибуны Думы велась защита жизненных интересов трудящихся и агитация, направленная к подготовке новой революции. Здесь налаживались контакты с демократическими оппозиционными элементами. Большевики использовали реакционную Думу и для укрепления главного центра революционной работы — нелегальной партии.

Важным оплотом революционной деятельности большевиков стали профсоюзные, кооперативные, культурно-просветительные организации рабочего класса; использовались также подготовка и проведение легальных съездов². Резолюция ЦК РСДРП «О кооперативах» (1908 г.) рекомендовала социал-демократам принимать участие в существовавших рабочих кооперативах, содействовать их развитию, укрепляя в них демократические начала, но вместе с тем предостерегала от преувеличения их роли в рабочем движении.

Проводя в жизнь ленинскую идею осуществления гегемонии пролетариата, большевики работали не только в пролетарских массах, но и в других демократических слоях населения. Особое внимание уделялось трудовому крестьянству. Оно и в годы реакции не

¹ См. «Очерки истории Коммунистической партии Белоруссии», ч. I. Минск, 1968, стр. 172—173.

² Подробнее см.: П. В. Барчугов. Революционная работа большевиков в легальных рабочих организациях. [Ростов], 1963; Г. В. Князева. Борьба большевиков за сочетание нелегальной и легальной работы в годы реакции. 1907—1910 гг. [Л.], 1964; И. И. Летуновский. Ленинская тактика использования легальных всероссийских съездов в борьбе за массы в 1908—1911 гг. [М.], 1971.

295 прекратило борьбы: продолжались поджоги помещичьих усадеб, вооруженные выступления, погромы насаждавшихся властями кулацких хозяйств. Многостороннюю деятельность большевики развернули в связи со студенческими выступлениями 1908—1909 гг., обращали внимание и на другие демократические слои города.

Деятельность большевиков в период реакции опиралась на ход развития России, порождавший «новые и новые элементы революционного кризиса»¹. Их накопление и нарастание при непосредственном содействии революционной партии пролетариата привели к новому подъему рабочего и демократического движения. В основе его было то, что задачи революции в России не получили своего разрешения и в дальнейшем становились все более актуальными. Движение по пути буржуазных преобразований в годы столыпинской реакции возглавила феодально-помещичья верхушка. Буржуазные реформы, сочетавшиеся с крайним насилием, не устраняли острейших противоречий российской действительности. Развитие империализма в условиях разлагавшегося российского самодержавия, прикрывавшего абсолютизм лжеконституционными формами, вело к углублению и расширению этих противоречий.

Новый подъем рабочего движения обозначился уже летом 1910 г.; в 1911 г. количество стачек и их участников возросло более чем в 2 раза по сравнению с 1910 г. Наметились и качественные сдвиги: крепла организованность, росло упорство борьбы, увеличилось число выступлений, связанных с политическими, общедемократическими вопросами. В ноябре 1910 г. по призыву большевиков пролетариат Петербурга, Москвы, Николаева, Киева, Екатеринослава, Юрьева и других городов страны развернул политические забастовки, митинги, демонстрации в связи со смертью Л. Н. Толстого, требуя отмены смертной казни. В пользу рабочих в 1911 г. закончился 51% стачек.

Важной вехой в развитии революционного подъема явились события на Ленских приисках, принадлежавших одной из крупнейших монополий — «Ленскому золотопромышленному обществу», в числе акционеров которого были члены царской фамилии и крупнейшие сановники. Произвол, царивший на приисках, вызвал в марте 1912 г. всеобщую забастовку. Для подавления выступления рабочих были посланы войска, начались аресты. 4 апреля трехтысячную демонстрацию рабочих, добивавшихся освобождения своих товарищей, встретили пули; 270 человек было убито, 250 ранено².

Залпы на Лене, сопровождавшиеся заявлением министра внутренних дел: «Так было и так будет впредь», отозвались взрывом возмущения, волной протеста по всей стране. В течение апреля 1912 г. произошло около 700 политических стачек. 1 мая было проведено

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 284.

² См. «История Коммунистической партии Советского Союза», т. 2. М., 1966, стр. 381.

296 свыше 1000 стачек в 50 губерниях России, движение по своему размаху превзошло крупнейшую маевку 1905 г. В стачках 1912 г., даже по преуменьшенным данным, участвовало более 1 млн. человек. Политические забастовки охватили свыше 80% бастовавших рабочих¹. Такого не знала раньше ни Россия, ни какая-либо другая страна. При этом около 42% бастовавших добились успеха. Политические стачки осенью 1912 г. сопровождались уличными демонстрациями. В Петербурге, Москве, Риге, Ревеле, Николаеве, Бердянске, Нижнем Новгороде прошли демонстрации протеста против расправы с черноморскими матросами, готовившими восстание².

В 1913 г. забастовочное движение охватило более 2 млн. рабочих, из них более 60% участвовало в политических стачках. Поронинское совещание ЦК РСДРП осенью 1913 г. отметило, что «движение подходит к постановке на очередь всероссийской политической стачки», систематическую подготовку к которой необходимо начать повсеместно и немедленно³. Большевики в конце 1913 — начале 1914 г. стремились объединить стачечную борьбу пролетариата всей страны. Выдвинутые ими лозунги новой народной революции — демократическая республика, 8-часовой рабочий день, конфискация помещичьих земель — сплачивали все более широкие слои рабочих, позволяли активно влиять в революционном духе на настроения крестьянства, полупролетарских и непролетарских слоев города.

В первой половине 1914 г. бастовало больше рабочих, чем за весь 1913 г.; ⁴/₅ всех выступлений составили политические стачки⁴. Впереди шли рабочие Петербурга. В забастовках, посвященных годовщине 9 Января 1905 г., по всей России участвовало около 300 тыс. человек; в Петербурге по призыву большевиков выступило 140 тыс. человек. В марте 1914 г. более 30 тыс. человек бастовало против преследований рабочей печати. В том же месяце 53 тыс. человек участвовали в стачках в Петербурге в поддержку запроса социал-демократической фракции Думы о расследовании Ленских событий⁵. В борьбу включились и студенты, объявившие одно- и двухдневные забастовки в ряде крупнейших высших учебных заведений Петербурга и Москвы. Массовые выступления происходили по поводу

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 196. Использованные Лениным данные: «Общество заводчиков и фабрикантов Московского промышленного района» (доклад Совета). М., 1913,— содержат цифры, превышающие данные по предприятиям, подчиненным фабрично-заводской инспекции.

⁵ См. «Большевистская фракция IV Государственной Думы». Л., 1938, стр. 617; «Рабочее движение в Петрограде в 1912—1917 гг.», стр. 142—151, 153—162, 615—616.

297 отравления на резиновых фабриках. В апреле — мае 1914 г. последовала новая волна выступлений, нашедших отзвук и в других районах России. «Грозно протестует петербургский пролетариат против насилия черной думы и кровавого самодержавия над его избранниками. В день великого пролетарского праздника пусть весь пролетариат России сольет свой протест и негодование с мощным голосом петербургских рабочих»¹, — говорилось в первомайской листовке, выпущенной в Киеве. Первомайские выступления развернулись по всей России. Число участников забастовок превысило 500 тыс. человек².

Летом 1914 г. большевики возглавили могучее движение солидарности с бакинскими рабочими, на которых во время забастовки и демонстрации (май 1914 г.) обрушились массовые репрессии предпринимателей и полиции. По призыву большевиков был проведен сбор средств в фонд помощи бакинцам. В их поддержку забастовали рабочие Петербурга, Москвы, Харькова, Коломны, Киева, Ростова и других городов. Движение все больше разрасталось вопреки попыткам полиции применить оружие, несмотря на локауты предпринимателей. Петербург был охвачен массовыми выступлениями рабочих. В них участвовало порой 150—190 тыс. человек. Борьба продолжалась 5 дней. Дело дошло до баррикад, перегородивших улицы столицы. Стачки и демонстрации протеста проходили в эти дни во многих городах России³. В эти июльские дни 1914 г. охранка выпустила провокационную прокламацию, в которой якобы от имени большевиков звала к захвату арсенала и к вооруженному восстанию. Призывы к вооруженному восстанию в Петербурге раздались также со стороны некоторых левацких элементов. Однако по предложению большевиков петербургские рабочие 14(27) июля 1914 г. прекратили стачку⁴. В тогдашних условиях восстание было преждевременно и потому обречено на неудачу.

Дело в том, что массовое революционное движение развивалось крайне неравномерно. Хотя в 1914 г. число стачечников было более 2 млн. человек и к лету их число превысило уровень 1905 г., движение развивалось главным образом в нескольких пролетарских центрах. Петербургские рабочие составляли в 1914 г. более половины общего числа стачечников. Во многих других местах, в том числе в Центральном промышленном районе, рабочие еще только подни-

¹ «Рабочее движение на Украине в годы нового революционного подъема. 1910—1914». Сборник документов и материалов. Киев, 1959, стр. 559.

⁴ См. «Пролетарская революция», 1924, т. 7(30), стр. 47—48; 1924, т. 8—9 (31—32), стр. 314—315; «Рабочее движение в Петрограде в 1912—1917 гг.», стр. 231—232, 240—242.

298 мались на борьбу. Революционное движение в деревне, в армии отставало: в 1912—1914 гг. не было таких массовых крестьянских и солдатских выступлений, как в 1905—1907 гг.

Начавшаяся 19 июля (1 августа) 1914 г. мировая империалистическая война на время прервала дальнейший подъем массовой революционной борьбы.

Стачечное движение в 1912—1914 гг. было громадным по размаху и общественному резонансу, революционным по своему существу. В. И. Ленин писал в июне 1913 г.: «...целый ряд стачек за последние полтора года в России, имеет революционный характер в отличие не только от обычных экономических стачек, но и от демонстративных стачек и от тех политических стачек с требованиями конституционных реформ, какова, например, последняя бельгийская стачка»¹. В России развертывался общенациональный кризис, в котором пролетариат играл ведущую роль, а чисто пролетарское средство борьбы — стачка приобретала особый, общенародный характер, являясь наиболее действенной формой осуществления гегемонии пролетариата в назревавшей революции. Революционные лозунги рабочего класса в ходе стачек выносились прямо на улицу, адресовались непосредственно народу и получали широкий резонанс.

В стачечной борьбе стихийное движение масс находило свое выражение и оформление, получало необходимую организацию благодаря неустанной, повседневной, кропотливой и героической деятельности большевиков. Их лозунги «Долой царское правительство!», «Да здравствует республика!», «Да здравствует социализм!» помогли оформиться и вылиться в открытую борьбу тому возмущению Ленским расстрелом, которое охватило рабочих России, слилось в их сознании с давно назревшим настроением недовольства и протеста. Эти лозунги помогли рабочему движению приобрести общенародный характер, вызвали отклик среди демократического студенчества, оказывали влияние на армию. В ходе забастовок, выдвигая «проклятые вопросы» российской действительности, большевики вели борьбу за влияние на пролетарские массы, со всей решительностью противостояли попыткам буржуазии, ликвидаторов, участников «августовского блока» завести движение в тупик реформистских иллюзий, обкорнать его лозунгом «свободы коалиций». Возглавляя и организуя многие стачки, изучая и обобщая опыт забастовочного движения, большевики стремились к широкому и гибкому сочетанию различных форм и средств борьбы, как наступательных, так и оборонительных, переходу от одних к другим с тем, чтобы, максимально сохраняя силы рабочих, обеспечить развитие движения по восходящей линии. «Будет революция или не будет, — зависит не только от нас. Но мы свое дело сделаем, и это дело не пропадет никогда»², — писал В. И. Ленин.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 299.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 173.

299 На Краковском совещании ЦК РСДРП, где были подведены итоги борьбы рабочего класса в 1912 г., отмечалась необходимость строго учитывать условия для проведения стачек, изыскивать новые формы борьбы. Как очередную задачу партии совещание выдвинуло устройство уличных революционных демонстраций в сочетании с политическими стачками и в качестве самостоятельных выступлений¹.

Большевики использовали стачки также как средство организации широких масс рабочего класса для революционной борьбы. В условиях тогдашней России это имело особое значение в силу нелегального положения партии, ограниченных возможностей профессиональных, кооперативных и иных легальных организаций.

Царские власти сплошь да рядом закрывали существовавшие профсоюзы и отказывали в регистрации новых. Профсоюзам запрещались самые элементарные виды деятельности, например устройство вечеров, экскурсий, создание библиотек, столовых, помощь безработным и т. д. Однако, несмотря на все эти препятствия, большевики настойчиво работали в профсоюзах; численность их членов к лету 1914 г. поднялась до 100 тыс. человек (в 1910 г.— не превышала 60 тыс. человек). Часто профсоюзы действовали нелегально, но и легальные занимались подпольной работой. В 1912—1914 гг. профсоюзы во многих городах (Петербурге, Москве, Лодзи, Риге, Киеве, Ростове-на-Дону и др.) окрепли в такой степени, что даже после запрета продолжали оставаться центрами консолидации рабочих². Большевики считали необходимым для руководства стачками устанавливать сотрудничество нелегальных партийных ячеек с профессиональными союзами, с партийными ячейками в них, а также с отдельными деятелями профессионального движения. Профсоюзы откликались на все крупные политические события в стране, выдвигали требования политических свобод, 8-часового рабочего дня, оказывали материальную помощь революционерам; в ходе подъема стачечного движения выделяли все больше средств на его поддержку. В связи с деятельностью профсоюзов проходила в 1912 г. и борьба за новые законы о страховании, явившиеся социальным завоеванием пролетариата. Несмотря на свою малочисленность — менее 3,5% от общего количества промышленных рабочих страны в 1914 г.,— профсоюзы пользовались большим влиянием на массы, выступали как революционные пролетарские организации.

В таком же направлении большевики стремились направлять деятельность независимых рабочих кооперативов, которые к 1913 году объединяли не менее 50 тыс. членов. В помещении одного из крупнейших рабочих кооперативов — Иваново-Вознесенского

¹ См. «КПСС в резолюциях...», т. 1, стр. 359.

² Подробнее см.: Г. А. Арутюнов. Указ. соч., стр. 249 и сл.

300 потребительского общества «Единение — сила» — укрывалась нелегальная большевистская типография и происходили заседания партийного комитета. Под прикрытием кооперативов проводилась нелегальная партийная работа в других местах. На всероссийском кооперативном съезде в 1913 г. большевик Г. И. Петровский разъяснял рабочим кооператорам значение имевшихся у них средств для массовой политической борьбы рабочего класса¹.

Большое внимание уделяли большевики проведению работы среди молодежи.

В эти годы молодое поколение российского рабочего класса активно участвовало в стачках, демонстрациях, а подчас выступало самостоятельно, отстаивая свои специфические требования; значительную роль играла молодежь в революционном движении в армии и на флоте². Важным направлением считали большевики работу среди учащейся молодежи, стремились соединить ее движение с борьбой молодых рабочих.

Большую роль в организации нового революционного подъема, в противодействии попыткам буржуазии, ликвидаторов повести за собой отсталые слои пролетариата сыграла большевистская печать, и особенно «Правда». Вопреки преследованиям царских властей она идеологически, политически, организационно способствовала развитию движения российского пролетариата. Публикация материалов об условиях жизни и труда рабочих приобщала к политической жизни, к активным выступлениям новые отряды рабочего класса. На страницах «Правды» раскрывалось значение стачечной борьбы, информация о ходе стачек помогала ее дальнейшему подъему, печатались объявления о начале стачек, о бойкоте предприятий, списки штрейкбрехеров; газета проводила сборы средств в пользу бастующих. Вокруг газеты сплачивался коллектив ее читателей и корреспондентов, широкий слой рабочих, идущих за большевиками. Вместе с другими изданиями большевиков «Правда» помогала осуществлять союз и руководящую роль рабочего класса по отношению к полупролетарским и непролетарским слоям трудящихся, они видели в ленинской газете свою заступницу.

В целях политического просвещения и организации широких слоев трудящихся в условиях произвола и насилий, крайней ограниченности возможностей для истинного волеизъявления масс большевики использовали кампанию по выборам в IV Думу (1912 г.). Избирательная платформа большевиков, выдвинутые ими лозунги способствовали подъему революционного стачечного движения в стране, борьбе против любых происков реакции. Когда в Петербур-

¹ См. Л. Ф. Морозов. От кооперации буржуазной к кооперации социалистической. М., 1969, стр. 28—29; П. В. Барчугов. Указ. соч., стр. 217—218.

² См. «Революционное движение молодежи. 1896—1915». Сборник документов. Л., 1932, стр. 62—67, 70—76, 126, 133.

301 ге избирательная комиссия лишила права участвовать в выборах 30 уполномоченных от крупнейших предприятий, ей пришлось отступить перед стотысячной забастовкой протеста рабочих столицы¹.

Вопреки неистовству черносотенно-помещичьего большинства и преодолевая сопротивление депутатов-меньшевиков, большевики вели с думской трибуны революционную разъяснительную работу, сочетая ее с нелегальной деятельностью партийных организаторов и агитаторов².

В подготовленном В. И. Лениным проекте декларации социал-демократической фракции Думы с революционных позиций рассматривались основные вопросы политической жизни страны, практики рабочего движения³. Исходя из этого большевики-депутаты ставили и вопросы борьбы за реформы, за улучшение положения пролетариата. Выступая в Думе в связи с массовыми отравлениями на предприятиях Петербурга, Бадаев заявлял: рабочий класс «...не позволит, чтобы его товарищей сотнями отравляли, чтобы его товарищей хоронили под развалинами обвалов и взрывов разного рода...»⁴. Вместе с представителями рабочих депутаты-большевики занимались подготовкой ряда законопроектов (о 8-часовом рабочем дне, о страховании рабочих и т. д.), сочетавших борьбу за нужды широких масс трудящихся с решением задач революционной агитации, классового воспитания пролетариата.

Рабочие активно поддерживали деятельность своих депутатов. День открытия IV Государственной думы (15(28) ноября 1912 г.) по призыву большевиков был отмечен в Петербурге забастовкой около 50 тыс. человек. Важную роль играла рабочая комиссия при большевистской фракции Думы, участвовавшая в обсуждении и разработке вопросов, возникавших в ходе думской деятельности, укреплявшая связи широких масс с фракцией. Они неоднократно выступали в поддержку своих депутатов, против притеснений их в Думе⁵.

Деятельность большевистских депутатов Думы направлялась непосредственно В. И. Лениным. По многим важным вопросам он писал для них тексты выступлений. Участие в избирательной борьбе, думская и внедумская деятельность большевиков позволили вопреки ликвидаторству и отзовизму гибко сочетать нелегальные и легальные

¹ См. «Рабочее движение в Петрограде в 1912—1917 гг.», стр. 64—71, 610.

⁵ См. «Исторический архив», 1955, № 5, стр. 84—85; «Рабочее движение в Петрограде в 1912—1917 гг.», стр. 74—79, 82—85, 86—93, 173—175; «Красный архив», 1936, т. 4(77), стр. 62.

302 формы, средства борьбы для подготовки революции в России. Знакомя другие коммунистические партии с опытом большевиков, В. И. Ленин писал о громадном значении того, что в 1908—1914 гг. они отстояли в самой суровой борьбе обязательность соединения нелегальных форм борьбы с легальными, с обязательным участием в реакционнейшем парламенте и в ряде других, обставленных реакционными законами, учреждений¹.

Большевистская партия была вдохновителем и организатором массового движения против милитаризма и угрозы войны. В годы жестокой реакции большевики, не страшась преследований, вели работу по разоблачению внешней политики царизма, его участия в разгроме революции в Иране, раскрывали подоплеку кабальных займов, использовавшихся для усиления армии. Царизму «нужны эти миллионные армии, чтобы держать в цепях рабства пролетариат, чтобы творить грабежи и насилие, именуемые войнами» ²,— говорилось в одной из большевистских прокламаций. Большевики восстановили свои разгромленные организации в армии. Созданное в 1908 г. Бюро военных организаций при ЦК РСДРП издавало антивоенную литературу для пропаганды среди солдат; готовились агитаторы для работы в войсках.

С трибуны Думы большевики беспощадно критиковали военные приготовления царизма, отказывались голосовать за военный бюджет. В связи с Первой балканской войной В. И. Ленин в тезисах, положенных в основу декларации социал-демократической думской фракции (ноябрь 1912 г.), записал: «Против вмешательства в балканскую войну других держав... Война войне! Против всякого вмешательства! За мир! Таковы лозунги рабочих» ³. Ленин был автором и воззвания «Ко всем гражданам России», в котором задачи борьбы с империалистической политикой великих держав ставились в связи с задачами свержения монархий в России и на Балканах, с задачами создания демократических республик. Рабочие депутаты Думы клеймили бесправие положения солдат в армии, выдвигали требование замены постоянных армий всеобщим вооружением народа. «Правда» и «Рабочая газета» изобличали гонку вооружений, агрессивную внешнюю политику царизма и его империалистических союзников. Большевики органично увязывали борьбу против угрозы войны, против национализма и шовинизма в своей стране с отстаиванием революционных принципов антимилитаристского движения рабочего класса и всех трудящихся на международной арене; они готовили массы к революционному использованию кризиса, который могла породить война.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 18—19.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 198.

303 Под влиянием большевиков, под их антивоенными лозунгами проходили многотысячные первомайские демонстрации рабочих России в 1912—1913 гг. На них вышло от 400 тыс. до 1 млн. человек¹.

«Долой войну!» — было одним из главных требований октябрьско-ноябрьских стачек 1912 г., в которых участвовало около 250 тыс. человек. Июльские выступления петербургского пролетариата в 1914 г., во время приезда в Россию французского президента Р. Пуанкаре, прибывшего для переговоров в связи с готовившейся войной, были расценены революционными социал-демократами зарубежных стран как образец антивоенной борьбы.

Авангардная роль рабочего класса России в развитии борьбы всемирной армии пролетариата рассматриваемого периода определялась в первую очередь объективными условиями назревания в стране новой волны народной революции.

Вся российская и мировая обстановка делали эту новую, назревавшую в стране революцию эпицентром международного рабочего и всемирного освободительного движения. При этом российский пролетариат имел исключительный по своей значимости опыт осуществления своей гегемонии в освободительном движении как во время максимального подъема масс, так и в период их жесточайшего подавления. Во главе российского пролетариата шла руководимая В. И. Лениным партия большевиков, сложившаяся в крепкую политическую организацию нового типа, вооружившая рабочих России революционной теорией. Обобщая новые явления российского и мирового развития, раскрывая перспективы и пути дальнейшего движения революционных классов, большевики разработали и проводили в жизнь марксистскую стратегию и тактику. Именно в России оказывались взаимоувязанными важнейшие объективные и субъективные факторы, диктовавшие необходимость и обеспечивавшие возможность осуществления пролетариатом его всемирно-исторической роли.

РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ И НАЗРЕВАНИЕ ПРЕДРЕВОЛЮЦИОННОЙ ОБСТАНОВКИ В ГЕРМАНИИ​

На развитии рабочего движения в Германии предвоенных лет продолжалось сказываться то обстоятельство, что в течение длительного времени специфическим орудием борьбы пролетариата, игравшим здесь более важную роль, чем в других странах, был парламентаризм. Вопросы избирательной борьбы оказывались тем более острыми, что в связи с ней происходила консолидация противостоявших рабочему классу сил капиталистического общества.

¹ См. Г. И. Зайчиков. Борьба большевиков против милитаризма и империалистической войны в 1907—1914 гг. М., 1964, стр. 66.

304 Борьба за демократизацию страны, проявлявшаяся в бурных выступлениях 1905—1907 гг. с требованием реформы избирательного права, становилась все более актуальной, обнаруживались признаки дальнейшего обострения классовых противоречий.

Реакционная избирательная система, особенно в цитадели юнкерско-германского империализма — Пруссии, как и ранее, использовалась против усиления позиций рабочего класса, его партии. Правда, даже здесь социал-демократы в 1908 г. добились определенного успеха при выборах депутатов ландтага. Однако, собрав около 599 тыс. голосов, они получили всего шесть мест¹. Необходимость борьбы за реформу избирательного права в центре империи становилась особенно острой на фоне успеха, которого добилась социал-демократия в Саксонии при всем цензовом неравноправии введенной там в 1908 г. избирательной системы.

Борьба за демократию приобретала еще большее значение в связи с нарастанием полицейского, милитаристского гнета, стремлением правящих кругов нарушить, а то и попросту попрать существовавший правопорядок. В 1908 г. в Германии был принят закон о союзах и собраниях, который ограничивал проведение собраний не на немецком языке, давал полиции широкие возможности пресекать агитационную работу социал-демократии, запрещал молодежи до 18 лет вступать в политические союзы и посещать политические собрания. Тем самым было ухудшено положение пролетарских молодежных организаций даже в реакционной Пруссии. Вскоре были сделаны попытки применить этот закон против деятельности свободных профсоюзов. Ограничивался и запрещался прием на работу социал-демократов (например, на железные дороги); нарушались права рабочих на организации и забастовки, их участники подвергались судебным преследованиям. Реакционные силы упорно продолжали добиваться введения «исключительного закона» против социалистов, строили планы установления беспарламентской диктатуры, император вещал о своей как «орудия всевышнего» независимости от мнений парламента, народных собраний, раздувались шовинистические и верноподданнические настроения. Сотни тысяч членов военных и прочих милитаристских и националистических организаций вели яростную кампанию против социалистов².

Одновременно буржуазия, рассматривавшая «избирательный бюллетень в качестве мощного предохранительного клапана против

¹ «Statistisches Jahrbuch für den Preussischen Staat. 1914». Berlin, 1915, S. 632.

² Подробнее см.: K. Stenkewitz. Gegen Bajonett und Dividende. Berlin, 1960, S. 74—96, 162—181, 286—299; «Geschichte der deutschen Arbeiterjugendbewegung. 1904—1945». Berlin, 1973, S. 62—64; K. Saul. Staat, Industrie, Arbeiterbewegung im Kaiserreich. Düsseldorf, 1974; J. Kuczynski. Studien zur Geschichte des deutschen Imperialismus, Bd II. Berlin, 1950.

305 революции» ¹, осуществляла курс на «приручение» социал-демократии с помощью реформ.

Ситуация в Германии отличалась, по словам В. И. Ленина, «наибольшим (по сравнению с прежним) господством законности, ставшей поперек дороги тем, кто ввел эту законность» ². Важно было максимально использовать и те возможности, которые давал существовавший правопорядок, добиваясь их дальнейшего расширения, и то недовольство, которое насильническая, антидемократическая политика властей, нарушавших собственные законы, вызывала в массах. Вместе с тем в предвоенные годы полоса германской истории, в течение которой СДПГ образцово использовала буржуазную законность для создания пролетарских организаций, печати, подъема уровня сознательности и сплоченности собственных рядов, в силу объективных причин сменялась новой полосой. Приближалась эпоха величайших революционных битв пролетариата ³. Отсюда вытекала задача готовить партию и массы к гибкому сочетанию использования буржуазной законности и борьбы против нее в интересах революции. Сможет ли пролетариат решить эту задачу, определялось во многом положением дел в социалистическом движении.

Германская социал-демократия в предвоенные годы укрепляла свои позиции. Значительные круги германских рабочих связывали надежды с политической победой СДПГ. Об этом свидетельствуют ответы в ходе социологического обследования, которые дали примерно 40% опрошенных среди металлистов, около 45% — среди текстильщиков, более 20% — среди горняков ⁴. Численность членов СДПГ возросла с 720 тыс. в 1910 г. до 1 086 тыс. в 1914 г. На выборах 1912 г. она собрала 4,25 млн. голосов и образовала самую многочисленную фракцию рейхстага в составе 110 депутатов ⁵. В крупных городах социал-демократы вели за собой половину избирателей (по всей Германии несколько более трети), а в Берлине около трех четвертей. Широкий слой сторонников партии, ее избирателей, даже без учета того, что значительные группы трудящихся не имели избирательных прав, по приблизительным подсчетам, был в рассматриваемый период в 4—5 раз многочисленнее партии и составлял около ¹/₃ всего числа пролетариев страны ⁶. К СДПГ примыкали 2,5 млн. рабочих, организованных в свободные профсоюзы, а также молодежные, кооперативные организации, спортивные и другие союзы.

¹ F Naumann. Demokratie und Kaisertum. Berlin, 1905, S. 11.

⁶ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 341—342; т. 24, стр. 33, 35.

306 Расширялось влияние партийной печати. Количество ежедневных газет в рассматриваемый период превысило 90, а их тираж — 1,5 млн. экземпляров; выходили и другие периодические издания, ряд из них — около 20 названий в количестве 150 тыс. экземпляров предназначались главным образом для сельского населения ¹. Общий тираж социал-демократической прессы достигал около 2 млн. экземпляров. Примерно в 2 млн. экземпляров выходили почти 60 профсоюзных газет. Специальные издания общим тиражом в 100—150 тыс. экземпляров выпускались примыкавшими к СДПГ спортивными, певческими, туристическими и т. п. организациями. Партийное издательство «Форвертс» издавало в год около 500 тыс. экземпляров просветительных книг, брошюр. По данным социологических обследований, социалистическую партийную и профсоюзную литературу читали весьма широкие круги рабочих — не менее 43—44% металлистов и текстильщиков, около 20% горняков. В партийной организации Большого Берлина читатели партийной прессы составляли свыше 88% ². Осуществлялась и иная агитационно-пропагандистская деятельность. 364 просветительных комитета партии провели в 1913 г. доклады и лекции для 188 тыс. человек, на 420 лекционных курсах обучалось 44 тыс. слушателей. Только в 1910—1911 гг. СДПГ организовала свыше 13 тыс. публичных собраний и митингов.

Однако в деятельности СДПГ и свободных профсоюзов все больше фетишизировались парламентаризм и избирательная борьба. Блок откровенных оппортунистов и центристов, сложившийся в канун первой мировой войны в руководстве партии и профсоюзов, объявив главной целью избирательные и парламентские успехи, рассматривал под этим углом зрения все формы внепарламентской борьбы. Соответственно стремились строить и всю партийную, профсоюзную деятельность. Характерно в этой связи, что закон 1908 г. был использован для ликвидации молодежных организаций, отвлечения молодежи от политики ³. Пропаганда и агитация все больше проводились в духе соглашательства. К. Цеткин в письме к Ф. Мерингу отмечала в 1913 г. пагубное влияние на многих членов берлинской организации многолетнего чтения «жалкой «Форвертс» ⁴.

В противовес этому левые социал-демократы, и прежде всего их вожди К. Либкнехт, Р. Люксембург, Ф. Меринг, К. Цеткин, Ю. Мархлевский (Карский), В. Пик и другие, стремились использовать парламентские и внепарламентские средства борьбы в интересах

¹ «Handbuch des Vereins Arbeiterpresse. 1914». Berlin, 1914.

⁴ ЦПА ИМЛ, ф. 201, оп. 1, д. 1062, л. 3.

307 революционного движения. На страницах доступных им органов печати, на собраниях и съездах, митингах и демонстрациях они вели принципиально выдержанную социалистическую пропаганду и агитацию. Образец парламентской деятельности продемонстрировал К. Либкнехт, решительно боровшийся против реакции и милитаризма, во имя победы германского пролетариата. Он многое сделал для правильной постановки революционного, антимилитаристского воспитания молодежи. Большую работу в том же направлении, и особенно в женском движении, вела К. Цеткин¹.

Важное значение имело участие левых в руководящих органах некоторых местных партийных организаций. Так, например, благодаря усилиям К. Цеткин окрепла классовая партийная линия в вюртембергской организации. В. Пик успешно вел работу в Тельтов — Бесков — Шарлоттенбурге (Большой Берлин). Отмечая трудности, с которыми ему пришлось столкнуться в берлинской социал-демократической организации, К. Цеткин писала в 1913 г.: «...нет ничего удивительного, если товарищ Пик не может сразу же заявить: пришел, увидел, победил. Я нахожу, что он, несмотря на все, борется не впустую. В Берлине тоже проявляются первые шаги к лучшему... Мы действительно имеем право, не теряя надежды, бороться дальше»². Левые пользовались поддержкой таких крупнейших партийных организаций, как, например, Штутгартская организация VI избирательного округа Берлина, включавшая пролетарские районы Моабита и Веддинга, организация пролетарского предместья Берлина — Нидербарнима.

Однако революционные социал-демократы представляли собой весьма небольшую и довольно разнородную группу, не имевшую своей организации. Их сил было явно недостаточно, чтобы придать классово-пролетарскую направленность парламентской и внепарламентской деятельности партии, шедших за ней масс, подготовить их к борьбе в условиях нараставшего в Германии общеполитического кризиса. Тон в СДПГ задавала не левая оппозиция, а скатывавшиеся вправо официальные партийные круги. С осени 1913 г. возможности для деятельности революционных социал-демократов еще более уменьшились. Их совсем почти перестали печатать в «Лейпцигер фольксцайтунг» и «Нойе цайт», а статьи, публиковавшиеся в специально созданном Р. Люксембург, Ф. Мерингом, Ю. Мархлевским бюллетене «Социал-демократише корреспонденц», оставались недоступными массовому читателю. Голоса левых, требовавших ведения активной антимилитаристской борьбы, организации массо-

¹ Подробнее см.: В. Бартель. Левые в германской социал-демократии в борьбе против милитаризма и войны. М., 1959; H. Wohlgemuth. Karl Liebknecht. Berlin, 1973; L. Dornemann. Clara Zetkin. Berlin, 1974; A. Laschitza, G. Radczun. Rosa Luxemburg. Berlin, 1971.

² ЦПА ИМЛ, ф. 201, оп. 1, д. 1062, л. 3—4.

308 вых выступлений пролетариата, всячески заглушала центральная и местная партийная пресса. И все же агитация революционного крыла СДПГ, отражавшая насущные задачи пролетариата, пробивала себе путь к рабочим, которых сама жизнь поднимала на активную борьбу против существовавших в стране порядков.

В 1908—1909 гг. забастовки, хотя и пошли на убыль, не прекращались. В октябре 1909 г. вспыхнула и быстро распространилась на весь прилегающий район стачка 10 тыс. горняков Мансфельда. В течение шести недель, поддерживаемые пролетариями всей страны, мансфельдцы не сдавались, несмотря на угрозы применения вооруженной силы. Они не смогли добиться успеха, однако это выступление, не ограничивавшееся экономическими требованиями, отстаивавшее политические права пролетариата, сыграло важную роль, явилось провозвестником новой волны массового рабочего движения в Германии.

Перелом произошел в 1910 г., о чем свидетельствовало нарастание экономической и политической борьбы, проявившейся в разнообразных формах. В 1910—1913 гг. число стачек по сравнению с 1908—1909 гг. увеличилось в среднем за год в 1,6 раза, число их участников — в 3 раза, а забастовочных человеко-дней — в 2,8 раза¹. Забастовки носили напряженный и затяжной характер. Почти ¹/₃ их продолжалась три недели и больше; в 1913 г. более четверти всех участников бастовали свыше 50 дней². После 1908 г. возрастает результативность забастовок. В 1911—1913 гг. почти ²/₃ их закончились победой рабочих. Доля забастовок, которые не имели успеха, снизилась до 19% (1908 г.—34%). Забастовки, закончившиеся частичным успехом, составляли примерно 16%.

Составным моментом борьбы труда и капитала являлись «конфликты без прекращения работы», т. е. такие выступления рабочих по вопросам условий труда, заработной платы, тарифного договора, которые не доходили до забастовки, а заканчивались, как правило, переговорами (прямыми или с помощью посредников) и компромиссом с предпринимателями. Это позволяло подчас добиваться определенных уступок в пользу рабочих без проведения забастовок. Но большей частью отказ от стачки происходил вопреки стремлениям масс и был результатом сговора профсоюзных руководителей с предпринимателями. Так, профсоюзные лидеры помешали развертыванию борьбы во время мощнейшей за предвоенные годы стачки горняков (1912 г.) и в ходе забастовки на верфях (1913 г.). Сделкой руководства профсоюзов с предпринимателями закончился крупнейший «конфликт без прекращения работы», происходивший в 1913 г.

¹ «Statistik des Deutschen Reichs», Bd 278. Berlin, 1914, S. 27. Данные по годам см. в табл. 3 на стр. 368—369.

² Ibid., S. 17.

309 в связи с перезаключением тарифных договоров в строительстве¹. Число такого рода конфликтов в 1910—1913 гг. выросло по сравнению с 1905—1906 гг. в 1,5 раза, а число их участников — в 3,5—4 раза².

Для стачечной борьбы германского пролетариата в предвоенные годы характерно настойчивое выдвижение не только экономических претензий, но и проникнутых стремлением отстоять права рабочего класса и его организаций требований демократизации порядков на предприятиях. Вместе с тем шла и более широкая политизация стачечного движения.

Стачечная борьба в Германии развивалась в тесном взаимодействии с мощными демонстрациями, митингами протеста, имевшими, как правило, ярко выраженную политическую, демократическую, антиимпериалистическую направленность. Важное место по-прежнему занимала борьба за реформу избирательного права в Пруссии, достигшая особого размаха в 1910 г.

Уже в начале года недовольство пролетариата вылилось в многотысячные демонстрации против предложенного правительством проекта весьма ограниченной реформы избирательной системы Пруссии. 13 февраля 1910 г. 200 тыс. человек вышли на улицы в Берлине, 12 тыс. в Дортмунде, 10 тыс. в Дюссельдорфе, 15 тыс. в Эссене, 20 тыс. во Франкфурте-на-Майне, 15 тыс. в Галле, 25 тыс. в Ганновере, примерно 10 тыс. в Киле, Кёльне и Магдебурге. В ряде городов полиция напала на демонстрантов, произошли кровавые стычки. В ответ на это выступления охватили всю страну. 23 февраля 1910 г. 25 тыс. рабочих провели политическую стачку протеста во Франкфурте-на-Майне. В марте такие выступления состоялись в Ганау, Киле. 6 марта в обход запретов полиции 150 тыс. человек участвовали в митинге в берлинском Тиргартене. 10 апреля лишь на собраниях в Берлине присутствовало 250 тыс. человек. Никогда Германия не видела таких многочисленных и мощных собраний³. Становилось все более очевидно, что «уличные демонстрации вообще скоро будут недостаточным средством»⁴. Однако руководство СДПГ стремилось всячески сдержать движение, придать ему более спокойный характер. В результате к лету подъем масс пошел на убыль, но настроение недовольства не было снято, оно обострялось.

Весной 1910 г. развернулись мощные стачечные выступления пролетариата. Попытка союзов предпринимателей при помощи ло-

¹ Подробнее см.: «Из истории Германии нового и новейшего времени». М., 1958, стр. 108—161; «Ежегодник германской истории, 1972». М., 1973, стр. 127—135.

⁴ R. Luxemburg. Gesammelte Werke, Bd 2. Berlin, 1972, S. 292—293.

310 каута расправиться с организациями рабочих привела к сопротивлению и забастовке более чем 160 тыс. строителей. Широкое движение, продолжавшееся с апреля по июнь, охватило всю страну и принесло успех. С августа по октябрь боролись и добились частичного успеха рабочие верфей. В сентябре прошла волна собраний и митингов против дороговизны и усиливавшегося наступления реакции. Насколько обострилась обстановка, показали события сентября 1910 г. в берлинском пролетарском районе Моабит, где забастовка, которую пытались сорвать с помощью штрейкбрехеров, поддержанных полицией, переросла в вооруженное столкновение десятков тысяч рабочих с полицейскими. В начале октября такого же рода столкновения произошли в Кёльне, во второй половине месяца — в Бремене, в конце октября — в берлинском пролетарском районе Веддинг¹. В сентябре 1910 г. А. Бебель говорил на Магдебургском съезде СДПГ: «Классовые противоречия не смягчаются, а обостряются. Мы идем навстречу очень, очень серьезным временам»². В стране складывалась предреволюционная ситуация, надвигалась революционная буря.

Между тем в рядах социал-демократии и свободных профсоюзов все резче обозначались две тенденции — классово-пролетарская и реформистская. Обострилось столкновение между революционной линией левых и откровенно оппортунистическим курсом на «позитивную работу», центристской «стратегией изнурения». В рабочем классе усиливалась неудовлетворенность теми средствами, которые применялись в борьбе против существовавших порядков. Бурное одобрение получали требования революционных социал-демократов взять курс на применение массовой политической стачки, выдвигавшийся ими лозунг республики³.

В 1911 г. большой размах приняло движение пролетариата против реакционного страхового законодательства. Невиданное прежде количество участников собрали первомайские выступления, продолжала шириться кампания за реформу избирательного права. Особое значение приобрели проявления гневного протеста рабочих Германии во время марокканского кризиса, грозившего превратиться в мировую войну. Однако лидеры СДПГ отказывались развернуть агитацию против провокационных действий германских империалистов. Член Правления Г. Молькенбур мотивировал это тем, что стремление вызвать противодействие правительственной авантюре нанесет

¹ «Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung», Bd 2, S. 157.

³ См. Р. Люксембург. Письма к Карлу и Луизе Каутским (1896—1918 гг.). М., 1923, стр. 133; A. Laschitza. Deutsche Linke im Kampf für eine demokratische Republik. Berlin, 1969.

311 ущерб «жизненным интересам» партии, может помешать ей на предстоящих выборах в рейхстаг¹.

Однако уже в самом начале событий по почину местных партийных организаций в стране началось массовое движение протеста, в котором активную роль играли революционные силы СДПГ. Они подвергли резкой критике партийное руководство, вели агитацию в массах, призывали к интернациональному пролетарскому единству в борьбе против милитаризма и угрозы войны. В конце концов Правление СДПГ оказалось вынужденным выступить с обращением о проведении собраний протеста. Многотысячные митинги и демонстрации проходили по всей стране. Более 200 тыс. человек участвовало 3 сентября 1911 г. в митинге протеста в берлинском Трептов-парке².

В 1912 г., когда обострилось положение в связи с войной на Балканах, голос протеста германского пролетариата снова прозвучал на многолюдных митингах во многих городах страны. Берлинский митинг собрал более 250 тыс. участников. В ряде мест состоялись антивоенные демонстрации³. В том же году с требованиями сокращения рабочего дня, повышения заработной платы, демократизации порядков на предприятиях развернулась забастовка 250 тыс. горняков Рура. Хотя она и потерпела поражение, но продемонстрировала готовность пролетариата применить оружие массовой стачки.

Вопросы организации массовых выступлений не сходили с повестки дня германской социал-демократии в течение всего рассматриваемого периода. Правда, руководству партии и профсоюзов удавалось проводить решения против массовой стачки, но непрочность их позиции ощущалась всеми. На съезде СДПГ в 1913 г. резолюция левых, направленная против оппортунистической линии партийного руководства в вопросе о массовой стачке, собрала примерно треть голосов, несмотря на хитроумные комбинации и давление со стороны Правления партии, лидеров профсоюзов. В послесъездовской дискуссии левые получили поддержку многих местных партийных организаций. Тяга к борьбе, и отнюдь не только с оборонительными целями, приобретала все более широкий и глубокий характер. «Я был поражен стремлением к массовой стачке таких товарищей, от которых меньше всего мог этого ожидать... Организованные рабочие требуют решительных действий... их нельзя сдерживать

¹ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten in Jena vom 10. bis 16. September 1911». Berlin, 1911, S. 467.

³ См. Б. А. Айзин. Революционные германские социал-демократы против империализма и войны (1907—1914 гг.). М., 1974, стр. 252—254.

312 ничего не говорящими резолюциями. При этом для рабочих речь идет о большем, чем прусское избирательное право: о достижении политического равноправия, политической власти, о низвержении капитализма вообще» ¹, — говорил делегат от Дюссельдорфа на съезде СДПГ в 1913 г. В июне 1914 г. собрание столичной партийной организации не только одобрило подготовку массовых выступлений пролетариата, но и обязало создать для этого специальный денежный фонд; рекомендовалось поступить так же и во всех других партийных организациях. В связи с этим оппортунисты сокрушались, что решения, принятые на общем собрании берлинской организации, «получают широчайшее распространение в партии и пользуются исключительной популярностью у партийных товарищей в провинции» ².

Обстановка в стране все больше обострялась. Это наглядно показал и Цабернский инцидент 1913 г., когда оскорбление прусским офицером рекрутов в одном из городков аннексированного Германией Эльзаса послужило поводом для демонстраций эльзасцев против насильственного опруссачивания. Ответные репрессии военных властей, попиравшие элементарный буржуазный правопорядок, были одобрены как руководителями армии, так и государственными чиновниками вплоть до рейхсканцлера. Однако это вызвало не только гневный протест масс, но даже и порицание канцлеру, вынесенное подавляющим большинством рейхстага ³. Еще раз обнаружились симптомы того, что приходит конец «спокойного» развития Германии под эгидой прусского юнкерства, нарастает глубокий политический кризис. Стремясь укрепить свое положение, правящие круги усиливали репрессии в отношении наиболее активных представителей революционного течения в рабочем движении. Одновременно в стране развертывалась националистическая и шовинистическая агитация, шла форсированная подготовка к войне.

В этих условиях лучшие силы германской социал-демократии возглавили широкую антимилитаристскую кампанию. В явном противоречии с курсом руководства СДПГ и ее фракции, согласившейся в 1913 г. одобрить военный бюджет, многолюдные рабочие собрания бурно приветствовали К. Либкнехта и Р. Люксембург, разоблачавших германский милитаризм. Во время одного из выступлений Люксембург прямо заявила, что в ответ на попытку правящих кругов Германии развязать войну германские рабочие должны отказаться воевать против своих зарубежных братьев. За это ее судили, но и скамью подсудимых она превратила в трибуну для революционной агитации ⁴.

¹ «Protokoll über die Verhandlungen des Parteitages der Sozialdemokratischen Partei Deutschlands. Abgehalten in Jena vom 14. bis 20. September 1913». Berlin, 1913. S. 321.

⁴ См. «Rosa Luxemburg im Kampf gegen den deutschen Militarismus». Berlin, 1960, S. 25—27, 45—59; H. Wohlgemuth. Op. cit.

313 Участники многочисленных собраний, демонстраций, несмотря на препятствия, чинимые полицией, по примеру лучших представителей СДПГ активно выступали против войны, произвола и насилий германских милитаристов. Левые социал-демократы в СДПГ стремились использовать такие выступления для воспитания масс в революционном духе. Однако руководство партии всячески препятствовало этому. Вопреки инициативе местных организаций и неоднократным настояниям В. Пика оно отказалось организовать антимилитаристское движение протеста в связи с судом над Р. Люксембург¹.

Одновременно росло недовольство рабочих масс, непосредственно связанное с условиями труда, порядками на производстве. Несмотря на трудности, которые создавала обстановка кризиса, развернувшегося в Германии в 1913—1914 гг., а также политика лидеров профсоюзов, значительного снижения уровня борьбы не произошло. Показательно, что с учетом «конфликтов без прекращения работы» 1913 год дал наибольшее количество столкновений труда и капитала за весь рассматриваемый период — около 10 тыс.; они охватили почти 92,5 тыс. предприятий, в них участвовало более 1,7 млн. человек. Одним из самых важных была стачка на германских верфях. Вопреки запретам профсоюзных лидеров она охватила около 60 тыс. человек.

В. И. Ленин писал в 1913 г.: «Сознание необходимости более решительной, наступательной, массовой борьбы рабочих медленно, но неуклонно растет среди германской социал-демократии. Если оппортунисты, которых много в парламентской фракции и среди чиновников рабочего движения, противятся такой борьбе, то в рабочих массах она встречает все больше сочувствия»². Рост недовольства пролетариата, его массовые выступления играли важную роль в общественной жизни страны в предвоенные годы, были важнейшим элементом складывавшейся предреволюционной ситуации. Эти выступления, направленные непосредственно к достижению реформ, решению демократических, в частности антивоенных, задач, имевших жизненно важное значение для широких народных масс, позволяли при наличии мощных организаций рабочего класса — партии, профсоюзов — вести подготовку пролетариата к грядущим революционным боям, сплачивать его силы, устанавливать связи с союзниками в общедемократической борьбе. Стачка — оружие массовой борьбы пролетариата — завоевывала себе признание как средство решения задач также и в политической области. Однако деятельность блока откровенных оппортунистов и центристов, сложившегося в руководстве СДПГ и германских профсоюзов в предвоенные годы, привела к тому, что важные тенденции нарастания

¹ ЦПА ИМЛ, ф. 209, оп. 1, д. 1342, л. 1—19.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 183—184.

314 массовой борьбы трудящихся не были закреплены, не получили развития. В ходе назревания предреволюционной ситуации в Германии накануне первой мировой войны с очевидностью обнаруживалось, что развитие политического кризиса в огромной степени будет зависеть от результатов противоборства революционного и оппортунистического течений в рядах социал-демократии, от соотношения их сил и влияния на массовое рабочее движение.

ОБОСТРЕНИЕ БОРЬБЫ ПРОЛЕТАРИАТА ПРОТИВ БУРЖУАЗИИ В АНГЛИИ​

Ревизионисты, утверждая, будто забастовочная борьба присуща лишь рабочему движению недостаточно развитых в капиталистическом отношении стран, в противовес российскому опыту обычно ссылались на пример высокоразвитой Англии. Но действительность опровергала это. В предвоенный период вслед за рабочими России именно «английские рабочие, — как отмечал В. И. Ленин, — в области экономической стачки дали новый великий толчок движению» ¹.

Стачечное движение в Англии в 1908—1909 гг. во многом подготовило взрыв последующих лет. Сказывалась тенденция к увеличению числа забастовок и их участников. По количеству потерянных человеко-дней — почти 11 млн. — 1908 год в предвоенный период уступал лишь 1912—1913 гг. Он выделялся также стойкостью и упорством стачечников; если в 1905 г. каждый из них бастовал в среднем 26 дней, то в 1908 г.— 36,5 ². Крупнейшими выступлениями 1908 г. были стачки хлопкопрядильщиков Ланкашира, движение горняков, стачка механиков и кораблестроителей Северо-восточного берега. Первый из этих конфликтов возник через несколько месяцев после «урегулирования» вопроса о зарплате, продемонстрировав тем самым негодность такой системы соглашательства. Движение горняков завершилось созданием Национальной федерации горняков Великобритании, насчитывавшей 600 тыс. членов. Она смогла добиться в том же году принятия парламентом закона о 8-часовом рабочем дне для горняков, что имело значение прецедента для рабочих других категорий.

В последующие годы забастовочная борьба достигла еще большей силы. По сравнению с 1900—1909 гг., когда число рабочих дней, потерянных за год в результате забастовок, колебалось в Англии на уровне 2—3 млн., потери составили: в 1910 и 1911 гг. — примерно по 10 млн. дней, в 1912 г. — около 41 млн., в 1913 г. — 11,6 млн. Главную роль играли забастовки транспортников, металлистов, текстильщиков, горняков (в одном только 1912 г. в горно-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 318.

² «The Socialist Annual for 1907». London, 1907, p. 36. См. табл. 3 на стр. 368—369.

315 добывающей промышленности было потеряно 31,6 млн. человекодней). В строительстве, в швейной промышленности размах борьбы также достиг невиданного уровня.

В 1910 г. бастовали железнодорожники Ньюкасла, котельщики на верфях Клайда и Тайна, металлисты Бирмингема, горняки Южного Уэльса¹. В ходе борьбы все явственнее обнаруживалось расхождение между рабочими и профсоюзными руководителями. Особое значение имела забастовка в Южном Уэльсе, вызванная снижением расценок Кембрийским трестом и охватившая 12 тыс. человек. Против забастовщиков были брошены полиция и армия; имелось много жертв, широко проводились аресты. Но ни репрессии, ни соглашательская линия профсоюзного руководства не смогли прекратить забастовку; она продолжалась 10 месяцев — небывалый случай в угольной промышленности Великобритании. Хотя в общем выступление уэльских горняков потерпело поражение, оно сыграло большую роль в последующем подъеме забастовочной борьбы.

Окончание стачки горняков Южного Уэльса летом 1911 г. совпало с подъемом новой забастовочной волны. В течение двух месяцев одна за другой непрерывно следовали национальные забастовки, охватившие более 900 тыс. человек. Дважды затихала жизнь в портах — бастовали моряки, докеры, транспортники. 3 августа 1911 г. развернулась национальная забастовка железнодорожников. Ее прелюдией было «ливерпульское побоище»: во время стачки в Ливерпуле полиция и солдаты пытались разогнать митинг железнодорожников, на который собралось несколько десятков тысяч человек. Открытые столкновения и даже сооружение баррикад продолжались до позднего вечера; в городские госпитали попали несколько сот раненых. Кровавая расправа с рабочими вызвала общегородскую забастовку транспортников и железнодорожников. Она послужила началом стачек и в ряде других городов. Вслед за этим профсоюзы, объединявшие 148 тыс. человек (примерно ¹/₄ железнодорожников Англии), официально объявили о начале всеобщей забастовки. Уже в течение первых двух дней в ней приняли участие 230 тыс. человек. Из-за прекращения подвоза сырья и материалов остановились многие предприятия. Против забастовщиков были использованы полиция и войска, а их руководителей всячески побуждали к «примирению», аргументируя, в частности, возникавшей из-за забастовки опасностью для внешнеполитического положения страны. Профсоюзные лидеры, несмотря на реальные возможности добиться успеха, вопреки протестам рабочих пошли на прекращение борьбы; хотя в движение пришли огромные силы, результаты были мизерными. Однако солидарность и стойкость сотен тысяч пролетариев, как организованных, так и неорганизованных, рост недоверия

¹ Подробнее см.: Ю. П. Мадор. Подъем рабочего движения в Англии в 1910—1913 гг. М., 1966.

316 к соглашательскому «примирению» свидетельствовали о новых процессах в рабочем движении.

С особой силой эти процессы проявились во всеобщей забастовке шахтеров в 1912 г. Ее непосредственной причиной послужило требование рабочих установить гарантированный минимум заработной платы. Правительство и правые профсоюзные лидеры всячески сдерживали недовольство масс. В борьбе против них стали выдвигаться лидеры «нового направления», их предложения в пользу массовых и национальных выступлений получили широкую поддержку. При голосовании по вопросу о национальной стачке в январе 1912 г. 446 тыс. шахтеров высказались «за» и лишь 114 тыс. — «против». Забастовка началась в конце февраля без санкции лидеров и уже в начале марта охватила около 1 млн. человек, в то время как число членов соответствующих тред-юнионов было около 800 тыс. Прекращение работы на шахтах очень скоро остановило производство чугуна, значительной части проката. Через месяц почти полностью прекратилась работа в отраслях промышленности, сильно зависевших от поставок угля. Правительство начало с небывалой быстротой проводить половинчатые реформы. С помощью закона о минимуме заработной платы, явившегося полумерой, а то и просто обманом рабочих, при активной поддержке правых профсоюзных лидеров ему удалось добиться прекращения забастовки, отделавшись незначительными уступками. Но в результате стачки произошел явно ощутимый сдвиг в соотношении общественных сил страны. «Если стачка железнодорожных рабочих в 1911 году показала уже «новый дух» британских рабочих, то стачка углекопов положительно составила эпоху» ¹, — писал В. И. Ленин.

Утверждение законодательного минимума заработной платы для одной из важнейших групп английского пролетариата создавало базу дальнейшей борьбы не только в угольной, но и в других отраслях промышленности. В ходе стачки существенно возросла солидарность рабочих, при этом они воочию убедились в недостаточности выдвижения одних только экономических требований, почувствовали свою силу, перестали быть послушным орудием в руках профсоюзных лидеров.

После всеобщей забастовки углекопов в Англии центром борьбы стала Ирландия. Дублинская стачка в августе 1913 — январе 1914 г. была не только наиболее мощным выступлением ирландского пролетариата в предвоенные годы, но и важным моментом назревания политического кризиса в Великобритании ².

Стачку объявили 26 августа дублинские трамвайщики в ответ на локаут части своих товарищей, членов Союза транспортных и

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 271.

² Подробнее см.: Е. Б. Черняк. Дублинская стачка 1913 г. — «Ученые записки по новой и новейшей истории», вып. 3. М., 1957, стр. 215—287.

317 неквалифицированных рабочих (ИСТНР). Главным требованием забастовщиков было восстановление на работе уволенных. В ходе стачки к ней присоединились докеры, железнодорожники, возчики, строители, батраки примыкавшего к Дублину аграрного района (в графстве Дублин в ИСТНР входило 90% всех батраков). В ноябре стачка стала почти всеобщей; жизнь Дублина замерла. С первых же дней стачка сопровождалась демонстрациями, столкновениями рабочих с полицией и войсками. 31 августа, в «кровавое воскресенье», во время митинга 50 тыс. забастовщиков, десятки рабочих были ранены и двое убиты. Руководители стачки Дж. Ларкин и Дж. Конноли подверглись аресту, позднее их под давлением масс освободили.

По инициативе признанного главы ирландских социалистов Дж. Конноли стачечники создали вооруженную организацию — Ирландскую гражданскую армию. Она поставила себе целью борьбу за Ирландскую республику и освобождение труда¹. Хотя к концу 1913 г. ряды организации поредели, она внесла заметный вклад в дело национально-освободительной борьбы ирландского народа.

Борьба ирландских рабочих получила сильный резонанс в Англии. Начались забастовки солидарности и поддержки ирландцев: в Манчестере (докеры), в Лондоне (шоферы), в Южном Уэльсе (горняки). Рабочие проводили сбор средств, отправили несколько пароходов с продовольствием в Дублин. Однако из-за сопротивления реформистов из руководства Британского конгресса тред-юнионов (БКТ), которые больше всего боялись, как бы конфликт не перекинулся в Англию, и срывали кампанию солидарности, поддержка была недостаточной. Положение осложнилось также попыткой реакции в самой Ирландии сыграть на национально-религиозных противоречиях. К тому же многомесячная борьба истощила материальные ресурсы забастовщиков. Под давлением БКТ было заключено компромиссное соглашение с предпринимателями, они согласились принять на работу локаутированных рабочих; вскоре стачка прекратилась.

Забастовочное движение английского пролетариата в предвоенные годы не ограничивалось узкоэкономическими задачами. Даже в борьбе по вопросам заработной платы зачастую акцентировалось внимание на установлении ее минимума, что придавало таким выступлениям общегосударственное значение. Социальные и политические требования, выдвигавшиеся не только снизу, но и на уровне руководства тред-юнионов, включали национализацию железных дорог, земли, ее минеральных богатств, шахт, каналов; введение всеобщего избирательного права, оплату правительством расходов на выборы; улучшение жилищных условий рабочих; оплату праздничных дней. Тем самым соглашательство в профсоюзном движении,

¹ «The Worker's Republic». — «Royal Commission on the Rebellion in Ireland. Report of the Commission». London, 1916, p. 7.

318 пытавшееся сводить его цели к защите привилегий рабочей аристократии, стало постепенно преодолеваться активной героической массовой борьбой рабочего класса. Она способствовала росту пролетарской сплоченности, солидарности. Стачки 1910—1913 гг. охватили самые широкие контингенты шахтеров, относительно высокооплачиваемые категории металлистов, текстильщиков, строителей и одновременно те слои рабочих, чье экономическое положение оказалось весьма шатким. Особо массовым было участие неквалифицированных тружеников. В ходе борьбы складывалось единство рабочих данной компании, района, отрасли. Характерным было обнаружившееся во время десятимесячной стачки горняков Южного Уэльса в 1910 г. стремление к объединению всех сил против компаний¹. Забастовки разрушали цеховые, тред-юнионистские перегородки. В 1911—1912 гг. Англия впервые со времени чартизма оказалась перед лицом общенациональных выступлений железнодорожников и шахтеров.

Движение солидарности проявилось в забастовочной борьбе на всех уровнях. «Забастовки симпатии» в поддержку своих товарищей по предприятию, отрасли; объединение различных тред-юнионов, существовавших в одной отрасли (к примеру, образование Национального союза железнодорожников), происходившее под влиянием забастовок; стремление поддержать забастовщиков смежной отрасли (как раз в этот период появились идеи совместной борьбы горняков, железнодорожников, транспортников, а в 1914 г. был создан «тройственный союз», объединивший организованных рабочих этих профессий); яркие страницы помощи англичан ирландцам во время дублинской забастовки 1913 г. — все это воплотилось в подъеме классовой борьбы пролетариата. Выражения пролетарской солидарности не ограничились только Англией. Рабочие России, Германии, Франции, Бельгии и других стран с громадным вниманием и сочувствием следили за борьбой английских шахтеров в 1912 г., а те в свою очередь надеялись на поддержку своих зарубежных товарищей. С беспокойством ожидали власти выступления шахтеров в России. Принимались меры, чтобы предотвратить такое выступление². Большевистская «Звезда» в номере от 1 (14) марта 1912 г. подчеркивала решающее значение, которое могло иметь международное выступление горняков для успеха забастовки в Англии.

Подъем массовой борьбы английского пролетариата происходил вопреки усилиям предпринимателей, правительства, оппортунистических лидеров профсоюзов, пытавшихся сдерживать его. В этой связи характерна деятельность посреднических и примирительных камер и объединенных комиссий, использовавшихся для разреше-

¹ См. «The Times», 16. V. 1911.

² Подробнее см.: «Рабочее движение в новое время». М., 1964, стр. 459—464; М. К. Корбут. Отголоски в России европейской забастовки углекопов. Казань, 1927.

319 ния трудовых конфликтов рабочих с предпринимателями. Общее количество конфликтов, рассмотренных этими органами в 1912 г., выросло по сравнению с 1900—1902 гг. в 3—4 раза, превысив количество забастовок в 1910 г. в 5,5 раза, в 1911 г. — в 5 раз, в 1912 г. — более чем в 3 раза¹. В предвоенные годы при общем росте количества стачек увеличилась доля конфликтов, которые были улажены, и доля стачек, которые закончились с помощью посредничества и примирения². Данные о деятельности примирительных и посреднических органов, сопоставленные с данными о громадном подъеме забастовочного движения, свидетельствуют и о возрастающих попытках помешать ему, и об их недостаточной эффективности. За всем этим скрывался громадный потенциальный «запас горючего материала» — настроения недовольства английского пролетариата.

Подспудным назреванием недовольства объясняются неожиданные для предпринимателей и профсоюзных руководителей солидарные выступления тысяч рабочих по, казалось бы, незначительному поводу. Такой, к примеру, была в 1910 г. победившая за четыре дня забастовка 10 тыс. железнодорожников Ньюкасла, поддержавших своего товарища — стрелочника, который отказался выполнить немотивированный приказ администрации о переводе его на другой участок дороги. По поводу упоминавшейся стачки транспортников 1911 г. один из лидеров их профсоюза, Б. Тиллет, заявил: она «явилась большой загадкой для нас и почти такой же неожиданностью, как и для предпринимателей»³. Характерны признания, сделанные в связи с забастовками 1911 г. деятелями Национального союза моряков и кочегаров, что они «не могут далее сдерживать своих людей», а также руководителями союза транспортников, что они занимали примирительную позицию, более пяти недель сдерживали членов союза от выступления, «пока рабочие не забастовали сами», и т. д. В канун забастовки шахтеров в 1912 г. правые лидеры Федерации горняков Великобритании заявляли, что в стачке нет нужды, она будет «большим позором» и что ее «можно и должно предотвратить путем разумного соглашения»⁴.

Хотя оппортунистическое руководство предрекало стачкам неудачу и своей капитулянтской политикой вело борьбу рабочего класса к поражению или выгодному для предпринимателей компромиссу, сила движения масс зачастую опрокидывала расчеты их официальных руководителей, стихийно прорывалась через создаваемые ими препоны, приводила ко все большей результативности борьбы.

¹ «The 16th Abstract of Labour Statistics of United Kingdom». London, 1913, p. 167—168.

⁴ См. Ю. П. Мадор. Указ. соч., стр. 89, 112, 125.

320 В стачках 1910—1913 гг. капиталистам значительно реже, чем раньше, удавалось одерживать верх. Если в 1901—1905 гг. успеха не добились от трети до половины всех стачечников, в 1906—1909 гг. — примерно ¹/₄, то в 1910 и 1912 гг. — примерно ¹/₇, в 1911 г. — около ¹/₁₀, в 1913 г. — около ¹/₅¹.

При этом следует иметь в виду, что выступлениям рабочего класса противостояли монополии, всемерно поддерживаемые правительством. Так, во время стачки моряков 1911 г. Федерация судовладельцев систематически отвергала справедливые требования забастовщиков и при попустительстве правительства обманным путем вербовала штрейкбрехеров за границей. Когда назревала всеобщая забастовка горняков 1912 г., согласие 60% собственников шахт и правительства установить минимум заработной платы было блокировано группой шахтовладельцев во главе с монополистом Д. А. Томасом. В разгар забастовки он требовал от правительства «лечить рак» не липким пластырем, а ножом хирурга. Видя угрозу забастовки железнодорожников в 1911 г., правительство обещало магнатам железных дорог «широкую защиту» для продолжения их деятельности².

В условиях роста противоречий между рабочим классом и капиталистами правящие круги сочетали социальное маневрирование с насилием. Искусную социальную демагогию демонстрировал назначенный в 1908 г. министром финансов Ллойд Джордж. В апреле 1909 г. он представил парламенту бюджет на 1909/10 год, в котором небольшая часть средств выделялась на финансирование социальных реформ правительства либералов, в первую очередь на страхование по случаю болезни, инвалидности и безработицы. Средства на эти нужды предполагалось частично извлечь из налога на земельную собственность. Последующие несколько лет политическая жизнь Англии проходила под знаком борьбы за введение этого налога. Несмотря на его незначительность, покушение либералов на одну из главных привилегий лендлордов — необлагаемость земельной собственности — возбудило в стране политические страсти. Ллойд Джордж весьма ловко воспользовался обстановкой, чтобы представить дело как борьбу народа, а значит, прежде всего рабочих против палаты лордов — оплота землевладельцев, чрезвычайно преувеличивая значение этого эпизода, отвлекая тем самым рабочих от выступлений за свои насущные нужды³. Одновременно крайне правые элементы в стране готовы были пойти на открытое нарушение буржуазной законности,

¹ См.: «The 17th Abstract of Labour Statistics of United Kingdom». London, 1915, p. 191.

³ Подробнее см.: К. В. Виноградов. Дэвид Ллойд Джордж. М., 1970, стр. 106—115, 137—141, 147—152.

321 если она окажется не в состоянии сдержать развертывавшийся подъем массового движения. Это ярко проявилось в «ольстерском вопросе», возникшем в связи с борьбой против предоставления автономии Ирландии; он далеко выходил за пределы чисто ирландских проблем и был связан главным образом с назреванием общеполитического кризиса в Англии¹. Весьма характерна для тогдашней линии правящих кругов также позиция У. Черчилля, по указанию которого против забастовщиков использовались войска. Надеясь силой принудить пролетариат к покорности, он вместе с тем считал необходимой более эффективную систему социального обеспечения, дабы сдержать рабочих, которые «начали классовую войну», и укрепить позиции Англии в ее противоборстве с Германией². Однако ни лавирование правительства, ни репрессии не смогли установить социального «мира» в стране.

Грандиозный подъем борьбы рабочих масс Англии знаменовал также сдвиг в их классовом сознании. Определенная политизация пролетарского движения сказывалась как в ходе конфронтации рабочих с властями, армией, полицией, так и в линии тред-юнионов, в характере выставлявшихся требований; обнаруживалась тенденция развития от тред-юнионистского к социалистическому движению. Как отмечал В. И. Ленин, рабочие массы на опыте жизни учились социализму³.

Правящим классам Англии не удалось добиться фактического запрещения политической деятельности тред-юнионов. Попытка такого рода была связана с «делом Осборна», который в 1909 г. возбудил в суде иск, требуя от профсоюза возвращения ему денег, уплаченных в виде взносов на политические цели. Палата лордов в качестве высшей судебной инстанции приняла решение в пользу Осборна. Тем самым создавался прецедент, препятствующий тред-юнионам собирать средства на политические цели. Под угрозой оказались финансовая база лейбористской партии и многие виды деятельности профсоюзов⁴. По своему статусу они оказывались теперь отброшенными на много лет назад. Огромное большинство рабочих, оценив происшедшее как вызов, ответило на него усилением движения солидарности и активизацией стачечной борьбы. Но лишь в 1913 г. по новому закону права рабочих организаций были частично восстановлены: отныне тред-юнионы могли взимать взносы на политические цели, вместе с тем их члены были вправе требовать освобождения от таких взносов. Во время голосования по этому вопросу на лейбо-

¹ См. Е. Б. Черняк. Ольстерское движение (1912—1914 гг.).— «Империализм и борьба рабочего класса», стр. 314—318, 333—336.

⁴ См. S. and B. Webb. The History of Trade Unionism. London, 1920, p. 620—622.

322 ристском съезде в поддержку политического действия, за сохранение самостоятельной парламентской группы лейбористской партии было подано без малого две трети голосов¹.

Стремление к проведению социалистической пролетарской политики было связано и с усилением критического отношения рабочих к ограниченному социальному реформаторству партии либералов, пытавшейся вести за собой рабочий класс. Ослабевали религиозные и националистические рычаги воздействия либералов на рабочих, которые все яснее видели своего главного врага — капиталистическую систему². Распространение социалистических идей ослабляло позиции либералов, способствовало росту лейбористской партии³. Увеличение числа тред-юнионов, являвшихся ее членами, означало расширение базы компромисса профсоюзов и рабочей партии. Число членов лейбористской партии, входивших в нее через профсоюзы, возросло с 904 тыс. (в 1906 г.) до 1 572 (в 1914 г.); при этом вдвое увеличилось число местных лейбористских организаций и присоединившихся к партии профессиональных советов — органов, которые, объединяя в городе рабочих разных профессий, обеспечивали на местах проведение избирательных кампаний⁴. После выборов 1910 г. лейбористы имели 42 депутата в парламенте (в 1906 г.—29).

Однако влияние лейбористов росло сравнительно медленно: с 1906 по 1910 г. их армия избирателей возросла менее чем на 1,5% от общего числа избирателей и составила 7,3%⁵. В этом, очевидно, сказывалась неудовлетворенность, которую вызывала парламентская деятельность лейбористов. С 1907 г., когда председателем их фракции в парламенте стал Рамзей Макдональд, ее зависимость от либералов еще более возросла. Показательно, что «рабочая фракция» не поддержала даже законопроект о минимуме заработной платы размером 30 шиллингов в неделю для всех взрослых рабочих, внесенный одним из ее членов в апреле 1911 г. На конгрессах тред-юнионов нередко раздавались критические голоса в адрес лейбористской партии за ее тесную связь с либералами⁶. Внутри самой партии усилилась борьба между реформистским руководством и сторонниками независимых от либералов, отвечающих интересам рабочего класса

¹ «Report of the Special and Fourteenth Annual Conferences of the Labour Party... 1914». London, 1914, Appendix V

⁶ См. «Report of Proceedings at the 45th Annual Trades Union Congress». London, 1913, p. 231.

323 боевых действий, имеющих социалистическую направленность. Эта борьба двух тенденций коснулась различных организаций, входивших в состав лейбористской партии¹.

Уже на конференции лейбористской партии в 1908 г. произошло ожесточенное столкновение между лидерами партии (Дж. Клайнс) и представителями социалистических взглядов (У. Аткинсон, Дж. Стефенсон). В результате была принята резолюция, правда не имевшая обязательного характера, согласно которой одной из главных целей лейбористской партии признавалась «социализация средств производства, распределения и обмена, которые в интересах всего общества надо поставить под контроль демократического государства, а также полное освобождение труда от господства капитализма и лендлордизма»². Это был шаг вперед по сравнению с первоначально сформулированными при образовании партии целями (выдвижение и поддержка рабочих кандидатов на выборах). В дальнейшем борьба двух тенденций продолжалась. Она особенно сказывалась в НРП. Характерно, что в 1914 г. на конференции НРП подавляющим большинством голосов прошла резолюция, отстаивавшая проведение политики, самостоятельной от либерального влияния³. За два года до этого аналогичная резолюция была отвергнута подавляющим большинством.

Отмечая определенный рост социалистических тенденций среди английских трудящихся, входивших в лейбористскую партию, следует в то же время подчеркнуть, что командные посты в ней находились в руках реформистов. В. И. Ленин характеризовал ее как «наиболее оппортунистическую и пропитанную духом либеральной рабочей политики рабочую организацию»⁴. Оппортунистической и к тому же сектантской была и НРП. «Социализм» ее лидеров, даже произносивших весьма революционные речи, был по сути суммой реформистски-этических идей и пожеланий. В таком роде он был приемлем для весьма широких кругов английского общества, далеких и даже враждебных марксизму⁵. Социализмом по названию, а на деле «постепеновским» реформизмом, отражавшим интересы зажиточной части мелкой буржуазии, были основные установки Фабианского общества. Вопреки многочисленным утверждениям его представителей влияние фабианцев на рабочее движение не было

¹ См. Л. Е. Кертман. Рабочее движение в Англии и борьба двух тенденций в лейбористской партии (1900—1914). Пермь, 1957, стр. 282—322.

⁵ Ср. «International Review of Social History», 1973, vol. I, pt 1, p. 4; «English Historical Review», 1972, vol. 87, N 345, p. 717.

324 сколько-нибудь значительным, они почти полностью устранились от какого-либо участия словом или делом в непосредственной, живой массовой борьбе пролетариата, изолировались от рабочих. По своему составу Фабианское общество оставалось непролетарской узкой сектой ¹.

Из всех социалистических и рабочих организаций только социал-демократы (с апреля 1908 г. СДФ стала именоваться Социал-демократической партией) пропагандировали социализм, в какой-то мере приближавшийся к марксизму. В СДП проходили теоретическую школу некоторые лидеры рабочего движения, такие, как Т. Манн; другие после пребывания в ней возвращались к либеральному курсу политики (Дж. Бернс, У. Торн, Дж. Ленсбери). Правда, лидер партии Г. М. Гайндман, по словам В. И. Ленина, был примером того, как буржуазный философ «пробивает себе в конце концов дорогу к социализму, никогда не отделываясь полностью от буржуазных традиций, буржуазных взглядов и предрассудков» ². Его взгляды представляли странную смесь отдельных марксистских представлений с империалистическими и даже расистскими взглядами. Он считал СДП элитой рабочего движения и препятствовал укреплению контактов с широкой рабочей массой. Однако в партии росли выступления против сепаратизма, за сближение с профсоюзами и активную помощь рабочему движению. Будучи довольно самостоятельными, местные партийные отделения далеко не всегда подчинялись Гайндману. Здоровое пролетарское начало в партии часто брало верх, в частности в вопросе об объединении социалистических сил. Быстро увеличивалось число отделений СДП и количество ее членов, особенно в Лондоне и в Шотландии. Усиливались требования о присоединении к лейбористской партии. На конференции СДП в 1908 г. значительное меньшинство, выдвигавшее такие требования, сделало попытку осуществить свое намерение, но большинство полагало, что СДП не должна связывать себя с лейбористами, пока те не признают принципов классовой борьбы и социализма.

Серьезное внимание социал-демократы уделяли и содержанию обучения рабочей молодежи, детей. В результате развернувшегося в стране движения за придание социалистической ориентации воскресным школам для рабочих и их детей в 1910 г. был создан Национальный союз социалистических воскресных школ, объединивший 100 школ с 6 тыс. учащихся ³. В 1909 г. был основан Центральный

¹ Видный английский историк Э. Хобсбом считает даже, что фабианцев следует рассматривать не как часть социалистического движения Англии, а как своеобразную буржуазную реакцию на крах политических и идеологических реальностей эпохи свободного капитализма и перехода Англии к империализму (E. Hobsbawm. Labouring Men. London, 1964, p. 266).

³ B. Simon. Education and the Labour Movement, 1870—1920. London, 1965, p. 50, 330.

325 рабочий колледж (ЦРК) с отделениями на местах. При его создании имелось в виду «вооружить рабочий класс знаниями, которые помогут в борьбе против капитализма и осветят дорогу к социализму». Речь шла о необходимости «в первую очередь экономических изменений такого характера, которые ведут к ликвидации капиталистической экономики» ¹. Не случайно рабочие, вовлеченные в систему ЦРК, играли важную роль в создании профсоюзов в период подъема массового пролетарского движения.

На ежегодной конференции СДП в 1910 г. было решено содействовать объединению партии и социалистических групп в одну организацию, чему способствовал мощный подъем стачечной волны. Основу для объединения выдвинул один из лидеров СДП, Г. Квелч: «Каждый человек, мужчина или женщина, который считает, что целью его деятельности должна быть общественная собственность и контроль над всеми средствами производства, распределения и обмена и общее пользование продуктом в социалистическом обществе, является социалистом» ². На страницах органа английских социал-демократов появились призывы «идти к рабочим и воспитывать у них социалистическое сознание» ³. 30 сентября — 1 октября 1911 г. в Манчестере состоялась учредительная конференция новой партии, присутствовали 219 делегатов, представлявших 35 тыс. социалистов, в том числе группу газеты «Клерион», местные организации НРП и различные мелкие социалистические группы. В программной резолюции, предложенной Г. Квелчем, говорилось: «Социалистическая партия хотя и стремится к осуществлению социальных реформ, которых требует рабочий класс, однако является не реформистской, а революционной партией, которая признает, что социальная свобода и равенство могут быть завоеваны путем доведения классовой борьбы до конца, что устранит навсегда классовые различия» ⁴. Конференция приняла официальное название новой партии — Британская социалистическая партия (БСП); ее оформление было завершено в ноябре 1911 г. принятием устава.

Создание БСП было определенным шагом вперед в развитии социалистического движения в Англии. Однако социалисты не смогли возглавить массовый подъем рабочего движения или хотя бы оказать на него серьезное воздействие. В их рядах продолжалась ожесточенная борьба между сторонниками Гайндмана, продолжавшими скатываться на шовинистические позиции, и их противниками.

Тем не менее передовые рабочие все больше проникались мыслью о необходимости социалистического переустройства общества ⁵.

¹ «The Social Democrat», 15.II. 1911.

⁵ См. «Report of the First Annual Conference of the British Socialist Party». London, 1912, p. 10—11.

326 Одновременно в рабочих массах росло стремление своими силами, без «политиканов-руководителей» добиться таких реформ, которые изменили бы положение рабочего класса в обществе, его условия жизни, создали бы возможность защищать свои права и интересы. Все это нашло выражение в мощном подъеме стачечной борьбы английского пролетариата в 1910—1913 гг., а также в развитии выступавшего против политиканства синдикализма. Английские синдикалисты при всей незрелости их концепций отражали революционные стремления пролетариата, к тому же в отличие от синдикалистов Франции, Италии зачастую не отрицали значения политической борьбы и парламентаризма. Видный синдикалист Т. Манн считал, что деятельность на политическом поприще пойдет гораздо успешнее, если получит поддержку «боевой экономической силы». Он был за то, чтобы превратить парламент в революционную трибуну¹. Английских синдикалистов отличало также стремление вести борьбу против мещанского цехового духа в профсоюзах, используя в качестве базы и старые тред-юнионы.

Свидетельством новых настроений в английском рабочем движении явилась также борьба вокруг вопросов империализма, милитаризма и войны. Если парламентская фракция лейбористов демонстрировала в этом отношении «пример измены социализму, измены рабочему делу, до которой доводит оппортунизм»², то в рядах партии настроение было иным. Конференция лейбористов 1912 г. приняла даже резолюцию, требовавшую от парламентской фракции «бороться за изменение нынешней внешней политики». Левые элементы, вошедшие в БСП, решительно выступали против идей защиты отечества, милитаризма, против социал-шовинизма Гайндмана и его сторонников³. Синдикалисты самоотверженно стремились противодействовать использованию армии против рабочего движения. В 1912 г. в казармах в виде листовки распространялось составленное редактором синдикалистского журнала Г. Боуменом «Открытое письмо к британским солдатам», призывавшее не повиноваться приказам стрелять в забастовщиков. Ответом властей была судебная расправа и тюремное заключение не только автора письма и его распространителей, но и солидаризировавшегося с ними Т. Манна⁴.

Невиданный ранее подъем массового рабочего движения, усиление социалистических тенденций, стремления рабочих добиться существенных реформ имели в условиях Англии особое значение. В. И. Ленин писал в 1913 г.: «В Англии есть устои политической свободы, есть конституционный режим (порядок), вообще говоря.

¹ См. Т. Манн. Воспоминания. М.— Л., 1924, стр. 174.

⁴ См. В. Е. Кельнер. Том Манн — человек и революционер.— «Новая и новейшая история», 1976, № 2, стр. 98.

327 Требование свободы коалиций рабочими является там одной из реформ — насущно необходимых и вполне достижимых при данном конституционном порядке...» ¹ В отличие от России в Англии реформы такого типа были возможны и без осуществления революции, но в то же время являлись предпосылкой к ней. Борьба рабочего класса Англии за осуществление насущно необходимых экономических, социальных, политических реформ несла антикапиталистический заряд, могла служить составным моментом подготовки пролетариата к борьбе за власть, за социализм. Однако такой направленности борьбы, активности широких масс всемерно противодействовала оппортунистическая верхушка английского рабочего движения, стремившаяся к соглашательству с предпринимателями и правительством. Революционных сил, способных организовать и возглавить борьбу масс, в стране не было.

УСИЛЕНИЕ РЕВОЛЮЦИОННЫХ ТЕНДЕНЦИЙ В РАБОЧЕМ ДВИЖЕНИИ США И РОСТ ВЛИЯНИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ ИДЕЙ​

Сходные черты обнаруживало в рассматриваемый период и движение американских рабочих, широкий размах приобрела забастовочная борьба. Правда, в 1908 г. число участников стачек и локаутов снизилось в 2,5 раза по сравнению с 1907 г. и было в 2,2 раза меньше, чем в среднем за период 1904—1907 гг. Однако уже в 1909 г. наступил перелом. В 1910—1913 гг. число участников забастовок и локаутов достигало 800 тыс. — 1 млн. человек в год ². При этом следует иметь в виду значительные препятствия, стоявшие на пути пролетариата. Практически любое групповое прекращение работы рассматривалось буржуазной юстицией США как незаконное, наносящее ущерб собственности предпринимателя. «Судебные предписания» запрещали забастовку, бойкот и требовали, чтобы их участники прекратили борьбу или искали себе другое место работы. Такого рода вердикты особенно участились после решения, принятого Верховным судом США в 1908 г. Буржуазное правосудие защищало также «право предпринимателей» навязывать каждому нанимавшемуся индивидуальный контракт, предусматривавший «добровольный» отказ от вступления в профсоюз; одновременно запрещалось применять бойкот против предпринимателей, которые препятствовали объединению занятых у них трудящихся в профсоюзы ³. Против

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 417.

³ B. J Taylor, F. Witney. Labor Relations Law. Englewood Cliffs 1971, p. 37—39, 43—47, 136—137; C. Sims. Labor Unions in the United States. New York, 1971, p. 47.

328 рабочего движения использовались арбитражные комиссии и предпринимательские организации. Усилилась «примирительная» роль государственных органов. Образованная в 1912 г. Комиссия по индустриальным отношениям изучала трудовые конфликты и предлагала меры по их улаживанию. Роль посредника и примирителя была вменена созданному в 1913 г. министерству труда.

В то же время, стремясь приостановить развертывание массового движения, правительство провело ряд мер в области социального законодательства. Во многих штатах были приняты законы, ограничивавшие применение детского, женского труда и рабочее время на опасных для здоровья видах производства, законы о 8-часовом рабочем дне на государственной службе, а также по вопросам, касавшимся оплаты труда, и т. п. Ярким примером буржуазно-реформистского приспособления к менявшимся настроениям масс было предвыборное выступление Т. Рузвельта под флагом новой прогрессивной партии, собравшей на выборах 1912 г. более 4 млн. голосов. «Вся программа, вся агитация Рузвельта и «прогрессистов» ведется вокруг того, как бы спасти капитализм посредством... буржуазных реформ; выборы 1912 г. показали «необычайно ясное и яркое выступление буржуазного реформизма, как средства борьбы против социализма»¹, — отмечал В. И. Ленин. Таким же буржуазным реформизмом была проникнута политика, в частности социальное законодательство, пришедшего к власти в 1912 г. президента В. Вильсона, ставленника демократической партии. Вместе с тем предвоенные годы ознаменовались в США жесточайшими, нарушающими элементарные нормы законности и правопорядка репрессиями против рабочего класса. С благословения президента Вильсона федеральные войска и национальная гвардия штатов использовались для подавления забастовок, уничтожения лагерей забастовщиков; при этом гибли даже женщины и дети². Тюрьмы ряда городов были переполнены участниками борьбы, которую возглавили ИРМ.

Предприниматели также продолжали наступление на права рабочих организаций, получившее название «борьбы за открытые мастерские» или «американского плана». Речь шла по существу об отказе заключать какие-либо договоры с профсоюзами, о подрыве их позиций. Особую активность проявляли крупнейшие американские монополии, такие, как «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» или возглавляемая Дж. Д. Рокфеллером-младшим Компания колорадской топливной и железнодорожной промышленности. К примеру, в 1908 г. из 118 тыс. человек, занятых на предприятиях стальной корпорации, в профсоюзе рабочих железоделательной и сталепла-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 192, 193.

² См. Л. И. Зубок. Указ. соч., стр. 467—468; И. А. Белявская. Буржуазный реформизм в США (1900—1914). М., 1968, стр. 209—302, 312—320, 336—337, 358—359, 362—363.

329 вильной промышленности состояло лишь 8 тыс. человек (в 1901 г. — 60 тыс.).

Развернувшееся в США в 1909—1914 гг. стачечное движение, получившее название «глубокого социального бунта»¹, отражало обострение борьбы пролетариата с буржуазией, в частности то «усиление движения против трестов»², которое В. И. Ленин прозорливо отмечал в 1908 г. применительно к Англии и США. В 1909 г. в ответ на наступление, предпринятое «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн» против профсоюзов, а также в целях снижения заработной платы началась стачка. Она продолжалась в течение 14 месяцев, но закончилась поражением; в результате корпорация смогла еще более четверти века попирать право рабочих на союзы. Потерпели поражение и стачки на других металлургических предприятиях. Против «открытых мастерских» и тяжелых условий труда активно выступили также рабочие швейной промышленности. В 1910 г. они провели в Нью-Йорке забастовку, получившую название «массового восстания» против потогонной системы. Рабочие добились серьезных уступок предпринимателей. Напряженную борьбу, несмотря на все провокации властей, вели рабочие-строители и другие отряды американского пролетариата. В 1911 г. бастовали железнодорожники Чикаго, а также рабочие дорог к югу и западу от Иллинойса. В 1912—1913 гг. продолжительные забастовки провели горняки в Западной Вирджинии с целью добиться признания профсоюза и таких условий работы, каких добился Объединенный профсоюз горняков в центральных областях³.

Упорная борьба американского пролетариата за свои права побуждала к антимонополистическим выступлениям руководство АФТ, объединявшей в период 1910—1914 гг. в своих рядах 1,5—2 млн. человек. АФТ активно включилась в борьбу рабочих против «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», поддержала выступления в защиту руководителей профсоюза рабочих железоделательной промышленности, ставших жертвами полицейского антипрофсоюзного заговора. Федерация добилась определенных материальных уступок для своих членов. Однако она по-прежнему не допускала в свои ряды неквалифицированных рабочих, занимала шовинистическую позицию в отношении иммигрантов и особенно негритянского населения⁴. Руководство АФТ раскалывало американское рабочее движение, затрудняло его организацию, проводило «деловую политику» клас-

¹ См. L. L. Lorwin, J. A. Flexner. The American Federation of Labor. New York, 1970, p. 106.

⁴ См. А. Н. Шлепаков. Иммиграция и американский рабочий класс в эпоху империализма. М., 1966, стр. 97—110; «The Negro and the American Labor Movement». Ed. by J. Jackson. New York, 1968, p. 158,

330 сового сотрудничества. В политических вопросах, в ходе избирательных кампаний лидеры АФТ использовали своих членов для поддержки той буржуазной партии, на которую в данный момент возлагали больше надежд в полном соответствии с «правилами игры» в двухпартийную систему.

Тем большее значение приобретала деятельность противостоявшей оппортунизму АФТ боевой интернационалистской организации американского пролетариата — ИРМ, исходившей из непримиримости эксплуатируемых и эксплуататоров. Правда, после IV съезда ИРМ (1908 г.) в организации явно усилились анархо-синдикалистские тенденции, выразившиеся в отрицании политической борьбы, политической партии пролетариата. Забастовки под руководством ИРМ охватывали низкооплачиваемых рабочих на лесозаготовках и в сельском хозяйстве, на рудниках Запада и текстильных фабриках Востока США. Они были примером решительной борьбы, превращавшейся подчас в своеобразные «гражданские войны», тактика которых разрабатывалась с учетом специфики предприятия¹. Под руководством ИРМ неорганизованные низкооплачиваемые рабочие смогли в ходе стачечной борьбы противостоять крупнейшим трестам, в частности в металлургической и автомобильной промышленности. При этом местным отделениям ИРМ нередко приходилось применять силу и оружие против вооруженных карателей, выполнявших приказы предпринимателей и властей. Характерно в этом отношении выступление 5 тыс. неквалифицированных металлистов в Маккис-Роксе (1909 г.) против филиала «Юнайтед Стейтс стил корпорейшн», поддерживаемого властями штата Пенсильвания. Во время этой забастовки рабочие 16 национальностей выступали под руководством ИРМ единой силой. Ее не смогли сломить 45 дней кровопролитной борьбы, в ходе которой 13 человек было убито и более 50 ранено. Забастовщики победили, почти все их требования были удовлетворены, а 3 тыс. человек стали членами созданного в ходе забастовки отделения ИРМ — Индустриального союза вагоностроителей².

В 1912—1913 гг. ИРМ провели ряд крупных стачек: в Патерсоне — центре шелковой промышленности США, в Акроне — на предприятиях резиновой промышленности и др. Но особый резонанс во всей стране имела грандиозная забастовка текстильщиков в Лоренсе (1912 г.), где неорганизованные рабочие 20 национальностей выступили с требованиями повышения заработной платы. Стачка продолжалась более двух месяцев, охватила 25 тыс. человек, стала всеобщей. Руководители ИРМ сумели добиться слаженности действий забастовщиков. Бастующим помогали средствами рабочие разных предприятий Лоренса и других городов, не только ирмовцы, но

¹ Подробнее см.: Ф. Фонер. История рабочего движения в США, т. IV. М., 1969; M. Dubofsky. We Shall Be All. History of the Industrial Workers of the World. Chicago, 1969.

² См. Ф. Фонер. Указ. соч., т. IV, стр. 253—267.

331 и члены АФТ, социалистических организаций. Забастовщики, несмотря на репрессии, всевозможные провокации и препятствия, показали поразительную стойкость, сплоченность и в результате нанесли поражение Американскому шерстяному тресту¹. Повышение заработной платы, которого добились благодаря стачке 30 тыс. рабочих в Лоренсе, распространилось также на 250 тыс. текстильщиков Новой Англии: ценой уступок предприниматели решили предотвратить новые забастовки, укрепление рабочих организаций. Стачка продемонстрировала, как в ходе борьбы складывается солидарность, сплоченность рабочих, их организованность. Эти победы рабочих стимулировали выступления против монополистического гнета и на других предприятиях.

Симпатии, которые снискали выступления, руководимые ИРМ, среди значительных слоев американского пролетариата, способствовали усилению и обострению классовой борьбы.

Ирмовцы уделяли большое внимание просветительной деятельности. Они создавали пропагандистские лиги и клубы для рабочих, выпускали листовки, брошюры, проводили митинги, открытые диспуты, выездные лекции и пр. Благодаря библиотекам, созданным ИРМ, многие рабочие познакомились с трудами Маркса и Энгельса, Дарвина и Спенсера, произведениями Вольтера и Лондона. Однако распространенная среди ИРМ недооценка значения политической борьбы и организации сказывалась и на содержании ее просветительной работы.

Напряженная борьба, возглавлявшаяся ИРМ, приносила не только успехи, но и поражения. Одним из самых тяжелых было поражение продолжавшейся 22 недели стачки в Патерсоне (1913 г.)². В ней приняли участие все рабочие города (около 25 тыс. человек). Как и в Лоренсе, был создан генеральный стачечный комитет из 250—300 человек и его исполнительный комитет из 15—20 членов. В ходе забастовки сложился союз рабочих и представителей прогрессивной интеллигенции, одним из которых был Дж. Рид. Однако руководители допустили ряд тактических ошибок, а участников, выдержавших невиданную волну арестов, сломили нужда и голод. Поражение рабочих пагубно сказалось на престиже ИРМ.

Важной вехой в борьбе американского пролетариата была одна из наиболее широко известных забастовок довоенного периода — выступление горняков в Колорадо (1914 г.)³. В нем участвовало около 9 тыс. рабочих, и продолжалось оно в течение 15 месяцев. Дело дошло до сражения между забастовщиками и вооруженной охраной компании и милицией штата. Забастовщики, изгнанные из

¹ См. Ф. Фонер. Указ. соч., т. IV, стр. 302—324.

³ Подробнее см.: С. Йелн. Из истории забастовочного движения в США. М., 1950, стр. 186—221; G. Mc Govern, L. Guttridge. The Great Coalfield War. Boston, 1972.

332 домов, принадлежавших компании, жили в палаточных поселках в горах. 20 апреля 1914 г. милиция подожгла одно из поселений — Ладлоу-кэмп. В огне и от выстрелов милиции гибли люди. Рабочие стали вооружаться. Занимая поселки, сжигая шахтные постройки, они овладели значительным районом. 10 дней продолжалась вооруженная борьба шахтеров с войсками. Эти события стали известны под названием «бойни в Ладлоу». Во время стачки президент Вильсон то использовал войска, то делал попытки выступить в качестве арбитра и примирителя между рабочими и предпринимателями. Однако последние во главе с Рокфеллером отвергли предложения президента решить дело компромиссом. Рабочие, измученные неравной борьбой, были вынуждены сдаться. Но и после этого обстановка в стране оставалась напряженной. Даже по официальному признанию властей, события приблизили страну к гражданской войне и революции¹.

События в Колорадо заставили предпринимателей изменить политику, послужили поводом для разработки Рокфеллером «плана промышленного представительства», воплощавшего в себе зародыш «компанейского» профсоюза, основанного на патерналистской политике предпринимателей.

Особое значение в предвоенные годы приобрели организованные ИРМ политические кампании — «борьба за право проводить уличные митинги и право на организацию»². Уже в 1908 г. ирмовцы вместе с членами социалистических партий боролись за свободу слова в Лос-Анджелесе, затем в Миссуле (штат Монтана). Первая крупная кампания «за право на улицу», за свободу слова была проведена в 1909 г. в Спокане (штат Вашингтон) в ответ на решение муниципального совета о запрещении уличных митингов. ИРМ вопреки запрету проводила митинги в защиту свободы слова, власти отвечали репрессиями. Однако ни аресты сотен ирмовских агитаторов (в их числе была и будущая выдающаяся деятельница американского рабочего движения 19-летняя Э. Г. Флинн³), ни бесчеловечное обращение с ними в тюрьме не смогли сломить борцов за свободу. В конечном счете дело закончилось победой рабочих. В 1909—1913 гг. ИРМ провела выступления такого же рода в штатах Монтана, Пенсильвания, Калифорния, Вашингтон, Южная Дакота. Кампании за свободу слова, за «право на улицу», несмотря на жестокие преследования властей, проводились с большой самоотверженностью и настойчивостью. Зачастую они приносили успех, закрепляя возможность вести открытую агитацию непосредственно на улицах и площадях городов. Политическая направленность действий ирмовцев имела важное значение. Вместе с тем их сражениям с властями были свойственны определенные черты левацкой революционности. Дея-

¹ «American Violence. A Documentary History». Ed. by R. Hofstadter and M. Wallace. New York, 1971, p. 162.

³ См. Э. Г. Флинн. Своими глазами. Жизнь бунтарки. М., 1962.

333 тельность ИРМ свидетельствовала о том, что эта организация была, по словам В. И. Ленина, «глубоко пролетарским и массовым движением», что ее ошибки и непоследовательность объяснялись не столько привнесением мелкобуржуазных анархистских взглядов, сколько «политической неопытностью вполне революционных и связанных с массой пролетариев» ¹. Массовое движение не укладывалось в тред-юнионистские рамки, которые ставила ему АФТ. Столкновения с органами классового господства буржуазии в ходе кампаний, стачек, проводившихся ИРМ, ускоряли развитие классового самосознания не только у членов ИРМ, но и у других рабочих, в том числе у членов АФТ.

Вопреки всем усилиям лидеров АФТ в ее рядах пробивали себе дорогу социалистические тенденции, отражавшие объективное стихийное стремление к социализму. Правда, у правых социалистов в рядах АФТ такая тенденция получила реформистское воплощение, однако укреплялись и позиции левых социалистических элементов. Социалисты оказались во главе профсоюзов горняков, маляров, механиков и некоторых других. На съезде АФТ в 1912 г. кандидат социалистов на пост председателя АФТ хотя и не был избран, но собрал 5 тыс. голосов ². Еще одним свидетельством развития таких тенденций в США было усиление влияния идей социализма и Социалистической партии. Ее численность увеличилась с 41 тыс. человек в 1909 г. до 150 тыс. к маю 1912 г. Если в 1904 г. у социалистов было примерно 40 газет и журналов, то в 1912 г. — не менее 323 на английском и других языках. В конце 1912 г. тираж газеты «Эппил ту ризон» достиг 984 тыс. экземпляров; социалистическая пресса, которую травили и преследовали суды, вопреки всему росла и крепла. Идеи социализма завоевали себе место в политической жизни. На них нападали в стенах конгресса. Распространению изданий, которые их пропагандировали, мешало почтовое ведомство. Однако не считаться с социалистическими взглядами было уже невозможно. Социалистическая партия получала все большую поддержку избирателей, особенно в тех районах, где она способствовала подъему массового движения. Осенью 1911 г. свыше 1000 ее кандидатов были избраны в местные органы 337 городов и поселков. На президентских выборах 1912 г. за социалистического кандидата Ю. Дебса голосовало более 900 тыс. избирателей, в то время как на выборах 1908 г. — лишь немногим более 420 тыс. Примечательно, что треть членов АФТ голосовала за Дебса, а не за кандидата, поддерживаемого лидерами Федерации ³.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 200.

³ I. Kipnis. The American Socialist Movement, 1897—1912. New York, 1968, p. 247, 364; см. И. А. Белявская. Указ. соч., стр.

334 Однако не следует забывать, что идеи, пропагандировавшиеся Социалистической партией, были весьма далеки от марксизма; их подчас разделяли даже круги, скептически настроенные по отношению к социализму¹. Правые и центристы в руководстве партии отрицали революционную борьбу, занимали шовинистическую позицию. На съезде 1910 г. была принята резолюция, приветствовавшая меры, направленные на запрещение иммиграции из других стран. Руководство партии игнорировало негритянское движение, создавшее в это время Национальную ассоциацию в пользу прогресса цветного населения.

Активную роль в развитии массового рабочего движения в предвоенные годы играли левые элементы Социалистической партии. Искал новых путей борьбы рабочего класса Ч. Рутенберг. Решительно отстаивал революционный характер этой борьбы Ю. Дебс. Одним из выдающихся руководителей грандиозных забастовок был У. Хейвуд. Правоцентристские руководители СП развернули травлю Хейвуда, облыжно обвиняя его в отказе от политической деятельности ради одного лишь насилия и «прямого действия», сделали невозможным для него дальнейшее пребывание в партии. Вслед за Хейвудом из нее ушли 40 тыс. человек; к лету 1913 г. численность СП сократилась почти в 2 раза. В дальнейшем сторонники Хейвуда включились в работу производственных союзов. Будучи формально удалены из Социалистической партии, они несли идеи социализма в массы.

Вместе с тем основная масса рабочих, организованных в профсоюзы, оставалась в рассматриваемый период на позициях «гомперсизма», прокламировавшего «отрицание социализма» в сочетаний со «стремлением добиться уважения к рабочему классу со стороны американского общества в целом»². Но даже политика руководства АФТ, отстаивавшего сотрудничество рабочих с предпринимателями под вывеской «промышленной демократии», была своеобразной реакцией на объективные процессы, проявлявшиеся в жизни США. Эта политика, замыкавшаяся в узком кругу экономических интересов квалифицированных рабочих, была в то же время искаженным отражением объективной потребности в коренных преобразованиях сложившегося в стране «американского образа жизни». Развитие рабочего движения в 1910—1914 гг. и политика буржуазии с очевидностью свидетельствовали об остроте этой проблемы. Вскрывая истинную подоплеку буржуазно-реформистской программы Т. Рузвельта,

292; см. Л. И. Зубок. Указ. соч., стр. 503; «Historical Statistics of the United States. Colonial Times to 1957», p. 682; A. Fried. Socialism in America. From the Shakers to Third International. A Documentary History. New York, 1970, p. 453.

² W M. Dick. Labor and Socialism in America. The Gompers Era. New York—London, 1972, p. 113.

335 В. И. Ленин прозорливо отмечал, что обещания самого передового фабричного законодательства, государственного контроля над всей промышленностью, обеспечивающего всем «приличную» заработную плату, «антитрестовские» посулы установить «социальную и промышленную справедливость» вращаются вокруг вопроса «о самом существовании капитализма», ставят этот вопрос¹. По сути речь шла о борьбе двух тенденций — социалистической и государственно-монополистической, означавшей «государственный контроль» при господстве таких магнатов, как Рокфеллер и Морган, которым принадлежало около ¹/₃ национального богатства страны. К сожалению, в борьбе этих тенденций хорошо организованному, обладавшему широкими возможностями материального и морального воздействия капиталу противостоял рабочий класс, политически недостаточно опытный, не имевший необходимой классовой организации.

БОРЬБА ПРОЛЕТАРИАТА, РЕФОРМИЗМ И АНАРХО-СИНДИКАЛИЗМ ВО ФРАНЦИИ​

Классовая борьба во Франции в начале второго десятилетия XX в. свидетельствовала о том, что продолжала накапливаться и периодически взрываться «затаенная ненависть пролетариата к его угнетателям»². Вместе с тем, хотя в стране в отличие от Англии и США были живы революционные и социалистические традиции рабочего класса, они зачастую с трудом пробивали себе путь, что в значительной мере было связано с общим положением во французском социалистическом и профсоюзном движениях. «Разделение сфер» между партийными и профессиональными рабочими организациями, их противоборство, пагубные последствия реформизма и анархо-синдикализма проявлялись здесь со всей резкостью.

К 1914 г. во французской социалистической партии состояло около 77 тыс. членов, в 2 раза больше, чем в 1906 г. За это же время число ее избирателей возросло с 878 тыс. до 1,4 млн. человек, а число депутатов в парламенте увеличилось с 51 (1906 г.) до 74 (1910 г.) и до 103 (1914 г.)³. Однако СФИО не вела последовательно пролетарской политики. Отвергая на словах министериализм, многие социалисты-парламентарии на деле все больше навязывали партии такой курс «левого блока», при котором платой за участие в правительстве являлся отказ от социалистической революционной линии. В 1913—1914 гг. стараниями А. Тома и резко поправевшего Г. Эрве этот курс стал провозглашаться открыто. Укреплению соглашательского пар-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 193—194.

³ См. J Parel. Le mouvement ouvrier français. Syndicalisme et Socialisme (1872—1914), t. 1. [S.l.], 1971, p. 79.

336 ламентаризма способствовала и позиция противостоявших друг другу составных частей СФИО — гедистов и жоресистов. Гед страстно боролся против оппортунистического искажения парламентаризма, но его марксистская позиция не была последовательной и не содержала такой позитивной практической программы революционной деятельности, которая учитывала бы всю сложность задач, стоявших перед пролетариатом. Жорес, будучи лично чуждым карьеризму и министериализму, в своих попытках использовать парламент для решения тех или иных практических задач, стоявших перед рабочим движением Франции, шел по реформистскому пути. Считая своей сферой политику, сводя ее к парламентскому реформизму, СФИО в общем самоустранялась от борьбы за экономические нужды рабочих.

Реформисты в руководстве французской ВКТ, объединявшей накануне войны 600 тыс. из миллиона с лишним человек, входивших в синдикаты¹, рекламировали и проводили в жизнь соглашательскую практику «примирения». Они заявляли, что с развитием рабочих организаций нужно избегать стачек, ибо мирное разрешение конфликтов приносит более внушительную победу. Свой курс реформисты зачастую обосновывали также опасностью анархизма и анархо-синдикализма, занимавших существенные позиции в рабочем движении Франции, особенно в профсоюзах. Однако на деле оппортунизм и политиканство, отказ социалистов от организации забастовочной борьбы, пренебрежение к экономическим требованиям как раз способствовали тому, что революционные тенденции в развитии рабочего движения, массовая борьба получали анархистское, синдикалистское воплощение. Росло нигилистическое отношение к политической организации пролетариата, парламентской деятельности рабочих представителей, ко всякому политическому действию вообще.

Ни реформистский, ни анархо-синдикалистский путь не давал выхода настроениям недовольства, усиливавшимся в широких кругах трудящихся. В их среде проявлялись порой элементы усталости как от анархо-синдикалистской «революционной гимнастики», так и от необходимости преодолевать попытки реформистских руководителей помешать борьбе. Однако сама жизнь, экономический, социальный и политический гнет вновь и вновь поднимали рабочих на борьбу, которая в предвоенные годы в общем опять пошла на подъем, хотя развитие не всегда шло по восходящей линии².

Пролетарскому движению приходилось преодолевать нараставшее сопротивление со стороны предпринимателей и поддерживавшего

¹ См. Ж. Брюа, М. Пиоло. Очерки истории Всеобщей конфедерации труда во Франции. М., 1969, стр. 52; M. Gonin. Histoire du mouvement ouvrier et des centrales syndicales en France. Paris, 1969, p. 34.

² См. табл. 3 на стр. 368—369.

337 их правительства. Для координации сил в борьбе с рабочими капиталисты создавали «кассы взаимопомощи», предпринимательские объединения, в которые к 1914 г. входило 400 тыс. человек. К примеру, 18 тыс. предпринимателей были членами Национальной федерации патрональных строительных синдикатов, руководители которой искали поддержки и за рубежом — в Германии — для совместной борьбы с забастовочным движением. Формировались вооруженные отряды для борьбы со стачечниками. Их подвергали многочисленным судебным преследованиям¹. Свидетельством обострения классовых противоречий было и сплочение против пролетариата всей буржуазии, от радикальной до реакционной, ярко выявившееся в 1913 г. при избрании президентом Р. Пуанкаре.

В 1908—1909 гг. количество стачек продолжало сокращаться, но число стачечников уже в 1909 г. превысило уровень 1908 г. в 1,7 раза, а количество забастовочных человеко-дней — более чем в 2 раза, достигнув примерно уровня 1907 г. Отдельные забастовки даже в годы спада проходили весьма бурно, дело доходило до баррикад. Так, например, развивались события в предместье Парижа Дравейе. Стачка землекопов-строителей длилась с мая по август 1908 г. и закончилась кровавыми столкновениями с правительственными войсками. Была расстреляна организованная в знак протеста против репрессий правительства демонстрация в Вильнев-Сен-Жорже.

Весной 1909 г. развернулась забастовка работников почт и телеграфа, свидетельствовавшая о расширении социальной базы стачечного движения за счет весьма многочисленной во Франции прослойки — государственных служащих². Застрельщиками стачки явились среднеоплачиваемые квалифицированные служащие. Движение, начавшись в Париже, перекинулось в провинцию. В Лионе из 1300 почтовых работников бастовало 1100. Однако забастовщики не получили необходимой поддержки ни от ВКТ, ни от СФИО и потерпели поражение. Лидеры социалистической партии, стараясь не вмешиваться в «синдикалистскую сферу», ограничились безуспешным парламентским запросом правительству. В стачечном движении 1909 г. принимали участие также строители, текстильщики, металлисты, кожевники и другие отряды рабочих. Успех крупной стачки парижских строителей в сентябре 1909 г. отчасти сгладил тягостное впечатление от поражения почтово-телеграфных служащих.

В 1910—1911 гг. уровень забастовочного движения во Франции превысил уровень 1908—1909 гг. по количеству стачек в 1,4 раза, по числу их участников — в 1,9 раза, по числу стачечных человеко-дней — в 1,7 раза. Однако преобладали мелкие стачки, охватывав-

¹ См. Б. Л. Вульфсон. Из истории забастовочного движения во Франции накануне первой мировой войны. — «Французский ежегодник. 1961», стр. 271—278.

² Подробнее см.: В. Далин. Стачки и кризис синдикализма в предвоенной Франции. М.— Л., 1936, стр. 103—126.

338 шие до 50 человек, да и распространялась борьба по стране очень неравномерно. Массовым было движение против дороговизны; оно охватило все сколько-нибудь значительные рабочие центры на севере и северо-востоке страны. Забастовки сочетались с демонстрациями, шествиями к рынкам, созданием «комитетов бдительности», попытками установить твердые цены¹.

Осенью 1910 г., несмотря на все попытки реформистов из руководства профсоюзов и СФИО сдержать нараставшую борьбу, началась стачка железнодорожников — одного из крупнейших и наиболее организованных отрядов французского пролетариата. Они требовали ввиду возраставшей дороговизны общего увеличения заработной платы, а также регламентации труда, улучшения пенсионного обеспечения, установления минимума годовой зарплаты низкооплачиваемых работников. Застрельщики выступления — рабочие Северной железной дороги были исполнены решимости продолжать борьбу до победы, даже если центральный забастовочный комитет их профсоюза попытается помешать распространению стачки на другие дороги. В результате Национальному синдикату железнодорожников в октябре 1910 г. пришлось объявить всеобщую забастовку². В ее поддержку выступил также профсоюз машинистов и кочегаров, включавший высокооплачиваемых рабочих. По официальным данным, в забастовке участвовала почти половина персонала Северной и Западной дорог, треть персонала Южной дороги, значительная часть работников других дорог. Однако правительство приняло решительные меры: перевело железнодорожников на положение мобилизованных, привлекло к обслуживанию железных дорог воинские части и т. д. Реформистское руководство синдиката, которое объявило стачку вопреки своей воле, занимало колеблющуюся позицию. В результате через неделю она потерпела поражение³.

Особенно активную роль в стачках 1910—1911 гг. играли строители. На их долю приходилось свыше ¹/₄ всех стачек и всего числа забастовщиков, а в 1911 г. — каждый третий забастовщик. Однако в стачках строителей ощутимо сказывались пороки анархо-синдикалистского руководства их профсоюза. Они ярко проявились в крупнейшей стачке строителей Парижа (летом 1911 г.), выступавших с требованиями введения 8-часового рабочего дня и ликвидации существовавшей системы найма. Стачка, в которой участвовало 50 тыс. человек, не была соответствующим образом организована и закончилась неудачей. Она серьезно дискредитировала анархо-синдикалистскую тактику «прямого действия».

В последующие годы размах стачечного движения в общем уменьшился. В качестве основного забастовочного отряда в 1912—1914 гг. выступали горняки. На их долю приходилось около половины всех

¹ См. В. Далин. Указ. соч., стр. 16.

³ Подробнее см.: В. Далин. Указ. соч., стр. 154—164.

339 участников забастовок, причем в 1912 г. бастовало ²/₃ горнопромышленных рабочих страны. Выставляя требования 8-часового рабочего дня, минимума заработной платы, более прогрессивного пенсионного обеспечения, шахтеры готовы были всеобщей забастовкой выразить солидарность с борющимися горняками Англии. Руководителям профсоюзов удалось буквально протащить решение, по которому выступление ограничивалось 24-часовой стачкой солидарности. Однако далеко не все рабочие были согласны с этим. Раздавались требования провести всеобщую забастовку горняков Франции в союзе с их английскими и германскими товарищами с тем, чтобы добиться осуществления требований, выставляемых уже в течение пятнадцати лет. Этому воспрепятствовало руководство синдиката. В 1913 г., когда стихийно нарастало новое выступление горняков, лидеры синдиката сами призвали к стачке, а затем прекратили ее, ссылаясь на незначительную уступку предпринимателей и не консультируясь с рабочими. Забастовщиков, несмотря на их протесты, заставили приступить к работе¹.

Крупные выступления происходили и в других отраслях экономики. На рубеже 1911 и 1912 гг. почти пять месяцев бастовали шоферы парижских такси. В июне — июле 1912 г. порты страны были парализованы стачкой 18,5 тыс. моряков и докеров, а марсельцы продолжали борьбу до сентября. В 1913 г. 4 тыс. рабочих автомобильного завода Рено в течение почти полутора месяцев героически боролись против введения потогонной системы Тейлора. Весной 1914 г. происходила всеобщая забастовка металлистов Марселя. В течение всего предвоенного периода не прекращались выступления сельскохозяйственных рабочих.

В стачках 1908—1914 гг., как и в 1905—1907 гг., экономические требования подчас приобретали политическую окраску или сочетались с политическими выступлениями, экономическая борьба перерастала в острые политические столкновения. Однако в целом забастовки в эти годы были менее результативны, чем прежде. Как правило, примерно половина их общего количества завершалась поражением рабочих. Стачки, закончившиеся в их пользу, составляли обычно 17%, в 1909—1910 гг. — примерно 21%, а с компромиссным исходом — 30—40%. Лишь 1913 год принес победу значительному числу забастовщиков — почти 40%; в 1910 г. таких побед было лишь 11%, в 1911 г. — 9, в 1912 г. — около 7, в 1914 г. — примерно 8%².

¹ Подробнее см.: В. Далин. Указ. соч., стр. 52—60.

² «Statistique des grèves et des recours à la conciliation et à l'arbitrage survenus pendant l'annèe 1908». Paris, 1909, p. 366—367; «Statistique... 1909». Paris, 1911, p. 348—349; «Statistique... 1910». Paris, 1912, p. 468—469; «Statistique... 1911». Paris, 1913, p. 446—447; «Statistique... 1912». Paris, 1913, p. 402—403; «Statistique... 1914». Paris, 1919, p. 230—231.

340 ВКТ в общем проявила неспособность руководить стачками. Ее Гаврский конгресс (1912 г.) со всей очевидностью подтвердил кризис анархо-синдикализма. Часть синдикалистских лидеров во главе с Л. Жуо стала переходить на реформистские позиции¹. Ни социалисты, ни анархо-синдикалисты не оказались в состоянии возглавить борьбу трудящихся масс во Франции. Поражением из-за отсутствия руководства окончилось и крестьянское движение, вылившееся в 1910—1911 гг. в мощные выступления виноградарей.

Противоборство СФИО и ВКТ, искусственное противопоставление экономической борьбы рабочего класса как сферы профсоюзной деятельности и политической — как сферы партийной деятельности препятствовали объективным тенденциям к единству. Все это наглядно обнаружилось также в связи с движением против милитаризма, которое в рассматриваемые годы получило во Франции значительное развитие.

В рядах СФИО активная антимилитаристская позиция и проведение широкой антивоенной кампании были связаны прежде всего с деятельностью Ж. Жореса, Э. Вайяна. Они исходили из необходимости противиться захватнической войне всеми средствами вплоть до всеобщей стачки и вооруженного восстания и из возможности противопоставить угрозе такой войны широкое антивоенное движение, способное еще до завоевания социалистами большинства в парламенте предотвратить рост милитаризма. При этом Жорес и его сторонники руководствовались также известной антивоенной резолюцией Штутгартского конгресса II Интернационала (1907 г.). Именно Жорес, для которого всегда были характерны чрезвычайная действенность в борьбе, искреннее желание понять нужды народных масс, стал душой антивоенного движения. В сущности он непрерывно боролся против милитаризма и войны, хотя сказывались и его пацифистские, реформистские иллюзии. Голос Жореса гремел по всей Франции и далеко за ее пределами, его блестящие антимилитаристские выступления способствовали росту антивоенных настроений. Реакционной волне шовинизма, национализма, империалистических стремлений, поднявшейся во Франции, активно противостояли также гедисты М. Кашен, Ш. Раппопорт.

Развернула антимилитаристскую работу и ВКТ. На ее чрезвычайной конференции 1911 г. была подтверждена антивоенная тактика в анархо-синдикалистском духе: в соответствии с решением Марсельского конгресса (1908 г.) ответить на объявление войны всеобщей революционной стачкой². Вместе с тем анархо-синдикалистские концепции ВКТ проявлялись в том, что антимилитаристская деятельность профсоюзов изолировалась от борьбы, которую разверты-

¹ J. Julliard. La CGT devant la guerre (1910—1914).— «Le Mouvement Social», 1964, N 49.

² См. Ж. Брюа, М. Пиоло. Указ. соч., стр. 51.

341 вали социалисты. Лидеры ВКТ зачастую так или иначе противились осуществлению социалистами линии на «пролетарский блок, т. е. союз социалистов-рабочих с синдикалистами-рабочими» ¹.

В 1911 г. во всей Франции прошли выступления против угрозы войны в связи с марокканским кризисом, участники которых выражали готовность в соответствии со Штутгартской резолюцией противиться войне всеми возможными средствами. В этой кампании социалисты и синдикалисты выступали совместно. В 1912 г. по инициативе социалистов поднялась волна демонстраций и забастовок солидарности против военной опасности в связи с Балканской войной. По призыву МСБ рабочие Парижа одновременно с пролетариями других стран вышли на стотысячную демонстрацию, в которой приняли участие представители зарубежных социалистов. «Старожилы, видавшие уже не одно выступление французских пролетариев, говорят, что этот красный праздник является исключительным. Вместе с пролетариатом других стран французский рабочий высказал свою волю и указал международной дипломатии, с кем ей придется считаться» ², — писала большевистская «Правда». Демонстрации состоялись и в других городах.

ВКТ проводила по всей стране сбор «су солдата». Эта кампания также была направлена против милитаризма и военщины. «Интересной особенностью французов является организация так называемой «солдатской копейки»: каждую неделю рабочий отдает одно су секретарю своего союза; составляющиеся таким образом суммы посылаются солдатам «в напоминание того, что даже в солдатской одежде они принадлежат к эксплуатируемому классу и что ни при каких обстоятельствах они не должны забывать этого»» ³, — отмечал В. И. Ленин.

В начале 1912 г. сотни тысяч французов во всей стране приняли участие в выступлениях против использования реакцией так называемых злодейских законов, применявшихся против активистов рабочего класса за организацию стачек и за антимилитаристскую пропаганду. Движение протеста, в которое включились как профсоюзы, так и СФИО, достигло наибольшего размаха в январе 1912 г., когда на основе этих законов начался процесс над арестованными активистами федерации строителей. Только в Париже состоялось девять больших митингов; демонстрировали 40 тыс. рабочих департамента Сены. Часто выступления заканчивались схватками с полицией ⁴.

Одновременно происходили массовые выступления против произвола военщины и расправы над ее разоблачителями. В 200-тысяч-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 231.

⁴ См. А. А. Трембицкая. Социалистическое движение во Франции в 1899—1917 гг. — «Ученые записки МГПИ им. В. И. Ленина», № 220. М., 1964, стр. 296—300.

342 ной демонстрации парижских трудящихся 11 февраля 1912 г. участвовали и социалисты, и синдикалисты; она обнаружила стремление к совместной борьбе всей трудовой Франции¹. В последующие месяцы повсеместно прокатились многотысячные митинги и демонстрации.

Широкие слои населения во главе с пролетариатом участвовали также в борьбе, которую СФИО проводила в 1913 г. против проекта закона о продлении срока военной службы. По всей стране происходили тысячи собраний и митингов протеста. Открыто проявилось недовольство крестьян. Непрерывным был поток сообщений о выступлениях против законопроекта, о сборе подписей под петициями, выпущенными СФИО в противовес новому наступлению военщины. С середины апреля и до конца мая количество подписей возросло со 100 до 600 тыс., а в начале июля составило около 750 тыс.² Демонстрация протеста, состоявшаяся в конце мая в Париже, собрала 150 тыс. человек. В движении принимали участие рабочие-несоциалисты, демократические организации³. Складывалось единство пролетариата, солдат и крестьян. В мае 1913 г. вспыхнули солдатские волнения во многих гарнизонах Франции. Однако ни СФИО, ни ВКТ не возглавили солдатского движения, по сути дела остались в стороне от него.

Рост антивоенных настроений, все более широкое развитие антимилитаристского движения, проявлявшегося также в увеличении дезертирства из армии, заставляли руководство ВКТ пересматривать свою сепаратистскую линию. Так, в борьбе против проекта закона о продлении срока военной службы ВКТ сотрудничала с социалистической партией в проведении по всей стране широкой агитационной кампании. Но для позиции лидеров ВКТ было характерно искусственное разделение милитаризма внутри страны и военной опасности во внешнеполитическом плане. Если с первым они считали необходимым бороться, защищая стачечников от военного насилия, то в отношении второго занимали подчас позицию невмешательства. Руководство ВКТ явно переоценивало «миролюбие» французских империалистов. В 1912 г. лидеры ВКТ во главе с Жуо помешали организации совместных выступлений пролетариата разных стран против угрозы войны. Они пытались противопоставить мерам, предпринимавшимся МСБ, «самостоятельную профсоюзную» инициативу, ссылаясь на необходимость сохранить независимость профсоюзов, отклоняли объединенные действия с СФИО⁴. Разобщенность

¹ «L'Humanité», 9, 11, 12, 13.II. 1913.

⁴ См. «L'Humanité», 15.XI. 1912.

343 социалистической партии и профсоюзов, засилье реформизма и анархо-синдикализма крайне отрицательно сказывались на развитии рабочего движения Франции.

ОБОСТРЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ИТАЛИИ​

Развитие массовых выступлений итальянского пролетариата в предвоенные годы шло весьма неравномерно. Спад 1908—1909 гг. стал преодолеваться в 1910—1911 гг. Существенное влияние на борьбу трудящихся оказывал ряд специфических факторов: среди них и «проблема Юга», громадная острота аграрного вопроса, и особенности развития итальянского империализма, а также проведение джолиттианского курса, и война с Турцией 1911—1912 гг. Как и во Франции, на рабочем движении отрицательно сказывалось влияние и противоборство реформизма и анархо-синдикализма. Реформисты, в том числе и в руководстве профсоюзов, всячески сдерживали развитие борьбы масс. Анархо-синдикалистская тактика давала определенный выход недовольству трудящихся, но мешала им правильно определить свой путь. Не случайно вехой, за которой последовал спад, оказалась пармская забастовка 1908 г.

Анархо-синдикалисты, опиравшиеся на батрацкие массы Пармской провинции, превратили ее в своеобразный «опытный полигон» синдикалистских стачек. За десять месяцев здесь было проведено 34 забастовки сельскохозяйственных рабочих, приносивших зачастую лишь разочарование. Кульминационным пунктом явилась двухмесячная (весна 1908 г.) всеобщая забастовка 30 тыс. сельскохозяйственных рабочих, начавшаяся в ответ на провокации аграриев. При поддержке трудящихся других районов забастовщики героически отстаивали свои права. Борьба изобиловала террористическими актами против активистов движения; против рабочих были брошены войска и полиция, которые и подавили забастовку. Вместе с тем в ходе ее обнаружились и беспочвенность попыток анархо-синдикалистов таким способом дать «генеральное сражение», и стремление реформистов из руководства ИСП и ВКТ отстраниться от решительной борьбы масс. Поражение привело к общему спаду забастовочного движения. В последующие годы реформисты, добившиеся вскоре после пармской забастовки исключения анархо-синдикалистов из ИСП, укрепились в руководстве партии и профсоюзов. В программе-минимум отсутствовали даже коренные демократические требования: республики, наделения землей крестьян, 8-часового рабочего дня. Руководство ВКТ, добиваясь ведущей роли в рабочем движении, уделяло главное внимание соглашательскому парламентаризму, отвлекало профсоюзы от активной массовой борьбы. Позиции ИСП и рабочего класса в целом были значительно ослаблены ¹.

¹ См. «История Италии», т. 2. М., 1970, стр. 376—378; F. Catalano. La Confederazione Generale del Lavoro. Milano, 1972, p. 178.

344 Однако с 1910—1911 гг. забастовочная борьба вновь оживилась. В промышленности число стачек и их участников сравнялось с 1906 г., а количество забастовочных человеко-дней было значительно выше. Стачки сельскохозяйственных рабочих, которые пошли на убыль в 1908—1910 гг., в 1911 г. охватили 133 тыс. человек и стали важным составным элементом общего подъема рабочего движения в стране¹. Динамика числа стачек и их участников отражала тенденцию усиления активности рабочих более крупных предприятий, а увеличение числа забастовочных человеко-дней свидетельствовало о возраставшей продолжительности, упорстве борьбы. Об этом же говорят и примеры отдельных забастовок. Так, в течение шести месяцев бастовали рабочие рудников «Эльба» и предприятий Пьомбино, подчиненных металлургическому тресту «Ильва», 65 дней — рабочие заводов ФИАТ в Турине. Вместе с тем более половины общего числа стачек (в 1910 г.— почти ²/₃) составляли выступления на сравнительно мелких предприятиях, они охватывали лишь несколько более ¹/₃ всех бастовавших (в 1911 г.— 47%). Против забастовок, в первую очередь крупных, предприниматели использовали посредничество или арбитраж, хотя доля последнего была крайне незначительна — менее 1% ².

Усиление стачечной борьбы тем более примечательно, что она развивалась в сложной обстановке. В 1911 г. начался заключительный этап «джолиттианской либеральной эры», в ходе которого были предприняты особо энергичные попытки обеспечить правительству широкую социальную опору среди трудящихся масс. Вместе с тем, развернув в 1910—1911 гг. националистическую, шовинистическую кампанию, призывая в ходе ее к классовому единству, империалистические круги Италии развязали Ливийскую войну с целью захвата турецких владений в Африке. Парламентская фракция ИСП активно поддержала вернувшегося к власти Джолитти, который выступал с предложениями реформы избирательного права и курса на совершенствование социального законодательства. В свою очередь Джолитти предложил пост министра правому реформисту Биссолати, который принял участие в происходивших в королевском дворце переговорах о составе кабинета. «Казус Биссолати» вызвал возмущение низовых организаций ИСП, бурные обсуждения в руководстве партии и в парламентской фракции. От предложенного ему министерского поста Биссолати пришлось отказаться, ограничившись обещаниями поддержки курса Джолитти. Однако среди лидеров ИСП и ВКТ и особенно в парламентской фракции социалистов было не-

¹ «Annuario statistico italiano». Ser. II, vol. V, Anno 1915. Roma, 1916, p. 269.

² A. Pepe. Storia della CGdL dalla fondazione alla guerra di Libia. 1905—1911. Bari, 1972, p. 538—539; ejusdem. Storia della CGdL dalla guerra di Libia all’intervento. 1911—1915. Bari, 1971, p. 344—345, 358—359, 374—375.

345 мало лиц, склонных одобрить позицию Биссолати или во всяком случае поддержать джолиттианский курс¹. Руководство ИСП во главе с Ф. Турати, провозглашая необходимость добиваться реформы избирательного права путем борьбы масс, не осудило принципиально министернализм. Деятели «революционной фракции» указывали, что шумиха вокруг нового избирательного закона призвана отвлечь внимание от подготовки войны, обращали внимание партии на растущую угрозу со стороны националистического движения.

В обстановке усилившейся подготовки войны, даже когда угроза ее стала реальностью, «левые реформисты», возглавлявшие ИСП, стремились остаться в стороне, предоставив решение вопроса парламентской фракции². Однако слухи о готовящейся отправке в Ливию армии вызывали волнения по всей Италии. В этих условиях руководство ИСП, ВКТ и парламентская группа под давлением низовых организаций партии и «революционной фракции», а также из опасения утратить контроль над ширившимся антивоенным движением приняли решение осудить войну и провести 24-часовую всеобщую забастовку протеста. Антивоенная забастовка 27 сентября 1911 г., несмотря на все меры, предпринятые правительством, чтобы ее сорвать, охватила значительные районы Италии. В ряде мест произошли стычки с полицией и националистическими группами, организовавшими «патриотические манифестации». Наибольший успех выступления имели в Генуе, Милане, Реджане. Однако в них почти совсем не приняла участие Южная Италия, ограниченный характер носило движение в Риме, Флоренции, Болонье, Турине. Это во многом определялось реформистской линией руководства ИСП³.

После того как 29 сентября 1911 г. война стала свершившимся фактом, правые реформисты выступили с ее апологией. «Левые реформисты» на этот раз выступили против правых, но отстаивали сохранение единства с ними и в дальнейшем мешали активной антивоенной борьбе. «Революционная фракция» резко критиковала реформистское руководство. Съезд ИСП, проходивший в 1911 г., принял резолюцию, в которой провозглашалась «непримиримая враждебность войне со стороны социалистической партии и организованного пролетариата»⁴. Среди анархистов и анархо-синдикалистов образовались два лагеря. Одни из них продолжали антимилитаристскую линию, требовавшую отказа от всякой поддержки государства, призывали к дезертирству из армии. По их инициативе

¹ G. Arfe. Storia del socialismo italiano. Torino, 1965, p. 94, 146—148, 107—108, 127—128.

⁴ «Direzione del Partito Socialista Italiano. Resoconto stenografico del XII congresso nazionale del Partito Socialista Italiano. Modena, 15—18 ottobre, 1911». Milano, 1912, p. 156.

346 в стране развернулась кампания в защиту лиц, которые подвергались преследованиям за отказ от военной службы. В то же время среди анархо-синдикалистов были и такие, которые усматривали в войне, насилии факторы, необходимые для формирования революционных настроений масс. Взгляды идеологов «империалистического синдикализма», к которым относился и Арт. Лабриола, оказывались по сути своей разновидностью апологии империализма¹.

Ливийская война, которую буржуазия рекламировала как легкую прогулку, обернулась большими жертвами. Расходы на нее достигли половины национального бюджета, людские потери составили 70 тыс. человек. Итальянские монополии нажились на войне, а народу она принесла новые тяготы: поднялись цены на хлеб, выросли налоги. Обещания правительства ликвидировать безработицу и аграрное перенаселение, покончить с эмиграцией оказались невыполненными. В 1912 г. эмигрировало 711 тыс. человек, а в 1913 г. — 873 тыс. Усилились авторитарные тенденции в политике Джолитти. Война была объявлена даже без санкции парламента, вовремя не созванного правительством. В стране свирепствовала цензура, преследовались социалистические газеты. Противники войны арестовывались (свыше 220 человек было осуждено).

Антивоенное движение итальянских трудящихся не прекращалось в течение всего периода захватнических действий в Африке². Оно принимало форму митингов и демонстраций, протестов против отправки военных грузов, антивоенной пропаганды и агитации, в том числе среди солдат, отказа от военной службы, дезертирства и т. п. Крупными центрами выступлений против войны стали Турин, Милан. Большую роль при этом играли молодые туринские рабочие, впоследствии видные деятели Итальянской коммунистической партии А. Оберти, М. и Р. Монтаньяна, Б. Сантиа, Дж. Пароди и др. Многолюдные собрания и митинги проходили в Лигурии и Анконе, Ливорно и Апулии. Весной 1912 г. в Апулии, Неаполе, несмотря на запреты властей, состоялись грандиозные выступления, прозвучал лозунг «Долой из Африки!». Под антивоенными лозунгами проходило в Италии и празднование Первомая 1912 г. ИСП активно вела антивоенную пропаганду и агитацию. Специальные брошюры и листовки издавались сотнями тысяч экземпляров. В этом большая заслуга «революционной фракции», таких ее представителей, как К. Ладзари, Дж. Лерда, Д. М. Серрати. Деятели «революционной фракции», разоблачая усиление в стране реакции, указывали на ее связь с войной в Африке. Активно действовала федерация социалистической молодежи. По ее инициативе широко развернулось движение

¹ Подробнее см.: З. П. Яхимович. Рабочее и социалистическое движение в Италии в 1901—1914 годах. Курск, 1976, стр. 65—67, 86—87.

² Там же, стр. 93—97; ее же. Итало-турецкая война 1911—1912 гг. М., 1967, стр. 176—179 и сл.

347 «сольди для солдата» — сбор средств для антимилитаристской пропаганды среди призывников и солдат, оказания помощи их семьям и т. п. Федерация посылала антивоенную литературу и листовки солдатам итальянской армии, находившимся в Ливии, призывала их к неповиновению командованию, протесту против отправки воинских контингентов в Африку. Усилилась антивоенная деятельность и анархистских кружков, синдикалистских организаций, хотя при этом сказывались и негативные моменты, в частности идеализация индивидуального террора.

Между тем правые реформисты все активнее поддерживали правительство. Подавляющее большинство депутатов-социалистов одобрило декрет об аннексии территорий в Африке. После неудавшегося анархистского покушения на итальянского короля они приветствовали его во дворце вместе с буржуазными парламентариями. Это «второе издание казуса Биссолати» вызвало бурю негодования в ИСП. «Революционная фракция» выступила с требованием удалить правых из партии. Критику в их адрес усилила федерация социалистической молодежи, выражавшая также недовольство непоследовательностью руководства ИСП ¹.

На XIII съезде ИСП (1912 г.) правые реформисты оправдывали Ливийскую войну «цивилизаторской», «демократической» миссией Италии по отношению к другим народам. Попытки «левых реформистов» сгладить противоречия не увенчались успехом. Съезд принял решение об исключении правых реформистов из партии, высказался за проведение классовой политики и соблюдение оппозиции к правительству. Руководство партии перешло в руки «революционной фракции».

В результате позиции ИСП укрепились. Количество ее членов с 29 тыс. в 1912 г. возросло в 1914 г. до 48 тыс. человек ². На выборах 1913 г. ИСП собрала более 900 тыс. голосов, при этом в девяти крупнейших промышленных центрах за ее кандидатов проголосовала почти ¹/₃ избирателей. Соответственно число депутатов от ИСП в парламенте увеличилось с 41 до 52 человек. Значительный успех принесли партии муниципальные выборы 1914 г. ³ Все это было тем более показательно, что уже избирательная кампания 1913 г. ознаменовалась объединением сил, противостоявших социалистической партии. Итоги выборов означали, что курс на приручение

¹ G. Arfe. Il movimento giovanile socialista. Appunti sul primo periodo (1903—1912). Milano, 1973, p. 75—76.

³ G. Trevisani. Storia del movimento operaio italiano, v. 3. Milano, 1965, p. 114. При этом на выборах 1913 г. пользовавшиеся определенной поддержкой избирателей правые реформисты впервые выступали самостоятельно.

348 рабочего, социалистического движения провалился; это подтвердила и отставка Джолитти.

В обстановке усиливавшегося нажима монополий, которые стремились диктовать свою волю трудящимся, не считаясь с их правами и организациями, в условиях обострявшейся реакции и полицейских расправ, в особенности с крестьянским движением Юга и Центра, развертывалась, ширилась, приобретала все большее упорство борьба рабочего класса. Он не только выступал с экономическими требованиями, но и протестовал против посягательства на права пролетарских организаций, против насилия властей и милитаризма.

В забастовочной борьбе предвоенных лет важную роль сыграли рабочие Турина, где в начале XX в. все больше концентрировалось фабрично-заводское производство. Он становился очагом новых явлений, связанных с перемещением в 1912—1914 гг. эпицентра борьбы в крупную промышленность, выдвижением на первый план растущего фабрично-заводского пролетариата¹. В туринской организации ИСП были сильны левые тенденции.

Большое значение для развития рабочего движения имела 95-дневная забастовка в автомобильной промышленности Турина (1913 г.). Забастовщики добивались осуществления разработанной левым руководством профсоюзов программы, включавшей требования как улучшения положения рабочих, так и расширения их профсоюзных прав. Особую важность этой борьбе придавала ее направленность против монополистической буржуазии, объединившейся в 1910 г. в предпринимательской организации «Конфиндустрия». В ходе забастовки трудящиеся Турина и других промышленных центров страны выступали в поддержку своих товарищей, оказывали им материальную помощь. Угроза массового локаута на всех предприятиях города не сломила рабочих, а власти явно испугались перспективы обострения конфликта, его возможного влияния на всю страну и не поддержали предпринимателей. Забастовщики победили. Этот успех в трудной борьбе с новой, монополистической буржуазией был симптомом начала преодоления реформистско-корпоративистских и анархо-синдикалистских пороков рабочего движения².

За выступлением в Турине последовала возглавленная синдикалистами всеобщая забастовка миланских рабочих. Ее не смогло остановить то, что в город были стянуты тысячи солдат, проведены многочисленные аресты. Движение шло несколькими волнами — в мае, июне, августе. Борьба доходила до баррикад, вызвала выступления солидарности во многих районах Италии. Развернулось также движение горняков, железнодорожников. В течение шести месяцев боролись испольщики и батраки в провинции Феррара, их не могли

¹ См. «История Италии», т. 2, стр. 403—404.

² См. P. Spriano. Storia di Torino operaia e socialista. Torino, 1972, p. 224—235.

349 сломить ни голод, ни полицейские репрессии¹. Руководство ВКТ, устранявшееся от активного участия в антимилитаристских выступлениях во время войны, а после ее окончания ориентировавшееся на сотрудничество с предпринимателями, оказалось не способным организовать борьбу в защиту интересов рабочих. В результате конфедерация, в состав которой в 1913 г. входило примерно 330 тыс. человек, теряла авторитет в массах.

Забастовки 1912—1913 гг. показали стремление рабочих к самостоятельным выступлениям. Примерно ¹/₃ забастовок в 1912 г. прошла помимо рабочих организаций. Бастующие старались избегать всяких форм посредничества и арбитража, направленных к урегулированию конфликтов². Возникший в 1912 г. Итальянский синдикальный союз, в который тогда входили примерно 100 тыс. человек, занимал позиции революционного синдикализма и в борьбе с реформистскими установками ВКТ и ИСП не мог им противопоставить реалистичной программы действий. Реформисты, сохранившие позиции в рядах ИСП, пользовавшиеся влиянием в парламентской фракции, в муниципалитетах, продолжали проводить оппортунистическую линию; за решения, направленные против министериализма, критику реакционной политики правительства они обвиняли «революционную фракцию», стоявшую у руководства партии, в подстрекательстве к кровавым событиям³.

В это время движение масс нарастало, выдвигались требования и по вопросам заработной платы, безработицы, и по вопросам, касавшимся демократизации страны и относительно порядков на предприятиях, профсоюзных прав и т. д. В 1913 г., хотя забастовок было меньше, резко возросло число их участников, а забастовочных человеко-дней было больше, чем когда-либо за весь период с 1900 г. В движение все больше включались рабочие крупных предприятий. Одновременно относительно уменьшилась роль сельскохозяйственного пролетариата. Борьба носила зачастую упорный, затяжной характер.

В условиях, когда в стране усиливалась поляризация общественных сил, нарастало стремление дать отпор наступлению монополий, правительственному насилию и милитаристскому произволу, особую актуальность приобретал отражавший недовольство масс лозунг всеобщей стачки. Он способствовал сплочению различных течений рабочего и демократического движений, боровшихся против милитаризма и реакции. Возникали реальные возможности для того, чтобы рабочий класс выступил в авангарде битвы за сохранение и расширение демократии. Антимилитаристские кампании, прохо-

¹ G. Trevisani. Op. cit., p. 111.

³ A. Riosa. Op. cit., p. 152—154; L. Lotti. La Settimana rossa. Firenze, 1965, p. 7, 15.

350 дившие в стране в связи с Ливийской войной, уже явились определенным шагом к единству действий итальянского пролетариата в борьбе за демократию. Всеобщую забастовку ставило в повестку дня само движение масс. Она назревала в начале 1914 г., когда на борьбу поднялись металлурги Ломбардии и Бергамо, каменщики Сиены, трудящиеся Терни и Каррары, Фоссары и Сестри; о возможности всеобщей забастовки говорило также положение на железных дорогах Италии.

Все это нашло отражение в «Красной неделе» июня 1914 г. 7 июня по призыву синдикалистов Анконы намечались демонстрации против реакции и милитаризма. Несмотря на запрещение правительства, антивоенная демонстрация все же состоялась, ее встретили залпы карабинеров. Были убиты двое рабочих. Это послужило сигналом для антиправительственных выступлений по всей стране. ИСП и ВКТ, синдикалисты и анархисты, а также республиканская партия призвали к борьбе против милитаризма, к всеобщей забастовке. Их представители вошли в комитет единства. Забастовка сочеталась с многотысячными митингами и демонстрациями, повстанческими акциями, в ее лозунгах соединялась борьба за республику и антивоенное движение; ее поддержали стихийные выступления крестьянства, городских средних слоев. Стачка парализовала экономическую жизнь многих городов и населенных пунктов, сельских районов страны. Были закрыты магазины, замер городской транспорт, в ряде мест было прервано железнодорожное сообщение. На улицах Рима, Милана, Флоренции, Анконы сооружались баррикады, начались схватки с полицией и войсками. Забастовщики захватывали оружие. Правительственные здания подвергались осаде. В сельских местностях голодающее население конфисковало хлеб, зерно. В Романье и Марке забастовки переросли в восстания, были провозглашены республики. Над Равенной и Анконой взвились красные знамена. Движение охватило свыше 1 млн. человек. Но через неделю борьба, лишенная революционного руководства, прекратилась¹.

«Красная неделя», явившаяся одним из крупнейших антимилитаристских выступлений кануна первой мировой войны, обнаружила громадный запас накопившегося «горючего материала». Она свидетельствовала о назревании политического кризиса и еще раз показала необходимость единого революционного руководства рабочим движением. Между тем силы, возглавившие борьбу, не имели ясной революционной перспективы и зачастую стремились к разным целям. Реформисты из руководства ВКТ хотели свести все дело к краткосрочной демонстрации протеста, анархистские и другие экст-

¹ G. Arfe. Storia del socialismo.., p. 180—182; L. Lotti. Op. cit., p. 68—69, 194—195, 209—210; «Rivista storica del socialismo», 1959, N 6, p. 29, 34, 156, 168, 173.

351 ремистские элементы надеялись единым бунтарским взрывом совершить революцию.

При всем своеобразии положения Италии в ее рабочем движении проявлялись определенные черты сходства с рабочим движением Франции. Они находили выражение в том, как прорывавшаяся ненависть пролетариата к угнетателям сменяла «мирную» обстановку парламентской борьбы «сценами настоящей гражданской войны»¹. Опыт такого рода переходов, их успехов и поражений имел значение для всех отрядов международного рабочего движения, поучительным был также негативный опыт различных, в том числе социалистических, течений, проявивших свою неспособность внести социалистическую сознательность в рабочее движение, обеспечить революционную линию общедемократической борьбы при ведущей роли пролетариата.

СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЕ И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В МНОГОНАЦИОНАЛЬНОЙ АВСТРО-ВЕНГРИИ​

После подъема 1905—1907 гг. рабочее движение в австрийской части Австро-Венгерской империи продолжало развиваться главным образом вширь, вовлекая в свою орбиту все новые группы трудящихся. Настойчивые усилия Социал-демократической партии Австрии привели к значительному росту числа входивших в нее рабочих. В 1913 г. СДПА насчитывала в своих рядах 326 тыс. человек (142 тыс. в австро-немецкой и 184 тыс. в чешской). Примыкавшие к ней профсоюзы охватывали 500 тыс. человек. Партия располагала шестью ежедневными газетами на немецком языке, несколькими еженедельниками и более чем полусотней газет, принадлежавших профсоюзам. Социал-демократические агитационные брошюры распространялись более чем в 100 тыс. экземпляров. На первых же выборах, проведенных после введения всеобщего избирательного права (1907 г.), СДПА, завоевав свыше 1 млн. голосов и 87 депутатских мандатов (еще два на дополнительных выборах в 1908 г.), стала крупнейшей политической партией в рейхсрате².

Однако эта огромная по тем временам и по масштабам страны материальная и моральная сила слишком слабо, односторонне использовалась для решения насущных задач рабочего движения. Особенно это стало заметно после 1907 г., когда было завоевано всеобщее избирательное право, на которое возлагалось столько надежд и во имя которого на протяжении целого десятилетия по всей стране проводились сотни собраний и митингов, манифестаций и шествий и не одна всеобщая политическая забастовка. Рейхсрат,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 181.

² L. Brügel. Geschichte der österreichischen Sozialdemokratie, Bd 5. Wien, 1925, S. 140—141.

352 в котором теперь большой силой стали депутаты-социалисты, по-прежнему был парализован обструкцией националистов, то чешских, то немецких, и не способен на какую-либо конструктивную работу. Тем не менее ни такое положение дел, ни усиливавшееся разочарование масс в результатах реформы избирательного права не избавили СДПА от парламентских иллюзий. Они дополнялись глубокой верой в необходимость сохранения австро-венгерской монархии, заигрыванием с династией Габсбургов и необыкновенным почтением к особе императора Франца-Иосифа. Характерно, что К. Каутский, некогда участвовавший в австрийском рабочем движении, называл подобную тактику «демонстрацией против интернациональной социал-демократии и наших республиканских принципов». А. Бебель охарактеризовал политику австрийской социал-демократии как «слабовольную и беспринципную»¹.

Позиция австрийской социал-демократии явилась неизбежным следствием подмены революционного марксизма так называемым австромарксизмом. Философскую основу его составляла завуалированная марксистской фразеологией эклектическая смесь махизма и неокантианства. Реформизм на практике прикрывался клятвенными заверениями в верности ортодоксальному марксизму. Теория культурно-национальной автономии выражала заботу лидеров СДПА о целостности дуалистической монархии. Тем самым они способствовали распространению в пролетарском движении националистических настроений и сепаратистских тенденций, обострению национальных противоречий между австро-немецкими и чешскими, югославянскими, украинскими, польскими рабочими. Результатом был раскол по национальному признаку некогда единых политических и профессиональных организаций многонационального пролетариата. Таким образом, за несколько лет до начала первой мировой войны рабочий класс многонациональной Австрии оказался дезориентированным реформистской политикой социал-демократического руководства и организационно расколотым.

Массовые выступления пролетариата Австро-Венгрии в 1908—1914 гг. выражали протест против растущего гнета монополий, милитаризма и реакции, усиливавшейся угрозы мировой империалистической войны, в подготовке и развязывании которой самое активное участие приняли правящие круги монархии Габсбургов. Борьба против милитаризма и военной опасности представляла собой наиболее важную черту и в сущности отличительное явление в рабочем и социалистическом движении страны во втором десятилетии XX в.

В 1908 г. правители Австро-Венгрии, объявив оккупированные в 1878 г. Боснию и Герцеговину аннексированными, т. е. «законной»

¹ V. Adler. Briefwechsel mit August Bebel und Karl Kautsky. Wien, 1954, S. 478—483; J. Braunthal. Victor und Friedrich Adler. Wien, 1965, S. 168—170.

353 составной частью империи, привели к Боснийскому кризису, едва не ввергшему Европу в войну. И уже тогда вполне отчетливо проявились антивоенные настроения масс. В Праге дело дошло до бурных антигабсбургских манифестаций (2 декабря 1908 г.), столь ожесточенных, что правительство поспешило ввести осадное положение, вслед за которым последовали судебно-полицейские преследования деятелей освободительного движения по всей империи: «Загребский» и другие подобные ему сфабрикованные процессы. В 1911—1912 гг. антивоенные выступления приняли еще более широкий характер, они происходили в обстановке резкого обострения классовых и межнациональных противоречий в стране, нарастания борьбы рабочего класса.

Свидетельством нового подъема массового движения были участившиеся забастовки и демонстрации против усиления гнета монополий, против растущей дороговизны, безработицы, падения жизненного уровня трудящихся. Среди множества выступлений этого периода выделяются забастовка рабочих Дрогобыча (июль 1911 г.) против ухудшения условий труда и жизни, переросшая в уличную демонстрацию и кровопролитное столкновение с полицией, стачки горняков Чехии (март 1912 г.), многолюдные демонстрации протеста против дороговизны в Вене, Праге, Львове, Кракове и других промышленных центрах. В Сараеве 1 мая 1911 г. впервые состоялась уличная демонстрация под лозунгом «Да здравствует социальная революция»¹. Против 100 тыс. трудящихся австрийской столицы, вышедших на улицу 17 сентября 1911 г., чтобы выразить свое возмущение политикой правительства, приведшей к безудержному росту цен и угрозе войны, власти направили наряды полиции и воинские части. В результате стычек, в ходе которых кое-где в пригородах Вены рабочие воздвигали баррикады, было убито несколько человек и ранено около ста демонстрантов. 29 октября почти 100 тыс. рабочих Вены вышли на улицы, протестуя против правительственной политики «войны и голода». На следующий день в рабочих кварталах Вены состоялось 14 антивоенных митингов и собраний. В забастовках 1912 г. участвовало 186 тыс. человек — в 3,5 раза больше, чем в 1910 г., в 1,5 раза больше, чем в 1911 г.² Вместе с тем характерно, что во время сентябрьских событий 1911 г. со стороны социал-демократии наряду с выражением симпатии к борьбе масс раздались требования о прекращении демонстраций и доверии к партии, «которая сделает то, что необходимо». Этот курс руководство СДПА проводило и в дальнейшем³.

¹ См. Ю. А. Писарев. Освободительное движение югославянских народов Австро-Венгрии 1905—1914 гг. М., 1962, стр. 242.

³ H. Steiner. Über die Massenkämpfe in Österreich 1907—1912. — «Internationaler Tagung der Historiker der Arbeiterbewegung («VIII. Linzerkonferenz», 1972). Wien, 1974, S. 71—73.

354 Подъем массового антимилитаристского движения в двуединой монархии в 1911—1912 гг. был составной частью выступлений международного пролетариата, социалистического движения. В Австро-Венгрии ситуация обострялась новой гонкой вооружений, растущей агрессивностью австро-венгерского империализма на Балканах. Базельский конгресс II Интернационала (ноябрь 1912 г.) вменил в обязанность социал-демократическим партиям Австрии, Венгрии, Хорватии и Славонии, Боснии и Герцеговины всеми силами продолжать их эффективную акцию против агрессии в отношении Сербии. В манифесте выражалась уверенность, что социал-демократические партии Австро-Венгрии продолжат борьбу за завоевание югославянскими народами «права на демократическое самоуправление»¹. Однако руководство австрийских социалистов не проводило последовательную антивоенную линию. На собравшемся за четыре дня до начала первой Балканской войны социал-демократическом митинге в Вене В. Адлер, резко осудив агрессивную балканскую политику правительства, выдвинул ставший весьма популярным лозунг: «Балканы — балканским народам!» Но при этом предостережение в адрес правящих кругов, что война легко может перерасти в революцию, сочеталось с призывом сохранять спокойствие, ибо партийное руководство в нужный момент будет знать, что делать и чего нет возможности сделать². На съезде СДПА (октябрь 1912 г.), где вопрос о войне был первым и главным пунктом повестки дня, в резолюции, предложенной В. Адлером, выражалось возмущение пролетариата стремлением Австро-Венгрии вмешаться в Балканскую войну. В соответствии с решениями II Интернационала съезд постановил провести 10 ноября антивоенные митинги по всей стране. Однако руководство партии недооценивало военную опасность. В. Адлер не верил, что локальная война может перерасти в общеевропейскую.

Многотысячные митинги и манифестации, которые по решению съезда происходили почти во всех городах Австрии 10 и 17 ноября, антивоенные и антиправительственные выступления в Чехии убедительно продемонстрировали энергию рабочего класса, его решимость всеми силами противодействовать развязыванию империалистической бойни. В то же время в ходе этих выступлений, организованных социал-демократической партией, со всей очевидностью выявились неспособность и нежелание откровенных оппортунистов и центристов из партийного руководства противопоставить милитаризму и военной политике господствующих классов подлинно пролетарскую, боевую классовую линию. В унисон с правыми и «центром» в других партиях II Интернационала они зарекались от подготовки ре-

¹ «Ausserordentlicher Internationaler Sozialisten-Kongress zu Basel am 24. und 25. November 1912». Berlin, 1912, S. 24—25.

² V. Adler. Aufsätze. Reden und Briefe. H. IX. Wien, 1919, S. 49—53.

355 волюционной борьбы, от революционной массовой политической стачки¹.

Правда, на съезде СДПА в октябре 1913 г. прозвучало осуждение недостаточно активной борьбы, которую вела партия за социальное законодательство и против гонки вооружений. Делегаты заявляли о разочаровании масс партийной линией, подчеркивали большие возможности дальнейшего развития массовых действий. Однако показательно, что в критическом выступлении, встретившем резкий отпор правых, был поставлен лишь вопрос о возможности применения тактики парламентской обструкции. Австрийские левые, в том числе Л. Винарский, К. Крейбих, Б. Шмераль, хотя и отражали боевое настроение масс, но не выдвинули требование массовой политической стачки.

В том, что в Австрии не произошло резкой конфронтации революционной и реформистской тенденции в рабочем движении и дифференциации леворадикальных и правооппортунистических элементов в социал-демократии, немаловажную роль сыграла позиция В. Адлера, одного из виднейших лидеров II Интернационала, пользовавшегося громадным влиянием и авторитетом в СДПА и в массах. Во имя сохранения единства социалистического движения любой ценой В. Адлер нередко шел на беспринципные компромиссы и уступки сильному правореформистскому крылу австрийской социал-демократии (Лейтнер, Аустерлиц, Элленбоген и др.), недооценивал революционные потенции пролетариата, его возможности в антивоенной борьбе. Между тем та лихорадочная поспешность, с которой правительства в обеих частях империи готовили в предвоенные годы ряд исключительных законов, направленных в первую очередь против рабочих, была весьма показательна; побудительным мотивом этих мер явились как раз начавшиеся осенью 1912 г. массовое антивоенное и антиправительственное движения².

В другой составной части империи — Венгрии — после активных политических выступлений и крупных экономических боев 1905—1906 гг. происходил спад массового движения. Этому способствовало урегулирование венгерского политического кризиса в 1906 г. и австро-венгерского межгосударственного конфликта в 1907 г. На рабочий класс и его организации обрушились тяжкие репрессии, острие которых было направлено против наиболее крупных и боевых профсоюзов (металлистов, железнодорожников и др.). В результате преследований, а подчас и запретов деятельности отдельных профессиональных союзов число организованных рабочих упало со 130 тыс. в 1907 г. до 85 тыс. в 1909 г. Рост профсоюзного движения возобновился лишь в 1910 г., и уже в 1912 г. число организованных рабочих

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 48, стр. 109.

² L. Brügel. Op. cit., S. 170.

356 превысило 100 тыс.¹ Но и в период спада рабочий класс продолжал борьбу. Осенью 1908 г. развернулись политические демонстрации против проекта реакционной избирательной реформы. В Будапеште в сентябре — ноябре десятки тысяч рабочих участвовали в демонстрациях, в ходе которых происходили вооруженные стычки с полицией и войсками. Движение охватило и югославянские земли, где в середине ноября назревала всеобщая политическая забастовка. В ответ правительство выдвинуло законопроект об избирательной реформе, носившей весьма ущербный характер, особенно в отношении угнетенных наций. Чрезвычайный съезд СДПВ (декабрь 1908 г.) решил организовать политические забастовки, митинги, демонстрации. Это решение поддержала и СДП Хорватии².

29 декабря 1908 г. в знак протеста против террора и преследований в Будапеште была проведена однодневная всеобщая забастовка, в которой приняло участие свыше 60 тыс. рабочих.

Начиная с 1908 г. важное значение стало приобретать движение против милитаризма и угрозы войны. В связи с боснийским кризисом рабочий класс и социал-демократия Венгрии заклеймили балканскую политику двуединой монархии как колониалистскую и империалистическую. В декабре 1909 г. чрезвычайный съезд СДПВ принял резолюцию протеста против аннексии турецких провинций, призвав одновременно вести борьбу против антидемократической избирательной реформы с применением «самого острого оружия» — массовой политической забастовки.

После долгого затишья в 1911 г. наступил новый подъем массовых движений. Во второй половине года участились стачки, направленные главным образом против ухудшения условий труда и жизни, в частности растущей дороговизны. В югославянских областях происходили сотни забастовок, «голодных демонстраций». Дважды в течение 1911 г. подымались на всеобщую забастовку рабочие Загреба. Одна из них продолжалась 42 дня³. Однако в центре борьбы вновь оказались политические проблемы. В ноябре 1911 г. и весной 1912 г. СДПВ организовала ряд крупных демонстраций, проходивших под лозунгами всеобщего избирательного права, борьбы против милитаризма и войны.

Решающее столкновение между силами венгерской реакции и силами демократии во главе с пролетариатом произошло в мае 1912 г. Поводом послужило избрание председателем палаты депутатов Государственного собрания (парламента) И. Тисы, «сильного человека» венгерской олигархии. С этим связывались решительный поворот к форсированной подготовке войны, наступление на демократические

¹ Т М. Исламов. Политическая борьба в Венгрии накануне первой мировой войны. М., 1972, стр. 339; Т. Erényi. A Magyar szakszervezeti mozgalom története. 1848—1917. Budapest, 1956.

³ См. там же, стр. 243—244.

357 права и свободы, подавление насильственными средствами оппозиции в парламенте и вне его. 23 мая по призыву социал-демократического руководства организованные отряды рабочих двинулись к парламенту, охраняемому усиленными нарядами полиции и армейскими частями. Они шли под лозунгами: «Да здравствует народный парламент!», «Долой классовое господство!», «Долой графскую банду!», «Да здравствует революция!» На подступах к парламенту завязались ожесточенные столкновения, а на промышленных окраинах стали возводиться баррикады. Напуганные таким оборотом дела реформистские лидеры тотчас же призвали рабочих прекратить демонстрацию и на следующий день приступить к работе. Однако забастовка и баррикадные бои в столице продолжались частично и 24 мая. В эти дни массовые политические стачки и демонстрации прокатились по всей Венгрии, произошли почти во всех более или менее крупных городах страны: Братиславе (Пожони) и Кошице (Кашше), Араде и Тимишоаре (Темешваре), Мишкольце, Дьёре, Пече и т. д. 23 мая 1912 г., вошедшее в историю как «Красный четверг», было самым крупным революционным выступлением венгерского пролетариата довоенного периода.

Кровавые события 23 мая не сломили волю пролетариата. Быстро нараставшая угроза военных авантюр австро-венгерских империалистов побуждала его мобилизоваться для нового отпора их агрессивным устремлениям. Разоблачая провокации австро-венгерской дипломатии на Балканах, социал-демократия, выдвинув осенью 1912 г. лозунг «Война — войне!», предупреждала правителей монархии, что в случае мобилизации и военного конфликта рабочий класс противопоставит воинствующей политике господствующих классов «внутреннюю революцию». В начале октября 1912 г. по всей стране прошла волна крупных антивоенных выступлений, организованных социал-демократической партией. 30 октября в ответ на призыв II Интернационала были проведены сотни антивоенных митингов и собраний в знак солидарности с народами и социалистами Балканских стран. Острая ситуация создалась в югославянских землях. Неявки по приказу о мобилизации достигали 30%.

Наивысший подъем движения против угрозы войны и милитаризма пришелся на середину и вторую половину ноября. Особенно многолюдными были демонстрации в Будапеште и во многих других городах страны 17 ноября 1912 г. В этот день на митинге рабочих столицы в качестве представителя II Интернационала присутствовал К. Либкнехт. В принимавшихся участниками митингов и демонстраций резолюциях звучала торжественная клятва «мобилизовать все силы на борьбу против войны». Все отчетливее проявлялись антимонархические и республиканские настроения масс. В ходе собраний и митингов 1912 г., особенно после 23 мая, неоднократно звучал призыв: «Да здравствует республика!» Этим лозунгом был встречен император Франц-Иосиф, прибывший в Будапешт 4 ноября.

358 А на демонстрации 24 ноября этот лозунг был дополнен новым: «Долой династию!» В тот день, ставший «днем кровавого крещения идеи республики», манифестанты вновь подверглись нападению полиции и войск, сотни человек были ранены. Конгресс II Интернационала, заседавший в это время в Базеле, выразил негодование и протест всего международного пролетариата по поводу кровавой расправы над рабочими венгерской столицы, заявил о солидарности с борьбой рабочего класса Венгрии.

Между тем социал-демократическое руководство, не придавая антимилитаристскому движению самостоятельного значения, подчиняло его, как и другие злободневные задачи пролетариата, лишь достижению всеобщего избирательного права. Левая оппозиция, к которой принадлежали Д. Алпари, Е. Ласло, Б. Ваго, Л. Рудаш и другие, вела настойчивую борьбу против реформистского курса партийных верхов, за организационную перестройку партии, добивалась применения более действенных форм борьбы. Однако левое крыло хотя и получило поддержку некоторых профсоюзных и социал-демократических местных организаций, но было еще слабым — верх брали оппортунисты.

Задачи борьбы за избирательную реформу оппортунисты ставили, рассчитывая на поддержку буржуазной оппозиции в парламенте. Между тем эта оппозиция, разношерстная по социальному составу и неоднородная в политическом отношении, даже соглашаясь на блок с социал-демократическим руководством и поддержку борьбы пролетариата за всеобщее избирательное право, преследовала очень ограниченные цели. Она стремилась путем давления на монарха отстранить от власти клику Тисы, но отнюдь не желала активного вторжения народных масс в политику.

Однако Тиса, весьма опасаясь массового движения, опередил оппозицию, с помощью полиции удалил из парламента наиболее активных ее представителей и добился вотирования «исключительных законов». Правительство получало широчайшие полномочия в случае «непосредственной угрозы» войны. Одновременно с целью расколоть ряды своих противников правительство внесло в палату проект весьма умеренной реформы избирательного права.

Для обсуждения создавшейся ситуации в январе 1913 г. был созван чрезвычайный съезд СДПВ. В ходе подготовки к нему линия руководства партии подверглась критике, повсеместно выдвигались предложения противопоставить наступлению реакции оружие пролетарской борьбы — всеобщую политическую стачку. Учитывая боевое настроение масс, съезд поручил партийному руководству объявить в нужный момент всевенгерскую массовую политическую стачку, но в отличие от прошлого она должна была проводиться не один день, а до победного конца.

По всей стране шла широчайшая подготовка к новой решительной схватке. Готовилась к ней и реакция. 1 марта полицейское

359 управление столицы ввело запрет демонстраций и скоплений людей на улицах. К 5 марта, когда палате предстояло голосовать по правительственному проекту избирательной реформы, в крупнейших городах были сконцентрированы большие силы войск и полиции. Оппозиция не выдержала «войны нервов» и, заявив формальный протест против намерений правительства, покинула зал заседаний. За ней настал черед и реформистского руководства СДПВ и профсоюзов. Вместо ожидавшегося сигнала к выступлению руководство социал-демократии обнародовало манифест, в котором призывало отказаться от борьбы, заявляя, что уличная революция, не подкрепленная революцией парламентской, превратится в бесполезное кровопролитие. Отказ от всеобщей забастовки, отступление без боя вызвали в партии и в рабочем классе глубокое разочарование. В марте 1913 г. венгерский пролетариат по существу бесповоротно проиграл битву против войны. Массовое движение пошло резко на убыль, а вскоре рабочий класс Венгрии был втянут в мировую бойню.

ПРОЛЕТАРИАТ БАЛКАНСКИХ СТРАН В БОРЬБЕ ЗА ДЕМОКРАТИЮ, МИР И НАЦИОНАЛЬНОЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ​

Рабочее движение на Балканах при всей специфике положения в отдельных странах отличалось определенными общими чертами. Перед народами полуострова стояли сложные задачи борьбы за демократию, освобождение от национального порабощения Турцией и Австро-Венгрией и от феодального гнета, задачи, которые предстояло решать при малочисленности пролетариата, особенно промышленного.

Рабочий класс Балканских стран вел активную экономическую и политическую борьбу. Ведущую роль в ней играли марксистские организации пролетариата: Болгарская рабочая социал-демократическая партия (т. с.) и Сербская социал-демократическая партия, секретарем которой с 1908 г. снова стал Д. Туцович. В непосредственной связи с «тесняками» в Болгарии действовал Общий рабочий синдикальный союз, насчитывавший в 1912 г. в своем составе 8,5 тыс. человек. Профсоюзы ОРСС, в руководстве которого большую роль играл секретарь ЦК БРСДП (т. с.) Г. Кирков, а также избранный секретарем союза член ЦК «тесняков» Г. Димитров, наряду с организацией взаимопомощи вели широкую просветительную работу, были основными организаторами стачек. Укрепление позиций ОРСС вело к отливу членов из находившегося под влиянием реформистов («широких социалистов») Свободного общерабочего синдикального союза (Св. ОРСС)¹. В Сербии объединявший профсоюзы страны Глав-

¹ «История на профсъюзното движение в България». София, 1973, стр. 196—204.

360 ный рабочий союз также работал под руководством социал-демократии, однако не слился с ней, как это было, к примеру, в Хорватии и Словении. В 1911—1912 гг. в ГРС входило более 8 тыс. человек ¹. В 1909—1911 гг. между ОРСС и профсоюзами Сербии были заключены договоры о взаимопомощи и сотрудничестве в стачечной борьбе, против штрейкбрехерства и т. п. ²

С 1908 г. в Болгарии начался новый подъем забастовочного движения. В феврале бастовали 3,6 тыс. шахтеров Перника; они добивались 8-часового рабочего дня, права на объединение. Более двух месяцев боролись против локаута, объявленного текстильным картелем, рабочие Сливена. В 1909—1910 гг. уже почти все промышленные центры страны были охвачены забастовками. Их число в 1910 г. превысило максимальный уровень 1906 г. почти в 2 раза, а уровень 1908 г.—почти в 3 раза. С июля по декабрь 1909 г. (133 дня) бастовали рабочие спичечной фабрики, принадлежавшей бельгийской компании. За это время БРСДП (т. с.) и ОРСС провели среди забастовщиков 145 собраний. Одновременно проходили массовые политические кампании, демонстрации с требованиями демократизации трудового законодательства, с выдвижением классовых задач пролетариата; мощные выступления приурочивались к первомайским празднествам и т. д. В течение 1910 г. в пяти таких кампаниях, проведенных БРСДП (т. с.), участвовало свыше 100 тыс. человек. Одно только декабрьское выступление охватило 40 тыс. человек ³.

В Сербии пролетариату противостояли «картели» владельцев мастерских и существовали запреты на рабочую организацию и забастовки в горнорудной промышленности. После 1908 г. число стачек резко возросло (к 1911 г. — в 2 раза). Однако крупных выступлений, подобных стачке металлистов Белграда, было мало, в основном преобладали мелкие стачки на предприятиях ремесленного типа, рабочие которых также отстаивали права на свои организации. Все чаще стачки становились наступательными, в подавляющем большинстве они заканчивались победой рабочих. Крепли профсоюзы, росла их численность ⁴.

Борьба за право на рабочую организацию и забастовку, за новое трудовое законодательство принимала политический характер и принесла успехи. В 1910—1912 гг. был принят и осуществлен закон о 10-часовом рабочем дне, об ограничении рабочего времени подростков, женщин, о праве рабочих объединяться для защиты своих экономических интересов и бастовать. Эта борьба переплета-

¹ «Синдикални покрет...», стр. 480, 481, 447—540.

⁴ См. «Синдикални покрет...», стр. 272, 480—481.

361 лась с движением за всеобщее избирательное право под лозунгами ССДП, которое приобретало все больший размах. Однако в 1910—1912 гг. массовое движение не укладывалось в рамки, определенные центральным руководством ГРС¹.

Возможности массовой борьбы пролетариата Румынии очень ограничивались реакционностью политики правящих кругов, усилившейся после подавления крестьянского восстания 1907 г. В конце 1909 г. правительство провело закон, лишавший 60 тыс. наемных работников государственных предприятий, в том числе их боевой отряд — железнодорожников, права иметь профсоюзы и бастовать. Тем не менее уже в 1908—1909 гг. забастовки румынских рабочих зачастую носили наступательный характер, в их требованиях наряду с непосредственно экономическими нуждами отразилось и стремление противостоять беззакониям, произволу предпринимателей; продолжалась борьба против объединения рабочих с хозяевами в так называемые корпорации. Осень 1909 г. ознаменовалась крупными массовыми политическими выступлениями в защиту деятелей рабочего класса от произвола властей².

В 1910—1912 гг. стачечная борьба продолжала нарастать. За этот период произошло 168 забастовок, в них участвовало (не считая второй половины 1912 г.) более 35 тыс. человек³. Выступления приобретали все больший размах. В 1910—1912 гг. в Брэиле, Плоешти происходили всеобщие забастовки, получившие большой резонанс во всей стране. Стачки сочетались с иными выступлениями. Рабочие промышленных центров проводили кампании протеста в поддержку крестьян и сельскохозяйственных рабочих. В конце 1911 г. развернулось приобретавшее политический характер движение за социальное страхование и демократизацию законодательства о труде. Первомай 1912 г. впервые с начала века был отмечен уличными демонстрациями. Воссозданная в 1910 г. Социал-демократическая партия Румынии и слитые с ней профсоюзы (Всеобщее объединение профсоюзов Румынии, насчитывавшее в разные годы рассматриваемого периода от 4 до 10 тыс. человек) укрепляли свои позиции, однако наряду с усилением левой тенденции давала себя знать реформистская политика⁴.

В Греции в 1910—1911 гг. прошла волна забастовок в Пирее, на Пелопоннесе, на рудниках Лавриона. Массовые выступления, при-

¹ Ср. «Историјски архив Комунистичке партије Југославије», т. III. Београд, 1950, стр. 89; «История Югославии», т. I. М., 1963, стр. 506—507.

⁴ Подробнее см.: А. К. Мошану. Указ. соч., стр. 206, 215, 228—263.

362 уроченные к Первомаю, возглавила социалистическая организация «Федерасион»¹.

Особое значение для развития рабочего движения на Балканах имело то, что задачи национального освобождения не были здесь решены до конца. Империалистическая политика великих держав несла балканским народам новые формы закабаления, разжигала шовинизм и национальную вражду, была чревата войной. Тем не менее правящие круги, буржуазия Балканских государств под флагом решения освободительных задач проповедовали захватнические цели.

В 1908 г. аннексия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины резко обострила все эти проблемы. ССДП во главе с Д. Туцовичем и БРСДП (т. с.) во главе с Д. Благоевым выступили за демократическое решение национального вопроса на Балканах путем борьбы за создание Балканской федеративной республики². В декабре 1909 г. (январе 1910 г.) в Белграде по инициативе ССДП и «тесняков» была созвана первая балканская социал-демократическая конференция. В ней участвовали представители ССДП, БРСДП(т. с.), социал-демократических партий Хорватии и Славонии, Словении, Боснии и Герцеговины, Югославянской социал-демократической партии, черногорских, греческих, македонских, турецких социал-демократических организаций. Румынских социал-демократов, не имевших возможности приехать на конференцию, представлял сербский социалист. Всего присутствовало 32 делегата от десяти стран. В резолюции конференции осуждались происки империалистических держав и реакционная политика балканских монархических династий, подчеркивался справедливый характер борьбы народов Балкан против угнетения, национального расчленения и иностранного ига. Отмечалась историческая необходимость объединения балканских народов, создания на основе широкого самоуправления в каждой стране единого союза равноправных балканских народов, то есть Балканской федеративной республики. Конференция специально подчеркнула классовые задачи пролетариата, социал-демократии в борьбе за мир и единство балканских народов, их национальное и социальное освобождение. Было решено укреплять связи и разработать общую программу действий социалистов Балканских стран, создать Балканскую социал-демократическую федерацию.

В дальнейшем лозунг Балканской федеративной республики широко пропагандировался как на Балканах, так и за их пределами.

¹ См. «В. И. Ленин и образование коммунистических партий в странах Центральной и Юго-Восточной Европы». М., 1973, стр. 436—437.

² См. «История Болгарской коммунистической партии», стр. 136—138; Т. Е. Зюзюкина. Позиция ССДП по национальному вопросу в период аннексии Боснии и Герцеговины. — «Славяно-балканские исследования». Историография и источниковедение. М., 1972, стр. 161—187.

363 Он противопоставил шовинизму правящих классов борьбу пролетариата за интернационалистское решение национального вопроса, способствовал укреплению содружества и солидарности пролетариата Балканских стран, открывал перспективу решения общих задач антифеодального, антимонархического, антивоенного характера. В. И. Ленин писал: «Сознательные рабочие балканских стран первые выдвинули лозунг последовательного демократического решения национального вопроса на Балканах. Этот лозунг: федеративная балканская республика»¹.

Все же в вопросе о Балканской федеративной республике позиция БРСДП (т. с.), революционных сил в социал-демократических партиях Сербии, Румынии не была достаточно четкой и последовательной; борьба под этим лозунгом не была использована для привлечения на сторону пролетариата широких народных масс, в первую очередь крестьянства, проведения линии на свержение монархических режимов и освобождение крестьян. Между тем В. И. Ленин подчеркивал, что свобода балканских народов «может быть обеспечена только полной свободой внутри каждой страны и федерацией вполне и до конца демократических государств»; «если останется гнет помещиков и балканских монархий над народами, — писал он, — останется непременно в той или иной мере и национальное угнетение»². В целом интернационалистская позиция социал-демократов получила широкую поддержку в массовых выступлениях трудящихся Балканских стран в 1909—1912 гг., в их протестах против империалистической политики и национального гнета.

Поскольку освобождение балканских народов начало осуществляться не революционно-демократическим путем, а в ходе первой Балканской войны против Турции (октябрь 1912 г.— март 1913 г.), войны, возглавленной династиями и буржуазно-помещичьими кругами, для рабочего движения Балканских стран возникли особые сложности. Они еще больше усугубились во время второй Балканской войны (летом 1913 г.), развернувшейся между самими Балканскими государствами.

Однако революционная социал-демократия Балканских стран в тяжелые годы мужественно противостояла получившим весьма широкое распространение настроениям национализма и шовинизма, продемонстрировала интернационалистскую линию борьбы против войны. За месяц до начала первой Балканской войны XIX съезд БРСДП (т. с.) выступил с резкой критикой «предательской политики господствующих классов и династий в балканских государствах», разоблачал линию буржуазных и мелкобуржуазных партий, «которые раздувают шовинистический угар среди несознательных рабочих и народных масс, побуждая их к войне». Партия призывала

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 155.

² Там же, стр. 151—152, 187.

364 рабочий класс сплотиться под знаменем социал-демократии, вести самостоятельную классовую борьбу за Балканскую федеративную республику, которая обеспечит независимость балканским народам, расчистит путь их социальному развитию, даст новый стимул классовой борьбе и приблизит торжество социализма¹. 25 августа (7 сентября) 1912 г. ЦК БРСДП (т. с.) выпустил «Манифест к рабочему классу Болгарии», разоблачавший политику буржуазии. 27 августа (9 сентября) повсеместно были организованы массовые антивоенные выступления. Сербские социал-демократы тоже вели активную антимилитаристскую кампанию. 26 августа (8 сентября) на многотысячном митинге в Белграде Д. Туцович выступил с резкой критикой милитаризма и шовинизма, призывал к созданию Федерации балканских республик. Руководство ССДП осудило вступление Сербии в войну, в Скупщине депутаты социал-демократии протестовали против войны, призывали к демократической революции и созданию Балканской федерации². С марксистских позиций освещал события на Балканах в большевистской «Правде» Ф. Филипович.

С лозунгами борьбы против войны, за Балканскую федерацию, за демократию и всеобщее избирательное право выступил в октябре и декабре 1912 г. Исполком Социал-демократической партии Румынии, но его линия не была достаточно последовательна. Попытка одного из левых деятелей партии, Ш. Георгиу, в манифесте «Война войне!» выдвинуть требования более решительных антивоенных действий, неповиновения, отказа от мобилизации носила анархо-синдикалистский оттенок. Группа Георгиу подверглась резкой критике со стороны партийного руководства, а также правительственным репрессиям³. В сентябре 1912 г. в Румынии началась массовая антивоенная кампания; особый размах она получила в октябре — ноябре.

Когда весной 1913 г. возникла угроза новой войны на Балканах, ЦК БРСДП (т. с.) опубликовал 17(30) апреля 1913 г. за подписями Д. Благоева, Х. Кабакчиева, Г. Димитрова «Манифест к рабочему классу Болгарии», в котором выражалось осуждение готовившейся братоубийственной войны. В день Первомая рабочие проявили свои антивоенные настроения на митингах и собраниях. В движение против войны включились и солдаты из фронтовых частей. «Тесняки», не ограничиваясь пропагандистской, разоблачительной работой в армии, явились прямыми участниками антивоенных солдатских вы-

¹ «Българската комунистическа партия в резолюции и решения на конгресите, конференциите и пленумите на ЦК», т. 1. София, 1957, стр. 288—289.

³ DIMMR, 1910—1915, p. 422; А. К. Мошану. Указ. соч., стр. 281—282.

365 ступлений. За активную антивоенную борьбу, за нарушение воинской дисциплины перед военным трибуналом предстали тысячи военнослужащих. Впоследствии В. И. Ленин с большим вниманием отнесся к рассказу о выступлениях солдат во время Балканской войны, к болгарскому опыту революционной работы в войсках¹.

В Сербии Первомай прошел под антивоенными лозунгами. Социал-демократы перед второй Балканской войной выступали против националистического угара, потребовали демобилизации армии².

С резкой критикой военной политики, «безумства балканской буржуазии» выступила греческая социалистическая организация «Федерасион»³. Румынские социалисты осудили «приобретения» Румынии, сделанные в результате войны.

Таким образом, лучшим представителям рабочего класса воюющих Балканских стран удалось поднять на антивоенную борьбу и повести за собой определенную часть пролетариата. Позиция революционных социал-демократов Балкан снискала уважение трудящихся и привела к успехам на выборах, происходивших после балканских войн. Вновь усилилось массовое рабочее движение.

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ МЕЖДУНАРОДНОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ​

Предвоенный подъем рабочего движения был повсеместным. Он ознаменовался общим невиданным ранее ростом забастовочного движения, массовыми выступлениями трудящихся, которые в отдельных случаях принимали необычайный накал, мощным международным антимилитаристским движением. Примерами служат революционные массовые политические стачки 1912—1914 гг. в России, грандиозные выступления горняков Англии, Германии; «Красная неделя» в Италии, «Красный четверг» в Венгрии; всеобщая забастовка 1913 г. в Бельгии, в которой участвовало около 450 тыс. человек⁴; «Кровавая неделя» в Испании (1909 г.), когда развернулось мощное антивоенное выступление трудящихся Каталонии, вылившееся в восстание с баррикадными боями под лозунгом республики, которая и была провозглашена в отдельных городах⁵; в 1911 г. Испанию потрясла новая значительная антивоенная забастовка. В Австрии,

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 54, стр. 462; В. Коларов. Спомени. София, 1968, стр. 336.

⁵ См. X. Гарсиа. Испания XX века. М., 1967, стр. 60.

366 где введение всеобщего избирательного права и успех социал-демократов на выборах 1907 г., по расчетам реформистов, обеспечивали мирную эволюцию и лояльность рабочего класса, в 1911 г. на улицах Вены развернулось ожесточенное сражение рабочих против войск и полиции. Громадный резонанс получили события 1909 г. в Швеции, где ответом на локаут предпринимателей явилась стачка, в которой в течение месяца участвовало 300 тыс. рабочих. В результате, главным образом в ходе забастовки, было потеряно свыше 11 млн. рабочих дней. В. И. Ленин оценил шведскую забастовку как «одну из величайших всеобщих стачек последнего времени»¹. В Австралии от продолжавшейся в течение нескольких месяцев борьбы рабочих с предпринимателями в Брокен-Хилле (1909 г.) идет линия мощных стачечных выступлений, которую венчает всеобщая забастовка в Брисбене (1912 г.), поддержанная железнодорожниками, шахтерами, моряками; в дни этой пятинедельной борьбы, когда улицы патрулировались забастовщиками, никто, даже в правительственных учреждениях не мог работать без разрешения стачечного комитета².

Рабочее движение не могло быть и не было равномерным и однородным ни в международном, ни в национальном масштабе. Его высшие точки не совпадали в разных странах во времени, подъемы и спады чередовались в рамках одной и той же страны, различными были направленность отдельных выступлений, лозунги борьбы. Наряду с выступлениями, продолжавшимися считанные дни, а то и часы, необычайно мощными по силе проявления народного гнева, рабочий класс вел изнурительную забастовочную борьбу, длившуюся иногда долгие месяцы, а то и годы, подобно стачке горняков в Канаде в 1912—1914 гг.³ Смена подъемов и спадов волны забастовочного движения проходила в одних случаях сравнительно плавно, в других — резко. В Дании количество рабочих дней, потерянных в результате трудовых конфликтов, в 1911 г. в 10 раз превысило уровень 1910 г., затем снизилось в 1912 г. почти в 13 раз и снова выросло почти в 8 раз в 1913 г.⁴ Однако не было таких стран, в которых классовая борьба, даже, казалось бы, прекратившаяся, вновь не набирала бы силу. В Японии рабочее движение вопреки репрессиям правительства, расколу среди социалистов, деятельности созданных сверху реформистских профсоюзов выросло с 11 стачек, в которых участвовало 310 человек (1909 г.), до 50 стачек с почти 8 тыс.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 185; подробнее см.: «История Швеции». М., 1974, стр. 414—415.

⁴ E. Olsen. Danmarks ékonomiske historie siden 1750. København, 1962, s. 125.

367 участников в 1914 г.¹ В Португалии в первой половине 1910 г. произошло 85 забастовок, почти столько же, сколько их было за предшествующие 60 лет. После революции 1910 г., обманувшей надежды народа, только в октябре 1911 г. состоялось более 100 забастовок. Рабочий класс начал выступать с собственными экономическими и политическими требованиями. В 1913 г. антиправительственные выступления еще более усилились². Общее представление о ходе забастовочной борьбы в предвоенные годы дает таблица № 3.

При всей неравномерности и неоднородности этого потока рабочего движения в рассматриваемый период определились и общие его черты и тенденции. К ним можно отнести усиление конфронтации рабочего класса и других слоев населения с монополистической буржуазией и другими господствующими классами, пытавшимися найти новые способы укрепления своего господства; рост влияния идей социализма среди пролетариата и непролетарских слоев; все более отчетливо проявлялась в рядах рабочего класса тенденция «стать во главе всех трудящихся и эксплуатируемых масс для революционного ниспровержения господства капитала вообще»³.

Как отмечал в 1908 г. В. И. Ленин, «обострение борьбы пролетариата с буржуазией» было общим явлением для всех передовых капиталистических стран⁴. Все больше усиливаясь в последующие годы, оно проявлялось не только в тех странах, где антагонизм пролетариата и буржуазии вел к назреванию социалистической революции, но и там, где в повестке дня еще стояла буржуазно-демократическая революция, в частности в России, рабочий класс которой боролся за революционное осуществление демократических преобразований, за перерастание буржуазно-демократической революции в социалистическую.

Во всем мире повысилось значение общедемократических требований. Старые противоречия, порожденные еще не решенными проблемами капиталистического развития, переплетались с новыми, империалистическими противоречиями, крайне накаляя обстановку. Это относилось также и к странам, где буржуазно-демократические революции в основном уже совершились, — здесь обострялась борьба за демократические права, которые всячески ущемлялись, а то и открыто нарушались империалистической буржуазией. Политика правящих верхов, пытавшихся при помощи буржуазного реформизма консолидировать «силы нации», не исключала, а даже, напротив,

¹ См. «Родо кумиай сёби родо соги токэй» (Статистические данные о профсоюзах и трудовых конфликтах) (на япон. яз.). Токио, 1933, стр. 32—40.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 181.

368 Таблица 3

Забастовочное движение в 1908—1914 гг.*

П р и м е ч а н и я:

I — число забастовок; II — численность бастовавших (тыс.); III — количество человеко-дней (тыс.). Официальная статистика Бельгии, США, Японии не дает сведений о человеко-днях за этот период.

¹ — Забастовки и локауты

* Таблица составлена на основании официальной статистики забастовок. Для Болгарии — В. Хаджиниколов и др. Стачните борби...; для Румынии — DIMMR, 1910—1915; A. K. Мошану. Указ. соч.; для Сербии — «Синдикални покрет...»; для США — J. I. Griffin. Strikes. A Study in Quantitative Economics. New York, 1935.

369

усиливала их стремление к использованию крайних мер, не считаясь с установившимися нормами буржуазной законности¹.

Важнейшим вопросом политической борьбы во всех странах стали проблемы милитаризма и войны. Антивоенное движение объединяло широкие слои рабочего класса, зачастую вне зависимости от их партийной и профсоюзной принадлежности, вопреки руководителям ряда рабочих партий и организаций. Именно таков был характер антивоенных выступлений во Франции в 1912—1913 гг. В Италии в 1911—1912 гг. борьба против милитаризма и войны

¹ См. И. А. Белявская. В. И. Ленин о буржуазном реформизме в США и Западной Европе.— «Американский ежегодник, 1971». М., 1971, стр. 5—28.

370 втянула непролетарские слои населения. Большой общественный резонанс, в том числе и среди солдат германской армии, приобрели, несмотря на репрессии властей, антимилитаристские выступления К. Либкнехта, Р. Люксембург¹.

В предвоенный период наблюдались все большее переплетение экономической и политической борьбы пролетариата, расширение объема и значения ее внепарламентских форм, тенденция к развитию революционного парламентаризма, преодоление движением масс старых рамок и форм. Так было и во время политических выступлений российского пролетариата, и во время борьбы за демократизацию избирательного права в Пруссии, и в ходе всеобщей стачки 1913 г. бельгийских рабочих, добивавшихся пересмотра конституции, и в период борьбы венгерских рабочих за всеобщее избирательное право.

Существенно расширились масштабы рабочего движения — в рамках и национальных и международных, укреплялась пролетарская солидарность, получали оформление настроения и требования, которые, выражая поначалу частные интересы рабочих, вели их к пониманию целого комплекса проблем, связанных с положением рабочего класса в условиях буржуазного общества. Это способствовало объединению различных отрядов рабочего класса, их совместным грандиозным выступлениям. Таков, например, был ход событий в Англии, когда требование установить минимум заработной платы послужило непосредственной причиной грандиознейшей в предвоенный период всеобщей забастовки английских шахтеров. Происходили массовые общеотраслевые и выходящие за рамки отрасли выступления рабочего класса. При этом такие требования, как, например, установление минимума заработной платы, введение прогрессивного социального страхования, адресовались зачастую всеми рабочими всем капиталистам (по крайней мере данной отрасли) и предполагали для своего осуществления государственные законодательные мероприятия.

Отличительной особенностью предвоенного подъема были первые в истории попытки согласованных международных стачечных выступлений рабочих отдельных профессий или отраслей промышленности. Так, в июне 1911 г. состоялась международная стачка моряков торгового флота, в которой участвовали английские, бельгийские и голландские моряки (предполагалось также участие немецких, датских и норвежских). Спустя два года дублинская стачка и локаут 1913 г. вызвали в Англии широкое движение солидарности: сбор средств, посылку пароходов с продовольствием и т. д., а также

¹ «Rosa Luxemburg im Kampf gegen den deutschen Militarismus. Prozeßberichte und Materialien aus den Jahren 1913 bis 1915». Berlin, 1960, S. 183—194; H. Wohlgemuth. Karl Liebknecht. Eine Biographie. Berlin, 1973, S. 211—234.

371 забастовки солидарности; выдвигалось требование всеобщей стачки в поддержку ирландцев.

Возросла организованность пролетариата. В 1914 г. в рабочих партиях насчитывалось уже более 4,2 млн. человек. Они пользовались влиянием, о чем говорило 10,5 млн. голосов, поданных за социал-демократов на выборах и обеспечивших им 646 мест в парламентах 14 стран, а также свыше 22 тыс. мандатов, полученных социал-демократами в местных представительных органах 12 стран. В социал-демократическом движении участвовало более 200 тыс. женщин, молодежные социалистические организации охватывали более 180 тыс. человек. В профсоюзных рядах к 1914 г. насчитывалось 14—16 млн. человек. Потребительские кооперативы 23 стран охватывали почти 20 млн. человек.

Вместе с тем существовали общие трудности международного и национального характера. В условиях растущего идеологического давления буржуазии, ее попыток насадить в рабочем классе откровенно империалистический, шовинистический либо буржуазно-реформистский дух партиям рабочего класса требовалось усилить борьбу с буржуазной идеологией. К тому же революционным силам приходилось вести борьбу как против правого оппортунизма и поддерживавшего его центризма, так и против анархизма и анархо-синдикализма.

Вступление в борьбу новых масс пролетариата неизбежно усиливало элементы стихийности в рабочем движении, содержавшие в себе определенную опасность для дальнейшего его развития. Но в то же время, как отмечал В. И. Ленин, «стихийность движения есть признак его глубины в массах, прочности его корней, его неустранимости...»¹. В конкретных условиях кануна первой мировой войны стихийность нередко была и реакцией масс на такую прочно укоренившуюся в рядах социал-демократических партий и профсоюзов «организованность», которая переставала быть зачастую средством развития рабочего движения и превращалась в средство его сдерживания. Возникала коллизия между официальной социал-демократической, профсоюзной «организованностью» и нараставшим, не укладывавшимся в ее рамки массовым движением.

Образец последовательного проведения в жизнь пролетарской революционной политической линии давала партия большевиков во главе с В. И. Лениным. Опыт российского рабочего движения имел особое значение и в силу того, что оно самим ходом истории было поставлено в авангард борьбы мирового пролетариата, и потому, что его возглавила партия большевиков, которая использовала все возможные, многообразные формы и средства борьбы рабочего класса. При этом В. И. Ленин, большевики с громадным вниманием относились к опыту различных национальных отрядов всемирной

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, стр. 217.

372 армии труда. В. И. Ленин ставил задачу — использовать все ценное из опыта германской социал-демократии¹. Он подчеркивал необходимость учиться и на отрицательном опыте, ошибках и недостатках других партий, четко определяя то, чему не следует подражать в пролетарском движении другой страны².

Международное рабочее движение кануна первой мировой войны включало в себя российский опыт массовой революционной стачки, сочетавшейся с другими формами и средствами борьбы, парламентскими и внепарламентскими, опыт партии большевиков, сумевшей в сложнейших условиях возглавить и повести народ по правильному пути. Важным компонентом опыта всемирной армии труда явились уроки невиданного ранее подъема массовой борьбы рабочих Англии и США, в ходе которой преодолевались старые тред-юнионистские черты и рамки. Свой вклад внесло германское рабочее движение, имевшее большие достижения в вопросах организации масс. Революционное крыло СДПГ отстаивало принципиальные марксистские позиции, что в последующие годы войны позволило ему спасти честь пролетариата своей страны. Славные традиции Парижской коммуны и гарибальдийцев продолжали жить в демократической борьбе рабочего класса Франции и Италии. Интернациональную пролетарскую солидарность в решении национально-освободительных задач продемонстрировали социалисты Балкан. Пролетарии всех стран развили дальше традиции антивоенного движения, приобретавшие в те дни особо актуальное значение.

Повсеместно складывалась объективная основа для усиления революционной роли пролетариата, открывались все новые возможности для его дальнейшей борьбы за социализм при условии правильной постановки и активного осуществления антиимпериалистических и других общедемократических требований.

В то же время в предвоенные годы все больше обнаруживались недостатки и слабости рабочего и социалистического движения: усиление реформизма и центризма, живучесть анархистских и синдикалистских течений, относительная слабость революционной социал-демократии в большинстве стран. Все это не могло не сказаться на ходе развертывания борьбы масс — важнейшего составного элемента назревания революционной ситуации и ее развития в революцию. Становилось исторически неизбежным размежевание революционных социал-демократов с откровенно оппортунистическими и центристскими силами в международном рабочем движении. С особой силой выявила новые процессы развязанная вскоре империалистами первая мировая война.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 48, стр. 280.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 25, стр. 108—110.

373

Глава восьмая. РАБОЧИЙ КЛАСС И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В КОЛОНИАЛЬНЫХ И ЗАВИСИМЫХ СТРАНАХ В НАЧАЛЕ XX в.​

В то время, когда массовое рабочее движение стран развитого капитализма неуклонно приближало час решающих битв за социализм, в колониальных и зависимых странах продолжался процесс формирования пролетариата, делались все новые и более заметные шаги к его сплочению и организованности.

Формирование и борьба пролетариата Латинской Америки, Азии и Африки происходили в сложной обстановке усиления империалистического господства, опиравшегося на местную реакцию и феодально-монархические режимы, при одновременном подъеме национально-освободительного движения, мощным импульсом которого послужила российская революция 1905—1907 гг. Рост антиимпериалистического движения в странах Латинской Америки, Азии и Африки явился одним из провозвестников новой эпохи всемирной истории, соединившей, как и предвидел В. И. Ленин, «гражданскую войну пролетариата с буржуазией в передовых странах и целый ряд демократических и революционных, в том числе национально-освободительных, движений в неразвитых, отсталых и угнетенных нациях» ¹.

В связи с общенародной борьбой за национальное освобождение в колониальных и зависимых странах развивалось и движение пролетариата. Его формирование и степень зрелости находились на различных стадиях в разных регионах мира и внутри них — в отдельных районах, странах.

ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА: РОСТ ОРГАНИЗОВАННОЙ БОРЬБЫ ПРОЛЕТАРИАТА​

ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКАЯ ЭКСПАНСИЯ И РАБОЧИЙ КЛАСС​

В первом десятилетии XX в. в Латинской Америке продолжалось укрепление позиций иностранного капитала, главным образом американских монополий, теснивших своих английских, французских и германских соперников. В этих условиях развитие местного, национального капитализма происходило весьма замедленно. Отсталость экономики, низкий уровень жизни народных масс, пагубное

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 112.

374 влияние на хозяйство континента колебаний конъюнктуры мирового рынка — таковы были результаты засилья иностранного капитала.

Вплоть до первой мировой войны материально-техническая база промышленности даже в наиболее развитых странах Латинской Америки оставалась крайне слабой; превалировали мелкие предприятия, но и в крупном производстве в основном использовался дешевый ручной труд. В Бразилии рабочий класс был распылен по тысячам мелких и мельчайших мастерских чисто ремесленного типа¹. Сходное положение было в Чили, где в 1910 г. насчитывалось 5722 промышленных предприятия, на которых трудилось 74 618 рабочих². В Аргентине 29 тыс. рабочих-металлургов распределялись по 3 тыс. мелких производств³. Ручной труд использовался и на крупнейших табачных предприятиях Мексики — на трех из них работало 3 тыс. человек⁴.

В начале второго десятилетия XX в., и особенно во время первой мировой войны, в странах континента ускоренно строились новые фабрики, заводы, порты, дороги, предприятия городского хозяйства. Возникали крупные современные производства. Так, на обувной фабрике в Буэнос-Айресе, оснащенной новейшим оборудованием, трудилось 850 рабочих⁵. Шел процесс превращения предприятий мануфактурного и ремесленного типа в небольшие фабрики и механические мастерские. Появились первые фабрики в Венесуэле, Перу, Колумбии и других странах. Так, в Колумбии текстильная фабрика была впервые построена в 1909 г., на ней было занято 500 рабочих. В годы мировой войны в ряде государств создавались мастерские по сборке автомобилей, подвижного железнодорожного состава и т. п., обеспечивавшие военные нужды империалистических держав и являвшиеся филиалами иностранных монополий.

Капитализм все более развивался и в сельском хозяйстве стран Латинской Америки. Однако он не ликвидировал крупного помещичьего землевладения, господствовавших там докапиталистических форм эксплуатации, а, уживаясь с ними, увеличивал применение наемного труда; массы бедняков переходили на положение деревенского пролетариата и полупролетариата.

Рост промышленности и проникновение капитализма в сельское хозяйство вызывали увеличение численности рабочего класса. Если к началу века в странах Латинской Америки было примерно 1,5—2 млн. наемных рабочих, то к 1917 г.— уже 3—4 млн.⁶; в Аргентине к

¹ См. Б. И. Коваль. История бразильского пролетариата. М., 1968, стр. 95.

⁶ «Пролетариат Латинской Америки». М., 1968, стр. 16—17.

375 1914 г. численность пролетариата увеличилась в 2 раза по сравнению с концом XIX в. Армия пролетариев и полупролетариев составляла 1 700 тыс. человек — более половины всего самодеятельного населения. Из них сельскохозяйственных рабочих было 600 тыс., промышленных — 410 тыс.¹ В Бразилии численность промышленных рабочих росла также быстро. За два десятилетия XX в. она увеличилась в несколько раз и достигла 410 тыс. человек, в обрабатывающей промышленности с 1907 по 1920 г. выросла со 151,8 тыс. до 275,5 тыс. Характерно, что к концу второго десятилетия XX в. в стране было в 2 раза больше фабричных рабочих, чем трудящихся ремесленных мастерских². При этом насчитывалось 1,5 млн. городских рабочих и деревенских батраков. На Кубе наемные работники составили к тому времени 950 тыс. человек; из них 300 тыс. работали в сельскохозяйственном производстве, 125 тыс. — в коммунальном хозяйстве и на транспорте³. В Мексике в 1910 г. промышленный пролетариат составлял около 300 тыс. человек, а все самодеятельное население — 5 581 тыс. На шахтах работало до 90 тыс. человек, в строительстве — 74 тыс., на железнодорожном транспорте — более 50 тыс., на текстильных фабриках — 32 тыс. Две трети всего городского пролетариата трудились на предприятиях ремесленного типа⁴. В Чили в 1907 г. из 1 250 тыс. человек самодеятельного населения наемным трудом было занято около 1 млн. Среди них — 300 тыс. промышленных рабочих⁵, 220 тыс. сельскохозяйственных и 240 тыс. временных рабочих, занятых в различных отраслях. В Перу в начале XX в. в обрабатывающей промышленности трудилось 10 тыс. наемных рабочих, в 1919 г. их стало уже 76 тыс.⁶

Итак, в наиболее развитых странах Латинской Америки рос пролетариат, в среде которого имелась уже заметная прослойка фабрично-заводских рабочих.

Одним из источников увеличения рядов рабочего класса являлся приток эмигрантов из Европы. Это обстоятельство в таких странах, как Аргентина, Уругвай, Бразилия, в меньшей мере Куба, Чили и Мексика, способствовало активизации борьбы пролетариата латиноамериканских стран, формированию их классового самосознания; не случайно предприниматели старались сеять рознь и раздоры между различными национальными группами рабочих.

¹ См. R. Iscaro. Historia del movemento sindical, t. I. Buenos Aires, 1973, p. 159.

⁶ J. del Prado. 40 años de lucha. Lima, 1968, p. 5—6.

376 В Колумбии, Парагвае, Венесуэле, Эквадоре складывавшийся пролетариат представляли небольшие по численности группы транспортников, портовиков, строителей, работников мелких ремесленных мастерских и городского хозяйства. В государствах Центральной Америки основным ядром зарождавшегося пролетариата являлись плантационные рабочие.

Неразвитость местного капитализма, засилье латифундизма и особенно господство в Латинской Америке иностранного капитала обусловили очень тяжелое положение местного пролетариата. В Мексике, например, к 1910 г. средняя номинальная заработная плата промышленных рабочих увеличилась по сравнению с 1900 г. на 17%, тогда как цены возросли за то же время на 70% ¹. В Аргентине, по данным официальной статистики, зарплата рабочих с 1910 по 1919 г. увеличилась на 35—40%, а стоимость жизни поднялась на 86%. Заработная плата даже узкого слоя квалифицированных рабочих не соответствовала официально установленному прожиточному минимуму ². В отсталых районах и странах со значительным негритянским и индейским населением, где в большой степени сохранялись докапиталистические отношения, иностранные монополии широко применяли различные формы принудительного труда, особенно в сельском хозяйстве. На плантациях в основном работали свободные наемные рабочие. Но их труд оплачивался продуктами или бонами, имевшими хождение только на данной плантации и таким образом прикреплявшими к ней работника. Кроме того, рабочие оказывались в кабале у хозяина, ибо нищенская оплата принуждала их брать продукты в долг ³.

Гнет иностранных монополий сочетался с усиленным давлением на трудящихся местного капитала, стремившегося таким путем повысить конкурентоспособность своих товаров. Исключительно тяжелым поэтому было положение работников, занятых в мелких ремесленных мастерских. До первой мировой войны в Латинской Америке, как правило, фактически отсутствовали законы о труде, рабочий день не нормировался, зарплату устанавливали произвольно сами предприниматели, социальное страхование отсутствовало, профсоюзы никаких прав не имели и т. д.

Рабочий класс страдал от политического бесправия, репрессивного, антирабочего характера внутренней социальной политики правительства, милитаризации экономики, а также постоянной борьбы между всевозможными кликами господствующих классов.

¹ Н. М. Лавров. Мексиканская революция 1910—1917 гг. М., 1972, стр. 48.

³ См. Федерико Брито Фигероа. Венесуэла XX века. М., 1969, стр. 67.

377

ВЛИЯНИЕ ПЕРВОЙ РОССИЙСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ НА РАБОЧЕЕ И АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЕ ДВИЖЕНИЕ В ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКЕ​

Революция 1905—1907 гг. в России положила начало периоду «величайших мировых бурь» ¹, способствовала окончательному пробуждению не только Азии, но и Латинской Америки. Российская революция привела к сдвигам в развитии латиноамериканского освободительного движения, вызвала подъем пролетарской солидарности. Революция в России стала вдохновляющим примером для прогрессивных сил Латинской Америки, где и в начале XX в. продолжались национально-освободительные и демократические движения. Агрессивные акты империалистов США и растущее закабаление стран континента иностранными монополиями вызывали негодование народных масс и еще больше привлекали их внимание к событиям в России, где народ поднялся на борьбу с самодержавием и деспотизмом.

Вести о расстреле мирной демонстрации в Петербурге, о сотнях убитых и тысячах раненых вызвали возмущение прогрессивной латиноамериканской общественности ². Печать детально, изо дня в день освещала события в России ³, встречавшие живой отклик у широких слоев народа. Русский посланник в Бразилии сообщал в Петербург в марте 1905 г., что в Латинской Америке «большинство органов печати переполнено нападками на русское правительство» и «враждебнее всего высказываются... органы социалистической партии» ⁴.

С самого начала революции 1905 г. в центре внимания прогрессивных сил Латинской Америки был российский рабочий класс. Уже первые сообщения, появившиеся в латиноамериканской печати, содержали сведения о многочисленных стачках. Выдающийся пропагандист марксизма К. Балиньо писал в статье «Забастовки в России» в кубинской рабочей газете «Ла Вос обрера»: «Сознательные рабочие не перестанут с горячей симпатией и надеждой наблюдать за развитием событий, угрожающих короне и голове российского самодержца. Пусть падут эксплуататоры и восторжествуют эксплуатируемые» ⁵. В связи с Кровавым воскресеньем в Гаване состоялось бурное собрание рабочих-деревообделочников, обувщиков, булочников, кожевников, служащих ряда газет, кафе, ресторанов, отелей. Участвовали представители рабочих организаций не только столицы, но и провинций. Кубинские рабочие, как отмечалось в печати, проявили «энтузиазм по отношению к освободительным целям, за которые заплатили своей кровью жертвы русского деспотизма». В связи

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 3.

⁵ «La Voz Obrera», 17.II. 1905.

378 с крупным успехом этого собрания было решено провести в одном из театров Гаваны ассамблею рабочих представителей из различных районов республики, «чтобы за пределами Кубы было видно единодушие классового сознания кубинского пролетариата» ¹.

Весьма характерны сообщения в кубинской газете «Ла Луча». Ее внимание было сосредоточено на борьбе рабочего класса России, подробностях развития народной революции, в том числе на крестьянских восстаниях и национально-освободительном движении народов России, в частности на Кавказе ².

В Уругвае в знак солидарности с нараставшей российской революцией в Монтевидео в конце января состоялся социалистический митинг. Русский дипломат отмечал, что участие в нем нескольких тысяч манифестантов свидетельствовало о выходящем за рамки социалистической партии широком распространении сочувствия российской революции. «При этом,— сообщал он,— появились знамена с возмутительными надписями, которые манифестанты носили по городу, не встречая никакого препятствия со стороны властей» ³.

Министерство иностранных дел России, резюмируя первоначальные дипломатические донесения из Латинской Америки, отмечало: «Известия о Санкт-Петербургских забастовках и о происшествиях 9-го Января вызвали в южноамериканских республиках враждебное императорскому правительству движение» ⁴.

Это сообщение соответствует фактам. Российская революция вызвала подъем революционного энтузиазма во многих странах Латинской Америки, особенно в Чили, Бразилии, Аргентине, Уругвае, Мексике и на Кубе. Ветеран мексиканского революционного движения X. Ромеро Флорес вспоминал: «Нас воодушевлял революционный порыв России в 1905 г. Борьба, которая развернулась в России, явилась для нас путеводной звездой» ⁵. Известия о российской революции и о движении солидарности с ней в Западной Европе и Северной Америке способствовали усилению борьбы против диктаторского режима в Мексике. Как сообщал 31 мая 1905 г. русский поверенный в делах в Аргентине, вести о революционной борьбе в России вызвали «беспорядки» в Буэнос-Айресе и Монтевидео, где «начались приготовления демонстраций», возникли забастовки. Аргентинский кабинет министров ввел даже осадное положение и заявил о намерении «сделать все возможное», дабы не допустить «предполагаемой манифестации против императорского правительства».

Но, несмотря на осадное положение, в мае 1905 г. в Буэнос-Айресе социалистическая партия организовала митинг, происходили анти-

¹ Archivo Nacional de Cuba. — «La Lucha», 7.II.1905.

⁵ «La Voz de México», 14.XI. 1955.

379 правительственные демонстрации, столкновения с полицией «из-за поднятых на палках и шестах красных флагов» ¹. Рабочие газеты в Чили («Эль Пролетарио», «Ла Реформа» и др.) отмечали, что чилийский пролетариат разделяет идеи русской революции; они собирали в ее пользу денежные средства, которые, как писала «Эль Пролетарио», должны были послужить как бы пучком соломы для усиления огня, предназначенного сжечь царский трон ².

В столице Бразилии Рио-де-Жанейро, как информировал царский дипломат, в марте 1905 г. состоялся массовый митинг, в котором участвовало «около 500 работников-социалистов». Митинг обсудил «воззвание русского пролетариата», его просьбу о «нравственной поддержке со стороны собратьев всех стран мира» и принял «текст ответа» ³. Бразильские газеты «Ново румо» и «Терра левре», издававшиеся анархистами в Сан-Пауло, призывали рабочих пожертвовать в пользу русских социалистов однодневный заработок ⁴. В том же городе социалисты и анархисты провели многолюдный митинг, на котором в специально принятой резолюции было объявлено, что «борьба русских революционеров в защиту свободы и человеческого достоинства является делом всего человечества». Одновременно выражался протест против жестоких репрессий царизма ⁵. Бразильский революционный демократ Э. да Кунья писал, что революционная Россия будет непобедимым стражем, часовым всей европейской цивилизации.

Как вспоминал участник революционной борьбы на Кубе крупный ученый Хосе Л. Франко, «все, так или иначе связанное с героической борьбой революционного пролетариата в далекой России, вызывало на Кубе огромный интерес. Никогда раньше кубинский народ не чувствовал себя столь глубоко заинтересованным в какой-либо из социальных битв человечества, как тогда, в 1904—1905 гг.» ⁶.

Характерно, что участники восстания 1906 г. против проамериканского правительства Кубы именовали кубинского министра внутренних дел то «русским царем», то Треповым, войска правительства — «казаками» ⁷, а действия сельской стражи уподобляли карательным акциям «царских солдат» ⁸.

¹ АВПР, ф. Канцелярия, 1905, д. 103, л. 39—40, 87—89.

⁸ Archivo historico provincial de Oriente. Fondo Gobierno provincial, legajo 1905, número 119. Partido Socialista. Manifesto.

380 Воздействие российской революции 1905—1907 гг. было столь значительно, что даже те революционные выступления, которые происходили в Латинской Америке через несколько лет после 1905 г., продолжали рассматриваться властями, и с достаточным основанием, в качестве непосредственного отзвука российских потрясений. Например, в 1908 г. первый конгресс бразильских рабочих принял резолюцию солидарности с российской революцией, хотя к тому времени она уже сменилась полосой жесточайшей реакции. В 1910 г. в аргентинской провинции Центральная Пампа произошел взрыв недовольства среди эмигрантов-колонистов, положение которых резко ухудшилось в связи с неурожаем и голодом. По мнению русского поверенного в делах, требования недовольных колонистов были удовлетворены именно потому, что перед властями витал «призрак аграрного погрома по русскому образцу»¹.

Российская революция способствовала подъему массового рабочего и освободительного движения в странах Латинской Америки, оказала заметное воздействие на формирование классового сознания пролетариата, на распространение интереса к идеям научного социализма.

ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕЧЕНИЯ И ОРГАНИЗАЦИИ В РАБОЧЕМ ДВИЖЕНИИ. ПОДЪЕМ БОРЬБЫ ПРОЛЕТАРИАТА​

В начале XX в. в Латинской Америке активизируется борьба рабочего класса за улучшение своего экономического и политического положения, расширяется сеть профсоюзов, усиливается социалистическое движение. Аргентинские социалисты, партия которых была образована еще в прошлом веке, располагали даже небольшой фракцией в парламенте (8—10 человек). В 1907 г. СПА работала и пользовалась большим влиянием в 14 различных столичных организациях (политических, кооперативных, просветительских и др.) и в 20 провинциальных.

В Уругвае Социалистическая партия возникла в 1910 г. В 1912 г. была создана Социалистическая партия в Чили. Хотя обе партии были немногочисленны, они играли важную роль в рабочем движении своих стран. Небольшие и непрочные политические группы социалистов, влияние которых было незначительно, существовали в Бразилии и Мексике. Тем не менее социалистическое движение росло и становилось все более заметным фактором политической жизни многих латиноамериканских стран.

Важную роль играли эмигранты из Европы. Латиноамериканские социалисты установили широкие связи с европейским рабочим движением и его руководителями, в частности с лидерами испанских

«A las clases productoras, obreros, artesanos y agricultores de Oriente».

¹ АВПР, ф. Канцелярия, 1911, д. 15, л. 48—54.

381 социалистов Пабло Иглесиасом и Ларго Кабальеро, получали зарубежную социалистическую прессу: «Юманите» — из Франции и «Эль Сосиалиста» — из Испании ¹.

Социалисты создавали рабочие университеты и просветительные общества, пропагандировали идею, что освобождение трудящихся есть их собственная классовая задача, выступали в защиту экономических интересов рабочих, ремесленников, крестьян, всех лиц «тяжелой мускульной работы», создавали потребительские и производственные кооперативы, были активными антиклерикалами, требовали демократических реформ, участвовали в выборах, создавали библиотеки для рабочих.

Социалистические партии и организации способствовали распространению некоторых марксистских идей. Даже в такой отдаленной кубинской провинции, как Ориенте, местная социалистическая партия выступила в 1908 г. с предвыборным манифестом, в котором говорилось о поддержке идей «знаменитого социолога Карла Маркса», доказавшего, что освобождение рабочего класса — дело самого рабочего класса, что «зависимость трудящегося от капитала — источник политического, морального и материального рабства» ².

Однако представления латиноамериканских социалистов о социализме были нередко весьма расплывчатыми. Придавая большое значение Марксовой теории прибавочной стоимости, они одновременно утверждали, будто «все самое фундаментальное в экономической теории Маркса... уже имеется в «Принципах политической экономии» Дж. Стюарта Милля» ³. Среди социалистов были широко распространены также реформистские и утопические идеи. В рабочей печати пропагандировались и советы «великого Спенсера», видевшего «путь к освобождению» трудящихся в просвещении, умеренности и экономии ⁴. Важнейшими задачами Социалистической партии Кубы объявлялись: завоевание права на «участие в управлении государством», «достижение относительного благополучия», осуществление медленной и постепенной трансформации общества во имя создания «нового, социалистического государства, которое введет равенство, братство и справедливость», а также муниципальную автономию ⁵.

Стремясь активно защищать интересы трудящегося населения,

¹ G. Palacio. Historia de la Argentina, vol. II. Buenos Aires, 1957, p. 313.

⁵ Archivo historico provincial de Oriente. Fondo Gobierno provincial, legajo 1905, número 119. Manifesto «Al Pueblo Socialista».

382 левые элементы социалистических партий подчеркивали при этом, что нельзя идти на слияние с либеральными партиями и течениями, «потому что между доктринами либеральной буржуазии и принципами социалистической партии имеются значительные различия» ¹. В то же время среди социалистов были сильны сектантские настроения. Иммигрантские социалистические секции существовали обособленно, оставались преимущественно мелкобуржуазными, интеллигентскими организациями. Их деятельность была отмечена чертами реформизма. Правда, видный деятель аргентинских социалистов Х. Б. Хусто решительно опровергал попытки правящих классов доказать, будто социализм не имеет будущего в Аргентине, а классовая борьба привнесена в Латинскую Америку из Европы и прекратится с высылкой европейских рабочих-иммигрантов ². Руководство аргентинской и уругвайской партий находилось под прямым влиянием правого крыла II Интернационала. Сам Хусто и другие лидеры аргентинских социалистов фетишизировали парламентаризм. Абсолютизируя парламентскую и просветительскую деятельность, лидеры уругвайских и аргентинских социалистов занимали выжидательную, созерцательную позицию по отношению к массовой борьбе рабочего класса. Они, например, старались не принимать участия в организации забастовок и включались в них только тогда, когда выступления становились неизбежными. Распространена была и концепция неклассовости государства. Х. Б. Хусто, к примеру, заявлял, что рабочий класс «видит в государстве аппарат, который координирует и регулирует отношения между людьми, участвующими в производстве», и, когда пролетариат посредством всеобщих выборов добьется преобладающего влияния, «государство потеряет свою функцию надсмотрщика и администратора...» ³.

Не все из подобных рассуждений принималось основной массой членов партии. В частности, постоянной критике подвергалось утверждение Х. Б. Хусто, будто «США являются примером свободы и демократии» ⁴. Во II Интернационале Х. Б. Хусто выступал, по словам де Леона, как признанный реформист ⁵. Подготовленный им к сессии МСБ в 1913 г. доклад был оценен как «разочаровывающий» ⁶.

¹ Archivo historico provincial de Oriente. Fondo Gobierno provincial, legajo 1905, número 119. Partido Socialista. El Comite de propaganda del Partido Socialista.

⁶ G. Haupt. Socialism and the Great War. The Collapse of the Second International. Oxford, 1972, p. 139—143.

383 В СПА возникают оппозиционные группы. В 1912 г. молодые левые аргентинские социалисты под руководством В. Кодовилья, Р. Гиольди и других создают центр по изучению трудов К. Маркса. В течение двух лет эта группа издавала газету «Палабра социалиста», которая обвиняла Х. Б. Хусто и его единомышленников в том, что они тянут партию в болото оппортунизма. Левые социалисты заявляли, что для борьбы против влияния «практического ревизионизма необходимо пропагандировать целостные и чистые, величественные в своей логике, социалистические концепции Карла Маркса» ¹. Они организовали Комитет профсоюзной пропаганды для преодоления курса партийного руководства, пренебрегающего массовым рабочим и профсоюзным движением. Комитету удалось добиться некоторых позитивных результатов в проведении единой с синдикалистами линии борьбы. Однако впоследствии руководство партии распустило комитет под тем предлогом, что партия, которая «борется исключительно за политические цели, не может и не должна иметь с ним прямых и тесных связей» ².

В Чили партия социалистов была более пролетарской по своему составу, более революционной, хотя и в ее рядах сказывалась реформистская тенденция. Уже в годы, предшествующие ее созданию, руководители рабочего движения страны активно организовывали классовое просвещение рабочих, возглавляли забастовки, политические демонстрации, использовали в интересах пролетариата парламент. Большое значение, выходящее за пределы Чили, имела деятельность видного революционера Луиса Э. Рекабаррена, рабочего-типографа, организатора пролетарской печати, пропагандиста марксизма. В 1906 г. Луис Рекабаррен был избран в конгресс. Впервые в Латинской Америке членом парламента стал рабочий. В парламенте Рекабаррен как подлинный революционер отстаивал права рабочего класса, выступал с разоблачениями классовой сути государства и его политики. За это он был вскоре изгнан из конгресса реакционным большинством. В 1906—1912 гг. Рекабаррен усиленно работал над созданием подлинно рабочей партии. В 1906 г. он организовал демократическую партию, по существу занимавшую социал-демократические позиции; в 1908 г. она была принята во II Интернационал.

В 1912 г. возглавлявшаяся Рекабарреном группа революционеров-социалистов оформилась в Социалистическую рабочую партию. Рекабаррен старался направить ее деятельность на укрепление существующих профсоюзных организаций, расширение борьбы пролетариата за непосредственные экономические требования и на воспитание рабочего класса как политической силы, способной осу-

¹ L. Paso. Historia del origen de los partidos politicos en la Argentina. Buenos Aires, 1972, p. 491.

² «Esbozo de historia del Partido Comunista de la Argentina». Buenos Aires, 1947, p. 17.

384 ществить свою историческую миссию. В том же году в Чили начала выходить общенациональная рабочая социалистическая газета «Эль Деспертар де лос трабахадорес», которая была в течение нескольких лет воспитателем и организатором чилийского пролетариата. Газеты, издаваемые социалистами в различных районах страны, вели пропаганду классовой борьбы, руководили подготовкой забастовок, демонстраций, выборов.

Кубинская рабочая партия, созданная при активном участии К. Балиньо, провозгласила в 1905 г. своей доктриной марксизм и солидаризировалась с программой II Интернационала. Партия пропагандировала социалистические идеи, опыт европейского рабочего движения, выступала против анархизма. Хотя она была малочисленной и чисто пропагандистской организацией, ее создание было важной вехой на пути к классовой пролетарской партии.

В социалистических партиях Латинской Америки, как и во всем международном рабочем движении, шла борьба между сторонниками ревизионизма и центристами, с одной стороны, и революционным крылом — с другой. Социалистические партии устанавливали тесные связи между собой, активно обменивались опытом работы. Этому способствовали также традиции солидарности, сходство социальных и политических условий, а также вынужденная из-за репрессий эмиграция ряда социалистических лидеров (Х. Хусто, Л. Рекабаррен, Э. Фругони) в другие страны континента, где существовали более демократические режимы, чем на родине этих политических изгнанников. При этом возникшие ранее других социалистические партии Уругвая и Аргентины оказывали влияние на развитие рабочего и социалистического движения в Боливии, Венесуэле, Парагвае и других латиноамериканских странах. Первые попытки создания социалистических объединений в Боливии (1914 г.) непосредственно связаны с именем чилийского социалиста Рекабаррена.

В тех странах, где отсутствовали социалистические организации, немалое влияние на рабочий класс оказывали буржуазно-радикальные и революционно-демократические партии и идеи. Воздействие революционного демократизма было особенно заметным в странах с преимущественно индейским населением, там, где развитие капитализма шло медленно, где среди рабочих не было значительной прослойки из числа европейских иммигрантов. Отвергая каноны буржуазного общества, призывая к революции, в том числе к пролетарской, революционные демократы, например перуанец Г. Прадо, не связывали ее с борьбой рабочего класса и его партии. Они считали революцию делом интеллигентов-одиночек, якобы способных путем просветительства вызвать революционное брожение народа. Главную свою задачу они видели в том, чтобы вовлечь в революцию широкие индейские массы. Хотя многие их идеи были утопичны, а на практической деятельности лежал налет анархизма, заслуга революцион-

385 ных демократов заключалась в том, что они привлекали внимание рабочего класса и других прогрессивных слоев общества к национальному вопросу, к тяжелому положению самого забитого, самого угнетенного слоя латиноамериканского общества — крестьян-индейцев.

Некоторые из революционных демократов были знакомы с марксизмом. Например, в Бразилии Эуклидас да Кунья, Сильвио Ромеро, Товарес Бастос и др., выступая с позиций антиимпериализма, гуманизма и социальной справедливости, распространяли отдельные идеи научного социализма. Писатель Э. да Кунья отмечал, что только с появлением трудов К. Маркса «научный социализм заговорил твердым, понятным и положительным языком». Его привлекали в марксизме разоблачение эксплуататорского характера экономической организации общества, строгий анализ объективной действительности, несгибаемая логика. Выступая за революцию, он видел путь к ней через повышение сознательности пролетариата, политическое и экономическое объединение трудящихся ¹.

Большое влияние на латиноамериканское рабочее движение продолжал оказывать анархизм. Правда, отдельные руководители рабочего класса уже изверились в нем. Так, Луис Рекабаррен в 1909 г. писал в газете «Эль Трабахо»: «Уже не только буржуазия наносит нам оскорбление и удары, но также и анархисты, которые должны были бы быть с нами в едином строю, быть нашими братьями, если у них те же цели, что и у нас» ².

Однако молодой рабочий класс стран Латинской Америки в силу своей политической неопытности зачастую следовал принципам анархизма. Один из руководителей старшего поколения чилийских коммунистов, Х. Ч. Корона, вспоминая об этом, писал: «В течение долгого времени, возможно под влиянием анархистов, революционную борьбу я понимал как индивидуальную задачу каждого. Я не проникал... в смысл социальных явлений, знал только то, что сам пережил и видел вокруг себя... Боролся, не задумываясь, как сказал бы какой-нибудь ученый муж, по интуиции, не имея каких-либо определенных принципов. Я умел читать, но читал мало. Во всяком случае, я прочитал одну книгу, которая произвела на меня впечатление. Это — «Завоевание хлеба» Кропоткина, библия анархистов» ³. Вообще идеи П. Кропоткина о «безвластном коммунизме» пользовались большой популярностью в Латинской Америке. Сам Кропоткин вел активную переписку со сторонниками его взглядов в Аргентине, Бразилии и других странах.

Сильно был распространен в Латинской Америке и анархо-синдикализм. Синдикалисты в отличие от многих социалистов были

¹ «Прогрессивные мыслители Латинской Америки», стр. 319.

³ Х. Мигель Варас. Жизнь коммуниста. М., 1973, стр. 35.

386 активны в борьбе, выдвигали конкретные лозунги, близкие и понятные тем рабочим, которые рвались в бой. Широкие слои пролетариата поддерживали синдикалистскую идею о том, что главной силой рабочего класса является боевая массовая профсоюзная организация — синдикат, а не малочисленная политическая партия. Отрицательное отношение большинства рабочих к политической борьбе объяснялось слабостью существовавших тогда социалистических партий, их нерешительностью и оппортунистической политикой. Однако ошибочным и вредным было мнение, будто реформизм, соглашательство вообще неотделимы от политической деятельности партий.

Острые дискуссии в профсоюзах между анархо-синдикалистами и социалистами большей частью приносили успех анархо-синдикалистам. Принимались резолюции, требовавшие отказаться от провозглашения каких бы то ни было политических лозунгов, от участия в выборах и т. п.; прокламировалась экономическая борьба пролетариата путем «прямых действий» против капитала.

Анархо-синдикализму и анархизму в Латинской Америке были присущи ультралевацкие взгляды. Анархисты и анархо-синдикалисты проповедовали идею «незаинтересованности» рабочего класса в политике, если она не направлена прямо против власти капитала, не преследует целей «уничтожения государства» и установления «безвластного коммунизма». Однако экономические забастовки, в которых участвовали синдикалисты, нередко выливались в демонстрации и столкновения с полицией, объективно приобретавшие политическое значение. Синдикалисты также участвовали в первомайских митингах, присоединялись к антивоенным выступлениям. Таким образом, практическая деятельность синдикалистов противоречила их доктрине.

В целом синдикализм, оставаясь теоретически ошибочным, анархистским, сыграл на данном этапе известную позитивную и даже революционную роль в рабочем движении Латинской Америки своей линией против правого реформизма, за развитие стачечной борьбы пролетариата. Поэтому можно сказать, что в Латинской Америке в определенной степени сложилось особое течение в рабочем движении — революционный синдикализм. Его представители стояли на боевых, антикапиталистических позициях. Однако анархистская ориентация не давала позитивного и перспективного выхода из создавшейся ситуации. Установки синдикалистов, в частности отрицание ими необходимости политических партий как руководителей революционного движения пролетариата, неизбежно заводили их в тупик.

Борьба по вопросу об отношении к политической деятельности и политической организации имела первостепенное значение для рабочего движения всего Латиноамериканского континента, от ее исхода зависело идеологическое и политическое становление про-

387 летариата. Особенно активно эта борьба развивалась в профсоюзном движении.

В начале XX в. продолжался рост профсоюзных организаций, увеличивалось их влияние. Они стали появляться и в таких странах, как Колумбия, Боливия, Парагвай, Венесуэла, в государствах Центральной Америки. В Колумбии в 1913 г. был создан объединенный Союз рабочих, куда вошло несколько профсоюзов, однако они включали не только рабочих, но и ремесленников, а также хозяев мастерских ¹. В Парагвае в начале 1906 г. сформировалась Рабочая региональная федерация, объединившая небольшие группы рабочих ремесленных мастерских ². В том же году ремесленники Боливии создали в Ла Пасе Социальный рабочий центр. Многие из подобных организаций трудящихся в Венесуэле, Доминиканской Республике и в ряде других латиноамериканских стран не выходили за рамки обществ взаимопомощи ³. В целом же профсоюзное движение Латинской Америки было еще слабым. Даже в развитых странах профсоюзы охватывали лишь незначительную часть рабочих. Не были определены принципы организационного построения: одни союзы создавались на отдельных предприятиях, другие — охватывали целую отрасль промышленности, третьи — объединяли рабочих какой-либо территории. Отсюда и весьма разношерстный состав общенациональных центров. В их списках можно было встретить и кооперативные объединения, и просветительские кружки, и общества взаимопомощи и т. д. Вместе с эмиграцией из Европы в профсоюзное движение Латинской Америки привносился опыт рабочих организаций передовых капиталистических стран, что усиливало разнообразие форм и принципов, на основе которых создавались профсоюзные объединения. Национальные профсоюзные центры обычно связывали между собой только отдельные объединения профсоюзов крупных городов. Они не имели корней в провинциях, а тем более в сельских местностях.

Правительства обрушивали на профсоюзные организации жестокие репрессии. Сложности были связаны и с той борьбой, которая все сильнее разгоралась между анархо-синдикалистским и социалистическим направлениями в рабочем движении. Одни профсоюзы дробились, другие распадались, исчезали, третьи ликвидировались властями. Так, крупнейший в Уругвае союз железнодорожников был разгромлен в ходе подавления всеобщей забастовки 1908 г., когда из-за отсутствия единства рабочие других отраслей не поддержали железнодорожников ⁴.

¹ E. Caicedo. Historia de las luchas sindicales en Colombia. Bogota, 1974, p. 14, 49.

⁴ F. Pintos. Historia del movimiento obrero del Uruguay. Montevideo, 1960, p. 85.

388 В Аргентине к 1904 г. активно работали два профсоюзных центра — руководимый социалистами Всеобщий союз трудящихся, объединявший 7400 членов, и возглавлявшаяся анархо-синдикалистами Рабочая региональная федерация Аргентины, в которой насчитывалось 15 200 членов. Между обеими организациями существовали сильные разногласия. Лидеры федерации, руководствуясь анархо-синдикалистскими принципами ¹, выступали против парламентской борьбы, даже если она велась за прогрессивное рабочее законодательство, против попыток социалистов создать потребительские и производственные кооперативы. В тех случаях, когда социалисты и анархо-синдикалисты, возглавлявшие профсоюзное движение, оказывались участниками одних и тех же акций, они не могли договориться между собой. «Миротворческая» линия социалистов сталкивалась с «бунтарством» анархо-синдикалистов, нередко побуждавших безоружных стачечников к столкновениям с вооруженной полицией. Так было, к примеру, во время всеобщей забастовки 1909 г. в Аргентине.

В 1909 г. после длительных переговоров и долгих усилий в Аргентине был создан единый профцентр — Региональная рабочая конфедерация Аргентины. Анархо-синдикалистам удалось сохранить в ней свою автономию, а вскоре все профсоюзное движение страны оказалось в их руках. В 1917 г. в анархо-синдикалистскую Рабочую федерацию Аргентины входило 199 профсоюзов, объединявших 143 928 членов.

В профсоюзном движении Уругвая также боролись два направления. От существовавшей с 1905 г. Региональной федерации рабочих Уругвая вскоре откололась часть, которая под руководством социалистов образовала Всеобщую организацию труда. Однако основная масса рабочих оставалась под руководством анархо-синдикалистов. В 1911 г. возглавлявшаяся ими федерация насчитывала 7 тыс. членов.

В Бразилии в 1906 г. анархо-синдикалисты провозгласили образование Рабочей конфедерации. Фактически она начала функционировать с 1908 г. В 1910 г. в стране насчитывалось 433 отдельных профсоюзных организации, объединявших 55 136 членов.

В 1909 г. революционное крыло социалистов создало Рабочую федерацию Чили. Со временем она превратилась в мощный профсоюзный центр — единую организацию чилийского пролетариата ².

Первым объединением рабочих Мексики стал организованный в 1912 г. Дом рабочих мира, где руководящую роль играли анархо-синдикалисты. Кроме того, в стране действовали отраслевые и территориальные профсоюзы. В сложных условиях Мексиканской революции 1910—1917 гг. профсоюзы распускались, раскалывались,

¹ Abad de Santillán D. La FORA. Ideología y traectoria de movimiento obrero en Argentina. Buenos Aires, 1933, p. 238--241.

² См. R. Iscaro. Op. cit., t. 1, p. 233, 268; F. Pintos. Op. cit., p. 93.

389 запрещались властями. В 1916 г. был созван первый общенациональный Рабочий конгресс. На нем был организован единый национальный центр, в общем придерживавшийся анархо-синдикалистской линии — «прямое действие вне политики» ¹. В 1916 г. власти ликвидировали Дом рабочих мира. В том же году была создана Мексиканская региональная конфедерация трудящихся. Несмотря на то что она заявила о себе как об «организации классовой борьбы», стороннице «социализации средств производства», она по существу стала рассадником буржуазного реформизма в рабочем движении.

Правительства, стремясь подчинить себе растущее движение пролетариата, пытались создавать рабочие центры под своим контролем. Правительство Кубы, например, в 1908 г. организовало так называемую Федерацию рабочих, которая провоцировала столкновения между различными отрядами пролетариата, вносила замешательство в ряды стачечников и т. д. Однако эта организация просуществовала недолго.

Во втором десятилетии XX в. на профсоюзы латиноамериканских стран стало оказывать влияние через своих эмиссаров реформистское профобъединение Соединенных Штатов Америки — АФТ. В 1915 г. под давлением АФТ национальные профобъединения Латинской Америки приняли решение о создании Панамериканской федерации труда (ПАФТ). Однако когда два года спустя в США состоялась первая конференция ПАФТ, то представителей латиноамериканских профсоюзов на ней не оказалось ².

Противоречивые тенденции в рабочем движении Латиноамериканского континента, в первую очередь столкновение линии социалистов и анархо-синдикалистов, сказывались на всем развитии массовой борьбы рабочего класса.

В конце первого и во втором десятилетии XX в. на передний край стачечной борьбы континента, особенно наиболее развитых стран — Аргентины, Чили, Бразилии, Мексики, начали выходить такие отряды пролетариата, как портовики, железнодорожники, моряки торгового флота.

Большие массы рабочих горнодобывающей промышленности, состоявшие в основном из местного, главным образом индейского, населения, представляли собой менее сознательную часть рабочего класса, а их борьба с капиталом обычно велась в отсталых формах. Из-за удаленности шахтерских поселков от культурных центров и жестокости установленных администрацией режимов шахтеры, как правило, не имели своих организаций. Их выступления не только в первом, но и во втором десятилетии XX в., особенно в таких стра-

¹ См. S. Iglesias. Sindicalismo y socialismo en México. México, 1970, p. 37—39.

² М. В. Данилевич. Положение и борьба рабочего класса стран Латинской Америки. М., 1953, стр. 193.

390 нах, как Перу, Боливия, Колумбия, а также Чили, Мексика, порой напоминали стихийные бунты, иногда даже с элементами луддизма ¹.

Определенный подъем стачечного движения приходился на 1906—1907 гг.; он был связан с кризисными явлениями в мировой экономике. В Аргентине за два года произошло 460 забастовок ².

В Чили в 1907 г. активизировалось движение транспортников. Бастовали портовики Уругвая, Парагвая, Боливии и Кубы. В Мексике в эти годы произошли крупнейшие выступления рабочих: забастовка горняков в Кананеа (1906 г.) и текстильщиков в Рио-Бланка (1907 г.), последние воспротивились стремлению ассоциации хозяев запретить собрания на предприятиях и издание газет.

В целом стачечная борьба приобретала более решительный и упорный характер, иногда сопровождалась массовыми, по существу политическими демонстрациями, порой выливалась в настоящие бои с полицией и войсками. Расширилась шкала требований стачечников. Все чаще отдельные выступления перерастали во всеобщие забастовки в пределах города или целой отрасли производства, охватывающей несколько городов и районов. Росла и крепла в сознании пролетариата идея классовой солидарности, единства различных отрядов рабочего класса, причем это происходило в обстановке, когда рабочий класс стран Латинской Америки был недостаточно организован, когда профсоюзы охватывали лишь незначительные слои трудящихся.

Как правило, всеобщие забастовки в обстановке резкого обострения борьбы отдельных рабочих отрядов, либо когда требования бастующих отражали интересы широких кругов пролетариата, нарастали стихийно. В поддержку бастующих развертывалось движение солидарности, и при содействии профсоюзных центров выступление принимало всеобщий характер. Первая в Латинской Америке всеобщая забастовка, охватившая целый город, произошла в Чили в октябре 1905 г. В связи с ростом цен 30 тыс. трудящихся Сантьяго, требуя улучшения своего положения, двинулись к президентскому дворцу, но были отброшены полицией. Ответом на это насилие явилась всеобщая забастовка рабочих города, вспыхнувшая на следующий день. Бастующие взяли приступом магазины, многие общественные помещения, полицейские участки. В стычках с полицией было убито 70 и ранено 300 человек. Стихийность и отсутствие какого-либо плана действий предопределили разгром выступления. Объединенные силы армии и полиции подавили забастовку ³.

В 1907 г. произошла всеобщая забастовка рабочих г. Икике (Чили). В ней участвовали портовики, работники других транспорт-

¹ См. В. И. Ермолаев и Ю. И. Королев. Указ. соч., стр. 65—67.

³ «Historia del movimiento obrero», t. 34. Buenos Aires, 1974, p. 586.

391 ных предприятий, горняки, строители, рабочие городского хозяйства, всего 15 тыс. человек. Они требовали в основном увеличения заработной платы. Как отмечалось в прессе, буржуазия не могла перенести вида «красного города» и потребовала расправы. 2 тыс. человек были убиты в столкновениях с полицией, многие арестованы и впоследствии расстреляны ¹. В мае того же года объявили всеобщую забастовку трудящиеся г. Сантьяго-де-Куба ². Здесь в течение недели бастовали временные рабочие, транспортники, рабочие механических мастерских; главным их требованием был 8-часовой рабочий день. Забастовщикам не удалось добиться единства действий, и борьба закончилась соглашениями рабочих отдельных предприятий с хозяевами и администрацией.

Особенно много всеобщих забастовок произошло в Аргентине, где рабочий класс отличался более высоким уровнем политического сознания и организованностью.

В сентябре 1905 г. в порту Буэнос-Айреса забастовали докеры. Благодаря действиям профсоюзных центров стачка постепенно охватила всех рабочих города. Их требования об увеличении заработной платы и улучшении условий труда подхватили портовики всей страны; к ним вскоре присоединились железнодорожные грузчики, металлисты, печатники. Исполком Социалистической партии Аргентины обратился к руководству II Интернационала с просьбой поддержать выступление докеров объявлением забастовки солидарности в европейских портах, однако успеха не достиг ³. Ряд всеобщих забастовок 1907—1909 гг. в Аргентине был прямо направлен против антирабочей политики правительства. 23 июля 1907 г. началась двухдневная забастовка в ответ на расстрел полицией собрания рабочих в городе Баия-Бланка. В 1909 г. прошла всеобщая забастовка в Буэнос-Айресе против расстрела первомайской демонстрации. Она получила название «кровавой недели». В борьбе участвовало около 200 тыс. человек. Победу одержали рабочие. Арестованные были освобождены, помещения профсоюзов возвращены им, а некоторые законы, предусматривавшие наказания за участие в забастовках, отменены ⁴. Всеобщие забастовки в Аргентине повторялись и в 1911, и в 1914 гг.

В эти же годы произошли две всеобщие забастовки в Уругвае. В Мексике первая всеобщая забастовка рабочих нескольких городов вспыхнула летом 1916 г. в период развертывания демократической революции. Забастовщики требовали принятия действенных мер по борьбе с голодом, дороговизной и установления 8-часового рабочего дня. Ответом на это явился президентский декрет в августе 1916 г.,

¹ «Historia del movimiento obrero», p. 586.

⁴ «Esbozo de historia del Partido Comunista de la Argentina», p. 12, 15.

392 предусматривавший смертную казнь для тех, кто обвинялся в покушении на частную собственность или призывал к участию в разрушении предприятий, вел борьбу против штрейкбрехеров, собирал подписи под петициями и т. п.¹ В Парагвае в 1908—1912 гг. впервые на континенте происходили совместные с крестьянами выступления наемных рабочих и служащих, забастовки солидарности городских работников с тружениками сел, которых сгоняли с земли. Со своей стороны крестьяне помогали бастовавшим рабочим ².

Заметной тенденцией стачечного движения был переход рабочих от выступлений за отдельные частичные требования к борьбе за осуществление сравнительно широкой социально-экономической программы. Например, в некоторых случаях стачечники требовали не только повышения заработной платы, но и установления ее гарантированного минимума, не только оказания помощи жертвам несчастного случая, но и введения обязательного социального страхования и социального обеспечения за счет взносов государства, хозяев и самих рабочих.

Забастовочная борьба становилась все более важным явлением общественной жизни в Латинской Америке. Газеты пестрели материалами о забастовках. Правительства многих стран стали принимать меры, которые, приводя подчас к некоторому улучшению положения трудящихся, были призваны ослабить их недовольство. С этой целью создавались различного рода институты — департаменты, министерства, комиссии, которые брали на себя роль арбитра в отношениях между капиталистами и рабочими. Так, например, в августе 1914 г. правительство Кубы разослало срочный циркуляр, предлагавший провинциальным властям провести обследование положения трудящихся во всех провинциях и муниципиях с тем, чтобы немедленно принять меры к предотвращению возможных конфликтов ³.

РАБОЧИЙ КЛАСС В АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ БОРЬБЕ​

В антиимпериалистической борьбе, становившейся важным фактором общественной жизни Латинской Америки, пролетариат играл все более заметную роль.

Негодование и протесты против проводившейся империалистами США политики «большой дубинки» и «дипломатии доллара», против осуществления ими доктрины Теодора Рузвельта, согласно которой США провозгласили себя «полицейским западного полуша-

¹ «Historia del movimiento obrero», t. 29. Buenos Aires, 1973, p. 444.

³ Archivo historico provincial de Oriente. Fondo Gobierno provincial, legajo 743, número 130.

393 рия», против растущего закабаления латиноамериканских стран североамериканским и европейским монополистическим капиталом, против многочисленных вооруженных интервенций: в Доминиканскую Республику (1905, 1916 гг.), на Кубу (1906—1909, 1912 и 1917 гг.), Гаити (1905 и 1915 гг.), в Мексику (1914 и 1916 гг.), Центральную Америку, а также против вмешательства в дела других государств Латинской Америки стимулировали развитие на континенте борьбы против империалистов.

У истоков антиимпериалистического движения Латинской Америки стояли великий кубинский революционер Хосе Марти, такие видные общественные деятели Кубы, как Энрике Хосе Варона и Сиснерос Бетанкур, уругвайский литературовед и философ Хосе Энрике Родо, аргентинский писатель и общественный деятель Мануэль Угарте, никарагуанский поэт Рубен Дарио, бразильский писатель и мыслитель Эуклидас да Кунья. Они обличали агрессивные акты США и других держав, осуждали взгляды о неизбежности превращения континента в протекторат США, выступали за культурную эмансипацию Латинской Америки, в защиту демократической национальной культуры. Хотя они ограничивались критикой империализма с гуманистических позиций, критика объективно способствовала формированию антикапиталистических тенденций, усилению антиимпериалистической борьбы латиноамериканских народов. Важным ее направлением стало, в частности, противопоставление панамериканизму призывов к созданию «латинского или ибероамериканского союза». Как писала мексиканская газета «Эль Паис», «идеал латиноамериканского союза несет в себе популярную идею антиамериканизма», распространенную во всех странах Латинской Америки и составляющую часть ее патриотизма ¹.

Нарастал протест и против засилья английского капитала, растущего проникновения капитала Германии, экспансии Франции, Италии, Бельгии, Японии.

В стихийном антиимпериалистическом движении были представлены различные социальные слои: прогрессивная интеллигенция, средние слои, часть национальной буржуазии, рабочие и крестьяне ².

Роль рабочего класса в освободительном движении проявлялась все явственнее. Но его выступления еще не были массовыми и обычно происходили стихийно. Рабочие еще не понимали всей важности борьбы против империалистического угнетения, сосредоточивали все силы на защите своих экономических интересов от посягательства со стороны непосредственного врага — хозяина, «своего капиталиста».

¹ «El Pais» (México), 30.I. 1912.

² M. Ugarte. The Destiny of a Continent. New York, 1925, p. 77, 200, 204; «La Información», 30.IV. 1912; 3.V. 1912; «El Republicano», 30.IV. 1912; «La Prensa libre», 30.IV. 1912; «La Republica», 16.V. 1912.

394 Чилийская рабочая печать хотя и выступала с протестами против империалистической экспансии, но под влиянием анархизма игнорировала патриотические традиции латиноамериканских народов¹. Многие рабочие лидеры оказались не в состоянии понять зависимого характера капитализма в Латинской Америке и значения докапиталистических отношений, сохранявших силу в социально-экономической структуре латиноамериканских стран. Даже Рекабаррен, а также бразильские и кубинские социалисты считали, что общество разделяется лишь на два «класса», а именно: капиталистов (в число которых включались и помещики) и трудящихся (рабочих и крестьян)². Рабочий класс, принимая участие в общедемократическом движении за национальное освобождение, еще не осознал смысла антиимпериалистической борьбы и отводил ей второстепенное место. И напротив, мелкобуржуазные революционные демократы, прогрессивная интеллигенция недооценивали роли классовой борьбы пролетариата и все сводили к проблеме национальной независимости. Так, аргентинский социалист М. Угарте, один из виднейших идеологов антиимпериалистического движения, считал возможным поставить все действия пролетариата в зависимость от задач антиимпериалистической борьбы и буржуазного национализма³.

В свою очередь реформистские руководители социалистических партий, Х. Б. Хусто например, оправдывали «цивилизаторские экспедиции» европейских колонизаторов. Критикуя руководство аргентинских социалистов за отказ признать значение антиимпериалистической борьбы, М. Угарте писал: «Противодействуя империализму и олигархиям, социализм не жертвует своими принципами»⁴. Он одним из первых противопоставил панамериканизму единство латиноамериканских народов в защите суверенитета стран континента. На Штутгартском конгрессе II Интернационала (1907 г.) Угарте голосовал от имени своей партии вместе с В. И. Лениным и другими левыми социал-демократами против колониализма⁵. Однако его позиция не встретила должного понимания у товарищей по партии. Ее газета «Ла Вангуардиа» в 1912 г. оценивала антиимпериалистическую программу Угарте как попытку отвлечь от борьбы

¹ «La prensa obrera en Chile», p. 25, 28, 190.

⁵ J. Abelardo Ramos. El marxismo de Indias. Barselona, 1973, p. 222.

395 за социализм¹. В 1911 г. газета уругвайских социалистов «Эль Сосиалиста» с удовлетворением отмечала якобы единодушное молчание, которое хранят все социалистические партии по поводу начавшейся в 1910 г. антиимпериалистической и антифеодальной мексиканской революции².

Однако сама повседневная жизнь втягивала рабочих в национально-освободительную борьбу. Даже экономические выступления пролетариата объективно носили антиимпериалистический характер, поскольку ведущие отрасли экономики, где были сосредоточены самые значительные его отряды, находились в руках иностранного капитала. Такой характер имели и выступления против реакционных диктатур, связанных с империалистическими кругами.

Выдающееся место в антиимпериалистической борьбе заняла вспыхнувшая в июне 1906 г. забастовка 10 тыс. мексиканских шахтеров на принадлежавших американскому капиталу медных рудниках в Кананеа. Главная причина этой стачки коренилась в недовольстве привилегированным положением иностранных рабочих и дискриминацией рабочих-мексиканцев в зарплате. Стачка приняла фактически антиимпериалистический характер. Забастовщики избрали организационный комитет и выпустили манифест. Они добивались уничтожения дискриминационной системы найма и оплаты труда, требовали, чтобы на предприятиях компании 75% рабочих составляли мексиканцы и лишь 25% — иностранцы. Горняки заявляли: «во имя справедливости было бы правильно, чтобы мексиканцами руководили их соотечественники, благоразумно избранные и способные гарантировать наше будущее»³. Были выдвинуты также требования 8-часового рабочего дня, запрещения детского труда, улучшения условий работы, уничтожения системы штрафов, установления минимума зарплаты. Во время стачки рабочие пытались создать профсоюзную организацию.

Для подавления забастовки были вызваны войска из США. Аресты и расстрелы забастовщиков, производившиеся американскими карателями, вызвали возмущение общественности страны. Выступление горняков в Кананеа знаменовало превращение рабочего движения в часть общенародной борьбы против диктаторского

¹ «Izquierdas y derechos en America Latina», Documentos..., p. 52.

³ См. «America Latina. Annuario. Estudios Latinoamericanos». Mexico, 1972, p. 157—158; «Historia del movimiento obrero», t. 29, p. 438.

396 режима в Мексике, было первым предвестником приближавшейся революции. Стачка показала, что антиимпериалистическая борьба рабочего класса не только наносит удары по господству иностранного капитала, но и способствует политизации рабочего движения.

На Кубе рабочие приняли участие в массовом народном восстании 1906 г., которое было организовано и возглавлено либеральной партией, стремившейся вырвать власть у консервативного, проамериканского правительства. Хотя либералы не были антиимпериалистами, восстание объективно оказалось направленным против засилья иностранного капитала. США ответили на восстание новой интервенцией и оккупацией Кубы (1906—1909 гг.). Однако в стране росло стачечное движение. Бастовали рабочие сигарных фабрик и почт, железнодорожники и каменщики. Особо выделялась 145-дневная забастовка табачников на предприятиях англо-американского треста в феврале — июле 1907 г. Происходили волнения сельскохозяйственных рабочих на американских плантациях в Санта-Кларе, Сьенфуэгосе, Матансасе ¹. Бесчинства американских солдат-оккупантов вызывали гневные протесты. Все чаще и определеннее народные массы требовали вывода оккупационных войск и предоставления Кубе «немедленной и полной независимости», прекращения агрессивных актов американских империалистов². Все эти выступления сыграли огромную роль в срыве аннексионистских планов США и способствовали заметной активизации социалистического движения. Даже американская буржуазная газета писала, что происходило «быстрое распространение социалистических идей среди рабочих Кубы» ³. Именно в 1906 г. в Мансанильо была создана нелегальная социалистическая партия провинции Ориенте во главе с А. Мартином Велосом, которая пользовалась большой популярностью среди рабочих. В 1907 г. образовалась рабочая федерация Мансанильо, в которой участвовали социалистическая партия и анархо-синдикалисты. В 1908 г. социалисты Мансанильо вошли в Рабочую социалистическую партию Кубы.

В ходе антиимпериалистической борьбы рабочие, прогрессивная интеллигенция, средние слои, крестьянство разных стран Латинской Америки объединялись и сплачивались. В 1912 г. происходили совместные антиамериканские выступления чилийских и аргентинских рабочих, а также студенческих организаций этих стран. Тогда впервые аргентинский национальный гимн был исполнен на улицах Сантьяго чилийцами⁴.

¹ «New York Herald», 30.III. 1907.

⁴ См. M. Ugarte. The Destiny of a Continent, p. 204.

397 Самым крупным событием антиимпериалистического движения в начале XX в. на Латиноамериканском континенте явилась мексиканская революция 1910—1917 гг., глубоко народная по своему характеру. Она была направлена против олигархической диктатуры крупнейших землевладельцев, крупной банковской, торговой и промышленной буржуазии, связанных с империализмом, прежде всего американским.

Хотя выступления рабочего класса были стихийными, они наряду с борьбой крестьянства и мелкой буржуазии способствовали созреванию революционной ситуации, революционно-демократических настроений, завершившихся революционным взрывом 1910—1917 гг. За несколько дней до начала революции русский посланник в Мехико, сообщая о демонстрациях в столице и других городах страны, подчеркивал: «Сколько ненависти кроется в мексиканском народе против граждан могучего соседа!» ¹

В ходе начавшейся революции вооруженные отряды рабочих активно участвовали в военных операциях против диктаторского режима и стоявшего за его спиной империализма. Эту борьбу возглавил на начальном этапе революции лидер буржуазно-помещичьей оппозиции Ф. Мадеро ². Падение диктатуры (май 1911 г.) вызвало оживление рабочего движения, участились стачки, особенно в текстильной промышленности, стали возникать новые профсоюзы.

В целях укрепления своего пошатнувшегося господства в Мексике американский империализм поддержал контрреволюционный переворот местной реакции, возглавленной Уэртой (1913 г.), а затем дважды (в 1914 и в 1916 гг.) прибегал к прямому вторжению войск на территорию страны. Но ответом на интервенцию США было дальнейшее усиление массовой антиимпериалистической борьбы, в которой крупную роль играл рабочий класс.

В 1914 г. портовики Веракруса были в числе первых мексиканцев, оказавших сопротивление войскам США, оккупировавшим город. Интервенты вынуждены были убраться. Изгнанием закончилось и второе американское вторжение. Рабочие активно участвовали также в массовых выступлениях против контрреволюционного режима Уэрты. Большое значение, в частности, имела 20-тысячная пролетарская демонстрация 1 Мая 1913 г.

Вместе с тем на развитии рабочего движения сказалось то, что во главе его в это время стояли анархо-синдикалисты и контролируемый ими Дом рабочих мира. В результате пролетариат не смог повести за собой основную, движущую силу революции — крестьянство, не поддержал боевые отряды популярных крестьянских руководителей Сапаты и Вильи.

¹ АВПР, ф. Канцелярия, 1910, д. 96, л. 25—26.

² Заговор Мадеро, сообщал русский дипломат из Мехико, имел успех у рабочего класса (АВПР, ф. Канцелярия, 1910, д. 96, л. 28—29).

398 Пришедшее к власти в августе 1914 г. буржуазно-помещичье правительство сумело натравить часть пролетариата на крестьян. Своекорыстно используя провозглашенный им антиимпериалистический курс, правительство добилось соглашения с лидерами анархо-синдикалистов. В обмен на обещание улучшить положение рабочих руководители Дома рабочих мира санкционировали создание пролетарских «красных батальонов», которые правительство двинуло против отрядов Вильи и Сапаты. Хотя часть профсоюзов не поддержала эти акции, а отдельные революционные рабочие даже вступали в контакт с крестьянскими отрядами, революционные армии крестьян потерпели поражение. Анархо-синдикалисты пытались представить его как успех рабочего класса, на деле это была победа буржуазно-помещичьего блока.

Нарушив свои обещания улучшить положение рабочих, правительство распустило «красные батальоны» и ввело смертную казнь за участие в забастовках. Блок национальной буржуазии и либеральных помещиков на последнем этапе революции сумел подавить борьбу революционного крестьянства и пролетариата. И все же в конституции, принятой в 1917 г., получил отражение ряд важных требований рабочего класса. Был провозглашен кодекс законов о труде, включавший: 8-часовой рабочий день, минимум зарплаты, право на стачку, на создание профсоюзов и др. Но права эти больше декларировались, чем осуществлялись. В частности, конституция, исходя из принципа незыблемости частной собственности, допускала лишь такие стачки, которые были направлены к достижению «гармонии труда и капитала».

Рабочий класс, выступавший наряду с крестьянством, мелкой городской и национальной буржуазией как одна из движущих сил революции, своей борьбой наложил глубокий отпечаток на ее ход и результаты. Однако роль гегемона досталась национальной буржуазии; революция явственно обнаружила низкий уровень развития пролетариата как класса, идейную слабость и незрелость рабочего движения. Оно оказалось в плену анархо-синдикализма с его сектантством, непониманием общедемократических, антиимпериалистических задач, что привело к прямой помощи правительству и разгрому самих анархо-синдикалистских организаций, в том числе Дома рабочих мира.

Некоторые деятели рабочего движения, такие, как, например, Р. Ф. Магон, оставаясь анархистами в теоретических и тактических вопросах, осуществляли на практике революционно-демократическую линию в мексиканской революции, отражали интересы трудящихся классов, их враждебность к буржуазии, недоверие к ней. Этим деятелям было свойственно искреннее стремление вывести революцию на путь открытой борьбы классов, а не соглашения с национальной буржуазией. Если анархо-синдикалистская линия отказа от единого фронта с другими социальными силами, с участвовавшим в революции

399 крестьянством привела не только к изоляции пролетариата, но и к разгрому революционных отрядов крестьянства, то сильной стороной деятельности революционно-демократического крыла революции было отстаивание интересов трудящихся, понимание узкокорыстной ограниченности политики буржуазии, ее антинародного характера ¹. Но их действия не могли переломить ход событий в пользу народных масс, хотя они сыграли в революции самую активную роль.

Важное место в развитии антиимпериалистического движения в странах Латинской Америки в начале XX в. принадлежало антимилитаризму. Милитаризм воспринимался как синоним тирании и деспотизма ². Готовившаяся война как «порождение экспансии империалистического капитализма» вызывала протесты в рабочей печати ³. В борьбе левых интернационалистских сил против нарастания военной опасности, а затем против начавшейся мировой войны крупную роль сыграли бразильские синдикалисты. Первый рабочий конгресс 1906 г. занял антимилитаристские позиции, активно выступил против империалистических войн. С осуждением мировой войны как империалистической выступила в 1914 г. руководимая Рекабарреном Социалистическая рабочая партия Чили. Партия призвала трудящихся к борьбе за «новую, социалистическую цивилизацию», которая осуществит всеобщее разоружение, принесет народам мир. Рекабаррен и некоторые другие левые элементы социалистических партий поддерживали тех, кто требовал выхода из войны путем социалистической революции, восхищались выступлением К. Либкнехта против военных кредитов, разоблачали предательство II Интернационала, шовинизм, отстаивали принципы пролетарского интернационализма. На кубинском Рабочем конгрессе 1914 г. делегат Э. Пенья говорил: «Трудящиеся классы Кубы проклинают войну как врага цивилизации, рассматривают империализм как социальную язву и голосуют за мир во всем мире, и в первую

¹ Сложные процессы мексиканской революции получают извращенное истолкование в буржуазной и мелкобуржуазной историографии (см. Н. М. Лавров. Указ. соч., стр. 8—15), пытающейся принизить активную роль пролетариата и народных масс в антиимпериалистической борьбе (см. E. Portes Gil. Autobiographia de la Revolución. México, 1964). С другой стороны, современные ультралевые мексиканские социологи отрицают вообще социальное значение революции, якобы не давшей никаких положительных результатов, и зачеркивают тем самым важнейший этап антиимпериалистической борьбы пролетариата (см. J. Revueltos. México: una democracia barbara. México, 1958; J. Revueltos. Ensayo sobre un proletariado sin cabeza. México, 1962; J. Ortega Arenas. México a la luz del pensamiento obrero. México, 1959).

³ «La prensa obrera en Chile», p. 96.

400 очередь за мир на Кубе, как основу нашей культуры и базу для укрепления республики» ¹.

Борьба бразильских синдикалистов против войны также переросла в организованное движение национального масштаба. Массовые антивоенные демонстрации в августе 1914 г., антивоенная конференция представителей рабочих синдикатов, федераций и газет в марте 1915 г., деятельность Интернациональной антивоенной комиссии, созданной в 1915 г. и выступившей с призывом к солидарности трудящихся разных стран и к массовым антивоенным выступлениям, проведение в октябре 1915 г. в Рио-де-Жанейро Всебразильского антивоенного конгресса с участием представителей Аргентины, Португалии и Испании, конференция в защиту мира и против участия в войне Бразилии в апреле 1917 г. в момент вступления в войну США — все эти факты свидетельствуют, что именно подъем антиимпериалистического, антивоенного движения, принявшего массовый характер, активная роль в нем пролетариата способствовали удержанию Бразилии от участия в войне до октября 1917 г.²

Хотя большинство лидеров Социалистической партии Аргентины в период первой мировой войны поддерживали милитаристский курс буржуазии, в партии возникли левые группировки, которые повели интернационалистскую линию и выступили против шовинизма ревизионистского руководства. Руководящую роль среди левых играли В. Кодовилья, Р. Гиольди, А. Кюн и др. Левое крыло СПА разделяло принципы пролетарского интернационализма и поддержало большевиков на конференциях в Циммервальде и Кинтале. Левые социалисты вели антивоенную пропаганду в рабочей печати. Созванный в апреле 1917 г. благодаря усилиям левых групп чрезвычайный съезд партии принял антивоенную резолюцию. С августа 1917 г. левые стали выпускать газету «Интернасионал». Левое крыло СПА разделяло взгляды большевиков по вопросам войны, мира и революции и выступило накануне Октября в защиту ленинского курса на революционное преобразование России.

Незадолго до Октябрьской революции, когда в аргентинском парламенте депутаты-социалисты открыто выступили в шовинистическом духе по вопросу об отношении к империалистической войне, находившиеся в оппозиции Рекабаррен, Кодовилья, Гиольди провозгласили лозунг: «Покинем предательский социализм и создадим революционную партию пролетариата против войны» ³.

Подъем рабочего движения Латинской Америки в 1905—1917 гг. является важным этапом в формировании пролетариата этого континента, его классового сознания, в создании его профсоюзов и

¹ E. Telleria Toca. Congresos obreros en Cuba. La Habana, 1973, p. 68.

³ «Проблемы мира и социализма», 1972, № 1, стр. 19.

401 политических партий. В противовес оппортунистическому крылу социалистов, преодолевая анархистское влияние, выделяется левое социалистическое течение. В этот период был сделан новый крупный шаг по пути вовлечения рабочего класса в антиимпериалистическое демократическое движение. Крепла интернациональная солидарность пролетариата. Опыт политической и экономической борьбы 1905—1917 гг. сыграл большую роль в подготовке следующего этапа в развитии рабочего движения Латинской Америки.

АЗИЯ: НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ И РАБОЧИЙ КЛАСС​

ПРОБУЖДЕНИЕ АЗИИ​

«Мировой капитализм и русское движение 1905 года, — писал В. И. Ленин, — окончательно разбудили Азию. Сотни миллионов забитого, одичавшего в средневековом застое, населения проснулись к новой жизни и к борьбе за азбучные права человека, за демократию» ¹.

Мировой капитализм, подчинив себе страны Азии и втянув их в орбиту международного капиталистического хозяйства, тем самым способствовал нарастанию в них сил протеста. Новые общественные классы и социальные слои — национальная буржуазия и пролетариат, а также городская мелкая буржуазия, мелкобуржуазная интеллигенция, несмотря на относительную малочисленность, определились как наиболее активные участники освободительной борьбы против империализма и его опоры — феодально-монархических режимов. Руководящая роль повсюду принадлежала молодой национальной буржуазии.

Другой фактор, окончательно пробудивший Азию, — российская революция 1905 г. Он оказал особое воздействие на возникшее еще в прошлом веке национально-освободительное движение, которое в странах, сопредельных с Россией (полуколониях), переросло в революции против местных феодально-монархических режимов являвшихся опорой господства чужеземного империализма, а в других (колониях) вылилось в могучий подъем всенародной борьбы за национальную независимость. Влияние этого фактора усиливалось тем, что «Россия, — как отмечал В. И. Ленин, — географически, экономически и исторически относится не только к Европе, но и к Азии» ².

Воздействие революции 1905—1907 гг. на освободительное движение в Азии определялось рядом обстоятельств. Во-первых, рос-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 146.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 326.

402 сийская революция нанесла мощный удар по царизму, который был активным участником эксплуатации колоний, и тем самым стимулировала и облегчила борьбу народов Востока против колонизаторов. Во-вторых, идеологи, руководители и многие участники национальных движений Востока, уже с начала века наблюдавшие за стремительным ростом революционной борьбы в России, ощущали общность задач, стоявших перед колониальными странами и угнетенными народами России. События 1905—1907 гг. показали им, что и там и тут развертывалась борьба за освобождение от гнета и что, следовательно, у национально-освободительного движения есть надежный союзник — международный пролетариат, на поддержку которого можно и надо рассчитывать. В-третьих, на территории Российской империи благодаря ее географическому положению находилось большое число граждан из Ирана, Турции, Китая и даже Индии, приходивших сюда в основном на заработки в качестве отходников. Эти люди становились непосредственными свидетелями, а иногда и участниками борьбы российского пролетариата (на Кавказе, в Средней Азии, на русском Дальнем Востоке) и, возвращаясь на родину, распространяли идеи борьбы против деспотизма и гнета. В-четвертых, большевики, которые вели работу среди трудящихся на окраинах Российской империи, охватывали своим революционизирующим влиянием и пришельцев из зарубежных стран Азии, развивали классовое сознание рабочих — иммигрантов.

Однако движение азиатского пролетариата еще не имело тогда своих политических организаций и потому не могло осознанно воспринять опыт борьбы рабочих России. Поэтому оно испытало на себе революционизирующее воздействие российских событий не столько непосредственно, сколько через национально-освободительное движение, в обстановке которого оно рождалось, развивалось и частью которого являлось.

Политические партии национальной буржуазии, уже существовавшие в ряде стран Востока, особенно их демократические фракции, внимательно следили за ходом российской революции. Так, журнал китайской революционной демократии «Миньбао», направляемый великим революционером Сунь Ят-сеном, писал о революции 1905 г. в России: «У русского народа есть только два способа воздействия на свое правительство: революция и петиции. Удовлетворение петиций зависит от степени развития революции...»¹

Стремясь убедить революционеров, что нельзя верить конституционным обещаниям маньчжурской династии, «Миньбао» указывал на пример российского пролетариата, который вопреки царскому манифесту, «дарованному» в октябре 1905 г., продолжал и усиливал революционную борьбу. Китайские демократы призывали

¹ Цит. по: Ли Шу. Первая русская революция и Китай. — «Первая русская революция 1905—1907 гг. и международное революционное движение», ч. II. М., 1956, стр. 360.

403 учиться российским методам революционной борьбы. «Если русский революционный метод применить на китайской почве, — писал «Миньбао», — эффект будет несравнимым и успех сказочным» ¹.

Значительный отклик получила российская революция в Турции.

В среде турецких буржуазных революционеров-младотурок она воспринималась как залог успеха их борьбы против султанского режима, за независимость страны. В обращении группы турецких офицеров к сестре и сыну лейтенанта Шмидта, возглавившего в 1905 г. Севастопольское восстание Черноморского флота и расстрелянного царским правительством, говорилось: «В наших сердцах лейтенант всегда останется великим борцом и страдальцем за права человека. Он будет учителем нашему потомству... Клянемся... великому гражданину Шмидту... что будем бороться до последней капли крови за святую гражданскую свободу, во имя которой у нас погибло немало наших лучших граждан. Мы клянемся еще и в том, что будем всеми силами и мерами стараться знакомить турецкий народ с событиями в России, чтобы общими усилиями завоевать себе право жить по-человечески» ².

Газета «Тюрк», издававшаяся турецкой буржуазно-революционной эмиграцией в Египте, призывала «брать пример с великолепных идей русской революции» и выражала надежду, что новая Россия «станет хранителем свободы и защитником тех народов, у которых силой отнята их свобода» ³.

Революция 1905—1907 гг. в России оказала сильное влияние и на иранскую общественность. Один из очевидцев писал: «Русская революция произвела здесь наипоразительное впечатление. За событиями в России следят с большим вниманием, и, кажется, новый дух охватит народ. Он измучен своими правителями и, следуя примеру России, пришел к выводу, что можно иметь другую, лучшую форму правления» ⁴. Последующие события иранской революции подтвердили справедливость этого наблюдения.

Что касается Индии, то самые прозорливые из деятелей национального движения, оценивая события в России, обратили внимание на значение опыта рабочего движения для развития освободительной борьбы. Так, М. К. Ганди в 1905 г. подчеркивал особое значение Всероссийской октябрьской политической стачки, назвав ее «великим уроком». Он писал: «Мы тоже можем использовать русское средство против тирании». Он предсказывал: «Если русский народ

¹ Цит. по: А. Г. Крымов. Общественная мысль и идеологическая борьба в Китае (1900—1917 гг.). М., 1972, стр. 78.

⁴ Цит. по: Р А. Сеидов. Иранская буржуазия в конце XIX — начале XX в. М., 1974, стр. 196.

404 победит, революция в России будет считаться величайшей победой, крупнейшим событием нынешнего века» ¹.

Другой индийский радикальный национальный деятель — Б. Г Тилак, выступая на митингах в 1906 г., пропагандировал «русские методы политического движения» ², говорил, что поскольку правительство прибегает к репрессиям в духе русского царизма, «то индийские подданные Англии вынуждены подражать, хотя бы частично, методам борьбы русского народа» ³. Губернатор Бомбейской провинции доносил, что Б. Г. Тилак стремится к «организации всеобщей забастовки, которая является одним из русских методов» ⁴. К всеобщей забастовке призывали рабочих в 1907 г. передовые национальные лидеры в Бенгалии ⁵.

Пробуждение Азии ознаменовалось буржуазными революциями в Иране, Турции и Китае, а также подъемом национального антиимпериалистического движения в Индии, Индонезии, на Филиппинах, во Вьетнаме и других странах.

В Иране влияние первой российской революции проявилось раньше и сильнее, чем в других странах Азии. Сказывалась тесная и непосредственная связь демократического движения Ирана с революционной Россией, широкие контакты прогрессивной интеллигенции обеих стран и особенно массовое отходничество трудящихся иранцев в Закавказье и Среднюю Азию. Большевики вели активную работу среди отходников. Возвращаясь на родину, иранцы несли с собой передовые идеи борьбы с самодержавием, опыт классовых боев. Осенью 1905 г. бакинские власти стали высылать отходников домой, так как опасались их участия в российской революции. Но эта акция способствовала лишь дальнейшему усилению освободительной борьбы в Иране. События в стране развернулись под лозунгами демократизации ее политической системы («даровать конституцию и созвать парламент»). Начались массовые выступления, особенно в Тегеране, Кермане, Тебризе, Ширазе (закрытие базаров, уход в бест представителей духовенства, бойкот английского Шахиншахского банка и т. д.). Шах вынужден был 5 августа 1906 г. издать указ о введении конституции и создании парламента (меджлиса). В ходе этого движения были образованы революционные

¹ M. K. Gandhi. The Collected Works, vol. V New Delhi, 1960, p. 132, 413.

⁵ «Times of India» (Bombay), 28.VII. 1906; 30.IX. 1907.

405 органы местного самоуправления — энджумены, игравшие важную роль в развитии борьбы. Они возглавлялись буржуазией, но часто включали в свой состав рабочих, ремесленников и представителей других демократических слоев населения. Этим демократическим силам принадлежала значительная роль в иранской революции.

После аграрных волнений в марте 1906 г. в Иранском Азербайджане, самой населенной и развитой части страны, произошло размежевание общественных сил в освободительном движении. Крупные купцы и компрадорская буржуазия, либеральные помещики и духовенство считали, что революция, вырвав у шаха уступки, уже выполнила свои задачи. Революционно-демократические, мелкобуржуазные силы, у которых в 1905 г. появилась своя политическая организация — Общество муджахидов¹, наоборот, требовали ее углубления. Общество муджахидов в большой степени состояло из людей наемного труда, являвшихся его опорой и массовой базой. Руководящий центр муджахидов находился в Закавказье. Большевики оказывали на него сильное влияние. Программа Общества требовала демократических прав, гражданских свобод и проведения аграрной реформы. Муджахидам принадлежала самая активная роль в революции. Они создали добровольческие отряды федаев, ставших вооруженной силой революции.

В июне 1908 г. шах и иранская реакция силами шахской казачьей бригады при поддержке империалистов Англии совершили контрреволюционный переворот (была отменена конституция и разогнан меджлис). Это вызвало новый взрыв революционной борьбы, достигшей тогда самого высокого уровня и принявшей форму вооруженных восстаний при активном, а порой и руководящем участии демократических слоев населения (Тебризское восстание 1908—1909 гг.). В результате шах Мохаммед Али был низложен (июль 1909 г.), на троне оказался его сын, конституция была восстановлена. Однако успехами демократической борьбы воспользовались либерально-помещичьи круги и крупная торгово-компрадорская буржуазия, захватившие власть. Проводившаяся ими политика сговора с империалистами и уступок феодалам активизировала реакцию, попытавшуюся, но не сумевшую благодаря отпору народных масс восстановить старые порядки. Тогда последовало резкое усиление вооруженной интервенции в Иран: Англии (на Юге) и царской России (на Севере). В сочетании с действиями внутренней реакции это привело к подавлению иранской революции. В декабре 1911 г. был распущен меджлис, разогнаны энджумены и отряды федаев. Конституция фактически перестала действовать.

Революция не привела к серьезному изменению в социальной структуре общества и классовой природе власти, не подорвала позиций империалистов в стране. Однако она показала антиимпериалисти-

¹ Муджахид — борец за священное, правое дело, в данном случае — за революцию.

406 ческие и антифеодальные потенции народа, ослабила господствовавшую династию, обусловив последующее восстановление конституции и меджлиса.

В Турции назревавшая революция объективно была призвана устранить полуколониальную зависимость страны от империализма, ликвидировать феодально-абсолютистский и деспотический режим султана Абдул-Хамида II, обеспечить развитие государства по капиталистическому пути, освободить угнетенные нации Османской империи. Однако в отличие от Ирана, где раньше других течений идейно определилась и политически организовалась мелкобуржуазная революционная демократия, в Турции на передний план вышли весьма умеренные национально-буржуазные силы, представленные партией «Единение и прогресс» (младотурки). Провозгласив требование «равенства, братства и свободы», они сумели стать во главе всего освободительного движения в стране, в том числе и угнетенных национальностей, за независимость. На деле, однако, младотурки ограничились борьбой за парламентарную монархию. Главным требованием партии «Единение и прогресс» было восстановление конституции 1876 г. Интересы крестьян и рабочих партию не занимали вообще. Против засилья великих держав она фактически не выступала, полагая, что независимость страны можно обеспечить путем внутренних реформ. Что касается угнетенных наций, то младотурки, провозгласив всех турецко-подданных равноправными османами, стремились сохранить целостность империи.

Разрабатывая свои планы, младотурки в 1907 г. рассчитывали поднять вооруженное восстание против султана летом 1909 г. Но им пришлось выступить раньше. В национальных районах Османской империи — на Балканах, а также в арабских странах стремительно нарастала борьба против турецкого гнета. В Сирии, Ливане, Ираке развивалось буржуазно-националистическое движение за автономию и даже отделение и независимость арабов, порабощенных османами, распространялись идеи возрождения Арабского халифата путем объединения мусульманских стран вокруг арабских провинций Османской империи. Ярыми сторонниками и пропагандистами этой идеи были выдающиеся буржуазные просветители (выходцы из Сирии) Сабунджи, аль-Кавакиби, аль-Азм ¹. Особый размах освободительное движение приобрело в Македонии и Албании, где началась вооруженная партизанская борьба. В провинциях происходили стихийные антиправительственные выступления, начались волнения в армии и флоте. Младотурки, боявшиеся народных масс, своей главной опорой сделали армию, которая и стала ведущей политической силой в турецкой революции.

¹ См. З. И. Левин. Развитие основных течений общественно-политической мысли в Сирии и Египте. М., 1972, стр. 121—125; «История стран Азии и Африки в новое время». М., 1971, стр. 528, 535 и др.

407 Начало революции было положено 28 июня 1908 г. восстанием роты солдат в небольшом македонском городе Ресна. Повстанцы быстро увеличивали свои ряды за счет многих воинских частей, присоединявшихся к ним. Напуганный развитием событий Абдул-Хамид II объявил 24 июля о созыве парламента. «В Турции,— писал В. И. Ленин,— одержало победу революционное движение в войсках, руководимое младотурками. Правда, эта победа — полупобеда или даже меньшая часть победы, ибо турецкий Николай Второй отделался пока обещанием восстановить знаменитую турецкую конституцию» ¹. В конце 1908 г. собрался парламент, где младотурки получили большинство. В 1909 г. было сформировано буржуазное правительство, которое точно следовало куцым предначертаниям своей партии. Политика младотурецкого правительства встречала одобрение империалистов. В. И. Ленин в этой связи отмечал: «Младотурков хвалят за умеренность и за сдержанность, т. е. хвалят турецкую революцию за то, что она слаба, за то, что не пробуждает народных низов, не вызывает действительной самостоятельности масс, за то, что она враждебна начинающейся пролетарской борьбе в империи оттоманов,— и в то же самое время Турцию продолжают грабить по-прежнему» ².

Революция подорвала безраздельное господство феодальной аристократии, произошел известный сдвиг в буржуазном направлении. Но возможности развития национального капитализма оставались ограниченными, международные позиции турецкого государства ослабевали, а засилье империализма усиливалось. В национальном вопросе младотурки проводили курс крайнего шовинизма, насильственной османизации арабских и других нетурецких народов. Поэтому в арабских провинциях Османской империи в Азии, где вначале национальные буржуазно-помещичьи круги с энтузиазмом поддерживали лозунги младотурок о свободе, равенстве и братстве, после прихода младотурок к власти эти круги постепенно становились на путь все более решительной борьбы за национальное освобождение. Стали создаваться многочисленные арабские организации: тайные и более радикальные из них требовали полного отделения арабских стран, легальные и умеренные добивались автономии ³.

В первые годы XX в. напряженное положение сложилось в Китае, где завершился процесс превращения страны в полуколонию империалистических держав, орудием которых стала господствовавшая династия Цин. Одновременно рос национальный капитализм. В буржуазных кругах Китая образовались два течения — либеральное и революционное. Если либеральная буржуазия настойчиво

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 177.

³ См. З. И. Левин. Указ. соч., стр. 131—140; «История стран Азии и Африки в новое время», стр. 534—536.

408 стремилась убедить правительство в необходимости проведения реформ и установления конституционной монархии, то революционное крыло китайского национально-буржуазного движения, возглавленное Сунь Ят-сеном и его Объединенным союзом, выдвигало радикальную национальную и социальную программу, предусматривавшую достижение национальной независимости, установление республиканского строя и разрешение аграрного вопроса путем мирного выкупа земли с последующей передачей ее государству. В стране нарастали антиправительственные и антиимпериалистические выступления народных масс.

В 1905 г. в Китае прошла кампания бойкота иностранных товаров, а в 1905—1908 гг. страну охватили антиналоговые восстания и голодные бунты. Против маньчжурской династии восставали крестьяне, солдаты, рабочие, городская беднота.

Монархическое правительство в обстановке постоянных народных восстаний выступило с обещанием даровать конституцию. Однако это не оказало существенного влияния на положение в стране. Недоверие к правительству становилось всеобщим.

Толчком к новым восстаниям послужило антипатриотическое решение правительства (9 мая 1911 г.) передать иностранным державам строительство Хугуанских железных дорог, которое вначале планировалось как чисто национальное предприятие. В ответ началось движение «В защиту железных дорог», которое в Сычуане переросло в восстание (сентябрь 1911 г.), послужившее прологом революции ¹. Началом революции считается 10 октября 1911 г., когда восстали революционно настроенные части Учана и при поддержке остального гарнизона захватили город. В течение месяца весь юг и центр страны были охвачены восстаниями. В ноябре уже 15 провинций отказались подчиняться Цинам. В развернувшейся революции основной боевой и организованной силой выступали части Новой армии ², руководимые членами Объединенного союза и других революционных организаций.

Однако либералы были лучше организованы и подготовлены. Располагая во многих провинциях своими органами — совещательными комитетами, они и брали власть в свои руки. Когда 1 января 1912 г. была торжественно провозглашена республика и Сунь Ят-сен стал ее первым президентом, фактическая власть находилась в руках либеральной буржуазии, опиравшейся к тому

¹ См. «Синьхайская революция 1911—1913 гг.». М., 1968.

² Новая регулярная армия, оснащенная современным оружием и комплектовавшаяся в основном из крестьян-середняков, стала создаваться по императорскому указу 1901 г. Она была призвана заменить средневековые восьмизнаменные войска. Китайские революционеры энергично проникали в ряды Новой армии, стремясь сделать ее своей главной опорой (см. «История Китая с древнейших времен до наших дней». М., 1974, стр. 241).

409 же на поддержку империалистических держав. Поэтому вскоре после отречения императора от престола Сунь Ят-сен 13 февраля 1912 г. подал в отставку. У власти в Китае утвердился диктаторский режим Юань Ши-кая, который послушно выполнял волю империалистических держав.

Подъем национального движения в период пробуждения Азии охватил и колониальные страны.

Наиболее значительным был взлет национально-освободительного движения в Индии в 1905—1908 гг. Колониальная администрация в 1905 г. приняла решение разделить Бенгалию на две провинции (в основном по религиозному признаку) с тем, чтобы подорвать национальное движение, развивавшееся там с особой силой. Однако на деле раздел послужил толчком, вызвавшим подъем антиколониальной борьбы по всей стране ¹.

Бойкот иностранных товаров и движение свадеши (за производство и потребление только национальных товаров) были тогда основными формами антиимпериалистической борьбы. Широкая агитация, развернутая в стране передовыми представителями национальной интеллигенции, способствовала формированию национального самосознания. Из крупных городов она распространилась на мелкие, а в Бенгалии и Пенджабе — и на деревню. Повсюду происходили массовые выступления, направленные непосредственно против политики колониальных властей. В борьбе участвовали все слои народа, активную роль играли рабочие и крестьяне, против которых колониальные власти нередко использовали полицию и войска.

В 1905—1908 гг. в национальном движении Индии определились два течения — умеренных и крайних (радикалов). Борьба между ними развертывалась главным образом в Индийском национальном конгрессе (ИНК). Умеренные выступали за статус доминиона, или сварадж (самоуправление в рамках Британской империи), при котором сохранялось колониальное господство англичан. Достижение этой цели мыслилось только мирными и законными средствами. Умеренные отказывались расширить рамки национального движения за счет вовлечения в него народных масс. Радикалы, возглавлявшиеся Б. Г. Тилаком, выступали за независимость и разрыв с Британской империей. Именно этот смысл они вкладывали в требование свараджа. Считая, что без вовлечения в борьбу народных масс достижение национальной цели будет невозможно, они вели активную и широкую агитацию, в частности, среди рабочих, иногда

¹ См. Э. Н. Комаров. Из истории национально-освободительного движения и общественной мысли в Бенгалии в конце XIX — начале XX в. — «Национально-освободительное движение в Индии и деятельность Б. Г. Тилака». М., 1958; S. Sarkar. Swadeshi Movement in Bengal. 1903—1908. New Delhi, 1973.

410 руководили массовыми выступлениями. Некоторые из «крайних» не отвергали в принципе революционных методов борьбы ¹.

В Конгрессе радикалы были в меньшинстве, однако активно влияли на его решения. В 1906 г. на сессии в Калькутте Конгресс впервые принял резолюцию, требовавшую от Англии свараджа, понимая его, однако, как самоуправление. В 1907 г. радикалы вышли из ИНК, заявив о неподчинении решению большинства, потребовавшего от них отказа от своих лозунгов и методов борьбы.

Подъем национального движения вызвал тревогу и даже панику в кругах колониальной администрации Индии. В своих попытках подорвать это движение главное место она отводила разжиганию индусско-мусульманской розни, репрессиям в сочетании с незначительными уступками буржуазным кругам.

В период пробуждения Азии национально-освободительное движение стало бурно распространяться и в других колониальных странах региона — Индонезии, Вьетнаме, на Цейлоне, Филиппинах и т. д. Здесь, как и в Китае, Турции, Индии, национально-буржуазные круги создали свои политические организации, возглавившие борьбу против империализма.

В Индонезии в 1908 г. была создана первая национальная организация — «Буди утомо» («Прекрасное стремление») ², а в 1911 г. — «Сарекат даганг ислам» (Союз мусульманских торговцев), преобразованный в 1912 г. в «Сарекат ислам» (Союз ислама). В 1904—1912 гг. появились вьетнамские национально-политические организации — Общество обновления Вьетнама, Общество возрождения Вьетнама и др.³ В 1905 г. была основана Цейлонская лига социальных реформ, существовали на Цейлоне и другие буржуазные организации ⁴. Под знаменем борьбы за национальную независимость стали возникать (с 1902 г.) политические партии на Филиппинах, возглавившие впоследствии массовое национальное движение страны.

Итак, революции в полуколониях, будучи объективно антиимпериалистическими и антифеодальными, открыто выступали только против феодализма и правящих династий. Удар по империализму наносился косвенно, поскольку подрывалась феодально-монархическая опора его господства над этими странами. Лишь в колониальных странах борьба против империалистических колонизаторов

¹ Подробнее см.: B. G. Tilak. His Writings and Speeches. Madras, 1919; И. М. Гольдберг. Бал Гангадхар Тилак — вождь демократического крыла национального движения в Махараштре. — «Национально-освободительное движение в Индии и деятельность Б. Г. Тилака»; «Новая история Индии». М., 1961, стр. 546—553.

⁴ См. Э. Д. Талмуд. История Цейлона. 1795—1965. М. 1973, стр. 103—114.

411 была прямой и непосредственной. Хотя ни революции, ни национальные движения периода пробуждения Азии не решили задач освобождения от феодализма и колонизаторов, они имели огромное значение: с этого времени национально-освободительное движение становится важнейшим фактором развития всех колониальных и зависимых стран Азии. В. И. Ленин писал в 1913 г.: «В Азии везде растет, ширится и крепнет могучее демократическое движение. Буржуазия там еще идет с народом против реакции. Просыпаются к жизни, к свету, к свободе сотни миллионов людей» ¹.

РОСТ ПРОЛЕТАРИАТА​

Рабочий класс колониальных и зависимых стран Азии в первые два десятилетия XX в. формировался в условиях, когда эти страны стали в основном сферой всевозраставшего приложения капитала метрополий, поставщиком сырья и рынком сбыта их товаров. В Индии к 1915 г. в руках английского капитала целиком находились джутовое производство, портовое хозяйство; он доминировал в угольной и бумагоделательной промышленности, в плантационном хозяйстве и в ряде других отраслей ². В Китае иностранный капитал преобладал в металлургической, угольной, текстильной и ряде других отраслей промышленности, в производстве электроэнергии ³. В Индонезии к началу XX в. промышленное производство почти полностью принадлежало иностранной буржуазии ⁴. Турецкая промышленность, состоявшая из нескольких десятков небольших предприятий, железные дороги страны (их строительство и эксплуатация) также находились в руках иностранного капитала ⁵. Иностранный капитал господствовал и в арабских провинциях Османской империи в Азии. Национальная промышленность Сирии, Ливана, Ирака, представленная ремесленными мастерскими и предприятиями рассеянной мануфактуры, принадлежавшими национальной буржуазии, занималась главным образом переработкой сельскохозяйственного сырья. В Сирии и Ливане в начале XX в. насчитывалось всего лишь 10—12 относительно крупных предприятий (с числом рабочих немногим более 100 человек на каждом), но хозяевами их были иностранцы. Империалистические державы усиленно закабаляли Ирак. Его морской и речной транспорт, строительство железных дорог, банки, внешняя торговля, местная промышленность

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, стр. 167.

⁵ См. Г. З. Алиев. Турция в период правления младотурок (1908—1918 гг.). М., 1972, стр. 24.

412 перешли под контроль английских и германских капиталистов ¹.

В Корее в 1913 г. 80% промышленной продукции принадлежало японскому капиталу ². Самая современная отрасль промышленности Бирмы — нефтедобыча почти полностью была захвачена английским капиталом, он господствовал и в добыче олова, вольфрама ³.

Предприятия иностранного капитала были гораздо крупнее и несравненно лучше оснащены техникой, они подавляли национальную промышленность. Попытки национального капитала создать свои фабрики и заводы чаще всего оканчивались неудачей. В результате в первые десятилетия XX в. для Ирана, например, еще был характерен мануфактурно-ремесленный уровень национального производства. Из национальных фабрично-заводских предприятий сравнительно устойчивой оказалась только шелкомотальная фабрика в Гиляне, на которой работало 150 рабочих. Иностранный капитал развивал фабрично-заводское производство лишь по добыче и переработке нефти (Англо-иранская нефтяная компания) и на каспийских рыбных промыслах Лианозова.

И все же в целом национальное предпринимательство в азиатских странах значительно расширялось. Даже в Иране в обстановке революции 1905—1911 гг. стало в некоторой степени развиваться национальное промышленное предпринимательство ⁴. В Индии и Китае национальный капитал в основном сосредоточился в хлопчатобумажной промышленности. Число предприятий этой отрасли в Индии в 1905—1913 гг. выросло почти в 1,5 раза ⁵. Индийские фабриканты столь окрепли, что смогли вступить в активную конкурентную борьбу с английскими текстильными предприятиями за «свой» рынок. Национальный индийский капитал доминировал и развивался также в ряде по преимуществу традиционных производств, в основном в пищевой и других отраслях промышленности, обслуживавших бытовые нужды населения ⁶. Национальному капиталу принадлежал и пущенный в 1907—1911 гг. металлургический завод Тата. В Китае в первое десятилетие XX в. было открыто 386 фабрик и рудников, полностью или частично принадлежавших национальному капиталу. В 1904—1918 гг. почти удвоилось число

¹ См. «История стран Азии и Африки в новое время», стр. 534—537; «Формирование рабочего класса стран Азии и Африки». Сборник статей. М., 1971, стр. 38—39; «Народы Передней Азии». М., 1957, стр. 452, 482.

⁶ См. там же, стр. 58.

413 веретен на собственно китайских хлопчатобумажных фабриках ¹.

В годы первой мировой войны воюющие державы возложили существенную часть военного бремени на плечи народов закабаленной Азии. В то же время война затрудняла конкуренцию иностранных монополий, способствовала ускоренному развитию национального предпринимательства, чему помогало также выполнение военных поставок. В Китае с 1913 по 1920 г. число национальных промышленных предприятий возросло в 2,5 раза ². В Индии за время войны на ¹/₃ увеличился выпуск тканей предприятиями местной буржуазии ³. В Бирме и Таиланде почти в 2 раза выросло число принадлежавших местному капиталу рисорушек, лесопилок, маслозаводов. К концу войны Бирма давала ¹/₃ мировой добычи вольфрамовой руды, ежегодно добывала 13,5 тыс. т нефти ⁴.

В ходе медленного промышленного развития стран Азии происходил рост армии наемного труда и собственно пролетариата. Процесс формирования пролетариата в странах угнетенной Азии, начавшийся во второй половине XIX в., еще далеко не завершился и в конце второго десятилетия XX в. Это относится даже к таким наиболее развитым странам континента, как Индия, Китай, Турция, Филиппины, и тем более к странам более низкого уровня развития — Ирану, Индонезии, Корее, Бирме, Сирии, Ливану, Ираку. Что же касается стран третьей группы — Непала, Афганистана, Саудовской Аравии, где господствовали феодальные и родо-племенные отношения, то здесь процесс становления самого наемного труда либо только начинался, либо был делом будущего.

К началу первой мировой войны национальная буржуазия наиболее развитых и даже некоторых менее развитых стран Азии уже сложилась в основном в класс. Этого нельзя сказать об азиатском пролетариате, хотя он появился раньше национальной буржуазии. Долгий и сложный процесс формирования азиатского пролетариата обусловливался существованием колониальных режимов, господством феодальных отношений, устойчивостью многочисленных сковывающих традиций восточного общества. Все вытекавшие отсюда наиболее существенные черты, характерные для азиатского пролетариата на начальной стадии его формирования, оставались в силе и в первые два десятилетия XX в. Пролетариат большинства стран угнетенной Азии по-прежнему оставался разноплеменным и разноязычным, что осложняло его путь к организованности, сплочению

¹ См. «История экономического развития Китая (1840—1948 гг.)», стр. 142—143, 104; «История Китая с древнейших времен до наших дней», стр. 232.

⁴ См. Э. О. Берзин. История Таиланда. М., 1973, стр. 211—212; С. М. Макарова. Указ. соч., стр. 71; И. В. Можейк А. Н. Узянов. История Бирмы. М., 1973, стр. 184.

414 и единству. Бо́льшая часть рабочих сохраняла прочные связи с деревней, чем в значительной степени была вызвана текучесть производственных кадров, устойчивость мелкобуржуазной психологии пролетариата и живучесть свойственных ему традиционных обычаев, предрассудков и религиозности ¹.

В период пробуждения Азии, а затем в годы первой мировой войны возросли численность пролетариата и его удельный вес в общем составе населения отдельных стран. В Китае число рабочих, занятых на фабриках, заводах, на железных дорогах и других производствах, увеличилось с 250 тыс. человек в 1904 г. до почти 1,5 млн. человек, а по другим данным — до 2,5—3 млн. человек в 1919 г.² В Индии число рабочих фабрично-заводского производства, не считая занятых в добывающей промышленности и на транспорте, с 1904 по 1919 г. более чем удвоилось, достигнув 1 367 тыс. Общая численность промышленных рабочих Индии к 1921 г. достигла более 2 681 тыс. человек ³.

В группе среднеразвитых стран Азии при росте числа мануфактурно-ремесленных рабочих ускорился процесс формирования фабрично-заводского пролетариата. В Иране на промыслах Англо-иранской нефтяной компании к 1918 г. трудилось 7—8 тыс. рабочих (в 1908—1909 гг. там работало только 200 человек), на каспийских промыслах Лианозова было занято около 4 тыс. иранских рабочих ⁴.

Особую роль в формировании иранского пролетариата играла Россия; на промышленных предприятиях Юга, и в том числе на бакинских нефтепромыслах, работало около 200 тыс. иранских отходников ⁵. Там они усваивали пролетарскую психологию, знакомились с социалистическими идеями. Правда, вернувшись на родину, большинство из них депролетаризировались, ибо получить место на промышленных предприятиях было очень трудно. Всего в Иране к концу первой мировой войны насчитывалось свыше 120 тыс. рабочих ⁶.

Разительным был рост промышленного пролетариата в Индонезии. Если к началу XX в. он еще отсутствовал, то в 1916 г. насчитывалось уже 126 тыс. рабочих на предприятиях фабрично-заводского типа и еще 100 тыс. — на железнодорожном транспорте и в горнодобывающей промышленности ⁷. А вот в Сирии и Ливане

¹ Подробнее см. т. II, гл. 9 настоящего издания.

⁷ См. А. Б. Беленький. Указ. соч., стр. 31; Е. П. Заказникова. Указ. соч., стр. 11; «Национально-освободительное движение в Индонезии (1942—1965)». М., 1970, стр. 12.

415 наемных рабочих было по-прежнему очень мало. Перед первой мировой войной в промышленном производстве было занято 30 тыс. человек, включая ремесленников и даже членов их семей ¹. Вероятно, не больше было рабочих и в Ираке ².

Формирование пролетариата во Вьетнаме и в Малайе началось с первых лет XX в. Во Вьетнаме за 1905—1914 гг. количество промышленных рабочих увеличилось и достигло 55 тыс. человек. В годы первой мировой войны до 300 тыс. человек составляли строители, занятые на сооружении железных дорог, портов и т. д.³ В Малайе, где феодальный строй и натуральное хозяйство препятствовали созданию собственного рынка рабочей силы, формирование рабочего класса происходило за счет иммигрантов из Китая, Индии и Индонезии. Собственный пролетариат страны был занят преимущественно в плантационном хозяйстве. Численность рабочих главных каучуконосных районов выросла с 57 тыс. в 1908 г. до 202 тыс. в 1918 г. В оловодобывающей промышленности в 1913 г. было занято 225 тыс. рабочих ⁴.

Итак, годы пробуждения Азии и первой мировой войны были временем, когда общая численность пролетариата угнетенных стран этого континента очень сильно выросла. Только на предприятиях фабрично-заводского типа трудилось не менее 5—6 млн. человек.

Рост численности промышленного пролетариата в угнетенных странах Азии сопровождался дальнейшим повышением его географической и производственной концентрации. Почти весь пролетариат Китая был сосредоточен всего лишь в шести районах и нескольких крупных городах. Среди последних выделялся Шанхай, в котором в 1914 г. проживало до 300 тыс. рабочих, т. е. приблизительно ¹/₅ пролетариата, занятого в фабрично-заводском производстве страны. Примерно ¹/₈ часть, его была занята на 67 крупнейших предприятиях. На каждом из них было более 1 тыс., а на некоторых даже более 2—3 тыс. рабочих. На Ханьепинском металлургическом комбинате в 1916 г. трудилось 20 тыс. человек. В Индии большая часть фабрично-заводской промышленности и приблизительно 80% пролетариата сосредоточилось в трех-четырех районах, располагавшихся вокруг Бомбея, Калькутты, Мадраса. На восьми новых фабриках, вступивших в строй в Бомбее в 1905—1915 гг., было занято 19 тыс. рабочих; на 72 джутовых фабриках, принадлежавших

¹ См. В. И. Киселев. К истории формирования пролетариата в некоторых странах Арабского Востока.— «Арабские страны. История». М., 1963, стр. 11.

⁴ См. В. А. Жеребилов. Рабочий класс Малайи. М., 1962, стр. 75, 80 и др.

416 английскому капиталу, в 1915 г. трудилось примерно 251 тыс. рабочих¹. В менее развитых странах Азии шел пока лишь процесс географической концентрации пролетариата, и развивался он гораздо слабее.

Центры сосредоточения пролетариата по-прежнему были оторваны друг от друга, что затрудняло общение и объединение рабочих. К тому же численность пролетариата, работавшего на фабриках, заводах и сходных с ними предприятиях, была очень невелика в сравнении с числом наемных рабочих в мелких ремесленно-кустарных и мануфактурных предприятиях. Занятый в фабрично-заводском производстве пролетариат Индии, насчитывавший в начале 20-х годов, согласно одной из оценок, почти 2,7 млн. человек, составлял, видимо, не более чем 1/4 часть всех лиц наемного труда². В Китае, по данным министерства земледелия и торговли, в 1918 г. из 12 млн. работавших по найму только около 2 млн. трудилось в фабрично-заводской промышленности³. В Иране пролетариат фабрик и заводов в 1918 г. составлял едва ли более 10% общей численности рабочих страны⁴. В Бирме в начале 20-х годов XX в. из 484 тыс. промышленных рабочих только 87 тыс. работали на фабриках и заводах⁵. Аналогичным было положение и в других странах промежуточной группы.

Как и в конце XIX в., пролетариат угнетенной Азии продолжал складываться прежде всего в легкой промышленности, главным образом в текстильном производстве, а также в добывающей промышленности и на железнодорожном транспорте. Однако к началу второго десятилетия XX в. в наиболее развитых странах Азии усиливается рост национальной металлургической промышленности. В Китае и Индии, например, появляются многотысячные отряды рабочих-металлургов.

В первые два десятилетия XX в. в крупных городах Индии, Китая, Индонезии, Филиппин постепенно формировалось ядро постоянных рабочих. Связь с деревней хотя и сохранялась, но уже перестала играть важную роль в судьбе этих пролетариев. Азиатский рабочий приобретал теперь новую качественную характеристику: он становился общественной силой, способной не только активно участвовать в освободительной борьбе, но и делать первые шаги к собственному классово сознательному движению. Это явственно обнаружилось в ходе борьбы рабочих за улучшение условий жизни и труда, остававшихся очень тяжелыми.

¹ См. И. Хашимов, Л. Шапошникова. Указ. соч., стр. 23, 25; А. И. Левковский. Указ. соч., стр. 58, 70.

⁵ С. М. Макарова. Указ. соч., стр. 84—85.

417 Капитализм в обстановке господства колониальных режимов и устойчивости феодальных и различного рода архаических институтов консервировал наихудшие способы эксплуатации наемного труда. По-прежнему между рабочим и предпринимателем действовал посредник, часто выполнявший функции вербовщика, надсмотрщика и даже ростовщика. Рабочий оказывался в полной зависимости от него, регулярно платил ему «за услуги», был его постоянным должником.

Трудовой день был изнурителен. Даже в Индии, где в 1906 и в 1911 гг. издавались законы, ограничивавшие время работы на фабриках и заводах 12 часами, рабочий день продолжался не менее 13,5 часа, а часто и гораздо больше ¹. Особенно удлинился рабочий день в годы мировой войны. Как правило, оплачиваемых еженедельных выходных дней не было, не существовало даже фиксированного обеденного перерыва. Техника безопасности совершенно не применялась, производственный травматизм был чрезвычайно высок, а медицинское обслуживание отсутствовало. Заработная плата была столь низка, что не позволяла рабочему восстанавливать свою способность к труду и содержать семью. Повсюду в азиатских колониях и зависимых странах рабочие ютились в жалких лачугах, казармах, хибарках, даже в ямах ². Широкое распространение профессиональных и иных болезней вызывало высокую смертность. Нередко, особенно на текстильных предприятиях, преобладал низкооплачиваемый труд женщин и детей. В Китае дети, которые в течение 3—4 лет считались учениками и получали за работу только еду и жилье, составляли порой до 75% всех работающих.

Жестокой капиталистической эксплуатации, прямому расхищению жизненных сил рабочих в зависимых и колониальных странах Азии способствовало наличие большой и постоянной резервной армии труда.

В годы первой мировой войны положение пролетариата в странах Азии ухудшилось еще более. Народам колоний приходилось содержать возросшие армии империалистических держав. Колонизаторы стали особенно хищнически (по принудительно заниженным ценам) выкачивать из колоний и полуколоний стратегическое сырье и другие товары, использовавшиеся на военные нужды. В то же время происходило повсеместное повышение розничных цен, вызванное нехваткой товаров широкого потребления и развернувшейся спекуляцией. Усилился приток в города разоренного сельского населения. Резервная армия безработных значительно увеличилась. Во время войны существенно возросла интенсификация труда на

¹ См. И. Хашимов, Л. Шапошникова. Указ. соч., стр. 42—43; А. И. Левковский. Указ. соч., стр. 88.

² См. З. З. Абдуллаев. Указ. соч., стр. 233.

418 промышленных предприятиях. Все это сводило на нет некоторое повышение номинальной заработной платы, осуществленное в отдельных странах Азии в годы войны.

БОРЬБА РАБОЧЕГО КЛАССА​

В годы буржуазных революций и подъема национально-освободительных движений в Азии значительно активизируется стачечная борьба рабочих. В Индии (1905—1908 гг.) она становится явлением постоянным и почти повсеместным, в Китае (1905—1911 гг.) и Турции (1908 г.) заметно усиливается, в некоторых менее развитых странах, таких, например, как Иран (1905—1911 гг.) и Индонезия (1909—1913 гг.), именно в это время начинается.

Об этом говорят даже те отрывочные и неполные данные, которые собраны к настоящему времени. Так, в Китае в 1895—1911 гг. была проведена 91 забастовка, из них на период предреволюционного подъема 1905—1911 гг. приходилось 55 стачек, а на последующие два года Синьхайской революции (1911—1912 гг.) — 24 ¹. В Индии забастовочное движение после 1905 г. сделало шаг вперед как по числу стачек, так и по их интенсивности. В конце 1905 и в 1906 г. забастовочное движение активизировалось в Бенгалии. Бастовали фабрично-заводские рабочие, железнодорожники, печатники, телеграфисты, почтовики, носильщики, уборщики мусора и т. п. В 1908 г. стачечная борьба пролетариата охватила все основные отрасли индийской промышленности ². На Филиппинах стачки перестали быть редким явлением. В 1909—1913 гг. произошло 55 стачек ³, в среднем по 11 в год. В дальнейшем число их почти удвоилось. В Корее в 1912—1914 гг. более 2 тыс. рабочих участвовало в 11 конфликтах с предпринимателями и подрядчиками ⁴. Значительно возросло число забастовок цейлонских и вьетнамских рабочих, занятых на иностранных предприятиях. Вместе с тем в Бирме, Малайе, Непале, большинстве арабских стран Азии стачечное движение рабочих еще не получило заметного развития.

Как и в предшествующий период, даже забастовки, ограничивавшиеся по преимуществу экономическими требованиями, объективно оказывались составным элементом общей борьбы против феодально-монархических режимов и против империализма. Развитию этой борьбы способствовали стачки и на предприятиях национальной буржуазии, побуждавшие ее выступать против засилья чужеземных конкурентов. Новой и важнейшей чертой рабочего

¹ См. Чжао Цинь. Рабочее движение до и после Синьхайской революции.— «Ли ши яньцзю», 1959, № 2, стр. 2—4 (на кит. яз.).

⁴ См. «История Кореи», т. I. М., 1974, стр. 428.

419 движения было начавшееся непосредственное участие пролетариата в массовых политических выступлениях, руководимых революционными буржуазно-демократическими организациями и направленных против колонизаторов и монархических режимов. Это особенно проявилось в иранской революции, где наемные работники стали массовой базой Общества муджахидов, олицетворявшего наиболее прогрессивную тенденцию борьбы, являлись членами энджуменов, создававшихся по всей стране, даже во многих деревнях. Выступления иранского пролетариата стали важной частью антиимпериалистического потока в революции 1905—1911 гг.

Первые стачки произошли в январе и октябре 1906 г. Когда на каспийских рыбных промыслах Лианозова в Энзели против злоупотреблений подрядчиков забастовали русские рабочие, их примеру последовали иранцы, потребовавшие повышения зарплаты. В мае 1907 г. Энзели вновь был охвачен стачечной борьбой, на этот раз иранских рыбаков и портовых грузчиков. В течение двух дней они демонстрировали в городе под красным флагом и заставили торговцев закрыть свои лавки. Весной 1907 г. стачки охватили уже и Тегеран — в марте бастовали телеграфисты, в апреле — типографские рабочие. В декабре 1907 г. рабочие и служащие столичной конки провели успешную 12-дневную забастовку. Стачечная борьба продолжала нарастать и в последующие годы. Рабочие участвовали в массовых выступлениях и вооруженных восстаниях, проходивших под руководством Общества муджахидов и других революционных организаций.

Самым выдающимся событием иранской революции было Тебризское вооруженное восстание 1908—1909 гг., проходившее под лозунгом борьбы за восстановление конституции и созыв парламента. В нем участвовали демократические слои населения, в том числе рабочие. Выходцами из этой среды были руководители восстания. Саттар-хан, по происхождению крестьянин, долгое время до революции работал в Закавказье на железнодорожном строительстве, затем на кирпичных заводах и 5 лет на нефтяных промыслах Баку. Став рабочим, он участвовал в борьбе закавказского пролетариата, даже входил в организацию «Гуммет», находившуюся под влиянием бакинских большевиков. Вернувшись на родину, он командовал федайскими отрядами, которые вели партизанскую войну против шахских властей. Другой выдающийся руководитель тебризских повстанцев — рабочий-каменщик Багир-хан, третий — Али Мосью — являлся лидером тебризской социал-демократической группы.

На севере Ирана развертывалась борьба против российских империалистов. В ней участвовали строительные рабочие, грузчики, часть моряков и др. 6 декабря 1911 г. началась общая забастовка лодочников и грузчиков порта Энзели. К ним присоединились городские торговцы. Они закрыли базары, отказались продавать русским купцам рис и объявили бойкот их товарам. Забастовка, продолжав-

420 шаяся более недели, была подавлена с помощью царских войск. Восемь забастовщиков были убиты, 18 — ранены¹. Антианглийские выступления происходили в Центральном и Южном Иране.

Младотурецкая революция не сопровождалась столь широким массовым движением, как это было в Иране. Однако победа революции и восстановление конституции вызвали подъем народного энтузиазма, усилили борьбу рабочих за свои требования, в основном за сокращение рабочего дня и увеличение зарплаты. В. И. Ленин писал тогда о начинающейся пролетарской борьбе в Оттоманской империи ². Только в августе и сентябре 1908 г. в стране произошло 30 забастовок. Бастовали рабочие Стамбула и измирского порта, рудокопы свинцовых рудников английской концессии в Балия-Караидыне, железнодорожники, происходили стачки в Измире, Эскишехире, в промышленных центрах Македонии. Стамбульский корреспондент французского журнала «Иллюстрасьон» сообщал в октябре 1908 г.: «Эра свободы в Турции была отмечена уже в первые дни забастовками: забастовка портовых рабочих, забастовка трамвайных служащих, забастовка пекарей Константинополя, забастовка на Анатолийской железной дороге... Одна едва кончается, другая начинается» ³. Рабочие, оказывая массовую поддержку младотуркам, не отделяли себя от их движения, даже называли себя младотурками, а организацию «Единение и прогресс» считали своей партией ⁴. Однако младотурки опасались народных масс. Поэтому до вступления в правительство они добились закона о частичном запрещении забастовок. В дальнейшем антирабочий характер их политики проявился еще более отчетливо.

Рабочие Китая в годы революционного подъема тоже активно участвовали в национальных, антиимпериалистических выступлениях, поднятых Объединенным союзом и различными входившими в него организациями. Отдельные отряды и слои китайских рабочих боролись под лозунгами республики, свободы, равенства против маньчжурской монархии и империалистов. В апреле 1905 г. в Шанхае вспыхнули волнения рабочих на двух текстильных фабриках, принадлежавших иностранному капиталу. Вскоре в Шанхае и Гуанчжоу началась кампания бойкота американских товаров, выражавшая, в частности, протест против притеснений и издевательств, которым подвергались китайские рабочие в США. В кампанию бойкота включились также рабочие Нанкина и Уханя. В ноябре 1906—январе 1907 г. 3 тыс. горняков уездов Пинсян, Люян и Лилин вместе

¹ См. М. С. Иванов. Иранская революция 1905—1911 годов. М., 1957, стр. 82—84, 289—293, 312 и др.; З. З. Абдуллаев. Указ. соч., стр. 242, 253—254.

⁴ См. Г. З. Алиев. Указ. соч., стр. 168.

421 с крестьянами, ремесленниками и солдатами участвовали в восстании против правящей династии в провинциях Цзянси и Хунань, организованном Объединенным союзом¹. В самой революции 1911 г. участвовали моряки и докеры Шаньтоу, рабочие Ханьянского арсенала, железнодорожники Центрального Китая.

Национальный подъем 1905—1908 гг. в Индии также отмечен рядом политических выступлений пролетариата против колонизаторов и расовой дискриминации, чего почти не наблюдалось в прошлом, причем это происходило вопреки умеренно настроенному руководству Индийского национального конгресса, которое было против вовлечения рабочих в массовые формы политической борьбы.

В 1905 г. печатники Калькутты провели несколько забастовок в поддержку требования свадеши и организовали политические демонстрации с пением национального гимна. В 1906 г. на бенгальском участке Восточно-Индийской железной дороги более недели продолжалась крупная стачка, непосредственно связанная с национально-освободительным движением. Были выставлены пикеты против штрейкбрехеров, проводились демонстрации. Агитаторы, представлявшие радикально-патриотические силы, разъезжали по станциям и призывали к всеобщей забастовке, к совместному выступлению мусульман и индусов. Рабочие требовали не только увеличения заработной платы и улучшения условий труда, но также уравнения своего положения с положением английского персонала, замены в лексиконе администрации оскорбительного слова «туземец» словом «индиец». Хотя забастовка была подавлена, она явилась ярким примером начавшегося сознательного участия рабочих в национальном движении и продемонстрировала стремление пролетариата к организации своих сил. В том же году протестовали против оскорбительного отношения английских администраторов к индийцам и 1000 рабочих джутовой фабрики в окрестностях Калькутты. Напряженной и упорной была забастовка на двух других английских джутовых фабриках. В одной из них участвовало 4 тыс. человек².

Значительное антибританское выступление рабочих произошло в 1907 г. в Пенджабе: железнодорожники отказались перевозить карательные части, направленные против восставших крестьян, которые захватили г. Равалпинди. Но самым ярким примером участия азиатского пролетариата в национальной борьбе против империализма, кульминационным пунктом революционного подъема в Индии явилась политическая стачка 1908 г. в Бомбее, в то время втором по величине городе страны (около 1 млн. жителей, рабочих — около

¹ См. С. Л. Тихвинский. Сунь Ят-сен. Внешнеполитические воззрения и практика. М., 1964, стр. 106; «Новая история Китая», стр. 410—412; «Новейшая история Китая. 1917—1970 гг.». М., 1972, стр. 19—20.

² См. И. Хашимов, Л. Шапошникова. Указ. соч., стр. 83—88.

422 300 тыс., из них 180—200 тыс. фабрично-заводских) ¹. Она была ответом на осуждение колониальным судом Б. Г. Тилака, выдающегося лидера радикального крыла национального движения, который, по словам газеты индийских коммунистов, первым в стране «понял огромную ударную силу рабочего класса» и вел среди рабочих активную работу ².

Арест Б. Г. Тилака летом 1908 г., а затем подготовка суда над ним вызвали сильное возбуждение в стране и протесты рабочего класса. Рабочие Бомбея при активном содействии радикальных элементов стали готовиться к массовой политической забастовке. Выступление началось одновременно с судебным процессом (13 июля) забастовкой нескольких фабрик, к которым стали присоединяться все новые бастующие предприятия, происходили демонстрации и собрания рабочих. На следующий день после вынесения приговора, 23 июля, стачка стала всеобщей. Бастовало более 100 тыс. рабочих в течение шести суток (по числу лет каторжных работ, к которым был приговорен Тилак). Фактически забастовка продолжалась свыше двух недель и сопровождалась крупными столкновениями с полицией и даже с войсками. Были убитые и раненые. Рабочие проявили организованность, непримиримость к штрейкбрехерам, стойкость и умение вести борьбу, выдвинули из своей среды умелых руководителей ³. Бомбейская забастовка 1908 г. вошла в историю как первое и самое крупное политическое выступление пролетариата не только Индии, но и всей Азии; она явилась высшим достижением и завершающим событием революционного подъема национального движения в Индии 1905—1908 гг. В. И. Ленин в связи с этим писал, что «пролетариат и в Индии дорос уже до сознательной политической массовой борьбы...» ⁴.

В Индонезии одна из первых забастовок рабочих произошла в 1912 г. на плантации Крапьяк, где большинство рабочих были членами национальной организации «Сарекат ислам». Особенно большую роль сыграл «Сарекат ислам» в организации первого выступления промышленного пролетариата Индонезии в 1913 г. Рабочие механического завода «Юнге» в Сурабае, принадлежавшего голландскому капиталу, забастовали из-за отказа администрации выполнить требование о предоставлении им мусульманского выходного дня — по пятницам. Попытки расколоть единство стачечников

¹ Подробнее см.: Л. А. Гордон. Экономическое положение рабочего класса Бомбея накануне забастовки 1908 г.— «Национально-освободительное движение в Индии и деятельность Б. Г. Тилака», стр. 431—435.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 179.

423 посредством подкупа успеха не имели. Забастовка была сломлена лишь с помощью арестов ¹.

Под знаком национального пробуждения происходили и выступления первых отрядов пролетариата Цейлона, в основном представленного выходцами из Индии. Примечательна крупная трехдневная забастовка возчиков Коломбо в 1906 г. В ответ на решение муниципалитета города о новых правилах перевозки грузов, дававшее большие возможности британской полиции взимать поборы и штрафы, прекратили работу 5 тыс. возчиков. Их поддержали рабочие других профессий, а затем остальное население города, национальная общественность. Забастовщики победили. Особенно крупной и знаменательной была успешная стачка железнодорожников в 1912 г. Она парализовала всю транспортную систему острова и превратилась в событие общенационального значения. Умеренные элементы национального движения, признавая справедливость требований, считали вредным подрывать британское господство и призывали вернуться на работу. Радикальные элементы приветствовали забастовку как свидетельство зарождения национального самосознания ².

В 1909—1912 гг., когда буржуазные революции в полуколониальных странах заканчивались и уровень национально-освободительных движений в колониях снижался, размах стачечной борьбы рабочего класса за непосредственные экономические требования не только не уменьшился, но в некоторых странах даже возрос. В Китае, например, после революции 1911 г. забастовочное движение в общем оставалось на достигнутом уровне и даже усилилось в связи с ухудшением условий труда и жизни, вызванным мировой войной. В 1912 г. в стране произошло 14 забастовок, в 1913 г. — 11, в 1914 г. — 11, в 1915 г. — 8, в 1916 г. — 17, в 1917 г. — 23 ³.

Экономическая борьба рабочего класса Индии в течение всего 1909 г. оставалась на высоком уровне периода революционного подъема. В 1910 г. число крупных, массовых забастовок уменьшилось. В 1911 г. забастовочная волна стала заметно спадать, однако в 1912 г. вновь поднялась. В частности, в борьбу стали втягиваться рабочие горнорудной промышленности. Значительное обострение и расширение стачечных выступлений индийского пролетариата произошло во время первой мировой войны ⁴.

В эти же годы расширилась борьба корейского пролетариата. По сравнению с 1912—1914 гг. среднегодовое число конфликтов и их участников возросло почти в 5 раз ⁵.

¹ См. А. Б. Беленький. Указ. соч., стр. 181—182, 199—200.

⁵ См. «История Кореи», стр. 428.

424 Подъем стачечного движения переживали и Филиппины. В 1914—1917 гг. там происходило в среднем по 22 забастовки в год, т. е. вдвое больше, чем в 1909—1913 гг.¹ В Турции после революции 1908 г. борьба рабочих еще долго не угасала, но в период Балканских войн (1912—1913 гг.) и наступившей вскоре мировой войны она была задушена младотурками. В Иране забастовочное движение в военные годы затихает, но не прекращается. В 1914 г. в борьбу вступили рабочие Англо-иранской нефтяной компании. Их всеобщая забастовка, объявленная в ответ на отказ администрации выполнить экономические требования, была прекращена лишь после того, как колонизаторы применили вооруженные силы ².

В основном стачечники азиатских стран, как и прежде, требовали повышения заработной платы и сокращения непомерной продолжительности рабочего дня. При этом для стачечной борьбы 1905—1917 гг. характерны невиданный ранее боевой, наступательный характер и значительно возросшая сплоченность пролетариата, его окрепшая солидарность в экономической борьбе за улучшение своего положения. Это подтверждают выступления даже самых отсталых его отрядов, ранее не участвовавших в забастовочном движении (плантационные рабочие, возчики, кули, подметальщики улиц и др.). Стремление рабочих к единству и совместным действиям проявлялось не только в пределах предприятия, но иногда в масштабах целой отрасли производства, района, города, железнодорожной магистрали и т. д. Примеры такого рода давал пролетариат Турции, Индии и других стран.

И все же азиатские рабочие, как правило, терпели поражение. Так, в Китае из 72 стачек периода 1895—1913 гг. только девять закончились частичным успехом, в 38 случаях отмечена полная или почти полная неудача (результаты 25 стачек не выяснены). Борьба пролетариата затруднялась разобщенностью его рядов (центры большой концентрации рабочих были редки и оторваны друг от друга), национальной, племенной, кастовой и религиозной неоднородностью. Власти и предприниматели, всячески разжигая рознь между различными группами рабочих, часто срывали их выступления. Сплоченность пролетариев была затруднена и вследствие большой текучести рабочей силы. Рабочий в азиатских странах — обычно пролетарий в первом поколении — был неграмотен и темен, находился в плену религиозных, кастовых и иных традиционных предрассудков. Не случайно его выступления подчас приобретали форму стихийных бунтов, которые так же быстро утихали, как и возникали. А в Китае и в 1905—1918 гг. продолжались луддитские выступления «Да шан».

¹ См. Г. И. Левинсон. Указ. соч., стр. 77.

² См. З. З. Абдуллаев. Указ. соч., стр. 260.

425 Развитию борьбы азиатских рабочих препятствовали жестокие меры колониальной администрации и местных правительств, использовавших силу для подавления забастовок. В 1913 г. были, например, расстреляны зачинщики забастовки на Ханьянском арсенале, казнены руководители выступлений пекинских почтовиков. Так было и в Индонезии, Корее, Индии и других странах. В проведении антирабочей политики весьма усердствовало младотурецкое правительство. По закону 1909 г., фактически осуществлявшемуся с 1908 г., запрещались не только забастовки, но также демонстрации, митинги и всякое противодействие штрейкбрехерам, разрешалось применение войск против бастующих и т. д. и т. п.¹

Со временем успешные забастовки рабочих Азии переставали быть редкостью, их становилось все больше. В частности, как уже отмечалось, британская администрация в Индии под давлением рабочего движения была вынуждена в 1911 г. издать закон о труде, который ограничивал продолжительность рабочего дня на фабриках 12 часами, что в тех условиях было немалым достижением. В 1917 г. стачечная борьба индийских рабочих привела к повышению заработной платы в целом по стране за год на 10—30% ². Такого же рода факты, хотя и менее значительные, характеризуют повысившуюся эффективность борьбы пролетариата Филиппин, Турции, Ирана, Индонезии, Цейлона и других стран.

Таким образом, в ходе национально-освободительного движения в период пробуждения Азии рабочие доходили уже до политических выступлений за освобождение родины, за свое человеческое достоинство, против расовой и национальной дискриминации. Этому служила стачка — специфически пролетарская форма борьбы. Она использовалась в некоторых странах (Иран, Турция, Индия) и непролетарскими слоями населения.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОФСОЮЗНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ​

Хотя в большинстве случаев пролетарские выступления периода пробуждения Азии и последующих лет оставались стихийными, важной чертой становилось усиливавшееся стремление рабочих к организованности. Это использовали буржуазно-демократические национальные партии, нередко бравшие в свои руки руководство забастовками и другими пролетарскими выступлениями.

Когда в ходе стачечной борьбы порой возникали организации, несколько приближавшиеся по типу к профессиональным союзам, то чаще всего инициаторами их создания также являлись представители

¹ См. А. Д. Новичев. Указ. соч., стр. 10.

² А. И. Левковский. Указ. соч., стр. 104.

426 радикального крыла национального движения, стремившиеся опереться на массы. При этом они старались выхолостить классовое содержание стачечной борьбы, а взамен пробуждавшегося у рабочих пролетарского сознания старались навязать им узконациональное. Тем не менее первые ростки пролетарских организаций, которые в отдельных странах обнаруживались еще в конце XIX в., теперь уже стали появляться во всех странах Азии, где существовало или только зарождалось рабочее движение. Например, в Китае происходило постепенное преобразование традиционных ремесленно-цеховых корпораций и братств в организации более современного типа. Они создавались национальной буржуазией под знаком единения с рабочими во имя содействия развитию собственно китайской промышленности.

Одновременно шел процесс создания самостоятельных пролетарских организаций профсоюзного типа. Профсоюзы и переходные к ним общества взаимопомощи вырастали как на базе смешанных буржуазно-пролетарских формирований, каким было, например, Гуандунское общество в Китае, ставшее потом ядром профсоюза механиков той же провинции, так и независимо от них. В 1906 г. в Гуанчжоу стал действовать клуб почтовых служащих, в 1913 г. на Ханьянском металлургическом комбинате была создана федерация литейщиков, в том же году в Чанша — общество рабочих-печатников, которое в 1918 г. вошло во вновь образовавшийся союз типографских рабочих Хунани. Этот и некоторые другие союзы знаменовали создание рабочих объединений целой провинции. В 1912 и 1914 гг. появилось несколько обществ взаимопомощи моряков, впоследствии ставших боевыми профсоюзными организациями.

В Индии рабочие союзы, как правило, возникали в ходе стачечной борьбы, часто по инициативе деятелей радикального крыла Национального конгресса. В 1905 г. в ходе борьбы бомбейских рабочих против удлинения рабочего дня был создан «Союз маратов, имеющих единое желание». Предназначенный, по мысли его учредителей, для ведения просветительной деятельности среди рабочих, он фактически стал организатором выступлений пролетариата против предпринимателей. Союзы рабочих создавались и на железных дорогах. Так, на Восточно-Индийской магистрали во время забастовки 1906 г. был основан союз железнодорожников, который в свою очередь поднял на стачку рабочих Джамалпурских мастерских. В том же году возник союз печатников Калькутты. Несколько союзов было создано в связи с борьбой рабочих на джутовых фабриках Бенгалии. В начале 1908 г. в Калькутте появился союз моряков.

Первым профсоюзом в Иране считается союз печатников, образованный в 1907 г. рабочими столичной типографии «Кучеки». Функции профсоюзов по защите интересов иранских рабочих и ремесленников часто выполняли и особые энджумены трудящихся, например энджумен трамвайных служащих, энджумен безработных

427 слуг и др.¹ Появились организации профсоюзного типа и на Цейлоне — союз печатников и союз возчиков. Последний возник в 1906 г. во время забастовки возчиков Коломбо².

В ходе подъема забастовочной борьбы 1908 г. возникло несколько союзов в Турции и в числе первых — общество османских наборщиков; затем появились объединения стамбульских портовиков, трамвайщиков, а также рабочих Восточной и Анатолийской железных дорог. Ранее закрытое властями Османское рабочее общество теперь возродилось как Общество османского промышленного прогресса³. В нем, как, впрочем, и в других организациях турецких рабочих, видимо, немалую роль играла турецкая буржуазная интеллигенция. Организации стамбульских портных, мебельщиков, переплетчиков, мельников, рабочих пивоваренного завода были созданы в 1912 г.

Начало профсоюзному движению в Индонезии было положено образованием союза служащих государственных железных дорог в Семаранге (Ява). В него входили лишь квалифицированные работники-голландцы. Вслед за тем появилось много других аналогичных объединений служащих: в 1905 г. — союз работников почт, в 1907 г. — сахарной промышленности Явы, в 1909 г. — торговых предприятий и т. д. Профсоюзное движение, объединявшее и индонезийских трудящихся, началось в 1908 г. созданием в Семаранге Союза работников железных дорог и трамвая (ФСТП), включавшего теперь не только служащих, но и рабочих, и не одних голландцев, но также индонезийцев⁴. Постепенно ФСТП превращался в массовую организацию индонезийского пролетариата. В 1908 г. в его рядах было 200 европейцев и индоевропейцев и только 10 индонезийцев, а в 1917 г. — 3 тыс. индонезийских рабочих и служащих и лишь 700 европейцев⁵.

На Филиппинах уже с начала XX в. существовал национальный профцентр — Союз труда. Однако под влиянием соглашательского курса Американской федерации труда он ставил своей целью добиваться «сердечного сотрудничества» между трудом и капиталом. В результате Союз утратил поддержку рабочих и в 1907 г. распался. Но 1 мая 1913 г. лидеры филиппинских профсоюзов в тесном контакте с партией националистов организовали новый профцентр — Рабочий конгресс Филиппин, объединивший вскоре 36 пролетарских организаций страны. В то же время продолжали существовать и укрепляться некоторые ранее возникшие профсоюзы, например союзы печатников и табачников, которые в 1906—1909 гг. пере-

¹ См. З. З. Абдуллаев. Указ. соч., стр. 244—246.

⁵ См. «I съезд революционных организаций Дальнего Востока». Пг., 1922, стр. 285.

428 строили свою структуру по производственному принципу, отвергнув объединение по профессиям. Руководители филиппинских профсоюзов находились под большим влиянием партии националистов и при этом сочетали в своих воззрениях элементы марксизма и прудонизма ¹.

Рабочие союзы создавались чаще всего среди квалифицированных рабочих, там, где складывался сравнительно устойчивый производственный коллектив. В большинстве своем они являлись узкопрофессиональными и локальными формированиями, объединяли часть рабочих одного или нескольких близлежащих предприятий сходного типа, иногда какой-либо железной дороги или даже ее участка. Эти организации еще были непрочными, обладали небольшим влиянием, и порой их существование было непродолжительно. Профсоюзы страдали от национальной обособленности или дробления по этническому, религиозному, а также региональному признакам (Китай, Индия и др.). Европейские рабочие обычно создавали отдельные профсоюзы; часто обособлялись и азиатские рабочие-иммигранты (например, китайцы в Индонезии).

Таковы были профсоюзы, знаменовавшие начало организованного рабочего движения в Азии.

ПЕРВЫЕ ШАГИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ​

Дальнейшему росту рабочего движения в Азии способствовало установление контактов с пролетариатом передовых буржуазных стран. Эти контакты осуществлялись, в частности, благодаря широко развивавшемуся в Азии отходничеству в капиталистические государства. Широкий размах и большое значение приобрели, например, эмиграция в Россию сотен тысяч трудящихся Ирана, Китая, Кореи, отходничество китайцев во Францию, Германию, США и др. Так, например, в 1910 г. на русском Дальнем Востоке проживало свыше 111 тыс. китайцев, преимущественно рабочих ². Во время первой мировой войны 200 тыс. китайцев работали во Франции, тысячи — обслуживали английские и американские части, дислоцированные в Европе. В 1911 г. из Ирана в Россию выехало 193 тыс. человек, и примерно столько же из ранее прибывших иммигрантов вернулось назад ³.

Революционизирующее влияние на развитие рабочего движения Востока оказала также эмиграция «избыточных» рабочих из капиталистических государств в страны Азии. Например, многие тысячи русских рабочих трудились на царских концессиях в Маньчжурии, главным образом на КВЖД. Только в Харбине, например, в 1903 г.

¹ См. Г. И. Левинсон. Указ. соч., стр. 76.

³ См. З. З. Абдуллаев. Указ. соч., стр. 189.

429 проживало около 30 тыс. русских. В дальнейшем число их продолжало расти ¹. На каспийских рыбных промыслах Лианозова и других предприятиях русского капитала в Иране накануне первой мировой войны трудилось более 5 тыс. русских рабочих ². Немало голландских рабочих было занято на предприятиях иностранного капитала в Индонезии, равно как английских рабочих в Индии и других странах Азии.

В результате порой происходили объединенные выступления азиатских рабочих с рабочими Франции или России, Нидерландов или Англии. Известна, например, крупная всеобщая десятидневная забастовка на Восточно-Бенгальской железной дороге в 1907 г., начавшаяся с совместного выступления индийских и английских машинистов ³. Иранские рабочие участвовали в выступлениях бакинского и многих других отрядов российского пролетариата. Российские рабочие неоднократно выступали совместно с китайскими и корейскими рабочими на лесных и горных концессиях в Маньчжурии. В период российской революции 1905—1907 гг. немалую роль сыграли руководимые большевиками совместные забастовки, митинги и демонстрации русских и китайских рабочих на КВЖД, особенно тех из них, которые трудились в главных железнодорожных мастерских и депо Харбина ⁴. Совместная борьба служила школой интернационального воспитания формировавшегося рабочего класса азиатских стран.

Обретению классовой самостоятельности рабочего движения азиатских стран во многом способствовало воздействие и активная помощь международной социал-демократии — особенно ее революционного крыла.

В этой связи важную роль сыграла борьба революционных социал-демократов во главе с В. И. Лениным против оппортунизма, в результате которой Штутгартский конгресс (1907 г.) утвердил антиколониалистскую резолюцию ⁵. Осуждением колониализма и провозглашением права наций на самоопределение II Интернационал привлек к себе пристальное внимание наиболее радикальных деятелей национально-освободительного движения Востока, что имело громадное значение для развития борьбы за независимость в Азии и для возникновения там интереса к идеям социализма.

Известную роль в установлении контактов с национально-освободительным движением Востока сыграли отдельные социал-демократические партии II Интернационала, а порой просто отдельные деятели этих партий. Так, голландские социал-демократы,

¹ См. М. Тутаев. Указ. соч., стр. 61.

⁵ Подробнее см. в главе девятой.

430 проживавшие в Индонезии, не только были активными участниками ее освободительного движения, но и вели большую работу по подготовке создания партии индонезийского рабочего класса. В 1908—1911 гг. социалисты Балканских стран активно действовали в Турции, где тогда возникли первые социалистические организации.

Особое значение имела последовательная и активная политика помощи и поддержки национально-освободительного и социалистического движения Востока, которую проводила партия большевиков. Ярким примером является Иран. Уже в 1905 г. закавказские большевики Н. Нариманов, М. Азизбеков и другие помогли созданию первой социал-демократической ячейки среди иранских рабочих-отходников, трудившихся на бакинских нефтяных промыслах. В тесном общении с большевиками находили путь к марксизму многие революционные демократы Ирана. Например, Хайдар-хан Аму-оглы под влиянием большевиков Тифлиса начал изучать марксизм, а позже, после Октябрьской революции, стал коммунистом, одним из руководителей Коммунистической партии Ирана. В период 1905—1911 гг. при Тифлисском и Бакинском комитетах РСДРП были созданы комитеты содействия иранской революции, развернувшие разностороннюю деятельность по оказанию ей практической поддержки. Руководящую роль в этой большой интернациональной работе играли большевики — Г. К. Орджоникидзе, Н. Нариманов, М. Азизбеков и др.¹

Из России в Иран шли денежные пожертвования, оружие, боеприпасы, типографское оборудование, медикаменты и литература. Сотни добровольцев, в большинстве своем социал-демократы, спешили на помощь революции, многие из них участвовали в вооруженных боях за ее победу, свыше 50 человек отдали за это свою жизнь ². Во главе одного из отрядов добровольцев в Иране находился Г. К. Орджоникидзе.

В. И. Ленин придавал большое значение этой сфере деятельности большевистской партии и широко популяризировал ее среди международной социал-демократии ³. Важную роль в поддержке азиатских революций играла борьба большевиков против захватнической, контрреволюционной политики русского царизма и международного империализма в Китае, Корее, Иране, Турции. В. И. Ленин, большевики разоблачали заговор великих держав против иранской и турецкой революций, решительно осуждали вооруженную интервенцию царской России и Англии в Иране. В этом духе велась

¹ См. Ф. Б. Белелюбский, Н. К. Белова. Первые связи социалистов с национально-освободительным движением.— «Народы Азии и Африки», 1970, № 4, стр. 51—54.

³ См., например, В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 428, 432; см. также «Ленин в борьбе за революционный Интернационал», стр. 283.

431 пропаганда в направленных для подавления иранской революции войсках. Большевистские лозунги призывали рабочих и крестьян России к борьбе против захватнической политики, к свержению царизма, к объединению с пролетариатом других стран и угнетенными народами Востока. VI (Пражская) конференция РСДРП (1912 г.) в специальной резолюции «О нападении русского правительства на Персию», написанной В. И. Лениным, выражала «полное сочувствие борьбе персидского народа», протестовала против разбойничьей политики царской шайки и правительства Англии, вступивших в сговор для разгрома освободительной борьбы народов Ирана. В специальном решении, посвященном китайской революции и также подготовленном В. И. Лениным, конференция констатировала ее мировое значение, заявляла о глубоком сочувствии ей со стороны российского пролетариата и протестовала против захватнической политики царизма в Китае¹.

В свою очередь борцы за национальное освобождение народов Азии видели в международном пролетариате своего верного защитника и союзника. В воззвании иранских революционеров, опубликованном в центральном органе РСДРП «Социал-демократ» (сентябрь 1911 г.) в связи с подготовкой нового акта империалистической интервенции против революционного Ирана, говорилось: «И в эти тяжелые дни к кому могут быть обращены наши взоры — с надеждой на сочувствие, с просьбой о поддержке? — Конечно, к европейскому социалистическому пролетариату! к рабочим всего мира, и только к ним — честным и искренним друзьям угнетенных... борцам за свободу и братство всех народов...» ²

Деятели национально-освободительного движения все чаще обращались к лидерам II Интернационала и его партиям в поисках поддержки в борьбе против колониализма. Сунь Ят-сен ряд лет был связан с МСБ II Интернационала. На его действенную поддержку он рассчитывал в борьбе за международное признание возглавленного им первого китайского республиканского правительства ³. Все большее число национальных революционеров привлекало к себе социалистическое учение. В этой связи интересно обращение революционеров Тебриза в 1908 г. сначала к К. Каутскому, а потом к Г. В. Плеханову с вопросом о возможности и целесообразности создания социал-демократической партии в Иране, где еще не было современного пролетариата. Многие национальные революционеры, впоследствии разделявшие коммунистические идеи, начинали свой путь с установления контактов со II Интернационалом и его партиями. В 1910 г. во Французскую социалистическую партию вступили индийская революционерка Бхикаджи Кама и ставший затем ком-

¹ См. «КПСС в резолюциях...», т. 1. М., 1970, стр. 344; В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, стр. 136, 154, 155.

³ См. Ф. Б. Белелюбский, Н. К. Белова. Указ. соч., стр. 46.

432 мунистом выдающийся национальный революционер-демократ Индии Вирендранат Чаттопадхайя. Будущий лидер первых турецких коммунистов Мустафа Субхи начинал знакомство с социалистическим учением в Париже, контактируя с французскими социалистами и членами МСБ ¹.

В европейской социалистической прессе сотрудничал Сунь Ят-сен. Его статью, в частности, опубликовала 15 июля 1912 г. большевистская газета «Невская звезда». В. И. Ленин писал по поводу этой статьи, что боевой, искренний демократизм пропитывает каждую строчку платформы Сунь Ят-сена и сочетается «с социалистическими мечтами, с надеждой миновать путь капитализма для Китая...» ². Выясняя происхождение идей социализма на докапиталистической почве Китая, В. И. Ленин отмечал, что сочувствие китайских демократов социализму, их «субъективный социализм» были неизбежны, поскольку свержение старого порядка в их стране стало возможным только благодаря революционному подъему угнетенных народных масс, на стороне которых и были демократы. В. И. Ленин указывал, что китайцы заимствовали свои освободительные идеи в Европе и Америке, где на очереди стояло уже освобождение от буржуазии, т. е. социализм ³. Эти ленинские замечания справедливы и для характеристики части революционных демократов всех стран Азии, которые под влиянием российского 1905 года стали на путь национально-освободительных революций и обратили свои взоры к идеям социализма.

Питательной почвой зарождения социалистического движения в Азии явилась борьба народных масс за национальную свободу, борьба рабочих за свои особые требования. Закономерно, что именно в период пробуждения Азии в Иране, Турции, Китае, Индонезии начиналось распространение марксизма, а подчас и создание социал-демократических организаций. В 1906 г. иранские революционеры с помощью большевиков создали в Баку социал-демократическую организацию, которая вела работу среди иранцев — отходников. Одновременно отдельные социал-демократические группы стали формироваться в городах Ирана. Хайдар-хан Аму-оглы организовал такую группу в Тегеране.

Во время Тебризского восстания (1908 г.) группа интеллигентов, обучавшихся в России, также образовала социал-демократическую организацию. Она ориентировалась на Программу РСДРП, переведенную иранскими социал-демократами в Баку на персидский язык, считала ее руководством к действию и ставила целью «пропагандировать идеи марксизма». Тебризцам удалось создать три кружка среди рабочих и охватить социал-демократической пропагандой часть ремесленников. Они попытались возглавить и борьбу ра-

¹ См. «Жизнь, отданная борьбе». М., 1966, стр. 493.

³ См. там же.

433 бочих города. С помощью социал-демократов в ходе забастовки рабочих трех кожевенных заводов были разработаны требования: повысить заработную плату, производить прием и увольнение только по согласованию с представителями рабочих, улучшить условия труда, сократить сверхурочные работы и оплачивать их в двойном размере, во время болезни выдавать рабочим половину их жалованья, уплатить участникам забастовки за вынужденный прогул. Рабочие предупреждали администрацию о недопустимости увольнения стачечников и найма штрейкбрехеров ¹. В этой стачке тебризские рабочие, возможно впервые в Азии, поставили вопрос о правах рабочего коллектива, создали комиссию, которая вела переговоры с предпринимателями. Руководство социал-демократов обеспечило проведение стачки и ее успешное завершение.

В 1909—1910 гг. образовалась социал-демократическая группа в Реште во главе с Г. К. Орджоникидзе. Ее участники перевели часть «Манифеста Коммунистической партии», организовали доставку из-за границы большевистской литературы, которая затем распространялась среди рабочих и других демократически настроенных групп населения Ирана.

Социальный состав иранских социал-демократических групп был весьма разнороден. Наряду с отходниками из Баку здесь были представители мелкобуржуазных элементов — ремесленники, торговцы, представители низшего духовенства. Первые социал-демократические организации были слабы и неустойчивы, нередко действовали подобно мелкобуржуазным революционерам, применяли, в частности, тактику индивидуального террора, были заражены сектантскими настроениями. Влияние их было небольшим, и существовали они недолго. Однако сам факт их появления свидетельствовал о социалистической тенденции, которая с того времени все усиливалась. В 1916 г. в Баку среди иранских рабочих-нефтяников появилась еще одна социал-демократическая группа — во главе с Асадоллой Гафар-заде. В мае 1917 г. на ее базе возникла новая партия «Адалят» («Справедливость»). Ее отделения вели работу главным образом среди иранских отходников в Баку и других городах Азербайджана, в Средней Азии, в Астрахани, а также в городах Северного Ирана ². В 1920 г. «Адалят» была преобразована в Коммунистическую партию Ирана.

В период турецкой революции в Салониках уже существовали самостоятельные социалистические группы, объединявшие порознь рабочих разных национальностей. В 1909 г. образовалась сыгравшая заметную роль и в рабочем движении Греции Социалистическая

¹ См. М. С. Иванов. Новые материалы о социал-демократической группе в Тебризе в 1908 году. — «Проблемы востоковедения», 1959, № 5, стр. 180—182.

² См. М. С. Иванов. Рабочий класс современного Ирана. М., 1969, стр. 194—197.

434 федерация. Ее программа предусматривала установление политической власти пролетариата и учреждение коллективной собственности на средства производства. Социалисты стремились руководить профсоюзным движением своей провинции, вели пропаганду среди стамбульских рабочих, помогали им организоваться, проводить боевые выступления. Федерация входила во II Интернационал и издавала «Рабочую газету» на турецком, греческом, болгарском и еврейском языках.

В сентябре 1910 г. в Стамбуле была создана Османская социалистическая партия, главную роль в которой играли турецкие журналисты, а также греческие и кавказские социалисты. Одним из видных работников партии был Мустафа Субхи. Печатным органом социалистов была газета «Иштирак», но выпускались и другие издания. Руководители партии были тесно связаны с лидерами II Интернационала. В ноябре 1910 г. была опубликована партийная программа. В ней указывалось, что партия стремится обеспечить рабочим и близким к ним слоям общества материальное благополучие и политические права. В связи с этим выдвигались требования прямых выборов, свободы печати и собраний, уравнения в правах всех подданных империи и т. д. Большое внимание уделялось рабочему вопросу. Программа требовала отмены антирабочих законов, введения 8-часового рабочего дня, предоставления рабочим отпусков и дней отдыха. В экономической области выставлялась задача уничтожения господства иностранного капитала путем национализации принадлежавших ему предприятий, железных дорог, банков, страховых компаний. В общем речь шла о буржуазно-демократических реформах, а не о социалистическом преобразовании общества. С самого начала партия строилась как организация социал-реформистского типа. Она не стала настоящим руководителем рабочих. Тем не менее сам факт появления в Турции социалистической партии и ее деятельность в пользу рабочих имели большое прогрессивное значение. Руководители и активисты партии, в том числе ее председатель Хюсейн Хильми-бей, подверглись со стороны младотурецкого правительства преследованиям и репрессиям. «Иштирак» была закрыта.

Но и после этого деятельность турецких социалистов не прекратилась, она сосредоточивалась теперь главным образом в парламенте. Они часто выступали с критикой реакционной политики младотурок, особенно по рабочему вопросу, внесли в парламент законопроект о запрете использования на производстве труда детей до 14 лет и стариков свыше 70 лет, предлагали установить 8-часовой рабочий день и т. д. В связи с законопроектом социалисты вели агитацию и в рабочих коллективах, однако так и не добились рассмотрения его парламентом.

Во время итало-турецкой войны по почину социалистов проходили антивоенные рабочие митинги, где осуждалась милитаристская политика правительств Турции и Италии, выражались дружест-

435 венные чувства к антивоенным выступлениям итальянских рабочих. С началом первой мировой войны и установлением в стране террористического режима младотурецкого триумвирата деятельность Османской социалистической партии была прекращена ¹.

В первом десятилетии XX в. появляются приверженцы социализма и среди части прогрессивной интеллигенции арабских провинций Турции. Это ливанцы Шибли Шумейль и Фарах Антун. Хотя их воззрения не выходили за пределы эгалитарно-гуманистических представлений о справедливом обществе без угнетения, они свидетельствовали, что интерес к социалистическим идеям стал распространяться даже в отсталых странах Арабского Востока ².

В Индонезии зачинателями социал-демократического движения выступили голландские социал-демократы. Наиболее видным среди них был Г. Снефлит, инженер, служащий одного из коммерческих предприятий. Снефлит активно включился в деятельность Союза работников железных дорог и трамвая, распространял там идеи социализма, организовывал борьбу за права низкооплачиваемых индонезийских служащих. Работа Снефлита и других социал-демократов способствовала быстрой радикализации ФСТП и вовлечению в его ряды рабочих-индонезийцев.

В мае 1914 г. по инициативе Снефлита несколько десятков социалистов организовали в Сурабае Индийское социал-демократическое объединение (ИСДФ) ³. Союз разработал программу и стал издавать свой печатный орган. В ИСДФ сразу же наметились два направления — марксистское и ревизионистское, между которыми шла идейная борьба.

Правые считали, что возникшее объединение — не более чем исследовательский клуб по изучению экономического и политического положения Индонезии. Они решительно выступали против связи ИСДФ с массовым рабочим и национально-освободительным движением, поскольку-де индонезийский рабочий еще не созрел для восприятия социалистических идей, а тем более для социалистических действий. Ссылаясь на то, что индонезийцы якобы не доросли до самоуправления, правые по существу оправдывали голландское господство в Индонезии и ставили задачу приобщить туземцев к западной цивилизации, сектантски отгораживались от национально-освободительного движения, поскольку в основе своей оно буржуазное. Лидеры левых (Г. Снефлит и А. Баарс) стремились превратить объединение в боевую социалистическую партию, пробудить интерес к социализму у индонезийцев и добиться того, чтобы они сами воз-

¹ См. А. Д. Новичев. Указ. соч., стр. 15—28; Г. З. Алиев. Указ. соч., стр. 171—178.

³ См. А. Б. Беленький. Указ. соч., стр. 245—246 и др.; Е. П. Заказникова. Указ. соч., стр. 32; «Профсоюзное движение Индонезии». М., 1961, стр. 28.

436 главили партию. Левые постоянно разоблачали колониализм, голландский в особенности. Они выступали за совместную с индонезийцами борьбу против империализма, за освобождение страны от чужеземного господства. Соотношение сил между этими течениями сложилось в пользу левых. С 1915 г. ИСДФ издавало газету «Хет фрейе воорд», а с 1916 г.— «Суара мердека» на малайском языке, разоблачавшие колонизаторов и пропагандировавшие идеи социализма¹.

Постепенно вокруг ИСДФ сплотилась группа индонезийских молодых патриотов. Опираясь на эту молодежь, левые расширяли работу в индонезийских массах. В 1916 г. среди руководства объединения было уже несколько молодых индонезийцев — Семаун, Марко, Картодикромо (впоследствии видные деятели компартии) и другие, а в начале 1917 г. социал-демократам удалось создать в Сурабае свое индонезийское отделение «Сама рата» («Равенство»), в котором вскоре уже было 120 членов.

Левые оказывали большое влияние на профсоюзы, старались сделать их сильными, способными защищать интересы пролетариата, боролись за создание единых организаций, объединявших индонезийских и европейских рабочих. По инициативе левых ИСДФ в целях тесного общения с населением устанавливало отношения с национальными организациями страны. Особенно удачным было сотрудничество ИСДФ с «Сарекат исламом», объединявшим в 1916 г. 360 тыс. членов. ИСДФ добивалось перехода «Сарекат ислама» на путь решительной революционной борьбы за независимость родины, убеждало его деятелей в бесплодности их установок на «законное» достижение самоуправления, а тем более на фактическое выпрашивание у колонизаторов права участвовать в делах страны. Социал-демократы направляли «Сарекат ислам» на поддержку социальных требований трудящихся, на сотрудничество с профсоюзным движением. Именно в этом духе выступали на I конгрессе «Сарекат ислама» в 1916 г. деятели ИСДФ Семаун и Мохаммед Юсуф. ИСДФ было первой марксистской организацией не только в Индонезии, но по существу и во всей угнетенной Азии.

В Китае в самом конце 1911 г. была создана Социалистическая партия (СПК). Ее основатель Цзян Кан-ху, инженер по образованию, стремился, видимо, не столько к распространению идей социализма, сколько к тому, чтобы получить опору для избрания в Национальное собрание. Тем не менее это свидетельствовало о том, что в стране появились люди, интересовавшиеся социализмом. Партия быстро росла. В ее составе находился один из организаторов Коммунистической партии Китая Ли Да-чжао. Программа СПК предусматривала одобрение республиканского строя, ассимиляцию национальностей, отмену системы наследования, распространение

¹ См. А. Б. Беленький. Указ. соч., стр. 245—253, 257.

437 образования среди простого народа, развитие промыслов, приносящих прибыль, и промышленного производства, отмену всех налогов, кроме поземельного и т. д. В такой социалистической программе, говоря словами В. И. Ленина, «нет ровно никакого социализма» ¹, лишь робкие буржуазно-демократические требования. Вскоре в организации появилась сильная группа анархистов, которая откололась от СПК и создала так называемую чистую социалистическую партию. Но в августе 1913 г. обе организации были разогнаны и запрещены. Некоторых из руководителей казнили, обвинив в «подготовке внутренних беспорядков» и в том, что они сотрудничали «с русскими нигилистами для проведения мировой революции» ².

Скромные начатки интереса к социализму, марксизму наблюдались и в Индии. Об этом свидетельствовало издание в 1912 г. биографии К. Маркса на малаяльском языке. Ее автор, Кришна Пиллаи, радикальный журналист, мужественно выступавший против колониального режима, старался объяснять и пропагандировать идеи К. Маркса. Кришна Пиллаи опубликовал также серию статей об истории социализма, о развитии социалистического движения в различных странах, об Оуэне, Сен-Симоне, Фурье, Луи Блане, Прудоне и Лассале, попытался оценить влияние социалистических идей на общественную жизнь Запада ³. В 1916 г. были опубликованы статьи о социализме на языке гуджарати.

На Филиппинах одним из первых распространителей идей социализма был Исавело де лос Рейес, долго живший в эмиграции в Испании, где он был тесно связан с анархо-синдикалистами. Вернувшись на родину, Рейес стал знакомить руководителей рабочих организаций с произведениями Маркса и Энгельса, а также Прудона, Бакунина, Дантона и Марата. Другим видным распространителем идей социализма был Лопе К. Сантос. В романе на тагальском языке «Луч восходящего солнца», который вышел отдельным изданием в 1906 г., он, хотя и наивно, неточно, пытался раскрыть суть социализма как учения о справедливости. Роман привлек к себе большое внимание и разошелся невиданным тогда тиражом — 3 тыс. экземпляров ⁴.

Итак, под влиянием российской революции 1905—1907 гг., деятельности большевиков и революционного левого крыла международной социал-демократии начали устанавливаться прямые контакты национально-освободительного, в том числе рабочего, движения азиатских стран с международным пролетариатом. Появились пер-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 22, стр. 190.

⁴ См. Г. И. Левинсон. Указ. соч., стр. 74—77.

438 вые, хотя еще и весьма слабые ростки социалистических организаций, послужившие на пользу будущим поколениям революционеров, делу становления классово самостоятельного рабочего движения.

АФРИКА: ПОЛОЖЕНИЕ И БОРЬБА ТРУДЯЩИХСЯ​

В первые десятилетия XX в. в Африке продолжалось формирование армии наемного труда. В условиях активизации национально-освободительного движения зарождались первичные формы массовой борьбы пролетариата и полупролетарских масс, причем эти процессы специфически проявлялись в районах Северной, Южной и Тропической Африки, региональные различия между которыми, наметившиеся ранее, углублялись.

ОСОБЕННОСТИ РАЗВИТИЯ И БОРЬБЫ РАБОЧЕГО КЛАССА В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ​

Определяющим фактором развития экономики североафриканских стран был усиленный ввоз капитала империалистических стран. В связи с этим росла потребность в наемных рабочих. Формирование армии наемного труда обеспечивалось путем экспроприации земли в пользу европейцев, разрушения общинного землевладения, усиления налогового пресса и т. п. В ряды формировавшегося пролетариата попадали и разорявшиеся ремесленники, продукция которых не выдерживала конкуренции с европейскими промышленными товарами. К примеру, в Асьюте (Египет) к 1910 г. осталось не более 70 ткацких станков, в то время как несколькими годами раньше их число достигало трех сотен ¹. Такое положение было характерно и для других центров традиционного ремесла.

В Североафриканском регионе накануне первой мировой империалистической войны разорение непосредственных производителей происходило в особо широких масштабах. Но процесс обнищания и пауперизации трудящихся намного обгонял процесс превращения их в пролетариев. Лишавшиеся средств производства в деревне часто не становились наемными рабочими даже тогда, когда переселялись в город, а превращались там в лиц без определенных занятий. Они составляли так называемые маргинальные слои, существовавшие за счет доходов от мелкой торговли, услуг, а также скудных и нерегулярных сумм, получаемых за работу по найму. Поскольку большинство предприятий обрабатывающей промышленности зависело от переработки сельскохозяйственного сырья и работало сезонно, среди рабочих преобладали поденщики и сезонники, сохранявшие прочные связи с деревней.

¹ G. Baer. Studies in the Social History of Modern Egypt. Chicago, 1969, p. 154.

439 Общая численность рабочих североафриканских стран в 1911—1918 гг. составляла приблизительно 1,5 млн. человек, из которых не менее половины было занято в сельском хозяйстве ¹. Ряды зарождавшегося пролетариата интенсивно росли за счет эмигрантов из Европы. Только в Алжире и Тунисе к концу второго десятилетия XX в. работало 116 тыс. европейских рабочих. Кроме французов здесь было много итальянцев, испанцев, мальтийцев и лиц других национальностей.

В североафриканском регионе не существовало «расового барьера», закреплявшего за европейскими рабочими лишь квалифицированные работы; европейцы составляли не только прослойку квалифицированных кадров, но и часть чернорабочих ². Условия их труда практически мало отличались от тех, в которых трудились арабы. Заработная плата европейских рабочих хотя и была значительно выше, чем у арабских, но, как правило, не обеспечивала даже официального прожиточного минимума. Обычно европейские неквалифицированные рабочие находились в долговой кабале у владельцев лавок и кабаков. Надежды на то, чтобы иметь сбережения для возвращения на родину, приобретения лавки или земельного участка, оказывались неосуществимыми. Социально-экономическое положение части европейских трудящихся, однако, свидетельствовало о тенденции превращения их в рабочую аристократию. Эта тенденция уже обнаружилась и становилась все заметнее с каждым годом.

Положение арабских рабочих было значительно хуже. На европейских фермах, где они трудились от зари до зари за жалкие гроши, их стандартный рацион включал лишь 1 кг хлеба в день, а также 2 л оливкового масла и несколько килограммов инжира и крупы на месяц ³. Сезонники, как правило, не получали жилья

¹ Подсчитано на основании данных в кн.: Л. А. Фридман. Египет 1882—1952. Социально-экономическая структура деревни. М., 1973, стр. 232; Ф. М. Ацамба. Формирование рабочего класса в Египте и его экономическое положение. М., 1960, стр. 88; Н. А. Иванов. Возникновение национального рабочего движения в Тунисе (1924—1925). — «Народы Азии и Африки», 1966, № 2, стр. 45; Ch. Ageron. Les algériens musulmans et la France (1871—1919), vol. 2. Paris, 1968, p. 826; T. Bellouba. Les algériens en France. Alger, 1962, p. 13; A. Bernard. L'Afrique du Nord pendant la guerre. Paris, 1962, p. 11; Н. С. Луцкая. Очерки новейшей истории Марокко. М., 1973, стр. 73; А. Яш. Марокко. Итог одной колонизации. М., 1958, стр. 339; M. Cohen and L. Hahn. Marocco. Old Land, New Nation. London, 1966, p. 25; C. Stewart. The Economy of Marocco 1912—1962. Cambridge (Mass.), 1964, p. 57.

³ «Traité pratique d'agriculture pour le Nord de l'Afrique», vol. 2. Paris, 1929, p. 344.

440 и были вынуждены спать на земле под открытым небом. Будучи не в состоянии в течение длительного времени выдержать такие условия труда и жизни, арабские рабочие вновь уходили в деревню. Только полное отчаяние и угроза голодной смерти заставляли местных крестьян идти работать на фермы колонистов, на транспорт и горнопромышленные предприятия.

Основная масса рабочих попадала в долговую кабалу. Нередко в роли кредиторов выступали сами предприниматели, снабжавшие рабочих денежным авансом. Капиталисты широко использовали систему штрафов и всевозможных вычетов. В Египте, например, одни лишь «законные» вычеты достигали от 7 до 13% заработной платы¹. Кроме того, посредники — «раисы», бывшие часто надсмотрщиками, регулярно присваивали себе часть зарплаты рабочего.

Зачатки трудового законодательства, появившиеся в североафриканских странах лишь в начале XX в., практически не уменьшали произвола предпринимателей.

Социально-экономическая незрелость арабского пролетариата, почти полное отсутствие фабрично-заводских рабочих во многом определяли слабость рабочего движения. Вместе с тем существование сравнительно многочисленных кадров европейских рабочих, не ставших рабочей аристократией и сохранявших традиции развитой борьбы против капиталистов, территориальная близость очагов международного рабочего движения — все это облегчало зарождавшемуся арабскому пролетариату процесс усвоения зрелых форм и методов борьбы с капиталом. Именно европейские рабочие явились здесь зачинателями стачечного движения, профсоюзных организаций, распространителями идей социализма.

Выступления в Северной Африке европейских рабочих, сохранявших организационные и политические связи с пролетарскими и социалистическими организациями метрополий, усилились под воздействием первой российской революции и подъема массового движения трудящихся в Западной Европе. После 1905 г. стачки рабочих-европейцев в Алжире, Тунисе и Египте, ранее преимущественно эпизодические, стали постоянным явлением и к ним все чаще стали активно подключаться арабские рабочие. В частности, в Тунисе в 1904—1913 гг. было проведено 83 забастовки².

В ходе забастовок рабочие выдвигали преимущественно экономические требования: улучшение условий труда, увеличение заработной платы, сокращение рабочего дня и т. п. Однако отдельные, эпизодические выступления носили политический характер, в частности первомайские демонстрации в г. Алжире в 1905 и 1906 гг., демонстрации протеста в 1907 г. в Александрии и Каире против высылки русских революционеров, антиимпериалистическая де-

¹ «The Economic History of the Middle East 1800—1914». Ed. by C. Issawi. Chicago, 1966, p. 457.

² «Annuaire de l'Afrique du Nord». Paris, 1971, p. 946.

441 монстрация докеров и других рабочих Александрии в 1911 г. и забастовка трамвайщиков в г. Тунисе в 1912 г., связанные с протестом против итальянской агрессии в Ливии.

В борьбе против нараставшего движения зарождавшегося пролетариата колониальные власти широко прибегали к запретам и репрессиям. В Тунисе в 1905 г. был издан декрет, запрещавший профсоюзы и демонстрации. Для проведения собраний требовались специальные разрешения. Во время демонстрации 1 мая 1906 г. в г. Алжире для устрашения ее участников на улицы города были выведены войска. В Египте к началу первой мировой войны многие революционно настроенные рабочие были уволены. Их руководителей всячески преследовали или пытались подкупить должностями на государственной службе¹.

Несмотря на репрессии властей, движение постепенно набирало силу. Одним из проявлений этого был рост профсоюзов. В Египте в 1905 г. возник профсоюз портовых рабочих, в 1906 г. — союз табачников и союз банковских и торговых служащих. Первые профессиональные союзы объединяли почти исключительно европейцев².

В Тунисе борьба рабочих привела к тому, что профсоюзы продолжали существовать вопреки официальному запрету. В 1911 г. здесь возник филиал французской Всеобщей конфедерации труда. Профсоюзные организации проводили стачки, выставляли свои требования, издавали много газет, хотя и малыми тиражами и непродолжительное время. С 1905 г. в Тунисе издавалась революционно-синдикалистская газета «Ла вуа де л’уврие». К этому же направлению примыкал и журнал «Синдикализм», выходивший в 1905—1906 гг.; выпускалась газета «Пролетэр», с мая 1910 г. — «Ла вуа де шмино», орган рабочих железных дорог Северной Африки и т. д.³ Профсоюзные организации, создававшиеся выходцами из Европы, обычно принимали в свои ряды местных трудящихся и стремились поднять их на совместную борьбу против капитала. Это не исключало того, что некоторые слои европейских рабочих были безразличны к нуждам зарождавшегося арабского пролетариата, а часть их выступала с позиций расизма. Тем не менее тенденция к созданию единых массовых организаций и совместным выступлениям проявлялась весьма четко.

Обозначилась и другая тенденция — зарождение профсоюзов местных рабочих. Например, в Египте в 1909 г. был создан профсоюз рабочих ручного труда, по-видимому один из первых в Северной Африке, объединявший только арабских трудящихся. Он имел отделения в Александрии, Исмаилии, Порт-Саиде. В Тунисе во время первой мировой войны арабские железнодорожники создали свою

¹ См. Ш. А. аш-Шафии. Развитие национально-освободительного движения в Египте, 1882—1956 гг. М., 1961, стр. 47.

³ «Annuaire de l’Afrique du Nord», p. 937—941.

442 кассу взаимопомощи. Таким же путем пошли рабочие-табачники, образовавшие отдельную от французов организацию. Рост арабских профсоюзов способствовал вовлечению в классовую борьбу широких масс национально угнетенного населения. Тем самым создавались предпосылки для появления в дальнейшем качественно нового единства европейского и арабского пролетариата на базе антиимпериалистической национально-освободительной борьбы.

Социалистическое движение в Северной Африке в то время охватывало исключительно европейских рабочих. В Алжире и Тунисе действовали федерации социалистических трудящихся — филиалы СФИО. Только в Тунисе в 1918 г. число членов федерации достигло 34 тыс. человек. О целях этих организаций можно судить по некоторым пунктам программы, выдвинутой Федерацией алжирских социалистических трудящихся: «1) Установление связей со всеми алжирскими трудящимися, всемерная поддержка их требований и протестов, совместная с ними защита общих интересов. 2) Участие в выборах и проведение соответствующей пропаганды. 3) Охрана интересов рабочих, соблюдение строгого выполнения действующих законов и декретов, а также проведение активной пропаганды в целях улучшения действующего законодательства. 4) Принятие всех необходимых мер для установления равенства рабочих независимо от их расы и пола. 5) Содействие всеми возможными средствами созданию и расширению рабочих кооперативов на социалистических или коммунистических началах» ¹.

Особым направлением социалистической мысли было течение, представленное в Египте арабскими мелкобуржуазными социалистами Шумейли, Саламом Мусой, Мустафой эль-Мансури и др. В 1908 г. они безуспешно попытались создать социалистическую партию. В опубликованной Шумейли программе предусматривалось проведение ряда буржуазно-демократических преобразований ².

Мировоззрение первых арабских социалистов формировалось в значительной мере под влиянием оппортунистических элементов II Интернационала, они были сторонниками мирных и постепенных «социалистических» преобразований с помощью административных реформ. Историческая заслуга тогдашних арабских социалистов заключается в том, что они не только содействовали росту национального самосознания, требуя предоставления независимости своей стране, но и привлекали внимание арабской общественности к изучению марксизма. В частности, эль-Мансури в книге «Тарих аль-мадахиб аль Иштиракийя» («История социалистических доктрин»), основанной преимущественно на работе Ф. Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке», дал первое на арабском языке систематическое изложение основ марксизма и его истории.

¹ «Le Deuxième Internationale et l'Orient». Paris, 1967, p. 444,

² См. З. И. Левин. Указ. соч., стр. 239.

443 Одна из важных черт рабочего движения в Северной Африке заключалась в том, что оно развивалось в обстановке общего подъема национально-освободительной борьбы, усиленного первой российской революцией. Именно в эти годы в Египте образовалась буржуазно-демократическая партия Ватани, поставившая своей целью добиться независимости страны. В Тунисе и Алжире зародилось и оформилось буржуазное националистическое движение младотунисцев и младоалжирцев. Они стремились главным образом к уравнению прав арабского населения с французским, добивались расширения образования и обучения местного населения, оказания ему государственной помощи для перехода к современным методам земледелия и т. п., но вопроса о предоставлении независимости своим странам не ставили ¹.

Деятельность буржуазно-национальной оппозиции в Тунисе и Алжире оказывала слабое влияние на рабочее движение. Лишь в 1912 г. младотунисцы поддержали антиимпериалистическую забастовку трамвайщиков. Иное положение сложилось в Египте, где партия Ватани уделяла большое внимание рабочему вопросу. Ставший после смерти Мустафы Камиля лидером партии Мухаммед Фарид говорил: «Просвещайте рабочего, выводите из мрака в свет, рассказывайте ему о положении его братьев в Европе, о том относительном счастье, которого они достигли благодаря знаниям, единению и солидарности» ².

По инициативе ватанистов создавались рабочие вечерние школы, был учрежден профсоюз рабочих ручного труда. В уставе говорилось, что целью союза является улучшение материального положения и содействие культурному развитию его членов: предоставление им бесплатной юридической и медицинской помощи, выдача пособий безработным, оказание содействия в техническом обучении, основание производственных и потребительских кооперативов ³. Однако деятельность профсоюза выходила за эти рамки. В частности, он помогал бастовавшим в 1910 г. железнодорожникам Каира. Ватанисты оказывали определенное влияние на рабочих, особенно на тех из них, которые были активными антиколониалистами. Во всех крупных массовых выступлениях, организованных партией в городах, участвовали рабочие.

Партия Ватани установила контакт со II Интернационалом. Мухаммед Фарид не пропускал ни одного международного конгресса социалистов и добивался там принятия документов, поддерживавших требования независимости Египта. Деятельность партии Ватани способствовала политическому пробуждению пролетариата Египта, росту его антиимпериалистических настроений, налажи-

¹ W. Knapp. Tunisia. London, 1970, p. 121—122.

³ См. Р. аль-Барави и М. Улейш. Экономическое развитие Египта в новое время. М., 1954, стр. 239.

444 ванию контактов национально-освободительного движения с борьбой пролетариата капиталистически развитых стран.

Накануне первой мировой войны в Северной Африке рабочее и национально-освободительное движение подверглось новым притеснениям. В Египте и Тунисе производились массовые аресты среди рабочих и руководителей национально-освободительного движения, многих высылали или заставляли эмигрировать. В Марокко и Ливии, где французские и итальянские поработители вели военные действия, сопровождавшиеся чудовищными жестокостями, арабское население подвергалось всевозможным репрессиям. Но спад национально-освободительного движения в этот период был лишь временным выигрышем колонизаторов. Первая мировая война сопровождалась в североафриканских колониях резким обострением всех социальных противоречий. Не пропал даром и прежний опыт борьбы. Все это стало предпосылками нового революционного подъема, многократно усиленного победой Великой Октябрьской социалистической революции.

ПРОЛЕТАРИАТ И РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ​

Базой формирования пролетариата в Южной Африке оставались предприятия иностранного капитала. На территории этого региона, вошедшей в состав Южно-Африканского Союза, в 1918 г. насчитывалось 1060 тыс. человек, трудившихся на предприятиях колонизаторов. Примерно 350 тыс. африканцев, индийцев, цветных были заняты в промышленности и 450 тыс. — в сельском хозяйстве ¹. В основном это были отходники. Их численность быстро увеличивалась в связи с высокими темпами роста добычи золота, алмазов и связанных с этой добычей отраслей. Чтобы вынудить африканцев уходить на заработки, широко использовались методы внеэкономического принуждения. Система пропусков, ограничивая свободу передвижения африканцев, позволяла регулировать их приток, удерживать тех, кто уже подрядился работать ². В условиях громадной текучести рабочей силы, эксплуатации, ведущей к полному истощению работника, когда нередко в течение года сменялось несколько их контингентов, широко использовался труд африканцев из соседних колоний — Басутоленда, Свазиленда, Бечуаналенда и Мозамбика ³. В роли поставщика рабочей силы, устанавливавшего

¹ См. Н. Петров. Национальный вопрос и рабочее движение в Южной Африке. — «Коммунистический Интернационал», 1925, № 11, стр. 150.

³ В 1903—1905 гг. на долю выходцев из британской Южной Африки (Басутоленда, Свазиленда и Бечуаналенда) приходилось 25% общего числа африканцев, работавших по найму (D. Houghton and J. Dagut. Source Material on the South

445 на всех шахтах единый режим труда и зарплаты, выступала Горнорудная палата, объединявшая предпринимателей. Это позволяло удерживать ставки заработной платы на весьма низком уровне и добиваться дальнейшего их снижения. Африканцы, завербованные с помощью торговцев-посредников, обычно попадали в долговую кабалу.

Основой колониальной экономики ЮАС был неквалифицированный труд африканцев. Вместе с тем в начале XX в. уже значительное число коренных жителей в результате длительной практики научилось выполнять многие работы, считавшиеся в прошлом уделом исключительно европейцев. Заработки были чрезвычайно низки. Работа продолжалась 10—12 часов, нередко без воскресного отдыха и без оплаты сверхурочных. В случае невыполнения нормы вообще ничего не платили ¹. Даже те африканцы, которые жили с семьями в городах, недоедали, находились в тяжелейших условиях ². На горнорудных предприятиях африканцев размещали в перенаселенных бараках, за колючей проволокой под надзором вооруженной стражи. От болезней и несчастных случаев на рудниках Трансвааля ежегодно умирало 5 тыс. африканцев. Смерть от цинги и дистрофии была столь частым явлением, что в 1906 г. власти оказались вынужденными установить жалкий минимальный рацион для африканских горняков.

Особенно тяжелым было положение африканцев, занятых на фермах. Заработная плата здесь обычно выдавалась натурой. В 1913 г. был издан «Нейтив ленд акт», по которому африканскому населению отводилось всего 7% территории страны и всячески ограничивалась возможность аренды земли у европейцев на условиях выплаты продуктовой и денежной ренты, чем они раньше широко пользовались; тем самым усиливалось превращение африканцев в безземельных работников и рабочих-арендаторов. В европейском секторе сельского хозяйства ускорялся окончательный переход к капиталистическим методам эксплуатации.

Кроме африканцев в ЮАС трудилось около 260 тыс. рабочих-европейцев; большинство этих рабочих, занятых в промышленности и на железнодорожном транспорте, составляли эмигранты. Как правило, они использовались на работах, требовавших квалифицированного труда ³.

Ряды европейского пролетариата пополняли также разорившиеся фермеры-буры или так называемые африкандеры. Часть африкан-

African Economy 1860—1970, Vol. 2, 1899—1919. Cape Town, 1972, p. 92).

³ «The Oxford History of South Africa». Ed. by M. Wilson and L. Thompson, Vol. 2. South Africa 1876—1966. Oxford, 1971, p. 21.

446 деров занимала на предприятиях высокооплачиваемые должности надсмотрщиков и надзирателей. Соотношение европейцев и африканцев в горнорудной промышленности было примерно 1 : 10 ¹, в обрабатывающей промышленности — 1 2. Основная масса рабочих-европейцев уже в первые десятилетия XX в. превратилась в рабочую аристократию, которую предприниматели подкармливали за счет своих огромных доходов от эксплуатации африканцев. Жизненный уровень квалифицированных рабочих-европейцев был сравнительно высоким, а получаемая ими зарплата примерно соответствовала реальной заработной плате рабочих США ² при более низкой, чем там, производительности труда. Разрыв уровней зарплаты европейцев и африканцев все увеличивался и в 1911 г. достиг 11,7 1³. Вместе с тем социально-политические привилегии европейских рабочих еще не были узаконены. Монополии понижали им заработную плату, заменяли их африканцами. Все это побуждало европейских рабочих к массовым выступлениям против капиталистов.

Первые десятилетия XX в. ознаменовались в Южной Африке небывалым подъемом рабочего движения, в ходе которого получили дальнейшее развитие не только формы, методы стачечной борьбы, но и характер выдвигавшихся требований. Этому способствовала российская народная революция 1905—1907 гг., оказавшая большое влияние на политическую жизнь Южной Африки. В 1905 г. в городах проходили собрания и митинги рабочих и демократически настроенной интеллигенции в знак протеста против Кровавого воскресенья, в поддержку русских революционеров, было даже создано общество «Друзья России». Росли революционно-демократические настроения. Характерно письмо известной южноафриканской писательницы О. Шрейнер, опубликованное 6 февраля 1905 г. в газете «Саут Африкен ньюс». Она выражала «солидарность с русским стачечным движением» и называла русскую революцию «величайшим событием в истории человечества за последние века» ⁴.

К этому времени относится первое крупное выступление рабочих-европейцев против владельцев рудников. В мае 1907 г. на рудниках Рэнда по призыву цехового профсоюза шахтеров-взрывников возникла стачка, в которой участвовало около половины рабочих европейского происхождения, занятых на подземных работах ⁵. Она была вызвана сокращением заработной платы на 15% и увеличением объ-

¹ C. de Kiewiet. A History of South Africa. Social and Economic. London, 1957, p. 152.

⁵ M. Natham. South Africa From Within. London, 1926, p. 121.

447 ема работы европейских мастеров по контролю за буровыми установками, обслуживавшимися африканцами.

В ходе борьбы были применены пикеты против штрейкбрехеров. 300 человек совершили марш в г. Преторию, чтобы предъявить требования властям. Те в свою очередь ввели в район рудников два британских полка. Предприниматели объявили локаут и стали заменять забастовщиков бурами, соглашавшимися на меньшую заработную плату. Стачка, продолжавшаяся почти три месяца, закончилась поражением. Члены исполкома профсоюза и руководители забастовщиков подверглись репрессиям, число шахтеров европейского происхождения уменьшилось на 10% ¹. Поражение стачки было вызвано главным образом тем, что шахтеров не поддержали ни европейские машинисты, ни африканские рабочие.

Уроки стачки стимулировали подготовку создания рабочей партии. В некоторых районах уже существовали местные лейбористские организации, например в Капской колонии — с октября 1905 г., в Трансваале — с мая 1906 г. и др. В результате объединения этих организаций в январе 1910 г. была создана Южноафриканская лейбористская партия, которая в 1914 г. насчитывала 16 тыс. членов, уплачивавших взносы.

В манифесте партии наряду с требованиями об улучшении жизни и условий труда для белых рабочих говорилось о необходимости «защищать западные стандарты жизни от конкуренции азиатов и обеспечить щедрой финансовой поддержкой эмиграцию азиатов из... страны», ограничивать «приток туземцев в европейские центры и поощрять развитие туземцев в соответствующих туземных резерватах» ². Вместо вовлечения в рабочее движение широких слоев местного пролетариата партия вела политику узкой, цеховой замкнутости, расовой исключительности. Преимущества классовой солидарности, ломающей расовые барьеры, представлялись отдаленными и проблематичными, прельщала возможность с помощью солидарности белых рабочих добиться реальных и немедленных выгод ³. Привилегированное экономическое положение, в которое были поставлены рабочие европейского происхождения, способствовало тому, что они ограничивались узкими рамками тред-юнионистской, по существу буржуазной, политики.

Отстаивая привилегии европейских рабочих в борьбе против горнорудных магнатов, лейбористы блокировались с бурскими аграриями. При поддержке лейбористской партии аграрии добились издания ряда позорных законов против трудившихся по найму лиц

¹ H. Simons and R. Simons. Class and Colour in South Africa. 1850—1950. Harmondsworth, 1969, p. 85.

³ H. Simons and R. Simons. Op. cit., p. 96.

448 неевропейского происхождения. В 1911 г. был издан «Майнз энд уоркс акт», впервые в истории Южной Африки устанавливавший «цветной барьер» для тех, кто трудился в районах горнорудной промышленности. Он закреплял 32 вида работ исключительно за белыми. В том же 1911 г. был принят «Нейтив лейбор регулейшн акт», который юридически санкционировал сложившуюся систему расовой дискриминации африканцев на производстве. В частности, предусматривались наказания в случае бегства работника от хозяина или невыполнения им своих обязанностей. Африканцам запрещалось расторгать контракт и участвовать в забастовках ¹.

Расовые предрассудки сказывались и в деятельности профсоюзов, чему способствовал приток в них буров после поражения забастовки 1907 г. Лишь в Капской провинции, где африканцев, работавших по найму, было мало, цветные могли вступать в профсоюзы.

Профсоюзы охватывали далеко не всех европейских рабочих. В 1910 г. в них состояло всего 10 тыс. человек ². Усиление тенденции к централизации привело к созданию профсоюзных объединений. В 1911 г. возникла Трансваальская федерация профсоюзов, в 1913 г. — Федерация рабочих профсоюзов Капской провинции.

В Южной Африке ни правительство, ни Горнорудная палата, ни многие предприниматели официально не признавали профсоюзные организации. Тем не менее их деятельность расширялась, оказывая сильное влияние на стачечную борьбу. Стачки стали столь постоянным явлением, что домовладельцы Йоганнесбурга держали обычно запас свечей и воды на случай забастовок. Особенно выделяется в предвоенный период восьминедельная стачка типографских рабочих (1911 г.). Стачечным подъемом ознаменовались 1913 и 1914 годы, когда началась борьба за признание профсоюзов.

В мае 1913 г. на шахте Нью-Клейнфонтейн за отказ работать сверхурочно было уволено четыре европейских шахтера. Профсоюз горняков потребовал их восстановления на работе, но шахтовладельцы отказались иметь дело с рабочей организацией. Тогда по ее инициативе была объявлена всеобщая забастовка европейских рабочих ³. В ней участвовало 18 тыс. человек, она имела весьма боевой характер. Стачечный комитет призвал рабочих приходить на общее собрание с оружием в руках. Выдвигались не только экономические, но и политические требования, проводились митинги в защиту свободы слова и собраний. В Йоганнесбурге стачечный комитет превратился в неофициальный орган власти. К нему обращались горожане с просьбами издать распоряжения об охране их имущества. Водо-

¹ M. Horrell. Racialism and the Trade Unions. Johannesburg, 1959, p. 1.

³ См. E. Katz. A Trade Union Aristocracy. Johannesburg, 1976.

449 провод, энергоснабжение и санитарная служба функционировали лишь с разрешения стачечников ¹.

Правительство решительно заняло сторону горнорудных магнатов против лейбористов, искавших у него поддержки. На подавление забастовки были брошены полиция и войска. Свыше 100 человек были убиты и ранены. Похороны убитых превратились в политическую антиправительственную демонстрацию, в которой участвовало 70 тыс. человек ².

В этих условиях правительство было вынуждено начать с представителями забастовщиков переговоры. Карлтон-отель, где они происходили, был окружен возмущенными рабочими, требовавшими от властей удовлетворения их претензий. Правительство уступило, обязавшись восстановить на работе уволенных, выдать компенсацию тем, кто из-за увечий не мог работать, не преследовать забастовщиков, выяснить причины недовольства рабочих и заботиться о семьях погибших. Наконец власти и Горнорудная палата согласились признать профсоюз горняков ³.

В те годы это была самая крупная победа рабочих в борьбе с капиталом в Южной Африке. В конце 1913 г., воодушевленные успехом, бастовали европейские шахтеры угольных копей Наталя. Они потребовали увеличения зарплаты, сокращения 60-часовой рабочей недели, оплаты сверхурочных работ в полуторном размере и восстановления уволенных на работе ⁴. К шахтерам присоединились железнодорожники, возмущенные действиями администрации, проводившей экономию за их счет. Трансваальская федерация профсоюзов в знак солидарности объявила всеобщую стачку горняков. В начале 1914 г. в стране одновременно прекратили работу 20 тыс. европейских рабочих.

Правительство ввело чрезвычайное положение. Против рабочих применили войска и отряды командос из бурских фермеров, в общей сложности 70 тыс. штыков. Войска окружили Дом профсоюзов в Йоганнесбурге, где находились руководители забастовки, и под угрозой артиллерийского огня принудили их сдаться. Часть руководителей была арестована, девять человек тайно высланы из страны. Лишенные своих лидеров, сбитые с толку лживыми сообщениями газет об отдельных случаях прекращения борьбы и угрозах увольнений, забастовщики стали возвращаться на работу.

¹ L. Knowles and C. Knowles. The Economic Development of the British Overseas Empire, Vol. 3. The Union of South Africa. Johannesburg, 1936, p. 244.

⁴ E. Sachs. Op. cit., p. 145; H. Simons and R. Simons. Op. cit., p. 168.

450 После этого в 1914 г. был издан закон, направленный против вовлечения в профсоюзы новых членов и против забастовок на государственных предприятиях. Полиции при «чрезвычайных обстоятельствах» и во имя охраны «общественного спокойствия» предоставлялось право запрещать публичные митинги, арестовывать их участников (особенно ораторов) и даже открывать огонь¹. Однако воля европейских рабочих не была сломлена. В 1914 г. они голосовали против кандидатов националистической партии. В результате на выборах в Трансваале и дополнительных выборах в Капской провинции победили лейбористы, выступавшие под лозунгом «борьбы против капитализма и его союзника — цветного населения». Оказавшись у власти в двух провинциях, они прежде всего стали осуществлять свои расистские принципы.

С началом первой мировой войны стачечная борьба рабочих европейского происхождения прекратилась. В 1915 г. Горнорудная палата официально признала профсоюзы. В те же годы профсоюзы европейских рабочих стали подлинно массовыми. Число их членов с 1915 по 1918 г. выросло с 10,5 тыс. до 78 тыс. человек². Обнаружилась тенденция перехода от цеховых профсоюзов к производственным, причем некоторые из вновь возникших организаций стали принимать в свои ряды лиц неевропейского происхождения³. В то же время по требованию профсоюзов европейских рабочих Горнорудная палата в 1918 г. обязалась не расширять практику выполнения квалифицированных работ африканцами⁴.

Сражения с предпринимателями европейских рабочих, хотя они и проявляли враждебность к трудящимся других рас, служили для зарождавшегося африканского пролетариата примером активной борьбы с капиталом, примером сплоченности и организованности. Это способствовало быстрому переходу от пассивных форм сопротивления — антиналоговых бунтов и бегства от хозяев к стачечной борьбе, к созданию своих рабочих организаций. Начиная со второго десятилетия XX в. на юге Африканского континента забастовки становились уже важной формой борьбы местных рабочих с предпринимателями. Так, в январе 1911 г. объявили забастовку африканские рабочие шахт Дутауспан, Воорспоед и Вилидж-Дип. Лишь в результате кровавых действий полиции и белых надсмотрщиков стачечников заставили приступить к работе. Многие из них по закону о хозяевах и слугах были заключены в тюрьму.

В мае 1913 г. во время всеобщей стачки европейских рабочих прозвучали призывы к африканским шахтерам также бросить работу. В июле африканцы прекратили работу на нескольких шахтах,

¹ E. Walker. A History of Southern Africa. London, 1959, p. 555.

⁴ F. Wilson. Op. cit., p. 9.

451 требуя увеличения заработной платы и отмены «цветного барьера».

Летом 1913 г. африканские и европейские рабочие выступали не одновременно, но в декабре 1913 г. африканцы бастовали тогда, когда проходили стачки европейских шахтеров. Как позднее отмечали южноафриканские коммунисты, стачки 1913 г. продемонстрировали большие революционные возможности африканцев. «С этого времени,— заявил Д. А. Джонс,— стало расти число белых рабочих (они были в меньшинстве), осознавших, что их освобождение может быть достигнуто только в единстве с африканскими массами» ¹.

Движение африканских рабочих, оставаясь самостоятельным, все более смыкалось с движением европейских трудящихся. Экономическая комиссия, расследовавшая в 1914 г. причины забастовок африканцев, привела следующие показания судьи из Йоганнесбурга: «Туземцы были убеждены, что белые силой оружия добиваются своих требований, и говорили себе: «Почему мы не должны делать того же?..» «...В своем решении они были абсолютно едины и готовились сражаться с полицией. Единственное, что их запугивало,— это солдаты с примкнутыми штыками». По словам правительственного инспектора, туземцы «научились за неделю июля 1913 г. тому, на что при обычном ходе вещей им потребовалось бы 15 лет» ². Стачки африканцев продолжались и во время первой мировой войны.

Период, последовавший за 1905 г., характерен тем, что европейские рабочие и представители интеллигенции принесли в Южную Африку начальные сведения о марксизме.

Первые пропагандисты социализма в Южной Африке не были пролетарскими революционерами. По существу они являлись мелкобуржуазными радикалами. Многие из них входили в Социал-демократическую федерацию, образовавшуюся в Кейптауне в 1902 г. Федерация провозглашала своей целью обобществление средств производства в интересах народа. Ее члены довольно активно распространяли отдельные положения марксизма. Но при этом некоторые из них были сторонниками евангелического социализма, другие придерживались экономического детерминизма, третьи — концепций английского демократа Морриса и т. п.

В обстановке подъема революционно-демократических настроений деятельность Социал-демократической федерации активизировалась. За шесть месяцев 1907 г. она провела больше ста митингов. С 1908 г. в противовес лейбористской газете «Уоркер», проповедовавшей расизм, стала издаваться «Войс оф лейбор», систематически печатавшая выдержки из произведений К. Маркса, Ф. Энгельса, Г. В. Плеханова, руководителей социалистического движения США Д. де Леона, Ю. Дебса и др.

¹ H. Simons and R. Simons. Op. cit., p. 159.

² D. Houghton and J. Dagut. Op. cit., p. 180.

452 Федерация выступила против расовых предрассудков, но не призывала к борьбе против национального угнетения. Обобществление средств производства мыслилось ее членами в отрыве от перспектив освобождения коренного населения от гнета колонизаторов ¹.

В 1910—1912 гг. наряду с Кейптаунской социал-демократической федерацией существовали социалистические организации также в Питермарицбурге, Претории, Йоганнесбурге и Дурбане. В 1912 г. была сделана попытка слить их в рамках объединенной социалистической партии. Однако и после учредительной конференции каждая группа продолжала действовать по своему усмотрению. Многие социалисты входили в лейбористскую партию.

Война привела к размежеванию течений в рабочем движении. В то время как лейбористская партия поддержала военную политику правительства, социалисты, объединившиеся в 1915 г. в Интернациональную социалистическую лигу, объявили войну войне. Правда, члены Лиги, проводя антивоенную политику, не были до конца последовательными. Они не ставили своей задачей превращение империалистической войны в войну гражданскую. Первоначально Лига пыталась лишь мобилизовать общественное мнение на выступления против войны, апеллируя к обладавшему правом голоса европейскому населению. Это не дало никаких результатов, однако предопределило крутой поворот в представлениях и деятельности революционного ядра Лиги. Оно стало понимать, что без участия пролетарских масс коренного населения борьба против империалистической войны, как и решение других задач пролетариата, невозможна.

Руководители Лиги установили связи с циммервальдским движением и выступали за создание новой международной организации революционного пролетариата ².

Выступления рабочих в Южной Африке, как правило, происходили вне непосредственной связи с национально-освободительным движением, хотя уже обозначалась тенденция к слиянию этого движения с борьбой отдельных отрядов пролетариата.

Национально-освободительное движение занимало большое место в общественной жизни Южной Африки, где колониально-расистскому гнету подвергались свыше 4 млн. африканцев, сотни тысяч метисов, около 100 тыс. выходцев из Индии и др. С 1906 г. после поражения героического восстания зулусов под руководством местного вождя Бомбаты центр освободительного движения окончательно переместился из деревни в города, где его возглавляли обуржуазивавшиеся слои африканского общества — священники, учителя, мелкие торговцы и предприниматели.

Первоначальной формой организации африканских демократов стали туземные конгрессы Наталя, Трансвааля, Капской провинции

¹ H. Simons and R. Simons. Op. cit., p. 141, 155.

² Подробнее см.: А. Б. Давидсон. Южная Африка, стр. 338—345.

453 и провинции Оранжевой реки, которые занимались в основном решением местных вопросов, связанных с обучением африканцев, их участием в промышленности, торговле, оплатой их труда, расовыми ограничениями и т. п. Толчком к объединению этого движения послужило стремление южноафриканских расистов утвердить свой проект конституции создававшегося тогда Южно-Африканского Союза. Образование в 1910 г. этого государства на основе закона, полностью игнорировавшего пожелания африканцев, способствовало усилению единства действий африканских демократов. В январе 1912 г. в Блумфонтейне был создан Южноафриканский туземный национальный конгресс — первая политическая партия коренного населения в Африке южнее Сахары. Новая партия должна была стать «легальной организацией, не имеющей злонамеренных мотивов» и добивающейся позитивных решений с помощью правительства. Ее руководство надеялось при поддержке Англии решить «туземный вопрос» путем сотрудничества с правительством ЮАС. Партия отмежевалась от классовой борьбы горняков и заверяла в решимости добиваться своих целей с помощью ненасильственных и конституционных средств¹. Хотя проводившиеся Конгрессом митинги, петиции сыграли известную положительную роль в мобилизации общественного мнения, но без опоры на массовое движение он ничего не мог добиться.

Весьма близкой к Южноафриканскому туземному национальному конгрессу по формам и методам действия была созданная в 1902 г. Африканская политическая организация (АПО), объединявшая преимущественно метисов. С 1894 г. в Южной Африке действовал Индийский национальный конгресс, выдвигавший буржуазно-демократические требования и опиравшийся в отличие от этих организаций на выступления широких масс. Его возглавлял М. Ганди, будущий вождь национально-освободительного движения Индии, проживавший в Южной Африке с 1893 по 1914 г.

На борьбе индийцев Южной Африки сказывалось влияние революции 1905—1907 гг.; ее идеи в том виде, как они отразились в воззрениях Л. Н. Толстого, своим крестьянским демократизмом оказали громадное воздействие на формирование мировоззрения М. Ганди.

Ганди разработал и стал широко применять тактику ненасильственных действий (сатьяграха) в Южной Африке начала XX в., когда все попытки свержения чужеземного гнета методами вооруженной борьбы, свойственными докапиталистической эпохе, неизбежно заканчивались поражениями, а возможности использования против колонизаторов оружия, равнозначного тому, которое те применяли, еще не было. Сатьяграха сыграла прогрессивную роль, ибо пробужда-

¹ P. Walshe. The Rise of African Nationalism in South Africa. The African National Congress 1912—1952. Berkeley, 1971, p. 37, 49.

454 ла массы к политической жизни, сплачивала их в борьбе против национального гнета.

В ходе проведения кампаний сатьяграха в 1907—1914 гг. в Южной Африке протест индийцев выражался в бойкоте принудительной регистрации личности, публичном сожжении регистрационных удостоверений на площадях, нарушении различных предписаний, введенных властями, и, наконец, в организации всеобщей забастовки индийских рабочих в ноябре 1913 г. и т. п. В стачке участвовали индийцы, работавшие на угольных шахтах Наталя, плантациях, железных дорогах, фабриках, в мастерских и учреждениях. Всего в конце 1913 — начале 1914 г. одновременно бастовало 50 тыс. индийских рабочих ¹. Это была первая в Африке южнее Сахары стачка, проведенная под руководством лидеров национально-освободительного движения. Но Индийский национальный конгресс, действовавший изолированно от других расовых групп, не смог принудить правительство отказаться от политики расовой дискриминации. В результате единственно возможным исходом оказался компромисс. В июле 1914 г., после переговоров с Ганди, парламент ЮАС хотя и сохранил прежнее дискриминационное законодательство в отношении индийцев, но тем не менее принял закон, несколько облегчивший их положение.

Так впервые в этом районе Африки силами национально-освободительного движения, в котором активно участвовали рабочие, была вырвана уступка у колонизаторов. Ненасильственное сопротивление широко использовалось борцами за национальное освобождение во многих районах Африканского континента. Вместе с тем национализм М. Ганди и его боязнь выйти за рамки ненасилия сильно ограничивали эффективность массовых политических кампаний, проводившихся Индийским национальным конгрессом. Даже когда социалисты Дурбана поддержали борьбу индийцев, а бастовавшие в начале 1914 г. железнодорожники предложили им действовать совместно, Ганди ответил категорическим отказом, заявив, что индийская сатьяграха не имеет с борьбой белых рабочих ничего общего. Что же касается африканцев, то Ганди считал их примитивными, коррумпированными цивилизацией крестьянами, от которых следует держаться подальше.

Такого рода взгляды и практика разъединяли национально-освободительное и рабочее движение в Южной Африке расовыми перегородками — обстоятельство, которое умело использовали колонизаторы для упрочения своего господства.

¹ Д. М. Мухамедова. Из истории расовой дискриминации индийцев в Южной Африке. Ташкент, 1965, стр. 102.

455

ФОРМЫ ПРОТЕСТА ТРУДЯЩИХСЯ В ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКЕ​

В начале XX в. в экономике Тропической Африки происходили глубокие качественные сдвиги, связанные с усиленным ввозом иностранного капитала. К 1913 г. общая сумма иностранных инвестиций по сравнению с 1900 г. здесь выросла в 9 раз ¹. Если в первые годы XX в. капитал в основном расхищал лесные богатства и слоновую кость, то к началу первой мировой войны определяющим стало его вторжение в сферу производства сырья для империалистических держав. На этой основе развивалось плантационное хозяйство в Южной Родезии, Ньясаленде, Танганьике, а накануне войны — в Кении и Конго, горнорудное дело — в Золотом Береге, Нигерии, Конго, Южной Родезии. Для обеспечения их постоянным притоком работников использовалась система денежного налогообложения; к началу первой мировой войны она стала почти повсеместной. В тех колониях, где основой производства на экспорт было главным образом мелкокрестьянское хозяйство, к работе на предприятиях колонизаторов побуждали и разнообразные принудительные трудовые повинности. Например, в Уганде каждый африканец, если он не проработал по найму три месяца, обязан был отработать в своей местности в течение 30 дней бесплатно на строительстве или ремонте дорог и еще 60 дней за плату ². Насильственное отчуждение громадных земельных массивов в пользу европейцев ускоряло процесс превращения десятков тысяч африканских крестьян в отходников. В результате сокращалось производство в их собственных хозяйствах ³ и подготавливались условия для превращения заработной платы в один из источников существования самого работника.

Первыми рабочими, для которых заработная плата становилась единственным источником существования, были в основном те, кто выполнял полуквалифицированные и квалифицированные работы. Но таких среди местного населения было очень мало.

Рабочая сила африканца-отходника обходилась дешевле, чем использование кадровых рабочих, так как все затраты на содержание семьи и его самого в связи с увечьями, болезнями покрывались фактически за счет африканской деревни. Текучесть рабочей силы была громадной, ее поставками занимались вербовочные организации, создававшиеся при поддержке колониальной администрации, и частные вербовщики.

В 1910—1917 гг. в Тропической Африке общее число африканцев, втянутых капиталом в отношения наемного труда, составляло

¹ Подсчитано по: S. Frankel. Capital Investment in Africa. Its Course and Effects. London, 1938, p. 150—151.

³ W. Allan. Studies in African Land Usage in Northern Rhodesia. London, 1959, p. 36.

456 приблизительно 1,3 млн. человек, если исключить отходников из Мозамбика, работавших в Южно-Африканском Союзе ¹.

Нарождавшийся африканский пролетариат в районах к югу от Сахары составлял только 8% мужского самодеятельного населения. Между тем соответствующий средний показатель для всего материка был около 14%, в Египте, Алжире, Тунисе и французском Марокко — 30% ².

Подавляющее большинство формировавшегося пролетариата составляли плантационные работники, фактически находившиеся на отработках. Заработная плата их была ничтожной, к тому же ее порой заменяли хлопчатобумажными тканями, иногда выплату задерживали даже на год, а то и вовсе не платили ³. Численность африканцев, занятых в горнорудной промышленности Тропической Африки, достигала во втором десятилетии XX в. примерно 100 тыс. человек, или 8% всего зарождавшегося рабочего класса. Как правило, горняки также были крестьянами-отходниками, но в отличие от плантационных рабочих обычно работали сообща и жили в пришахтных поселках. Поэтому им была свойственна бóльшая организованность и относительно раннее пробуждение пролетарского сознания. Они раньше плантационных рабочих стали переходить к стачечной борьбе.

Условия жизни и труда африканцев-горняков были очень тяжелыми. Частые заболевания и эпидемии в сочетании с каторжным трудом приводили к чрезвычайно высокой смертности. В частности, в бельгийском Конго на стройках «Юньон Миньер» в 1906 г. из каждой 1000 рабочих умирало 150 человек, на шахтах Южной Родезии в 1910 г. — соответственно около 50 человек ⁴. Нищенская зарплата горняков в основном выдавалась натурой в виде жилья и продовольствия, денежная оплата низводилась до уровня покрытия налогов и расходов на мизерные покупки.

Заработки африканцев, которые выполняли квалифицированные работы (специалисты каменщики, плотники, токари, механики), были в 10—12 раз больше, чем у неквалифицированных городских рабо-

¹ Подсчитано по: H. Deutschland. Trailblazers. Struggles and Organisations of African Workers before 1945. Berlin, 1970, p. 8, 177; R. Buell. Op. cit., vol. I, p. 224, 496, 675, 825; L. H. Gann. The Birth of a Plural Society. The Development of Northern Rhodesia under the British South Africa Company. Manchester, 1958, p. 86; Ю. И. Комар. Рабочий класс Республики Заир. М., 1974, стр. 33; «История Африки в XIX — начале XX в.». М., 1967.

⁴ См. Ю. И. Комар. Указ. соч., стр. 27; R. Buell. Op. cit., vol. II, p. 231,

457 чих¹. Однако положение рабочих, имевших специальность, в рамках колониальной системы мало чем отличалось от участи остального населения. Для колонизаторов все африканцы были «существами низшего порядка», в любую минуту они могли быть унижены, оскорблены и избиты. Трудовое законодательство санкционировало бесправие работника.

Колониальная эксплуатация вызывала рост национально-освободительной борьбы, характер которой в первые десятилетия XX в. претерпел определенные изменения. Усиливались навеянные христианством мессианские настроения, подготавливавшие переход антиколониальных массовых движений на позиции буржуазного национализма. Одновременно в городах Западной Африки зарождалась буржуазно-националистическая идеология освободительной борьбы. Одним из первых ее представителей был Эдвард Блайден — африканский священник-просветитель, сформулировавший основные положения концепции африканского «культурного национализма», которая в дальнейшем трансформировалась в панафриканизм.

Рабочее движение в Тропической Африке из-за слабой классовой дифференциации общества и незрелости пролетариата, еще не отделившегося от крестьянства, находилось на самой ранней ступени развития. Типичны были предпролетарские методы борьбы: массовые побеги с работы, расправы с вербовщиками, отказы платить налоги и т. п.

Однако уже зарождались и новые пролетарские формы протеста — стачки, во время которых выдвигались требования повышения зарплаты и улучшения условий труда. Так, в Южной Родезии шахтеры бастовали уже в 1906 г., а потом в 1912 г.; в Нигерии в 1912 г. прекратили работу железнодорожники, во Французской Западной Африке в 1914 г. — почтовые служащие, в Золотом Береге в 1915 г. — шоферы.

В связи с производственной специализацией этнических групп среди участников забастовок обычно преобладали представители какого-либо одного племени. Так, например, во время стачки 1912 г. на шахте Ванкие (Южная Родезия) представители племени лози потребовали увольнения наиболее жестоких полицейских. Однако вместе с бастующими порой выступали и представители других племен, что свидетельствовало о зарождении тенденции к складыванию новых социальных связей, основанных на осознании внеплеменных интересов.

Требования и методы борьбы первых африканских стачечников отражали начальную ступень пробуждения их классового сознания. Рабочие отвергали не систему колониальной эксплуатации в целом, а лишь отдельные ее формы и методы, наиболее тягостные и неприем-

¹ См. В. А. Субботин. Колонии Франции в 1870—1918 гг. М., 1973, стр. 275.

458 лемые ¹. Этой стадии развития африканского пролетариата, когда его сознание было ограничено рамками племенной общности, в определенной степени отвечали племенные организации взаимопомощи, культурно-просветительские и религиозные, существовавшие во многих городах Западной Африки.

Первые африканские профсоюзы в Тропическом поясе континента появились в английских колониях Западной Африки. На их деятельность, несомненно, повлиял происходивший в начале XX в. общий подъем общественно-политической жизни в столицах колоний Сьерра-Леоне, Золотой Берег и Нигерия. Некоторые из профсоюзов возникли в результате успешно закончившихся забастовок. Так, например, в Южной Нигерии в 1912 г. был создан профсоюз железнодорожников. В результате забастовки шоферов Аккры, протестовавших против снижения зарплаты, в 1915 г. была образована ассоциация шоферов Золотого Берега. Однако в общем все еще низкий уровень социально-экономического развития стран Тропической Африки, известная изолированность региона от передовых веяний современности определяли незрелый, зачаточный характер первоначальных выступлений и организаций зарождавшегося пролетариата.

Действуя в ходе стачечной борьбы в подавляющем большинстве случаев обособленно, зачастую еще не сливаясь с развертывавшимся национально-освободительным движением, зарождавшийся пролетариат, выдвигая преимущественно экономические требования, объективно выступал против империалистической системы колониальной эксплуатации. Это послужило основой для последующего объединения его с национально-освободительным движением, в котором устремления рабочих смыкались с целями, выдвигавшимися революционными демократами в борьбе за независимость.

* * *

Рабочее движение в колониальных и зависимых странах Латинской Америки, Азии и Африки находилось на разных ступенях социально-политического развития.

В Латинской Америке началось политическое обособление пролетарского движения. Выступления рабочих становились все более организованными, росла классовая солидарность между различными отрядами пролетариата. Всеобщие стачки стали частым явлением. Широко развернулось профсоюзное и социалистическое движение.

В странах угнетенной Азии борьба рабочих оставалась частью национально-освободительного движения и в большой степени сохраняла стихийный характер. Однако выступления пролетариата стали более упорными, нередко перерастали из частичных в общие,

¹ См. Ch. Van Onselen. Chibaro, African Mine Labour in Southern Rhodesia 1900—1933. London, 1976.

459 чаще, чем прежде, сопровождались демонстрациями и митингами, обнаруживали бóльшую сплоченность пролетарских отрядов и порой поднимались до уровня политической борьбы за национальное освобождение своих стран. Появились социалистические организации.

В Африке зарождавшийся местный пролетариат постепенно начинал переходить от стихийных бунтов, массовых побегов с предприятий колонизаторов и т. п. к забастовкам, чему в немалой степени способствовало плодотворное воздействие борьбы европейских рабочих.

Несмотря на большие различия в уровнях и методах борьбы пролетариата на разных континентах, она везде становилась все более существенным фактором национально-освободительного движения угнетенных народов. Молодой рабочий класс Латинской Америки, Азии и Африки все активнее включался в международное рабочее движение, все заметнее влиял на ход антиимпериалистической борьбы в своих странах. События, происходившие на трех континентах, приближали эпоху соединения борьбы пролетариата против буржуазии в развитых странах и национально-освободительных движений угнетенных империализмом народов и стран.

460

Глава девятая. БОРЬБА РЕВОЛЮЦИОННОГО И ОППОРТУНИСТИЧЕСКОГО НАПРАВЛЕНИЙ ВО II ИНТЕРНАЦИОНАЛЕ​

ДВА ПОДХОДА К ПРОБЛЕМАМ ИНТЕРНАЦИОНАЛЬНОГО ЕДИНСТВА ПРОЛЕТАРИАТА​

В начале XX в. усилилась необходимость укрепления и развития интернационального единства рабочего движения. Это было обусловлено прежде всего тем, что, несмотря на рост неравномерности экономического и политического развития капиталистических стран, определились общие для них, весьма важные результаты исторического процесса. Задачей социал-демократии стала непосредственная подготовка пролетариата к революциям. В рабочем движении увеличилось число «вопросов, требующих одинакового принципиального решения в разных странах» ¹.

Объем интернациональных задач пролетариата возрос в связи с необходимостью противодействовать международному капиталу — сговорам монополий, военно-политическим союзам империалистов, росту милитаризма, захватническим войнам, усилившемуся колониальному грабежу, национализму и шовинизму, с помощью которых буржуазия стремилась разъединить и подчинить себе трудящихся.

В то же время необходимость укрепления единства международного рабочего движения увеличилась в связи со значительным ростом и расширением деятельности рабочих организаций. К 1914 г. социал-демократические партии, профессиональные, кооперативные, молодежные и другие пролетарские организации, а также их неорганизованные сторонники в отличие от конца XIX в. составляли многомиллионную армию.

Все большее укрепление взаимной интернациональной поддержки трудящихся, высокая степень координации их выступлений в разных странах являлись условием развития международного рабочего движения, важным фактором его успехов. Новая историческая обстановка и новые задачи, вставшие перед пролетариатом, требовали поднять пролетарское интернациональное единство на более высокую ступень, расширить, укрепить, усовершенствовать «свободное объединение, добровольные контакты, поддерживаемые конгрессами» ² Интернационала с XIX в. Добиться этого было можно только на базе творческого развития марксизма, в ходе непосредственной подготовки рабочего класса к революции. Между тем усилившееся давление империализма, а также активизация оппортуни-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 67.

² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 426.

461 стов и рост националистических тенденций почти во всех, в том числе в крупнейших, социал-демократических партиях все более препятствовали упрочению солидарности и расширению взаимодействия пролетариев различных стран. Зафиксированное в решениях Интернационала стремление укрепить международную пролетарскую солидарность сталкивалось с усиливавшимися в его рядах националистическими тенденциями. Характерным стало расхождение между революционно-интернационалистскими резолюциями и оппортунистической практикой, особенно накануне мировой войны.

Глубже других марксистов раскрыл настоятельную объективную необходимость укрепления и развития интернационального единства рабочего движения В. И. Ленин ¹. Он возглавил последовательную борьбу большевиков против попыток ослабить сплоченность международного рабочего движения, за расширение и повышение эффективности взаимопомощи пролетариев всех стран.

В. И. Ленин вел курс на решение этих задач на основе творческого марксизма, что вытекало из принципов пролетарской партии нового типа, ставшей авангардом революционного направления в рабочем движении. Развитие В. И. Лениным марксистского учения о революции, о рабочей партии нового типа, о союзниках пролетариата, разработка путей решения демократических и социалистических, национальных и интернациональных задач трудящихся всех стран, а также борьба за свержение существующего строя, против реформизма и левачества, вся международная деятельность большевиков являлись главным вкладом в сплочение революционного ядра мирового пролетариата.

За укрепление интернационального единства рабочего движения выступали революционные социал-демократы разных стран. Неустанно заботившийся о международной солидарности А. Бебель отстаивал ее марксистские принципы и особенно необходимость более сплоченных действий пролетариев всех стран против милитаризма и угрозы войны. К. Либкнехт считал классовую солидарность рабочих основой взаимодействия антиимпериалистических сил всех народов ².

На расширение интернациональных задач пролетариата и необходимость упрочения единства международного рабочего движения неоднократно обращала внимание Р. Люксембург, много сделавшая для развития солидарности революционных сил, особенно польских, российских и германских ³. За общую политическую линию социалистов всех стран упорно боролись П. Лафарг и Ж. Гед. Расширения солидарности трудящихся, особенно Балканских стран, для противо-

¹ Подробнее см.: Н. Ф. Шитов. Развитие В. И. Лениным идеологии и политики пролетарского интернационализма. М., 1966.

³ См. R. Luxemburg, Gesammelte Werke, Bd 2. Berlin, 1972, S. 203—204.

462 действия политике империалистических держав и местной реакции настойчиво добивались руководимые Д. Благоевым болгарские «тесняки», революционные социал-демократы Сербии и Румынии. Левые социал-демократы Венгрии, Чехии и Австрии связывали укрепление интернационального единства рабочего движения с разработкой новой тактики и организацией массовых выступлений. За единство трудящихся в их борьбе, особенно против колониализма и грабительских войн, выступали революционные социал-демократы Англии, Голландии, Италии, Бельгии, Японии.

Несмотря на расхождения по отдельным вопросам между большевиками и другими революционными социал-демократами, все они, в основном единым фронтом, выступали за интернациональное единство пролетарского движения на базе марксистского решения новых задач пролетариата. Они добивались разработки общей революционной политической линии рабочих партий и претворения ее в жизнь сплоченными силами всемирного пролетариата.

Осуществлению такого курса препятствовали оппортунисты. Возраставшее давление империализма на рабочее движение способствовало их активизации. Антимарксистские течения были враждебны пролетарскому интернационализму. Ревизионисты и другие правые социал-демократы пытались навязать трудящимся псевдопатриотизм, идеи «всеобщего братства» и солидарности всех классов, примирить рабочие организации с внешней политикой империалистов своих стран, найти оправдание и оказать содействие колониализму, милитаризму, соглашениям о разделе мира. Правое крыло социал-демократии поддерживало питавшиеся националистическими настроениями центробежные тенденции в Интернационале, оправдывая их ссылками на национальные особенности рабочего движения разных стран. Оно мешало марксистскому решению актуальных проблем и выработке общей марксистской политической линии международной социал-демократии. Правые социал-демократы резко выступали против установления «международных правил социалистической тактики», против марксистских принципов политики пролетарских партий. В таком направлении действовали Э. Бернштейн, Ф. Шейдеман и их сторонники в Германии, А. Мильеран, А. Варенн и им подобные во Франции, меньшевики в России, И. Бономи, Л. Биссолати, а также Ф. Турати и другие социал-реформисты в Италии, В. Элленбоген, А. Немец, Э. Гарами и прочие правые социал-демократы в Австро-Венгрии, Л. Бертран, Э. Вандервельде и их единомышленники в Бельгии, Г. Гайндман в Англии, В. Бергер в США и т. д.

Препятствием на пути дальнейшего сплочения международного рабочего движения стала также новая разновидность оппортунизма — центризм, сложившийся к концу первого десятилетия XX в. Известные лидеры центризма — К. Каутский, О. Бауэр, К. Гюисманс, М. Хилквит, Л. Троцкий и др.— уже скатывались в сущности к отказу от марксистской концепции интернационализма.

463 Укреплению подлинного единства международного рабочего движения мешали и анархо-синдикалисты. Используя созданную ими в 1904 г. Интернациональную антимилитаристскую лигу и существовавший до 1910 г. так называемый анархистский Интернационал, они дезориентировали часть пролетариата и раздробляли его силы. Анархо-синдикалисты пытались навязать рабочему движению платформу, которая на деле могла бы подорвать его интернациональное единство. По ряду важных вопросов анархо-синдикалисты нередко смыкались с ревизионистами, совместно выступали против марксистов.

Борьба между двумя принципиально различными подходами к проблемам международного единства рабочего движения особенно остро протекала на конгрессах и в других органах II Интернационала. «Интернационал, — как справедливо писала в 1913 г. «Пролетарская правда», — объединяет все социалистическое движение пролетариата, а не только его передовой марксистский отряд, он включает в свои ряды не только ортодоксов, но и колеблющихся, и явных оппортунистов, и сбивающиеся на либеральный путь отдельные отсталые отряды международного рабочего движения» ¹.

Каждое изменение в соотношении революционного и оппортунистического течений в национальных секциях и отдельных рабочих организациях находило отражение и в деятельности Интернационала. Германская социал-демократия, до начала XX в. являвшаяся главной опорой революционного направления, уже в первые годы нового столетия показала себя в Интернационале «неустойчивой или занимающей оппортунистическую позицию» ². В 1910 г. В. И. Ленин отмечал, что «немцы неспособны вести выдержанной принципиальной линии на международных съездах, и гегемония в Интернационале подчас ускользает из их рук» ³.

Длительное сосуществование с оппортунистами не позволило и французским марксистам задавать в Интернационале такой тон, который, казалось бы, наметили выступления Ж. Геда в самом начале века. Позиция весьма авторитетного Ж. Жореса была непоследовательной и в общем социал-реформистской. Не могли выполнить авангардной революционной роли ни австрийские представители, следовавшие за В. Адлером, ни английские представители, большинство которых составляли социал-реформисты.

В то же время постепенно возрастала, несмотря на многочисленные препятствия, идейно-политическая роль сравнительно небольших рабочих партий: сербской социал-демократии, болгарских «тесняков», СДКПиЛ, выступавших против ревизионизма и находивших марксистское решение некоторых новых задач пролетариата.

Наиболее важное значение приобрела в Интернационале деятельность большевиков — первой революционной рабочей партии но-

¹ «Пролетарская правда», 7 декабря 1913 г.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 351.

464 вого типа, которая под руководством В. И. Ленина последовательно развивала марксизм и боролась против всех разновидностей оппортунизма. Она была авангардом, центром притяжения всех революционных социал-демократов.

На Штутгартском конгрессе Интернационала (1907 г.) из 20 голосов, которыми располагала российская секция, 10 принадлежали РСДРП, в том числе 4¹/₂ — большевикам. В основном благодаря их инициативе и влиянию «...социалисты России, — как отмечал В. И. Ленин, — все голосовали единодушно по всем вопросам в революционном духе» ¹. Большевики установили тесный контакт с представителями левого крыла германского, польского, нидерландского, сербского, болгарского рабочего движения. С участием Ленина во время конгресса состоялось совещание революционных социал-демократов, обсудившее вопросы, по которым шли споры с оппортунистами. Свои материалы В. И. Ленин предоставил Р. Люксембург, выступившей с обоснованием совместных предложений российской и польской делегаций о борьбе против милитаризма и опасности войны ².

В 1910 г. позиции большевиков в составе российской делегации на Копенгагенском конгрессе Интернационала были прочнее, чем три года назад в Штутгарте. Под руководством В. И. Ленина они выступали в качестве авангарда и центра сплочения всех сил Интернационала, стремившихся подготовить массы к революции, к борьбе против милитаризма и угрозы войны. В докладе о деятельности РСДРП был обобщен опыт революционной борьбы в России и опровергнута меньшевистская дезинформация ³. По инициативе Ленина состоялось неофициальное совещание революционных социал-демократов и сочувствовавших им делегатов. Участвовали В. И. Ленин, Р. Люксембург, Ю. Мархлевский, А. Браун, Э. Вурм, Л. де Бруккер, Д. Благоев, Ж. Гед, Ш. Раппопорт, П. Иглесиас, Г. В. Плеханов, Д. Б. Рязанов, предположительно В. Коларов, Г. Кирков, Х. Кабакчиев, Д. Вайнкоп, В. ван Равенстейн и др. Большинство солидаризировалось с ленинскими идеями, заявило о необходимости отпора оппортунистам. Хотя решений принято не было, а некоторые участники совещания вскоре сблизились с ревизионистами, действовали как оппортунисты, в целом эта встреча способствовала сплочению и активизации революционного направления ⁴.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 81.

⁴ См. «Ленин в борьбе за революционный Интернационал», стр. 170—186; «Ленин и международное рабочее движение»,

465 На Базельский конгресс Интернационала 1912 г., который В. И. Ленин считал очень важным, он не смог поехать, но направлял действия делегатов РСДРП. Они способствовали тому, что манифест конгресса о борьбе рабочего класса против военной опасности и войны был составлен не в пацифистском, а в революционном духе ¹.

Большевики являлись авангардом революционных социал-демократов, которые на международных социалистических конгрессах стремились находить марксистское решение новых задач рабочего класса, давали отпор ревизионизму. С таких позиций выступали и делегаты рабочих Сербии, болгарские «тесняки», польские социал-демократы, часть социал-демократических делегатов Германии, Голландии, Венгрии, Франции, Италии, Англии, Японии, Норвегии, Швеции. Их усилия обеспечили дальнейшее развитие и укрепление интернационального единства рабочего движения, правильное принципиальное решение Интернационалом некоторых новых вопросов, стоявших перед пролетариатом, или во всяком случае продвижение в этом направлении.

ДВЕ ТЕНДЕНЦИИ НА КОНГРЕССАХ II ИНТЕРНАЦИОНАЛА​

Развитие интернационального единства рабочего движения во многом было связано с международными социалистическими конгрессами, на которых регулярно в условиях острого идеологического противоборства обсуждались актуальные вопросы, имевшие большое значение для обобщения опыта классовой борьбы пролетариата, революционного сплочения передовой части рабочего класса всех стран.

Важное место в работе конгрессов занимали вопросы организационного укрепления Интернационала как одной из форм дальнейшего развития международной рабочей солидарности.

На Штутгартском конгрессе был утвержден устав, укрепивший и окончательно оформивший структуру Интернационала, что означало также определенное повышение его идейно-политического уровня. Конгресс «ознаменовал собой, — по словам В. И. Ленина, — окончательное упрочение второго Интернационала и превращение международных съездов в деловые собрания, которые оказывают самое

стр. 149—151; «История Коммунистической партии Советского Союза», т. II. М., 1966, стр. 309—311; И. М. Кривогуз. Указ. соч., стр. 404—428.

¹ Подробнее см.: И. М. Кривогуз. Указ. соч., стр. 303, 306, 313—314 и сл.

466 серьезное влияние на характер и направление социалистической работы во всем мире» ¹.

По уставу членами Интернационала могли быть организации, «которые согласны с существенными принципами социализма», борются за «обобществление средств производства и обмена, за интернациональное единство рабочего класса», за «овладение общественной властью организованным в классовую партию пролетариатом» ².

Допускалось также вступление в Интернационал профсоюзов, которые стоят на почве классовой борьбы и признают необходимость политической деятельности, даже если они в ней непосредственно не участвуют. Некоторые ревизионисты пытались помешать утверждению каких бы то ни было условий приема и требовали допустить в Интернационал все организации, пожелавшие к нему присоединиться. Однако подавляющее большинство конгресса отвергло эти попытки ³.

Требования, предъявляемые уставом к рабочим партиям, не вполне соответствовали новым задачам пролетариата, но все же способствовали укреплению интернационального единства. Они открыли дополнительные возможности борьбы за повышение идейного и политического уровня рабочих организаций.

Укрепление интернациональной солидарности и организации рабочего класса способствовало возрастанию роли международных социалистических конгрессов, решения которых, как отмечал В. И. Ленин в 1907 г., «не обязательны для отдельных наций, но моральное значение их таково, что несоблюдение решений является на деле исключением, едва ли не более редким, чем несоблюдение отдельными партиями решений своих съездов» ⁴.

С ростом рабочего движения и расширением Интернационала увеличивалась представительность конгрессов. В 1907 г. в Штутгарт прибыли делегаты трудящихся 25 стран, в том числе трех американских, двух азиатских и Австралии. Возрастало и количество рабочих организаций, посылавших своих представителей.

С 1907 г. по уставу Интернационала изменилось распределение голосов между секциями, участвующими в заседаниях конгрессов. Каждая из них получала от 2 до 20 голосов в зависимости от количества населения и значения страны, от численности и политического влияния социалистической партии, от силы других рабочих организаций ⁵. Секции Германии, Австрии (включая Чехию), Франции,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 79—80.

⁵ См. «Bureau Socialiste International. Comptes rendus...», vol. I, p. 122—124, 200.

467 России и Англии получили по 20 голосов, секция Италии — 15, США — 14, Бельгии — 12, Дании, Польши (все польские земли), Швейцарии — по 8, Испании, Венгрии, Норвегии — по 6, остальные — по 4, а секция Люксембурга — 2. С небольшими изменениями это распределение сохранялось до конца существования Интернационала. Оно облегчило размежевание различных течений внутри национальных секций и сближение единомышленников на международных социалистических конгрессах, способствовало выявлению разногласий между революционным и оппортунистическим направлениями, выяснению соотношения их сил в Интернационале. Новое распределение голосов на конгрессах вместе с тем открывало возможность усиления в Интернационале оппортунистов, так как далеко не все массовые организации крупных секций твердо придерживались марксизма и последовательно защищали коренные интересы рабочих.

Обострение борьбы течений в Интернационале привело к повышению роли комиссий, создававшихся на конгрессах для выработки проектов резолюций по важным вопросам. Каждая секция могла направлять во все комиссии своих представителей, им предоставлялось там с 1907 г. по четыре голоса. Нередко комиссии создавали подкомиссии, в которые включались наиболее деятельные и компетентные представители разных течений. Это способствовало более широкому и всестороннему обсуждению каждого вопроса, выявлению разногласий и поискам общего решения. Усилилось значение проводившихся во время конгрессов заседаний представителей отдельных секций и собраний делегатов каждой организации.

Организационному укреплению Интернационала, его развитию в марксистском направлении противодействовали ревизионисты и другие правые социал-демократы. Они пытались использовать стремление рабочих к единству, расширение Интернационала для сохранения и упрочения своих позиций внутри него. При этом, проповедуя социал-реформизм, все правые социал-демократы вели дело к ослаблению идейно-политической основы единства международного рабочего движения, к подрыву пролетарского интернационализма.

С правыми сближались центристы. В 1910 г. многие из них вместе с ревизионистами заявляли: «Организацию международной солидарности мы рассматриваем как утопическое требование» ¹. Центристы все более относились к Интернационалу не как к координирующему органу классовой борьбы пролетариата, а только как к «выразителю морального протеста и защитнику принципов гуманизма» ².

Революционные социал-демократы всех стран, в первую очередь большевики, настойчиво добивались того, чтобы Интернационал был действенной организационной формой международного пролетарско-

¹ «Bulletin periodique du Bureau Socialiste International», N 5, p. 172.

² C. E. Schorske. German Social Democracy, 1905—1915. Cambridge, 1955, p. 209.

468 го единства, боролись за последовательное выполнение принятых его конгрессами марксистских резолюций, которые обобщали богатый опыт рабочего движения, давали правильное решение ряда важных для него вопросов. Однако осуществлять такие резолюции становилось все труднее из-за усиливавшегося сопротивления правых социал-демократов, центристов, анархо-синдикалистов. В ряде крупнейших рабочих партий, где у руководства стояли правые и центристы, в начале второго десятилетия XX в. нарушение марксистских решений Интернационала постепенно превращалось в правило.

Вопросы истолкования и проведения в жизнь международной солидарности трудящихся стали осью борьбы на конгрессах II Интернационала и при обсуждении проблем иммиграции. Отдельные социалисты США, Австралии и Голландии предлагали добиваться ограничения иммиграции в наиболее развитые страны, защищали эгоистические интересы «пролетариев некоторых «цивилизованных» стран, извлекающих известные выгоды из своего привилегированного положения и склонных поэтому забывать требования международной классовой солидарности» ¹. В противовес им на Штутгартском конгрессе (1907 г.) Раппопорт, Ури (Франция), Хаммер (США), Каган (Англия), Дьер (Венгрия) и Като (Япония) протестовали против «расового подхода», против нарушения принципов интернационализма и призывали «принять бедных братьев, помочь им и вместе с ними бороться против капитализма» ². Подавляющим большинством голосов было принято решение, обязывавшее социалистов бороться против ограничения иммиграции и выступать против ввоза штрейкбрехеров, вовлекать иммигрантов в рабочее движение, добиваться улучшения их положения. В. И. Ленин писал, что этот документ «вполне отвечает требованиям революционной социал-демократии» ³.

Принципы пролетарского интернационализма были подтверждены и конкретизированы резолюцией об интернациональной солидарности, принятой Копенгагенским конгрессом. В ней подчеркивалась необходимость постоянного сотрудничества профсоюзов всех стран, быстрой и эффективной помощи выступлениям зарубежных рабочих, расширения интернациональных связей социалистической прессы, особенно для информации о массовой борьбе пролетариата. В ходе обсуждения этого вопроса многие делегаты остро критиковали профсоюзных лидеров Англии и Франции, которые почти ничем не помогли шведским рабочим, когда те поднялись на всеобщую забастовку в 1909 г. Решительному осуждению были подвергнуты лидеры АФТ за их фактический отказ от пролетарской солидарности.

В связи с ростом революционного движения конгрессы Интернационала чаще, чем в предшествовавшее десятилетие, выражали солидарность с крупными выступлениями пролетариата отдельных

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 72.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 72.

469 стран. Так, Штутгартский конгресс принял резолюцию, в которой говорилось, что он «шлет свой братский привет героическим бойцам и революционному пролетариату городов и сел России» ¹. Копенгагенский конгресс осудил попытки царизма лишить демократических свобод народ Финляндии и подчеркнул необходимость совместной борьбы финского и русского пролетариата. Он также осудил колонизаторскую политику великих держав на Балканах и антирабочую линию младотурок. Конгресс увязал требование независимости Балканских стран с борьбой за их демократизацию, хотя и не поддержал лозунг создания «свободной федерации всех балканских республик» ², чего добивались болгарские и сербские революционные социал-демократы, от имени которых выступал на конгрессе В. Коларов. Тот же конгресс приветствовал массовые выступления испанских трудящихся против колониальной авантюры правящих кругов Испании в Марокко.

Таким образом, конгрессы внесли существенный вклад в укрепление интернационального единства рабочего движения. Однако не было сделано все возможное и необходимое для преодоления ревизионизма и усиливавшегося национализма, для реализации собственных марксистских решений. По инициативе революционеров Копенгагенский конгресс указал на необходимость безусловного исполнения всех резолюций международных социалистических конгрессов. Но время и форма их выполнения, согласно тогда же принятому предложению ревизионистов, предоставлялись во имя «суверенитета» рабочих партий полностью на их усмотрение. Таким образом открывались широкие возможности игнорировать решения Интернационала.

Немало внимания конгрессы уделяли укреплению рабочих партий и других пролетарских организаций, а также улучшению их взаимоотношений.

Копенгагенский конгресс из-за участившихся расколов рабочих партий был вынужден вернуться к вопросу о единстве национальных секций. Однако созданная для этого комиссия и ее докладчик В. Элленбоген (Австрия) отказались от оценки противоборствующих течений, игнорировали идейно-политический смысл расколов. В проекте резолюции напоминалось решение Амстердамского конгресса Интернационала (1904 г.) и говорилось, что каждая секция Интернационала как можно скорее «должна преодолеть внутренний раскол в интересах рабочего класса своей страны и всего мира» ³, а МСБ поручалось помочь секциям. В качестве платформы единства фигурировали «теория и практика международного социализма» ⁴. Столь расплывчатая формула вполне устраивала правых и центристов, использо-

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 71.

⁴ Ibid., S. 26.

470 вавших стремление к единству для того, чтобы связать действия революционных социал-демократов, помешать их размежеванию с оппортунистами, затормозить сплочение рабочего класса, воспрепятствовать творческому развитию марксизма и революционной практики. Несмотря на протесты левых социал-демократов Болгарии, Сербии, Румынии, заявивших, что они будут продолжать борьбу против оппортунистов, большинство делегатов конгресса проголосовало за эту резолюцию. Среди них были и многие левые социал-демократы, надеявшиеся использовать ее для сплочения рабочих на революционной основе.

В деле укрепления рабочих партий конгрессы начала XX в. не смогли подняться на уровень новых исторических требований. Они далеки были от ленинской линии создания революционных рабочих партий нового типа, соответствовавшей сложившейся обстановке. Резолюции конгрессов о единстве секций выражали заботу лишь о широте объединения, но упускали из виду его идейно-политические основы, необходимость размежевания с оппортунистами.

Иное, безусловно положительное, значение для революционного направления имели резолюции о профсоюзах и кооперативах, разработанные в связи с ростом этих массовых организаций и необходимостью в новых условиях уточнить их роль в классовой борьбе, отношения между ними и рабочими партиями. На Штутгартском конгрессе особую важность приобрело обсуждение вопроса о взаимоотношениях профсоюзов и партий — «нейтральность союзов или все более тесное сближение их с партией?» ¹. Большинство сторонников нейтральности профсоюзов поддержали проект резолюции Жореса — Вайяна, исходивший из того, будто политическая и профсоюзная борьба — две совершенно изолированные друг от друга линии.

Наиболее решительно противостоял ему проект, предложенный делегацией Бельгийской рабочей партии. В нем подчеркивалась необходимость совместного участия рабочих партий и профессиональных союзов в политической и экономической борьбе, желательность единства их действий. «В профсоюзах, как и в политических организациях, — разъяснял этот проект де Бруккер, — решающей силой должен стать социализм...» ² Бельгийский проект поддерживали большевики. Большой вклад в разработку вопроса о профессиональных союзах внес В. И. Ленин. Он направлял деятельность А. В. Луначарского в комиссии, занимавшейся этим вопросом. В решениях комиссии отразилась позиция большевиков и левых социал-демократов.

Большинство делегатов выступало против нейтральности профсоюзов, но часть из них не соглашалась на организационное единство рабочих партий и профсоюзов. Поэтому комиссия рекомендовала конгрессу проект резолюции, предложенный Беером (Австрия),

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 83.

² «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 105.

471 в котором хотя и не требовалось такое организационное единство, но совершенно определенно говорилось о необходимости тесных связей партии и профсоюзов, ибо они «смогут выполнить свой долг в освободительной борьбе пролетариата только при условии, что во всех своих действиях они будут руководствоваться социалистическим духом» ¹.

Вопреки сопротивлению анархо-синдикалистов и части правых социал-демократов конгресс принял резолюцию, в основу которой было положено предложение Беера. Она имела существенное значение для борьбы революционных социал-демократов за подготовку пролетариата к революциям, верно, как отмечал Ленин, решила вопрос об отношении партии к профессиональным союзам ².

В ином разрезе вопрос о профсоюзах обсуждался на Копенгагенском конгрессе. Он возник в связи с расколом профсоюзного движения в Австрии. Лидеры националистического толка — Немец и другие — стремились оправдать обособление и «национальный сепаратизм» чешских профессиональных организаций, прикрываясь лозунгом защиты прав малых наций. В комиссии и на конгрессе подавляющее большинство выступающих дало отпор националистическим тенденциям. Принятая резолюция подчеркивала необходимость единства профсоюзов в каждом государстве, осуждала их раскол по национальному признаку как противоречащий решению Штутгартского конгресса и ведущий к ослаблению рабочего движения. МСБ и Международному секретариату профсоюзов поручалось разрешить конфликт в профсоюзном движении Австрии в духе «социалистического братства». Таким образом, резолюция подтверждала необходимость развивать профсоюзное движение на основе пролетарского интернационализма под руководством рабочих партий. Однако вопрос о преодолении «националистического сепаратизма» в самом социалистическом движении Австрии поставлен не был.

По вопросу о кооперативах в комиссии Копенгагенского конгресса, вырабатывавшей соответствующий проект резолюции, также произошло столкновение двух линий: революционной и оппортунистической. Проект резолюции, предложенный Жоресом и Тома, объявлял кооперативы элементом «социального преобразования» в духе мелкобуржуазного «кооперативного социализма» и провозглашал нейтральность кооперативов по отношению к социалистическим партиям. Еще сильнее эта линия была выражена Эльмом (Германия), который называл кооперативы «средством демократизации и социализации общества» и подчеркивал их нейтралитет в отношении рабочих партий. Его требование организационного слияния по преимуществу пролетарских потребительских кооперативов со сбытовыми и производственными было чревато усилением буржуазного влияния в кооперативном движении.

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 106.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 185, 428—429.

472 Против этой мелкобуржуазной линии твердо высказывались большевики, В. И. Ленин. Он выступал в комиссии с критикой оппортунистов. Большевики предложили проект резолюции, точно характеризовавший роль в борьбе пролетариата потребительских кооперативов, улучшающих положение трудящихся, но неспособных коренным образом изменить его. Отвергая реформистские иллюзии, подчеркивая необходимость экспроприации буржуазии, этот проект призывал социалистов усилить работу в потребительских кооперативах, пропагандировать в них социализм и добиваться «возможно более полного сближения всех форм рабочего движения» ¹. Выдвижение большевистского проекта укрепило пролетарский подход к вопросу о кооперативах, выраженный менее точно, с недочетами, бельгийской делегацией и гедистами. В комиссии выяснилось, что большинство сторонников пролетарской линии готово поддержать бельгийский проект с поправками Карпелеса (Австрия). Добиваясь поражения мелкобуржуазного направления, Ленин также поддержал бельгийско-австрийский проект, противодействовал внесению в него оппортунистических поправок Эльма и Жореса. Революционным социал-демократам не удалось сохранить бельгийско-австрийский проект без ухудшавших его изменений и исправить его недочеты, но и оппортунисты не смогли протащить свое решение.

При рассмотрении предложений комиссии на заседании конгресса революционные социал-демократы пытались исправить недостатки бельгийско-австрийского проекта, вычеркнуть из него ревизионистскую фразу в духе «кооперативного социализма». Правда, добиться этого им не удалось, но из-за одной фразы левое крыло конгресса не стало голосовать против всей резолюции, которая давала «правильное в основных чертах определение задач пролетарских кооперативов» ². Революционные социал-демократы, среди которых ведущая роль принадлежала Ленину, сорвали попытки оппортунистов навязать конгрессу мелкобуржуазную линию в вопросе о кооперативах, добились марксистского в основном решения этой важной проблемы.

Много внимания конгрессы уделяли разработке первоочередных требований, направленных на улучшение политического и экономического положения трудящихся. Одним из важнейших было требование обеспечения политических прав трудящихся, в частности всеобщего избирательного права. На Штутгартском конгрессе обнаружились разногласия в вопросе об избирательном праве женщин. Оппортунисты — А. Попп (Австрия), некоторые представители из Англии и другие считали возможным ограничиться требованием лишь частичного избирательного права для женщин. Они готовы были вообще отказаться от борьбы за всеобщее избирательное право. Их поддержал В. Ад-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 19, стр. 349.

² См. там же, стр. 353.

473 лер. Но К. Цеткин и другие революционные социал-демократы решительно выступили против. В результате комиссия отклонила предложения оппортунистов.

Доклад на пленарном заседании конгресса делала К. Цеткин. Вопрос о борьбе за избирательные права женщин она рассматривала в связи с новыми условиями и задачами рабочего движения. Характеризуя предстоявшую борьбу пролетариата как период массовых революционных выступлений, она доказывала, опираясь на опыт революции в России, что успех рабочих невозможен «без активного содействия пролетарских женщин» ¹. Призывая вовлекать работниц в классовую борьбу, Цеткин разъясняла, что приобретение ими избирательных прав надо рассматривать «как этап, органически необходимый для борьбы за нашу конечную цель» ². Подавляющим большинством голосов конгресс принял резолюцию, обязывавшую социалистические партии всех стран энергично добиваться всеобщего избирательного права женщин, причем социалистические женские организации должны были участвовать в этой борьбе «с высшим напряжением сил» ³. Намечались как парламентские, так и внепарламентские выступления. Резолюция была бескомпромиссно заострена против оппортунизма.

На укрепление, расширение политических прав трудящихся были направлены и резолюции Копенгагенского конгресса, требовавшие сохранения демократических свобод в Финляндии, уважения прав рабочих Испании, Турции, Персии, Марокко. Конгресс потребовал соблюдения права политического убежища для революционеров и отмены смертной казни как «варварского наследия мрачного средневековья» ⁴. Интернационал призывал рабочих всюду поддержать эти требования активными массовыми действиями.

Конгрессы обсуждали и рекомендовали пути использования социал-демократами уже завоеванных политических прав трудящихся, в частности на представительство в парламентах и местных органах власти. Утверждение Штутгартским конгрессом статута Межпарламентской комиссии социалистов имело целью повысить эффективность деятельности социал-демократов в парламентах в защиту трудящихся. Конгрессы указали принципы революционного парламентаризма, направленные против оппортунистической практики и социал-реформистских идей осуществления социализма посредством одной лишь парламентской деятельности.

Защита и расширение политических прав трудящихся были тесно связаны с борьбой за улучшение их социально-экономического положения.

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 43.

⁴ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Kopenhagen...», S. 16.

474 Значение и острота этой борьбы возрастали, и Копенгагенский конгресс занялся специальной разработкой вопросов помощи безработным, охраны труда. Комиссия, созданная для подготовки резолюции, подчеркнула, что безработица «неотделима от капиталистического способа производства» ¹, и одновременно, отмечая рост числа не имеющих работы, выдвинула конкретную программу помощи им. Резолюция, получившая поддержку большинства делегатов, предлагала требовать принятия законов о такой помощи за счет государства и предпринимателей, создания специальных организаций, занимающихся помощью, деятельность которых должна контролироваться и регулироваться профсоюзами. В интересах безработных резолюция рекомендовала бороться за сокращение рабочего дня, организацию общественных работ, сохранение за безработными всех гражданских прав и т. п. Хотя документ и не говорил об организации потерявших работу, да и вообще умалчивал о курсе на революцию, он исходил из того, что покончить с безработицей можно, только ликвидировав капитализм. Принятое решение указывало конкретные пути и формы повышения активности масс, усиления роли профсоюзов, способствовало расширению фронта борьбы пролетариата против буржуазии.

При обсуждении проекта резолюции о борьбе за охрану труда отчетливо проявились две линии: революционные социал-демократы стремились связать рассматриваемые проблемы с подготовкой к революции, а оппортунисты ориентировались на их решение путем сотрудничества рабочих с предпринимателями. Поэтому революционные социал-демократы подчеркивали значение активной совместной экономической и политической борьбы пролетарских партий и профсоюзов, а оппортунисты, особенно Г. Молькенбур (СДПГ), апеллировали к буржуазии и стремились доказать ей выгодность, быструю окупаемость затрат на охрану труда. В принятой конгрессом резолюции осуждалась буржуазная «тактика затягивания» решения вопросов охраны труда и говорилось, что соблюдать законы, охраняющие труд, буржуазию может заставить только давление «прочно организованных профсоюзов» ². Однако оппортунисты помешали конгрессу указать, что защита требований об охране труда должна рассматриваться как одна из форм мобилизации трудящихся на борьбу против господства капитала; не нашла отражения в резолюции и задача повышения роли рабочих партий в этой борьбе. Вместо этого в расчете на внимание буржуазии разъяснялось, что охрана труда увеличит прибыли предпринимателей.

В повестке дня конгрессов Интернационала значились вопросы антиимпериалистической политики и тактики. Революционным социал-демократам вопреки оппортунистам удалось добиться приня-

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Kopenhagen...», S. 107.

² Ibidem.

475 тия решений, указавших рабочему классу путь борьбы против таких опасных проявлений господства монополий, как усилившиеся колониализм, милитаризм и грабительские войны.

Острое столкновение революционных социал-демократов с ревизионистами по колониальному вопросу произошло на Штутгартском конгрессе.

Докладчик на пленарном заседании Ван Кол (Голландия) и другие правые социал-демократы пытались доказать, будто капитализм является обязательной стадией развития всех народов и благотворен для колоний. Они делили народы на способные и не способные к цивилизации и делали вывод о невозможности существования колониальных народов без колонизаторов, восхваляли влияние на них со стороны метрополий и даже призывали подавлять сопротивление туземцев «цивилизации», «приходить туда с оружием в руках» ¹. На более отдаленную перспективу они сулили «социалистическую (?!) колониальную политику». Словесное признание необходимости некоторого улучшения положения народов колоний фактически означало солидарность с империализмом.

Против такой шовинистической позиции решительно выступили революционные социал-демократы и некоторые другие видные деятели Интернационала: Мархлевский, Квелч, Ледебур, Каутский. Они доказывали, что капитализм не является фатально неизбежной стадией развития всех народов, протестовали против разделения их на «высшие» и «низшие», разоблачали расистскую империалистическую сущность выступлений ревизионистов. Они отвергали идею «социалистической колониальной политики», подчеркивали несовместимость демократии, а тем более социализма с колониализмом и считали, что уход колонизаторов из колоний станет предпосылкой всестороннего подъема их народов. «Мы представляем себе социалистическую систему, — заявляли противники ревизионизма, — как братский союз наций и рас...» ² Марксисты говорили, что задачи социал-демократии в колониях состоят в «защите народных масс от капиталистической эксплуатации, от гнета бюрократии и империализма, т. е. в проведении социальной и демократической политики» ³. Их поддержала представитель Индийского национального конгресса Кама. Более того, она пошла дальше, потребовав самоопределения народов Индии.

Несмотря на то что революционные социал-демократы были в меньшинстве, они добились того, что конгресс большинством голосов (127 «за», 108 «против» при 10 воздержавшихся) дополнил весьма умеренную программу действий некоторыми положениями, содержавшими марксистские принципы антиколонизаторской политики. Упорное сопротивление значительной части шовинистски настроенных делегатов помешало конгрессу пойти дальше, разработать широкую,

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 37.

³ Ibid., S. 34.

476 соответствующую новым историческим условиям программу совместной борьбы пролетариата и народов колоний против колонизаторов.

Более значительного успеха добились революционные социал-демократы в разработке на конгрессах интернациональной программы борьбы пролетариата против милитаризма и грабительских войн, против надвигавшейся мировой империалистической войны.

Накалявшаяся международная обстановка требовала разработки более полной и конкретной антимилитаристской политики рабочего класса — главной силы, противостоявшей милитаризму и войнам. Этим занялся Штутгартский конгресс. Его комиссия, готовившая проект резолюции о милитаризме и международных конфликтах, была самой многолюдной. В работе участвовали Ленин, Бебель, Люксембург, Гед, Мархлевский, Адлер, Жорес и многие другие видные деятели Интернационала. Обсуждалось четыре проекта резолюции, в дискуссии выступило 28 человек. Проект, предложенный Бебелем, указывал, что войны порождаются капитализмом и конец им положит победа социализма. Бебель рассматривал рабочий класс как главную антимилитаристскую силу, призывал его употребить все средства, чтобы воспрепятствовать возникновению войны. Однако этот проект не содержал «никакого указания на активные задачи пролетариата» ¹. Обосновывая свое предложение, Бебель не смог отмежеваться от правых социал-демократов, отрицавших агрессивность правящих кругов Германии. Он считал, что все войны даже в новых условиях по-прежнему следует делить на наступательные и оборонительные.

Проект, выдвинутый Гедом, тоже излагал общие марксистские положения о милитаризме и войне, но не указывал никаких новых средств борьбы, игнорировал необходимость специальной антимилитаристской деятельности.

Проект Вайяна — Жореса не раскрывал связи милитаризма и войн с капитализмом, антимилитаризма с борьбой за социализм, не учитывал специфику империалистических войн. Предложения Вайяна — Жореса могли дезориентировать рабочих, ибо призывали в любом случае защищать ту страну, на которую напали. Положительным, однако, было то, что в них содержалась ссылка на антивоенный аспект революции 1905—1907 гг. в России, выставлялся лозунг вооружения пролетариата, говорилось об организации массовых антивоенных выступлений.

Эрве предложил проект резолюции, в котором осуждался буржуазный патриотизм и шовинизм, но не раскрывались причины войн. Он справедливо считал необходимыми массовые антивоенные выступления и укрепление солидарности пролетариата, но, игнорируя разнообразие конкретных условий борьбы рабочих, требовал «отвечать на всякое объявление войны, с какой бы стороны оно ни ис-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 73.

477 ходило, военной забастовкой и восстанием» ¹. Защищая свой проект, Эрве «проявил легкомыслие, поверхностность и увлечение эффектной фразой...» ².

Почти все делегаты осудили опасный авангардизм Эрве. При этом большинство правых социал-демократов было решительно против специальной антимилитаристской работы социалистов, против антивоенной агитации в вооруженных силах, против массовых антивоенных выступлений пролетариата, отрицали связь борьбы за мир с борьбой за социализм, призывали снять лозунг вооружения народа, пытались поддержать буржуазный патриотизм. В отличие от них Жорес, Вайян и даже Вандервельде доказывали необходимость специальной антимилитаристской деятельности и проведения самых энергичных массовых антивоенных выступлений.

Лишь благодаря революционным социал-демократам этот чрезвычайно важный вопрос был решен по-марксистски. По инициативе Ленина, несмотря на противодействие Троцкого и Плеханова, от имени РСДРП и делегации СДКПиЛ были предложены четыре поправки к проекту Бебеля. Предлагалось, во-первых, подтвердить резолюции об антимилитаристской деятельности, принятые предыдущими конгрессами, и отметить, что милитаризм является орудием классового господства буржуазии и угнетения пролетариата; во-вторых, осудить шовинизм с точки зрения классовых задач и интернациональной солидарности пролетариата; в-третьих, усилить воспитание молодежи в духе социализма и интернационализма, чтобы помешать господствующим классам использовать ее против пролетариата; в-четвертых, обязать социалистов пустить в ход для предотвращения войны все средства в зависимости от условий, а также использовать кризис, который вызовет война, для вовлечения в политическую борьбу народных масс и «ускорения свержения буржуазии» ³.

Выступая по поручению совещания революционных социал-демократов и используя многие аргументы В. И. Ленина, Р. Люксембург отвергла как противоречащие интересам рабочего класса взгляды Фольмара и других ревизионистов, которые с националистических позиций отрицали необходимость общих для всех социалистов принципов борьбы против милитаризма и войны. Она критиковала Бебеля и Геда за нежелание развивать марксистскую политику применительно к новой мировой обстановке и за попытку «придать марксистскому мировоззрению некую сухую, фаталистическую форму» ⁴. Призывая учиться на опыте российской революции использовать испытанные в ней новые средства борьбы, она предлагала «заострить бебелевскую резолюцию», пойти дальше предложений Жореса и Вайяна и вклю-

¹ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 87.

⁴ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Stuttgart...», S. 72,

478 чить положение об использовании войны для ускорения свержения буржуазии. Р. Люксембург поддержали Либкнехт и Роланд-Гольст. Ленин участвовал в переговорах с Бебелем, в ходе которых с помощью Жореса была найдена приемлемая редакция: в проекте резолюции были указаны «исторические примеры борьбы пролетариата против войны, начиная с демонстраций в Европе и кончая революцией в России» ¹. В результате включения таких дополнений из проекта Бебеля получилась «совсем иная резолюция» ². Комиссия, а затем и весь конгресс проголосовали за нее.

Таким образом, благодаря Ленину и другим революционным социал-демократам конгресс сделал важный шаг вперед — разработал соответствующую новым историческим требованиям последовательную антимилитаристскую политику. Принятая резолюция прямо противостояла взглядам ревизионистов и анархо-синдикалистов. «...Ясное сознание неизбежности социальной революции, твердая решимость борьбы до конца, готовность к самым революционным средствам борьбы,— отмечал Ленин,— вот каково значение резолюции международного социалистического конгресса в Штутгарте по вопросу о милитаризме» ³.

В связи с усилением международной напряженности проблемы борьбы пролетариата против милитаризма и войн не сходили с повестки дня и последующих конгрессов. Но правые социал-демократы, стремившиеся обойти Штутгартскую резолюцию и свести борьбу против милитаризма и войн к парламентским выступлениям за мир и к требованию соглашения между империалистическими державами, добились того, что проблема антимилитаризма на Копенгагенском конгрессе была поставлена лишь как вопрос о третейских судах и разоружении. Правых поддерживали центристы, питавшие иллюзию, будто достаточно мирных дипломатических соглашений империалистических государств, чтобы избежать столкновения. На заседаниях комиссий в Копенгагене правые пытались навязать пацифистскую программу, центристы — объединить революционный антимилитаризм с пацифизмом, им противопоставлялись анархо-синдикалистские требования предотвратить войну с помощью всеобщей стачки. Революционные социал-демократы отстаивали Штутгартскую резолюцию. Протестуя против уступок шовинистам и «укорачивания» лозунгов, они подчеркивали значение массовых антимилитаристских выступлений, предлагали меры по усилению революционной антивоенной пропаганды в вооруженных силах, организации массовых политических стачек и т. п. Левые говорили, что третейские суды и другие соглашения «к ликвидации действительно угрожающих войной конфликтов... никоим образом не приведут» ⁴.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 16, стр. 73.

⁴ «Internationaler Sozialisten-Kongress zu Kopenhagen...», S. 30.

479 После дискуссии был одобрен проект, который подтверждал и повторял основные положения Штутгартской резолюции, включая обязательство использовать вызванной войной кризис для ускорения революции. Отмечая, что опасность войны возрастает, проект обязывал социал-демократов протестовать против военных расходов, требовать всеобщего разоружения, разрешения международных споров третейскими судами, ликвидации тайной дипломатии, самоопределения всех народов, а также ограничения морских вооружений и отмены морского призового права. Необходимо было добиваться этого не только в парламентах, но и организовать выступления масс.

Однако в проекте ни слова не говорилось о необходимости всеобщего вооружения народа — милиции, о массовых политических стачках, об антивоенной революционной агитации в вооруженных силах, не указывалось, как использовать требования о третейских судах, разоружении и т. п. в интересах революционной пропаганды. Не было сделано все возможное и необходимое для последовательного развития линии, выработанной Штутгартским конгрессом. Таким образом правые социал-демократы получили уступку, на которой настояли центристы. Но в главном добиться успеха правым не удалось: резолюция, единогласно одобренная в Копенгагене, подтверждала и несколько развивала антимилитаристские решения, принятые в Штутгарте.

Через два года, в связи с военным конфликтом на Балканах и непосредственной опасностью мировой войны, был созван чрезвычайный Международный социалистический конгресс. Он состоялся в Базеле в ноябре 1912 г. и проходил на гребне самой высокой, самой мощной с начала XX в. волны массовых антивоенных выступлений. Их влияние сказалось на настроении участников конгресса и на результатах его работы.

На конгрессе господствовало стремление организовать внушительную демонстрацию единства и решимости всего Интернационала выступить против поджигателей войны. В действительности единодушие ограничивалось желанием предотвратить мировую войну, но по вопросу о том, как это сделать, единого мнения не существовало. Хотя открытых, острых дискуссий на заседаниях не было, представители противоборствующих течений выступали по-разному. Цеткин и Бебель связывали массовое движение за мир с борьбой за свержение буржуазии. Необходимость решительных массовых выступлений доказывал также Вайян. Ими запугивали империалистов Жорес и даже В. Адлер, одновременно призывавшие к примирению всех течений в рабочем движении. В духе анархо-синдикалистских требований выступил Кейр Гарди, предлагавший устроить всемирную стачку в момент начала войны. Звучали и пацифистские речи, делались попытки найти в антивоенной борьбе некую среднюю линию. Революционным социал-демократам было ясно, что настроения масс, их выступления помешают попыткам увести от курса, выработанного в

480 Штутгарте. Поэтому с критикой оппортунизма они не выступали, а в комиссии по подготовке манифеста стремились добиться конкретных решений.

На основе тринадцати проектов комиссия подготовила текст манифеста, выдержанный в духе Штутгартской резолюции с учетом новых предложений ряда рабочих партий, в частности СФИО.

Манифест был единогласно принят конгрессом. Надвигавшаяся мировая война характеризовалась в нем как грабительская, чуждая интересам пролетариата. Разоблачались империалисты — поджигатели войны, указывались тяжелые последствия гонки вооружений и самой войны для трудящихся. Конгресс заявил, что рабочие считают преступлением стрелять друг в друга. «Капиталистическому миру эксплуатации, истребления масс», говорилось в манифесте, социалисты противопоставляют «пролетарский мир согласия и единения между народами» ¹.

Подчеркивая ведущую роль пролетариата в антивоенном движении, конгресс заявил, что мировая война может быть предотвращена, и призывал социалистов мобилизовать для достижения этой цели все силы, использовать все средства, всемерно укреплять интернациональное единство рабочего класса. МСБ было поручено координировать антивоенные выступления в различных странах. Манифест указал ближайшие антивоенные цели и задачи рабочих партий Германии, Франции, Англии, Австро-Венгрии, России, Балканских стран. Для решения этих задач каждая партия должна сама выбрать подходящие средства и момент их применения. В манифест было включено важнейшее указание Штутгартского конгресса о том, что в случае возникновения войны социалисты обязаны использовать вызванный ею кризис для ускорения свержения капитализма ².

Обстановка на конгрессе, в которой был принят манифест, сказалась в определенных недостатках его содержания, не вполне правильных формулировках. Однако в целом Базельский манифест развивал идеи антимилитаристской резолюции Штутгартского конгресса и являлся крупным достижением революционного направления.

В. И. Ленин ценил манифест как сводку опыта II Интернационала, а главное — как документ, который устанавливал «тактику революционной борьбы рабочих в интернациональном масштабе против своих правительств, тактику пролетарской революции», видел его достоинство в том, что точно, ясно, определенно оценивались именно те быстро нараставшие противоречия, которые вели к империалистической войне ³. Получив текст Базельского манифеста, Ленин сказал: «Нам выдали крупный вексель, посмотрим — как-то его выполнят!»

¹ См. «Außerordentlicher Internationaler Sozialisten-Kongress zu Basel am 24. und 25. November 1912». Berlin, 1912, S. 2.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 319.

481 Манифест, принятый Базельским конгрессом, способствовал развертыванию борьбы рабочего класса против милитаризма и надвигавшейся мировой войны. «Базельский конгресс,— писала большевистская «Правда»,— еще и еще раз показал всему миру, с какой энергией, солидарностью, решительностью борются рабочие всех стран за сохранение мира» ¹. Марксистское решение конгрессами II Интернационала обострившихся в начале XX в. проблем борьбы против милитаризма и грабительских войн стало важным достижением международного рабочего движения, крупной заслугой революционных социал-демократов, их авангарда — большевиков, Ленина.

Одной из важнейших задач, которые Интернационалу предстояло решить в новых исторических условиях, была разработка основ общей политики рабочих партий в борьбе за власть и освобождение рабочего класса, рекомендация пролетариату новых средств этой борьбы.

Преодолевая сопротивление оппортунистов, конгрессы Интернационала в рассматриваемый период приняли по инициативе революционных социал-демократов ряд важных решений, отвечавших некоторым новым задачам рабочего класса. Был выработан новый подход к укреплению интернационального единства рабочего движения, упрочению массовых организаций трудящихся и их связей с рабочими партиями, защите непосредственных интересов пролетариата, борьбе против колониализма, милитаризма и грабительских войн, рекомендованы новые формы выступлений рабочего класса. Несмотря на атаки ревизионистов, конгрессы подтвердили идеи пролетарского интернационализма и общие марксистские принципы политики рабочих партий.

Вместе с тем из-за противодействия правых социал-демократов и центристов, а также теоретической слабости некоторой части революционных социал-демократов конгрессы не смогли дать полное и последовательное марксистское решение ряда важнейших вопросов, ставших актуальными в новых исторических условиях. Не были указаны формы и методы непосредственной подготовки рабочего класса к революциям, не были намечены пути перестройки рабочих партий, повышения их идейно-политической боеспособности, средства привлечения союзников рабочего класса, завоевания власти и установления диктатуры пролетариата.

И все же деятельность конгрессов способствовала росту и укреплению международного рабочего движения. Именно поэтому открытый или замаскированный отказ от выполнения тех решений конгрессов, которые были выдержаны в марксистском духе, стал основным оружием правых социал-демократов. В конце первого десятилетия XX в. они действовали при попустительстве или в согласии с центристами. В результате еще больше усиливался разрыв

¹ «Правда», 18 ноября (1 декабря) 1912 г.

482 между словами — в речах на конгрессах и в их резолюциях — и делами — невыполнением принятых решений. Оппортунисты толкали социалистические партии на путь отказа от марксизма в теории и практике рабочего движения. В этом проявлялся углубляющийся кризис II Интернационала, предшествовавший его крушению.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МСБ И ДРУГИХ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ II ИНТЕРНАЦИОНАЛА. КРИЗИС II ИНТЕРНАЦИОНАЛА НАКАНУНЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ​

Существенное значение для упрочения интернациональных связей и единства действий рабочего класса имели в рассматриваемое время деятельность Международного социалистического бюро (МСБ), Межпарламентской комиссии социалистов (МКС), а также международные социалистические конференции женщин, молодежи, журналистов и созданные ими постоянные международные центры. Тем же целям служили региональные конференции рабочих организаций, совместные массовые выступления рабочих различных стран, интернациональные митинги, движения солидарности, особенно с революционерами России.

В промежутках между конгрессами Интернационала большую роль в международном рабочем движении было призвано играть МСБ. Устав, утвержденный в 1907 г., официально закрепил за МСБ функции, включая и роль представителя Интернационала между конгрессами, которые оно выполняло с момента своего создания. В известной мере на МСБ возлагался и контроль за другими международными организациями Интернационала. МСБ регулярно публиковало отчеты о своих заседаниях, воззвания и заявления, рассылало циркулярные письма рабочим партиям и организациям, а с 1909 г. стало издавать периодический бюллетень¹. Однако МСБ не смогло полностью оправдать возлагавшиеся на него надежды в деле укрепления Интернационала, хотя и не было только «почтовым ящиком», как назвал его впоследствии, в 1920 г., Р. Гримм.

По уставу, МСБ состояло из представителей всех национальных секций, пользовавшихся равными правами. Каждая секция имела два голоса. От секций поступали и средства, необходимые для деятельности МСБ. С 1907 г. по согласованию с рабочими партиями были установлены постоянные размеры взносов каждой секции — от 100 франков до 2,5 тыс. франков в год. Наиболее крупную сумму

¹ См. «Bulletin periodique du Bureau Socialiste Internationale» (далее — «Bulletin du BSI»).

483 вносила германская секция; взнос российской секции был вторым по величине — 1,5 тыс. франков ¹.

Хотя далеко не все секции посылали делегатов на заседания МСБ в силу недооценки его роли или различных трудностей, представительность этого органа росла. Если летом 1903 г. в работе МСБ участвовали посланцы десяти секций ², то после 1907 г.— делегаты 14—18 из 25—27 секций Интернационала ³. Представителями секций в МСБ являлись обычно видные деятели рабочего движения. Среди них в различное время были Бебель, Зингер, Каутский — от секции Германии; Квелч, Гайндман — от секции Англии; от секции Франции — Вайян, Жорес; от секции Испании — Иглесиас; от секции Австрии — В. Адлер; от польской секции — Р. Люксембург и др. Два голоса российской секции были поделены между эсерами и социал-демократами. С 1905 г. представителем РСДРП являлся Ленин. После 1912 г. большевистская партия поддерживала связи с МСБ также через М. М. Литвинова и И. Ф. Попова. Большим авторитетом в МСБ пользовался Бебель. После его смерти роль неофициального лидера МСБ пытались играть В. Адлер, Каутский, Жорес. Но никто из них не мог стать преемником Бебеля, прежде всего потому, что они не отличались его революционностью и не могли завоевать то доверие, каким пользовался Бебель у революционных социал-демократов, рабочих.

Состав МСБ, члены которого назначались руководящими органами рабочих партий, с самого начала оказался очень пестрым. В значительной части это были сторонники ревизионизма и другие правые социал-демократы; к примеру, ими являлась почти половина участников заседания МСБ в июне 1907 г. ⁴ После того как марксисты, примиренчески относившиеся к ревизионистам, превратились в центристов, оппортунисты приобрели в МСБ прочное большинство.

Правые социал-демократы в МСБ добивались снижения идейно-политических требований, предъявляемых Интернационалом к рабочим организациям, пытались навязывать глубоко оппортунистические идеи, например оправдание колониализма, старались лишать выступления МСБ по важным и острым вопросам необходимой конкретности и действенности.

Часть членов МСБ, в общем стремившихся расширить его деятельность, использовать Бюро для сплочения рабочего движения, нередко при этом отходила от марксизма, шла на уступки правым и выступала против революционных социал-демократов. Это лишало

¹ «Bureau Socialiste International. Comptes rendus...», vol. I, p. 205.

⁴ «Bureau Socialiste International. Comptes rendus...», vol. I, p. 272.

484 некоторые акции МСБ необходимой четкости, снижало их эффективность. Блок правых и центристов к 1913—1914 гг. парализовал деятельность МСБ.

Революционные социал-демократы, составлявшие в МСБ меньшинство, добивались укрепления платформы Интернационала на основе марксизма. Вопреки проискам ревизионистов и недопустимой уступчивости центристов они старались превратить МСБ в организатора солидарности и единства рабочих всех стран, руководителя их массовых интернациональных действий. Ведущую роль в этом направлении играли революционные представители РСДРП, большевики во главе с В. И. Лениным. Участвуя в работе МСБ в 1908—1911 гг., а также через посредство товарищей по партии Ленин вел непримиримую борьбу за упрочение интернациональной солидарности пролетариата, усиление поддержки рабочими всех стран революционного движения России. Он выступал за расширение Интернационала при одновременном повышении требований к входящим в него рабочим организациям, протестовал против допуска в Интернационал антимарксистских групп, боролся с происками оппортунистов, направленными против большевиков, немецких, голландских, польских и других революционных социал-демократов. Большое значение он придавал правдивой информации МСБ и через него всего международного рабочего движения о развитии революционной борьбы в России, особенно о деятельности большевиков, резко выступал против дезинформации и нападок оппортунистов ¹.

Повышения роли МСБ как организатора интернационального единства действий пролетариата на основе марксизма добивались участвовавшие в его работе Бебель, Лафарг, Люксембург, де Бруккер, Аврамов, Ледебур, Гортер и др. Нередко их поддерживал Вайян. Но эти революционные социал-демократы не всегда были последовательны. Бебель, а за ним Ледебур и де Бруккер проявляли уступчивость в отношении оппортунистов. Аврамов неправильно оценивал значение национально-освободительной борьбы балканских народов, был склонен к сектантству. Все это ослабляло влияние революционных социал-демократов на деятельность МСБ, было на руку оппортунистам.

МСБ с самого начала стало полем борьбы между марксистами и ревизионистами, затем — между революционными социал-демократами и всеми оппортунистами. Добившись преобладания, оппортунисты ущемляли права революционных социал-демократов, особенно

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 236—240, 249; т. 19, стр. 186; т. 54, стр. 369—372; «Correspondance entre Lénine et Camille Huysmans 1905—1914». Paris-La Hague, 1963; «Ленин в борьбе за революционный Интернационал», стр. 155—160 и др.; «Ленин и международное рабочее движение», стр. 138—144 и др.; Г. Куранов. Борьба В. И. Ленина с реформистами в Международном социалистическом бюро (1905—1914). — «Новая и новейшая история», 1963, № 4.

485 если их представители не пользовались достаточной известностью. Ознакомившись с положением дел в МСБ, М. М. Литвинов в 1913 г. писал В. И. Ленину: «Равноправия членов в Б(юро) нет. Что разрешается одному, не позволяют другому, и в расчет принимаются личности. Из всех беков только Вы и могли бы пользоваться влиянием в Бюро» ¹.

Важную роль в деятельности МСБ играли его Исполком и Секретариат. Председателем Исполкома был Э. Вандервельде, симпатизировавший ревизионистам. Умело лавируя и учитывая настроения большинства, он стремился не оттолкнуть, а подчинить революционных социал-демократов оппортунистам. Секретариат с 1905 г. возглавлял К. Гюисманс — поборник единства международного рабочего движения на самой широкой основе, позже ставший центристом.

По согласованию с крупнейшими секциями Интернационала Исполком выступал с заявлениями и воззваниями от имени МСБ по многим международным вопросам — в поддержку революционного движения отдельных стран, против преступлений реакционеров и колонизаторов, по поводу первомайских выступлений трудящихся, против милитаризма, грабительских войн и т. д. Секретариат рассылал информацию, заботился о публикации документов Интернационала, создании архива международного рабочего движения, занимался финансовыми вопросами и т. п.

Наиболее важные вопросы: о приеме в Интернационал новых членов и об его уставе, о повестке дня предстоявших конгрессов и организации совместных выступлений рабочих партий, о представительстве секций и их спорных проблемах и т. п.— рассматривались на заседаниях МСБ. Обычно такие пленумы собирались раз в год; в 1906 и 1907 гг. состоялось по два пленума, а всего в 1905—1914 гг.— 11 пленумов. В связи с революцией в России, подъемом борьбы рабочих в других странах, антиимпериалистическими выступлениями народов колоний, развертыванием массового антивоенного движения МСБ стало гораздо больше, чем раньше, заниматься актуальными проблемами. После Штутгартского конгресса австрийская рабочая газета рассматривала МСБ как «центр социалистической жизни, которая с возрастающей силой пульсирует во всех странах» ². Но и тогда многие резолюции МСБ принимались «благодаря поддержке оппортунистической мешанины» ³, и часть из них по-прежнему выглядела «как одно из тех добрых пожеланий, которым особенного значения не придают, но против которых много спорить не приходится» ⁴.

Немало внимания МСБ уделяло расширению рядов II Интернационала, разработке проекта его устава, который одобрило в

¹ Цит. по: И. М. Кривогуз. Указ. соч., стр. 455.

⁴ «Искра», № 31, 1 января 1903 г.

486 марте 1906 г. При этом революционные социал-демократы сорвали домогательства правых, требовавших признать основным критерием силы секции число мест, полученных ею в парламенте. По настоянию революционных социал-демократов было отклонено предложение НРП Англии открыть двери конгрессов для профсоюзов, не стоявших на позициях классовой борьбы.

Правые, да и некоторые другие представители в МСБ, зачастую искажали принципы единства международного рабочего движения, не предъявляя к вступавшим в Интернационал организациям необходимых идейно-политических требований, даже тех, которые были записаны в уставе. Именно поэтому в Интернационал, несмотря на протесты российских социал-демократов, были приняты партия эсеров, затем армянская националистическая партия Дашнакцутюн. В 1908 г. большинство МСБ согласилось принять в Интернационал британскую лейбористскую партию, не предъявив к ней требования признать классовую борьбу. Тщетно Ленин и некоторые другие революционные социал-демократы доказывали необходимость выставления такого условия, чтобы заставить «сотни тысяч английских рабочих, безусловно уважающих решения Интернационала, но не ставших еще вполне социалистами, задуматься лишний раз над тем, почему их признают сделавшими только первый шаг, и каковы должны быть дальнейшие шаги по этому пути» ¹. На той же сессии МСБ благодаря тому, что Ленин решительно протестовал против приема в Интернационал буржуазно-националистической партии сионистов-социалистов ², ей было отказано в приеме.

Большинство МСБ выступало за единство рабочего движения, но не заботилось об осуществлении его на марксистской основе. Так, МСБ в духе резолюции Амстердамского конгресса содействовало слиянию партий французских социалистов, но не добивалось проведения в объединенной партии принципов марксизма. Одобряя переговоры о слиянии СП и СРП США, МСБ не проявило никакой заботы о марксистской ясности объединительной платформы. В 1913 г., ведя линию на единство рабочих организаций Англии, МСБ рекомендовало БСП вступить в британскую лейбористскую партию и вместе с НРП и фабианцами создать Объединенный социалистический совет. При известных условиях это могло способствовать распространению марксизма, но условия эти так и не были определены. МСБ пыталось сохранить единство венгерской социал-демократии, из которой выделились социал-демократы Хорватии, хотя и не решалось в принципе осудить раскол рабочих партий любого государства по национальному признаку. Избегая принципиальной оценки существа разногласий в рабочем движении Нидерландов, большинство МСБ, несмотря на протесты Ленина и других революционных социал-демо-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 238.

² «La réunion du Bureau Socialiste International 11 octobre 1908», (s.l., s.a.), p. 61—62.

487 кратов, потребовало под лозунгом укрепления единства рабочего движения возвращения СДП (трибунистов) в ряды СДРП, то есть подчинения марксистов ревизионистам¹. Такого рода попытки большинства МСБ использовать резолюцию Амстердамского конгресса о единстве были предприняты и против болгарских «тесняков», с тем чтобы объединить их с «широкими», и против большевистской партии в целях беспринципного слияния ее с ликвидаторами.

Не понимая всемирно-исторического значения создания большевистской партии, Исполком МСБ содействовал центристам и руководству СДПГ в оказании давления на большевиков, чтобы заставить их пойти на уступки ликвидаторам. Осенью 1912 г. вопрос о единстве всех социал-демократов России обсуждался на пленуме МСБ, причем большевики не были даже извещены об этом. Некоторые члены МСБ пытались возложить на них ответственность за раскол российского рабочего движения. Секретариат МСБ стремился навязать большевикам неприемлемого посредника для переговоров с ликвидаторами. Ленин обстоятельно информировал МСБ о положении в социал-демократическом движении России, о деятельности большевиков. Не возражая против того, чтобы МСБ занималось делами российской социал-демократии, он добивался, чтобы действия такого рода способствовали сплочению всех сил социал-демократии на марксистской основе, а не вели к гнилому компромиссу с оппортунистами. Однако симпатии не только правых, но и центристов были на стороне ликвидаторов. На сессии МСБ в 1913 г. Каутский заявил, будто РСДРП распалась. Он рекомендовал восстановить ее при помощи объединительного совещания при содействии Исполкома, но не предложил ясной платформы единства. Большевики протестовали против нападок Каутского и пригласили Вандервельде лично убедиться, каким влиянием пользуется РСДРП в России. Приехав в Петербург в разгар массовых выступлений пролетариата, проходивших под руководством большевиков, за которыми шло ⁴/₅ организованных рабочих страны, Вандервельде говорил меньшевику Аксельроду: «Мои симпатии на стороне Вашего течения, но я этого не могу выражать»². На организованном Исполкомом МСБ в Брюсселе в июле 1914 г. так называемом объединительном совещании 11 различных социал-демократических организаций России оппортунисты вновь пытались навязать волю меньшинства большевикам. Большевики сорвали эту попытку и противопоставили ей ленинский план единства на основе марксистской программы и тактики. Отстаивая марксистскую линию, большевики под руководством Ленина готовились к столкновению с оппортунистами на очередном конгрессе Интернационала.

¹ «Bulletin du BSI», N 2, p. 33—42.

² «Материалы по истории русского революционного движения», т. I. Берлин, 1924, стр. 290.

488 Упорные попытки большинства МСБ воспрепятствовать размежеванию с оппортунистами, подчинить им под флагом укрепления единства социал-демократии революционные силы в ряде стран были серьезной помехой развитию международного рабочего движения, сплочению пролетариата на основе марксизма.

Важная роль принадлежала МСБ в подготовке международных социалистических конгрессов. На его пленумах обстоятельно обсуждались проекты повестки дня. При этом отчетливо проявлялось стремление правых социал-демократов, с одной стороны, усилить свой контроль, детально предрешая в МСБ все то, что еще только предстояло решать конгрессам и входило в их прерогативу, а с другой стороны, ограничить задачи конгрессов, исключив из их повестки дня некоторые важные вопросы. Так, в 1909 г. правые добились того, что с повестки дня Копенгагенского конгресса был снят аграрный вопрос, который с начала XX в. ни разу на конгрессах не обсуждался. Они пытались вычеркнуть и вопрос о кооперативах, чтобы предотвратить его обсуждение и принятие марксистской резолюции. В стремлении сузить круг вопросов, отложить важные, но спорные правых нередко поддерживали центристы. Таким образом, в повестку дня конгресса, намечавшегося в 1914 г., были включены из важнейших вопросов только вопросы об империализме, дороговизне и безработице. Предложения обсудить вопросы о стачках, первомайских выступлениях, министериализме, милитаризме, национально-освободительном движении, аграрный вопрос поддержки большинства МСБ не получили. Наиболее важные и острые проблемы рабочего движения — о правилах социалистической тактики, всеобщей стачке, борьбе против колониализма, милитаризма и войн, о профсоюзах и кооперативах — были включены в повестки дня конгрессов по настоянию революционных социал-демократов.

Одной из важных линий деятельности МСБ стала поддержка революционного движения в России. В течение 1905—1906 гг. оно 14 раз выступало с заявлениями в поддержку революции в России, вело сбор средств для нее. МСБ приветствовало «героических социалистов России», писало, что «пролетариат является... величайшей надеждой революции» ¹. И в дальнейшем Бюро не раз выступало против расправ царизма с революционерами, призывало к демонстрациям протеста во время приезда царя в Западную Европу, к солидарности с российским пролетариатом. Однако правые социал-демократы считали действия такого рода лишь формальностью, были против эффективных выступлений.

МСБ по инициативе марксистов поддержало подъем рабочего и национально-освободительного движения на Филиппинах, в Китае, Финляндии, Южной Африке, Америке, Македонии, Румынии,

¹ «Bureau Socialiste International. Comptes rendus...», vol. I, p. 208.

489 Мексике, Аргентине, Испании и др. Оно обобщало опыт пролетарской борьбы за социальные, политические и экономические требования. В его ежегодных первомайских воззваниях подчеркивалась необходимость увязывать борьбу за улучшение материального положения трудящихся с борьбой за 8-часовой рабочий день и за расширение политических прав, против милитаризма, войн, за мир между народами, социальную справедливость. К рабочему классу обращался призыв устраивать одновременно во всех странах массовые выступления, укреплять действенную солидарность.

Однако МСБ делало далеко не все возможное и необходимое для помощи массовому движению пролетариата. Не получили должной поддержки выступления испанских трудящихся и всеобщая забастовка шведских рабочих, практически ничего не было сделано для помощи иранскому народу в борьбе против англо-русской интервенции, неправильно оценивалась и не поддерживалась национально-освободительная борьба балканских народов и т. д. Это было следствием растущего влияния ревизионистов и центристов, их негативного отношения к массовым выступлениям.

Важной линией деятельности МСБ была организация протестов против роста вооружений, колониальных захватов, международных конфликтов, грабительских войн, за мир между народами. В 1905 г. оно призвало социалистов всех стран активно добиваться прекращения грабительской русско-японской войны и выразило надежду, что сплоченные революционные силы положат конец войне. В 1906 г. было решено в случае опасности возникновения войны установить непосредственную связь между рабочими партиями тех стран, которые могут оказаться в нее втянутыми, организовать совместные выступления этих партий и созвать МСБ, чтобы наметить действия всего организованного пролетариата.

По инициативе революционных социал-демократов МСБ в 1908—1909 гг. организовало обмен мнениями социалистов разных стран о средствах сохранения мира на Балканах, противодействии агрессии Австро-Венгрии. На заседании Бюро в 1908 г. правые и поддержавший их В. Адлер заявили, что можно осуждать только форму, а не сам захват Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины, и предложили осудить как угрозу миру провозглашение полной независимости Болгарии. Принятие этих предложений было бы по существу помехой национально-освободительному движению и уводило бы рабочие партии от активной борьбы против империалистической агрессии. Революционные социал-демократы при поддержке Вайяна дали отпор ревизионистам. МСБ, правда, осудило провозглашение независимости Болгарии (даже «тесняки» ошибочно считали его «вредной авантюрой»), но вместе с тем призвало социалистов повысить бдительность, найти средства и выработать мероприятия, как «национальные, так и интернациональные», чтобы предотвратить войну. В 1909 г. МСБ рекомендовало устраивать митинги и демонстрации протеста против

490 происков поджигателей войны. В ряде стран социалисты организовали такие массовые выступления.

Осенью 1910 г. и в начале 1911 г. по инициативе МСБ в Европе прокатилась волна митингов и демонстраций трудящихся против милитаризма, против чреватых войной конфликтов между европейскими державами и агрессии в Марокко. С середины 1911 г. в связи с марокканским кризисом и началом итало-турецкой войны МСБ организовало ряд интернациональных антивоенных митингов в Париже, Тулузе, Мадриде, Лондоне, Берлине и других городах. На этих митингах социалисты провозглашали лозунг «Война войне!» и заявляли, что будут противодействовать войне «всеми имеющимися средствами»¹. В обстановке усилившейся военной опасности правые вопреки резолюциям конгрессов и решениям самого МСБ пытались помешать созыву его пленума. Однако революционные социал-демократы в МСБ все же настояли на его созыве в сентябре 1911 г. После длительной и острой дискуссии, развернувшейся на пленуме, в которой В. И. Ленин поддержал Р. Люксембург, критиковавшую ревизионистов и примиренцев в СДПГ, была принята резолюция, подчеркивавшая ведущую роль пролетариата в борьбе против поджигателей войны. Социалистам рекомендовалось везде организовывать массовые антивоенные выступления, протестовать против колониальных войн. МСБ охарактеризовало нападение Италии на Турцию как «разбойнический акт». «Этой политике жестокости и насилия, — говорилось в его воззвании, — международный пролетариат обязан противопоставить абсолютно все силы, которыми он располагает»².

Ответом была волна массовых антивоенных демонстраций и стачек, которая в начале ноября 1911 г. прокатилась почти по всем странам Европы. Секретариат МСБ отмечал, что «весь Интернационал путем организации многочисленных демонстраций и внушительных митингов, на которых принимались публичные резолюции, сделал заметные успехи в борьбе против милитаризма»³.

В октябре 1912 г., в связи с началом первой Балканской войны, МСБ созвало пленум, на котором столкнулись различные позиции. В. Адлер и Жорес игнорировали национально-освободительные интересы балканских народов и вновь с пацифистских позиций призывали к сохранению статус-кво. Люксембург и Вайян требовали организации более эффективных массовых выступлений против агрессоров. «Простыми протестами и манифестациями сделаешь мало», — говорила Люксембург и предложила конкретную программу, связывавшую борьбу за мир с революционными задачами пролетариата. МСБ признало стремление балканских народов к независимости справедливым и осудило все происки империалистов. В принятом им

¹ «Bulletin du BSI», N 7, p. 23.

³ См. Архив Дома Плеханова, Н. 13, 87.

491 манифесте возможность прочного и справедливого мира связывалась с принципами социализма. Однако МСБ не сумело правильно оценить характер первой Балканской войны, выступило против нее с чисто пацифистских позиций, не отстаивало право наций на самоопределение. В отношении освободительной борьбы балканских народов между секциями Интернационала существовали разногласия, являвшиеся следствием влияния национализма. Единство выражалось лишь в требовании невмешательства империалистических держав в конфликт на Балканах. Последовательную марксистскую позицию занимали только большевики. МСБ прошло мимо конкретной политической программы, предложенной Р. Люксембург, но все же призвало пролетариат использовать «всю силу своих организаций и мощные манифестации» ¹ против интервенции великих держав на Балканах. На призыв откликнулись социалисты всех стран.

Вновь по Европе прокатилась волна митингов и демонстраций. В ноябре 1912 г. антивоенные выступления рабочих Европы достигли кульминации. При содействии МСБ 17 ноября в столицах и крупных городах всех европейских государств были одновременно проведены выступления против агрессивной политики империалистов. Этот День мира продемонстрировал силу и решимость пролетариата, послужил предостережением правящим кругам и создал атмосферу, которая способствовала успеху революционных социал-демократов на Базельском конгрессе Интернационала.

Поддерживаемые МСБ массовые интернациональные антивоенные выступления продолжались до лета 1913 г. Для оказания помощи социалистам Болгарии и Сербии был создан «балканский фонд». Благодаря за действенную солидарность, Г. Димитров писал: «В это бурное время мы, однако, имели одно утешение и надежду — поддержку международного пролетариата» ².

Однако со второй половины 1913 г. МСБ ослабило внимание к массовому антивоенному движению. Составлявшие большинство членов Бюро ревизионисты и центристы усыпляли бдительность социалистов разговорами о благоразумии и миролюбии правящих кругов империалистических держав. В результате МСБ бездействовало во время июльского предвоенного кризиса 1914 г.³ Причиной был отнюдь не недостаток полномочий МСБ, а засилье в нем, как и вообще в Интернационале, оппортунистов. Все это предвещало открытый переход оппортунистов на сторону империалистов своих стран, крушение II Интернационала.

Одним из органов МСБ была сформированная в 1904 г. Межпарламентская комиссия социалистов (МКС). В ее задачи входило объединить социалистов-депутатов парламентов и организовывать

¹ «Vorwärts», 31.X.1912.

³ Подробнее см. в главе десятой.

492 их одновременные выступления против милитаризма и войн, в защиту прав и интересов трудящихся. Вопреки требованиям правых социал-демократов рассматривать ее как самостоятельный центр, равноправный МСБ, Штутгартский конгресс утвердил статус МКС, согласно которому она должна была работать под руководством МСБ. В этом же документе излагались важнейшие решения II Интернационала о целях и характере деятельности социалистов в парламентах, предусматривалось создание информационного бюро, организация обмена опытом, проведение конференций социалистов-парламентариев.

В составе МКС и среди депутатов-социалистов удельный вес правых, а затем и центристов был еще больше, чем среди членов МСБ. Тем не менее созванная МКС в июле 1906 г. первая конференция социалистов-депутатов провозгласила «полное и абсолютное единство с революционной Россией, с социалистическими рабочими и крестьянами» ¹, призвала социалистов в парламентах энергично поддерживать российское революционное движение, выступать против империалистических войн и гонки вооружений, усилить борьбу за принятие законов о 8-часовом рабочем дне.

На следующей конференции, состоявшейся летом 1907 г., присутствовали социалисты-депутаты 11 парламентов. Тон полностью задавали правые социал-демократы. Конференция хотя и заявила о солидарности с социалистами-депутатами российской Думы, но главное внимание сосредоточила на подготовке обзора законов об охране труда и на обсуждении «политической системы», рассчитанной на мирное перерастание капитализма в социализм через рабочие союзы ².

В 1908 г. на заседании МКС, в котором участвовали социалисты шести стран и в числе гостей находился Ленин, правые пытались взять реванш за поражение на конгрессах по колониальному вопросу. Ван Кол уверял, что «дикари» не доросли до демократических свобод, и развивал «идейку о «положительной» колониальной программе социал-демократии» ³. С защитой колониализма открыто выступил Молькенбур. Отпор этой вылазке ревизионистов дали тогда Каутский и Ледебур. Ван Кол отказался от своих предложений, хотя все же было решено передать их МСБ.

В дальнейшем внимание МКС было ограничено заботой об улучшении пенсионного обеспечения рабочих, но и этот вопрос обсуждался вне связи с революционной пропагандой ⁴. Только в 1914 г. было намечено включить в повестку дня очередного заседания комиссии

¹ «Die Neue Zeit», 1905/1906, Bd 2, S. 876.

⁴ «Bulletin du BSI», N 2, p. 34.

493 проблемы борьбы против милитаризма. Но с началом мировой войны и крахом II Интернационала развалилась и МКС.

Укреплению связей и координации интернациональных действий рабочего класса способствовали также международные конференции работников социалистической прессы. В 1907 г. после Штутгартского конгресса состоялась вторая конференция работников социалистической прессы, обсудившая вопрос об улучшении связи между социалистическими газетами и журналами различных стран. В ней принимал участие В. И. Ленин.

При содействии МСБ было проведено еще две подобные конференции — в 1908 и в 1909 гг. На конференции 1908 г. В. И. Ленин сделал сообщение о создании в России союза журналистов-социалистов. Конференции обсуждали также вопросы обмена информацией, освещения борьбы пролетариата зарубежных стран, издания интернационального бюллетеня и др. Ни международного бюро социалистической прессы, ни интернационального пресс-центра из-за нехватки средств и противодействия ревизионистов создать не удалось ¹. В некоторой мере это компенсировалось тем, что МСБ смогло наладить издание на трех языках бюллетеня, заметно улучшившего информацию социал-демократов о деятельности партий различных стран.

Составным звеном в деле осуществления интернационального единства рабочего движения являлись также международные конференции социалистической молодежи. Первая из них состоялась в 1907 г. в Штутгарте. На ней присутствовали 20 делегатов из 13 стран. По предложению К. Либкнехта конференция присоединилась к решениям Штутгартского конгресса II Интернационала и обязала в соответствии с ними вести антимилитаристскую борьбу и организовывать молодежь ².

Цель, задачи, формы и методы воспитания молодых рабочих в социалистическом духе были сформулированы на конференции в тезисах «Социалистическое воспитание молодежи», принятых по докладу Г. Роланд-Гольст. Во главу угла социалистического воспитания молодых рабочих ставилась подготовка к участию в классовой борьбе, подчеркивалось, что от практических действий неотделимо и просвещение молодежи, хотя эта идея не была проведена последовательно. Конференция подчеркнула важность создания самостоятельных молодежных организаций и необходимость их тесных контактов с «классово сознательным рабочим движением» ³.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 17, стр. 234—235; «La réunion des journalistes socialistes 10 octobre 1908», p. 9; «Bulletin du BSI», N 2, p. 29.

³ См. «Первая международная конференция социалистической молодежи». М., 1928, стр. 162—164.

494 Резолюция об экономической борьбе, принятая по докладу Д. Алпари, отмечая, что эксплуатация молодых рабочих исчезнет только с устранением капиталистического общественного порядка, призвала рабочую молодежь сплотиться под знаменем социализма. Были выдвинуты также непосредственные требования, направленные к существенному улучшению условий труда и отдыха молодых рабочих и работниц¹.

По решению конференции был создан Социалистический интернационал молодежных организаций во главе с международным Бюро. В его состав вошел и пламенный борец за революционное, антимилитаристское воспитание молодежи К. Либкнехт². Молодежный центр стал опорой революционного крыла II Интернационала.

На второй Международной конференции социалистической молодежи, проходившей в сентябре 1910 г. в Копенгагене под руководством К. Либкнехта, были представлены организации 11 стран. Кроме отчета секретариата на конференции обсуждались вопросы просветительной работы среди молодежи, охраны труда, борьбы против милитаризма, отношения к социалистическим партиям, профсоюзам и др. Попытки оппортунистов сузить задачи молодежных союзов, преуменьшить значение их антимилитаристской деятельности, склонить молодежь к «нейтралитету» в политике не получили поддержки делегатов. Конференция отметила, что «классовая борьба международного пролетариата приобретает все более острые формы», подчеркнула необходимость воспитывать молодежь в духе классовой борьбы и поддерживать самую тесную связь молодежных организаций с социалистическими партиями и профсоюзами. Конференция призвала молодежь «развязать всю свою революционную энергию» в борьбе против милитаризма и войны³. Ее решения способствовали укреплению интернационального единства революционных сил рабочего класса. Такой курс руководства международного объединения социалистических молодежных организаций обеспокоил оппортунистов. В свою очередь МСБ содействовало выдвижению на пост секретаря Социалистического интернационала молодежи Даннеберга, активно представлявшего на конференции оппортунистическую тенденцию. Тем не менее третья конференция молодежи при участии организаций 17 стран, заседавшая в 1912 г. одновременно с Базельским конгрессом Интернационала, приняла антивоенную резолюцию, ориентировавшую молодежь на революционную борьбу за социализм.

¹ См. «Первая международная конференция социалистической молодежи», стр. 165—167.

³ «Bulletin der Internationalen Vereinigung der sozialistischen Jugendorganisationen», 15.IX.1910.

495 Важную роль играли международные конференции работниц. Первая Международная конференция социалисток в Штутгарте (1907 г.) занялась выработкой основ единых для разных стран действий в борьбе за избирательные права женщин. Речь шла также о том, чтобы установить постоянную связь между женскими организациями всего мира. Однако достигнуть единства на этой конференции не удалось. Тем не менее, несмотря на сопротивление оппортунистов, большинством голосов была принята резолюция, в которой подчеркивалась необходимость требовать всеобщего избирательного права одновременно и для мужчин и для женщин. Конференция создала Международное социалистическое бюро женщин, впоследствии преобразованное в Международный женский секретариат. Ему было поручено координировать деятельность женских социал-демократических организаций. Этот международный центр, ставший одной из опор революционного направления в Интернационале, возглавляла К. Цеткин ¹.

На второй Международной женской конференции в Копенгагене (1910 г.) присутствовало около 100 делегаток от 17 стран; были представлены как социалистические партии и профессиональные союзы, так и различные клубы, общества, союзы работниц, стоявшие на классовых позициях. «Наша цель,— заявила в речи при открытии конференции К. Цеткин,— не только свободная женщина, но и еще выше — все освобожденное человечество» ². Конференция обсудила вопрос об укреплении связей между женскими социалистическими организациями всех стран в качестве одного из методов усиления работы среди женщин, рассмотрела задачи обеспечения и охраны материнства. Вопреки сопротивлению оппортунистов было принято решение бороться за всеобщее, равное избирательное право для женщин. С этой целью было намечено 19 марта 1911 г. во всех странах организовать демонстрации.

Решение о проведении Международного женского дня нашло широкую поддержку среди трудящихся всех стран. В 1911, 1912, 1913 и 1914 гг. проводились массовые демонстрации, митинги в этот мартовский день. С этого времени Международный женский день стал прочной традицией. Возглавлявшийся К. Цеткин Международный женский секретариат особое внимание уделял борьбе против милитаризма и поджигателей войны. Весной 1914 г. он обсудил меры по предотвращению войны и рекомендовал трудящимся не подчиняться приказам о мобилизации, проводить массовые антивоенные стачки.

В известной мере укреплению единства международного рабочего движения содействовали региональные конференции рабочих организаций Скандинавских стран и Балкан. На регулярно проводившихся конференциях рабочих Скандинавских стран, начало которым было положено в конце XIX в., встречались представители рабочих

¹ Подробнее см.: L. Dornemann. Clara Zetkin. Berlin, 1974.

² «Arbeiter-Zeitung», 29.VIII.1910.

496 партий и профсоюзов Швеции, Дании и Норвегии, а с 1911 г. — и Финляндии. Как правило, по основным вопросам они придерживались линии, намеченной международными социалистическими конгрессами. К началу второго десятилетия XX в. в важном вопросе — о милитаризме и войне на скандинавских конференциях одержали верх пацифистские взгляды, сторонниками которых было большинство руководителей рабочих организаций этих стран, давно склонявшихся к социал-реформизму.

Балканские конференции содействовали укреплению связей социалистов всех стран этого региона. Они помогли революционным социал-демократам Балкан проводить в основном правильную линию во время Балканских войн, а затем и в годы первой мировой войны.

Кроме таких конференций упрочению интернациональных связей и единству действий пролетариата способствовали изредка проводившиеся в начале XX в. двусторонние встречи руководителей рабочих партий различных стран, совместные заявления нескольких социал-демократических партий, обмен письмами между руководящими органами рабочих партий, интернациональные митинги с участием видных деятелей рабочего движения. Эти последние формы использовались для поддержки революции 1905—1907 гг. в России и в борьбе против милитаризма и войны.

Особое значение имело проведение согласованных одновременных стачек, первомайских выступлений, демонстраций против царизма в поддержку революционеров России, интернациональных выступлений против поджигателей войны. Участие многотысячных трудящихся масс придавало этим акциям внушительную политическую силу. Именно поэтому революционные социал-демократы всех стран требовали организации таких выступлений, хотя оппортунисты повсюду были против них.

Расширение и укрепление интернационального единства рабочего движения в начале XX в. достигалось усилиями революционных социал-демократов, авангардом которых являлись большевики. Уже тогда они под руководством Ленина разработали в теории и на практике применительно к новым условиям методы сочетания интернациональных и национальных задач рабочего класса, что диктовалось обострением классовой борьбы, ростом рабочего движения и его интернациональных задач. Увязка интернациональных и национальных задач рабочего класса могла происходить только на основе развития марксизма и представляла собой составную часть непосредственной подготовки пролетариата к революции. Однако процесс упрочения интернационального единства рабочего движения в начале XX в. отставал от потребностей классовой борьбы пролетариата. Причиной было противодействие правых социал-демократов, искажение сущности пролетарского интернационализма центристами и анархо-синдикалистами. Правые противопоставляли пролетарскому

497 интернационализму национализм или вместе с другими оппортунистами пытались лишить великий марксистский лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» классового, революционного содержания, подменяли его аполитичным призывом к братству всех людей.

В результате развитие II Интернационала к концу первого десятилетия XX в. все более отклонялось от линии, выработанной марксистами под руководством Ф. Энгельса и защищавшейся В. И. Лениным, а также другими революционными социал-демократами. Нарастал кризис II Интернационала и всей системы международных организаций и связей рабочего движения. Причиной такого углублявшегося кризиса была не слабость и несовершенство форм интернациональных связей, которые в начале XX в. стали гораздо шире и прочнее, а преобладание оппортунизма. Многие звенья Интернационала, а главное, его крупнейшие партии, к началу второго десятилетия XX в. попали под влияние оппортунистов.

Как отмечал В. И. Ленин, II Интернационал «был международной организацией пролетарского движения, рост которого пошел вширь, что не обошлось без временного усиления оппортунизма...» ¹. Объективные условия конца XIX в. особенно способствовали этому, ибо, с одной стороны, развивалась рабочая аристократия и бюрократия, в ряды социалистического движения вступало множество мелкобуржуазных попутчиков, а, с другой стороны, использование буржуазной легальности в условиях «мирного» развития капитализма превращалось в преклонение перед ней. Эти тенденции в начале XX в., особенно после 1905—1907 гг., все больше стали дополняться нежеланием и неспособностью развивать теорию, политику, тактику марксизма применительно к новой обстановке, в которой пролетариату предстояло осуществить его всемирно-историческую роль. На этой базе складывался в руководстве отдельных партий и II Интернационала блок ревизионистов и других правых социал-демократов с центристами.

Им противостояла революционная социал-демократия. В. И. Ленин подчеркивал, что «в течение всей эпохи II Интернационала повсюду шла борьба внутри с.-д. партий между революционным и оппортунистическим крылом» ². Революционное крыло, как показали события начала XX в., становилось силой, которая была инициатором многих резолюций II Интернационала. Оппортунистам редко удавалось проводить свои резолюции на социалистических съездах и международных конгрессах. Однако они всячески тормозили, саботировали, срывали решение революционных задач. В результате марксистские резолюции конгрессов, в частности о борьбе против угрозы войны, большинством социал-демократических пар-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, стр. 302.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 321.

498 тий не выполнялись, МСБ было блокировано оппортунистами, в их руках оказался МКС. Накануне первой мировой войны, особенно с 1913 г., II Интернационал переживал глубокий кризис. Блок ревизионистов и центристов, сложившийся в международном рабочем движении к началу второго десятилетия XX в., парализовал, точно раковая опухоль, живой и растущий организм — систему международных организаций и связей рабочего движения, а затем погубил II Интернационал.

499

Часть III. ПРОЛЕТАРИАТ В УСЛОВИЯХ МИРОВОЙ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ​

500

Глава десятая. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. КРАХ II ИНТЕРНАЦИОНАЛА. ЛЕНИНСКИЙ КУРС НА РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ВЫХОД ИЗ ВОЙНЫ​

В августе 1914 г. разразилась первая мировая империалистическая война, которую в течение десятилетий подготовляли монополистическая буржуазия, военщина, правительства соперничавших государств. «Захват земель и покорение чужих наций, разорение конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъединение и националистическое одурачение рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления революционного движения пролетариата — таково единственное действительное содержание, значение и смысл современной войны» ¹, — писал В. И. Ленин осенью 1914 г.

Для миллионов призванных под ружье война означала гниение в окопах, увечья и смерть, для оставшихся в тылу трудящихся — непосильный труд у станков и в поле, обострение нужды, голод. Правящие круги воюющих стран, перечеркивая социально-экономические завоевания рабочего класса, достигнутые в рамках буржуазной демократии, во многом «уравняли» политическое положение и царской России, и кайзеровской Германии, и республиканской Франции — всюду были введены законы военного времени, пресса подвергалась жестокой цензуре, за всякое выступление против войны и существующего строя грозили репрессии. Эти меры свидетельствовали о шаткости положения правящих кругов воюющих стран. В условиях, когда ради интересов империалистов были поставлены на карту судьбы государств, миллионов людей, целых народов, неминуемо должна была заколебаться почва под ногами господствующих классов. Мировая империалистическая война усугубила противоречия капитализма, что привело к началу его общего кризиса.

В развитии международного рабочего движения наступил новый этап. Подлинный смысл событий, характер и цели войны далеко не сразу были поняты широкими народными массами. В первые недели войны во всех воюющих странах происходили разного рода манифестации, молебны, организуемые правительственными органами, буржуазными партиями, шовинистическими союзами, под лозунгами верности «своему правительству», «разгрома врага» и т. д. Эта угарная волна временно захватила и большую часть рабочего класса во многих странах. Однако дальнейший ход событий постепенно отрез-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 15.

501 влял и прояснял сознание масс, привел к вызреванию в большинстве воюющих стран политических общенациональных кризисов. Новый этап рабочего движения характеризовался нарастанием борьбы пролетариата и других слоев трудящихся против империалистической войны и ее последствий, за демократические свободы и национальную независимость, — борьбы, выливавшейся в революционные выступления против существующего строя. Вместе с тем начало мировой войны ознаменовалось крушением II Интернационала, расколом международного рабочего движения. Произошло размежевание революционного направления с оппортунистическим и консолидация революционных сил, подготовившая возникновение современного коммунистического движения.

События августа 1914 г. не были неожиданными для партий II Интернационала. Вопрос о милитаризме, нараставшей опасности империалистической войны занимал одно из центральных мест в предвоенной политике социал-демократии. На конгрессах II Интернационала, вопреки сопротивлению со стороны правых и центристов, левым силам удалось добиться выработки основ революционной пролетарской тактики на случай возникновения такой войны ¹. Однако, когда она началась, лишь немногие партии и лидеры социал-демократии выдержали суровую проверку. «Война, — отмечал в связи с этим В. И. Ленин, — вызвала глубокий кризис всего международного социализма. Как и всякий кризис, — настоящий кризис социализма глубже и яснее вскрыл его внутренние противоречия, сорвал много фальшивых и условных покровов, показал в самой резкой и яркой форме, что̀ сгнило и отжило в социализме и в чем залог дальнейшего развития и движения к победе» ².

РАСКОЛ МЕЖДУНАРОДНОГО СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ​

В июльские дни 1914 г., когда угроза империалистической бойни зловеще нависла над миром, явственно дали знать себя расхождения между революционным и оппортунистическим течениями в международном рабочем движении по вопросу об отношении пролетариата к империалистической войне.

Верными делу пролетариата, идеалам марксизма, антивоенным интернационалистским традициям остались только революционные социал-демократы, прежде всего возглавляемая В. И. Лениным партия большевиков. Еще в середине июля 1914 г. большевистские комитеты организовали в ряде городов России митинги и собрания, осуждавшие агрессивные замыслы царизма. Большеви-

¹ Подробнее см. в главе девятой.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 187.

502 ки призывали трудящихся обратить всю силу оружия не против неприятельских армий, состоявших из таких же рабочих-пролетариев, как и они сами, а против «врага внутреннего в лице правительственной власти и существующего в империи государственного устройства» ¹. В дни мобилизации 16—19 июля (29 июля — 1 августа) в Петербурге, Екатеринославе, Риге и других городах было распространено более 64 тыс. антивоенных листовок, выдвигались лозунги: «Долой войну!», «Долой царское правительство!», «Да здравствует российская революция!» ² Наперекор шовинистической пропаганде большевики рассказывали трудящимся правду о начавшейся мировой империалистической войне, разоблачали реакционную царскую власть, ее захватнические устремления, призывали к интернациональной солидарности трудящихся, решительной борьбе с царизмом и грабительской войной. Антивоенная работа велась и среди солдат запасных воинских частей.

Началу войны предшествовал подъем забастовочной борьбы; на улицах Петербурга сооружались баррикады. В день объявления войны 19(31) июля, по неполным данным, в столице забастовало 27 тыс. человек. Стачки возникли и в Москве. Проходили многолюдные антивоенные демонстрации, они противостояли «патриотическим» манифестациям ³. В первые дни войны не работали все сколько-нибудь крупные предприятия Риги. В июле — августе выступления рабочих, крестьян, мобилизованных охватили промышленные центры и многие районы Прибалтики, Белоруссии, Украины, Кавказа, Урала. Подчас происходили настоящие сражения мобилизованных в армию с полицией и казаками. Даже по официальным данным, волнения и протесты против войны произошли в 17 губерниях и 31 уезде; только за две недели с момента ее объявления в 27 губерниях было убито и ранено 505 мобилизованных и 106 должностных лиц ⁴. Такой антивоенной волны, вобравшей в себя организованную революционную борьбу пролетариата и стихийные выступления трудящихся, не видела никакая другая страна. Уже вскоре после начала военных действий верховный главнокомандующий вынужден был отдать приказ об использовании сил армии для подавления «в самом зародыше» любых беспорядков. Выступления продолжались в разных районах страны в основном около двух недель и были пресечены репрессиями, а также массовым изъятием в порядке мобилизации революционных рабочих.

Активную революционную работу повели в этот период большевики-парламентарии.

¹ «Большевики в годы империалистической войны. 1914 — февраль 1917 г. Сборник документов местных большевистских организаций». Л., 1939, стр. 185.

⁴ См. «История КПСС», т. 2, стр. 487.

503 Большевистская фракция в Думе выступила инициатором антивоенной декларации, отказа вотировать военные кредиты, а после этого развернула нелегальную антивоенную работу. Царские власти подвергли большевиков-думцев судебной расправе и ссылке. Однако и сам суд, публикация в его протоколах большевистских антивоенных материалов и связанное с ним движение протеста способствовали развертыванию в стране пролетарской борьбы против войны.

Левое крыло польского рабочего движения с самого начала войны квалифицировало ее как империалистическую, захватническую, антинародную. Отстаивая курс, закрепленный в резолюциях Штутгартского и Базельского конгрессов Интернационала, оно призывало пролетариат «остаться самостоятельной силой в борьбе с правительством, капиталом и национализмом», «идти путем революционной борьбы», не связывая свои требования с победами той или иной воюющей стороны ¹.

Антивоенную позицию решительно заняла в период предвоенного июльского кризиса и социал-демократия Сербии, единственной страны, для которой назревавшая схватка имела не империалистический, а национально-освободительный характер. Сознавая, что вооруженный конфликт ее страны с Австро-Венгрией может привести к мировой войне, руководство ССДП 12(25) июля 1914 г., когда была объявлена мобилизация, приняло решение вести борьбу против войны, используя все средства для массовой антивоенной пропаганды.

Положение партии осложнялось тем, что народные массы были охвачены справедливым чувством национально-патриотического протеста, которое использовали и правящие круги. Социал-демократия противопоставила их шовинистической политике интернационалистскую. В Народной скупщине оба депутата ССДП выступили 18(31) июля против правительственного курса, заявили об антивоенной позиции своей партии, провозгласили лозунг Балканской федерации. Когда встал вопрос о вотировании военных кредитов, социал-демократы голосовали против них ².

На антиимпериалистических и антивоенных позициях стояла и БРСДП (тесных социалистов). Очередной ее съезд в июле 1914 г. осудил захватнические замыслы болгарской буржуазии, противопоставил им требования Балканской федеративной республики. С разоблачением великоболгарского шовинизма в Народном собрании выступил Г. Димитров. В начале июля БРСДП (т. с.) провела

¹ «Socjaldemokracja Królestwa Polskiego i Litwy». Warszawa, 1934, s. 79; M. Koszutska (Wera Kostrzewa). Pisma i przemówienia, t. 1. Warszawa, 1961, s. 275.

² См. «Историјски архив Комунистичке партије Југославије», т. III. Београд, 1950, стр. 283—287; «Сербская социал-демократическая партия в период первой мировой войны».— «Новая и новейшая история», 1962, № 5, стр. 116—117.

504 массовую кампанию против намерения правящих кругов страны втянуть Болгарию в войну на стороне Тройственного союза; партия призывала трудящихся быть готовыми к борьбе за независимость и свободу своей страны, за торжество социализма. После нападения Австро-Венгрии на Сербию ЦК БРСДП (т. с.) в своем манифесте охарактеризовал начинавшуюся войну как захватническую, империалистическую¹.

СДП Румынии в Манифесте 22 июня 1914 г. призвала к соблюдению Румынией нейтралитета. Чрезвычайный съезд партии выступил в августе с декларацией против участия в войне, он провозгласил лозунги: «Долой войну!», «Да здравствует Федеративная балканская республика! Да здравствует социальная революция!»² Однако левое крыло партии не было последовательно; оппортунисты во главе с К. Доброджану-Герей оправдывали социал-патриотов, центристы, возглавленные X. Раковским, прикрашивали оппортунизм.

Большинство лидеров социал-демократии не заняло принципиальной позиции. В самой крупной и влиятельной партии II Интернационала — СДПГ — руководство пошло на прямой сговор с правительственными кругами. С его согласия один из крайне правых оппортунистов, А. Зюдекум, заверил канцлера Т. Бетмана-Гольвега в том, что в случае войны СДПГ не будет устраивать стачек, актов саботажа и тому подобных действий, то есть поддержит правительство. В свою очередь правительство отменило заранее намеченные на случай войны аресты социал-демократического актива³. Одновременно вожди СДПГ уверяли рабочих, будто правящие круги Германии заинтересованы в сохранении мира. Такая позиция, обелявшая одного из главных виновников и зачинщиков империалистической войны, дезориентировала и усыпляла массы. Однако дальнейшее обострение ситуации, организованные местными партийными организациями антивоенные выступления вынудили и Правление СДПГ призвать к массовым собраниям протеста против войны. В конце июля такие собрания и демонстрации охватили всю страну; в них участвовали многие сотни тысяч рабочих. Под лозунгами «Долой войну!» шли манифестанты в Берлине и ряде других городов⁴.

В развертывании антивоенной кампании ведущую роль играли левые социал-демократы, против которых и усиливались правительственные репрессии. Разоблачая поджигателей войны, они звали к

¹ См. «История Болгарской коммунистической партии». М., 1971, стр. 165—172.

⁴ Подробнее см.: «Германское рабочее движение в новое время», стр. 288—293.

505 борьбе за мир, за международную рабочую солидарность. По предложению К. Цеткин состоявшийся 25—26 июля съезд социал-демократии Вюртемберга единогласно принял резолюцию, в которой с тревогой указывалось на приближавшуюся мировую войну и провозглашалось обязательство «сплачивать и воспитывать массы в духе революционной классовой борьбы, чтобы они были готовы самоотверженно употребить всю свою политическую и экономическую мощь в целях сохранения мира». Съезд направил приветствие «героическому революционному пролетариату России», который «показывает на деле, какую могучую силу может развить смелый, готовый на жертвы рабочий класс в борьбе за свободу и мир» ¹. 28 июля Р. Люксембург опубликовала статью, призывавшую показать правительствам и господствующим классам, что «те, кто решится под каким бы то ни было предлогом, вопреки выраженной воле народных масс, затеять мировую войну, рискуют своей головой» ². В таком же духе принимались резолюции на некоторых массовых собраниях в Берлине, Бремене, Киле и других городах.

Между тем оппортунистическое руководство СДПГ, продолжая заявлять о верности «социалистическим принципам Интернационала», стремилось ограничить размах и боевитость антивоенных выступлений. В то же время на страницах партийной печати и на собраниях вновь зазвучал тезис о необходимости для Германии защищать свою цивилизацию и демократию от реакционных посягательств царизма, «сибирского бескультурья», «диких казаков» и т. д.³

Руководство австрийской и венгерской социал-демократии не осудило даже провокационный австро-венгерский ультиматум Сербии, ограничившись лишь критикой его грубой формы ⁴. Еще в предвидении военных действий центральный орган СДПА призвал всех граждан «не жалеть своего имущества и крови» ⁵. Лидеры обеих партий не организовали антивоенную борьбу масс. После объявления империей Габсбургов войны Сербии социал-демократические лидеры, протестуя против агрессивного курса монархии, старались вместе с тем всячески оправдать свое бездействие. В. Адлер, например, заявлял, что не верит в возможность дальнейшего распространения войны ⁶.

Во Франции один из виднейших социалистических лидеров, Ж. Гед, тоже вскоре оказался в лагере шовинистов, оправдывавших и поддерживавших союз своего правительства с царской Рос-

¹ «Vorwärts», 28.VII. 1914.

⁶ G. Haupt. Socialism and the Great War. The Collapse of the Second International. Oxford, 1972, p. 196.

506 сией против Германии. Дальновиднее многих других социалистов оценивал обстановку Ж. Жорес. Он предупреждал: «Мы, быть может, находимся накануне того дня, когда вся Европа будет в огне, весь мир — в огне». «Почва колеблется под всеми режимами угнетения и привилегий, — пророчески писал Жорес, — и если произойдет военное потрясение, многие из них рухнут» ¹. По предложению Э. Вайяна и Ж. Жореса съезд СФИО, заседавший 14—16 июля 1914 г., принял резолюцию о проведении всеобщей стачки, в случае если будет объявлена мобилизация и вспыхнет империалистическая война. При всех недостатках такой постановки вопроса она отражала стремления масс к решительным антивоенным выступлениям. Начиная с 27 июля они развернулись по призыву профсоюзов в Париже, Лионе, Дижоне, Нанси и других городах. Состоялись многотысячные манифестации, митинги, собрания на предприятиях; полиция разгоняла их, арестовывала сотни участников. Руководство СФИО не пошло на дальнейшее расширение и углубление этого движения, возлагало надежды на правительство, якобы стремящееся к миру. Между тем правящие круги настойчиво рвались к войне. Жертвой их преступной агрессивности стал пламенный антимилитарист Жорес. Он был убит 31 июля 1914 г. в самый канун войны. В ту же ночь наперекор раздувавшейся шовинистической кампании центр Парижа заполнили возмущенные массы народа. Провозглашались антивоенные лозунги, произошли столкновения с полицией. Ее начальник докладывал министру внутренних дел о «нависшей опасности революции» ². Однако революционное руководство массами отсутствовало, и движение пошло на спад. В условиях начавшейся войны, вторжения германских войск усилились националистические настроения.

В Англии трудящиеся участвовали в многочисленных митингах и массовых демонстрациях, проходивших под лозунгом «Остановите войну!». Однако резолюции, принятые на крупнейших антивоенных митингах в Лондоне, Манчестере, Глазго, не вышли за рамки пацифистского протеста, не выдвигали революционных задач перед рабочим классом³. Лейбористские парламентарии внушали массам мысль о миролюбии британского правительства, рекламировали его лицемерные дипломатические демарши.

Обстановка требовала действий и от II Интернационала. Пленум МСБ собрался в Брюсселе (29—30 июля 1914 г.) ⁴. На нем присутствовали видные деятели II Интернационала, представители социалистического движения крупнейших держав Европы и ряда других стран. Здесь были Э. Вандервельде, К. Гюисманс, К. Каутский, Ж. Жорес,

¹ «L'Humanité», 15.VII. 1914.

⁴ См. И. М. Кривогуз. Второй Интернационал. 1889---1914. М., 1964, стр. 470—471; G. Haupt. Op. cit., p. 196—205,250—265.

507 Ж. Гед, В. и Ф. Адлеры, Р. Люксембург, Г. Гаазе, Э. Вайян, Д. Кейр Гарди, П. Б. Аксельрод, П. Трульстра и др. Ни В. И. Ленин, ни М. М. Литвинов приехать не смогли. От РСДРП с совещательным голосом присутствовал И. Ф. Попов.

На заседании стало ясно, что руководство СДПА фактически капитулировало перед правящими кругами империи Габсбургов, втянувшими страну в австро-сербский конфликт. В. Адлер убеждал присутствовавших, что его партия неспособна бороться против войны и противодействовать шовинизму, что в создавшихся условиях надо прежде всего спасать партию. Ряд делегатов критически отнеслись к этой позиции, но вопрос о решительном и всестороннем проведении в жизнь интернациональной тактики пролетариата в условиях непосредственной угрозы мировой войны поставлен не был. Участникам заседания не верилось, что она может вспыхнуть в любой момент. Представители Германии, Франции, Англии продолжали рассчитывать на миролюбие своих правительств. Правда, Р. Люксембург пыталась добиться изменения этой атмосферы. Она настаивала на быстрых решительных действиях. По ее предложению МСБ приветствовало «революционную позицию российского пролетариата» и призвало его «стойко продолжать свою героическую борьбу против царизма, которая представляет собой наиболее эффективную гарантию против угрозы мировой войны». МСБ приняло также резолюцию, говорившую о необходимости не просто продолжать, но и усилить демонстрации пролетариев «против войны, в пользу мира и в пользу третейского разрешения австро-сербского конфликта»¹. Однако в резолюции не были вскрыты причины бурно нараставшего конфликта. Широкой программы антивоенных акций МСБ не предложило. Оно не установило единства действий пролетариата всех стран, не указало на связь борьбы против войны с борьбой за социализм, не сказало и о том, как должен вести себя пролетариат, если мировая война все же начнется. Принятие плана действий откладывалось до очередного международного социалистического конгресса, который было решено созвать 9 августа 1914 г. в Париже. В проект его повестки был включен вопрос «Война и пролетариат». Но решение ускорить созыв очередного конгресса Интернационала так и осталось неосуществленным.

В первых числах августа война охватила почти всю Европу. Большинство вождей II Интернационала стало на сторону «своих» империалистов. Дело уже было не в том, что невозможно провести намечавшийся конгресс Интернационала или созвать МСБ. Произошел крах II Интернационала. В. И. Ленин подчеркивал, что рабочий класс в целом в условиях военного положения не мог свободно высказать свое отношение к войне, тогда как социал-демократические верхи, в частности парламентарии, имевшие такую возможность,

¹ G. Haupt. Op. cit., p. 265.

508 как правило, использовали ее для того, чтобы поддержать империалистов своих стран. «Массы, — писал он, — были оглушены, забиты, разъединены, задавлены военным положением. Свободно голосовали только вожди — голосовали за буржуазию против пролетариата!» ¹

В критический момент правые социал-демократы и центристы, утвердившиеся к тому времени в руководстве большинства секций II Интернационала, открыто изменили интересам рабочего класса. Вместо борьбы за свержение капитализма оппортунисты вслед за буржуазией провозгласили грабительскую империалистическую войну своих государств «народной», «оборонительной», «войной за спасение цивилизации» и даже «в защиту завоеваний рабочего класса», взяли курс на войну до победного конца, призывали массы к «национальному единению», «защите своего отечества».

Ярким свидетельством предательства оппортунистов было вступление ряда деятелей II Интернационала в военные империалистические правительства, равно как и политика «гражданского мира», рекламировавшаяся и осуществлявшаяся лидерами социалистических партий и профсоюзных организаций. Она помогала правительствам воюющих держав парализовать антивоенную активность рабочего класса. Его организации оказались на службе у буржуазии. Они помогали ей выдавать империалистическую войну за патриотическое общенациональное дело. В большинстве своем социал-демократические депутаты в парламентах одобрили бюджетные ассигнования на войну.

Одной из первых 4 августа 1914 г. проголосовала вместе со всеми буржуазными партиями за финансирование империалистической бойни парламентская фракция германских социал-демократов. В СДПГ установилось полное засилье правого крыла, с готовностью проводившего верноподданническую линию. Его поддержали в этом, хотя и с оговорками, колеблющиеся, стремившиеся во что бы то ни стало сохранить единство центристы. Правда, 14 социал-демократических депутатов на предварительных заседаниях своей фракции выступили против одобрения военных кредитов. Но они не решились пойти на разрыв с Правлением партии, с большинством фракции и проголосовали вместе с ней. Впоследствии К. Либкнехт сумел вырваться из тисков ложно понимаемой партийной дисциплины и в декабре 1914 г. отказался вотировать новые военные кредиты, решительно осудил политику германского империализма и грабительскую войну.

Голосуя за военные кредиты, фракция СДПГ в рейхстаге мотивировала занятую ею позицию необходимостью укрепления обороны страны от нападения такого реакционного государства, как царская Россия, и защиты завоеваний германского рабочего класса ². СДПГ

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 104—105.

² «Stenographische Berichte über die Verhandlungen des Deutschen Reichstags», Bd 306. Berlin, 1916, S. 2, 5—7, 8—9,

509 призвала рабочих на время войны прекратить политическую и экономическую борьбу. Свободные профсоюзы отказались во имя «национальных интересов» от защиты экономических и социальных прав трудящихся.

В таком же духе, когда вспыхнула война, призвали «защищать целостность и независимость миролюбивой, республиканской Франции» и лидеры СФИО¹. Фракция социалистов в парламенте единогласно одобрила военные ассигнования. Вскоре Ж. Гед и М. Самба, а позднее А. Тома вошли в состав империалистического правительства. Национал-шовинистическую позицию занял Г. Эрве.

Министром стал и лидер Бельгийской рабочей партии, председатель МСБ Э. Вандервельде, заявивший в парламенте: «Мы будем голосовать за все кредиты, которых потребует правительство для защиты нации»².

Империалистическую политику царской России поддержали меньшевики. Идеологом социал-шовинизма стал Г. В. Плеханов. «Пролетарии стран, атакованных Германией и Австрией,— писал он,— ведут международную классовую борьбу уже тем самым, что с оружием в руках противятся осуществлению эксплуататорских планов австро-германских империалистов»³. Он и его единомышленники призывали на время войны к сотрудничеству классов, поддержке правительства, отказу от каких бы то ни было революционных выступлений.

Правда, в день голосования резолюции о военных кредитах в Государственной думе меньшевистская фракция оказалась вынужденной поддержать антивоенную декларацию, с которой выступили большевики. Хотя меньшевики внесли некоторые поправки, несколько ослаблявшие содержание декларации, она была важным актом — открытым протестом против начавшейся войны и ее зачинщиков. Но совместное выступление не помешало меньшевикам-парламентариям сойти с интернационалистских позиций. «Фракция Чхеидзе,— писал В. И. Ленин,— ограничилась парламентской почвой. Она не вотировала за кредиты, ибо иначе она вызвала бы против себя бурю возмущения со стороны рабочих... Но она и не понесла протеста против социал-шовинизма.

Иначе поступила РСДР Фракция, выражавшая политическую линию нашей партии. Она пошла с протестом против войны в самую гущу рабочего класса, она понесла проповедь против империализма в широкую массу русских пролетариев»⁴.

¹ «L'Humanité», 3.VIII.1914.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 333.

510 В Великобритании лидеры лейбористской партии (ЛП) и входивших в нее тред-юнионов стали открыто сотрудничать с правящими кругами. В конце августа 1914 г. Исполком ЛП заключил соглашение с правящей либеральной партией о взаимном отказе от соперничества на выборах в парламент и по существу полностью отказался от политической борьбы¹. Секретарь ЛП А. Гендерсон вступил в состав правительства. Позднее в него вошло еще несколько лейбористов. В свою очередь лидеры тред-юнионов провозгласили «перемирие в промышленности», запрещавшее применение стачек в ходе трудовых конфликтов на весь период войны.

Единым фронтом с империалистическими кругами Австро-Венгрии выступили и руководящие верхи австрийских и венгерских социал-демократов. Правда, социал-демократы в Австрии были избавлены от необходимости голосовать за военные кредиты — рейхсрат не функционировал. Но «Арбайтер-цайтунг» с восторгом писала по поводу голосования германских социал-демократов в рейхстаге: «Теперь, когда... немецкое отечество в опасности, социал-демократия выступает на защиту родины... Никогда политическая партия не поступала более возвышенно, чем ныне немецкая социал-демократия»². Правые лидеры венгерской социал-демократии, отказавшись от осуждения разбойничьих действий монархии Габсбургов, проводили политику «гражданского мира»³.

Политику откровенных социал-шовинистов теоретически оправдывали и по существу прикрывали центристы, например Каутский, Гаазе в Германии, Ж. Лонге во Франции, Макдональд в Англии, Турати, Тревес в Италии, Троцкий, Чхеидзе в России и др. Центризм не представлял единого идейно-политического течения. К нему примыкали и деятели, давно уже сомкнувшиеся с оппортунистами, но по тактическим соображениям не желавшие афишировать свои подлинные взгляды и симпатии, и люди, подчас не разделявшие позицию социал-шовинистов, но не решавшиеся ни осудить их, ни порвать с ними из опасения ослабить рабочие организации. Некоторые центристы в прошлом имели большие заслуги перед рабочим движением, участвовали в выступлениях трудящихся. Это обстоятельство мешало многим социал-демократам осознать политическую опасность центризма. Характерной его чертой было жонглирование марксистской терминологией, цитатами из произведений К. Маркса и Ф. Энгельса при глубоком искажении подлинной сущности их революционного учения. Прикрываясь революционными фразами, центристы, и

¹ «War Responsibilities. Report of the War Activities of the British Labour Party and Trade Union Congress to the International Congress». Geneva, 1920, p. 2.

³ См. D. Nemes. A magyar munkásmozgalom történetehez, I. köt. Budapest, 1974.

511 в первую очередь их главный идеолог Каутский, извращенно трактовали истинный характер войны, смысл политических процессов и отдельных событий, откладывали классовую борьбу на послевоенное время. Тем самым они поддерживали тактику открытых социал-шовинистов, подчиняли ей широкие массы рабочего класса.

«Каутский, наибольший авторитет II Интернационала, — писал В. И. Ленин в брошюре «Социализм и война», — представляет из себя в высшей степени типичный и яркий пример того, как словесное признание марксизма привело на деле к превращению его в «струвизм» или в «брентанизм». Мы видим это и на примере Плеханова. Из марксизма явными софизмами выхолащивают его революционную живую душу, в марксизме признают все, кроме революционных средств борьбы, проповеди и подготовки их, воспитания масс именно в этом направлении. Каутский безыдейно «примиряет» основную мысль социал-шовинизма, признание защиты отечества в данной войне, с дипломатической, показной уступкой левым в виде воздержания при голосовании кредитов, словесного признания своей оппозиционности и т. п. ...Каутскианство не случайность, а социальный продукт противоречий II Интернационала, соединения верности марксизму на словах и подчинения оппортунизму на деле»¹.

Оппортунистические тенденции преобладали и в социал-демократическом движении нейтральных стран. Так, например, в Швеции, Швейцарии, Нидерландах большинство руководителей социал-демократических партий под предлогом борьбы за сохранение нейтралитета примкнуло к империалистическим правящим кругам, отказалось от классовой борьбы. На пацифистско-реформистской позиции оказалась Социалистическая партия США, многие лидеры которой, игнорируя решения конгрессов Интернационала, проповедовали восстановление мира путем соглашения между империалистическими державами.

Таким образом, социал-демократические партии в своем большинстве очутились во враждующих лагерях. Интернациональная солидарность и связи были грубо нарушены, разорваны. Не могли функционировать международные органы социалистического движения. Секретариат МСБ после переезда его в Нидерланды возглавил П. Трульстра, который попытками объединить социал-шовинистов всех стран дезориентировал пролетариат.

Национал-шовинистическая, проимпериалистическая политика оппортунистов привела к краху II Интернационала, расколола международное рабочее движение. Глубокая пропасть легла между его партиями, течениями, группами, оставшимися верными пролетарским интересам, марксизму, революционной, интернационалистской

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 323—324.

512 политике, и изменившими делу пролетариата откровенными социал-шовинистами и центристами.

Основной причиной идейно-политического и организационного крушения II Интернационала, как показал В. И. Ленин, были не технические трудности поддержания международных связей и не мнимая непригодность Интернационала для функционирования в условиях войны. Такого рода ссылки и объяснения были ложью; суть дела заключалась в том, что в нем возобладал оппортунизм, выродившийся в социал-шовинизм.

Вызревание во II Интернационале оппортунистической тенденции питалось подкупом верхушки рабочего класса, его «аристократии» и бюрократии, усилением мелкобуржуазных элементов в рядах социал-демократических партий, буржуазным влиянием на пролетариат. Эта тенденция находилась в прямой связи с односторонним преувеличением таких важных средств борьбы пролетариата, как парламентаризм, легальные массовые организации, рабочая пресса и т. д., и одновременно была связана с принципиальным отрицанием нелегальных и внепарламентских форм его борьбы и в конце концов с отказом от пролетарской революции. С началом войны эти десятилетиями нараставшая тенденция проявила себя в подавляющем большинстве социал-демократических партий в качестве откровенного социал-шовинизма. «Социал-шовинизм есть законченный оппортунизм, — писал В. И. Ленин. — Это неоспоримо. Союз с буржуазией был идейный, тайный. Он стал открытым, грубым»¹.

В. И. Ленин подчеркивал, что прямое предательство интересов рабочего класса, единство с буржуазией своей страны, отказ от революционных идеалов и пролетарского интернационализма, раскол пролетариата и есть суть краха II Интернационала.

В. И. ЛЕНИН ВО ГЛАВЕ БОРЬБЫ ЗА РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ВЫХОД ИЗ ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ​

В условиях мировой империалистической войны, в результате измены большинства социал-демократических партий интересам трудящихся, крушения II Интернационала международный пролетариат оказался в труднейшем положении. Большинство организованных рабочих оставалось под влиянием правых и центристов, которые продолжали прикрываться именем Интернационала и, призывая к единству, сплоченности, старались удержать широкие массы трудящихся в русле буржуазной политики.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 104.

513 Оппортунистам противостояли революционные социал-демократы. В рабочем движении большей части стран они тогда были в меньшинстве, но выражали коренные интересы рабочего класса и подавляющего большинства населения. Их героическая борьба против империализма и оппортунизма спасла честь мирового пролетариата, обеспечила будущее социалистического движения. Первоочередной задачей революционных социал-демократов во всех странах являлась разработка и осуществление применительно к новой обстановке линии классовой борьбы пролетариата. В решении этой задачи с самого начала проявилась ведущая интернациональная роль В. И. Ленина, большевиков.

Начало войны застало В. И. Ленина в Поронине (Галиция). Он внимательно следил за развертыванием событий и особенно за позицией крупнейших партий II Интернационала¹.

На собрании большевиков в первые дни мировой войны В. И. Ленин высказал убеждение, что война неизбежно усилит противоречия капитализма, классовую борьбу во всех странах, вызовет и обострит общеполитический кризис и тем самым ускорит приближение новой революции в России. Он говорил о необходимости найти новые формы и методы работы партии в условиях военного времени².

8 августа 1914 г. Ленин был арестован австрийскими жандармами и помещен в тюрьму в Новом Тарге. Опасность положения усугублялась тем, что в этом районе развивалось наступление русских войск, и, как впоследствии выяснилось, командующий фронтом получил просьбу Департамента полиции об аресте вождя большевиков русскими войсками и препровождении его в распоряжение петроградского градоначальства. Польские социал-демократы Я. Ганецкий и А. Варский, члены ППС-левицы М. Кошутская и Ф. Кон стали принимать срочные меры, чтобы добиться освобождения В. И. Ленина. Против ареста В. И. Ленина выступили передовые представители польской общественности, в особенности известный радикальный писатель В. Оркан, выдающийся поэт Я. Каспрович, депутат социал-демократ З. Марек. Решению вопроса помог лидер австрийской социал-демократии В. Адлер. В результате удалось добиться освобождения Ленина, и он получил возможность уехать в нейтральную Швейцарию³.

Сразу же по прибытии туда Ленин излагает на совещании местной группы большевиков тезисы «Задачи революционной социал-демократии в европейской войне». Принятые в качестве резолюции «группы социал-демократов», они вскоре получили одобрение ЦК

¹ Подробнее см.: Н. Е. Королев. Ленин и международное рабочее движение. 1914—1918. М., 1968, стр. 14.

³ См. «Владимир Ильич Ленин. Биографическая хроника», т. 2. 1912—1917. М., 1972, стр. 269—273; Ю. Бернов, А. Манусевич. Ленин в Кракове. М., 1972, стр. 225—231.

514 РСДРП, в том числе и в России. Затем Ленин переработал их в Манифест «Война и российская социал-демократия». Будучи опубликован 1 ноября 1914 г. в Женеве в газете «Социал-демократ», этот выдающийся документ очень скоро получил широкое распространение.

В Манифесте раскрывалось «действительное содержание, значение и смысл» начавшейся войны как войны империалистической¹. В этой связи разоблачались политика социал-шовинистов, в том числе и анархо-синдикалистского толка, опасная линия центристов, выяснялись причины и сущность краха II Интернационала. Манифест подчеркивал необходимость «открыто признать этот крах и понять его причины», решительно разорвать с оппортунизмом, чтобы выполнить задачи социалистического движения, «чтобы можно было строить новое, более прочное социалистическое сплочение рабочих всех стран»², новый пролетарский Интернационал, освобожденный от оппортунизма.

В. И. Ленин видел симптомы общего кризиса капитализма. Он пришел к выводу, что «во всех передовых странах война ставит на очередь лозунг социалистической революции, который становится тем насущнее, чем больше ложатся тяжести войны на плечи пролетариата, чем активнее должна будет стать его роль при воссоздании Европы, после ужасов современного «патриотического» варварства в обстановке гигантских технических успехов крупного капитализма»³. Особые задачи, по мысли В. И. Ленина, вставали в странах иного уровня развития и политических порядков: демократическая революция в России, революционное установление республик в отсталых монархических странах и т. д.

Исходя из опыта Парижской коммуны и революции 1905—1907 гг., из «всех условий империалистической войны», развивая идеи Манифеста Базельского конгресса II Интернационала (1912 г.), Манифест провозглашал в противовес социал-шовинистическим призывам к «гражданскому миру», «защите отечества» лозунги, имевшие огромное интернациональное значение: превращение войны империалистической в войну гражданскую и поражение «своего» правительства. Выраженная в этих лозунгах политическая линия состоялась в том, чтобы использовать «организационные навыки и связи рабочего класса для создания соответствующих эпохе кризиса нелегальных форм борьбы за социализм»; систематической, настойчивой, неуклонной работой подготовить массы к использованию революционной ситуации; их активной борьбой приблизить революционный выход из войны, «в той или иной форме, более или менее быстро, сделать решительные шаги по пути к действительной свободе народов и по пути к социализму»⁴.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 15.

⁴ Там же, стр. 22, 23.

515 Разработанная В. И. Лениным программа по вопросам войны, мира и революции постепенно стала платформой объединения всех сил, сохранивших верность марксизму, пролетарскому интернационализму. Она ставила на практическую почву не только вопрос о ликвидации данной войны, но и о ликвидации самой основы, порождающей войны, — капиталистической системы.

Конкретно ленинская программа превращения империалистической войны в гражданскую включала: безусловный отказ от любых форм сотрудничества со «своими» правительствами, пропаганду лозунга поражения «своего» правительства в данной войне; полный разрыв с политикой «гражданского мира», проводимой буржуазными и социал-шовинистическими партиями; создание нелегальных организаций повсюду, где правительства вводят военное положение; использование этих организаций для пропаганды революционных лозунгов социал-демократии; распространение этой пропаганды и на войско, на театр военных действий; поддержку братания солдат воюющих стран; поддержку всякого рода революционных выступлений против существовавших правительств, против войны¹. Вся антивоенная работа, по мысли В. И. Ленина, должна быть пронизана революционным содержанием.

Претворение в жизнь ленинской программы революционного выхода из империалистической войны, интернационалистского сплочения рабочего движения было неразрывно связано с решительной борьбой против оппортунистических извращений марксистской теории и политики, против всех разновидностей социал-шовинизма и соглашательства с ним. «Наша задача теперь — безусловная и открытая борьба с оппортунизмом международным и с его прикрывателями (Каутский)... Это — международная задача. Лежит она на нас, больше некому»², — писал Ленин в середине октября 1914 г.

В. И. Ленин разоблачал попытки оппортунистов подвести под буржуазный лозунг «защиты отечества» в мировой империалистической войне «марксистское» обоснование с помощью облыжных ссылок на Маркса и Энгельса, рекомендовавших рабочему классу в XIX в. поддерживать ту буржуазию, которая вела национально-освободительную войну, защищала более прогрессивный общественный и государственный строй от иноземных поработителей. Ленин требовал ставить вопрос об отечестве конкретно-исторически, выявляя главные тенденции определенной эпохи, рассматривая «каждую войну... как продолжение политики данных, заинтересованных держав — и разных классов внутри них — в данное время». Из анализа империалистического характера данной войны следовал вывод: «речи о «защите отечества» со стороны обеих воюющих групп есть обман народа буржуазией... Социалисты, ведущие такую политику, на деле являются

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 6, 164, 325—327 и др.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 13.

516 шовинистами, социал-шовинистами» ¹. Однако в то же время В. И. Ленин отмечал, что империализм порождает войны не только несправедливые, реакционные, захватнические, но и справедливые, прогрессивные, освободительные: демократические войны и восстания угнетенных наций за освобождение от их угнетателей, гражданские войны пролетариата против буржуазии, за социализм, оборонительные войны победившего социализма против других, буржуазных или реакционных стран. В таких условиях лозунг «защиты отечества» справедлив. «Чуждо ли нам, великорусским сознательным пролетариям,— писал Ленин,— чувство национальной гордости? Конечно, нет!» ² Главное в классовом пролетарском подходе к лозунгам защиты отечества, идеям патриотизма, подчеркивал В. И. Ленин,— органичная связь их с интересами, революционностью угнетенных классов, с принципами пролетарского интернационализма.

Поэтому, разъяснял В. И. Ленин, социалисты в условиях империалистической войны не могут быть поборниками лозунга разоружения, ибо это было бы равносильно отказу учитывать объективный ход развития капитализма, отказу от теории классовой борьбы, от пролетарской революции. Подобно тому как бороться с капиталистическими монополиями пролетариат должен не на путях возврата к домонополистическому капитализму, а на путях движения от трестов к социализму, так и с милитаризмом он должен бороться не путем отказа от вооруженной борьбы, а используя против самого существующего порядка вещей вызванную войной поголовную милитаризацию народа.

Разоружение, подчеркивал Ленин, есть идеал социализма. Но «разоружение» в условиях империалистического милитаризма, в условиях мировой войны, разъяснял он, есть бегство из скверной действительности, а не борьба против нее ³.

Большевистский лозунг превращения войны империалистической в войну гражданскую, пролетарское истолкование идеи патриотизма противостояли не только официальным и социал-шовинистическим лозунгам «национальной войны», «защиты отечества» и т. п. Не менее сложная задача заключалась в четком размежевании со все усиливавшейся пацифистской идеологией, которая в одинаковых или сходных лозунгах заключения мира воплощала разные, зачастую противоположные классовые интересы и стремления.

С одной стороны, стремление к миру все очевиднее проявляли широкие народные массы. Их позиция отражала разочарование лозунгом «защиты отечества», нарастающий протест против войны, смутное революционное настроение, но вместе с тем оставалась

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 224, 283.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 136, 140, 152.

517 «пожеланием мира в самой неопределенной форме» ¹. Призывая с величайшим вниманием относиться к тенденциям такого рода, В. И. Ленин считал исключительно важным систематически, опираясь на опыт масс и на их настроения, просвещать их, доказывать необходимость массовых революционных действий, разъясняя массам, что «те блага, коих они ждут от мира, невозможны без ряда революций» ².

С другой стороны, призывы к прекращению войны стали уже в начале 1915 г. раздаваться из рядов наиболее дальновидных представителей капитала, опасавшихся, что ее продолжение приведет к «революционному хаосу» ³. В январе 1917 г. обозначился «поворот в мировой политике», вызванный желанием правящих группировок выбраться из войны с наименьшими для себя потерями, сговориться о дележе добычи и мирно разоружить миллионы пролетариев ⁴. С пацифистскими идеями «прекращения войны», «справедливого мира», «демократического мира» и т. п. выступали и многие оппортунисты. Типичнейшим представителем «социалистического пацифизма» стал К. Каутский. Сходную с Каутским позицию отстаивал и Л. Троцкий. Соответственно центристы отвергали и ленинский курс на поражение «своего» правительства. Они пытались противопоставить ему лозунг «ни побед, ни поражений», игнорировавший реальность империалистической войны и означавший на деле поддержку социал-шовинизма.

Развивавшееся в ходе войны глубокое, массовое недовольство, возмущение ею центристы не стремились направить в русло революционной борьбы против правящих классов, несущих ответственность за эту бойню. Центристские призывы к миру сочетались с проповедью массам беспочвенных надежд, будто к нему можно прийти, если облагоразумятся существующие правительства. Такая позиция, не выходившая за рамки буржуазного пацифизма, в условиях все большего обострения внутриполитических противоречий была своеобразной защитой капиталистического строя. «Бесполезно, — писал В. И. Ленин, — выставлять добренькую программу благочестивых пожеланий о мире, если не выставлять в то же время и на первом месте проповедь нелегальной организации и гражданской войны пролетариата против буржуазии» ⁵.

Составным моментом осуществления ленинской революционной программы антивоенной борьбы рабочего класса был тщательный анализ мировой обстановки с упором «на точную характеристику фактов и тенденций» ⁶. Учитывая всю сложность процесса назревания революции, В. И. Ленин отмечал в конце 1916 г., что «револю-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 193.

⁶ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 218.

518 ционное движение растет крайне медленно и туго» ¹. В работе «Крах II Интернационала», показывая, в чем состоит общее соотношение между революционной ситуацией и революцией, он в продолжение разработок довоенных лет дал развернутую характеристику понятия «революционная ситуация». В. И. Ленин указывал на три главных признака революционной ситуации: «1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизмененном виде свое господство; тот или иной кризис «верхов», кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а требуется еще, чтобы «верхи не могли» жить по-старому. 2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов. 3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельному историческому выступлению» ². Революции же происходят, по словам В. И. Ленина, когда к совокупности данных объективных перемен, не зависящих ни от воли групп и партий, ни от воли классов, присоединяется перемена субъективная — «способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, «не упадет», если его «не уронят»» ³.

Оппортунисты как раз и препятствовали подготовке пролетариата к революционным массовым действиям, самой пропаганде таких действий. Возражая против доводов о «несвоевременности» революционной проповеди, В. И. Ленин доказывал безусловную обязанность готовить массы к революции задолго до того, как она начинается: разъясняя и ее необходимость и самым конкретным образом ее «технику», а также создавая соответствующие организации.

Проведение в жизнь ленинской антивоенной программы было делом трудным. Правящие круги при поддержке социал-шовинистов стремились сдержать рост недовольства масс и подавляли антивоенные выступления, расправлялись с их руководителями. В то же время ясная, цельная и последовательная линия, которой В. И. Ленин вооружил большевиков, не стала еще достоянием революционных социал-демократов других стран. Некоторые из них в первое время, переоценивая силу оппортунизма, не видели перспектив революции и возможностей создания нового Интернационала, не осознавали опасности социал-пацифизма. Подчас они вообще недооценивали значение организационной работы. Но всюду, несмотря на преследования, революционные социал-демократы развертывали антивоен-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 346.

³ Там же, стр. 219.

519 ную пропаганду, подготавливали массовые антивоенные выступления, постепенно приближались к ленинскому пониманию задач и перспектив революционного движения, расширяли свое влияние.

Революционные социал-демократы Германии во главе с К. Либкнехтом, Р. Люксембург, Ф. Мерингом, К. Цеткин, Ю. Мархлевским, Ю. Борхардтом, Г. Дункером, В. Пиком и другими, используя все имевшиеся у них возможности, развернули энергичную кампанию против войны и социал-шовинизма. В Берлине, Бремене, Хемнице, Дрездене, Франкфурте-на-Майне, Готе, Гамбурге, Штутгарте, в районе Нижнего Рейна возникли группы левых социал-демократов. С осени 1914 г. они перешли к систематической борьбе против империалистической войны. Оценка ее руководителями революционной социал-демократии была созвучна ленинской¹.

Широкие отклики вызвало выступление К. Либкнехта против военных кредитов (2 декабря 1914 г.)². Оно явилось не только осуждением империалистической войны, но и отрицанием социал-шовинистского курса руководства СДПГ, призывом к борьбе, обращенным к широким массам трудящихся в Германии и за рубежом. В. И. Ленин писал: «Поддержка, расширение и углубление всякого народного движения за окончание войны есть долг социалистов. Но в действительности этот долг выполняют только те социалисты, которые, как Либкнехт, с парламентской трибуны призывают солдат сложить оружие, проповедуют революцию, превращение империалистской войны в гражданскую войну за социализм»³. В марте 1915 г. К. Либкнехт вновь выступил в рейхстаге против военных ассигнований. Вместе с ним против войны голосовал член социал-демократической фракции О. Рюле.

В декабре 1914 г. К. Либкнехт, Р. Люксембург, Ф. Меринг, К. Цеткин опубликовали в английской социалистической газете письма, разоблачавшие предательство руководства германской социал-демократии, разъяснявшие, что II Интернационал потерпел крах. Они отстаивали принцип пролетарского интернационализма и необходимость воссоздания на его основе разрушенного оппортунистами Интернационала⁴. Хотя руководители левых ставили вопрос лишь об обновлении Интернационала, он должен был, по их мнению, отличаться от старого совершенно иным духом. Читая эти письма в «Лейбор лидер», В. И. Ленин с одобрением отмечал как содержавшиеся в материалах разоблачения предательства вождей гер-

¹ «Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung», Bd 2. Berlin, 1966, S. 234—236.

⁴ «Dokumente und Materialien zur Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung» (далее — DMGDA), Reihe II, Bd I. Berlin, 1958, S. 77—84.

520 манской социал-демократии и ряда других социалистических партий, а также попыток Каутского найти им оправдание, так и призыв ко всем социалистам отстаивать в своих странах позиции классовой борьбы и интернационального братства¹.

Против войны, социал-шовинизма руководства СДПГ, поддерживаемого каутскианцами, активно выступила группа левых, возглавляемая Ю. Борхардтом. Его брошюра «До и после 4-го августа 1914 г.» получила высокую оценку В. И. Ленина². Издававшийся группой журнал «Лихтштрален» вел линию на решительное размежевание со сторонниками войны и их пособниками, хотя не всегда был последователен при выдвижении задач антивоенной революционной борьбы. Активно боролись бременские левые, опиравшиеся на газету «Бремер бюргер-цайтунг», группа левых в Штутгарте.

Германские власти, стремясь пресечь деятельность левых, призвали К. Либкнехта в армию, посадили Р. Люксембург в тюрьму, но не могли помешать дальнейшей консолидации революционных сил. В марте 1915 г. значительная часть немецких революционных социал-демократов объединилась в группу «Интернационал». В апреле 1915 г. вышел первый номер отражавшего их взгляды журнала «Интернационале». В. И. Ленин считал важным, что журнал «начал разоблачение действительной роли оппортунистов», «дал критику «центра», т. е. каутскианства», с удовлетворением отмечал, что «Лихтштрален» и «Интернационале» так повели размежевание с оппортунистами, что все их разновидности «подняли бешеный вой», показав, как хорошо стрелы попадали в цель³.

Продолжая революционную деятельность, находившаяся в тюремном заключении Р. Люксембург под псевдонимом Юниус написала в апреле 1915 г. брошюру «Кризис социал-демократии». Предназначенная для нелегального издания, книга смогла увидеть свет только в 1916 г. По сравнению с большевистскими документами сентября 1914 — марта 1915 г. и комментариями к ним брошюра страдала неполнотой аргументов и рядом ошибок. Тем не менее В. И. Ленин отзывался о ней как о прекрасной, в общем и целом марксистской работе: «Написанная чрезвычайно живо брошюра Юниуса, несомненно, сыграла и сыграет крупную роль в борьбе против перешедшей на сторону буржуазии и юнкеров бывшей социал-демократической партии Германии, и мы от всей души приветствуем автора»⁴.

В мае 1915 г. К. Либкнехт сформулировал линию группы «Интернационал» в листовке «Главный враг — в собственной стране!».

¹ ЦПА ИМЛ, ф. 2, оп. 1, д. 3484, л. 1, об. 1; Я. Г. Темкин. Ленин и международная социал-демократия. 1914—1917. М., 1968, стр. 99, фото после стр. 256.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 1—2.

521 Вскоре на этой основе группа развернула большую работу по подготовке к решающей борьбе против империализма¹.

Польские рабочие партии, создавшие в первые дни войны Межпартийный рабочий совет, в опубликованном 22 августа 1914 г. воззвании наряду с лозунгом пролетарской революции как перспективы сформулировали также требование создания народно-республиканского правительства², что было созвучно ленинской постановке вопроса о необходимости выдвижения революционной социал-демократией лозунга «республики немецкой, польской, русской и т. д. ...»³.

Ленинская позиция, изложенная в тезисах о войне, присланных в Варшаву, широко обсуждалась в СДКПиЛ и ППС-левице. В октябре 1914 г. в их совместном органе «Глос роботничы», выходившем в Домбровском бассейне, была опубликована статья «Русская с.-д. против войны». Она популяризировала воззрения ленинцев, подчеркивала полную правоту большевиков, голосовавших в Думе против военных кредитов и решительно отказавших в поддержке царизму. В этом же номере резко осуждался социал-шовинизм, выражалась вера в грядущее торжество пролетарской солидарности и возрождение Интернационала. Ту же позицию заняла выходившая в Цюрихе «Газета роботнича», орган СДКПиЛ («розламовцев»). В статье «Падение Второго Интернационала» она осуждала оппортунизм, защищала интернационализм и призывала к подготовке массовых революционных боев под лозунгами «Война войне!», «Да здравствует социализм!».

В июне 1915 г. СДКПиЛ издала несколько воззваний, которые не только повторяли мысль о решающей роли рабочего класса в вопросе выхода из войны, но указывали, что действенным может быть только путь рабочей революции, свержения капитализма и завоевания политической власти. Польские революционные социал-демократы считали своей задачей организацию массовой антивоенной революционной кампании, нацеленной не только на борьбу за мир, но и на установление социалистического строя. Но все же позиция СДКПиЛ была схематичной, негибкой; партия недооценивала значение большевистского лозунга «поражение своего правительства»⁴. В. И. Ленин, относивший польских марксистов к лучшим рево-

¹ См. «Geschichte der deutschen Arbeiterbewegung», Bd 2, S. 254—256; И. М. Кривогуз. «Спартак» и образование Коммунистической партии Германии. М., 1962, стр. 13—14.

⁴ См. И. С. Яжборовская. Идейное развитие польского революционного рабочего движения. Конец XIX — первая четверть XX в. М., 1973, стр. 276—278; J. Kancewicz. SDKPiL wobec zagadnień wojny, rewolucji i niepodległości Polski w latach 1914—1918.— «Ruch robotniczy i ludowy w Polsce w latach 1914—1923». Warszawa, 1961, s. 109—111.

522 люционным и интернационалистским силам, вместе с тем критиковал их за непоследовательность и ошибки.

Основные положения ленинского Манифеста ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия» были опубликованы и в газете болгарских «тесняков». Большевистские издания, уже в начале войны проникавшие в Болгарию, сыграли здесь большую роль. Руководство БРСДП (т. с.) поддерживало и непосредственные контакты с В. И. Лениным. Болгарские «тесняки» во главе с Д. Благоевым, Г. Кирковым, В. Коларовым, Х. Кабакчиевым, Г. Димитровым, сразу же определив войну как захватническую, империалистическую, вели энергичную борьбу против вовлечения в нее Болгарии, разоблачали социал-шовинистов. БРСДП (т. с.) возглавила движение против введения в стране военного положения, выдвигала предложения о совместной защите народов Балкан от империалистических посягательств. Противодействуя вступлению Болгарии в войну (октябрь 1915 г.), агитируя и голосуя против военных кредитов, они снискали глубокое уважение революционной социал-демократии. В. И. Ленин характеризовал «тесняков» (наряду с итальянскими социалистами) как революционных марксистов, которые «используют парламентаризм, чтобы оставаться революционерами до конца, чтобы исполнить свой долг социалистов и интернационалистов и при самых трудных обстоятельствах»¹. БРСДП (т. с.), понимая, что создавшаяся в мире обстановка чревата революцией, последовательно выполняла свою интернациональную задачу помощи «социалистической революции других стран»². «Тесняки» не связывали борьбу за мир с непосредственной разработкой курса на социалистическую революцию в своей стране, предполагая, что она произойдет в главных капиталистических странах. Вместе с тем они не выдвинули и лозунга превращения войны империалистической в войну гражданскую, не ориентировались на широкое проведение нелегальной партийной деятельности³.

БРСДП (т. с.) вела большую работу по сплочению революционной социал-демократии Балканских стран. В феврале 1915 г. был проведен общебалканский митинг в Софии. В мае в Бухаресте Д. Благоев согласовал с СДПР ряд важных вопросов сотрудничества революционных сил балканской социал-демократии. В июле в Бухаресте состоялась вторая Балканская социал-демократическая конференция, которая осудила социал-шовинизм, политику классового мира, заявила, что восстановление Интернационала возможно только на основе революционного социализма и пролетарского интернационализма. Конференция учредила в составе социал-демократических партий и профсоюзов Болгарии, Сербии, Румынии и Греции

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, стр. 335.

³ См. «История Болгарской коммунистической партии», стр. 166, 167, 170, 177—178.

523 Балканскую рабочую социал-демократическую федерацию (БРСДФ), приняла декларацию ее принципов, резолюцию об отношении к Интернационалу и о борьбе за мир и федерацию Балканских государств. Был создан исполнительный орган БРСДФ — Межбалканское бюро, решено издавать совместный печатный орган, сообща участвовать в международных акциях. В. И. Ленин с одобрением писал о позиции «тесняков» на конференции ¹. Социал-демократия Сербии выступала в контакте с «тесняками». ССДП была ослаблена мобилизациями, гибелью Д. Туцовича, не всегда была последовательна в вопросах войны, мира и революции, но вплоть до оккупации страны, пока были легальные возможности, стремилась использовать их для антивоенной интернационалистской пропаганды (ею руководил Д. Попович); в парламенте отказывалась вотировать военные кредиты. В. И. Ленин высоко оценивал пример сербских социал-демократов, выполнивших долг социалистов во время войны ².

В Англии против шовинистической политики руководства Британской социалистической партии (БСП) выступили Ф. Ротштейн, Дж. Аскью, братья Инкпин, Дж. Файнберг, Э. Фэрчайлд. В Социалистической рабочей партии (СРП) оппозицию возглавили Т. Белл, А. Макманус, провозгласившие, что Интернационал умер и нужно сделать так, чтобы в новом Интернационале не было места оппортунистам. Группа членов БСП и СРП во главе с Дж. Маклином, разоблачавшим империалистический характер войны, развернула революционную деятельность на Клайде ³. В середине 1915 г. В. И. Ленин отмечал, что в БСП около ³/₇ интернационалистов, а у лейбористов, фабианцев и в НРП, вместе взятых, — менее ¹/₇ ⁴.

Во Франции и Бельгии, где ввиду вторжения германских войск особенно обострились патриотические чувства, социал-шовинисты легко использовали их для проповеди «защиты отечества», а интернационалисты оказались крайне ослабленными. Однако и здесь прозвучали голоса против войны. Вышедший из руководства ВКТ П. Монатт заявил об иллюзорности надежд, будто война, которую ведет Франция, способна принести свободу Германии. Против войны, с разоблачением ее захватнического характера выступили профсоюзные функционеры А. Мерргейм, А. Бурдерон.

Антивоенные позиции заняли и голландские трибунисты, которых В. И. Ленин относил «к лучшим революционным и интернационалистским элементам международной социал-демократии» ⁵. В ок-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 121, 508; см. М. А. Бирман. Борьба левых социал-демократов балканских стран против империалистической войны в 1914—1915 гг. и образование Балканской рабочей социал-демократической федерации. М., 1966.

⁵ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 45.

524 тябре 1914 г. А. Паннекук в статье «Крах Интернационала» «сказал рабочим правду — хотя и не полным голосом, и не совсем ловко...» ¹. В декабре 1914 г. против социал-шовинистов и каутскианцев выступил Г. Гортер с книгой «Империализм, мировая война и социал-демократия». В «Де Трибуне» был опубликован в несколько сокращенном виде Манифест ЦК РСДРП «Война и российская социал-демократия». Выдвижение трибунистами лозунга демобилизации выражало принципиальное отрицание идеи «защиты отечества» в империалистической войне. Вместе с тем они не шли дальше отстаивания массовых забастовочных выступлений.

В Италии против линии откровенных социал-шовинистов, способствовавших вовлечению страны в войну, а также против двусмысленной позиции центристов боролась, хотя и не всегда последовательно, редактируемая Дж. Серрати газета «Аванти!». В Швейцарии интернационалистские силы социал-демократии и молодежной организации возглавили Ф. Платтен и В. Мюнценберг. О поддержке линии большевиков заявляли левые силы в Швеции во главе с К. Хёглундом, а также интернационалисты в Норвегии. В Австро-Венгрии против военно-шовинистического угара и национализма выступали Л. Винарский, Д. Алпари, К. Крейбих, Б. Шмераль и другие. Искало пути борьбы против «гражданского мира» левое крыло СДПР во главе с А. Константинеску, Е. Арборе, Д. Маринеску, И. К. Фриму, М. Г. Бужором и другими.

В США уже в 1914 г. смело прозвучал голос Ю. Дебса: «Долой войну и долой правящий класс!» Позже он подчеркивал, что, будучи пролетарским революционером, является противником всякой войны, кроме войны революционной. В. И. Ленин внимательно следил за выступлениями Дебса, хранил вырезки его антивоенных статей, неоднократно ссылался на них ². На интернационалистской позиции стоял Ч. Рутенберг и другие левые социалисты.

Левые, революционные социал-демократические организации, группы и течения объединяла верность марксизму, революционным традициям II Интернационала, его резолюциям об использовании вызванного войной экономического и политического кризиса для революционного преобразования общества. Правда, они не сразу пришли к правильному определению и последовательному проведению революционной политической линии в новых исторических условиях, порожденных войной и изменой большинства лидеров II Интернационала. Но они немало сделали для развития и закрепления в массах настроений, выражавших «ненависть к капитализму не только вообще, но к своему правительству и буржуазии» ³, для организации антивоенного движения.