МЕЖДУНАРОДНОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ. Вопросы истории и теории​

АКАДЕМИЯ НАУК СССР · ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ · ИНСТИТУТ АФРИКИ · ИНСТИТУТ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ · ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОГО РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ

ТОМ 7

РАБОЧИЙ КЛАСС И НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНЫЕ РЕВОЛЮЦИИ ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

Москва, Издательство «Мысль»
1985

Введение академика Б. Н. ПОНОМАРЕВА

РЕДАКЦИОННАЯ КОЛЛЕГИЯ:
К. Н. БРУТЕНЦ, Г. Ф. КИМ — ответственные редакторы,
В. В. ВОЛЬСКИЙ, Анат. А. ГРОМЫКО,
А. С. КАУФМАН, Б. И. КОВАЛЬ,
Н. А. СИМОНИЯ

РУКОВОДИТЕЛЬ АВТОРСКОГО КОЛЛЕКТИВА:
К. Н. БРУТЕНЦ докт. ист. наук

ЗАМ. РУКОВОДИТЕЛЯ АВТОРСКОГО КОЛЛЕКТИВА:
А. С. КАУФМАН докт. ист. наук

ОСНОВНОЙ АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ:
С. Н. АЛИТОВСКИЙ канд. ист. наук
М. И. БРАГИНСКИЙ докт. ист. наук
К. Н. БРУТЕНЦ докт. ист. наук
Ю. И. ВИЗГУНОВА канд. ист. наук
С. В. ВОРОНИН канд. ист. наук
Ю. Н. ГАВРИЛОВ докт. ист. наук
О. Б. ГРОМОВА канд. ист. наук
А. С. КАУФМАН докт. ист. наук
Г. Ф. КИМ член-кор. АН СССР
А. С. МАДАТОВ канд. филос. наук
Б. М. МЕРИН докт. ист. наук
М. А. ОКУНЕВА докт. ист. наук
Е. С. ПОПОВ канд. ист. наук
Н. А. СИМОНИЯ докт. ист. наук
Г. Б. СТАРУШЕНКО член-кор. АН СССР
Л. А. ФРИДМАН докт. экон. наук
А. Ф. ШУЛЬГОВСКИЙ докт. ист. наук

7

ПРЕДИСЛОВИЕ​

Настоящий том охватывает послевоенный период, имеющий огромное значение для исторических судеб рабочего движения в странах Азии, Африки и Латинской Америки. В эти годы в результате мужественной борьбы порабощенных народов, получившей мощную международную поддержку, прежде всего со стороны Советского Союза, а также других социалистических стран, в их жизни произошел революционный перелом: была сокрушена колониальная система и на месте бывших колониальных империй возникло свыше сотни суверенных национальных государств — активных участников современной международной жизни. Ряд освободившихся стран вступил на путь строительства социализма. Для рабочего движения этой части мира началась новая полоса развития — развития в условиях национальных государств, когда стержневыми проблемами являются укрепление обретенной самостоятельности и отпор неоколониалистской политике империализма, выбор пути общественного развития, борьба за полноправное участие в международных делах.

Пролетариат Азии, Африки и Латинской Америки наряду с национальными все чаще обращается к важнейшим классовым задачам, сложились важные предпосылки для его выхода широким фронтом на авансцену политической жизни как передовой социальной силы. Одновременно расширяются и укрепляются его международные связи, пролетарии этих континентов превратились в крупные отряды международного рабочего движения.

Развитие международного рабочего движения в эти десятилетия происходило на фоне дальнейшего углубления общего кризиса капитализма, обострения противоречий между двумя мировыми социальными системами, усиления авторитета реального социализма и его воздействия на ход мировых событий, на трудящиеся массы. Это послужило крупнейшим фактором укрепления позиций пролетариата на бывшей колониальной и полуколониальной периферии империализма. Без учета этого международного фактора нельзя понять ни хода общественного развития этих стран в послевоенные годы, ни динамики самого рабочего движения.

Подъем и победы национально-освободительного движения после второй мировой войны были непосредственно связаны с раз-

8 громом сил фашизма и японского милитаризма при решающем участии Советского Союза, с возникновением мировой социалистической системы, ставшей главной силой антиимпериалистической борьбы. Свою роль сыграл и общий подъем международного рабочего и демократического движения.

Позиция Советского Союза и других социалистических стран имела столь же важное значение и на последующих этапах национально-освободительной антиимпериалистической борьбы, когда речь шла уже о консолидации независимости молодых государств и подведении под нее экономической базы, ликвидации оставшихся колониальных режимов, противодействии империалистической агрессии, неоколониализму. «Советский Союз,— подчеркивал Генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачев,— всегда поддерживал борьбу народов за освобождение от колониального гнета. И сегодня наши симпатии — на стороне стран Азии, Африки и Латинской Америки, которые идут по пути укрепления независимости и социального обновления. Они для нас — друзья и партнеры в борьбе за прочный мир, за лучшие, справедливые отношения между народами» ¹.

СССР, как известно, внес крупный вклад в героическую борьбу народов Индокитая против вооруженной интервенции США. Позиция СССР послужила действенным фактором защиты от посягательств империализма многих бывших колоний и полуколоний — Кипра и НДРЙ, Танзании и Гвинеи, Сирии и Ливии, Анголы и Эфиопии, ряда других. Во многом благодаря ей не осуществились неоколониалистские планы расчленения Нигерии.

Если в течение многих лет империализму не удается поставить на колени арабские народы, навязать им капитулянтское урегулирование ближневосточного конфликта, порожденного агрессией Израиля при покровительстве США, то огромную роль в этом, по оценке самих арабов, играет арабо-советское сотрудничество, твердый курс Советского Союза на достижение справедливого, прочного мира в этом районе.

Опираясь на поддержку Страны Советов, не одна освободившаяся страна сумела упрочить свой суверенитет, разорвать путы неравноправных отношений, навязанных колонизаторами после провозглашения независимости, ослабить зависимость от агрессивных блоков и даже освободиться от нее.

Всесторонняя помощь социалистических стран молодым освободившимся государствам является одной из движущих сил процесса укрепления политической независимости освободившихся и в целом развивающихся стран, ее наполнения реальным содержанием.

¹ «Материалы внеочередного Пленума Центрального Комитета КПСС, 11 марта 1985 г.». М., 1985, с. 11.

9 Неизменна солидарность Советского Союза с антиколониальным, антиимпериалистическим движением народов Намибии, ЮАР, ряда других стран.

Советский Союз, как и другие государства социалистического содружества, активно выступает за повышение роли развивающихся стран в мировых делах, рассматривая это как исторически неизбежный, необратимый и в основе прогрессивный процесс. Об этом говорилось на XXV и XXVI съездах, на мартовском (1985 г.) Пленуме ЦК КПСС. Этот процесс знаменует собой не только восстановление попранной колонизаторами исторической справедливости и обретение бывшими порабощенными странами возможности выступать в качестве суверенных субъектов международных отношений. Он реально расширяет предпосылки для активного участия народов этих стран в мировом общественном прогрессе, в борьбе за мир и мирное сосуществование, за установление равноправных международных экономических и политических отношений.

Вне учета реального воздействия позиции Советского Союза и других социалистических государств невозможно объяснить ни возникновение, ни развитие противоборства развивающихся стран с империализмом вокруг проблем их экономической самостоятельности и создания нового международного экономического порядка (НМЭП).

Непосредственная инициатива его выдвижения принадлежала развивающимся странам. Но сам факт появления столь комплексной и далеко идущей программы, как платформа НМЭП, может быть правильно понят лишь в контексте изменившегося соотношения сил в мире, глобального соревнования двух систем. К тому же существование и политика государств социалистического содружества подорвали прежнюю монополию Запада на товары, технологию, кадры и средства, необходимые для развития экономики. В мировую торговлю все шире входят новые, рожденные социализмом формы равноправного и взаимовыгодного хозяйственного общения наций, принципиально отличные от эксплуататорской практики транснациональных корпораций (ТНК).

Советский Союз поддерживает все требования программных документов о НМЭП, которые направлены на демократизацию мирохозяйственных связей, развитие торгово-экономических отношений с учетом интересов всех стран, исходят из взаимодействия проблем разоружения и проблем развития, утверждают суверенитет государств над природными ресурсами, ведут к ограничению грабительской деятельности международных монополий и т. д. Во многих этих требованиях видна преемственность целей и лозунгов борьбы за перестройку международных экономических отношений на справедливых началах, истоки которой ведут к Великой Октябрьской социалистической революции.

10 Экономическое и техническое содействие СССР, других социалистических стран молодым государствам в строительстве промышленных и других народнохозяйственных объектов — серьезное подспорье в борьбе этих государств за экономическую самостоятельность. Советский Союз оказывает это содействие в рамках своих возможностей и в формах, соответствующих характеру социалистического общественного строя, доказавших эффективность на практике и получивших признание со стороны самих развивающихся стран. С помощью Советского Союза на начало 1984 г. построено в этих странах около 2000 промышленных и сельскохозяйственных предприятий и других объектов, еще 1200 строится или намечено к строительству. Отличительные черты советской помощи — содействие созданию ключевых отраслей экономики, большое внимание подготовке национальных кадров в ходе строительства объектов, в профессионально-технических училищах и высших учебных заведениях как развивающихся стран, так и Советского Союза. С помощью СССР в этих странах построено 318 учебных центров, институтов, техникумов, объектов культуры и здравоохранения. Советский товарооборот с развивающимися государствами достиг в 1983 г. 17,7 млрд. руб., увеличившись более чем в 2,8 раза по сравнению с 1975 г.

Особенностью экономической и технической помощи СССР является также то, что она способствует концентрации усилий в государственном секторе экономики развивающихся стран. Это соответствует их курсу на укрепление самостоятельности, дает освободившимся странам возможность более успешно противодействовать иностранным монополиям, осуществлять меры по национализации базовых отраслей, применять прогрессивные формы хозяйствования, помогает созданию новых, нередко многочисленных отрядов рабочего класса, концентрации его на современных предприятиях.

Крепнущее торгово-экономическое и научно-техническое сотрудничество СССР с освободившимися государствами является важной и перспективной частью нового международного разделения труда, противостоящего системе империалистической эксплуатации. Облегчая перестройку экономики развивающихся стран на прогрессивных началах, сотрудничество социалистических и освободившихся стран служит примером действительно равноправных и справедливых отношений в хозяйственной сфере, является реальным вкладом в борьбу за установление нового международного экономического порядка.

Экономическая помощь Советского Союза, других социалистических стран серьезно меняет положение молодых государств перед лицом империалистического капитала. В результате они могут занять более самостоятельную позицию в экономических связях с капиталистическим миром, активнее добиваться изменения

11 неравноправных отношений, навязанных империалистическими державами. Молодые национальные государства получают возможность бороться за такие внешнеэкономические связи с капиталистическими государствами, которые в определенной мере способствовали бы их хозяйственному строительству и не наносили ущерба их суверенитету.

Косвенная помощь государств социализма в современных условиях имеет едва ли не столь же важное значение, как и прямая. И это касается не только экономической стороны дела. Существование мировой социалистической системы, ее связи с молодыми государствами оказывают огромное влияние на политическую линию империализма в отношении развивающихся стран. Весь этот курс империалистические государства ныне вырабатывают и осуществляют с оглядкой на социалистическое содружество, тщательно взвешивая конкретные возможности сотрудничества социалистических стран и национальных государств, «силу притяжения» мира социализма.

Решительная борьба социалистического мира против идеологии империализма помогает национально-патриотическим и демократическим силам в развивающихся странах преодолевать духовное влияние империализма, противодействовать проводимой неоколонизаторами кампании по «завоеванию умов». Содействие социалистических государств в подготовке национальных кадров облегчает проведение культурной революции, лишает империалистов важных рычагов духовного воздействия на общественную жизнь освободившихся стран. В условиях, когда пала стена колониальной изоляции, мировой социализм и здесь выступает, несмотря на сопротивление буржуазных или проколониалистских режимов и реакционных кругов, как мощный фактор распространения передовых, демократических идей.

Таким образом, благоприятствующие историческая обстановка и соотношение сил в мире, связанные главным образом с существованием и политикой социалистических государств, явились важнейшей особенностью развития рабочего движения в странах Азии, Африки и Латинской Америки в послевоенные годы.

Другая отличительная черта пролетарского движения в этих регионах в послевоенный период состоит в том, что оно складывалось и развивалось в тесной связи с национально-освободительной, антиколониальной и антиимпериалистической борьбой, подъем этого движения питал ее общий поток. В результате участия в этой борьбе, происходящей на фоне общего демократического подъема, порожденного ликвидацией колониальных режимов и созданием молодых суверенных государств, пролетариат значительно окреп, добился немаловажных успехов в организации своих сил, расширился его опыт политической борьбы.

12 Во многих странах пролетариат внес немалый вклад в национально-освободительную борьбу, оказал на нее сильное политическое и идейное влияние. Уже в этот период, хотя рабочий класс чаще всего еще только формировался, он в ходе выступлений против колониальных режимов продемонстрировал выдающийся прогрессивный потенциал, проявляя себя как наиболее последовательная и стойкая революционная сила.

В ряде стран, таких, как Вьетнам и Лаос, под руководством партий рабочего класса победили народно-демократические революции, переросшие затем в социалистические. Важную роль сыграл пролетариат в народной революции в Китае, в создании КНР, в образовании КНДР, что обеспечило предпосылки для продвижения этих стран по социалистическому пути. На путь социалистического развития встала Народная Республика Кампучия. Все это — крупнейшие события в развитии освободительного процесса в Азии в послевоенные годы. Революционные силы одержали победу на Кубе, которая первой в западном полушарии встала на путь социалистического развития, что в свою очередь стало вехой в истории Латинской Америки. Добилась успеха Сандинистская революция в Никарагуа. Рабочий класс, связанные с ним, с его идеологией политические силы активно участвовали в становлении государств социалистической ориентации.

В тех порабощенных странах, где в национально-освободительном движении доминировали буржуазные или мелкобуржуазные круги, особенно рельефно и существенно проявляется неоднозначное воздействие антиколониальной борьбы на рабочий класс, на развитие рабочего движения. С одной стороны, бремя иностранного господства способствовало политической «раскачке» пролетариата, пробуждению его политической активности. С другой стороны, общенациональный характер борьбы, участие вместе с другими социальными группами и даже классовым противником в одном и том же движении тормозили в целом осознание пролетариатом своего классового лица и своих классовых интересов. Более того, это стимулировало иллюзии «надклассовой» национальной общности и классового сотрудничества. Данное противоречие сказывалось и продолжает сказываться на рабочем движении в этой части мира, составляя одну из специфических черт его развития.

Вместе с тем национально-освободительная борьба и особенно ее успех имеют огромное значение для формирования общественных предпосылок развития рабочего движения, расчистки поля для классовой борьбы, для ее развертывания, так сказать, «на собственном плацдарме». Основоположники марксизма-ленинизма всегда рассматривали национальное освобождение, завоевание политической независимости как неизбежный этап в борьбе угнетенных народов за социальное освобождение. Ф. Энгельс писал: «До

13 тех пор пока отсутствует национальная независимость, большой народ исторически не в состоянии даже обсуждать сколько-нибудь серьезно какие-либо внутренние вопросы» ¹.

В. И. Ленин, как известно, подчеркивал, что «развитие революции в разных странах идет в различных формах, различным темпом (и не может идти иначе)» ². Эта ленинская мысль в полной мере может быть отнесена и к современным национально-освободительным революциям. Действительно, в разных странах национально-освободительные антиимпериалистические революции развивались неодинаково, серьезно различаясь по своему содержанию. Вместе с тем все бывшие колонии и полуколонии после ликвидации иностранного господства встали перед необходимостью решения сходных задач. Главным содержанием национально-освободительных революций на их новом этапе стали ликвидация колониального наследия во всех сферах общественной жизни, достижение экономической самостоятельности, укрепление на этой основе государственного суверенитета и независимого внешнеполитического курса.

Это содержание было конкретизировано прогрессивными силами в демократической программе преобразований, которая отвечала новым условиям. Она предусматривала:

— укрепление политической самостоятельности;

— установление суверенитета над экономическими и природными ресурсами и ликвидацию господствующего влияния в экономике империалистических монополий;

— сосредоточение в госсекторе командных хозяйственных высот и направляющее воздействие на деятельность местного капитала;

— подъем производительных сил на плановой основе;

— ликвидацию феодальных и дофеодальных отношений, решение аграрного вопроса, поощрение кооперативного движения в деревне;

— создание нового государственного аппарата;

— стимулирование процесса формирования наций, создание и консолидацию национально-государственных институтов;

— значительное повышение жизненного уровня народа;

— преобразования в политической и духовной сферах, ведущие к избавлению от патриархально-феодальных и колониальных пережитков, к демократизации общественной жизни;

— активную антиимпериалистическую внешнюю политику.

Одновременно во весь рост встал вопрос о том, на каком пути, какими методами добиваться реализации этих проблем, которые оказались в тесной связи с развитием классовых отношений в быв-

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 35, с. 220.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 37, с. 63.

14 ших порабощенных странах. Их возрастающая острота — наиболее характерная черта развития в период после завоевания независимости. Основой этого процесса служат прежде всего социальная дифференциация, изменения в социальной структуре, которые произошли в результате экономического развития, формирования институтов национальной государственности, развертывания системы образования.

К обострению социальных противоречий ведет также позиция общественных групп и слоев в отношении задач общественного развития и освободительной борьбы. Хотя их антиимпериалистический аспект сохраняет значение, на базе независимого развития и роста классовых противоречий стали более ясными, более «прозрачными» классовая структура, взаимоотношения классов.

Сам характер новой фазы, когда социальные силы вплотную сталкиваются с вопросом общественной ориентации своей страны, стимулирует осознание каждым классом его собственных интересов и, следовательно, проявление классовых противоречий. При этом, чем дальше, тем более явно антиимпериализм в позиции тех или иных социальных и политических групп определяется тем, насколько классовые устремления этих групп отвечают национальным интересам.

«В освободившихся странах, — отмечает Б. Н. Пономарев, — большую остроту приобретает борьба вокруг выбора путей дальнейшего развития. Она тесно связана с усиливающимся социальным расслоением. Все более явственная кристаллизация направления развития молодых государств ведет к изменению соотношения национального и социального моментов в освободительной борьбе, обострению классовых столкновений и расширению их масштабов» ¹.

Особая острота этой борьбы связана с двумя обстоятельствами. В прошлом реализацию национальных задач брала на себя местная буржуазия. В современных условиях освободившихся стран национальная буржуазия, как правило, практически не в состоянии сколько-нибудь полно выполнить эту миссию. Как класс она, с одной стороны, находится в сложной взаимосвязи с устойчивыми докапиталистическими отношениями, а зачастую и с империалистическими кругами, а с другой — опасается классовой активности пролетариата и трудящихся масс, чье «дыхание» ощущает непосредственно.

Уже в ходе борьбы против колониальных режимов рельефно проявилось двойственное отношение национальной буржуазии к освободительному движению. Враждебность к иностранному по-

¹ Б. Н. Пономарев. Живое и действенное учение марксизма-ленинизма. М., 1983, с. 113.

15 работителю у нее порой перекрывалась боязнью активности и самодеятельности масс. На новом этапе национально-освободительных революций политическое поведение национальной буржуазии становится особенно противоречивым, у определенных ее кругов крепнет тенденция к сотрудничеству с иностранными монополиями, с империализмом, с внутренней реакцией.

Вот почему актуальные задачи общественного развития освободившихся стран хотя и имеют в основном общедемократическое содержание, но вряд ли могут быть реализованы в полной мере буржуазной или буржуазно-демократической властью. Для этого нужна власть более радикальная.

Другое обстоятельство состоит в том, что в современных условиях национально-освободительные революции могут выйти и нередко выходят за обычные буржуазно-демократические рамки, располагают не только большими возможностями для ликвидации национального гнета, но и серьезными социально-прогрессивными тенденциями. В силу этих причин национально-освободительные революции в условиях существования мирового социализма, углубления общего кризиса капитализма, а также дискредитации его идей и практики являются революциями нового типа, могущими при известных условиях проложить путь к движению в сторону социализма ¹.

Суть вопроса состоит в том, что капиталистическая система в результате многолетнего беззастенчивого хозяйничанья колониальных режимов скомпрометировала себя в глазах народов развивающихся стран. Вместе с тем реальный социализм продемонстрировал иной путь развития, способный в исторически короткий срок обеспечить преодоление отсталости, удовлетворить насущные социально-экономические и политические потребности масс. Курс социалистической ориентации, который провозглашен и проводится в ряде государств Азии и Африки, является отражением этого нового феномена. Социалистическая ориентация утвердилась как важное мировое явление, как одна из ведущих форм социального прогресса освободившихся стран.

На рабочий класс освободившихся стран прежде всего ложится историческая ответственность за дальнейший ход развития социально-прогрессивных тенденций в этих странах, за углубление национально-освободительной борьбы, за подлинное и полное решение общедемократических задач в соответствии с коренными интересами нации.

Это подтверждают события десятилетий, истекших с момента завоевания независимости, особенно 70-е и начало 80-х годов.

¹ Подробнее см.: К. Н. Брутенц. Современные национально-освободительные революции (некоторые вопросы теории). М., 1974, с. 17—29.

16 В 70-х годах борьба бывших порабощенных стран за экономическую самостоятельность и равноправие приобрела качественно новый характер и масштабы, перешагнула рамки отдельных стран и вышла на мировую арену, выявляя — в форме требования нового международного экономического порядка — свой глубокий смысл как отрицание империалистических отношений эксплуатации. В ходе этой борьбы значительная часть общественности освободившихся стран четко продемонстрировала осознание противоположности их интересов, выраженных в платформе НМЭП, устремлениям империализма. Расширилось и углубилось понимание того, что империализм намерен настойчиво проводить курс на блокирование усилий бывших порабощенных стран по созданию независимой национальной экономики, на дальнейшее ограбление этих стран наряду с готовностью видоизменять его формы и приемы.

Развивалось и обогащалось социальное содержание освободительного движения народов Азии и Африки. Это проявилось в результатах борьбы против интервенции и неоколониализма США в Индокитае (создание единого социалистического Вьетнама, победа народно-демократической революции в Лаосе, ликвидация феодально-буржуазной монархии в Кампучии). Это проявилось в возникновении новых государств социалистической ориентации, где к власти пришли представители революционной демократии, тяготеющие к марксизму-ленинизму. Это проявилось в укреплении в ряде стран влияния коммунистических и революционно-демократических партий, других прогрессивных организаций и движений.

Вместе с тем обнаружились трудности и сложности прогресса освободившихся стран. Их путь развития был противоречив, содержал немало зигзагов и попятных шагов. Произошло перерождение некоторых прогрессивных режимов. В ряде стран ослабли позиции патриотических, демократических группировок, а в иных случаях у власти оказались реакционные круги. Подтвердилось — и это один из самых важных уроков истекших лет развития освободившихся стран, — что и при наличии огромных антиимпериалистических резервов никакой гарантированной, «автоматической» революционности в них, как и повсюду, не существует. Процесс преобразования бывшего колониального и полуколониального мира происходит в острой борьбе различных социальных и политических сил. И он, естественно, знает приливы и отливы. В его бурлящем потоке иной раз на поверхность поднимается всякая накипь в виде разного рода реакционных идей и тенденций.

Наконец, был продемонстрирован морально-политический «износ» и перерождение ряда группировок, на тех или иных этапах возглавлявших освободительную борьбу в своих странах или активно в ней участвовавших. Некоторые отряды антиимпери-

17 алистического движения, например в арабском регионе, стали испытывать серьезные трудности. Дала о себе знать растущая реакционность определенных слоев буржуазии, чья скоротечная политическая молодость подошла к концу.

События подтвердили так же, что нынешнее положение стран Азии и Африки отражает тот исторический момент, когда противоречие между метрополиями, с одной стороны, и колониями — с другой, переросло в противоречие между империалистическими державами (и примыкающими к ним развитыми капиталистическими странами вообще) и освободившимися странами (а также развивающимися странами в целом), идущими разными путями к преодолению своей экономической отсталости, к ликвидации пережитков периода порабощения. При всем различии этих путей данную группу объективно объединяет их общее стремление противостоять империализму и его неоколониалистской стратегии. Они сплачиваются прежде всего как бы под воздействием извне, вследствие экономической эксплуатации со стороны империализма. Настойчивые попытки империализма обеспечить себе контроль над развивающимися странами — устойчивая питательная почва для противоречий между ними и империалистическим миром.

Конечно, объективное противоречие освободившихся стран с империализмом не проявляется в их политическом курсе автоматически, с неизбежностью. Хотя оно так или иначе влияет на позицию всех освободившихся стран, его реализация и социальное «наполнение» зависят от общественной ориентации, от характера правящих режимов. Наиболее ясно выражено это противоречие в политике стран социалистической ориентации, где оно получает существенную антикапиталистическую окраску и активно проявляется по всему фронту отношений с империалистическими государствами. Но оно заметно и в политике государств капиталистической ориентации, прежде всего там, где доминируют буржуазные круги, выступающие за независимое развитие и готовые его добиваться. При этом здесь в отношениях с империалистическим миром все большую роль играют и элементы межкапиталистических конфликтов, правда, конфликтов особого рода, с сильными неоколониалистскими аспектами, — между буржуазией развитых и буржуазией развивающихся стран, между империалистическим капиталом, осуществляющим неоколониалистскую политику, и национальным, главным образом немонополистическим капиталом освободившихся стран.

Вступление части освободившихся стран на капиталистический путь не усилило и не «омолодило» мировую систему капитализма, а обострило ее старые противоречия и привнесло новые. Империализм, транснациональные корпорации всемерно противятся складыванию национально самостоятельного капитала в этих странах, стремятся смягчить за их счет свои экономические

18 трудности. А все это в свою очередь способствует углублению общего кризиса капитализма.

Огромное значение не только в международном плане, но и для расстановки классовых сил внутри соответствующих стран имеет тот факт, что развивающиеся по капиталистическому пути страны и по своему положению, и по своей политике серьезно отличаются от империалистических государств, а также от других капиталистических стран. Их устремлениям противоречит агрессивная политика господства и диктата империалистических держав. Связи с социалистическими государствами укрепляют их независимость, и это все больше и больше осознается ими.

Таким образом, структура современных мировых отношений, политические и экономические интересы освободившихся стран, так же как и неоколониалистская политика монополий, обусловливают глубокий и долговременный характер противоречия между освободившимися странами и империализмом. Это создает прочную основу для того, чтобы эти страны, хотя они и привязаны тысячами экономических, политических, финансовых и торговых нитей к капиталистическому миру и зависят от него, и впредь выступали весомым фактором антиимпериалистической борьбы на международной арене, чтобы все национальные патриотически настроенные социальные силы в бывших колониях и полуколониях занимали антиимпериалистические, антинеоколониалистские позиции. Это противоречие служит мощной движущей силой общественных сдвигов в этих странах, подъема прогрессивных движений, нарастания социального протеста, который в первую очередь определяется внутренними классовыми конфликтами.

Даже развитие капиталистических отношений в освободившихся странах, пока они не достигли монополистической стадии, не перечеркивает этого положения, не помогает непосредственно упрочению позиций империализма. Более того, это способствует наложению на противоречия национально-освободительного характера с империалистическим миром также противоречий межкапиталистических, в которых есть, как уже отмечалось, и национальное, антинеоколониалистское содержание. Вместе с тем становление капитализма в ряде освободившихся стран, а тем более достижение им ступени среднего развития в определенном смысле осложняют революционное движение, а иной раз и отдаляют перспективу перехода на путь социального прогресса, усиливают буржуазные тенденции, буржуазную «атмосферу».

В силу этого отнюдь не превзойдена жизнью (с неизбежными коррективами применительно к условиям разных стран) и программа общедемократических преобразований, о которой шла речь выше. Напротив, ее основное содержание в полной мере сохраняет свою актуальность, хотя и с некоторыми видоизменениями. Так,

19 сегодня в большинстве случаев речь скорее идет не об установлении национального суверенитета над экономикой, над природными богатствами, а о реальном его осуществлении путем разумной их эксплуатации в национальных интересах с помощью собственных кадров и на основе собственного технического опыта. Кроме того, на первый план выдвинулся, условно говоря, внешний аспект борьбы против засилья империалистических монополий, за равноправные международные экономические отношения.

Ныне речь идет скорее не о расширении государственного сектора, а о том, чтобы поставить его на службу общенациональным, общенародным интересам, вырвать из рук олигархических, буржуазно-бюрократических групп, использующих этот сектор для своего обогащения и дискредитирующих его. Точно так же если говорить о государственных институтах, то предстоит освободить их не столько от осколков колониальной администрации, сколько от коррумпированных буржуазно-бюрократических сил. Более того, по всем линиям — госсектора, государственных институтов и даже частного предпринимательства — встали и приобретают все большее значение задачи борьбы против паразитической буржуазии, которая нередко вырастает в реальную угрозу национальному возрождению и социальному прогрессу.

В аграрном вопросе упор делается уже не только, а часто и не столько на ликвидацию докапиталистических отношений и наделение неимущих крестьян землей, сколько на ограничение эксплуататорских вожделений усиливающейся буржуазии, ставящей себе на службу и пережиточные, традиционные формы закабаления сельских тружеников. Подобные иллюстрации можно было бы привести и по другим пунктам общедемократической программы.

Все большее значение приобретает задача, занимавшая, впрочем, и раньше центральное место, — задача демократизации общественной жизни в ее различных аспектах — и в смысле учета народных интересов при определении главных направлений политики и принятии основных государственных решений, и в плане усиления активности масс, обеспечения им реальной возможности, поддерживая прогрессивные мероприятия, сознательно, через собственные организации вносить свой вклад в политику страны, в контроль над экономикой. Без преувеличения можно сказать, что сейчас именно в это при всем значении других внешних и внутренних сторон непосредственно упирается проблема достижения политической устойчивости в освободившихся странах и сама перспектива противоборства с неоколониализмом, преодоления огромных экономических трудностей.

В тесном взаимодействии с процессом демократизации находится и вопрос о повышении жизненного уровня масс, приобретший жгучую остроту как в экономическом (в особенности для рас-

20 ширения национального рынка), так и в социально-политическом плане. Основой возросшей политической нестабильности является глубокое недовольство населения — даже если оно не проявляется в активной форме — своим нередко ухудшающимся материальным положением. И это происходит тогда, когда в значительной мере уже исчезла националистическая эйфория, порожденная завоеванной независимостью, когда во многом исчерпан запас веры в обещания сменявших друг друга в течение довольно длительного периода руководителей.

В программе общедемократических преобразований первостепенное место — и как ее интегральная часть, и как одна из движущих причин ее реализации — продолжают занимать наряду с социальными национально-освободительные задачи. Разумеется, это в разной мере относится к различным странам (и к позициям различных социальных сил), ибо есть страны, где национальные задачи решены в большей мере, а значит, и вес этих задач в общей совокупности проблем борьбы существенно ниже. Выраженность национально-освободительного антиимпериалистического фактора зависит также и от некоторых других моментов.

То, что в общедемократической программе большое место наряду с социальными занимают национально-освободительные задачи, является закономерным. Ведь еще не достигнуты до конца политические цели: наполнение реальным содержанием политического суверенитета и его осуществление в полной мере на международной арене. Не решены и такие задачи (связанные, кстати сказать, и с преодолением отсталости), как завоевание экономической самостоятельности, ликвидация зависимости от империалистических монополий, установление равноправных экономических отношений с капиталистическими государствами. Между тем эти задачи представляют собой само ядро проблемы национального освобождения в современных условиях и, подобно политическим вопросам, способны служить стимулятором и базой национально-освободительной борьбы, а тем более националистических настроений и тенденций.

Следует, наконец, учитывать и то, что активизация неоколониалистских действий империализма, экспансия и милитаристский нажим, акцент на грубую силу в свою очередь ведут к оживлению и усилению национального фактора и соответствующего аспекта борьбы. Все это обусловливает актуальность и живучесть национального момента с его позитивной и негативной сторонами (например, в виде почвы для реакционно-националистических настроений и национальной ограниченности) в общественном развитии освободившихся стран. И в плане объективных проблем национального освобождения (особенно в смысле экономической независимости), и в плане политических, идеологических, психологических отзвуков национальный вопрос в этих странах, видимо,

21 еще надолго сохранит свое место. Отсюда — принципиальная важность правильной оценки значения этого момента, особенно в его антиимпериалистическом и антинеоколониалистском проявлении. Иной подход означал бы также недооценку роли неоколониализма и его характера как формы не только социального, но и национального гнета. Сказанное так или иначе относится и к наиболее капиталистически развитым освободившимся странам.

В то же время важно отчетливо представлять себе существующее соотношение между национально-освободительными и социальными проблемами, видеть главное направление, в котором смещается и будет — чем дальше, тем больше — смещаться ось общественной жизни этих стран. Соотношение между национальным и собственно социальным моментами меняется в пользу последнего, повышается роль социального аспекта — и как цели, и как пружины общественного развития. В отличие от того, что было прежде, до создания национальных государств, теперь само решение незавершенных национально-освободительных задач непосредственно и во все большей мере упирается именно в социально-классовые факторы, в классовую борьбу.

В колониальный период нынешние освободившиеся страны, изолированные стеной порабощения, еще могли производить впечатление некоего однообразия. Но с разрушением этой стены обнаружилась вся их пестрота. Эта пестрота заметно усилилась, когда уже на сложившуюся в целом историческую специфику «наложились» неравномерность политического, экономического и социального развития за годы независимости, неодинаковый размах освободительного движения. Растущая дифференциация освободившихся стран по ряду направлений — это одна из наиболее важных особенностей их развития в период после ликвидации колониальной и полуколониальной зависимости.

Явно различен ныне достигнутый экономический уровень многих из этих стран, неодинакова степень реальной самостоятельности, и, самое главное, расходятся пути общественного развития. В одних освободившихся странах на данном этапе утвердились или утверждаются капиталистические отношения, другие избрали социалистическую ориентацию. Есть еще третья — очень небольшая и к тому же сокращающаяся — группа стран (главным образом в Тропической Африке), где в силу особой отсталости или других причин направление развития не определилось с достаточной ясностью, хотя капиталистические отношения стихийно возникают и там.

Крупные перемены, происшедшие в большинстве освободившихся стран после завоевания государственной независимости, сказались и на положении пролетариата. По мере проведения социально-экономических и политических преобразований, связанных прежде всего с укреплением национального суверенитета,

22 в рабочем классе этих стран происходят глубокие изменения, способствующие формированию предпосылок для превращения пролетариата в ведущую политическую силу.

В целом на протяжении послевоенного периода роль рабочего класса в общественно-политической жизни во всех трех группах освободившихся стран росла, что связано с действием ряда факторов ¹.

Во-первых, укрепляется место пролетариата в системе общественного производства, происходит его количественный и качественный рост, изменяется его структура, как правило за счет увеличения численности фабрично-заводских рабочих. Особенно это касается пролетариата, занятого на крупном производстве. Концентрация значительных масс рабочих в одном месте, условия труда, предполагающие более высокий уровень организованности, дисциплины и определенный минимум культуры, способствуют укреплению сплоченности пролетариата, воспитанию в нем духа классовой солидарности.

Во-вторых, пролетариат все заметнее проявляет свои высокие качества как класс, свой социальный потенциал. С его настроениями и требованиями уже не могут не считаться другие социальные силы, тем более выступающие от его имени политические партии. В передовые слои рабочего класса шире проникают идеи марксизма-ленинизма. Само распространение этих идей в развивающихся странах тесно связано с повышением роли рабочего класса, с углублением национально-освободительных революций и антиимпериалистической борьбы.

В-третьих, возросла организованность рабочего класса освободившихся стран. Он сумел создать боевые профсоюзные организации, поддерживающие тесные интернациональные связи с прогрессивным международным профсоюзным движением, прежде всего с ВФП. Оказываемая ею помощь имеет важное значение для крепнущего рабочего и профсоюзного движения в Азии, Африке и Латинской Америке.

В-четвертых, процесс идейно-политического созревания пролетариата освободившихся стран, активизации его борьбы за национальные общедемократические и классовые цели неразрывно связан с борьбой международного рабочего класса за мир, демократию и социальный прогресс. Он происходит под глубоким влия-

¹ Общепризнано, что, рассматривая положение рабочего класса — в смысле и количественных характеристик и его политических возможностей, — нельзя игнорировать проблему безработных. Это верно и применительно к развивающимся странам, где безработица зачастую имеет особенно большие масштабы. Вместе с тем здесь в массе безработных исключительно велика доля тех, кто, перебравшись из села в город, так и не сумел получить работу, а значит, не влился ни в ряды пролетариата, ни даже работников наемного труда.

23 нием существования и роста авторитета реального социализма, расширяющегося сотрудничества мирового социализма и развивающихся стран.

В то же время углубившаяся и ускорившаяся дифференциация среди освободившихся стран ведет к дифференциации условий развития рабочего класса и рабочего движения, их задач в этих странах.

В странах социалистической ориентации основной тенденцией в развитии рабочего класса является рост численности, усиление концентрации и централизации индустриального пролетариата, появление его современных отрядов на базе постепенного развития и укрепления государственного сектора. Это становится материальной основой ускорившегося созревания классового сознания пролетариата. В то же время не во всех государствах социалистической ориентации численность и организованность национального пролетариата возрастают одинаково. В некоторых из них в силу ряда объективных причин этот процесс разворачивается относительно низкими темпами.

Основная политическая и социальная проблема, которая стоит перед пролетариатом, перед рабочим движением в странах социалистической ориентации, состоит в постепенном преодолении противоречия между взятым этими странами направлением общественного развития, между массовой, подчас стихийной, поддержкой социалистической ориентации и тем, что еще окончательно не сложилась классовая, общественно-политическая сила, которая могла бы наиболее последовательно укреплять и направлять этот процесс. Поэтому принципиальное значение имеет сотрудничество революционно-демократических и пролетарских сил и их организаций, повышение классовой и политической зрелости рабочего класса. А именно этим определяется его способность внести необходимый вклад в углубление национально-демократической революции и обеспечение социалистического выбора.

Решение этой проблемы, разумеется, не представляется простым ввиду необходимости учитывать не только зрелость объективных и субъективных факторов, но и политику влиятельных кругов ряда стран социалистической ориентации, которые предпочитают опираться на крестьянско-мелкобуржуазные силы и интеллигенцию. Вместе с тем можно констатировать, что в некоторых из этих стран идет процесс постепенного продвижения пролетариата к роли политического руководителя масс и ведущей силы общественного развития. Очень важно, что общее направление развития, как и социальная политика, в таких странах открывает значительно большие возможности для осознания пролетариатом, трудящимися своих прав, а нередко и реализуются при их активном, сознательном участии.

В государствах, развивающихся по капиталистическому пути,

24 взаимодействие факторов, оказывающих влияние на рабочий класс, носит во многом иной характер, чем в странах социалистической ориентации. Это объясняется характером власти и магистральным направлением развития. У рабочего класса здесь принципиально иное отношение к общественной ориентации своих стран. Вместе с тем пролетарский авангард вырабатывает свою политическую линию, не может игнорировать определенные позитивные экономические, а иной раз и социальные сдвиги — ведя отсчет от уровня отсталости и зависимости, присущего этим странам в колониальный период,— происходящие по крайней мере в некоторых капиталистически развивающихся странах.

Ленинские положения о месте и роли реформ в революционной борьбе актуальны для всех развивающихся стран с учетом исторических и национальных особенностей каждой из них. Реформы и преобразования в капиталистических странах Азии, Африки и Латинской Америки носят буржуазный и буржуазно-демократический характер. Однако последовательное их осуществление способно постепенно создавать условия для проведения структурных изменений революционного характера ¹.

Небезразлична пролетариату и идущая внутри буржуазного лагеря борьба вокруг вопроса о том, какой капитализм здесь утвердится: условно говоря, «октябристский» или «демократический». Наконец, при определении своей позиции, при решении вопроса о выборе союзников, при участии в социальных коалициях рабочий класс не может не учитывать противоречия между этими странами и империалистическим миром, не может не принимать в расчет антиимпериалистические и антинеоколониалистские возможности господствующих в этих странах режимов, а также национальной буржуазии в целом. Но все это, конечно, не изменяет принципиального отношения рабочего класса к капиталистическому направлению развития освободившихся стран, которое неприемлемо для него с точки зрения и классовых и национальных интересов.

События истекших десятилетий подтвердили, что в условиях отсталых стран, переживших колониальное угнетение, капитализм, даже если он ведет к экономическому росту, к ликвидации некоторых наиболее вопиющих уродств периода порабощения, проявляет свои коренные пороки в особенно тяжелых для трудящихся формах. Насаждая свойственные ему методы эксплуатации, капитализм не устраняет ее докапиталистических форм, а взваливает на народные массы двойное и тройное бремя. При этом сотни миллионов людей не находят себе места в общественном производстве, обрекаются на прозябание. Не только не уменьшается,

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 222, 228.

25 но и быстро углубляется и без того зияющая пропасть между имущими и обездоленными, распространяются корыстные, эгоистические и антигуманные тенденции.

Закономерно, что в такой обстановке рабочий класс и его организации ставят целью, исходя из классовых задач и общенациональных интересов, вывести свои страны на иной, социально-прогрессивный путь развития. Решение этой задачи требует преодоления огромных трудностей, связанных как с общими условиями освободившихся стран, так и с уровнем зрелости самого рабочего класса.

В более развитых бывших колониях и зависимых странах, где утверждаются капиталистические отношения, в таких, например, как Индия, Нигерия, Сингапур, Малайзия, Марокко, Египет, большинство латиноамериканских стран, отмечается довольно устойчивый рост рабочего класса, который сопровождается в той или иной мере повышением его классовой зрелости. Во многих же других странах пролетариат еще малочислен, причем большая его часть занята в сельскохозяйственном производстве и сфере услуг. Рабочий класс в этих странах особенно разобщен, так как значительная его масса трудится на небольших предприятиях. Сезонность и миграция продолжают оказывать серьезное влияние на его состав.

Наряду с такого рода объективными препятствиями процессу повышения организованности и сознательности пролетариата здесь противостоит классово враждебная политика правящих режимов. В некоторых странах это грубо репрессивный курс, жестокие преследования активистов и деятелей рабочего движения, подавление всех проявлений протеста пролетариата, запрет его организаций. Но и там, где у государственного руля находятся национально-буржуазные партии, где существуют буржуазно-демократические свободы, власть пускает в ход любые средства, чтобы ограничить, а то и подавить борьбу пролетариата. Она стремится направить ее в социал-реформистское русло, насадить в рабочем движении тред-юнионистскую идеологию, отгородить от влияния компартий и идей социализма. В этих целях правящие круги разжигают кампании антикоммунизма и антисоветизма, широко используют традиционные формы массового одурманивания (религию, конфессионализм и т. п.), поощряют национальную и этническую рознь.

С перспективами развития рабочего движения в бывших колониях и зависимых странах тесно связана и перспектива реального решения там национального вопроса. Усиление и обострение национально-этнических противоречий и конфликтов в этой зоне — одна из характерных черт ее развития за последние десятилетия, неразрывно связанная с распространением капиталистических отношений, с влиянием реакционно настроенных нацио-

26 налистических буржуазных и мелкобуржуазных кругов. Дальнейшее развитие событий в этом направлении способно создать реальную угрозу того, что бывшие порабощенные страны повторят уже пройденный капиталистической Европой и Америкой путь взаимного натравливания народов, путь национальной розни, кровавых конфликтов и даже войн. Только рабочий класс, демократические силы этих стран могут предотвратить подобное развитие событий (так же как превращение некоторых из этих стран в очаг религиозного мракобесия).

Для рабочего класса в освободившихся странах особое значение, может быть даже большее, чем в других районах мира, имеет вопрос о социально-политических коалициях, о сотрудничестве с другими социальными силами в борьбе за достижение его ближайших и конечных целей. Такое сотрудничество необходимо, учитывая нынешнее положение и вес пролетариата в большинстве бывших колоний и полуколоний, для обеспечения ему реальной возможности оказывать достаточно действенное влияние на ход общественной жизни своих стран. Это диктуется также содержанием нынешнего этапа общественного развития в освободившихся странах, которое обусловливает позицию основных социальных сил и создает особенно широкие предпосылки для формирования политических коалиций во имя решения общенациональных, общедемократических задач.

В самом деле, в их решении заинтересованы кроме рабочего класса крестьянство, значительные круги национальной буржуазии, демократическая интеллигенция, все патриотические, прогрессивные силы нации. И это как раз та почва, на которой возможны их единые действия. Правильная линия в этом вопросе — принципиальное условие успешного развития рабочего движения в бывших порабощенных странах.

На современном этапе к числу наиболее актуальных проблем рабочего движения в развивающихся странах относится и проблема его единства, прежде всего профсоюзного. И не только вследствие существующего раскола, больше того, разобщенности рабочего класса и рабочего движения в этих странах. И не только в результате выраженной разнородности его состава. И не только, наконец, из-за политики многих правящих режимов, которые стремятся раздробить силы пролетариата. Причина и в том, что в таком же направлении действуют достаточно влиятельные и весьма искушенные в этом деле внешние силы, которые представляют международную социал-демократию, реформистские национальные и международные профцентры, профсоюзную бюрократию, а нередко и попросту спецслужбы империалистических держав.

Опыт подтвердил, что для роста классового сознания пролетариата, его превращения из «класса в себе» в «класс для себя»,

27 как правило, более благоприятны условия национальных государств. Этот сложный и противоречивый процесс происходит сейчас едва ли не повсюду в развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америки, хотя, разумеется, разными темпами и в разных масштабах. В силу неравномерности своего формирования и развития, а также различий в социально-экономических условиях пролетариат в этих странах находится на разных ступенях такого превращения.

Пока еще немало стран, где он не имеет сильных классовых организаций, серьезно подвержен влиянию непролетарских идеологий, особенно в связи с притоком в его ряды новых рекрутов из числа крестьян, ремесленников, представителей мелкой буржуазии. Кроме того, сооружение в развивающихся странах современных промышленных предприятий требует, как уже говорилось, рабочих, обладающих минимумом образования. В афро-азиатских странах, где значительная часть или большинство населения неграмотно, социальной базой для набора рабочих на такие предприятия нередко служат относительно более обеспеченные слои города и деревни. Эта часть пролетариата, иногда приобретающая некоторые черты «рабочей аристократии», также является каналом, через который в ряды рабочего класса проникают мелкобуржуазные настроения и реформистские иллюзии. Это задерживает процесс развития классового самосознания и консолидации пролетариата.

Чтобы пролетариат превратился в «класс для себя», необходимо соединение научного социализма с рабочим движением, поднятие стихийной активности рабочего класса до уровня сознательной организованности. Это возможно под руководством коммунистических партий, при их систематической организаторской и идейно-политической работе в массах, их повседневных и кропотливых усилиях по революционному воспитанию рабочего класса. Пролетариат в Азии, Африке и Латинской Америке не в состоянии выполнить своей исторической миссии без политического авангарда — коммунистической партии.

Разрабатывая стратегию и тактику мирового революционного движения, В. И. Ленин уделял большое внимание вопросу вооружения рабочего класса отставших стран марксистско-ленинской теорией с помощью коммунистических организаций. В. И. Ленин предвидел, что коммунистические группы и организации, возникающие в таких странах, могут стать жизнеспособными и сыграть надлежащую роль только при условии, что они сумеют, опираясь на общие принципы марксистской теории, использовать ее в своеобразных местных условиях. О ходе ленинской мысли ясно говорят его высказывания, адресованные коммунистам Востока, в которых он подчеркивал необходимость творческого подхода к тому, «каким образом применять коммунистическую

28 тактику и политику в докапиталистических условиях», где «не может быть и речи о чисто пролетарском движении» ¹.

Дальнейшее упрочение позиций рабочего класса в развивающихся странах во многом зависит от идейного, политического и организационного укрепления коммунистических партий, их способности расширять связи с массами, вести их за собой.

Авангардная роль коммунистических партий обусловлена их объективным положением в массовом движении. Эта роль завоевывается умением коммунистов дать правильную оценку сложившейся обстановке, способностью быть самыми решительными борцами за демократию и в то же время последовательно защищать интересы пролетариата, других трудящихся, умением вскрыть все отступления от демократической и революционной линии и одновременно готовностью пойти на жертвы во имя ее проведения в жизнь.

Массы идут за партией тогда, когда собственный политический опыт убеждает их в правильности позиций партии. Таков, говорил В. И. Ленин, «основной закон всех великих революций» ².

Г. Димитров в докладе на VII конгрессе Коминтерна, отметив роль коммунистической партии в руководстве рабочим классом, сказал: «...нужно не декламировать о ведущей роли коммунистов, а своей повседневной массовой работой и правильной политикой заслужить, завоевать доверие рабочих масс. Это возможно только в том случае, если мы, коммунисты, будем в нашей политической работе серьезно учитывать действительный уровень классового сознания масс, степень их революционизирования, если мы будем трезво оценивать конкретную обстановку — не на основе наших пожеланий, а на основе того, что действительно есть» ³.

Наличие сильной марксистско-ленинской партии — это предпосылка успешного ведения пролетариатом классовой борьбы, осуществления эффективной и обоснованной политики союзов с крестьянством, составляющим основную массу населения развивающихся стран, а также с непролетарскими и полупролетарскими слоями города, которые в этих странах особенно многочисленны и в политическом отношении важны.

Проблема взаимоотношений пролетариата со средними слоями и мелкобуржуазными партиями всегда занимала важное место в деятельности коммунистов. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал, что тактика рабочего класса по отношению к мелкобуржуазным партиям должна быть предельно гибкой и изменяться в зависимости от конкретных условий. Усиливающаяся политическая роль средних слоев в развивающихся странах, рост их про-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 244.

³ Г. Димитров. Избранные произведения, т. 2. М., 1983, с. 129.

29 грессивных и революционных возможностей под влиянием национальных и общемировых революционных факторов во многом по-новому ставят эту проблему, придают ей особое значение.

Общественная практика развивающихся стран в зависимости от расстановки классовых сил и характера решаемых задач диктует различные формы объединения национально-патриотических, антиимпериалистических, демократических сил. Как показал опыт одной из них, и наиболее целесообразной в условиях многих стран, является единый национальный фронт. Союз рабочего класса с крестьянством и средними слоями города в развивающихся странах в современных условиях призван стать основой всех таких социально-политических коалиций.

Объем теоретических и практических задач, стоящих перед рабочим классом, перед коммунистическими партиями стран Азии, Африки и Латинской Америки в связи с новыми, более сложными условиями борьбы, неизмеримо возрос. В этой обстановке особенно актуальны слова В. И. Ленина о том, что теорию научного социализма марксисты «должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни» ¹. Как подчеркивается в Отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съезду КПСС, «коммунисты, вооруженные учением марксизма-ленинизма, глубже всех и правильнее всех видят суть и перспективу происходящих в мире процессов, делают из этого верные выводы для своей борьбы за интересы рабочего класса, трудящихся своих стран, за демократию, мир и социализм» ².

В связи с проблемой сплочения всех прогрессивных сил, выступающих за социалистические цели, особо важное значение приобрели взаимоотношения коммунистов и революционных демократов, олицетворяющие, в сущности, взаимосвязь между пролетарской и крестьянско-мелкобуржуазной демократией. Во многих странах эти отношения, учитывая серьезное влияние революционных демократов на крестьянские и мелкобуржуазные массы, а также некоторые слои пролетариата, играют на данном этапе ключевую роль в определении перспектив общественного прогресса.

Революционные демократы сыграли и продолжают играть выдающуюся роль в антиимпериалистической, освободительной борьбе народов Азии, Африки и Латинской Америки. С их активным и нередко ведущим участием связаны многие важные завоевания. В то же время налаживание сотрудничества между коммунистами и революционными демократами, несмотря на очевидную близость их многих программных целей, на практике наталкивается зачастую на немалые препятствия. Значительные круги революционных демократов несут на себе груз мелкобуржуазных предрассуд-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 4, с. 184.

² «Материалы XXVI съезда КПСС». М., 1981, с. 18.

30 ков. В свое время К. Маркс указывал на претензии мелкой буржуазии отождествлять себя с народом. В социальном смысле именно на этом основано стремление некоторых ее политических представителей к монополизации руководства, нежелание допускать существование каких-либо иных политических сил, как якобы «враждебных народу».

Неустойчивость революционной демократии усиливается в развивающихся странах идущим в ее рядах процессом классового размежевания ¹. Будучи социально неоднородной, она несет в себе большой потенциальный заряд противоречий.

Вместе с тем нынешний этап и особенности общественного развития бывших порабощенных стран, внутренние и международные условия освободительной борьбы в этих странах обеспечивают объективную основу для долговременного сотрудничества между рабочим классом и крестьянскими и мелкобуржуазными массами, между коммунистами и революционными демократами. Политическое сотрудничество революционных демократов и коммунистов ведет к усилению роли масс в национально-демократических революциях. Между тем только опора на широкие народные массы способна придать революционно-демократическим режимам устойчивость и гарантировать успешное развитие национально-демократической революции. В. И. Ленин учил, что, «чем глубже преобразование, которое мы хотим произвести, тем больше надо поднять интерес к нему и сознательное отношение, убедить в этой необходимости новые и новые миллионы и десятки миллионов» ². От того, сумеют ли выполнить эту задачу революционно-демократические режимы, зависит, в какой мере будет обеспечено развитие стран социалистической ориентации по направлению к социализму. Важная роль в выполнении этой задачи принадлежит авангардным партиям трудящихся, которые, признав научный социализм своей идеологией, открывают себе путь к тому, чтобы в конечном счете стать пролетарскими партиями.

Сказанное до сих пор относится, хотя и с определенными оговорками, также к рабочему классу и рабочему движению Латинской Америки. Главное состоит в том, что сегодня латиноамериканский пролетариат в целом ближе, чем афро-азиатский, подошел по своим основным классовым характеристикам к рабочему классу развитых капиталистических стран.

В послевоенный период определяющими факторами его развития стали прежде всего ускоренный рост промышленности во многих странах региона, возросшая концентрация производства,

¹ В. И. Ленин писал: «Революционная демократия — собрание разнороднейших (по своему классовому положению и интересам, что совсем не одно и то же!) элементов...» (В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 31, с. 246).

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 42, с. 140.

31 т. е. рост доли в нем средних и крупных промышленных и сельскохозяйственных предприятий, усиленное проникновение иностранных монополий наряду с расширением государственного сектора. В результате этого трудящиеся массы испытывают двойной или даже тройной гнет: со стороны как старой (земельная аристократия), так и новой (определенные банковские, торгово-промышленные круги) олигархии и со стороны транснациональных корпораций.

Эти факторы предопределили заметный количественный рост рабочего класса (в особенности на предприятиях, которые полностью или частично принадлежат иностранному капиталу), прежде всего его фабрично-заводских, квалифицированных отрядов в современных отраслях промышленности, концентрацию пролетариев в наиболее важных индустриальных центрах, повышение общего уровня их грамотности и образованности. Эти же факторы послужили объективной основой для повышения организованности (профсоюзной и политической) пролетариата, возникновения такого феномена, как постоянная политическая заостренность борьбы его ведущих отрядов, которые, как правило, выдвигают не только свои непосредственные, но и общедемократические, общенациональные антиимпериалистические требования. Показательно, что в тех странах, где у власти оказались антинародные военные диктатуры, именно наличие обладающих боевыми традициями профсоюзных объединений и сильное влияние в них пролетарских партий помогли «выживанию» не только рабочего, но и демократического движения в целом.

В Латинской Америке гораздо большие, чем в Азии и Африке, острота классовой борьбы, политизированность, организованность и боевитость рабочего класса обусловливают широкий размах социальных и политических битв, в центре которых стоит пролетариат, более тесную и действенную связь между этой борьбой и антиимпериалистическими выступлениями масс.

Характерным для Латинской Америки является и более сильное по сравнению с другими развивающимися странами влияние в рабочем движении компартий. Многие из них накопили долголетний опыт работы в разнообразных условиях, завоевали прочное доверие трудящихся, приобрели общенациональное влияние.

Таким образом, есть все основания говорить об относительно большей зрелости субъективного фактора революционного процесса в Латинской Америке. Рабочий класс здесь в ряде стран стал важнейшей силой освободительной, антиимпериалистической борьбы и реально претендует на руководящую роль в этой борьбе, имея в виду как реализацию ее задач, так и своих конечных целей.

В то же время нужно сказать и о том, что в странах Латинской Америки, где политическая независимость, как правило,

32 провозглашена еще в начале XIX в. и где капиталистические отношения развиваются сравнительно давно, пролетариату противостоит более сильная буржуазия, обладающая к тому же значительным опытом социально-политического маневрирования. При этом буржуазно-националистические круги ряда стран, играя на антиимпериалистических чувствах трудящихся масс, используют определенные свои шаги, отвечающие национальным интересам (например, национализацию собственности некоторых монополий США), для того, чтобы добиваться «национального единства», отвлекать трудящихся от борьбы за глубокие антиимпериалистические и социальные преобразования. Рабочий класс и рабочее движение в этой части мира противостоят также, причем нередко непосредственно, такому мощному противнику, как империализм Соединенных Штатов Америки.

Сейчас пролетариат и пролетарское движение континента сталкиваются с новой экономической стратегией, которую пытаются реализовать совместно с американскими и другими империалистическими монополиями правящие режимы в некоторых странах при поддержке определенных кругов местной буржуазии. Эта стратегия нацелена на модернизацию и укрепление местного капитализма, на более глубокую интеграцию экономики латиноамериканских стран в мировую капиталистическую систему, на усиление эксплуатации пролетариата и трудящихся масс с помощью более «рациональных», «более эффективных» методов — иначе говоря, методов, присущих самым развитым капиталистическим государствам.

В последние годы Латинская Америка — это район, где резко усилилась активность международной социал-демократии. В рамках Социнтерна действует специальный Латиноамериканский комитет для Латинской Америки и стран Карибского бассейна в Санто-Доминго. Практически в повестке дня всех международных социал-демократических форумов последних лет стояли проблемы Латинской Америки, причем в принятых резолюциях осуждались военно-диктаторские режимы в регионе, выражалась в той или иной форме поддержка патриотам Сальвадора, подвергалась критике политика США в отношении Никарагуа. Состоявшееся в октябре 1984 г. в Рио-де-Жанейро заседание бюро Социнтерна целиком было посвящено латиноамериканской тематике.

В состав Социалистического интернационала уже входит ряд реформистских партий региона (Демократическое действие в Венесуэле, Демократическая левая партия в Эквадоре, Национальное революционное движение в Сальвадоре, Национальное освобождение в Коста-Рике, Радикальная партия в Чили и др.). Он стремится оказать воздействие на профсоюзные, молодежные, кооперативные и другие организации. Опираясь на местные партии соответствующей ориентации, международная со-

33 циал-демократия ставит своей целью создать здесь социал-демократическое движение, которое бы стало ведущей политической силой на континенте и сумело бы направить растущую активность рабочего класса в реформистское русло. Она пропагандирует идеи «демократического социализма», противопоставляя их реальному социализму.

Для рабочего движения развивающихся стран, как и для демократических миролюбивых сил всего человечества, в высшей степени важна борьба за мир, против угрозы термоядерной катастрофы. Как подтвердила Делийская конференция глав государств и правительств неприсоединившихся стран (1983 г.), существенная отличительная черта освободившихся стран в 80-х годах — активная позиция в вопросах войны и мира, разрядки и разоружения, ставшая важным направлением их антиимпериалистической политики. Сохранением мира обусловлена возможность социально-экономического прогресса молодых государств. Опыт подтверждает, что национально-освободительное движение, антиимпериалистическая борьба добились наибольших успехов в условиях мирного сосуществования и разрядки. Напротив, возрастание международной напряженности облегчает империалистическое вмешательство во внутреннюю жизнь развивающихся государств, подавление их стремлений к самостоятельности и прогрессу. Милитаристская политика империалистических держав усиливает экономическую и военно-политическую зависимость развивающихся стран от империализма, обостряет напряженность в отношениях между молодыми государствами, втягивая их в гонку вооружений, поглощающую огромные материальные и человеческие ресурсы, которые могли быть использованы в целях социально-экономического развития.

Борьба за упрочение мира, за урегулирование спровоцированных империализмом международных конфликтов и предотвращение угрозы ядерной войны становится важным фактором консолидации рабочего движения и в развивающихся странах. Лозунги борьбы за мир и безопасность народов лежат в основе антивоенных демократических союзов и коалиций, служат мощным стимулом роста антиимпериалистической солидарности различных слоев населения в странах Азии, Африки и Латинской Америки. В этих союзах и коалициях рабочий класс призван сыграть важную политическую и организационную роль, мобилизуя массы на борьбу против военной опасности и гонки вооружений, рассматривая ее как важнейшую составную часть борьбы народов освободившихся стран за национальную независимость и социальный прогресс. В программных документах коммунистических партий развивающихся стран неизменно подчеркивается необходимость достижения единства рабочего движения в борьбе за мир и социальный прогресс. Особо следует подчеркнуть, что растущей

34 агрессивности империализма рабочий класс всего мира, в том числе развивающихся стран, противопоставляет крепнущий интернационализм, все более тесный союз всех основных потоков мирового революционного движения.

Таким образом, сравнительно с другими отрядами международного движения рабочий класс в странах Азии и Африки, а также Латинской Америки отличается рядом особенностей, вытекающих из своеобразия условий развития этих стран. Он позже других отрядов мирового пролетариата вышел на арену истории. В то же время он вступает на политическую авансцену своих стран на более ранней ступени развития, чем это было в Европе и Северной Америке. Поэтому отсталость социальной среды, в которой действует рабочий класс этих стран, остается специфической и осложняющей чертой его развития. Вместе с тем он получает возможность воздействовать на общественную жизнь своих стран на более раннем этапе их социально-экономического и политического развития. Раньше он получает и плодотворную международную поддержку, морально-политические, классовые стимулы извне.

На данной фазе развития у пролетариата стран Азии, Африки и Латинской Америки есть немало и других важных особенностей. Однако все это не меняет главного, основополагающего положения: социальные качества, возможности пролетариата, его развитие, как и динамика рабочего движения в этих странах, подчиняются общемировым закономерностям. Факты полностью опровергают тезис крестьянско-мелкобуржуазных и буржуазных теоретиков о том, что рабочий класс в этой зоне будто бы является не эксплуатируемым классом, а привилегированной социальной группой и поэтому-де не может быть передовой общественной силой.

Если империалисты стремятся превратить освободившиеся страны в резерв мирового капитализма, то на рабочий класс освободившихся стран прежде всего ложится историческая ответственность за то, чтобы сорвать эти планы, чтобы страны бывшей колониальной и полуколониальной периферии капитализма в своем развитии вступили на путь социального прогресса.

Несмотря на серьезные объективные и субъективные трудности, несмотря на все препоны, создаваемые империализмом и внутренней реакцией, молодой отряд международного рабочего движения — пролетариат развивающихся стран укрепляет позиции в общественно-политической жизни своих стран, еще раз подтверждая, что в центре современной эпохи стоит рабочий класс.

* * *

В соответствии с проблемами, рассматриваемыми в томе, находится и его структура.

Первая глава посвящена вопросам формирования и структуры

35 пролетариата. Анализу этих проблем в освободившихся афро-азиатских странах предшествует рассмотрение вопроса о социальных границах рабочего класса и основных типах наемных работников, особенностях их социальной природы. В центре внимания закономерно находятся фабрично-заводской пролетариат, сдвиги в его формировании и социальном развитии, происходящие по мере развертывания промышленной революции, распространения образования и средств массовой информации. Раскрываются противоречивые тенденции в социально-профессиональном составе индустриальных рабочих, динамика их социокультурного уровня, влияние традиционных факторов на становление классового сознания пролетариата. В сравнении с характеристиками фабрично-заводского пролетариата выявляются особенности других отрядов армии наемного труда: ремесленно-мануфактурных и сельскохозяйственных рабочих, наемных работников «непроизводственных сфер» экономики и т. п.

Ввиду специфики условий процессы формирования рабочего класса в латиноамериканских странах рассматриваются в отдельном параграфе.

Во второй главе исследуются основные моменты социально-экономического положения пролетариата развивающихся стран — заработная плата, жизненный уровень, условия труда, проблемы занятости и безработицы, социально-правовые аспекты. Главное внимание уделяется формированию и динамике стоимости и цены рабочей силы, влиянию на эти процессы традиционных факторов и факторов обновления, классовой борьбы и государственного регулирования, ситуации на рынке труда, инфляционного механизма. Анализируются те изменения в положении рабочих, которые несет с собой социально-экономическое развитие. Характеризуются проблемы трудового законодательства, социально-правового положения рабочих и их организаций, претворения в жизнь завоеваний трудящихся в этой области.

В третьей главе подробно рассматриваются вопросы участия рабочего класса афро-азиатских стран в борьбе против колониальных режимов, в том числе под руководством коммунистических партий. Большое внимание уделено крупным странам — Индии и Индонезии, а также таким странам Юго-Восточной Азии, как Бирма, Малайя, Филиппины. В главе рассматривается участие рабочего класса в национально-освободительном движении Северной (Египет, Алжир, Тунис, Марокко, а также Судан) и Тропической Африки. Исследуются проблемы формирования в рассматриваемый период профсоюзного движения, участия профсоюзов не только в экономической, но и политической антиимпериалистической борьбе, в частности в Гане, Танзании, Нигерии, Сенегале, Гвинее и др. Специальный параграф посвящен анализу борьбы пролетариата на Юге Африки, многообразию ее форм и

36 методов, противоречивости этносоциальной ситуации в условиях господства расистского режима в ЮАР и навязанной им системы апартеида.

В четвертой главе анализируются проблемы борьбы пролетариата стран Азии и Африки после завоевания государственной независимости в условиях различных политических режимов — как парламентских (Индия, Шри Ланка и др.), так и авторитарных и монархических (Иран, Марокко, Таиланд), а также военных диктатур (Пакистан, Судан и др.). В главе показаны бурный рост профсоюзного движения в большинстве стран и последующая дифференциация в его рядах, нарастание наряду с этим стихийной стачечной борьбы рабочего класса и соотношение ее с организованными выступлениями в зависимости от характера предприятий и отраслей производства. На примере стран Африканского континента рассматривается борьба рабочего класса против ТНК, расширение этой борьбы за рамки национальных границ вплоть до региональных масштабов. Показана роль ВФП, а также других международных профцентров в профсоюзном движении в Азии и Африке.

В главе разоблачается реформистский курс буржуазии в отношении рабочего класса и его организаций, репрессивная политика авторитарных режимов, направленная на фактическое огосударствление профсоюзов, полное подчинение их контролю правящих кругов. Характеризуется также политика Социнтерна в отношении рабочего движения рассматриваемых регионов.

В условиях освободившихся государств Азии и Африки особое место занимает вопрос о роли рабочего класса в решении общедемократических задач. Глава содержит материал, посвященный рассмотрению внутренних и международных аспектов этой проблематики, роли рабочего класса в борьбе за мир, против гонки вооружений. На примере таких стран, как Индия, Индонезия, Шри Ланка, Ливан, анализируется проблема социально-политических союзов, единых национальных фронтов.

Специфике борьбы рабочего класса и деятельности его организаций в условиях стран социалистической ориентации посвящена глава пятая. В ней дан анализ особенностей развития этих стран, достигнутых успехов, а также трудностей, которые еще предстоит преодолеть, неоднозначность политических и идеологических позиций стоящей во главе этих стран революционной демократии. Особое внимание уделено ее отношению к рабочему классу — как стремлению расширить свою социальную базу за счет пролетарских слоев, так и попыткам некоторой части революционных демократов ограничить их инициативу.

На примере НДРЙ, Эфиопии, Анголы, Мозамбика, АНДР, Мадагаскара, Бирмы и других стран рассматриваются вопросы профсоюзного строительства, рабочего законодательства и т. п.

37 В заключение анализируются некоторые тенденции общественного прогресса в странах социалистической ориентации, вопросы идейно-политической эволюции самой революционной демократии.

Глава шестая посвящена борьбе рабочего класса Латинской Америки за национальный суверенитет и социальный прогресс. Здесь рассматриваются особенности положения и борьбы рабочего класса в годы наступления империализма и внутренней реакции, жестокого антикоммунистического террора в ряде латиноамериканских стран (1946 г.— конец 50-х годов). Показано историческое значение победы кубинской революции, открывшей принципиально новый этап в развитии освободительного движения на континенте, ее воздействие на борьбу трудящихся, и прежде всего пролетариата, против сил реакции и империализма. Подробно охарактеризованы забастовочные выступления в условиях нового подъема рабочего движения конца 50-х и в 60-х годах.

В главе рассмотрены основные черты движения за социальный прогресс и демократию в условиях резкого обострения противоборства революционных и контрреволюционных сил, характерного для периода, начавшегося с середины 60-х годов, проанализировано, в частности, значение событий в Чили, прихода в 1970 г. к власти правительства Народного единства. Особое внимание уделено никарагуанской революции 1979 г., показано, что победа народа этой страны стала значительным стимулирующим фактором для революционных сил Центральной Америки и всего континента. Специальный раздел главы посвящен роли коммунистических партий Латинской Америки, их стратегии и тактике.

Глава седьмая посвящена критике антимарксистских и немарксистских теорий о роли рабочего класса в развивающихся странах. Здесь подвергнуты критическому разбору антимарксистские концепции, выработанные как буржуазной социологией развитых капиталистических стран, так и некоторыми идеологами и социологами самих стран Латинской Америки, Азии и Африки. Разоблачаются теории, отрицающие классовую структуру общества, значение и роль пролетариата в ней (структурно-функциональная школа, теория «социальной стратификации» и т. п.). В главе опровергаются попытки отрицать роль пролетариата как самого передового и революционного класса общества с помощью концепции его якобы «привилегированного» положения в развивающихся странах.

Подвергнуты критике национал-реформистские теории ряда идеологов развивающихся стран, пытающихся обосновать возможность и необходимость «классового сотрудничества» и «социального мира» ради «национального единства» в государствах, идущих по капиталистическому пути развития. Показана антинаучность и утопичность концепций «национальных социализмов» и «третьего пути» развития. Наряду с буржуазными национал-реформистски-

38 ми теориями критически разбираются различные левацкие концепции, выдвигающие на роль главной революционной силы крестьянство, маргинальные слои и т. п.

Наконец, в Заключении содержится анализ положения и роли пролетариата и рабочего движения в Азии, Африке и Латинской Америке как важных отрядов всемирного пролетариата, как части международного рабочего движения, рассматривается международное значение его борьбы, соотношение и взаимосвязь в ней общих и специфических задач.

Таким образом седьмой том, отправляясь от окончания второй мировой войны и ее социально-политических итогов, имеет целью дать картину положения и динамики рабочего класса и рабочего движения в Азии, Африке и Латинской Америке на протяжении послевоенного периода, а также характеристику современного их состояния и основных тенденций развития в политическом, социальном, экономическом и идеологическом отношениях, во внутреннем и международном плане.

Авторы стремились тщательно учитывать конкретно-историческую специфику этих регионов, где многие из анализируемых в томе явлений и процессов находятся все еще на этапе становления, имеют незавершенный и неустоявшийся характер, в связи с чем некоторые оценки нельзя считать окончательными.

39

Глава первая. ФОРМИРОВАНИЕ, РАЗВИТИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ГРАНИЦЫ ПРОЛЕТАРИАТА В СТРАНАХ АЗИИ, АФРИКИ И ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ ¹​

Ускорение процесса формирования рабочего класса и рост его рядов — характерная черта социально-экономического и общественно-политического развития освободившихся стран. За годы послеколониального периода пролетариат стал не только важным элементом социально-классовой структуры и существенным фактором общественной жизни молодых государств Азии и Африки, но и одним из крупных отрядов мирового рабочего класса. В то же время пролетариат этих стран еще значительно отличается от рабочего класса развитых капиталистических государств. Он составляет меньшинство самодеятельного населения, для него чаще всего характерны социальная неоднородность, преобладание сельскохозяйственных, малоквалифицированных рабочих; относительная молодость и невысокий уровень социально-экономической и политической зрелости; более или менее устойчивые экономические, бытовые и социально-психологические связи с окружающей их непролетарской средой; сохранение внутренних социальных перегородок, связанных с воздействием сословно-кастовых, этнонациональных, религиозно-общинных и т. п. факторов традиционного типа.

Особенности формирования рабочего класса в освободившихся странах во многом определяются спецификой их экономической и общественно-политической истории. В большинстве афро-азиатских стран формирование пролетариата началось еще в колониальный период, в других — после достижения политической независимости. Но в обоих случаях ход этого процесса во многом обусловлен слаборазвитым характером экономики, доставшейся молодым государствам в наследство от колонизаторов.

Колонизаторы деформировали нормальный ход экономического и социального развития. Аграрно-сырьевая специализация закрепляла и консервировала исторически сложившиеся различия в уровне производительности труда между метрополиями и колониями. В ходе колониальной эксплуатации афро-азиатских стран империализм, с одной стороны, внедрял в их экономическую и

¹ Ввиду особенностей исследуемых процессов в странах Латинской Америки проблемы развития пролетариата этого континента рассматриваются в специальном разделе данной главы.

40 социальную систему элементы капиталистических отношений, а с другой — способствовал сохранению в общественной структуре самых отсталых форм производства.

Завоевание странами Азии и Африки политической независимости, укрепление национальной государственности, переход империализма от внеэкономических к преимущественно экономическим методам эксплуатации ослабили негативное воздействие внешних факторов на процесс экономического и социального развития молодых государств. Изменение соотношения сил на мировой арене в пользу социализма, последствия научно-технического прогресса, а также помощь стран социалистического содружества способствовали созданию более благоприятных условий для развития производительных сил в освободившихся странах.

Проведение в большинстве афро-азиатских стран социально-экономических реформ, ослаблявших и тормозивших воздействие полуфеодальных отношений и институтов, усиление роли национального государства во всех сферах экономической, политической и культурной жизни, использование положительного опыта социалистических стран в планировании развития народного хозяйства — все это способствовало заметному ускорению темпов экономического роста. Если в колониальный период они не превышали 1—2% в год, то в последние десятилетия возросли в среднем до 5%. Для многих освободившихся стран характерны заметные сдвиги в области индустриального развития. Это, во-первых, страны со сравнительно продолжительной промышленной историей, такие, как Индия, Турция и Египет; во-вторых, «нефтяные» государства (Саудовская Аравия, Иран, Ирак, Алжир, Нигерия, Ливия, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт и др.) и, наконец, так называемые новые индустриализирующиеся страны Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока — Сингапур, Гонконг, Таиланд, Филиппины, Малайзия и др. В ряде этих стран созданы новые, оснащенные современной техникой предприятия. За последние 25—30 лет производство промышленной продукции в освободившихся странах Азии и Африки увеличилось в 6—7 раз, продукции сельского хозяйства — в 2—2,5 раза ¹.

Машинное производство стран Азии и Африки играет ныне значительную роль в создании валового национального продукта. Но быстро ликвидировать последствия длительного колониального господства, преодолеть экономическую отсталость молодые государства не могут. Перестройка хозяйства на индустриальной основе требует не только больших усилий, но и времени. К тому же одновременно с быстрым развитием государственного и современ-

¹ См. «Экономическое положение капиталистических и развивающихся стран. Обзор за 1980 г. и начало 1981 г.». М., 1981, с. 23—24.

41 ного частного предпринимательства происходит рост полу- и раннекапиталистических форм производства. Расширяется занятость и в традиционном секторе с присущими ему формами докапиталистических экономических связей. Для большинства освободившихся стран характерна экономика, в которой параллельно развиваются два сектора, основанные соответственно на современных и традиционных производительных силах и производственных отношениях ¹. Такой характер базиса сказывается на социальной структуре этих стран, обусловливает крайнюю социальную разнородность армии наемного труда, во многом определяет особенности формирования и состава рабочего класса.

В этих специфических условиях во всех странах Азии и Африки происходит довольно быстрый рост пролетариата, особенно его индустриального ядра, связанного с современной промышленностью ², постепенно формируется рабочий класс современного типа. Вместе с тем сохраняется, а иногда и усиливается тенденция к расширению многочисленных слоев трудящихся, в том числе наемных рабочих, связанных с традиционными укладами. Рабочий класс освободившихся стран в широком значении этого понятия включает две основные группы наемных рабочих: пролетариат, занятый на крупных предприятиях фабрично-заводского типа; наемных рабочих, связанных преимущественно с мелким, до- и полукапиталистическим производством. Рабочие, занятые на фабриках и заводах, по целому ряду характеристик постепенно приближаются к пролетариату развитых капиталистических государств. Важнейший признак общественного класса — характер отношения к собственности, к средствам производства. Отсутствие собственности определяет коренное отличие пролетариата от других социальных групп ³.

Однако отношение к собственности — не единственный признак классовой принадлежности. В ряду таких признаков В. И. Ленин выделял также место классов «в исторически определенной системе общественного производства» ⁴. Важнейшей особенностью пролетариата, занятого на современных предприятиях, и в первую очередь его промышленного ядра, является связь с крупным производством, машинной индустрией. Объективные условия труда рабочих в крупном производстве,

¹ Подробнее см.: Г. К. Широков. Промышленная революция в странах Востока. М., 1981, с. 96, 181—182.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 15.

42 высокая концентрация, связанные с этим новые возможности организации, солидарности и единых действий — все это наряду с отсутствием частной собственности превращает пролетариат в наиболее мощного и последовательного борца против всех форм эксплуатации и гнета. «Это положение фабрично-заводского рабочего в общей системе капиталистических отношений,— отмечал В. И. Ленин еще в 1894 г. — делает его единственным борцом за освобождение рабочего класса, потому что только высшая стадия развития капитализма, крупная машинная индустрия, создает материальные условия и социальные силы, необходимые для этой борьбы» ¹.

Наряду с пролетариатом современного типа, занятым в машинном производстве, миллионы рабочих трудятся на мельчайших предприятиях, подвергаясь капиталистической эксплуатации и различным формам полуфеодального угнетения. Специфические производственные отношения определяют положение и социальную психологию этих слоев рабочих.

Характеризуя различные формы эксплуатации, В. И. Ленин писал: «Раздробленная, единичная, мелкая эксплуатация привязывает трудящихся к месту, разобщает их, не дает им возможности уразуметь своей классовой солидарности, не дает возможности объединиться, поняв, что причина угнетения — не та или другая личность,— а вся хозяйственная система. Напротив, крупный капитализм неизбежно разрывает всякую связь рабочего со старым обществом, с определенным местом и определенным эксплуататором, объединяет его, заставляет мыслить и ставит в условия, дающие возможность начать организованную борьбу» ². Таким образом, пролетарии, занятые на современных предприятиях, и рабочие мелких предприятий дофабричного типа существенно отличаются друг от друга по некоторым своим социальным характеристикам. Поэтому особое значение приобретает определение границы, разделяющей крупное и мелкое, современное и традиционное производство.

Анализируя процесс развития капитализма, основоположники марксизма-ленинизма исходили при определении крупного машинного производства из двух критериев: численности работающих на данном предприятии и применения машин и механизмов ³.

В разных отраслях народного хозяйства капиталистическое предприятие требует различного числа рабочих в зависимости от масштабов применения машин и механизмов, уровня производительности труда и других факторов. Как показывают материалы многочисленных переписей и обследований, про-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, с. 311.

³ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, с. 468.

43 веденных в различных странах Азии и Африки, предприятия, насчитывающие свыше 10 или 20 рабочих и относимые к числу цензовых, как правило, располагают станками и механизмами, используют механическую и электрическую энергию. Рабочие, занятые на таких предприятиях, в своей основной массе входят в состав современного пролетариата. К индустриальному пролетариату относятся также железнодорожники, портовики, рабочие предприятий автомобильного, авиационного, трубопроводного транспорта, связи, квалифицированные строители. К нему можно отнести и многих рабочих крупных предприятий торговли и сферы обслуживания. В сельском хозяйстве современный пролетариат представляют кадровые рабочие государственных ферм, плантаций и других крупных предпринимательских хозяйств, а также сельские механизаторы.

Другие, более многочисленные группы рабочих заняты на мелких предприятиях, где наряду с «семейным» используется наемный труд. Эти предприятия только развиваются в направлении капитализма, антагонизм между трудом и капиталом здесь носит не столь явный характер. К полукапиталистическим предприятиям могут быть отнесены и сравнительно крупные помещичьи хозяйства, для которых характерно сочетание капиталистических и докапиталистических форм эксплуатации.

При всех существенных различиях между пролетариатом, занятым на крупном, и пролетариатом, занятым на мелком производстве, и тот и другой входят в одну широкую социальную общность — рабочий класс.

* * *

После завоевания независимости ряды наемных работников в освободившихся странах начали сравнительно быстро расширяться. К концу 50-х — началу 60-х годов в этих странах насчитывалось около 110—120 млн. лиц наемного труда, или 26—27 % всего самодеятельного населения. К началу 80-х годов армия наемного труда возросла до 210—212 млн. человек. В настоящее время около ¹/₃ экономически активного населения работает по найму. По крупным регионам и отдельным государствам удельный вес наемного труда резко колеблется. Так, в 70-х годах рабочие и служащие составляли: в Северной Африке — 50 %, в странах Южной и Юго-Восточной Азии — 34—37, а в Тропической Африке — не более 12—13 % всего учтенного самодеятельного населения.

Отмечая глубокие различия в уровне экономического развития и степени распространения наемного труда в пределах каждого из регионов, можно выделить страны с примерно одинаковыми показателями удельного веса рабочих и служащих (см. табл. 1).

44 Таблица 1

Доля лиц наемного труда в самодеятельном населении развивающихся стран Азии и Африки

(в пределах основных регионов)

Источники: «Yearbook of Labor Statistics» за 1961—1982 гг. и национальные статистики; «Рабочий класс стран Африки». М., 1983; «Бирма». Справочник. М., 1982, с. 76; «Emploi, revenus et egalité. Strategie pour accroitre l'emploi, productif au Kenya». Geneva, 1975, p. 46—47, 63; «Growth, Employment and Equity. A Comprehensive Strategy for the Sudan». LO. Geneva, 1976; H. Joshi, H. Lubell, J. Mouly. Abijan. Urban Development and Employment in the Ivory Coast. Geneva, 1976, p. 106—107; J. Birks and S. W. Sinclair. Arab manpower. The Crisis of Development. London, 1980, а также отдельные предварительные материалы переписи населения Индии 1981 г.

* Данные взяты из работы «Рабочий класс стран Африки». М., 1983.

45

46 В Северной Африке и на Ближнем Востоке выделяется три группы стран. Первая включает Кувейт, Бахрейн, Объединенные Арабские Эмираты и другие, где рост добычи нефти способствовал быстрому расширению рядов рабочих и служащих, насчитывавших в 70-х годах 70—90% самодеятельного населения. Значительную часть, а в некоторых странах этой группы даже большинство рабочих составляют иммигранты из арабских и других афро-азиатских государств. Ко второй, наиболее многочисленной группе стран относятся Алжир, Тунис, Египет, Иран, Кипр, Ливан, Сирия. Здесь доля лиц наемного труда среди всех занятых колебалась в пределах 50—70%. Наконец, в таких странах, как Марокко и Турция, рабочие и служащие составляли 35—40% самодеятельного населения.

В Южной, Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке можно выделить две группы стран. К первой из них помимо «города-государства» Сингапура относятся Шри Ланка и Малайзия с их издавна развитым плантационным хозяйством и добывающей промышленностью (Малайзия), а также отличающиеся в последние годы сравнительно быстрым развитием капитализма Филиппины и Южная Корея. В этих странах рабочие и служащие составляют около половины или большинство всех занятых. Во вторую, гораздо более многочисленную группу входят Индия, Индонезия, Бирма, Бангладеш, Пакистан, где сфера наемного труда охватывает 25—40% всего самодеятельного населения. В Таиланде и отчасти в Бирме большинство населения занято в сельском хозяйстве с ограниченным применением наемного труда.

В Африке к югу от Сахары отмечаются наиболее широкие колебания в сфере наемного труда. Выделяется группа стран с крайне низким уровнем экономического развития (Нигер, Мали, Буркина Фассо, Чад и др.); здесь работающие по найму составляют не более 2—4% учтенного самодеятельного населения. Некоторые из таких стран нередко становятся «резервуаром» миграционного наемного труда, который используется в соседних, более развитых в экономическом отношении государствах.

В большинстве государств Центральной и Восточной Африки, экономика которых в значительной мере базируется на горной промышленности и плантационном хозяйстве, рабочие и служащие (в том числе и мигранты из соседних стран) составляют обычно 15—20% самодеятельного населения. Лишь в Родезии (ныне Зимбабве), где важную роль играл капиталистический сектор, в котором господствовали европейские колонизаторы, сфера наемного труда охватывала до 40% африканского населения.

В Западной Африке можно выделить две группы стран. Первая из них включает Сенегал, Сьерра-Леоне и Нигерию; здесь рабочие и служащие составляют 10—15%. Во второй группе (Га-

47 на, Габон и Либерия) соответствующий показатель колеблется в пределах 20—30% экономически активного населения.

Расширение сферы наемного труда в освободившихся странах отражает закономерности формирования пролетариата и примыкающих к нему социальных слоев — служащих, чиновников и подобных групп наемных работников, которые не входят в состав рабочего класса. Поэтому сведения о численности и удельном весе всех занятых по найму лиц необходимо дополнить материалами по основным секторам народного хозяйства. При всех межрегиональных и межстрановых различиях удельный вес наемных работников в составе учтенного самодеятельного населения ниже всего в сельском хозяйстве и наиболее высок в промышленности. Именно в промышленности, как правило, формируется ядро рабочего класса.

ПРОМЫШЛЕННЫЕ РАБОЧИЕ​

Промышленные отрасли экономики развивающихся стран Азии и Африки в наибольшей степени приобрели капиталистический характер, что нашло отражение в показателях расширения сферы наемного труда, которая охватывает в целом до 60% всех занятых в промышленности, строительстве и на транспорте. Эта цифра остается значительно ниже аналогичного показателя для развитых капиталистических стран (90—95%). Если говорить об Азии, то здесь сказывается ситуация, сложившаяся в Индии, Пакистане, Бангладеш и Индонезии. В этих странах на протяжении десятилетий и даже столетий не только в городах, но и в деревнях вновь воспроизводилась социально-экономическая структура, важнейшим элементом которой было преобладание ремесла, кустарных промыслов и рассеянной мануфактуры, и поныне сохранивших свои позиции в сфере занятости, несмотря на создание крупного капиталистического производства во всех промышленных отраслях народного хозяйства.

По мере индустриализации в странах Азии и Африки происходит быстрый рост пролетариата, занятого в современных отраслях промышленности. За последние 25—30 лет он вырос примерно в 2,5 раза и достиг 38—40 млн. человек. Этот процесс происходит неравномерно, так как, оставаясь в рамках мирового капиталистического хозяйства, освободившиеся страны испытывают последствия циклического характера развития капиталистической экономики. В периоды кризисов и спадов темпы роста промышленности, строительства и транспорта, а следовательно, и численности пролетариата резко замедлялись.

Двойственное воздействие на динамику занятости в крупной промышленности оказывали ТНК, которые в 60—70-х годах создавали свои филиалы во многих странах Азии и Африки. Строи-

48 тельство предприятий в добывающей и обрабатывающей промышленности приводило к росту рядов индустриального пролетариата, однако динамика занятости на предприятиях — филиалах ТНК отличалась крайней неустойчивостью. Неблагоприятное изменение экономической конъюнктуры, а также законодательные меры правительств некоторых афро-азиатских государств, направленные на ограничение сверхприбылей иностранных монополий, нередко приводили к свертыванию деятельности филиалов ТНК, их перемещению в другие страны и даже ликвидации. В условиях, когда в отдельных странах Азии и Африки на предприятиях ТНК занято от 5 до 10% рабочих, такие колебания оказывали негативное влияние на процесс формирования индустриального пролетариата ¹. Тем не менее в большинстве стран Азии и Африки расширение занятости в индустриальном секторе экономики приобрело более или менее устойчивый характер. При этом быстрее всего увеличивается численность рабочих на фабриках и заводах. К концу 70-х годов занятость в обрабатывающей промышленности возросла почти втрое, тогда как в строительстве, на транспорте, а также на шахтах и рудниках — менее чем вдвое.

В 50—70-х годах численность рабочих и служащих на цензовых предприятиях промышленности и в инфраструктуре увеличивалась в освободившихся странах в 1,5—2 раза быстрее, чем в индустриально развитых государствах Западной Европы и Северной Америки ². Вместе с тем расширение рядов промышленного пролетариата в странах Азии и Африки происходило вдвое быстрее роста всего самодеятельного населения. Иными словами, в ходе индустриализации не только увеличивается абсолютная численность, но и повышается удельный вес промышленного рабочего класса в составе экономически активного населения. Тем не менее доля индустриального пролетариата в самодеятельном населении в странах Азии и Африки и ныне не превышает 6—7%. Тяжелое наследие колониализма и ограниченность темпов промышленного прогресса на путях капиталистического развития, происходящего к тому же под воздействием научно-технической революции с характерным для нее уменьшением относительной трудоемкости производства, препятствуют быстрому повышению доли рабочих крупной промышленности и инфраструктуры во всей массе населения. Переход ряда стран Африки и Азии на путь социалистической ориентации создает важные предпосылки для ускорения темпов индустриализации и роста занятости в круп-

¹ Подробнее см.: Н. Н. Цветкова. Международные монополии и социальная эволюция в развивающихся странах Азии. М., 1983, с. 128—134.

² «The Yearbook of Industrial Statistics». UN. New York, 1963—1976; «The Growth of World Industry». UN. New York, 1963—1976.

49 ном производстве. Но и этим странам потребуется немало времени для преодоления колониальной структуры самодеятельного населения.

При всей важности относительных показателей, позволяющих правильно оценить место и роль данного класса или слоя в социальной структуре, большое значение имеет рост абсолютной численности промышленных рабочих. Выдвижение на арену классовой борьбы 38—40 млн. пролетариев означает исторический сдвиг в общественной жизни стран Азии и Африки. Еще в начале 50-х годов во многих отсталых странах афро-азиатского мира, в том числе в ряде африканских колоний и в некоторых странах Аравийского полуострова, практически вообще не было промышленных, особенно фабрично-заводских, рабочих. Но к концу 70-х годов на Азиатском и Африканском континентах уже не осталось государств, в которых не формировались бы более или менее значительные отряды индустриального пролетариата. При этом, конечно, сохраняются большие различия между отдельными странами по абсолютной численности промышленных рабочих. Эти различия связаны с уровнем социально-экономического развития той или иной страны, с ее размерами, общей численностью населения и т. п. Так, если в большинстве стран Южной Азии и Северной Африки промышленный пролетариат насчитывает уже по нескольку сот тысяч (в Индии даже несколько миллионов) рабочих, то в ряде небольших по населению и наименее развитых стран Тропической Африки (Буркина Фассо, Гамбия, Либерия, Мавритания, Мали, Нигер, Чад, Бурунди) в конце 60-х — начале 70-х годов на более пли менее крупных предприятиях промышленности, строительства и транспорта трудилось лишь по 15—30 тыс. человек ¹.

В этой связи необходимо подчеркнуть, что само понятие «класс» имеет определенный количественный аспект. Не случайно В. И. Ленин, характеризуя классы как социальные общности, отмечал, что это «большие группы людей...» ². Индустриальный пролетариат как основное ядро класса формируется по мере того, как численность и концентрация рабочих промышленных отраслей экономики достигают определенного уровня.

Формирование индустриального пролетариата как класса быстрее происходит в больших городах. Именно в них в первую очередь ослабевают старые патриархальные традиции и отношения, обнажается противоположность интересов рабочих и капиталистов, складываются новые социально-производственные связи, воз-

¹ См. «Рабочий класс и рабочее движение в Африке». М., 1979, с. 267—268.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 15.

50 никают профсоюзы и другие пролетарские организации. К концу 70-х годов в развивающихся странах Азии и Африки насчитывалось уже около 100 городов, в каждом из которых проживало более 400 тыс. человек ¹. Удельный вес индустриального пролетариата в городах почти вчетверо выше, чем во всем экономически активном населении афро-азиатских стран. Это характерно для большинства так называемых многофункциональных городов, для индустриальных центров такой показатель еще выше. Например, в таких типичных многофункциональных городах, как Дакар, Лагос, Аккра, Абиджан, Фритаун и Найроби, удельный вес промышленных рабочих составлял 25—30%, в 12 промышленных центрах Замбии и Зимбабве он достигал 44—56%, а в крупнейших индустриальных центрах Индии Бангалоре и Бомбее — соответственно 35 и 40% ². К концу 70-х годов в Индии выросли такие центры металлургической промышленности, как Джамшедпур, Дург-Бхилаинагар, Дургапур, Руркела, Бокаро и Бхадравати. Здесь почти все население прямо или косвенно связано с металлургическими заводами, концентрирующими десятки тысяч рабочих. Фабрично-заводские, строительные и транспортные рабочие, составляя наибольшую группу самодеятельного населения, определяют социальный облик крупных промышленных городов ³.

Во многих странах Азии и Африки преобладают, однако, города, являющиеся центрами мелкой торговли, обслуживания, ремесленного и даже сельскохозяйственного производства. В некоторых небольших населенных пунктах городского типа вообще отсутствуют современные промышленные предприятия. Здесь удельный вес промышленного пролетариата невелик, процесс окончательного отделения пролетариата от крестьянства и городских низов протекает крайне замедленно. Рабочие оказываются под сильным влиянием социальной среды, не благоприятствующей росту их классового самосознания. Но не эти, а крупнейшие города современного типа «представляют из себя центры экономической, политической и духовной жизни народа и являются главными двигателями прогресса» ⁴. Именно в крупных центрах складываются предпосылки для объединения широких слоев трудящихся вокруг индустриального пролетариата, а следовательно,

¹ «Demographic Yearbook 1976». New York, 1977.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, с. 341.

51 для усиления мощи и результативности рабочего движения в общенациональном масштабе.

В странах Азии и Африки исторически сложился сравнительно высокий уровень не только территориальной, но и производственной концентрации промышленного пролетариата. В Пакистане, Алжире, Египте и ряде других стран на предприятиях с числом занятых 500 и более человек сосредоточено свыше половины всего фабрично-заводского пролетариата. В Индии большинство индустриальных рабочих трудится на фабриках и заводах, где занято до 1000 и более человек.

Относительно быстрый рост численности промышленного пролетариата, появление сравнительно крупных его отрядов почти во всех афро-азиатских странах, концентрация рабочих — все это повышает значение современного промышленного пролетариата в экономической и политической жизни. Однако историческая роль пролетариата определяется не только указанными факторами, она во многом зависит от уровня его социально-экономической зрелости. Обычно она наступает лишь тогда, когда складываются более или менее многочисленные и устойчивые кадры рабочих, на протяжении всей своей жизни связанных с индустриальным производством, когда завершаются начальные этапы формирования пролетариата и дальнейшее пополнение рядов рабочего класса идет уже по преимуществу за счет его естественного воспроизводства, когда происходит окончательное отделение промышленного пролетариата от всей массы трудящихся — крестьянства, городских низов, мелкой буржуазии и т. п. Не случайно В. И. Ленин подчеркивал необходимость «определить понятие «рабочий» таким образом, чтобы под это понятие подходили только те, кто на самом деле по своему жизненному положению должен был усвоить пролетарскую психологию. А это невозможно без многих лет пребывания на фабрике без всяких посторонних целей, а по общим условиям экономического и социального быта» ¹.

Процесс «окончательного отделения» современного пролетариата от той социальной среды, из которой он вышел и которая его окружает, существенно замедляется, растягивается во времени и в результате действия некоторых особенностей колониальной и слаборазвитой экономики. Важную роль при этом играет навязанная империализмом аграрно-сырьевая специализация колониальной экономики, многие черты которой сохраняются и в условиях независимости. Непропорционально большое развитие сезонных по своему характеру отраслей производства и сравнительно широкое распространение ручного труда на предприятиях современного сектора промышленности определяют высокий

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 45, с. 20.

52 удельный вес неквалифицированных рабочих и высокую текучесть рабочей силы. Крестьяне-отходники, а также неквалифицированные, временные и случайные рабочие-горожане составляют значительный процент всех занятых в ряде отраслей промышленности.

В развивающихся странах постоянные кадры фабрично-заводских рабочих надолго сохраняют многообразные и устойчивые связи с деревней и непролетарской средой в городах. Многие рабочие оставляют свои семьи в деревне, где собственное жилье, крохотные участки земли, общинно-родственные связи позволяют им как-то прокормиться. В Тропической Африке в условиях преобладания традиционных родо-племенных отношений подавляющее большинство семей рабочих сохраняет право на землю.

Своеобразное положение сезонников, временных и случайных рабочих, все еще составляющих определенную часть и современного пролетариата, а также всех тех, у кого остаются тесные и устойчивые социально-бытовые контакты с крестьянской, торгово-ремесленной, мелкобуржуазной средой, неизбежно сказывается на облике всего городского рабочего класса. В результате даже крупное фабрично-заводское производство далеко не сразу и не всегда «окончательно» отделяет рабочих от непролетарской массы. Вместе с тем в ряде крупных городов и промышленных центров значительная часть рабочих уже давно прочно связана с фабричным производством. В старых отраслях промышленности появилось второе и даже третье поколение рабочих. В ряде стран удельный вес кадровых потомственных рабочих составляет уже от ¹/₄ до ¹/₃ всей численности индустриальных рабочих. Именно они, образуя прочный костяк рабочего класса, во многом определяют традиции борьбы пролетариата за свои экономические и политические права. К этому ядру примыкает примерно равная по численности прослойка кадровых рабочих в первом поколении, связавших свою судьбу с городом и фабричным производством, но все еще сохраняющих бытовые и отчасти социальные связи с крестьянством либо с городской непролетарской средой. Наконец, около ¹/₄ или ¹/₃ промышленных рабочих еще не стали кадровыми пролетариями. Они не имеют квалификации, оставаясь на положении временных или случайных рабочих.

Позже всего процесс складывания постоянных кадров рабочих начался в странах Тропической Африки. После завоевания независимости этот процесс ускорился. Так, если в 50-х годах промышленные рабочие в Тропической Африке в своем подавляющем большинстве были еще крестьянами-отходниками, то к концу 70-х годов начальная стадия формирования постоянных кадров промышленного пролетариата завершилась. Это означает, что при всех различиях между рабочим классом в отдельных странах и регионах, обусловленных далеко не одинаковыми показателями

53 уровня общего и особенно промышленного развития, масштабов, темпов, продолжительности индустриализации, к настоящему времени основные отряды современного промышленного пролетариата стран Азии, Африки, прежде всего Северной, в значительной мере сблизились по степени сформированности и уровню социально-экономической зрелости.

Процесс формирования рабочего класса в афро-азиатских странах сложен и противоречив. В условиях промышленного развития и индустриализации стабилизация кадров пролетариата является важнейшей предпосылкой его развития. Но по мере роста занятости в промышленности в ряды индустриального пролетариата вливались многочисленные контингенты новых рабочих, не имевших соответствующего производственного опыта. Бо́льшую часть этого пополнения составляли выходцы из непролетарской среды. Их удельный вес среди пополнения промышленного пролетариата на начальных стадиях индустриализации освободившихся стран не превышал 35—40%. Иными словами, сравнительно быстрый рост численности пролетариата сопровождался временным сокращением удельного веса кадровых потомственных рабочих в его составе. Однако если в прошлом это были главным образом выходцы из крестьянских семей, то в наши дни деревня хотя и остается важным источником рабочей силы для промышленных отраслей, но уже не играет прежней роли в пополнении рядов индустриального пролетариата. Обследования, проведенные в различных странах, показывают увеличение доли пополнения промышленного пролетариата за счет участия в нем новых городских социальных групп ¹. Обострение проблемы занятости в городах, а также некоторое улучшение условий жизни и труда рабочих в результате их длительной борьбы способствовали тому, что многие выходцы из городских средних слоев не только нанимались на фабрики и заводы в качестве служащих, но и становились квалифицированными и полуквалифицированными рабочими.

¹ Так, например, в Бомбее, где мигранты составляли большинство всех рабочих на предприятиях, обследованных в конце 60-х — начале 70-х годов, удельный вес переселенцев из других городов достигал 30—38% среди текстильщиков, докеров и муниципальных рабочих, 45—48% среди машиностроителей, транспортников и рабочих электростанций. Вместе с тем даже в 1971 г. горожане составляли менее 20% всего населения Индии. В Гане в тот же период на долю горожан приходилось уже около половины индустриального пролетариата, причем если среди неквалифицированных рабочих их удельный вес не превышал 39%, то среди квалифицированных он достигал 55% (D. Ramachandran. Some Aspects of Labour Mobility in Bombay City. Bombay, New Delhi, 1974, p. 12; M. Peil. The Gananian Factory Worker. Industrial Man in Africa. Cambridge, 1972, p. 47).

54 В последние годы рабочий класс интенсивно пополняется за счет молодежи, пришедшей на предприятия прямо со школьной скамьи. Своеобразное омоложение рядов пролетариата особенно отчетливо проявляется в новых отраслях промышленности. Как показывают данные по Индии, Египту, Нигерии, Гане и другим странам, на построенных в последние 15—20 лет заводах и фабриках средний возраст рабочих не превышает 25—32 лет. В то же время на старых предприятиях большинство составляют рабочие средних лет и пожилые люди ¹.

Итак, новое соотношение источников пополнения индустриального пролетариата оказывает воздействие на ход формирования и развитие его различных отрядов, усложняя процесс классовой консолидации. Вместе с тем изменения в составе занятых на фабриках и заводах рабочих за счет ускоренного притока в их ряды молодежи, горожан, выходцев из относительно образованных средних слоев способствуют повышению профессионального и общекультурного уровня рабочего класса. Эта тенденция отражает не только рост конкуренции на рынке труда, но и повышение социального статуса индустриального рабочего, структурные сдвиги в само́й крупной промышленности, которая предъявляет ныне гораздо более высокие, чем раньше, требования к личности рабочего.

* * *

В условиях независимого развития в афро-азиатских странах не только ускорились темпы роста индустриального пролетариата, но и постепенно меняется отраслевая структура занятости в промышленных отраслях экономики.

В ходе начавшейся индустриализации быстрее всего развивается тяжелая промышленность — производство машин и оборудования. В 60—70-х годах среднегодовые темпы роста занятости в обрабатывающей промышленности и электрогазоводоснабжении (4—4,5%) в 2 и более раз превосходили аналогичные показатели в добывающей промышленности (1,5—2%) ². До второй мировой войны горняки в странах Азии и Африки составляли 8—10% всех занятых в промышленности, а к концу 70-х годов их удельный вес сократился до 4%. В тот же период в

¹ B. R. Sharma. The Indian Industrial Worker. Delhi, 1974, p. 11; L. A. Ramaswamy. The Worker and his Union. Delhi, 1977, p. 71; R. D. Lambert. Workers, Factories and Social Change in India. Princeton, 1963, p. 45; R. N. Vaid. The New Worker. A Study at Kota. London, 1968, p. 30; M. Peil. Op. cit., p. 32, 38, 44.

² Подсчитано по: «The Growth of World Industry, 1967», vol. 1, p. 274, 276; «Yearbook of Industrial Statistics, 1975», vol. 1, p. 683, 685.

55 Таблица 2

Динамика отраслевой структуры индустриального пролетариата

(50-е — начало 80-х годов)

Источники: «Yearbook of Industry Statistics», 1977—1980; «Growth of World Industry», 1965—1968; YBLS, 1960—1981 и национальные статистики.

странах Тропической Африки горняки формировали большинство всех промышленных рабочих, а к середине 70-х годов их удельный вес сократился до 1/3 всех занятых в промышленности.

Масштабы и темпы этого процесса определяются многими объективными и субъективными факторами. Немалое значение имеют размеры территории и численность населения той или иной страны, ее исторически сложившаяся хозяйственная специализация, а также политика правительства и весь комплекс отношений с внешним миром. Однако в целом отчетливо выявляется тенденция к постепенному преодолению прежней колониальной структуры рабочего класса. Так, например, в развивающихся странах Азии среднегодовые темпы прироста занятости в легкой промышленности составляли в 1948—1975 гг. 3,4—3,9% в год, тогда как в тяжелой промышленности — в среднем 5,5—6,5% ¹.

Для того чтобы должным образом оценить сдвиги, происшедшие в отраслевой структуре афро-азиатского пролетариата, необходимо напомнить, что до второй мировой войны отдельные предприятия тяжелой промышленности функционировали лишь в наиболее крупных государствах этих обширных регионов. При этом в Тропической и Северной Африке вообще не было крупных заводов по производству машин и оборудования, а небольшие мастерские по ремонту бытовой техники и транспортных средств

¹ «The Growth of World Industry, 1967», vol. 1; «Yearbook of Labour Statistics» (далее — YBLS), vol. 1. ILO, Geneva, 1975; 1980, vol. 1.

56 лишь условно могли быть отнесены к отраслям, производящим средства производства.

Индустриализация, начавшаяся в большинстве развивающихся стран Азии и Африки, еще далеко не преодолела порожденного колониализмом большого отставания тяжелой промышленности. Так, например, к началу 80-х годов в Западной Европе и Северной Америке тяжелая промышленность концентрирует до 75% всего индустриального пролетариата по сравнению с 25—30% в развивающихся странах Азии и Тропической Африки и 33 % в Северной Африке и Латинской Америке ¹. В Тропической Африке — в Нигерии, Зимбабве, Кении — на предприятиях, относящихся к тяжелой промышленности, сосредоточено от 35 до 40% всех промышленных рабочих, тогда как в Гане, Танзании, Мавритании, Эфиопии—20—30%, а во многих небольших по численности населения государствах континента тяжелой промышленности вообще нет или она только зарождается. В Южной и Юго-Восточной Азии по уровню развития отраслей первого подразделения и связанных с ними отрядов рабочего класса резко выделяется Индия, где в тяжелой промышленности занято 45—50% всех промышленных рабочих. В районе Ближнего и Среднего Востока тяжелая промышленность сравнительно высоко развита в Турции, где в соответствующих отраслях производства сосредоточено около 50—55% всего фабрично-заводского пролетариата. В Северной Африке довольно быстро развивается промышленность в Алжире, где революционно-демократическое руководство взяло курс на ускоренный рост тяжелой индустрии. Построенные в стране металлургические, машиностроительные, химические и другие предприятия отраслей первого подразделения концентрируют 50—55% всего промышленного пролетариата. В остальных странах этого региона в тяжелой промышленности занято 35—50% всех промышленных рабочих.

Важное значение приобретают не только относительные, но и абсолютные показатели роста численности рабочих, занятых в тяжелой промышленности. Если в колониальный период в большинстве афро-азиатских стран насчитывалось лишь по нескольку тысяч или десятков тысяч рабочих, занятых в ремонтных мастерских, на небольших предприятиях химической и металлообрабатывающей промышленности, то ныне во многих странах общая численность соответствующих отрядов пролетариата достигает нескольких сот тысяч человек. Теперь в Индии, Алжире, Турции, Нигерии, Египте, Тунисе уровень концентрации рабочих в тяже-

¹ «The Growth of World Industry, 1975», vol. 1; «Survey of Economic and Social Conditions in Africa, 1973». New York, 1974; «Yearbook of Industrial Statistics, 1980», vol. 1; YBLS, 1983.

57 лой промышленности существенно выше, чем на предприятиях отраслей, производящих потребительские товары. Металлургия, машиностроение, химическая промышленность постепенно превращаются в ведущие отрасли индустриального производства; появляются крупные заводы, оснащенные современным оборудованием. Таким образом, в ряде стран Азии и Африки происходит не только количественный рост, но и процесс качественного преобразования основных отраслей первого подразделения.

Все это непосредственно сказывается на участии основных отрядов фабричного пролетариата в классовой борьбе. В прошлом наиболее активную роль в стачечном движении и других массовых выступлениях рабочих играли текстильщики, горняки, железнодорожники, плантационные рабочие. Ныне наряду с этими отрядами рабочего класса на первый план все больше выдвигаются металлисты, химики и другие группы рабочих тяжелой промышленности.

Прогрессивные изменения отраслевой структуры промышленности оказывают ощутимое влияние на профессиональный и квалификационный состав рабочего класса. В условиях возникновения новых отраслей и типов производства, оснащения предприятий тяжелой, а отчасти и легкой промышленности современным оборудованием в развивающихся странах Азии и Африки появляются десятки новых профессий, овладение которыми требует и специальных знаний, и более высокого уровня общей производственной культуры. В связи с этим значительно усложняется квалификационный состав промышленного пролетариата. Наряду с относительным сокращением обширного слоя неквалифицированных рабочих на фабриках и заводах увеличиваются численность и удельный вес квалифицированных рабочих старого типа со свойственной им ремесленной специализацией, а также рабочих современной квалификации, обладающих хорошей профессиональной подготовкой.

Например, материалы по Индии показывают, что на многих предприятиях тяжелой промышленности процесс повышения квалификации, перехода от полуремесленной специализации к квалификации индустриального типа охватывает от ¹/₃ до ¹/₂ всех рабочих; от ¹/₄ до ¹/₃ их остаются полуквалифицированными, а остальные по-прежнему не имеют никакой специальности ¹. В легкой промышленности и на мелких предприятиях масштабы этого процесса гораздо скромнее: здесь число квалифицированных рабочих составляет 5—10%, полуквалифицированным трудом за-

¹ R. D. Lambert. Op. cit., p. 121; R. Nath. Occupational Pattern and Wage Structure in Indian Industries. Delhi, 1976, p. 35, 141—142; R. N. Vaid. Op. cit., p. 52; L. A. Ramaswamy. Op. cit., p. 15—42.

58 нято от ¹/₄ до ¹/₃, большинство же остаются неквалифицированными рабочими.

В Тропической Африке обрабатывающая промышленность практически начала развиваться незадолго до второй мировой войны, а в большинстве стран региона — лишь в последние 20—30 лет. Между тем результаты обследований рабочих фабричной промышленности, проводившихся в Западной Африке в конце 60-х годов, подтверждают общие тенденции, о которых шла речь выше ¹. В Гане удельный вес квалифицированных рабочих (электрики, каменщики, печатники и пр.) в среднем достигал 35—37%, однако сохранялись глубокие различия между отдельными отраслями, а также крупными и мелкими предприятиями.

Сравнивая данные по разным странам, следует иметь в виду, что в каждой из них применяются далеко не одинаковые критерии при распределении рабочих по уровню квалификации и выделении отдельных профессиональных групп. Несмотря на все это, ведущей тенденцией остается постепенный рост квалификации и образования рабочих.

Повышению уровня профессионально-квалификационной подготовки индустриальных рабочих развивающихся стран способствует международное экономическое сотрудничество, в первую очередь помощь СССР и других социалистических государств в сооружении важных промышленных объектов и передача национальным кадрам новейшей технологии производства.

Наиболее эффективной формой массовой подготовки квалифицированных рабочих советскими специалистами стал метод индивидуально-бригадного обучения непосредственно на строительных площадках, в ходе освоения мощностей и эксплуатации объектов. Иными словами, передача производственного опыта происходит непосредственно у станка, доменной печи, за пультом управления, на буровой установке и т. д. По данным на начало 1984 г., такое профессиональное обучение прошли, например, в Иране 80 тыс. человек, в Афганистане — 85 тыс., в Индии — 90 тыс., в Ираке — 50 тыс., в Сирии — 35 тыс. человек. Всего в развивающихся странах Азии и Африки указанным методом было подготовлено более 860 тыс. квалифицированных рабочих и среднего технического персонала ².

Сложное современное оборудование требует от рабочих не только узкой производственной специализации, но и все более высокого уровня образования и культуры. Важнейшей предпо-

¹ «International Labour Revue», 1971, vol. 104, N 6; G. Pfefferman. Industrial Labour in the Republic of Senegal. New York, 1968, p. 279; M. Peil. Op. cit., p. 32, 35—36, 44.

² «СССР и развивающиеся страны: экономическое сотрудничество». М., 1984.

59 сылкой в решении проблемы рабочих кадров стало развитие в молодых государствах Азии и Африки системы народного образования, борьба за ликвидацию неграмотности населения. Практически во всех странах Азии и Африки удельный вес школьников среди детей соответствующего возраста резко возрос: в Азии — с 40 до 70 %, в Африке — с 25 до 60 % ¹.

По мере того как развивается сфера народного просвещения, возрастает спрос на образованных рабочих в промышленных отраслях экономики, сокращается доля неграмотных среди пополнения индустриального пролетариата. Так, во второй половине 70-х годов в Индии, Бангладеш, Турции, Таиланде, Бирме, Египте, Алжире, Танзании, Кении и ряде других стран новое пополнение рабочего класса состояло главным образом из грамотной молодежи, получившей элементарную школьную подготовку. Таким образом, удельный вес неграмотных среди рабочих уменьшается и по мере притока на предприятия образованной молодежи, и в результате обучения тех, кто раньше не посещал школу. Поскольку, однако, кадры промышленных рабочих формируются на протяжении многих лет, на большинстве предприятий наряду с молодежью, окончившей начальную школу, трудятся и рабочие старших поколений, среди которых от ¹/₃ до ¹/₂ не получили образования.

В странах Тропической Африки уже к концу 60-х годов большинство индустриальных рабочих умели читать, писать и получили начальное школьное образование.

Важное значение для социально-профессионального и культурного облика пролетариата имеет расширение прослойки рабочих с общим и специальным образованием. Наиболее высок удельный вес рабочих, закончивших среднюю школу или техникум, на крупных машиностроительных предприятиях и химических заводах. Многие из них являются выходцами из городских средних слоев. Несколько иначе обстоит дело на предприятиях легкой промышленности, а также на небольших металлообрабатывающих заводах, где квалификация и образовательный уровень рабочих ниже, а прослойка квалифицированных рабочих меньше, чем на машиностроительных, химических и металлургических заводах. Однако важно, что и там появились значительные группы рабочих со средним образованием.

Возрастающую роль в процессе усвоения рабочими современных культурных ценностей, многообразной информации об окружающем мире играют средства массовых коммуникаций: радио, телевидение, газеты. Многие интересуются новостями и проблемами внутренней и внешней общественно-политической жизни.

¹ «Statistical Yearbook». UNESCO. Paris, 1981.

60 Изменение условий жизни и труда квалифицированных промышленных рабочих наряду с постепенным распространением в их среде образования становится одной из важных черт процесса формирования культурного облика промышленного рабочего в освободившихся странах.

Расширение кругозора трудящихся способствует постепенному ослаблению и изживанию традиционных предрассудков, национально-этнической розни и религиозно-кастовых барьеров в пролетарской среде. Меняется социальная психология пролетариата, усиливается воздействие факторов, способствующих его сплочению, падает значение племенных ассоциаций рабочих, консервировавших традиционные родо-племенные связи, усиливается потребность в объединении на иной, профессиональной, социальной, и классовой основе.

Процесс размывания этнических связей и рост классового самосознания пролетариата происходят неодинаково в городах разного типа. Он ускоряется там, где высок уровень производственной и территориальной концентрации пролетариата, где рабочие составляют большинство населения. Ослабление традиционных племенных связей находит отражение во всех сферах общественной жизни, но особенно отчетливо оно проявляется в деятельности профсоюзов и во время классовых выступлений. В новых промышленных центрах, где рабочие современного сектора составляют основную часть населения, они в своем большинстве уже не входят в племенные ассоциации и союзы.

Однако в общем социальные, бытовые и материальные связи большинства рабочих с крестьянством, мелкой буржуазией и средними городскими слоями оказывают немалое влияние на процесс формирования, социальную психологию, поведение, ценностные ориентации значительных слоев промышленного пролетариата. Если к тому же учесть, что усложнение профессионально-квалификационной структуры современного промышленного пролетариата ведет к заметной дифференциации отдельных групп рабочих по уровню заработной платы, характеру и условиям труда и быта, то становится очевидным, что на первых этапах индустриализации проявляется тенденция к усилению общей социально-профессиональной неоднородности пролетариата, создаются известные предпосылки для внесения чужеродных элементов в его классовое сознание. Постоянное пополнение пролетариата выходцами из мелкой буржуазии города и деревни во многом объясняет живучесть собственнических «идеалов» и предрассудков, стремление некоторых рабочих создать свое небольшое дело, выбиться в «самостоятельные хозяева».

Рост концентрации пролетариата, совместный труд на фабриках и заводах, сами условия труда на крупных предприятиях, осознание общих интересов и принадлежности к одному классу,

61 подчиненность всех рабочих производственной дисциплине, общность их судеб в рамках капиталистической промышленности современного типа постепенно сглаживают кастовые и этнические различия, обусловливают усиление внутриклассовых связей, создают предпосылки для укрепления солидарности и организованности рабочих. Упрочению сплоченности пролетариата способствует совместная борьба рабочих за улучшение экономического и социального положения.

Таким образом, несмотря на влияние негативных факторов, связанных со спецификой формирования отдельных групп и отрядов рабочих в афро-азиатских странах, преобладающей становится тенденция консолидации пролетариата.

* * *

В условиях политической независимости во многих странах Азии и Африки происходит развитие капитализма не только «вглубь» но и «вширь», увеличивается число крупных, средних и особенно мелких предприятий. Этому способствуют усилившийся процесс урбанизации, диверсификация экономической, преимущественно промышленной, деятельности, проводимая в некоторых странах политика поощрения и защиты мелкого производства. В ряде случаев на начальных этапах индустриализации темпы роста мелкого производства могут даже превосходить соответствующие показатели по крупной промышленности. Так, в Индии с 1951 по 1971 г. число мужчин, занятых в так называемом организованном секторе промышленных отраслей экономики, увеличилось с 4,6—4,8 млн. до 9,6 млн. человек, или примерно в 2 раза. За тот же период число наемных работников, занятых на мелких предприятиях, возросло с 1—1,1 млн. до 3,9 млн. человек, или в 3,5 раза ¹. Аналогичные процессы происходят в Пакистане, Бангладеш, Индонезии и других странах Южной и Юго-Восточной Азии. Рост мелких предприятий, в том числе и использующих наемную рабочую силу, наблюдается также в странах Юго-Западной Азии и Тропической Африки. На мелких и мельчайших предприятиях трудятся миллионы наемных рабочих. К ним относятся наемные рабочие ремесленных мастерских, небольших транспортных заведений, мелких строительных и старательских артелей и т. д. В статистических публикациях и специальных исследованиях такого рода предприятия относят к так называемому неорганизованному, или традиционному, сектору экономики.

¹ Подсчитано по: YBLS, 1960, p. 36—37; 1965, p. 88—89; 1976, p. 98—99; «Indian Labour Statistics, 1976», p. 43, 54; Л. А. Гордон, М. Н. Егорова. Рабочий класс независимой Индии. М., 1968, с. 65—67.

62 В качестве основного критерия при выделении мелких предприятий обычно используют число занятых на них работников. Чаще всего в этот сектор включают промышленные, строительные или транспортные заведения, на которых трудится не более 10 человек. Разумеется, подобная грань условна и не отражает всех социально-экономических особенностей мелкого производства. Важнейшими характеристиками таких предприятий являются непосредственное участие их хозяев в промышленном процессе, сочетание семейного и наемного труда, использование простых орудий и механизмов. Точно определить численность наемных рабочих в мелком несельскохозяйственном производстве при нынешнем состоянии статистики практически невозможно, так как в сферу текущего учета попадают главным образом или почти исключительно предприятия так называемой цензовой промышленности, на которых занято более 20 человек и применяются электрические двигатели. Большинство мелких промышленных, строительных и транспортных заведений остается вне поля зрения статистической службы. Сопоставление данных всеобщих переписей и текущей статистики позволяет определить примерную численность наемных работников, занятых в мелком несельскохозяйственном производстве. Однако сравнение ситуации в различных странах затруднено тем, что применяемые критерии выделения цензовой промышленности не всюду одинаковы. Ориентировочные расчеты показывают, что в ремесле и на мелких предприятиях транспорта и строительства стран Азии и Африки к середине 70-х годов трудилось не менее 10—12 млн. наемных рабочих.

Наемные рабочие мелкого несельскохозяйственного производства существенно отличаются от фабрично-заводского пролетариата. В небольших мастерских обычно используется не более 2—3 наемных рабочих, преобладают семейные работники. Сам процесс труда в мелком кустарном хозяйстве не столько объединяет немногочисленных наемных рабочих друг с другом, сколько растворяет их среди собственников и семейных работников. Отсутствие концентрации рабочих в мелком производстве приводит к тому, что их отношения с собственниками орудий труда остаются традиционно-патриархальными. Организация рабочих мелкой промышленности крайне затруднена ¹.

Наемные рабочие кустарной промышленности в известном смысле занимают промежуточное место в общественной системе производства между современными пролетариями, с одной стороны, и ремесленниками — с другой. В условиях слаборазвитой экономики подобные противоречивые промежуточные отношения приоб-

¹ «Report of the National Commission on Labour». Delhi, 1969, p. 36.

63 ретают определенную устойчивость. Значительные слои наемных рабочих из поколения в поколение остаются в пределах мелкого производства и не сливаются окончательно с основной массой пролетариата.

Существенными особенностями отличаются и формы эксплуатации, которой подвергаются наемные рабочие в мелком производстве. Капиталистическая по своему характеру эксплуатация сочетается с патриархальными методами угнетения, с разнообразными формами личной зависимости от предпринимателя, «которые, в общей обстановке капиталистического хозяйства, чрезвычайно ухудшают положение трудящихся, унижают и развращают их» ¹. Владельцы мастерских и мануфактур стремятся закабалить рабочих, выдавая им авансы под высокие проценты, удлиняют продолжительность рабочего дня, отказывают в оплаченных отпусках, не выполняют законов о минимальной заработной плате и т. д. ² Элементы патриархальности, составляющие неотъемлемую черту производственных отношений в мелкой промышленности, усугубляя тяготы угнетения, способствуют сохранению у наемных рабочих собственнических иллюзий. Конечно, для большинства рабочих создание собственного «предприятия» недоступно, однако те крайне немногочисленные факты, когда некоторым из них удается стать самостоятельными хозяйчиками, оказывают большое социально-психологическое воздействие. Постепенно наемные работники мелкого городского производства изживают мелкособственнические представления, но в сельских районах, небольших городках, в сфере торговли и обслуживания такая психология сохраняется в сознании рабочих значительно дольше.

Особый и весьма многочисленный слой составляют ремесленники и кустари. Развитие капитализма приводит к тому, что основная их масса постепенно теряет хозяйственную самостоятельность и превращается фактически в «рабочих на дому». Торговцы, ростовщики, владельцы мануфактур контролируют весь ход ремесленного производства: распределяют заказы и предоставляют ссуды, закупают сырье и сбывают готовую продукцию. В итоге положение значительной части формально сохраняющих самостоятельность ремесленников все больше приближается к положению наемных рабочих. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что доходы многих ремесленников мало отличаются от заработков наемных рабочих в мелком производстве ³. Подобно наемным рабочим, ремесленники страдают от неполной занятости, в результате которой их доходы еще более сокращаются.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, с. 547.

³ «The Journal of Modern African Studies», 1974, p. 62; «Рабочий класс стран Азии и Африки». М., 1966, с. 67.

64 Таким образом, экономическое развитие освободившихся стран пока не устранило различий в структуре промышленного населения. Большинство лиц, занятых в промышленных отраслях, как правило, все еще связаны с мелкотоварным, полу- или мелкокапиталистическим укладами и существенно отличаются от современного пролетариата. Относительная устойчивость мелкого производства в освободившихся странах определяет увеличение численности не только ремесленников и кустарей, но и связанных с ним наемных работников. Однако, несмотря на ограниченные масштабы крупного производства в этих государствах, было бы неправильным считать, что промышленным отраслям экономики свойственны преобладание докапиталистических общественных структур и застойность в социально-экономическом развитии рабочей силы. По мере индустриализации происходит снижение доли занятых в мелкой промышленности, и это становится в той или иной степени закономерным для большинства стран Азии и Африки.

* * *

Анализ сводных данных о социальной структуре промышленного населения афро-азиатских стран в конце 70-х годов позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, в добывающей и обрабатывающей промышленности, в строительстве и на транспорте постепенно возрастает удельный вес лиц наемного труда и соответственно снижается доля занятых «самостоятельным» производством. Это свидетельствует о неуклонном расширении сферы наемного труда практически во всех промышленных отраслях экономики, в том числе и в тех странах, где все еще сохраняется сравнительно высокий удельный вес ремесленно-мануфактурного и кустарного производства.

Во-вторых, соотношение между численностью лиц наемного труда, занятых соответственно в крупном и мелком производстве, в целом также меняется в пользу рабочих современных секторов промышленности.

В-третьих, постепенно меняется природа самого мелкого производства, которое приобретает все более отчетливо капиталистический характер. В его составе увеличивается доля мастерских и иных капиталистических заведений, обслуживающих крупную фабричную промышленность и смыкающихся с ней. В сфере занятости это означает постепенное сближение условий жизни, труда и быта рабочих крупного и примыкающего к нему мелкого секторов промышленного производства. Таким образом, процессы расширения производства и занятости в мелкой промышленности, приводившие в отдельных странах к росту не только абсолютных, но и относительных показателей ее развития, отнюдь не обя-

65 зательно отражают черты застойности и традиционности соответствующих социально-экономических структур. В до-, полу- и мелкокапиталистическом производстве прослеживается тенденция медленной, но неуклонной эволюции социально-экономических укладов и классовой природы связанных с ними слоев наемных работников.

В структуре промышленного пролетариата освободившихся стран происходят глубокие, качественные сдвиги — стабилизация рабочей силы на крупных предприятиях, рост квалификации и общеобразовательного уровня рабочих, существенные изменения в социально-культурном облике кадровых рабочих крупных промышленных предприятий. В государствах, где проживает большинство населения освободившихся стран, указанные сдвиги столь ощутимы, что требуют соответствующей корректировки устоявшегося стереотипа восприятия афро-азиатского пролетариата как сплошь неквалифицированного, неграмотного, отсталого и т. п. Неизбежным следствием ускоренного роста численности промышленного пролетариата становится дифференциация рабочих по уровню квалификации, грамотности и культуры, по характеру социальных связей. Все это оказывает противоречивое воздействие на процесс складывания пролетариата. Однако в современных отраслях промышленности преобладающей становится тенденция к классовой консолидации. Главные итоги формирования индустриального пролетариата — это появление в большинстве освободившихся стран более или менее крупных контингентов кадровых рабочих, для которых внутриклассовые связи играют бо́льшую роль, чем контакты с непролетарской средой, общинно-родовые или кастовые традиции, укрепление ядра пролетариата.

СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЕ РАБОЧИЕ​

Сельскохозяйственные рабочие, насчитывающие около 100 млн. человек, составляют самый крупный по численности отряд армии наемного труда развивающихся стран. Здесь в земледелии и животноводстве занято большинство экономически активного населения. Удельный вес наемных работников в сельскохозяйственном секторе оказывает наибольшее воздействие на величину соответствующего общего показателя, относящегося ко всей экономике. Тот факт, что доля рабочих и служащих в развивающихся странах Азии и Африки к концу 70-х годов не превышала ¹/₃ всех занятых, объясняется решающим воздействием положения в сельском хозяйстве, где удельный вес наемных работников составлял всего 25%. По убывающей величине показателя распространения наемного труда в сельском хозяйстве регионы располагаются следующим образом: на первом месте — Южная Африка (46%), на

66 втором — Северная Африка (33%), далее — Южная и Юго-Восточная Азия (27—30%), Ближний и Средний Восток (14%) и Тропическая Африка (4%).

В Северной Африке и на Ближнем Востоке длительный процесс обезземеливания коренного населения в условиях колониальной зависимости привел к формированию многочисленных пролетаризированных слоев сельского населения. Развитие товарно-денежных и капиталистических отношений в условиях независимости способствовало дальнейшему расширению сферы наемного труда в земледелии. Можно выделить группу стран, в которых удельный вес сельскохозяйственных рабочих составляет от ¹/₃ до ¹/₂ трудоспособного населения деревни. Это прежде всего Алжир, Египет и Тунис, где отчетливо прослеживается тенденция к повышению удельного веса сельскохозяйственных рабочих. Особенно резкий сдвиг в сторону капиталистического найма произошел в 70-х годах в Египте, где проводилась политика «открытых дверей» и быстро набирали силу кулацкие и помещичьи хозяйства.

Другая группа стран включает Иран, Сирию, Марокко, где доля сельскохозяйственных рабочих не превышает 15—25%. Отсутствие роста (или понижение) удельного веса наемных рабочих среди сельскохозяйственного населения Сирии и Ирана в определенной мере обусловлено последствиями аграрных реформ, замедливших процесс пролетаризации арендаторов.

Среди стран Ближнего Востока особняком стоит Турция, где, по официальным данным, удельный вес сельскохозяйственных рабочих является наименьшим. Батраки, сезонники, поденщики и т. п. составляют здесь 15—20% всего сельскохозяйственного населения страны ¹.

В Южной, Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке резко выделяются Шри Ланка и Малайзия, где широкое развитие получило плантационное хозяйство (выращивание чая, каучуконосов и т. д.), концентрирующее массы постоянных и поденных рабочих. В то же время стабилизация занятости в этом секторе экономики ввиду ограниченности его экстенсивного роста и определенные последствия аграрных реформ отражаются здесь в некотором снижении показателей удельного веса наемного труда.

Во вторую группу стран входят Индия, Индонезия, Пакистан и Бангладеш, где сельскохозяйственные рабочие, по официальным данным, составляют от ¹/₅ до ¹/₃ всего крестьянства. В Индии, Индонезии, Пакистане в результате исторически сложившихся условий развитие капитализма в сельском хозяйстве происходило

¹ Подробнее см.: П. П. Моисеев. Аграрный строй современной Турции. М., 1970, с. 103—112.

67 неравномерно в различных районах и областях, что отразилось в показателях использования наемной рабочей силы.

Третья группа государств включает Филиппины, Южную Корею, Бирму, Таиланд, где по-прежнему преобладает мелкокрестьянское хозяйство, а батраки и поденщики составляют от 7 до 20% самодеятельного населения деревни.

Наконец, в таких странах, как Непал, сельскохозяйственные рабочие капиталистического типа еще сравнительно немногочисленны.

В Тропической Африке выделяются островные страны Маврикий и Реюньон, где господствует плантационное производство сахарного тростника, связанное с использованием в крупных масштабах наемных работников, и ЮАР, где белые землевладельцы и предприниматели эксплуатируют сотни тысяч батраков, сезонников и поденщиков-африканцев, вынужденных уходить на заработки из бесплодных районов, отведенных для их постоянного проживания. Система эксплуатации африканцев в сельском хозяйстве этой страны несет на себе печать кабалы, угнетения и беспощадного внеэкономического принуждения, опирающегося на расистские «законы» как неотъемлемый элемент политики апартеида.

В Анголе и Мозамбике еще до завоевания ими политической независимости сельскохозяйственные рабочие составляли 20—40% всех занятых земледелием и животноводством, что свидетельствовало о далеко зашедшем процессе пролетаризации крестьянства. Ныне в Анголе и Мозамбике происходят революционные преобразования всей социально-экономической структуры, и это оказывает воздействие на социальный облик, условия жизни и труда сельского населения.

Другая группа стран Тропической Африки включает Берег Слоновой Кости, Либерию, а также Зимбабве, где наемные рабочие составляют от 10 до 20% занятых в сельском хозяйстве, причем большинство из них трудятся на фермах белых поселенцев и плантациях, принадлежащих иностранному капиталу.

Наконец, в наиболее крупную группу стран Тропической Африки входят государства, в которых показатели использования сельскохозяйственного наемного труда обычно колеблются в пределах 1—7%. Это относится главным образом к сезонникам и поденщикам, но в ряде стран и к плантационным рабочим.

В Тропической Африке в отличие от Северной Африки и Азии даже в 70-х годах оставались еще свободные земли, пригодные для ведения сельского хозяйства. В условиях сохранения родо-племенных пережитков или соседской общины превращение крестьянина в сельскохозяйственного рабочего далеко не всегда оказывалось окончательным: при известных условиях такой рабочий, временно находившийся на заработках в районах более или ме-

68 нее развитого торгового земледелия, в дальнейшем либо получал там участок земли, либо возвращался на родину, где в качестве члена общины сохранял свои права на землю. Это во многом относится и к плантационным рабочим. В результате, хотя общая численность сезонников и поденщиков возрастала, их состав в большинстве случаев постоянно менялся.

В ряде стран к югу от Сахары земельные участки все время дробятся, растет число арендаторов и прослойка пролетаризированных крестьян, вынужденных систематически прибегать к поискам работы по найму. Именно они и составляют костяк кадровых сельскохозяйственных рабочих в странах Тропической Африки.

В настоящее время армия батраков и поденщиков в странах афро-азиатского региона абсолютно и относительно продолжает увеличиваться. Вместе с тем низкий удельный вес батраков, поденщиков и т. п. отражает повсеместное преобладание докапиталистических укладов в сельском хозяйстве развивающихся стран.

В наибольшей степени это проявляется в странах Южной и Юго-Восточной Азии, Ближнего и Среднего Востока и Северной Африки, где широко распространены полуфеодальные методы эксплуатации. В Тропической и Южной Африке по-прежнему велика роль родо-племенных факторов, хотя в некоторых странах заметно воздействие своеобразных полуфеодальных форм угнетения.

Социальная общность, объединяемая понятиями «работающие по найму в сельском хозяйстве» или «сельскохозяйственные рабочие», крайне неоднородна и включает различные категории трудящихся. Каждая из них имеет свою специфику, связанную с социальной природой, характером труда, степенью концентрации, особенностями эксплуатации и другими признаками, определяющими их классовую принадлежность, а также уровень социально-экономической и политической зрелости.

К собственно сельскохозяйственному пролетариату особенно близки по своему объективному положению те категории наемных работников, занятых в земледелии и животноводстве, для которых характерны полное отсутствие собственности на землю, сравнительно высокий уровень территориально-производственной концентрации и связь с новейшими средствами производства. В наибольшей степени этим условиям отвечают, во-первых, рабочие, занятые на государственных фермах, плантациях и в других крупных предпринимательских хозяйствах, во-вторых, рабочие, связанные с машинами и механизмами, применяемыми в земледелии.

В группу сельских механизаторов входят трактористы, комбайнеры, шоферы, ирригаторы, рабочие, обслуживающие молотилки, веялки и другие сельскохозяйственные машины, ремонтники, электротехники, квалифицированные строители и т. п.

69 Кроме того, множество лиц занято обслуживанием и ремонтом машин, в строительстве и других видах работ, так или иначе связанных с крупным сельскохозяйственным производством. В целом в сельском хозяйстве, по минимальной оценке, насчитывается 8—9 млн. механизаторов и близких к ним по положению групп рабочих. Общая численность современного сельскохозяйственного пролетариата, связанного с крупным производством, а отчасти и с машинной техникой, достигает 12—13 млн. человек, или 11—13% всех учтенных статистикой сельскохозяйственных рабочих. Таким образом, в развивающихся странах Азии и Африки к концу 70-х — началу 80-х годов насчитывалось примерно вдвое больше сельскохозяйственных рабочих современного типа, чем во всех развитых капиталистических государствах ¹.

Механизация сельского хозяйства в большинстве стран Азии и Африки на самых начальных стадиях. Во второй половине 70-х годов общая численность тракторного парка освободившихся стран не превышала в Азии 0,9—1 млн., в Африке — 400 тыс. машин при сравнительно низкой их мощности. При этом на каждую тысячу жителей, занятых в сельском хозяйстве афро-азиатских стран, в среднем приходилось всего 2—3 трактора, т. е. в 150—200 раз меньше, чем в развитых капиталистических государствах ². В этих условиях границы сферы распространения наемного труда служат важным показателем развития в афро-азиатской деревне не столько капиталистических, сколько товарно-денежных отношений ³.

Один из старейших отрядов сельского пролетариата в Азии и Африке — плантационные рабочие. В некоторых странах сложились более или менее постоянные кадры этой категории рабочих. По уровню производственной и территориальной концентрации плантационный пролетариат мало отличается от индустриального рабочего класса. Для большинства рабочих на плантациях заработная плата составляет практически единственный источник их доходов.

Вместе с тем необходимо отметить существенные особенности положения плантационных рабочих, накладывающие отпечаток на характер производственных отношений в крупных сельскохо-

¹ В 1975 г. в странах Западной и Южной Европы, Северной Америки, а также в Австралии, Новой Зеландии и Японии было учтено 6—6,5 млн. сельскохозяйственных рабочих. Подсчитано по: YBLS, 1979, p. 122—159; 1980, p. 36—37, 46—47, 54—55.

³ Отдельные исключения, например господство плантационного хозяйства в условиях слабого развития современной промышленности в той или иной стране, только подтверждают эту общую закономерность.

70 зяйственных предприятиях. Подавляющее большинство рабочих на плантациях занято ручным, немеханизированным трудом. Около 70—80% плантационных рабочих постоянно проживает на территории плантаций, в специальных поселках. Хозяин плантации контролирует не только производственный процесс, но и повседневную жизнь рабочих ¹.

Помимо постоянных, потомственных рабочих, которые составляют ядро плантационного пролетариата, в его состав входят также временные рабочие и поденщики. Обычно это мелкие и мельчайшие собственники, живущие поблизости от плантации и нанимающиеся туда в периоды сезонных работ. Временные и поденные рабочие составляют от 20 до 30% всех занятых на плантациях. Они существенно отличаются от кадровых сельскохозяйственных пролетариев по своему положению, интересам, социальным связям.

Наиболее молодой и быстро растущий отряд современного сельскохозяйственного пролетариата составляют рабочие-механизаторы. Однако даже они в той или иной степени остаются связанными с окружающей их непролетарской средой. Некоторые из них получают часть заработной платы натурой, арендуют небольшие участки земли, копят деньги в надежде завести «самостоятельное» хозяйство. Все это отражает живучесть докапиталистических методов эксплуатации и кабалы, опутывающих капиталистические отношения в земледелии и воздействующих на социальную психологию, интересы и устремления некоторых групп сельских механизаторов.

Основную массу работающих по найму в земледелии и животноводстве составляют батраки и поденщики, занятые в мелкотоварном и полукапиталистическом (помещичьем или кулацком) хозяйстве. Большинство из них фактически лишены основных средств производства и вынуждены постоянно продавать свою рабочую силу. Положение этой группы существенно отличается от условий жизни не только зажиточных крестьян и середняков, но и бедняков-полупролетариев, получающих основную часть дохода от собственного хозяйства.

В некоторых странах, как, например, в Индии, Пакистане, где сосредоточены большие массы сельскохозяйственных рабочих развивающихся стран Азии и Африки, батраков и поденщиков подчас отделяют от остальных крестьян сословно-кастовые различия.

Многие батраки постоянно живут в специальных поселках на территории помещичьих имений и мало общаются с крестьянским

¹ «Report of the National Commission on Labour». Delhi, 1969, p. 72, 147—155; С. В. Воронин. Рабочий класс Шри Ланки. М., 1979, с. 49—93, 166—168; «Сельскохозяйственные рабочие в странах Азии и Африки». М., 1969.

71 населением сел и деревень. Это еще более подчеркивает различие между данной частью сельскохозяйственных тружеников и основной массой крестьян. Развитие товарно-денежных и капиталистических отношений в афро-азиатской деревне способствует дальнейшему укреплению пролетарских черт социальной природы батраков и поденщиков, постепенному отделению их от основной массы крестьянства.

Вместе с тем батраки и поденщики, занятые в мелком и полукапиталистическом производстве, во многих отношениях существенно отличаются от современного, в том числе и сельскохозяйственного, пролетариата. Большинство их даже в тех странах, в которых давно уже ощущается воздействие аграрного перенаселения, сохраняют в той или иной форме личное хозяйство. В Индии, Пакистане, Бангладеш, Индонезии, в странах Северной Африки от ¹/₃ до ¹/₂ батраков и поденщиков остаются собственниками крохотных земельных участков. В странах Тропической Африки, где аграрное перенаселение не приобрело еще широких масштабов, подавляющее большинство сельскохозяйственных рабочих продолжает сохранять право на общинную землю. Даже находясь на заработках за сотни километров от родных деревень, а нередко и на территории соседних государств, они при возвращении на родину остаются полноправными членами общины, получают соответствующий земельный надел. Поэтому для большинства батраков и поденщиков заработная плата не является единственным источником средств существования.

Положение сельскохозяйственных рабочих в афро-азиатской деревне во многом определяется не только сохранением у них остатков собственности или хозяйства, но и характером производственных отношений. Как известно, для собственно капиталистической эксплуатации характерно «свободное отношение обмена... между обеими сторонами» (т. е. между рабочими и капиталистами), «основанное на меновых стоимостях, а не на отношениях господства и кабалы» ¹. Между тем в афро-азиатской деревне купля-продажа рабочей силы, как правило, в той или иной мере сочетается с различными формами угнетения и кабалы. Сословно-кастовая приниженность, долговая зависимость (а иногда и подлинное долговое рабство), элементы внеэкономического принуждения остаются важным компонентом производственных отношений в сельском хозяйстве развивающихся стран. Во многих районах широко распространены различные формы личной зависимости работников от работодателей.

При проведении аграрных реформ правительства ряда освободившихся стран принимали некоторые меры с целью ограничить ростовщичество и долговую кабалу в деревне, уменьшить аг-

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 46, ч. I, с. 452.

72 рарное перенаселение. Однако, как правило, это не приводило к существенным результатам. Все более широкое распространение безработицы и неполной занятости среди самых широких слоев крестьянства продолжает оказывать серьезное воздействие на положение сельскохозяйственных рабочих.

Итак, обширный слой сельскохозяйственных рабочих, связанных с мелкотоварным и полукапиталистическим секторами сельской экономики развивающихся стран Азии и Африки, сложился по мере разложения феодальных или даже родо-племенных отношений и по ряду социально-экономических признаков в определенной мере приблизился к пролетариату, хотя и не отделился окончательно от крестьянства. Будучи наиболее эксплуатируемой и бесправной частью населения афро-азиатской деревни, батраки и поденщики соединяют в себе ряд противоречивых черт: это крестьяне без земли, хозяева, лишь формально сохраняющие собственное хозяйство, «свободные» рабочие, лишенные подлинной личной свободы, продавцы рабочей силы, сплошь и рядом не находящие покупателя.

Особое место, которое занимают сельскохозяйственные рабочие, пролетарские элементы крестьянства, в социально-экономической сфере, определяет своеобразие их жизненного уклада, общественного сознания, исторической роли и перспектив развития. Распыленность в мелком сельском производстве, неразрывная связь с другими слоями крестьянства приводят к тому, что уровень материального благосостояния батраков и поденщиков, быт, обычаи, традиционная идеология, духовная культура гораздо больше напоминают условия жизни бедняцких слоев деревни, чем положение современного пролетариата. И если тяжкий гнет и фактическое отсутствие собственности объективно превращают пролетарские элементы крестьянства в потенциально мощную революционную силу, то относительная близость, «слитность» с непролетарскими слоями, власть традиций и предрассудков, неграмотность, сохранение собственнических иллюзий заметно отличают их от современного пролетариата.

Перефразируя известное высказывание В. И. Ленина о русском крестьянстве начала XX в.¹, можно сказать, что, поскольку сельскохозяйственные рабочие в развивающихся странах Азии и Африки выступают с пролетарскими требованиями и применяют пролетарские методы организации и борьбы, постольку они превращаются в один из важнейших отрядов рабочего класса. Поскольку же они стремятся получить землю для единоличного хозяйствования, т. е. стать собственниками, постольку они остаются полупролетарской частью крестьянства с характерной для него противоречивой психологией эксплуатируемого труженика-собствен-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 6, с. 312.

73 ника. Связь с мелким полукапиталистическим производством, раздробленность, забитость и т. п. неизбежно усиливают полупролетарскую-полусобственническую природу сельскохозяйственных рабочих. И напротив, дальнейшее капиталистическое развитие деревни, проведение общедемократических преобразований, ликвидация или ослабление наиболее вопиющих форм сословно-кастового неравноправия и торгово-ростовщической кабалы, проведение аграрных реформ, в ходе которых лишь ничтожная часть батраков и поденщиков получает землю, а подавляющее большинство окончательно лишается надежды стать самостоятельными хозяевами, и, наконец, рост организованности батраков — все это неизбежно усиливает пролетарскую сторону классовой природы сельскохозяйственных рабочих. Однако их растущие революционные потенции могут проявиться в полной мере под руководством городского пролетариата и его марксистско-ленинского авангарда.

НАЕМНЫЕ РАБОТНИКИ В ТОРГОВЛЕ И СФЕРЕ ОБСЛУЖИВАНИЯ​

Расширение сферы наемного труда в торговле и сфере обслуживания происходит несколько медленнее, чем в промышленных отраслях экономики, но различия между соответствующими показателями в развивающихся странах невелики (в среднем 60 и 52%) и обнаруживают тенденцию к сокращению. Наибольший удельный вес наемных работников — в торговле и сфере обслуживания в странах Северной Африки (72%), наименьший — в Тропической Африке (31%).

Средние цифры по данному сектору скрывают весьма неравномерный процесс экопомического развития и изменения границ применения наемного труда в торговле, личном и общественном обслуживании. При прочих равных условиях удельный вес служащих и рабочих наиболее высок (обычно свыше 90%) в государственном аппарате, муниципальных органах и тому подобных учреждениях. Именно здесь концентрируется подавляющее большинство чиновников, служащих и специалистов, а также известная часть рабочих, связанных с эксплуатацией зданий, машин и механизмов, транспортировкой грузов и т. д. В то же время в торговле и сфере личных услуг наряду с современными универмагами, гостиницами, ресторанами, механизированными прачечными и другими предприятиями бытового обслуживания функционируют тысячи и тысячи мельчайших заведений традиционного типа, основанных на использовании семейного труда.

Рост относительного перенаселения, массовая миграция крестьян в города, разорение мелких ремесленников и кустарей неизбежно приводят к расширению многочисленных форм времен-

74 ной занятости в сфере торговли и личного обслуживания. Таким образом, в «третичном» секторе экономики стран, где распространены некапиталистические отношения, постоянно действуют две прямо противоположные тенденции. Одна из них, непосредственно связанная с развитием этих отношений, способствует повышению роли наемного труда. К аналогичным результатам приводит и усиление роли государства в экономической и культурной жизни, поскольку при этом непрерывно увеличивается число чиновников и служащих, а также учителей, врачей и иных специалистов, занятых в сфере социальных услуг. Но эта тенденция в известной мере сдерживается, а нередко даже нейтрализуется другой, связанной с усилением воздействия относительного перенаселения. Соотношение этих тенденций, роль которых далеко не одинакова в отдельных государствах, определяет в конечном счете динамику наемного труда в «третичном» секторе экономики стран Азии и Африки.

В 70-х годах в Северной Африке и на Ближнем Востоке удельный вес наемного труда в торговле и сфере обслуживания колебался в пределах 55—80%. Государства, где рабочие и служащие составляли меньшинство занятых в «третичном» секторе (например, Марокко), были исключением.

Весьма противоречивые тенденции, характеризующие динамику соотношения между самостоятельным хозяйствованием и наемным трудом в торговле и обслуживании, выявляются в странах Южной, Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока. На Филиппинах, в Индии, Таиланде, Малайзии прослеживается процесс сравнительно медленного, но неуклонного повышения доли рабочих и служащих, занятых в этих сферах хозяйства. В то же время в Пакистане и Шри Ланке она сократилась, а в Индонезии практически оставалась неизменной.

В целом именно торговля и обслуживание в странах Южной, Юго-Восточной Азии и Дальнего Востока стали средоточием основной массы временно и не полностью занятых. Особенно отчетливо это проявляется в непроизводственных сферах таких крупных стран, как Пакистан и Индонезия, где удельный вес наемных работников в 70-х годах не превышал соответственно 37 и 44%.

В Тропической и Южной Африке данные официальной статистики позволяют выделить две группы государств, первая из которых включает Южно-Африканскую Республику, Замбию, Зимбабве, Габон, Танзанию и др., где доля наемных работников в этом секторе экономики колеблется в пределах 70—90%, а вторая — такие страны, как Нигерия, Камерун, Сенегал, Гана, где соответствующий показатель составлял 50, 30 и даже 20%.

Социальная природа различных групп наемных работников, формально объединенных в «третичном» секторе, весьма неоднородна: около 15—20% их общего числа составляют собственно рабочие,

75 занятые физическим трудом в магазинах, ресторанах, гостиницах, а также государственных учреждениях. Эти рабочие по своему положению отличаются от промышленных пролетариев. Во-первых, они разбросаны по множеству крупных торговых, зрелищных и т. п. предприятий; во-вторых, они обычно составляют там меньшинство занятых, ибо по своей численности уступают служащим, чиновникам и т. д.; в-третьих, они, как правило, не связаны с современной техникой, лишь немногие имеют определенную квалификацию (электрики, ремонтники, наладчики и т. д.).

Особую группу наемных работников составляет весьма многочисленная домашняя прислуга — прослойка, которая по своему объективному положению сближается с городскими низами. К ней примыкают лица, живущие случайными заработками. Эти и иные аналогичные группы составляют около ¹/₃ общей численности наемных работников в сфере торговли и обслуживания. В то же время примерно ²/₃ лиц наемного труда в «третичном» секторе экономики можно отнести к обширной группе служащих и чиновников, которая по своей численности лишь немногим уступает современному промышленному пролетариату.

Положение наиболее многочисленных групп служащих имеет немало общего с условиями жизни и труда рабочих. Основной источник их существования — жалованье. Большинство служащих не располагает сколько-нибудь значительной собственностью или предпринимательским доходом. Многие служащие, так же как и промышленные рабочие, заняты на крупных предприятиях и в учреждениях. Сравнительно высокий уровень концентрации, равно как и общественное положение в качестве наемных работников, способствует объединению служащих и даже чиновников в профессиональные союзы. В освободившихся странах постепенно проявляется общемировая тенденция к сближению рабочих и определенных групп служащих. Однако ее действие пока еще ограниченно и наталкивается на многие препятствия, главным из которых является противоположность между умственным и физическим трудом. Если в развитых капиталистических странах механизация и «индустриализация» умственного труда охватывают все более широкие слои служащих, то в Азии и Африке воздействие этого процесса ощущает на себе лишь крайне узкая их прослойка.

Еще более важны прочно укоренившиеся в обществе традиционные представления о социальном статусе чиновников и служащих, восходящие к колониальным и доколониальным временам. Все лица, связанные с государственным аппаратом, издавна воспринимались народом как носители верховной власти, чему в немалой степени способствует иерархическая структура органов государственного управления, порождающая социальную психологию, основанную на принципах господства и подчинения. К тому же даже мелкие чиновники стремятся дополнить свое жалованье

76 различными поборами с тех, кто обращается к ним в качестве просителей. В такой обстановке непотизм, коррупция, взяточничество часто становятся нормами повседневного поведения. Бюрократия и примыкающие к ней слои пытаются всеми силами закрепить привилегии, не допустить демократизации общественной жизни. Отсюда — стремление чиновничества к «самовоспроизводству», к недопущению в свою среду «чужаков», выходцев из непривилегированных слоев общества. Немалое значение при этом имеет разрыв между чиновниками и основной массой рабочих в уровне культуры, в сфере традиций, быта, личностных притязаний, т. е. во всем образе жизни, который во многом формирует социальную психологию и идеологию различных общественных групп.

Особое место в среде служащих государственного аппарата занимают представители наиболее массовых отрядов трудовой интеллигенции: школьные учителя, средний медицинский персонал, специалисты со средним техническим образованием и т. п. Их жалованье практически мало чем отличается от заработной платы рабочих в современных отраслях индустрии. Занимаясь сравнительно сложными видами умственного труда, они непричастны к органам управления, не являются носителями власти и не ощущают себя таковыми.

Модернизация промышленных отраслей экономики, рост спроса на образованных рабочих, повышение общеобразовательного уровня народных масс создают предпосылки для нарушения традиционной социальной замкнутости многих групп работников умственного труда, ведут к сближению «верхнего слоя» рабочих и служащих в культурном и социально-экономическом плане. В результате распространения школьного и специального образования раздвинулись границы той социальной среды, из которой формируются кадры служащих и мелких чиновников. Если в прошлом большинство составляли выходцы из «среднего» и «низшего среднего» класса, то в 60—70-х годах в эту категорию вошло немало детей зажиточных крестьян, ремесленников, квалифицированных рабочих. И наоборот, все ощутимее проявляется тенденция пополнения современного пролетариата за счет детей служащих ¹. Все это свидетельствует о дальнейшей дифференциации служащих как общественно-профессиональной группы. Показательны разительные контрасты в материальном положении разных категорий служащих и интеллигенции. Если оклады высших чиновников, директоров крупнейших компаний и узкой верхушки специалистов более или менее соответствуют доходам средней буржуазии, то зарплата учителей начальной школы, низших торговых служащих и некоторых групп клерков, как правило, не отличается от заработков квалифицированных рабочих современных отраслей про-

¹ M. Holmström. Op. cit., p. 35—36; M. Peil. Op. cit., p. 44.

77 мышленности. В целом доходы основной группы средних служащих и чиновников обычно остаются в 2—3 раза выше, чем у большинства рабочих ¹. Динамика этих показателей в 60—70-х годах в разных странах обнаруживала различные, порой противоположные тенденции. Например, на Филиппинах или в Иране разрыв в оплате труда рабочих и служащих в общем возрастал, тогда как в Бангладеш, Танзании, Замбии и Малагасийской Республике он уменьшался, а в Индии оставался без существенных изменений. Но в целом различия в оплате труда промышленных рабочих и мелких служащих за последние 20—30 лет существенно уменьшились.

Утрачивают относительную привилегированность многие категории служащих и в отношении спроса на их квалифицированный труд. В Индии, например, уже с начала 60-х годов «административные» работники и специалисты составляли 10—12% лиц (около 200 тыс. человек), зарегистрированных на бирже труда в качестве ищущих работу; позднее их число резко возросло и достигло во второй половине 70-х годов 1,4—1,5 млн. человек ². Удельный вес служащих среди всех зарегистрированных безработных достигал в этот период в Турции 23%, на Филиппинах — 7—8, в Южной Корее — 13, в Индонезии — 10, в Шри Ланке — 18—20, в Малайзии — 40, в Пакистане — 45—50% ³.

Социально-экономическое положение служащих, а главное, оценка ими этого положения определялись не только размерами получаемого жалованья, но и соотношением между его величиной и среднемировыми стандартами оплаты труда соответствующих профессиональных групп. Служащие, и в первую очередь интеллигенция, гораздо лучше других слоев трудящихся информированы о жизненном уровне работников нефизического и умственного труда в индустриально развитых странах. Поскольку реальная заработная плата низших и отчасти средних служащих в афро-азиатских странах не соответствует этим «интернационализированным» потребностям, наиболее крупные их отряды ощущают глубокое недовольство своим положением даже в тех случаях, когда оно значительно лучше положения рабочих. Именно поэтому интересы большинства служащих и интеллигенции по мере развития капитализма все более вступают в противоречие с интересами буржуазии и бюрократической верхушки. Наряду с постепенным сближением социально-экономического положения широких слоев служащих и рабочего класса это создает важные предпосылки для их совместных действий в борьбе за улучшение условий жизни и труда.

¹ YBLS, 1975—1980; «The Growth of World Industry», 1965—1974.

³ YBLS, 1980, p. 305—313, 328.

78 Вместе с тем наличие тенденции к социальному сближению широких слоев служащих с рабочим классом в освободившихся странах не означает, что они занимают одинаковое положение в составе армии наемного труда и всей общественной структуре. Служащие и интеллигенция далеко не утратили своей относительной самостоятельности в сфере социально-политических отношений, обусловленной не только их многочисленностью, но и отличиями как от буржуазии, так и от рабочего класса. Сохраняющиеся различия между рабочими и служащими делают особенно актуальной задачу согласования позиций и объединения их усилий во имя достижения общих целей.

* * *

Социально-экономическая структура развивающихся стран при всех различиях между регионами и отдельными государствами характеризуется сочетанием крупного и мелкого производства, наличием современных классов и слоев переходного, промежуточного типа, ростом армии наемного труда и увеличением численности так называемых самостоятельных хозяев.

В условиях деформированного империализмом неравномерного и противоречивого развития экономики освободившихся стран, при сохранении элементов докапиталистических институтов во всей системе общественных отношений армия наемного труда, охватывающая более ¹/₃ самодеятельного населения, отличается существенной социальной неоднородностью. Большинство трудящихся в этих странах по-прежнему представляют крестьяне, ремесленники, мелкие торговцы и т. п., т. е. лица, фактически или формально сохранившие связь с собственным хозяйством. Лишь около 25% всех работающих по найму связано с крупным современным хозяйством (см. табл. 3). Это рабочие фабрично-заводской и горнодобывающей промышленности, предприятий транспорта и связи, строительства, плантаций, капиталистических латифундий и государственных ферм. Как известно, только крупное капиталистическое производство окончательно превращает наемных рабочих в пролетариев, отличающихся «другим строем жизни, другим строем семейных отношений, высшим уровнем потребностей, как материальных, так и духовных» ¹, делает их «особым классом, с особыми интересами и с особой исторической миссией» ². Именно эти отряды наемных работников являются рабочим классом, пролетариатом в собственном смысле слова.

Для промышленного пролетариата ряда стран Азии и большинства стран Тропической Африки характерна племенная, на-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, с. 547.

² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, с. 349.

79 циональная, языковая и религиозная неоднородность. Миграционная система найма в условиях неравномерности экономического развития отдельных стран и районов привела к тому, что среди рабочих промышленных центров можно встретить не только представителей всех племен и народностей, проживающих в данной стране, но и выходцев из соседних или даже отдаленных государств. Они говорят на разных языках, исповедуют разные религии, придерживаются разных обычаев и традиций.

В сфере нетрудового общения горожан, в том числе и промышленных рабочих, важную роль играли ассоциации соплеменников, в основном выполнявшие функции взаимопомощи и контроля за повседневной жизнью своих членов.

Более половины лиц наемного труда в развивающихся странах составляют батраки и поденщики, занятые в помещичьих, кулацких и даже крестьянских хозяйствах, а также наемные рабочие в ремесленно-мануфактурном производстве, торговле и сфере обслуживания. Они заняты преимущественно ручным немеханизированным трудом, разбросаны по тысячам небольших предприятий, нередко работают вместе с хозяином и членами его семьи. Капиталистическая эксплуатация здесь обычно сочетается с кабальными и патриархально-феодальными формами угнетения,

Таблица 3

Рабочий класс и другие группы лиц наемного труда в развивающихся странах Азии и Африки

(конец 70-х — начало 80-х годов)

Источник. «Yearbook of Industry Statistics», YBLS и национальные статистики.

80 связана с элементами личной зависимости и внеэкономического принуждения.

Положение наемных рабочих в помещичьих и крестьянских хозяйствах, а также в ремесленно-мануфактурном производстве и сфере обслуживания неодинаково: одни из них, особенно проживающие в крупных промышленных центрах, в определенной мере смыкаются с фабрично-заводским пролетариатом; другие еще не отделились окончательно от крестьянства и городских низов. Десятки миллионов батраков, поденщиков, ремесленно-мануфактурных рабочих и т. п. образуют длинную лестницу «пестрых переходных типов от пролетария к полупролетарию» ¹.

Наконец, около 20% всех лиц наемного труда составляют служащие, чиновничество, интеллигенция. Хотя некоторые группы служащих в развивающихся странах постепенно превращаются в торгово-конторский пролетариат, большинство инженерно-технических и административных работников, учителей, врачей, адвокатов и т. п. образуют специфическую группу в составе средних слоев.

В условиях многоукладности, зависимого и деформированного капиталистического развития, роста относительного перенаселения в деревне и городе своеобразное «сосуществование» во многом различных по своей общественной природе групп наемных работников становится длительно действующей закономерностью социальной эволюции освободившихся стран.

РАЗВИТИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ГРАНИЦЫ РАБОЧЕГО КЛАССА СТРАН ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ​

Численный рост и структурные изменения пролетариата многих латиноамериканских стран начиная с 50-х годов происходят под воздействием ускоренного капиталистического развития и научно-технического прогресса. Несмотря на зависимость государств региона от иностранного капитала и сохранение докапиталистических пережитков, развитие капиталистических производственных отношений определяет на современном этапе основные черты рабочего класса континента.

В период 50-х — первой половине 60-х годов Латинская Америка из аграрного в целом района превратилась в аграрно-индустриальный. К середине 60-х годов доля промышленного производства в валовом национальном продукте (ВНП) превысила долю сельского хозяйства (20,9%) ². Развитие обрабатывающей про-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 58.

² См. «Экономика Латинской Америки в цифрах». М., 1965, с. 21.

81 мышленности, возникновение и рост ее новых отраслей привели к серьезным сдвигам в структуре промышленного производства ряда крупнейших стран континента: Аргентины, Бразилии, Мексики, Чили, Колумбии.

Особенно ярко эти процессы проявляются с середины 60-х годов. Укрепление местных финансово-промышленных групп во многих странах, тесное переплетение их интересов с интересами иностранных монополий, а также расширение сферы действия государственной политики экономического регулирования в интересах крупного капитала обусловили сравнительно быстрый рост промышленности в 70-е годы, причем в основном современных отраслей тяжелой индустрии, и способствовали усилению концентрации производства и капитала.

К концу 70-х годов доля обрабатывающей промышленности в валовом национальном продукте Бразилии, Мексики, Аргентины составила 30—35%, в следующей по уровню группе стран (Венесуэла, Перу, Колумбия и Чили) — в среднем 15,5%. В остальных, относительно менее развитых государствах также происходил динамичный рост обрабатывающей промышленности; ее процент в ВНП к концу 70-х годов в среднем возрос до 7,5% ¹. Как показывают официальные данные, в подавляющем большинстве латиноамериканских стран и по континенту в целом начиная с середины 60-х годов темпы развития отраслей производства средств производства опережали темпы роста традиционных отраслей легкой промышленности. В то же время эти процессы происходили неравномерно и нередко противоречиво. Периоды подъема сменялись длительными периодами застоя и кризиса, наблюдались недогрузка производственных мощностей, несоответствие возможностей производства и растущих потребностей в обеспечении рабочих мест. Так, если в 1970—1975 гг. ежегодный рост продукции обрабатывающей промышленности в среднем составил 7,0%, то в 1976—1980 гг. он снизился до 5,8%. В горнорудной промышленности в результате ее многолетнего кризисного состояния в ряде стран, а также технического перевооружения показатели роста производства были одними из самых низких, а в 1975 г. они даже снизились на 5,6%. Вместе с тем в связи с расширением строительных работ, развитием электроэнергетики и транспорта именно в этих отраслях в 70-х годах наблюдалось наибольшее и постоянное увеличение производства продукции ².

Глубокий кризис, охвативший экономику латиноамерикан-

¹ «Progreso económico y social en América Latina, Informe de 1978. Banco interamericano de dessarrollo». Washington, p. 32—35.

² «Progreso económico y social en América Latina», 1983, p. 137; 1978, p. 34—45; «Латинская Америка. Энциклопедический справочник». М., 1973, с. 270—272.

82 ских стран в начале 80-х годов, вызвал сокращение производства промышленной продукции региона в подавляющем большинстве отраслей, в том числе в обрабатывающей промышленности в 1981 г.— на 2,6%, в 1982 г.— на 2,7, в строительстве в 1982 г.— на 4,5, на транспорте — на 0,7% ¹.

Одновременно усилилась концентрация предприятий и целых промышленных отраслей в руках небольшой группы монополистических компаний, складывались крупные индустриальные комплексы. Так, в Мексике производство автомобилей, автобусов и тракторов сосредоточено на крупных монополизированных предприятиях ². В Колумбии 70% производства пива и безалкогольных напитков находится под контролем двух компаний. Доминирующие позиции в текстильной промышленности страны заняли крупные местные монополии «Кольтехер», «Фабрикато» и «Техикондор». В Чили четыре крупные национальные компании — «Ярур», «Сумар», «Ирмас», «Саид» — монополизировали текстильную промышленность. Важную роль в развитии комплексных базисных производств во многих странах играет государство, которое своей экономической политикой способствует одновременно накоплению и централизации капитала. Но особенно мощным стимулятором концентрации производства явилось расширение проникновения иностранных монополий, в особенности транснациональных корпораций, обладающих огромной производственной и финансовой мощью. К середине 70-х годов в Бразилии, например, имели свои филиалы десять крупнейших ТНК; кроме них в стране насчитывалось пять государственных монополий (в нефтеперерабатывающей, железорудной и электроэнергетической отраслях) и девять крупных строительных компаний. В каждой из них было занято более 10 тыс. человек ³.

В настоящее время ТНК контролируют до 40% производства промышленной продукции в Латинской Америке. Значительные позиции они заняли в химической, электротехнической, автомобильной промышленности и общем машиностроении; на долю иностранного капитала здесь прпходится от 80 до 100% выпускаемой продукции ⁴.

По мере углубления специализации производства, ускоренного развития технически передовых отраслей промышленности происходят крупные изменения в структуре пролетариата, прежде всего промышленного.

¹ «Progreso económico y social en América Latina», 1983, p. 131, 137.

⁴ «Латинская Америка», 1984, № 5, с. 13,

83 Существенные сдвиги произошли и в сельском хозяйстве: ускоренное развитие капитализма, трансформация многих латифундий в крупные хозяйства капиталистического типа вызвали расширение применения наемного труда в земледелии.

Все это нашло отражение в постоянном увеличении численности и удельного веса наемных трудящихся в составе самодеятельного населения, а также в изменениях межотраслевой структуры наемного труда. В целом по континенту численность наемных работников возросла с 26 млн. в 1950 г. до 46 млн. в 1970 г. и 65—67 млн. человек в 1980 г. В относительных показателях это составило соответственно 50, 53 и 54%. Процесс пролетаризации охватил все отрасли хозяйства. За 1950—1980 гг. численность лиц наемного труда увеличилась в промышленности (включая строительство и транспорт) с 9 млн. до 24 млн. человек, в сельском хозяйстве — с 10 млн. до 13 млн. человек, в торговле, сфере финансов и сфере обслуживания — с 7 млн. до 29 млн. человек.

По отдельным странам региона процесс пролетаризации населения происходит неравномерно. В Аргентине, Коста-Рике, Чили, Уругвае показатели доли наемного труда в самодеятельном населении (67—88% в 1980 г.) примерно одинаковы с аналогичными данными по ряду западноевропейских государств. Наряду с этим в группе наиболее отсталых в экономическом отношении стран (Боливия, Гватемала, Гондурас, Доминиканская Республика, Эквадор) этот показатель составляет 38—49%, а на Гаити — 17%. В большинстве остальных государств Латинской Америки удельный вес работников наемного труда колеблется от 58 до 64% самодеятельного населения ¹.

Произошли заметные сдвиги и в отраслевой структуре армии наемного труда в Латинской Америке.

Вследствие опережающего роста работающих по найму в промышленности их доля среди наемных работников превысила процент сельскохозяйственных трудящихся. Если в 1950 г. соотношение соответственных показателей составило 16,9 и 19,6%, то в 1970 г. оно равнялось 35 и 27%. Иными словами, удельный вес трудящихся промышленного сектора почти удвоился и на восемь пунктов превысил долю трудящихся сельскохозяйственного сектора экономики. В то же время заметное увеличение доли наемных лиц сельскохозяйственного сектора свидетельствует о массовой пролетаризации аграрного населения.

В 70-х годах в условиях ускоренной автоматизации и механизации промышленного производства, сократившей его возможности в обеспечении рабочих мест, а также кризисных явлений в экономике многих латиноамериканских стран во второй половине

¹ YBLS, 1951, 1971, 1976, 1982, 1983; «Мировая экономика и международные отношения», 1969, № 4, с. 60.

84 десятилетия относительный рост наемных работников промышленности замедлился. К 1980 г. доля наемных трудящихся в промышленности и сельском хозяйстве составила соответственно 33 и 22%.

Одновременно в Латинской Америке в результате роста производства, с одной стороны, и вследствие избыточного предложения рабочих рук в сельском хозяйстве, массовой миграции сельского населения в города и ограниченных возможностей промышленности в увеличении рабочих мест — с другой, происходит разбухание непроизводственной сферы. Применение наемного труда в торговле, сфере услуг и социального обслуживания приняло на континенте особенно широкие масштабы. Так, если в 1950 г. доля наемных работников указанного сектора в составе самодеятельного населения равнялась около 14% и была меньше удельного веса трудящихся промышленности, то к 1970 г. она выросла до 38% и стала преобладающей, к 1980 г. она поднялась до 45%. В целом в городах Латинской Америки к 1980 г. сосредоточилось 65% наемных трудящихся, или 52 млн. человек, и в сельском хозяйстве — 15 млн. человек ¹.

Научно-техническая революция (НТР) и углубление общественного разделения труда ведут к расширению социальных границ рабочего класса, его сближению со средним техническим персоналом и служащими, а также к усложнению его структуры. Эти проблемы, ставшие в Латинской Америке актуальными, еще почти не исследованы. Однако многие прогрессивные ученые континента, в частности в Бразилии, Колумбии, Мексике, склонны включать в состав рабочего класса часть технического персонала и служащих ².

Механизация и частичная автоматизация ключевых отраслей индустрии потребовали значительного повышения квалификации рабочих, многие категории которых (наладчики, инструментальщики, мастера, монтажники и др.) по уровню подготовки приближаются к техническим специалистам. В то же время возросла численность инженеров и техников, осуществляющих управление и технический контроль над отдельными сложными механизмами и технологическими процессами. В условиях растущего применения современной техники труд квалифицированных рабочих и труд специалистов становится частью совокупного труда, направленного на обеспечение единого процесса производства.

Наряду с техническим персоналом увеличилось число служащих на производстве: стенографисток, машинисток, счетоводов,

¹ YBLS, 1983, p. 238—254; «Anuario estadístico de Brasil», 1983, p. 132, 148, 149; J. Fuchs. Argentina: actual estructura económico social. Buenos Aires, 1981, p. 167.

² «Estudios marxistas» (Bogotá), 1974, N 6, p. 14; «Estrategia» (México), 1975, N 4, p. 58; «Проблемы мира и социализма», 1983, № 8, с. 79.

85 работников информационной службы, а также торговых и банковских служащих. Часть из них по характеру и условиям труда также приблизилась к рабочему классу.

Тенденция к расширению социальных границ рабочего класса ведет к созданию реальной основы для укрепления общности идейных и политических позиций рабочих и сближающихся с ними технических специалистов и служащих. Она свидетельствует о несостоятельности концепций буржуазных социологов США и Латинской Америки об «исчезновении пролетариата», о «растворении» его в некоем «среднем» классе.

Вместе с тем следует иметь в виду, что эта тенденция представляет собой сложный, постепенно развертывающийся процесс, интенсивность которого в отдельных отраслях неодинакова. А это определяет и различия в степени сближения или интеграции отдельных групп работников умственного труда в рабочий класс. Это в свою очередь затрудняет подсчеты общей численности рабочего класса. Для подсчета численности современного промышленного рабочего класса крупнейших латиноамериканских стран — Аргентины, Бразилии, Колумбии, Мексики, Чили представляется правомерным критерий, выдвинутый советскими исследователями. Речь идет о том, что в «условиях современного капиталистического общества, когда управление капиталом все больше сливается с общественным управлением, роль в общественной организации труда приобретает форму места в иерархии экономической и политической власти. Именно по месту в этой иерархии и можно дифференцировать «наемных» работников.

К рабочему классу и группам, сближающимся с ним, на основе этого критерия относятся те группы, которые не выполняют административно-управленческих функций» ¹. Расчеты, произведенные на основе такого подхода, показывают, что рабочий класс и часть служащих, подвергающихся капиталистической эксплуатации и не осуществляющих управленческих и административных функций, насчитывают в целом по континенту более 45—47 млн. человек, в том числе в Бразилии — 15 млн., в Мексике — 8 млн., в Аргентине — 6 млн., в Колумбии — 4 млн., в Чили — около 2 млн. человек ². Современный рабочий класс, охватывающий в среднем около 45% самодеятельного населения, является одним из основных классов латиноамериканского общества, наиболее массовой социальной силой в регионе.

Промышленный пролетариат, значительно изменившийся в последние десятилетия как в количественном, так и в качественном отношении, составляет костяк латиноамериканского пролетариата.

¹ Ф. Бурлацкий, А. Галкин. Социология. Политика. Международные отношения. М., 1974, с. 69.

² Подсчитано по: YBLS, 1983, p. 238—254.

86 По уровню применения наемного труда в промышленности Латинская Америка вплотную приблизилась к развитым капиталистическим, прежде всего западноевропейским, странам. К началу 80-х годов лица наемного труда составили 75% всех занятых в промышленности, строительстве и на транспорте. При этом в Аргентине, Бразилии, Мексике, Венесуэле, Чили, Колумбии доля наемных работников достигла более высокого уровня — от 75 до 90% ¹. В большинстве остальных стран она приближается к среднему уровню или несколько ниже его.

В промышленности наиболее развитых стран региона пролетариат и сближающиеся с ним группы технического персонала и служащих составляют подавляющее большинство лиц наемного труда — от 80 до 90%. Это наглядное свидетельство того, что с расширением сферы капиталистической эксплуатации в условиях НТР неизмеримо повышается роль пролетариата в структуре занятых в промышленности. Процесс повышения социальной роли промышленного пролетариата за счет увеличения отрядов, связанных с новыми, технически передовыми отраслями, наметился также, хотя и в меньших масштабах, и в менее развитых странах континента.

Численность промышленного пролетариата Латинской Америки в 1970 г. составила 13—14 млн., в 80-х гг. — 18—20 млн. человек, в том числе его национальные отряды в 1980 г. насчитывали приблизительно: в Аргентине — 3 млн. человек, в Бразилии — 5,5 млн., в Колумбии — более 2 млн., в Мексике — 3,5 млн., в Перу — 800 тыс., в Чили — 750 тыс., в странах Центральной Америки — 600 тыс. человек ².

Во всех странах отмечался опережающий рост отрядов рабочих, занятых в отраслях тяжелой индустрии. В результате к 70-м годам их доля поднялась в Аргентине и Мексике до 43%, в Бразилии — до 40, в Колумбии — до 34%. Даже в менее развитых странах, где эти отряды являются сравнительно молодыми, их доля весьма значительна. В Гватемале и Коста-Рике, например, она равнялась около 28% ³. Состав промышленного пролетариата расширился в основном за счет фабрично-заводских рабочих развивающихся отраслей индустрии: металлургии и металлообработки, химии и нефтехимии, машиностроения, электротехники. Рост пролетариата традиционных отраслей обрабатывающей промыш-

¹ YBLS, 1983.

³ «Employment and Labour Force in Latin America. A Review of National and Regional Levels», 1979, vol. I—II; «III censo industrial, Resenseamento general, 1970». Rio de Janeiro, p. 7; «IX censo general de poblacion, 1970. Resumen general», t. 1. México, 1973, p. 669—773; «IV censo de manufacturas, 1975», t. 2. San José, 1977, p. 33.

87 ленности (текстильной, пищевой, табачной, кожевенной и др.) замедлился. В более развитых странах наблюдалось сокращение удельного веса этих категорий рабочих. В горнодобывающих отраслях (добыча металлических руд, прежде всего серебра), в основном принадлежащих иностранному капиталу и во многих случаях переживающих многолетний кризис, отмечалось сокращение занятости рабочих. Лишь в нефтедобывающей отрасли, на крупных современных нефтепромыслах, происходило увеличение занятости трудящихся.

Наиболее характерная черта современного рабочего класса латиноамериканских стран — укрепление его индустриального ядра. Рабочие, занятые на фабриках и заводах, составляют сейчас в крупнейших странах региона значительное большинство. Данные промышленных переписей 70-х годов показывают, что на предприятиях обрабатывающей промышленности с числом занятых более 50 человек в Бразилии трудилось 68% рабочих, в Колумбии — 74, в Мексике — 73%. При этом на крупных предприятиях и индустриальных комплексах (500 и более человек) в Аргентине и Бразилии занято 25% рабочих, в Колумбии — до 53%, в Мексике — 43%, в Чили 35% трудится на предприятиях с числом работающих 200 и более человек; в Сальвадоре свыше 50%, в Перу до 40% занято на предприятиях с числом работающих 100 и более человек¹.

Вместе с тем во всех странах, кроме Аргентины, Бразилии и Мексики, продолжает увеличиваться число рабочих, занятых в ремесленном секторе, что связано во многом с избыточной рабочей силой и нехваткой капитала, а также частично и с политикой правящих кругов по стимулированию мелкой и средней промышленности. Однако рост ремесленного пролетариата намного отстает от роста фабрично-заводских рабочих, происходит сокращение доли ремесленников в составе рабочего класса. Так, в Бразилии в 1950—1960 гг. прирост рабочей силы в фабрично-заводском секторе был вдвое выше, чем в ремесленном. В Перу в 1960—1968 гг. численность фабрично-заводского пролетариата выросла на 100%, в то время как ремесленного — лишь на 10%. В Колумбии в 1966—1977 гг. увеличение соответствующих показателей составило более 82 и 6%. За этот же период доля колумбийских рабочих-ремесленников в обрабатывающих отраслях сократилась с 30,8 до 20,6%.

¹ «Рабочий класс и современный мир», 1982, № 6, с. 171; «Мировая экономика и международные отношения», 1977, № 10, с. 67; «VIII censo industrial. Resenseamento general», p. 134—146; «III censo industrial». Bogotá, 1970, p. 78; «IX censo industrial. Resumen general». México, 1973, p. 149; «Nexos» (México), 1979, N 22, p. 33; «Problemas de economía» (Buenos Aires), 1981, N 68, p. 84.

88 К тому же многие ремесленные мастерские, работающие по принципу рассеянной мануфактуры, превращаются в цехи крупных фабрик и заводов, а занятые там рабочие — в специфические отряды фабрично-заводского пролетариата ¹. Таким образом, из отсталых и традиционных отраслей промышленности рабочая сила переливалась в современные отрасли, отличающиеся высоким уровнем концентрации и монополизации производства (металлургическую, нефтеперерабатывающую, нефтехимическую, автомобильную).

Наряду с производственной концентрацией в странах Латинской Америки продолжает сохраняться исторически сложившаяся территориальная концентрация рабочих в нескольких индустриальных центрах (в Буэнос-Айресе, Сан-Паулу, Мехико, Каракасе и др.) и ряде наиболее развитых штатов страны. Так, в Буэнос-Айресе и его окрестностях трудится 66,6% промышленных рабочих. В Бразилии подавляющее большинство рабочего класса сконцентрировано в четырех штатах — на юго-востоке страны, при этом ¹/₃ всех предприятий и половина всех промышленных рабочих сосредоточено в крупнейшем индустриальном центре — Сан-Паулу и его окрестностях. Только в машиностроении здесь занято около 1 млн. рабочих. В Мексике ²/₃ рабочих сосредоточено в Центральном районе, более 45% из них — в Федеральном округе (г. Мехико) и в штате Мехико.

Высокая производственная концентрация рабочих наряду с их территориальной концентрацией в нескольких внутренних районах служит объективной основой роста организованности пролетариата и его активности. Характерно, что в современных отраслях индустрии все большее число рабочих сосредоточивается на окраинах наиболее развитых городов или в городах-спутниках, где строятся крупные предприятия. Именно эти индустриальные центры становятся главными очагами выступлений рабочих.

Развитие современных и модернизация традиционных отраслей индустрии повлекли за собой повышение веса квалифицированных рабочих в составе промышленного пролетариата, появление многих новых профессий, особенно в химической, нефтеперерабатывающей, нефтехимической и электроэнергетической отраслях. Вместе с тем внедрение в промышленность различных форм механизации и частичной автоматизации делает возможным использование полуквалифицированной и специализированной ра-

¹ «Recenceamento general de Brasil, 1950», p. 44; «Anuario estadístico do Brasil», 1964, p. 85; «Juventud comunista peruana, I Congreso Nacional». Lima, 1971, p. 32; «DANE. Boletin mensual de estadística» (Bogotá), 1968, N 209, p. 40; «DANE. Industrial manufacturera». Bogotá, 1975, p. 23.

89 бочей силы. Рост квалификации рабочих происходит в основном по линии их профессионального обучения или путем приобретения практического опыта выполнения сложных и специализированных работ. Например, доля квалифицированных рабочих в обрабатывающей промышленности Мексики составляет до 45%, в электроэнергетике — свыше 70, в крупных промышленных центрах Аргентины — в среднем 50% ¹.

Сдерживающее воздействие на формирование квалифицированных кадров рабочих в промышленности в целом оказывают избыточный приток в города неквалифицированной рабочей силы, а также весьма ограниченные возможности повышения общеобразовательного уровня трудящихся. В промышленности Бразилии, например, к началу 70-х годов до 80% рабочей силы составляли неквалифицированные и малоквалифицированные работники с низким уровнем образования ². По данным мексиканских ученых, из общего числа новой рабочей силы, которая должна была поступить на рынок труда в Мексике в 1971—1980 гг., 23% приходилось на молодежь с начальным образованием и 40% — с незаконченным средним ³.

При всей противоречивости квалификационных изменений на современном этапе развития техники во многих странах Латинской Америки преобладает тенденция к повышению квалификации рабочих.

Механизация и автоматизация производства, вызвавшие сокращение занятости и предъявившие повышенные требования к рабочему, привели к тому, что примерно с середины 60-х годов в целом замедлилось пополнение промышленного пролетариата крупных стран континента за счет мигрантов из деревень. Собственно рабочие и средние слои города в этих странах становятся основным источником формирования индустриального рабочего класса. Увеличение на производстве, прежде всего в современных отраслях, числа потомственных рабочих, сравнительно более образованных и обладающих большей широтой социального кругозора, является важным фактором, объективно способствующим росту их классового сознания. К тому же сближение с пролетариатом по условиям труда и экономическому положению части технической интеллигенции и служащих ведет к расширению социальной базы рабочего движения, к увеличению потенциальных возможностей его борьбы. Вместе с тем это явление, учитывая социальные особенности этих последних групп населения, иногда усложняет

¹ «Employment and Labour Force in Latin America», 1979, vol. I, p. 128.

³ «El empleo en América Latina». México, 1976, p. 166.

90 процесс осознания пролетариатом своих классовых целей и политической роли.

Негативное идеологическое влияние на пролетариат оказывает также и ряд факторов, определяемых деформированной социально-экономической структурой. Условия, в которых происходит формирование рабочего класса, еще более увеличивают его многослойность и порождают серьезные проблемы, такие, как массовая безработица, пополнение рядов рабочих за счет полупролетарских маргинальных слоев и др., влияющие непосредственно на положение и борьбу рабочего класса. Большой поток мигрантов из деревни, так же как и исключительно быстрый прирост населения, и ранее обгонял возможности промышленности многих латиноамериканских стран по обеспечению необходимого количества рабочих мест. В 70-х годах эти возможности промышленности еще более сократились как в связи с растущей модернизацией традиционных отраслей, так и в связи с дальнейшей механизацией и автоматизацией современных отраслей, повлекшими за собой массовые увольнения. Резко обострила безработицу и возросшая потребность в квалифицированной рабочей силе при существующем переизбытке неквалифицированных рабочих рук. С распространением научно-технического прогресса на латиноамериканскую деревню, появлением там крупных хозяйств капиталистического типа безработица тяжелым бременем легла на плечи новых тысяч трудящихся. Все это повлекло за собой значительную недозанятость рабочей силы. Так, к середине 70-х годов число полностью безработных в Боливии, Эквадоре, Колумбии, Венесуэле составило свыше 6% экономически активного населения, в Чили — 18%. В Мексике в 1970—1979 гг. число полностью безработных увеличилось в 5 раз — до 2 млн. человек (с 3,7 до 9% экономически активного населения), к началу 1980 г. в Аргентине — до 900 тыс. человек (10%) ¹. Однако более широкие масштабы приняла скрытая или частичная безработица, превратившаяся в одну из наиболее трудноразрешимых проблем континента. По оценке Экономической комиссии ООН для стран Латинской Америки, ею охвачено до 40% рабочей силы.

Многочисленные массы городских безработных и пролетариев — недавних выходцев из деревни, слабо поддающиеся организации в профессиональном и политическом отношениях, не могут не влиять отрицательно на рост классового сознания пролетариата в целом. Нередко эта часть населения используется буржуазией для давления на организованное рабочее движение, для насаждения идеологии экономизма, блокирования требований того или

¹ YBLS, 1970—1976; «El Mercado de valores» (México), 1976, N 6, p. 89; «Uno mas uno» (México), 9.V.1979; «Problemas de economía», 1981, N 68, p. 85—87.

91 иного отряда пролетариата, для раскола рабочего и профсоюзного движений.

Вовлечение в борьбу новых отрядов трудящихся, связанных с полупролетарскими слоями населения, создает благоприятные условия для распространения в этой среде настроений мелкобуржуазного революционаризма, возрождения анархо-синдикалистских мифов, приобретающих зачастую националистическую окраску. Именно эти слои трудящихся некоторые ультралевые идеологи объявляют движущей силой революционных преобразований; им противопоставляются квалифицированные отряды рабочего класса, занятые в современных развивающихся отраслях экономики; они, по мнению этих идеологов, якобы «обуржуазились» и «интегрировались» в капиталистическую систему.

Проблема взаимоотношения различных отрядов рабочего класса Латинской Америки, их места в производстве и роли в классовой борьбе имеет чрезвычайно большое теоретическое и политическое значение. Ключ к пониманию этих глубинных процессов, которые диалектически сочетаются с общностью положения пролетариата в системе капиталистических производственных отношений, дает известное указание В. И. Ленина о влиянии особенностей формирования пролетариата на его социально-психологический, политический облик: «Капитализм не был бы капитализмом, если бы «чистый» пролетариат не был окружен массой чрезвычайно пестрых переходных типов от пролетария к полупролетарию (тому, кто наполовину снискивает себе средства к жизни продажей рабочей силы), от полупролетария к мелкому крестьянину (и мелкому ремесленнику, кустарю, хозяйчику вообще), от мелкого крестьянина к среднему и т. д.; если бы внутри самого пролетариата не было делений на более и менее развитые слои, делений земляческих, профессиональных, иногда религиозных и т. п.»¹. Это положение В. И. Ленина особенно актуально для пролетариата современной Латинской Америки, исключительная многослойность которого способствует сохранению влияния на отдельные отряды рабочих идеологии экономизма, выступающего иногда и в ультралевом обличье.

Определенные предпосылки для распространения этих идей сложились с возникновением новых современных отраслей промышленности и формированием квалифицированных отрядов рабочего класса, не имеющих еще достаточного опыта классовых битв, но самими условиями труда как бы выдвигающихся в авангард борьбы против капиталистической эксплуатации. Такое положение в конечном счете используется бюрократическими профлидерами для борьбы против революционных тенденций в рабочем движении.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 58—59.

92 Опыт пролетариата латиноамериканских стран подтверждает и другую ленинскую мысль, что фактор сравнительно более высокой заработной платы отдельных отрядов рабочего класса, связанных с технически передовыми отраслями экономики, не может служить критерием для определения их политических позиций, места в классовой борьбе. В. И. Ленин считал самой боевой и активной частью российского пролетариата металлистов. «Металлисты, — отмечал он, — являются наилучше оплачиваемыми, наиболее сознательными, наиболее культурными пролетариями» ¹. Во многих странах Латинской Америки (Аргентина, Венесуэла, Колумбия, Мексика и др.) именно квалифицированные рабочие, занятые на национальных и иностранных предприятиях современных отраслей промышленности, стоят на последовательных позициях классовой борьбы. Несмотря на относительно высокий уровень жизни по сравнению с другими категориями рабочего класса, они не только подвергаются капиталистической эксплуатации, но и испытывают на себе все последствия капиталистической модернизации, которая ведет к потере работы, к ущемлению профсоюзных и демократических прав.

Вместе с тем часть таких рабочих восприимчива к буржуазной идеологии, склонна к реформизму. Умело спекулируя на более высокой оплате труда ряда категорий пролетариата, идеологи буржуазии стремятся провести мысль о том, что дальнейший рост индустриализации в рамках «культурного капитализма» — это идеал, к которому рабочие должны стремиться. Одновременно латиноамериканская буржуазия использует часть высокооплачиваемых рабочих для формирования «рабочей аристократии». Несмотря на это, возросший социально-экономический вес рабочих, занятых в передовых отраслях производства, их участие в экономической и политической борьбе способствуют позитивным сдвигам в идейно-политическом уровне пролетариата в целом, укреплению его организованности.

На современном этапе, когда капитализм во многих странах Латинской Америки достиг сравнительно высокой степени развития, углубление противоречий между трудом и капиталом служит серьезной объективной основой для роста классового сознания и борьбы пролетариата.

Для Латинской Америки в отличие от большинства стран Азии и Африки, как правило, характерен высокий уровень применения наемного труда в сельском хозяйстве. Сельскохозяйственный пролетариат и полупролетариат составляют значительную часть работников наемного труда. В среднем по континенту их доля в сельскохозяйственном самодеятельном населении в 1950 г. составила 36,4%,

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, с. 314.

93 в 1970 г.— 48,9, в 1980 г.— 53 % ¹. В ряде стран к началу 70-х годов удельный вес наемного труда в сельском хозяйстве превысил средний показатель: в Чили он составил 61,7 %, в Коста-Рике — 59,7, в Уругвае — 53,6 ², в Аргентине — 53,2, в Сальвадоре — 50,3 %. В другой группе стран доля наемных работников достигла примерно среднего уровня или была несколько ниже его: в Мексике — 48,7 %, в Колумбии — 48, в Никарагуа — 45,7 %. К этой группе приближаются и такие страны, как Венесуэла — 40 %, Эквадор — 39,9, Гватемала — 35,9 %.

В третьей группе стран доля наемного труда в самодеятельном сельскохозяйственном населении заметно ниже среднего показателя: в Гондурасе — 27,5 %, в Доминиканской Республике — 29,7, в Бразилии — 25,7, в Перу — 18,6, в Парагвае — 18,5, в Боливии — 10,8, на Гаити — всего 5,9 % ³.

Сравнительно высокая доля наемного труда в сельском хозяйстве объясняется дифференциацией крестьянства в связи с ускоренным развитием капитализма в земледелии, трансформацией многих латифундий в крупные хозяйства капиталистического типа и растущим применением там наемных работников. В результате общая численность сельскохозяйственного пролетариата в большинстве латиноамериканских стран заметно выросла. В целом по континенту численность наемных работников в сельском хозяйстве выросла с 10 млн. человек в 1950 г. до 13 млн. человек в 1970 г. и 13—16 млн. человек в 1980 г. (в Бразилии она составила приблизительно 4,7 млн. человек, в Мексике — около 4 млн., в Перу — более 2 млн., в Аргентине и Колумбии — свыше 1 млн., в Боливии — до 700 тыс., в Гондурасе и Венесуэле — более 600 тыс., в Чили — 500 тыс., в Гватемале — свыше 400 тыс. человек ⁴).

Становление и рост сельскохозяйственного рабочего класса на континенте происходят в условиях многоукладности аграрной структуры, сохранения докапиталистических форм внеэкономического принуждения и личной зависимости, наличия крупных земельных монополий, большого количества безземельных и малоземельных крестьян, роста нищеты и аграрного перенаселения. В результате в Латинской Америке сформировалась и заметно увеличивается армия сельских полупролетариев. Это батраки и поденщики, главным образом мелкие крестьяне, имеющие крошечные наделы земли, и члены их семей. В эту группу также вхо-

¹ См. «Латинская Америка», 1970, № 4, с. 48; YBLS, 1983, p. 238—254.

⁴ См. Б. И. Коваль, С. И. Семенов, А. Ф. Шульговский. Революционные процессы в Латинской Америке. М., 1974, с. 122; YBLS, 1970, 1976, 1983.

94 дят издольщики, испольщики и прочие мелкие арендаторы, хозяева небольших наделов, нанимающиеся время от времени на работу к землевладельцам. Другую часть сельскохозяйственного пролетариата составляют безземельные трудящиеся, работающие по контрактам и нередко живущие в латифундиях и капиталистических хозяйствах, а также члены их семей и мелкие служащие, периодически нанимающиеся на работу к средним и мелким землевладельцам.

Нередко из-за сложности социально-экономических отношений трудно провести четкую грань между пролетарием и полупролетарием. В. И. Ленин неоднократно подчеркивал в своих работах, что «зачастую слишком шаблонно понимают то положение теории, что капитализм требует свободного, безземельного рабочего. Это вполне верно, как основная тенденция, но в земледелие капитализм проникает особенно медленно и среди чрезвычайного разнообразия форм. Наделение сельского рабочего землей делается очень часто в интересах самих сельских хозяев, и потому тип сельского рабочего с наделом свойственен всем капиталистическим странам. В разных государствах он принимает различные формы... но это не мешает однако экономисту обобщать их под один тип сельскохозяйственного пролетария. Юридическое основание его права на кусочек земли совершенно безразлично для такой квалификации» ¹.

Исходя из ленинской методологии определения структуры и численности сельскохозяйственных рабочих в капиталистических странах подсчитано, что из 13—16 млн. наемных работников в сельском хозяйстве континента постоянные рабочие, для которых работа по найму является единственным источником существования, составляют 6—7 млн. человек, или 45—50% рабочей силы; остальную массу лиц наемного труда составляют «семейные рабочие», поденщики и батраки. Доходы последних, как правило, состоят лишь частично из денежной оплаты. Основной формой оплаты их труда нередко служит часть урожая с обрабатываемого участка или клочка земли. Заработки этих категорий крестьян-полупролетариев много ниже доходов наемных рабочих. Батраки и поденщики, а также часть пролетариев заняты лишь от одного до нескольких месяцев в году, в основном в периоды сбора урожаев. В условиях Латинской Америки, где в силу сосуществования различных социально-экономических укладов процесс формирования сельскохозяйственного пролетариата протекает весьма неравномерно и противоречиво, причем представители полупролетариев могут переходить в ряды пролетариев, и, наоборот, пролетарии как бы переливаются в социальную категорию полупролетариата.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, с. 171.

95 Именно этим во многом объясняется отмеченное в 60-х годах в отдельных странах (например, в Бразилии и Мексике) абсолютное сокращение, а затем, в 70-х годах, увеличение лиц наемного труда в сельском хозяйстве.

Когда помещику с экономической точки зрения выгоднее использовать полузависимых или зависимых колонов, он превращает их в разного рода испольщиков и издольщиков, которые за право собирать урожай с выделенного им клочка земли вынуждены обрабатывать поля помещика хозяйским инвентарем либо без дополнительной компенсации, либо за мизерную оплату. Наблюдающееся в отдельные периоды увеличение числа минифундий ведет к превращению безземельных крестьян в минифундистов. В то же время нищенские наделы крестьянина-собственника не могут прокормить семью, он становится батраком или разоряется окончательно и превращается в пролетария. Крестьянин-бедняк остается крестьянином и в том случае, когда он трудится по найму, но в то же время он крестьянин-рабочий, так как сам участвует в формировании класса сельских пролетариев, хотя его психология в основном сохраняется крестьянской ¹.

Вышесказанным во многом объясняется тот факт, что данные о численности сельскохозяйственного пролетариата и полупролетариата зачастую путаны и противоречивы, а многие даже искажены. Это создает определенные трудности при выявлении действительных тенденций развития сельскохозяйственного пролетариата. В отличие от многих стран Латинской Америки, где сельскохозяйственный пролетариат еще не выделился из общей крестьянской массы, в сравнительно более развитых из них (Аргентине, Бразилии, Мексике, Чили) он уже сформировался как составная часть рабочего класса. Основную массу сельского пролетариата составляют неквалифицированные рабочие.

В последние годы с увеличением крупных хозяйств капиталистического типа в них все шире применяется труд квалифицированных и полуквалифицированных специалистов — рабочих-механиков, трактористов, шоферов, мотористов, кузнецов, плотников, доильщиков на фермах и др. Так, в одной из наиболее крупных и развитых стран континента, Аргентине, в результате интенсивного развития капитализма в городе и деревне в последние годы труд постоянных квалифицированных рабочих в сельском хозяйстве стал заметно преобладать, вытеснив в значительной степени труд сезонных работников. Половина сельскохозяйственных рабочих Аргентины сосредоточена всего в трех провинциях: Буэнос-Айрес, Санта-Фе и Кордова. Они трудятся на крупных современных фермах, многие из которых принадлежат монополистическому капиталу. В отдельных крупных капиталистических хозяйствах

¹ См. «Пролетариат Латинской Америки». М., 1968, с. 33, 38.

96 занято по нескольку сот рабочих ¹. Пополнение рядов собственно наемной рабочей силы в этой стране происходит в основном за счет безземельных крестьян, число которых в последние годы заметно увеличилось в результате начавшихся в середине 50-х годов массового сгона с земли и разорения средних крестьян-арендаторов. Несмотря на то что основное воздействие на формирование и социально-психологический облик современного сельскохозяйственного пролетариата Аргентины оказывает развитие капитализма, на них не могут не влиять и некоторые еще весьма прочно сохраняющиеся в деревне докапиталистические пережитки, например, такие, как частичная оплата труда постоянных рабочих натурой, некоторые формы организации труда и его эксплуатации.

В Бразилии, где развитие капитализма в деревне также достигло довольно высокого уровня, формирование пролетариата происходит как за счет безземельных крестьян, число которых к концу 70-х годов достигло 3,5 млн. человек, так и за счет минифундистов (2,5 млн.); численность последних в период 1950—1970 гг. выросла более чем в 3 раза, в то время как средний размер их участков сократился. В отличие от Аргентины в Бразилии докапиталистические формы найма и эксплуатации рабочей силы вытесняются гораздо медленнее. Численность батраков и сезонников в 70-х годах вдвое превысила численность постоянных сельскохозяйственных рабочих.

На формирование сельскохозяйственного пролетариата Венесуэлы, Колумбии, Мексики, Чили существенное влияние оказали буржуазные аграрные преобразования, способствовавшие ускорению развития товарно-капиталистических отношений в деревне. Так, аграрная реформа, проведенная в 30-х годах в Мексике, и аграрные преобразования в последующие десятилетия привели к значительному расслоению сельского населения, образованию многочисленной армии «эхидатариев» — владельцев мелких коллективных наделов — «эхидос» и мелких частных собственников, с одной стороны, и владельцев крупных и средних частнокапиталистических хозяйств — с другой. Официальная аграрная политика, выразившаяся в распределении свободных, часто непригодных для обработки земель путем их колонизации, оказании финансово-кредитной и технико-экономической помощи зажиточным элементам из числа «эхидатариев» и в целом курс на перестройку мелкотоварного сектора хозяйства в высокотоварное способствовали заметной капиталистической концентрации земельной собственности и сельскохозяйственного производства. Все это привело к глубокой дифференциации «эхидатариев», разорению большинства из них и превращению в наемных рабочих или полупро-

¹ Alberto Kochen. Clases sociales y programas agrarios. Buenos-Aires, 1968, p. 124—125.

97 летариев, занятых в «эхидос» капиталистического типа и в крупных частнокапиталистических хозяйствах. Подавляющее большинство их сконцентрировано в крупных хозяйствах северных районов. Как свидетельствуют мексиканские ученые, именно «эхидатарии» составляют основную массу сельскохозяйственного пролетариата в стране. Несмотря на то что из-за значительного избытка рабочих рук большое число наемных трудящихся занято на сезонных работах, главные доходы их составляет денежная заработная плата и лишь частично — небольшая рента от сдаваемого в аренду клочка земли. Большое число полупролетариев — батраков и поденщиков составляют мелкие крестьяне и члены их семей. Они покидают свои крошечные участки и кочуют из района в район по мере завершения уборки урожая. Многие минифундисты и «эхидатарии» выезжают на заработки в США ¹.

Сельскохозяйственный пролетариат Чили также формировался в условиях аграрных преобразований, которые проводились в период 1965—1973 гг. До этого сельскохозяйственный пролетариат и полупролетариат в основном еще не выделились из крестьянской массы. Полукрестьянская прослойка включала несколько категорий сезонных работников: крестьян «инкилинос», занятых в традиционных латифундиях и подвергавшихся докапиталистическим формам эксплуатации, батраков и поденщиков — мигрантов «афуэринос». Под воздействием ускоренного капиталистического развития, явившегося результатом аграрных реформ, проведенных в 60—70-х годах, в чилийской деревне произошло расслоение крестьян-полупролетариев (прежде всего «инкилинос»): выделился фермерский слой и собственно наемные рабочие. Последние к началу 70-х годов составляли в ряде хозяйств 30% рабочей силы. Вместе с батраками и поденщиками они образовали основную часть пролетариата и полупролетариата страны.

В условиях Чили современный собственно наемный рабочий может выступать одновременно как мелкий собственник, или как арендатор. Правительство Народного единства (1970—1973 гг.) приступило к созданию новых форм коллективных производственных объединений с перспективой их перехода на некапиталистический путь развития сельского хозяйства, прилагало усилия к ликвидации всех видов неравенства между отдельными категориями сельских трудящихся, к обеспечению их стабильной занятости.

Так же как и в Чили в 1970—1973 гг., в Перу и Панаме в результате прогрессивных реформ 70-х годов, направленных на

¹ См. «Латинская Америка», 1982, № 9, с. 97; M. Gutelman. Capitalismo y reforma agraria en México. México, 1977, p. 172—175, 270—278.

98 обеспечение благосостояния трудящихся деревни, начали складываться новые отряды сельскохозяйственного пролетариата — рабочие производственных кооперативов ¹.

Значительным отрядом сельскохозяйственного пролетариата стали плантационные рабочие стран Центральной Америки. К середине 60-х годов в Гватемале, Никарагуа, Сальвадоре они составили свыше половины, в Коста-Рике — примерно 40% всех рабочих и насчитывали в целом по региону более 1 млн. человек. Труд этой категории наемных рабочих, занятых в высокоспециализированных плантационных хозяйствах, весьма специфичен. Ввиду того что там широко развита деятельность, не относящаяся к обработке земли (транспортировка, переработка, хранение, упаковка и т. д.), плантационные рабочие по характеру своего труда близки к промышленным рабочим. Кроме того, многие из них заняты лишь в течение нескольких месяцев, а в остальное время нередко нанимаются на работу в городах. И наоборот, городские рабочие зачастую нанимаются на плантации в период уборки урожаев. Иными словами, по своему положению, роду работы, социально-психологическому облику и организованности плантационные рабочие весьма напоминают городских рабочих региона ².

Таким образом, процесс формирования сельскохозяйственного пролетариата имеет свои характерные черты, которые в значительной степени определяются особенностями развития той или иной страны. Вместе с тем увеличение армии наемного труда во многих из них связано с проведением буржуазных аграрных реформ, способствовавших разрушению системы латифундизма, а следовательно, и массовой пауперизации крестьян и их переливанию в категорию наемных рабочих. В отдельных странах (Аргентина и Бразилия) ускорению развития капитализма в сельском хозяйстве, обезземеливанию мелких и средних крестьян и их пролетаризации способствовала политика «модернизации» правящих кругов. В последние годы и в ряде других стран (Венесуэле, Мексике, Чили) проведение официального курса на «модернизацию» оказывает все большее воздействие на структуру и формирование армии наемного труда. С программами «модернизации» в значительной мере непосредственно связан рост научно-технического прогресса в латиноамериканской деревне. Его усиление вызвано и заметно увеличившимся проникновением в сельское хозяйство континента транснациональных агропромышленных ком-

¹ См. А. Д. Галкина. Чили: борьба за аграрную реформу. М., 1972; «Land and Labour in Latin America». London — New York — Melbourn, 1977, p. 117; «Latin American Perspectives», 1978, vol. V, N 4, p. 123.

² См. «Пролетариат Латинской Америки», с. 72.

99 паний, прежде всего американских. Развитие крупных высокотоварных капиталистических хозяйств на основе внедрения новой техники повлекло за собой не только расширение пауперизации и пролетаризации мелкоземельного крестьянства, но и маргинализацию безземельных слоев населения вследствие сокращения применения рабочей силы в условиях механизации сельскохозяйственных работ. В результате во многих странах Южной и Центральной Америки наметилось снижение доли наемных рабочих в самодеятельном сельском населении. В Аргентине, Венесуэле, Мексике отмечается также абсолютное сокращение лиц наемного труда в сельском хозяйстве, что, как известно, характерно для высокоразвитых капиталистических стран. К. Маркс указывал, что, «как только капиталистическое производство овладевает сельским хозяйством или по мере того как оно овладевает им, спрос на сельскохозяйственных рабочих абсолютно уменьшается вместе с накоплением функционирующего в этой области капитала...» ¹.

Растущий в связи с научно-техническим прогрессом избыток рабочих рук увеличивает и без того значительные размеры относительного перенаселения в сельских районах, из которых в города в поисках работы бегут тысячи людей, в результате чего быстро растет число полностью и частично безработных.

Высокий уровень незанятости сельских трудящихся, сезонный характер труда многих из них, живучесть докапиталистических пережитков, форм организации труда и эксплуатации, неграмотность и патерналистская политика правящих классов являются серьезными препятствиями на пути роста классового сознания и организованности сельскохозяйственного пролетариата данного региона и оказывают воздействие на его социально-психологический облик. Среди сельских пролетариев в большинстве случаев еще преобладают черты индивидуализма, изолированности и влияние мелкобуржуазных идей. Стремление вернуться к собственной земле определяет нередко их неустойчивость в классовой борьбе. Вместе с тем развитие капитализма в земледелии, возникновение и укрепление крупных высокотоварных и обеспеченных новой техникой агропромышленных хозяйств, повышение уровня квалификации занятых там рабочих и рост их образованности — все эти факторы способствуют росту классового сознания сельскохозяйственного пролетариата. И хотя этот процесс весьма сложен и противоречив, он тем не менее протекает все активнее, открывая возможности для укрепления организованности сельских пролетариев и полупролетариев и превращения сельскохозяйственного пролетариата в важную силу в революционной борьбе за глубокие социально-экономические преобразования в деревне.

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, с. 657.

100 В последнее десятилетие в Латинской Америке быстро растет наемный труд в сфере обслуживания и торговле. Удельный вес наемных работников в этих сферах народного хозяйства поднялся во многих странах региона (Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Коста-Рика, Перу, Уругвай, Чили и др.) до 40—47% (1975—1979 гг.), в Мексике — до 35%, в большинстве других стран (Гватемала, Гондурас и др.) он составляет 29—32% ¹.

Рост наемного труда в указанных отраслях сопровождается заметной социальной дифференциацией, в результате чего появляются новые отряды рабочего класса, прежде всего торгово-конторский пролетариат. По официальным данным, пролетариат торговли и сферы обслуживания составляет до ¹/₃ занятых в этих отраслях и насчитывает в своих рядах 12—13 млн. человек, или до ¹/₄ всего рабочего класса Латинской Америки.

Процесс образования новых отрядов торгово-конторского пролетариата непосредственно связан с процессом концентрации и монополизации предприятий торговли, банков и страховых обществ. В Латинской Америке имеются сотни крупных универсальных магазинов. Они оснащены современной техникой, в них занята огромная армия рабочих и служащих, положение и зарплата которых мало чем отличаются от положения и оплаты труда рабочих. Как подчеркивал К. Маркс, торговый рабочий совершенно такой же наемный рабочий, как и всякий другой ². Эти слова Маркса имеют прямое отношение к конторско-торговому пролетариату наиболее развитых стран (Аргентины, Бразилии, Мексики, Чили и др.), в которых удельный вес этой группы рабочих в составе наемных трудящихся сравнительно высок.

Помимо работников сферы обслуживания в регионе растет численность учителей, врачей, журналистов, работников других областей нематериального производства, которые также выступают на рынке труда в качестве продавцов рабочей силы. Их пролетаризация ведет к уменьшению различий и сближению с фабричными рабочими в уровне доходов, формах и методах борьбы против эксплуатации. Таким образом фактическая эрозия прежнего социального статуса широкой массой бывших носителей «свободных профессий» влечет за собой их сближение с пролетариатом ³.

В условиях массовой миграции сельского населения в крупнейшие города страны, превышающей возможности промышленности в обеспечении новых рабочих мест, непомерно быстро растет число и процент лиц наемного труда в отраслях непроизводственной сферы, развивающихся на основе мелкого предприни-

¹ YBLS, 1980, 1982, 1983.

³ См. «Пролетариат Латинской Америки», с. 27—29.

101 мательства. Это рабочие и служащие небольших магазинов и лавок, парикмахерских, фотографий, химчисток, небольших гостиниц и т. д. Их основную массу составляют недавние выходцы из деревни, неквалифицированные и неорганизованные рабочие. Распыленность этих рабочих по десяткам тысяч мелких и мельчайших заведений накладывает особые черты на их положение по сравнению с фабрично-заводским пролетариатом. Во многих случаях они сохраняют тесный контакт с хозяином и трудятся в условиях, которые нередко не охвачены законодательным регулированием и зависят лишь от произвола предпринимателя. Высокий процент рабочих, занятых в мелкой торговле и сфере услуг, где классовые противоречия не проявляются достаточно отчетливо и условия менее благоприятны для революционной закалки и объединения рабочих, накладывает определенный отпечаток на социальный облик латиноамериканского пролетариата в целом.

При всем этом, однако, рост численности и удельного веса пролетариата сферы обслуживания и торговли в Латинской Америке не означает снижения роли промышленного пролетариата, выступающего в качестве основного ядра и главной направляющей силы в классовой борьбе.

102

Глава вторая. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ПРОЛЕТАРИАТА​

Достижение политической независимости вызвало реальные изменения в социально-экономическом положении трудящихся освободившихся стран. Изменения произошли преимущественно в социальной области — системах образования, здравоохранения и социального обеспечения, жилищных условиях некоторых отрядов рабочих, в трудовом законодательстве и т. д. Вместе с тем в целом экономическое положение трудящихся, в том числе пролетариата, остается по-прежнему тяжелым. Низкая исходная база экономического роста, тяжкое наследие колониализма во всех сферах жизни, трудности независимого национального развития, давление, оказываемое империализмом, частые стихийные бедствия, неурожаи и многие другие факторы отрицательно воздействуют на жизненный уровень трудящихся.

Мир освободившихся стран отличается значительным разнообразием. В нем представлены: отсталые аграрные страны Азии и Африки с многоукладностью экономики, неразвитой социальной структурой, низкими темпами хозяйственного прогресса; страны с уже сложившейся капиталистической экономикой и классовой структурой; страны социалистической ориентации. Разумеется, условия жизни и труда пролетариата отдельных развивающихся стран и регионов далеко не одинаковы. В частности, различия в положении рабочего класса во многом зависят от социально-политической ориентации страны. Однако они проявляются на данном этапе пока не столько в показателях материального положения рабочих, сколько в масштабах и характере их социальных завоеваний, в трудовом законодательстве, в политической роли рабочего класса и степени его участия в общественной жизни страны.

Характеристика социально-экономического положения рабочего класса развивающихся стран включает широкий круг вопросов и показателей, во многом отличных от тех, которые типичны для развитых капиталистических государств. К числу важнейших из них относятся наличие в ряде районов широкой практики традиционной родственной взаимопомощи, связь многомиллионных масс наемных тружеников с землей и другие подобные факторы. В своей совокупности они обусловливают очевидное несовпадение в развивающихся странах таких понятий, как «жизненный уро-

103 вень» пролетария и «покупательная способность его заработной платы». Тем не менее социально-экономическое развитие повсеместно способствует постепенному превращению заработной платы (т. е. цены рабочей силы) в единственный источник доходов пролетарских семей. Несмотря на то что пока для значительных контингентов рабочих развивающихся стран уровень реальных доходов еще отличается от уровня цены их рабочей силы, главные тенденции эволюции заработной платы и реальных доходов пролетариата в принципе совпадают. В результате процессов экономического роста, социальной дифференциации и формирования рабочего класса такое совпадение в дальнейшем будет еще полнее. Это позволяет сделать отправным моментом изучения долговременных тенденций экономического положения пролетариев исследование динамики стоимости и цены рабочей силы.

ЗАРАБОТНАЯ ПЛАТА​

Согласно экономической теории К. Маркса, стоимость рабочей силы определяется затратами, общественно необходимыми для воспроизводства рабочей силы наемных тружеников, т. е. стоимостью товаров и услуг, общественно необходимых пролетариям для воспроизводства рабочей силы нужного обществу качества ¹. Стоимость рабочей силы — это не реальный доход, не «конкретная вещь», а лишь инструмент для анализа. По мысли К. Маркса, она отражает результат взаимодействия главных социально-экономических факторов, определяющих уровень заработной платы, и долгосрочные тенденции, обусловленные таким взаимодействием. Как правило, изменение уровня стоимости рабочей силы происходит медленно, тогда как конкретные величины зарплаты порой меняются с большой быстротой. Превращение стоимости рабочей силы в ее рыночную цену происходит под воздействием ряда регулирующих факторов. Главными из них являются классовая борьба пролетариата, соотношение спроса на рабочую силу с ее предложением, государственное регулирование. Как подчеркивал К. Маркс, уровень заработной платы обычно колеблется вокруг стоимости рабочей силы, под влиянием регулирующих факторов может отклоняться от нее, но в конечном счете в долгосрочной динамике соответствует стоимости рабочей силы ².

Точкой отсчета при формировании стоимости индустриальной рабочей силы развивающихся стран является нищенский уровень доходов в традиционных занятиях, основанных на ручном труде, — уровень, который в послевоенный период в основном не изменился.

¹ См. К. Маркс. Капитал, т. 1, гл. 4.

² См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, с. 148—150.

104 В 50—60-х годах создание и расширение новых отраслей индустрии, машинизация некоторых «старых», рост производительности труда ускорили экономическое развитие. Активизировался процесс формирования фабрично-заводского пролетариата со сравнительно более высокой стоимостью рабочей силы, отмечались интенсивная урбанизация и становление стабильной городской промышленной рабочей силы. Во многих афро-азиатских странах приспособление значительной ее части к городскому образу жизни, развитие «городских» потребностей трудящихся происходили впервые. Важным моментом этого процесса являлся переезд в город семьи рабочего. Только тогда из отходника он превратился в настоящего городского жителя, окончательно связавшего свою судьбу с наемным трудом в промышленности. Все это расширяло потребности рабочего класса и одновременно повышало стоимость рабочей силы, обусловливало более высокую оплату труда. Громадную роль в реализации этой тенденции играла классовая борьба пролетариата, в ходе которой рабочие добивались удовлетворения своих требований.

Важным компонентом процесса повышения стоимости рабочей силы выступает улучшение качества трудовых ресурсов. Актуальность этой проблемы для освободившихся стран связана с идущим там процессом индустриализации и усиленным формированием промышленного пролетариата. Разумеется, это предполагает, особенно на начальном этапе, значительные общественные затраты, величина которых зависит также от требований и условий, диктуемых современной научно-технической революцией. Связано это и с серьезной психологической ломкой.

Ярким примером может здесь служить Тропическая Африка. После второй мировой войны растущая промышленность этого региона могла получать рабочую силу преимущественно из деревни. Однако система традиционных отношений, экономические факторы приковывали крестьян к земле, к сельской общине. Чтобы превратиться в рабочую силу для промышленности, сменить труд земледельца на непривычную фабричную систему, крестьянам предстояло подвергнуться значительной социальной трансформации. Они должны были пережить серьезнейшие психологические потрясения, испытать перестройку своих ценностных ориентаций, постоянно находиться в чуждой для них среде города, в значительной мере или полностью вне системы традиционной деревенской жизни. Рынок труда, более дорогая городская жизнь, систематический интенсивный фабричный труд, более высокая производственная занятость, промышленная дисциплина, непривычный для крестьян характер работы и отношений на производстве — со всем этим вчерашний крестьянин должен был свыкнуться сам ¹.

¹ Подробнее эти вопросы рассмотрены в работах: Л. Д. Яблочков. Новое и старое в Африке (о распадении племен и

105 В свою очередь городская промышленность, город в целом должны были создать собственные мощные силы притяжения — более высокую оплату труда, более удобную и культурную жизнь и т. д. Только тогда деревенский житель начал превращаться в фабричного рабочего — человека с новыми, городскими потребностями.

Как указывал К. Маркс, стоимость рабочей силы зависит от конкретно-исторических условий, в которых она формируется ¹. Являясь категорией исторической, стоимость индустриальной рабочей силы развивающихся стран неизбежно отражает такие факторы нашей современности, как влияние более высоких производственных и потребительских стереотипов мирового капиталистического хозяйства, частью которого эти страны являются, тяга пролетариата к современным благам, к повышению стандартов квалификации, образования, здравоохранения и т. д. Процесс «осовременивания» все новых и новых отрядов пролетариата в долговременной перспективе порождает тенденцию к увеличению стоимости их рабочей силы.

Этот процесс, весьма активно протекавший в ходе индустриализации в 50—70-х годах в развивающихся странах, привел к значительному росту производительности труда, повышению качества индустриальной рабочей силы. В Латинской Америке в 1980 г. производительность труда в промышленности была в 7 раз выше, чем в сельском хозяйстве, на Ближнем и Среднем Востоке — в 13 раз, в Южной и Восточной Азии — почти в 4, в Африке — в 11 раз ².

Труд фабрично-заводских рабочих имеет для развивающихся обществ особую ценность. Являясь источником большей части прибавочного продукта и производительных накоплений, создавая продукцию, имеющую наиболее высокую общественную полезность и стоимость, он экономически оправдывает огромные общественные издержки, связанные с ломкой традиционных структур и модернизацией, с мучительным превращением широких крестьянских масс в промышленную рабочую силу нового качества. Существенный разрыв между оплатой труда в машинной индустрии и крестьянскими доходами служит реальным воплоще-

росте городского населения в Африке южнее Сахары).— «Вестник истории мировой культуры», 1960, № 3; С. И. Кузнецова. Социальная структура африканского города (Проблемы формирования промышленного пролетариата в Тропической Африке). М., 1972; М. И. Брагинский. Формирование африканского пролетариата. М., 1974.

² Рассчитано по: «Economically Active Population in the Developing Countries», vol. 1—4. ILO. Geneva, 1980; «Yearbook of National Accounts Statistics» за соответствующие годы.

106 нием исторического, социального компонента стоимости промышленной рабочей силы. Этот компонент составляет ныне не менее половины заработной платы промышленного рабочего. В современном секторе уровень заработной платы чаще всего в 2—4 раза выше рыночных ориентиров, устанавливающихся на базе соотношения спроса-предложения. Например, в заработках пакистанского неквалифицированного фабричного рабочего социальный компонент, учитывающий общественные затраты на превращение крестьянина в индустриального рабочего, составляет 50% ¹, в более отсталых из развивающихся стран он, как правило, выше.

Таковы объективные основания сравнительно высокой заработной платы на предприятиях современного типа, и в этом свете утверждения представителей «новых левых», буржуазных идеологов и некоторых политических деятелей развивающихся стран о якобы «привилегированном» положении организованного пролетариата современного сектора выглядят беспочвенными ². Являясь одной из главных движущих сил процесса развития, индустриальные рабочие подвергаются наиболее интенсивной эксплуатации и получают лишь незначительную долю плодов экономического прогресса (например, в Латинской Америке степень их эксплуатации составляет в среднем 200—400%).

Относительно более высокой стоимости промышленной рабочей силы, как правило, сопутствуют объективные предпосылки для ее продажи по более высокой цене. В первую очередь это касается условий накопления капитала и эксплуатации трудящихся, которые, как показал К. Маркс, непосредственно влияют на уровень заработной платы.

Для промышленности современного типа характерны существенный удельный вес основного капитала, относительно низкая трудоемкость производства, его лучшая организация и эффективность, более высокая интенсивность и производительность труда. Поэтому по мере роста и совершенствования машинной промышленности, по мере повышения производительности труда расширяются объективные возможности капиталистов пойти за счет увеличившейся массы прибыли на уступки пролетариату под воздействием его классовой борьбы и более прогрессивного зако-

¹ S. R. Khan. An Estimate of the Shadow Wage Rate in Pakistan. — «The Pakistan Development Review» (Karachi), 1974, vol. 13, N 4, p. 398.

² Подробный критический анализ этих утверждений дается С. И. Кузнецовой в коллективной монографии «Африканский город. Критический очерк зарубежных концепций» (М., 1979, с. 115—147); см. также ее статью «О так называемом привилегированном положении африканского пролетариата». — «Азия и Африка сегодня», 1979, № 1.

107 нодательства. Стремясь форсировать промышленное развитие, правительства развивающихся стран предоставляют владельцам заводов и фабрик многочисленные кредитные, налоговые, валютные и иные льготы. Это облегчает им накопление и также дает возможность пойти на известные уступки требованиям рабочих о повышении заработной платы.

Структура и движение стоимости рабочей силы отражают не только состояние производительных сил и изменения, совершающиеся в них по мере экономического развития. Происходящая во многих развивающихся странах серьезная перестройка общества обусловливает изменение обычаев и традиций, сдвиги в потребностях, социальной психологии тружеников. Тем самым оказывается влияние на формирование и качество рабочей силы, на ее стоимость, на классовое сознание и степень организованности пролетариев, а значит, и на уровень их заработной платы.

Можно выделить две основные группы воздействующих на стоимость рабочей силы внепроизводственных факторов — проявления отсталости, с одной стороны, и социально-экономический прогресс и развитие классовой борьбы пролетариата — с другой. Их сочетание всегда отражает качественное своеобразие условий той или иной страны. Объясняя становление уровня стоимости рабочей силы, К. Маркс подчеркивал большое значение специфики конкретно-исторического процесса формирования социального и морального компонентов стоимости индустриальной рабочей силы.

Если наемный труженик зачастую не мыслит существования вне обязанности помогать своим менее обеспеченным родственникам, то стоимость его рабочей силы не может не учитывать этот традиционный фактор. Удовлетворение традиционных потребностей выступает одним из моментов, влияющих на величину стоимости рабочей силы. Формируя объективные предпосылки для того, чтобы пролетарии смогли добиться соответствующего уровня оплаты труда, практика традиционной взаимопомощи одновременно отторгает у них часть заработков, понижая их реальную материальную обеспеченность.

Сила традиционных связей в различных развивающихся странах и регионах неодинакова и в конечном итоге зависит от уровня их социально-экономического развития. В этом плане двумя противоположными полюсами выступают наиболее развитая Южная Америка и наиболее отсталая Тропическая Африка.

Латиноамериканские городские пролетарии в основной массе родились не в сельской местности, а в городах. Что же касается переехавших в город крестьян или батраков, то они, как правило, окончательно теряют связь с землей. По-иному обстоит дело в странах Тропической Африки. Подавляющее большинство рабочих здесь — пролетарии в первом поколении, мигранты из дерев-

108 ни. Крестьяне, ушедшие в города, чаще всего сохраняют право на землю в своей общине и на помощь родственников. Превратившись в городских рабочих, они рассчитывают в случае затруднений или с наступлением старости найти приют в родной деревне, кормиться на своей земле, пользоваться помощью родственников. Поэтому они должны постоянно напоминать деревенской общине, что являются ее членами, должны поддерживать с родственниками регулярные связи. Подавляющее большинство африканских городских рабочих оказывают помощь оставшимся в деревне родным. Обследования, проведенные в Кении, Гане и других странах, свидетельствуют, что только регулярные денежные переводы составляют в среднем 15—25% заработной платы фабричных рабочих. В государствах Азии традиционные факторы не столь сильны, как в Тропической Африке, однако их воздействие на жизненный уровень фабричных рабочих также в определенной мере сохраняется. В общем же такое воздействие по мере социально-экономического развития освободившихся стран падает.

При оказании рабочему помощи при болезнях, в старости, в неблагоприятных ситуациях традиционные связи выполняют как бы функцию социального страхования, вместе с тем снижая жизненный уровень пролетариев. В отличие от традиционной современная система страхования, как правило, не приводит к уменьшению реальных доходов трудящихся, тем более что часть фондов современного страхования пополняется за счет взносов предпринимателей и государства. Расширение системы современного социального страхования обычно представляет собой одно из проявлений роста уровня экономического развития страны и увеличения реальных трудовых доходов.

По-иному влияет на стоимость рабочей силы и жизненный уровень наемных тружеников их зависимость от земли как источника дохода. Подобная зависимость характерна для батраков и отходников развивающихся стран, прежде всего Азии и Латинской Америки. Она символизирует собой один из типичных этапов процесса отделения значительной массы деревенских тружеников от средств производства и вытеснения части из них в город. Зависимость от земли тормозит тенденцию к росту заработной платы и превращение ее в единственный источник существования рабочего. Во-первых, стоимость рабочей силы низка здесь в силу неквалифицированного характера труда, не требующего специальной подготовки. Как правило, это ручной, малопроизводительный труд. Во-вторых, стоимость рабочей силы понижается ввиду наличия у работника доходов от собственного земельного надела. Воспроизводство рабочей силы происходит здесь за счет не только заработной платы, но и доходов от земли. В-третьих, сами труженики, связанные с землей, чаще всего считают себя крестьянами, рассматривая доход от земли как основной, а заработную плату как

109 доход подсобный; с этим связана незначительность их запросов, готовность трудиться за любой заработок, даже самый мизерный. В-четвертых, подобные работники обычно не организованы как из-за низкого уровня концентрации и характера соответствующих производств, так и ввиду преобладания в их психологии индивидуалистического начала.

Результатом совокупного действия названных четырех факторов является весьма низкая стоимость рабочей силы этой категории наемных тружеников, приближающаяся к нищенскому уровню крестьянских доходов. Понижая стоимость рабочей силы, связь с землей одновременно служит подспорьем для отходников, позволяя их семьям присовокупить к крестьянским доходам заработки от наемного труда, выжить в условиях нарастающей эксплуатации и обезземеливания.

В противоположность факторам отсталости процессы социально-экономического обновления общества приводят в конечном счете к повышению как стоимости рабочей силы, так и оплаты труда части пролетариев. Наиболее важными из относящихся сюда моментов представляются постепенное превращение зарплаты рабочего в решающий, главный источник дохода всей его семьи, а также развитие систем современного социального страхования и обеспечения.

Исследования, проведенные в ряде городов и деревень Ганы, Нигерии и Сенегала, показывают, что доля приработков, не связанных с наймом, в деревне в целом значительно выше, чем в городе, а среди городских рабочих она выше в более бедных пролетарских семьях. В странах Тропической Африки, по уровню развития экономики и уровню зрелости пролетариата уступающей другим регионам, эта доля у городских рабочих, по ряду свидетельств, часто составляет 20—30%, тогда как в Пакистане зарплата главы рабочей семьи уже в 1955 г. достигала в среднем 90% семейного дохода¹. Постепенное превращение зарплаты в единственный источник существования делает стоимость рабочей силы решающим фактором жизненного уровня наемных тружеников, а тенденции движения стоимости рабочей силы все более точным показателем изменения экономического положения пролетариата.

Чем выше уровень экономического развития страны, чем более подорваны там традиционные устои, тем объективно острее возникает потребность в развитии современных систем страхования и социального обеспечения тружеников и тем более эти системы развиты. Многочисленные обследования показывают, что различные «социальные выплаты» рабочим (семейные пособия,

¹ См. Т. Рузиев. История рабочего класса Пакистана. М., 1980, с. 153.

110 различные виды пенсий, прочих пособий, премий, бесплатных услуг) составляют в развивающихся странах в среднем 25—50% основной зарплаты ¹. Особенно крупных успехов в этом плане добились в 50—70-х годах пролетарии Латинской Америки и некоторых стран Южной Азии, где уровень социальных выплат часто достигает 50—60% и более ставок зарплаты.

Исторический опыт показывает, что по мере развития рабочего движения и общества в целом вопрос о масштабах социального страхования все чаще оказывается одним из главных объектов классовой борьбы. Пролетариату самых развитых из молодых национальных государств приходится выдерживать все более ожесточенное наступление на свои завоевания в этой области со стороны эксплуататоров и охраняющей их интересы государственной власти. Это особенно заметно в странах Латинской Америки, где предприниматели во многих случаях требуют затормозить рост социальных выплат, с тем чтобы форсировать накопление и экономическое развитие. При этом, однако, игнорируется тот общеизвестный факт, что едва ли не самым узким местом в экономике развивающихся стран является нехватка подготовленной, высокопроизводительной рабочей силы. Специальные исследования показывают, что существенный вклад в формирование такой рабочей силы вносит увеличение расходов на образование, здравоохранение и социальное страхование. Следовательно, с точки зрения перспективы экономического прогресса это весьма необходимые для общества расходы.

Существует диалектическая взаимосвязь между стоимостью рабочей силы и классовой борьбой. «Повседневное давление трудящихся во всех его проявлениях и формах...— отмечает советский исследователь А. Вебер,— не только позволяет реализовать стоимость рабочей силы в заработной плате; оно в значительной мере определяет саму эволюцию стоимости рабочей силы, в особенности ее историко-социального, морального элемента. Ведь последний отражает саморазвитие рабочего класса, которое и происходит в борьбе против капитала, в процессе развития рабочего движения» ².

Классовая борьба оказывает громадное влияние на динамику заработной платы. Своими основными завоеваниями рабочие обязаны прежде всего организованным выступлениям в защиту собственных интересов. Разумеется, существуют объективные пределы, в рамках которых зарплата может колебаться под воздействием классовой борьбы. Эти пределы определяются социаль-

¹ «Growth, Employment and Equity. A Comprehensive Strategy for the Sudan». ILO. Geneva, 1976, p. 113.

² А. Б. Вебер. Стоимость рабочей силы и борьба пролетариата.— «Рабочий класс и современный мир», 1973, № 4, с. 44.

111 но-экономическими факторами, в первую очередь условиями накопления капитала. Крайней преградой росту заработной платы становится положение, когда исчезает прибыль и капитал теряет возможность развиваться в производственно-техническом отношении и самовозрастать по стоимости, т. е. перестает быть капиталом ¹. Минимальной является цена, за которую данная рабочая сила способна воспроизвести себя в полноценном состоянии, удовлетворяющем требования производства.

В пределах указанных границ конкретный уровень заработной платы устанавливается, по словам К. Маркса, «лишь путем постоянной борьбы между капиталом и трудом: капиталист постоянно стремится понизить заработную плату до ее физического минимума и удлинить рабочий день до его физического максимума, тогда как рабочий постоянно оказывает давление в противоположном направлении.

Дело сводится к вопросу о соотношении сил борющихся сторон...» ². О масштабах классовой борьбы пролетариата развивающихся стран свидетельствует тот факт, что, несмотря на систематический рост цен, громадную безработицу и антирабочую политику властей целого ряда государств, ему чаще всего удается сохранить, а нередко и добиться повышения уровня своей реальной заработной платы. Показательно также, что в отраслях и районах, где степень организованности рабочих выше, в среднем выше и уровень заработной платы, причем номинальная оплата здесь более стабильна, менее подвержена конъюнктурным падениям ³.

На движение номинального уровня заработной платы существенное влияние оказывает государственное регулирование. Обострение классовой борьбы вынуждает правительства развивающихся стран уделять проблемам, связанным с положением рабочего класса, все больше внимания. Однако при этом правящие круги прежде всего заботятся о темпах роста, норме накопления, конкурентоспособности экспортной продукции, что зачастую достигается за счет рабочих путем сдерживания или даже снижения их реальной зарплаты.

К числу основных направлений государственной политики в

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, с. 623. Для государственного капитала, играющего в развивающихся странах огромную роль, эта проблема существует лишь в иных формах и масштабах, так как в конечном счете он призван обеспечивать и стимулировать повышение эффективности и накопление в хозяйстве в целом.

³ Подробнее эта тема исследуется в коллективных трудах: «Рабочее движение в развивающихся странах». М., 1977; «Рабочее движение в освободившихся странах Азии и Северной Африки: особенности и тенденции». М., 1981; «Развивающиеся страны: нарастание классовой борьбы». М., 1983, и др.

112 области заработной платы относятся правовое регулирование трудовых отношений и трудовых конфликтов и законодательное регламентирование уровня цены рабочей силы. Главным инструментом такого регламентирования служит официально гарантированный минимум заработной платы. В области государственного регулирования оплаты труда важнейшей проблемой является определение уровня гарантированного минимума.

Любое регулирование цены рабочей силы возможно лишь в пределах тех объективных границ, которые обусловлены действием основных социально-экономических факторов воспроизводства рабочей силы. Попытки заморозить заработную плату нередко чреваты не только падением платежеспособного спроса трудящихся, но и связанным с ним замедлением темпов роста производства. Повышение же ставок гарантированного минимума оказывается эффективным только тогда, когда оно исходит из наличия определенных ресурсов, когда экономическая политика государства имеет своим результатом хозяйственный рост и повышение производительности труда. В противном случае изменение общего уровня заработной платы вследствие политики гарантированного минимума может усилить инфляцию, ударить по уровню занятости, разорить многочисленные мелкие предприятия, подорвать платежный баланс страны, сократить накопления и т. д.

Существует немало развивающихся стран, где государственное регулирование трудовых доходов ставит перед собой сходные цели, однако действительные тенденции движения реальных заработков оказываются там весьма различными. Уже только этот факт говорит о том, что, если отбросить краткосрочный эффект, возможности государственного регулирования уровня реальной зарплаты при наличии относительно сложившегося рынка труда не являются значительными. Тем не менее они существуют. Так, во многих странах Азии и в некоторых странах Латинской Америки имеются прямые экономические предпосылки для законодательного повышения уровня оплаты труда массам сельскохозяйственных пролетариев. Это не сократило бы производительных капиталовложений, поскольку там помещики и кулаки расходуют часть прибавочной стоимости на приобретение земель разоряющихся полукрестьян-полубатраков, на закабаление их с помощью ростовщического кредита и т. п.

Наряду с классовой борьбой и государственной политикой важнейшим фактором, регулирующим заработную плату рабочих, выступает соотношение спроса и предложения на рынке труда. Однако воздействие этого фактора на уровень заработков, характер проблем занятости и безработицы значительно отличаются в развивающихся обществах от того, что типично для развитых капиталистических стран, и нуждаются в специальном исследовании, о чем будет сказано ниже.

113 * * *

Согласно экономической теории К. Маркса, движение реальной заработной платы в конечном счете отражает изменение стоимости рабочей силы. Эволюция факторов, определяющих потребности воспроизводства и стоимость рабочей силы (сложность, качество, интенсивность труда, условия накопления и эксплуатации и т. д.), находит выражение прежде всего в динамике производительности труда. Между движением производительности труда и движением оплаты труда существует определенная зависимость. Как известно, в развитых капиталистических странах, где производительность труда в промышленности ненамного отличается от производительности труда в прочих секторах экономики, реальная заработная плата индустриального пролетариата повышалась на протяжении последнего столетия примерно в соответствии с ростом общенационального уровня производительности труда. В развивающихся государствах дело пока обстояло иначе. Какой бы уровень производительности труда мы ни взяли — общенациональный или промышленный, устойчивую связь между ним и изменением средней реальной заработной платы в промышленности современного типа обнаружить в большинстве стран не удается. С одной стороны, наблюдалось неуклонное увеличение производительности труда во всех развивающихся регионах. Например, в 1950—1980 гг. в промышленности Латинской Америки она возросла втрое, Ближнего и Среднего Востока — в 4,6 раза, Южной и Юго-Восточной Азии — в 3,2, Африки — в 2,1 раза ¹. С другой стороны, данные о движении реальной зарплаты подобной тенденции не подтверждают. Более того, эти данные в Азии, Африке и Латинской Америке совершенно различны. В большинстве развивающихся государств Африки до начала — середины 60-х годов наблюдался скачкообразный рост реальной заработной платы индустриального пролетариата, а затем ее уровень постепенно стабилизировался. На Азиатском континенте оплата труда к середине 50-х годов достигла довоенного уровня, но в дальнейшем почти повсеместно изменений не претерпела. В Латинской Америке имело место постепенное и в целом заметное повышение реальной зарплаты вплоть до начала 80-х годов.

Указанные особенности динамики, в конечном счете обусловленные различием уровней экономического развития трех регионов и спецификой формирования их пролетариата, наиболее отчетливо проявили себя до мирового экономического кризиса середины 70-х годов, нанесшего ощутимый удар по положению трудящихся во всем развивающемся мире.

¹ Рассчитано по: «Economically Active Population in the Developing Countries», vol. 1—4.

114 Можно считать, что к началу — середине 60-х годов стабильные кадры промышленного пролетариата с соответствующим уровнем заработной платы в той или иной мере сложились даже в отдельных африканских государствах, хотя в общей массе трудящихся они составляли там незначительную величину. Становление уровня оплаты труда фабрично-заводских рабочих происходило неравномерно, нередко сопровождалось заметным ростом реальных заработков, причем в Тропической Африке это подталкивалось быстрым повышением образованности промышленных пролетариев, а главное, закреплением их и их семей в городах ¹.

Если раньше заработок оплачивал воспроизводство рабочей силы только самого труженика, тогда как его семья кормилась преимущественно за счет работы в деревне, то теперь семьи рабочих стали переезжать на постоянное жительство в город и зарплата должна была покрывать содержание семьи. Только при новом уровне заработной платы фабричный пролетариат фактически получил право на семью ². Так, в девяти франкоязычных странах Западной Африки (Берег Слоновой Кости, Бенин, Буркина Фассо, Мавритания, Нигер, Сенегал, Мали, Того, Гвинея) в 1954—1959 гг. официально гарантированный минимум заработной платы в промышленности ежегодно увеличивался в среднем на 12%, тогда как цены в указанный период поднимались примерно на 2—4% в год ³. При этом следует учесть, что обычно в африканских странах основная масса неквалифицированных рабочих цензовых предприятий получает ставки официального минимума, а динамика минимума влияет на движение всей структуры заработков ⁴. В целом в 50-х годах процесс быстрого формирования

¹ Вопросы уровня и динамики заработной платы в промышленности африканских стран рассматривались, в частности, в работах: А. Г. Бакланов. Рабочий класс современного Египта. М., 1981; М. Ф. Видясова. Рабочий класс в социальной структуре Туниса. М., 1975; Ю. И. Комар. Рабочий класс Республики Заир. М., 1974; Е. С. Попов. Динамика реальной зарплаты промышленного пролетариата развивающихся стран в послевоенный период. — «Народы Азии и Африки», 1983, № 2; Б. А. Шабаев. Рабочий класс стран Магриба. М., 1968, и др.; в коллективных монографиях: «Рабочий класс и рабочее движение в Африке». М., 1979; «Национальный доход стран Африки: производство и использование». М., 1983, гл. 4, и др.

⁴ E. J. Berg. Major Issues of Wage Policies in Africa. — «Industrial Relations and Economic Development». London, 1966, p. 186; M. P. Todaro. Income Expectations, Rural-Urban Migration and Employment in Africa. — «International La-

115 промышленного пролетариата сопровождался в Африке средним ежегодным повышением его реальной зарплаты на 4% ¹. В некоторых государствах она продолжала существенно расти и в первой половине 60-х годов. Экономическая необходимость этого увеличения подчеркивалась тем фактом, что оно повсюду происходило, несмотря на одновременное быстрое расширение городской безработицы.

В ряде стран Азии и Латинской Америки в 50—60-х годах можно было наблюдать процесс, по своему содержанию во многом схожий с уже описанным. Происходил не только рост новых отраслей индустрии, в том числе тяжелой, но и модернизация некоторых уже давно существующих отраслей — текстильной, пищевой и т. д. Она потребовала более стабильной, высокопроизводительной и лучше оплачиваемой рабочей силы. Тем самым создавались условия, которые позволили рабочим в некоторых странах добиться повышения реальных заработков. Такова, например, была ситуация в Пакистане середины — конца 60-х годов ² и в Турции 50-х годов ³.

Если обратиться к долговременным тенденциям движения реальной заработной платы в фабрично-заводской индустрии стран Азии ⁴, то это движение во многом предопределялось особенностя-

bour Review», 1971, vol. 104, N 5, p. 393; «Industrial Relations in Africa». London, 1979, p. 62—64, 93—94.

⁴ Заработная плата промышленных рабочих азиатских стран анализируется в трудах: Ш. М. Бади. Рабочий класс Ирана. М., 1965; В. Ф. Васильев. Рабочий класс Бирмы. М., 1978; С. В. Воронин. Рабочий класс Шри Ланки. М., 1979; Л. А. Гордон, М. Н. Егорова. Рабочий класс независимой Индии. М., 1968; В. А. Дольникова. Рабочий класс Таиланда. М., 1971; И. Ф. Жулев. Рабочий класс Филиппин. М., 1975; Р. П. Корниенко. Рабочее движение в Турции. 1918—1963. М., 1965; Т. Рузиев. История рабочего класса Пакистана; И. А. Рябова. Рабочий класс и профсоюзы Малайзии. М., 1972, и др.; в коллективных монографиях: «Рабочий класс развивающихся стран Азии и Африки», вып. 1—2. М., 1967; «Рабочее движение в освободившихся странах Азии и Северной Африки: особенности и тенденции», и др.

116 ми формирования промышленного пролетариата. В большинстве случаев его первые значительные отряды складывались здесь еще до второй мировой войны. Соответственно складывался и уровень оплаты их труда. После того как он сформировался, его дальнейшая динамика обусловливалась прежде всего следующими фундаментальными факторами социально-экономического развития страны. Во-первых, ломка архаических структур имеет здесь достаточно длительную историю, а потому прослойка тружеников, в значительной мере адаптировавшихся к городской жизни и рынкам труда, уже довольно широка. Превращение их в промышленный пролетариат происходило значительно легче и обходилось дешевле, чем африканских крестьян. Во-вторых, развитие элементов капитализма в деревне породило огромное аграрное перенаселение, а очевидная недостаточность темпов промышленного строительства способствовала превращению части этого перенаселения в городскую безработицу и неполную занятость. В-третьих, как свидетельствует исторический опыт, начало интенсивного капиталистического развития в развивающемся мире повсеместно сопровождалось усилением социального неравенства и распространением нищеты. Так, в 1964—1965 гг. в Индии почти половина населения находилась ниже определенной правительственной комиссией «черты абсолютной нищеты», в 1973—1974 гг.—²/₃, в 1980 г.— 70% ¹. Такая всеобъемлющая нищета, как и огромная безработица, не могла не оказывать понижающего воздействия на заработную плату промышленных рабочих.

В Индии индекс средней реальной заработной платы в фабричной промышленности в 50—70-х годах колебался вокруг уровня, предшествовавшего второй мировой войне, и был, по-видимому, лишь на ¹/₃ выше уровня 1914 г. ² Только резкое повышение организованности промышленных рабочих и мощный подъем рабочего движения позволили в 50—70-х годах фабричному пролетариату Индии в неблагоприятных экономических условиях противостоять натиску капитала, закрепить реальные заработки на довоенном уровне и одновременно добиться сокращения рабочего дня до 8 часов, введения целого ряда мер по обеспечению минимальной оплаты труда и социального страхования. Достаточно сказать, что

¹ Anand P. Gupta. Pyblic Finance and Employment: the Indian Case.— «International Labour Review», 1975, vol. 112, N 4, p. 280; «New Age» (New Delhi), 2.XI.1980, p. 8.

² «Trend in the Index of Real Earnings of Factory Workers in India.— «Indian Labour Gazette», 1955, N 4; Л. А. Гордон. Из истории рабочего класса Индии. М., 1961, с. 186—187; Л. А. Гордон, М. Н. Егорова. Указ. соч., с. 92—93; А. И. Михеева. Экономическое положение рабочего класса развивающихся стран Азии.— «Рабочее движение в развивающихся странах», с. 151; расчеты по: «Yearbook of Labour Statistics», 1970—1982 (далее — YBLS).

117 в 1962 г. численность рабочих, застрахованных по закону 1948 г., достигла 2,2 млн. человек, а право на бесплатную медицинскую помощь получили 8 млн. членов рабочих семей. В 1979 г. страхованием было охвачено уже 5,9 млн. фабричных работников и 9,8 млн. человек участвовали в специальной системе страхования при увольнении ¹.

Сходные с индийскими долговременные тенденции наблюдались в Пакистане. Завоевания пакистанских фабричных рабочих, как и в большинстве других развивающихся стран Азии, охватывают в основном социальную сферу в узком смысле: с конца 20-х годов им удалось добиться введения пенсионного обеспечения, медицинского страхования, других мер по социальному страхованию, введения системы оплачиваемых отпусков, официально гарантированной минимальной оплаты труда, сокращения рабочего дня с 10—11 до 8 часов и т. д. В то же время реальная зарплата промышленного пролетариата последние три десятилетия практически колеблется вокруг уровня конца 20-х — начала 30-х годов.

Аналогичные процессы происходили в большинстве развивающихся стран Азии. После резкого понижения реальных заработков во время войны их уровень к середине 50-х годов постепенно достиг довоенных отметок ². Лишь кое-где социально-экономическая обстановка позволила пролетариату добиться некоторого повышения реальной заработной платы по сравнению с 1939—1940 гг., как это было, скажем, в Шри Ланке, где она в 1958—1960 гг. превзошла показатели 1938/39 г. примерно на 30 % ³. Затем в большинстве развивающихся стран Азии средняя реальная зарплата стабилизировалась. Если исключить нефтедобывающие государства Ближнего и Среднего Востока, Пакистан, а также Тайвань и Южную Корею, то практически во всех остальных странах с середины 50-х годов до середины 70-х годов она не претерпела зримых изменений, а кое-где (Индия, Таиланд, Сингапур) даже несколько понизилась ⁴.

Между тем производительность промышленного труда увеличилась в регионе в 50—70-х годах в 3,2 раза. Столь разительное различие в тенденциях производительности и оплаты труда нельзя объяснить только факторами, упомянутыми ранее. Все эти факторы присутствуют и на Латиноамериканском континенте. Процессы модернизации деревни и социальных структур в целом имеют в Латинской Америке не менее, а чаще более длительную

¹ «Indian Labour Statistics, 1977», p. 258; «India. A Reference Annual, 1980». New Delhi, 1980, p. 390.

⁴ См. А. И. Михеева. Указ. соч., с. 151; YBLS, 1960—1975.

118 историю, чем в Азии. Следовательно, общественная цена создания все новых и новых отрядов индустриального пролетариата не превышает здесь азиатский уровень. Темпы же и масштабы распространения безработицы и нищеты в Латинской Америке в 50—70-х годах нередко не уступали азиатским. Например, в 1975 г., по оценке экспертов МОТ, полной безработицей на субконтиненте было охвачено 5,1% рабочей силы, а неполной занятостью — еще 28,9% (в развивающихся государствах Азии — соответственно 3,9 и 36,4%)¹.

Тем не менее вплоть до мирового экономического кризиса середины 70-х годов почти во всех латиноамериканских странах отмечалось заметное увеличение реальной заработной платы промышленного пролетариата. В целом в 50—60-х годах реальная зарплата индустриальных рабочих повышалась в Латинской Америке на 4—5% в год². В частности, в обрабатывающей промышленности Мексики в 1955—1970 гг. она возросла на 76%, Чили — на 176, Колумбии — на 95, Эквадора (1960—1972 гг.) — вдвое, Бразилии (1965—1973 гг.) — на 46, Венесуэлы (1960—1970 гг.) — на 77, Гватемалы (1955—1970 гг.) — на 29, Доминиканской Республики (1957—1970 гг.) — на 62, Никарагуа (1957—1965 гг.) — на 25, Панамы (1955—1965 гг.) — на 46, Сальвадора (1957—1970 гг.) — на 46%³.

Динамика реальной промышленной заработной платы в азиатском и латиноамериканском регионах столь различна прежде всего потому, что Латинская Америка находится на качественно ином, более высоком уровне экономического развития. Этот рост в существенной мере обеспечивался значительным притоком внешних займов и иностранного капитала. Экспансия международных монополий в Латинскую Америку обусловила быстрое увеличение внешней задолженности. Последняя в 1984 г. превысила у латиноамериканских стран 360 млрд. долл.; растущие выплаты по долгам неизбежно ограничивали импорт потребительских товаров и подталкивали инфляцию. Однако производительность индустриального труда на субконтиненте была в 1950—1980 гг. в 6—6,5 раза больше, чем в развивающихся странах Азии⁴. Достигнутый уровень развития давал такое сочетание продуктивнос-

¹ См. «Занятость, рост и основные потребности: общемировая проблема. Доклад Генерального директора Международного бюро труда». Женева, 1976, с. 21.

⁴ Рассчитано по: «Economically Active Population in the Developing Countries», vol. 1—4.

119 ти, издержек на труд и прибыли, которое нейтрализовало негативное воздействие значительно более высокой, чем в Азии, внешней задолженности и инфляции, создавало объективные предпосылки для успешной борьбы пролетариата за свои экономические интересы. Относительно более благоприятное макроэкономическое сочетание хозяйственных факторов не в последнюю очередь было обусловлено в Латинской Америке двумя моментами.

Уже в начале послевоенного периода латиноамериканский регион характеризовался более широкими исходными масштабами накопления и более развитым аграрным сектором. Производительность труда в сельском хозяйстве латиноамериканских стран в 1950 г. была в 2,7 раза выше, чем в развивающихся странах Азии (исключая Ближний и Средний Восток), а в 1980 г.— уже в 3,4 раза ¹. Процессы накопления и положение в аграрном секторе во многом предопределили тот факт, что латиноамериканский рабочий класс сумел добиться ощутимого повышения своей реальной зарплаты, а азиатский — нет ².

В ходе экономического роста сельское хозяйство должно выполнять несколько функций: как минимум обеспечить сырьем растущую индустрию, продовольствием городское население, а также дать валютную выручку для оплаты импорта промышленных средств производства и недостающих предметов потребления. В Азии решению этих задач препятствовал значительно более низкий производственный потенциал аграрного сектора, причем его рост сдерживался распространенностью и мощью феодальных пережитков в деревне.

Прогрессирующее отставание аграрного сектора стран Азии по сравнению с аграрным сектором Латинской Америки имело важное значение для положения с продовольствием и прочими потребительскими товарами в городах региона. Обеспечение трудящихся за счет внутренних источников продолжало оставаться на крайне низком уровне. Вместе с тем масштабы импорта были явно недостаточны. В то время как Латинская Америка превратилась в одного из крупнейших в мире экспортеров сельскохозяйственной продукции и имела возможность значительно увеличить ввоз недостающего зерна в 1955—1979 гг. с 22,7 до 51,9 кг на душу населения в год, низкий экспортный потенциал аграрного сектора Азии был важнейшей причиной ограничений импорта: соответст-

¹ Рассчитано по: «Economically Active Population in the Developing Countries», vol. 1—4.

² В богатых нефтью государствах Западной Азии ситуация иная, чем в прочих районах континента. Поэтому в дальнейшем, сравнивая положение в развивающихся странах Азии и Латинской Америки, для упрощения под «азиатскими» подразумеваются только государства Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии. В большинстве случаев они сопоставимы по экономическим условиям и уровню развития.

120 вующие показатели составили здесь 10,8 и 13,9 кг. Аналогичным было положение с ввозом прочих основных видов продовольствия ¹.

Иногда недостаток продуктов питания приводил к прямому падению их потребления. Например, в Шри Ланке в 1963—1973 гг. душевое потребление риса заметно сократилось у всех групп трудящихся, особенно у бедных, в том числе резко уменьшился отпуск риса по относительно дешевым, субсидируемым государством ценам ². Чаще, однако, бывало по-иному. Отставание аграрного сектора подталкивало инфляцию, бьющую по карману рабочих. В одних случаях (например, на Филиппинах) дело прямо доходило до более быстрого повышения цен на продовольствие и прочую сельскохозяйственную продукцию, чем на несельскохозяйственные товары. В других, особенно при политике импортозамещения, столь характерной для многих развивающихся стран (например, в Индии), нарастали нехватка экспортных ресурсов и дефицит платежного баланса, что приводило к ограничению ввоза средств производства и потребительских товаров, усилению монопольного положения местных производителей этих товаров и в итоге к удорожанию предметов первой необходимости. Наконец, самым распространенным вариантом выступал синтез обоих этих случаев в самых разных вариациях.

Воздействие ситуации в аграрном секторе наглядно видно и на примере динамики средней реальной зарплаты рабочего класса в обрабатывающей промышленности трех крупнейших государств Латинской Америки — Бразилии, Мексики и Аргентины. В 60—70-х годах сельское хозяйство Бразилии развивалось чуть ли не самыми высокими темпами на этом континенте. С данным обстоятельством во многом связан тот факт, что, несмотря на высокие темпы инфляции, в 1965—1976 гг. реальная зарплата рабочих в промышленности страны увеличилась почти вдвое и продолжала расти даже в период мирового экономического кризиса середины 70-х годов ³. При сопоставимых темпах инфляции противоположная картина наблюдалась в Аргентине, где из-за острого кризиса латифундистского аграрного строя среднегодовые темпы развития сельского хозяйства в 50—70-х годах были вдвое ниже, чем, например, в Бразилии ⁴. Реальная зарплата в аргентинской

¹ Рассчитано по: «The State of Food and Agriculture». FAO. Rome, 1969. Annex, Tables 60, 7C, 8C, 9C; 1980. Annex, Table 6; «Production Yearbook». FAO. 1969, Table 4; 1972, Table 3; 1979, Table 3; 1980, Table 3.

⁴ Подробнее см.: «Продовольственная проблема и сельское хозяйство стран Латинской Америки». М., 1981, гл. 7.

121 промышленности в послевоенный период практически не изменилась, а на рубеже 70—80-х годов, когда положение усугубилось экономическим кризисом, безудержная инфляция привела к резкому падению реальных заработков ¹. В Мексике в 50-х — первой половине 60-х годов темпы роста сельского хозяйства исчислялись почти в 5 % в год, тогда как впоследствии сверхэксплуатация мелких товаропроизводителей повлекла ухудшение условий их хозяйствования, сокращение производства важнейших продуктов питания, особенно кукурузы и фасоли, падение темпов роста аграрного сектора до 2,7% в 1965—1970 гг. и 1,8% в 1970—1975 гг. Соответственно повышение реальной зарплаты в обрабатывающей промышленности страны сначала замедлилось, а затем вообще прекратилось: если в 1955—1965 гг. она увеличилась на 63 %, то в 1965—1975 гг. — на 22, а в 1975—1980 гг. — лишь на 2% ².

Таким образом, положение дел в сфере, поставляющей основную массу средств воспроизводства рабочей силы, оказывает прямое влияние на динамику реальной заработной платы. Промышленный пролетариат непосредственно заинтересован в обновлении аграрного сектора и подъеме сельскохозяйственного производства. Общедемократические преобразования, в частности демократические реформы аграрного строя и проведение государственной политики помощи сельскому хозяйству становятся в этой связи важнейшими долгосрочными целями борьбы рабочего класса за свои интересы.

Другим фактором, объясняющим различие динамики реальной зарплаты в латиноамериканском и азиатском регионах, является накопление. Известно, что по мере экономического роста показатели уровня и структуры накопления все более приближаются в развивающихся странах к параметрам промышленно развитых государств ³. К началу 80-х годов норма накопления в азиатских странах уже не отличалась от латиноамериканского уровня (соответственно 22,4 и 22,9 % в 1980 г.) и аналогичных показателей индустриальных держав. Но начинала интенсивное накопление и индустриализацию менее развитая Азия с более низкого уровня, чем ушедшая далеко вперед Латинская Америка. Норма накопления составляла в 1950 г. соответственно 12,5 и 15,6 %, а в 1960 г. — 14,3 и 17,6 % ⁴. В таких условиях нормы накопления на двух континентах могли уравняться только при относительно более ин-

¹ Рассчитано по: YBLS, 1964—1982.

⁴ Рассчитано по: «Economically Active Population in the Developing Countries», vol. 1—4.

122 тенсивном накоплении в Азии. Основным фактором накопления в развивающихся странах Азии выступают предприятия современного типа, сосредоточенные в государственном, государственно-капиталистическом и частнокорпоративном секторах ¹. Увеличение капиталовложений происходит не только за счет роста массы прибыли, но и за счет повышения доли прибавочного продукта, отчуждаемой работодателями и обращаемой на производительное накопление. Например, на Филиппинах доля доходов от собственности (в том числе предпринимательского дохода) в национальном доходе в 1961—1971 гг. не изменилась — 10,2%. Зато доля нераспределенной корпоративной прибыли и амортизации (это два главных источника финансирования капиталовложений) возросла более чем в 1,5 раза — с 10,1 до 16,2% ².

Быстрое расширение накопления происходило за счет ограничения потребления трудящихся. Более интенсивный характер этого процесса в Азии послужил одной из причин резкого отставания реальной зарплаты в промышленности от производительности труда. В Латинской Америке сдерживающее влияние накопления ощущалось слабее.

Сочетание социально-экономических факторов, ограничивающих возможности повышения реальной зарплаты промышленных рабочих, начало складываться в 60—70-х годах и в Африке. В частности, общеэкономическое положение во многих странах не только не улучшилось, но даже ухудшилось. В 70-х годах в Африке отмечалась заметная интенсификация накопления; доля капиталовложений в ВВП повысилась с 16 до 24,5% ³. Все больше давал себя знать застой в сельском хозяйстве. Производство продуктов питания на душу населения сократилось в 60-х годах на 7% и в 70-х годах — еще на 11% ⁴, а ежегодный импорт основных видов продовольственной продукции растениеводства оставался при этом на довольно низком уровне — 20,4 кг на душу населения в 1961—1965 гг. (в том числе 12,6 кг зерна) и 37,5 кг в 1979 г. (28,8 кг зерна) ⁵. На рынках труда предлагала свою рабочую силу масса людей, уже значительное время жившая в городах и приспособленная к новым видам занятости. Проблема безработицы приобрела невиданные доселе масштабы.

После того, как на континенте сформировались первые зна-

¹ См. «Финансово-экономические проблемы развивающихся стран». М., 1978, с. 105—106.

⁵ Рассчитано по: «The State of Food and Agriculture». 1969. Annex, Tables 6C, 8C, 7C, 9C; 1980. Annex, Table 6; «Production Yearbook», 1969, Table 4; 1972, Table 3; 1980, Table 3.

123 чительные отряды постоянных африканских фабричных рабочих и сложился уровень оплаты их труда, рост их реальных заработков почти повсеместно резко замедлился или совсем прекратился либо уже в первой половине 60-х годов, либо к концу этого десятилетия.

70-е годы прошли в Азии, Африке и Латинской Америке под знаком огромных трудностей, вызванных валютно-финансовым, сырьевым и энергетическим кризисом, охватившим все мировое капиталистическое хозяйство. Эти трудности заявляли о себе в самых разных сферах. Прежде всего с 1973 г. резко усилилась инфляция в нефтеимпортирующих странах. На Африканском континенте в 1970—1972 гг. уровень инфляции превышал 10% в год только в Заире и Мозамбике, тогда как в Эфиопии, Сомали, Береге Слоновой Кости и Буркина Фассо потребительские цены даже снизились. В 1973—1975 гг. картина радикально изменилась. Уровень инфляции ниже 10% был отмечен только в пяти государствах континента (Эфиопия, Ливия, Нигерия, Тунис, Замбия), 10—15% — в 10 государствах, 15—20% — в 12 государствах, свыше 20% в год — в восьми государствах. Из-за инфляции и застоя в сельском хозяйстве расширились масштабы недоедания, особенно в наименее развитых странах ¹.

Падение спроса и цен на сырье, производимое развивающимися странами, также оказало пагубное воздействие на положение пролетариата. Так, мировые цены на медь понизились в 1975 г. сразу на 40%, в то время как стоимость импорта энергоносителей резко возросла. Поэтому условия внешней торговли для одного из крупнейших производителей меди, Замбии, ухудшились вдвое. Возник огромный дефицит платежного баланса, который пришлось покрывать займами. За один только 1975 г. внешний долг страны подскочил с 773 млн. до 1 490 млн. долл. Резкое сокращение импорта обусловило повышение потребительских цен ². В 1975 г. они возросли на 10,2% (в предшествующие четыре года цены росли в 1,5 раза медленнее), а номинальная зарплата рабочих добывающей промышленности Замбии сократилась на 13,4%, что привело к уменьшению их реальной зарплаты на 21,4% ³. В результате кризисной ситуации развивающиеся страны вынуждены были сократить импорт продовольствия и предметов первой необходимости (что еще больше подтолкнуло инфляционные процессы),

¹ «Survey of Economic and Social Conditions in Africa», UN-ECA. 1976, Part 1. Doc. E/CN. 14/654/, 16 November 1976, p. 69—70.

³ YBLS, 1980.

124 урезать государственные расходы на социально-культурные нужды.

В целом в середине 70-х годов экономическое положение промышленного пролетариата почти повсеместно ухудшилось, его реальные заработки упали, особенно в 1973—1975 гг. Более всего сократилась реальная зарплата у рабочих наименее развитых стран и стран, не обладающих значительными собственными минеральными ресурсами. Так, в обрабатывающей промышленности Дакки (Бангладеш) она понизилась в 1970—1977 гг. на 44%, в Рангуне (Бирма) — вдвое, в Бурунди (1973—1979 гг.) — на 51% и т. д. Даже в некоторых богатых сырьем странах реальные заработки индустриальных рабочих упали. В нефтедобывающей Нигерии они сократились (1973—1979 гг.) на 19%, в Кении — на 19, в Замбии (1973—1977 гг.) — на 16%. Лишь к концу 70-х годов во многих развивающихся государствах реальная зарплата снова оказалась примерно на уровне 1970 г.

Данный анализ затрагивает наиболее общие тенденции движения зарплаты.

Краткосрочные отклонения от этих тенденций естественны. Однако в силу конкретно-исторических условий отклонения от общих направлений движения зарплаты в ряде стран носили долговременный характер. Так, рабочие-нефтяники стран Ближнего и Среднего Востока находились в особом положении ввиду особой роли нефтепромышленности для этих стран, высокой квалификации работников и производительности труда в отрасли, стремления богатейших иностранных нефтяных монополий удержать свои позиции в регионе (поэтому они уступали требованиям местных правительств об обязательной подготовке национальных кадров рабочих и специалистов и повышении их зарплаты). В результате в 1960—1974 гг. реальная среднегодовая заработная плата рабочих иностранных нефтяных корпораций в Саудовской Аравии, Ливии и Кувейте повысилась в 2—2,5 раза и достигла 4—5 тыс. долл.

Относительно высокий уровень развития сельского хозяйства и сравнительно высокое качество рабочей силы на Тайване и в Южной Корее, а также стремление империализма поддержать экономику этих верных своих союзников обусловили здесь значительные темпы индустриализации и общехозяйственного роста. Это создало экономические предпосылки для того, чтобы классовая борьба пролетариата двух стран обеспечила ему в 50—70-х годах увеличение реальных заработков.

Можно было бы привести и другие примеры местной специфики. В целом если отбросить тяжелые для рабочего класса большинства развивающихся государств 70-е годы, то описанные выше общие тенденции позволяют выделить три типа движения промышленной заработной платы в послевоенный период. Условно их

125 можно назвать «африканским», «азиатским» и «латиноамериканским». С той или иной степенью приближения они обусловливаются уровнями социально-экономического развития трех континентов, стадиальными условиями формирования и развития пролетариата в каждом из них.

Процесс экономического развития, роста фабрично-заводской промышленности и современного сектора хозяйства в целом неизбежно сопряжен с расширением потребностей трудящихся, улучшением качества рабочей силы, следовательно, с увеличением ее стоимости. Однако существуют и противодействующие факторы. Среди них наиболее заметную роль играют отставание сельского хозяйства от потребностей экономического развития и огромные масштабы нищеты и незанятости. По мере становления машинной промышленности оплата индустриального труда все больше отрывалась от доходов в традиционных занятиях и мелкотоварном производстве. Соответственно она все больше подвергалась сдерживающему воздействию нищенского положения основной массы населения и растущей безработицы. Ныне такое воздействие во многих районах достигло весьма ощутимой силы.

* * *

Межотраслевая структура заработной платы в развивающихся странах характеризуется прежде всего существенным разрывом между доходами тружеников современных отраслей машинного производства и сферы ручного труда. В то время как социально-экономический прогресс концентрировался главным образом в современном секторе, условия и характер наемного труда в сельском хозяйстве, в торговле и личных услугах, в ремесленных и мануфактурных заведениях, на мелких промышленных предприятиях за послевоенный период зачастую практически не изменились. Вследствие этого почти не изменились необходимые здесь качество, производительность труда и стоимость рабочей силы. На эти отрасли не распространяются (или фактически там почти не осуществляются) официальные гарантии минимума заработной платы, законы о социальном обеспечении и т. п. В результате заработки трудящихся городской сферы ручного труда порой в 3—4 раза и даже более ниже, чем у неквалифицированных рабочих фабрично-заводской промышленности. Однако значительная часть наемной рабочей силы развивающихся стран, особенно азиатских, сосредоточена пока в деревне. Поэтому представляет интерес сравнение зарплаты в промышленности с доходами тружеников сельского хозяйства.

В 1949 г. средняя годовая зарплата рабочих в индийской фабричной промышленности была в 2—2,5 раза выше годового дохода семьи сельскохозяйственного рабочего, или в 3—5 раз

126 выше годового заработка одного сельскохозяйственного рабочего ¹. Эти пропорции продолжали сохраняться вплоть до 80-х годов. В Пакистане в 70-х годах заработок промышленного рабочего втрое превышал годовой доход крестьян-бедняков и сельскохозяйственных рабочих ². В латиноамериканских странах в 70-х годах заработки в индустрии были в 2 и более раз выше, чем в аграрном секторе. В африканских странах средняя зарплата неквалифицированных фабрично-заводских рабочих, по разным оценкам, в среднем в 2—3 раза превышает доход крестьянской семьи ³.

Мужчины зарабатывают в 1,5—2 раза больше женщин, квалифицированные рабочие — в 2—3 раза больше неквалифицированных; у более образованных рабочих доходы выше, чем у менее образованных; более организованные и боевые отряды пролетариата (текстильщики Индии и Колумбии, мукомолы Уругвая и т. д.) добиваются более высокой оплаты, чем в большинстве других отраслей; на крупных предприятиях заработки в 2—4 раза выше, чем на мелких и средних, в более современных отраслях — в 2—4 раза больше, чем в традиционных. В целом, чем дальше мы удаляемся от современного сектора хозяйства к традиционному, от промышленности к сельскому хозяйству, от крупных предприятий к мелким, от больших городов к периферии, тем зарплата рабочих ниже, причем в менее развитых странах, где скачкообразность развития и несостыкованность факторов старого и нового выражены более ярко, эти различия ощутимее.

Межотраслевые сравнения, проведенные на широких статистических материалах нескольких десятков стран, показывают, что по мере экономического роста влияние внепроизводственных факторов (в том числе дискриминации по признакам пола, касты, религии и т. д.) на различия в оплате труда падает. Отражая исторический переход от внеэкономических методов эксплуатации трудящихся к экономическим, они все более определяются производственными моментами и все более приближаются к значениям, типичным для индустриально развитых государств. Главным фактором, определяющим соотношения уровней оплаты тех или иных видов труда в процессе хозяйственного развития, постепенно становится соотношение производительности конкретных видов труда ⁴.

¹ «Problems of Wage Policy in Asian Countries», ILO. Geneva, 1956, p. 17.

⁴ Подробнее см.: Е. С. Попов. Оплата труда в развивающихся странах. — «Рабочий класс и современный мир», 1983, № 6; 1984, № 1.

127

УСЛОВИЯ ТРУДА И УРОВЕНЬ ЖИЗНИ​

Различия в экономическом положении отдельных отрядов пролетариата весьма существенны. В сфере машинного производства в наиболее благоприятных условиях оказываются рабочие крупных современных предприятий горнорудной и обрабатывающей промышленности, зачастую принадлежащих иностранному капиталу. Здесь более высокие уровень квалификации и степень организованности трудящихся, и это позволяет им добиться лучшей оплаты и условий труда. Достаточно сказать, что многие рабочие иностранных предприятий живут в отдельных квартирах, получают зарплату, значительно превышающую средние заработки остальных промышленных рабочих. Это не только следствие высокой стоимости их рабочей силы, не только результат выступлений трудящихся в защиту своих прав и интересов. Здесь также отражается стремление хозяев подкупить рабочих, за счет доли своих огромных прибылей застраховаться от их выступлений. Правительства многих развивающихся стран поддерживают такую политику иностранных монополий, принимают всевозможные меры (от законодательных до чисто репрессивных) для сдерживания или подавления классовой борьбы на принадлежащих монополиям предприятиях. Отражая тесные связи правящих кругов таких стран с иностранным капиталом, этот курс также имеет целью разобщить рабочий класс, противопоставить одни его отряды другим.

В целом уровень жизни фабрично-заводских рабочих выше, чем других отрядов пролетариата. В некоторых странах растет покупательная способность их зарплаты, расширяются возможности дать детям образование, получить медицинское обслуживание и т. д. Как показывают обследования, в их быт теперь уже входят велосипеды, радиоприемники, простейшие электроприборы. Конечно, в первую очередь это касается рабочих с наиболее высокими заработками. Данное обстоятельство следует особо подчеркнуть, так как в последнее время дифференциация внутри промышленного пролетариата стала достаточно существенной.

Хотя реальная заработная плата рабочих в ряде стран и отраслей хозяйства растет, жизненный уровень основной массы промышленного пролетариата в абсолютном выражении продолжает оставаться крайне низким. Многие важнейшие потребности рабочих семей остаются неудовлетворенными. Объяснение этому мы находим в замечании К. Маркса: «...не следует обольщать себя громко звучащими процентами повышения уровня заработной платы. Мы должны всегда спросить, какова была ее первоначальная величина?» ¹ О потребностях рабочих в какой-то мере

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, с. 112.

128 можно судить по разрабатываемым правительственными органами развивающихся стран «бюджетам рабочей семьи», «прожиточным минимумам» и т. п. Они обычно устанавливаются, чтобы обозначить хоть мало-мальски приемлемый, сносный уровень существования. Правда, не следует отождествлять величину «семейных бюджетов» со стоимостью рабочей силы. Как правило, набор товаров и услуг, включаемый в них, характеризует скорее лишь формирующийся круг потребностей трудящихся — те потребности, удовлетворение которых доступно пока только наиболее квалифицированной и высокооплачиваемой части рабочих ¹. Средняя зарплата рабочих повсюду отстает (порой в 2—3 раза) от уровней, указываемых «бюджетами».

В афро-азиатских странах абсолютный уровень промышленной зарплаты столь низок, что рабочие порой не в состоянии содержать свои семьи в городе. В рабочих семьях развивающихся стран удельный вес расходов на питание в семейном бюджете колеблется в пределах 50—75 %, тогда как в развитых капиталистических государствах он составляет 25—40%. Например, наемные труженики развивающихся стран Азии тратят на продукты питания в среднем 50—65%, на одежду — лишь 5—10, на аренду и содержание жилья, включая освещение, водоснабжение и отопление, — 15—20, на медицинское обслуживание — 3—5, на транспорт — 3—6, на образование — 3—4% ². В Латинской Америке рабочие семьи расходуют на продукты питания 50—60% своего бюджета, в Африке — 55—70%, причем за последнее время положение практически не изменилось.

Самая значительная статья расходов — на продовольствие (покупка хлеба, зерна и круп). Доля этой статьи в затратах на питание составляет у промышленных рабочих Латинской Америки до 30%, тогда как в семьях сельских пролетариев беднейших районов Южной Азии — до 85%. В афро-азиатских государствах повсюду отмечается острый недостаток в пище витаминов и животных белков. Не только неудовлетворительна структура питания, но и низка его калорийность. Постоянное недоедание и низкое качество пищи служат важнейшей причиной плохого здоровья трудящихся, распространенности среди них различных заболеваний. Исключительно низкий уровень потребления в афро-азиат-

¹ N. N. Franklin. The Concept and Measurement of Minimum Living Standards. — «International Labour Review», 1967, vol. 95, N 4, p. 271—298; «Minimum Wage Fixing and Economic Development». ILO. Geneva, 1968, p. 62—63.

² Рассчитано по: «Prix á la consomation. Guide technique», vol. I. BIT. Genève, 1973; «Household Income and Expenditure Statistics, 1960—1972. Africa, Asia, Latin America». ILO. Geneva, 1974, p. 105—107.

129 ских странах оказывает негативное влияние на производительность труда ¹.

Важнейшее значение для промышленного пролетариата имеет жилищная проблема. В послевоенные годы высокий естественный прирост населения и интенсивная его миграция из села в город, из малых городов в крупные привели к стремительному росту больших городских центров. Во многих случаях городское население возрастало на 7—10% в год, тогда как темпы жилищного строительства, особенно сооружения дешевого жилья государством или промышленными предприятиями, далеко не удовлетворяли потребности. Поскольку подавляющее большинство промышленных рабочих не в состоянии обзавестись собственным жильем, для них злободневным вопросом является уровень квартирной платы. Он очень высок. Согласно различным обследованиям, в среднем городские рабочие развивающихся стран тратят на оплату жилья (включая расходы на освещение, отопление, воду) 15—25% семейных доходов.

Под давлением классовой борьбы пролетариата крупные компании частного и государственного секторов создают рабочие поселки с некоторыми удобствами, что по сравнению с положением пролетариата в эпоху колониализма является прогрессом. Но, как свидетельствуют обследования, в подобных поселках живет явное меньшинство промышленных рабочих.

Высокая квартплата и непомерная стоимость приобретения собственного жилья — вот основные причины того, что рабочие семьи Африки, Азии и многих стран Латинской Америки в большинстве случаев ютятся в одной комнате, в перенаселенных кварталах, трущобах, без элементарных удобств, где порой недостаточно даже питьевой воды, господствует антисанитария.

Тяжелый труд, регулярное недоедание и неблагоприятные жилищные условия губительно сказываются на здоровье рабочих развивающихся стран, усиливают их восприимчивость к заболеваниям. Среди них распространены такие тяжелые недуги, как туберкулез, малярия, проказа, трахома и т. д. Они постоянно страдают и от профессиональных заболеваний. Медицинская помощь для рабочих малодоступна, причем особенно плохо обстоит дело с медицинским обслуживанием в афро-азиатских странах и более отсталых из числа латиноамериканских государств. Из всех предприятий, как правило, лишь крупные заводы, фабрики и плантации имеют своих медиков или пункты первой помощи, да и то в недостаточном количестве.

Тяжелое материальное положение заставляет девушек и подростков рано начинать свою трудовую деятельность. Поэтому

¹ См., например, Г. Мюрдаль. Современные проблемы «третьего мира». М., 1972, с. 610.

130 образовательный уровень рабочих развивающихся регионов относительно низок, особенно в афро-азиатских странах. Несмотря на ощутимый прогресс, достигнутый в период независимости в развитии системы школьного образования, и меры, принимаемые правительствами молодых национальных государств в этой области, многие рабочие, прежде всего в сельской местности, еще не имеют возможности дать своим детям хотя бы начальное образование. Старшие классы полной средней школы доступны далеко не всем детям рабочих даже в Латинской Америке: в 1977 г. эти классы посещало здесь в общей сложности лишь 11,5% юношей и девушек соответствующего возраста ¹. Что же касается высшего образования, то молодежь из рабочих семей получает его лишь в исключительных случаях.

Условия жизни фабрично-заводского пролетариата очень тяжелы. Но еще намного тяжелее условия жизни пролетариев сферы ручного труда города и деревни. На них почти не распространяется действие законодательства о минимуме заработной платы, социальном страховании и обеспечении. Чаще всего они живут за официальной «гранью нищеты», заполняют жалкие лачуги кварталов бедняков, более других страдают от безработицы и неполной занятости. Безземелье, нищета нередко заставляют рабочих указанных категорий прибегать к ростовщическому кредиту, мелким займам. Обычно кредитором оказывается работодатель. Не в силах погасить задолженность, особенно при высоком проценте, рабочие постепенно попадают к нему в кабальную зависимость, частично утрачивают личную свободу, подвергаются докапиталистическим методам эксплуатации. Авансирование, ведущее к последующему закабалению трудящихся, ограбление их с помощью систем натуроплаты, штрафов, комиссионных вознаграждений посредников, обусловленная слабостью мелких предприятий нерегулярная выплата заработка, злоупотребления при расчетах с неграмотными рабочими — такова практика, характерная для сферы ручного труда.

Самыми обездоленными в развивающихся странах являются чаще всего сельскохозяйственные рабочие, их ряды пополняются главным образом беднейшими крестьянами, т. е. теми, кто уже не в состоянии прокормить семью за счет труда на мизерном клочке земли или лишился его вообще. Показательно, что основная масса тружеников, подвергаемых дискриминации по национальному, кастовому признаку и т. п., как правило, оказывается в составе сельского пролетариата. Таковы индийские тамилы в Шри Ланке, хариджаны (неприкасаемые) в Индии, иммигранты в некоторых странах Западной Африки и т. д.

Одна из причин расширяющегося обнищания сельскохозяй-

¹ «UNESCO. Statistical Yearbook», 1980, table 2. 11.

131 ственных рабочих — уменьшение их занятости вследствие постепенного обезземеливания крестьян и демографического роста. В тех районах Латинской Америки, которые специализируются на экспортном производстве сахара, кофе и хлопка, сельские труженики заняты всего 50—100 дней в году. По ряду оценок, треть самодеятельного сельского населения латиноамериканских стран является «излишней»; в Центральной Америке и Карибском бассейне эта доля достигает 40 %, в Боливии, Эквадоре, Перу — 50% ¹.

В азиатском регионе в силу неблагоприятной ситуации с занятостью реальная заработная плата сельских тружеников на ручных операциях (а они там преобладают) в последние 20—25 лет в абсолютном большинстве случаев либо не изменилась, либо понизилась. Рабочие вынуждены все шире прибегать к ростовщическому кредиту.

Жилищные условия сельскохозяйственных рабочих крайне тяжелые: чаще всего они живут в собственных лачугах без всяких удобств или в бараках при плантациях. Лишь некоторые, наиболее организованные отряды постоянных плантационных рабочих ряда стран Латинской Америки, каучуковых плантаций Малайзии, чайных плантаций Шри Ланки и т. д. смогли добиться относительно сносных жилищных условий. Сельские пролетарии слабо охвачены системой социального страхования и обеспечения, не получают пособий по безработице. Они страдают от произвола хозяев, в большинстве случаев лишены права на создание профсоюзов. Когда же они начинают бороться за свои интересы, их нередко лишают работы.

Участь рабочих городских строек, ремесленно-мануфактурных предприятий, многих тружеников сферы торговли, личных услуг и других областей, где преобладает ручной труд, часто едва ли менее тяжела, чем положение сельских пролетариев. Условия, в которых находятся здесь трудящиеся, во многом напоминают условия труда в раннеиндустриальной Европе. Рабочие трудятся под началом мастеров (или хозяев), которые по своим функциям являются в основном надсмотрщиками. Оценка труда рабочего, рекомендации о повышении ставок оплаты, о штрафах, вычетах и т. п. чаще всего оказываются во власти мастеров. Обращение с тружениками грубое, значительны элементы личной зависимости, заработки низкие, производственный травматизм высок.

Вот свидетельства ряда очевидцев о положении работниц ковроткацких заведений Ирана в 60-х годах, приводимые советским исследователем: «Я не могу без содрогания вспомнить поблекшие лица и сгорбленные фигурки девушек, ткущих ковры в полутемных, пыльных и грязных подвалах. Никто не знает, сколько горя

¹ См. «Продовольственная проблема и сельское хозяйство стран Латинской Америки», с. 62, 66.

132 и печали заключено в этих фигурках, как увядают и умирают эти истощенные существа. Для тех, кто пользуется ковром, — это наслаждение, для тех, кто его производит, — болезнь, нищета и смерть»; «...большинство ковроткацких мастерских находится в сырых полуподвальных помещениях, где всегда царит мрак, а солнечный луч — редкий гость. Не удивительно, что туберкулез — самая распространенная болезнь среди ковровщиков Ирана». Законодательство о труде их фактически не касается. Рабочий день составляет не менее 10—12 часов. Даже 7—10-летние дети трудятся по 10—12 часов, получая за это в 10—20 раз меньше неквалифицированного рабочего-сезонника, а более взрослые зарабатывают вдвое меньше сезонников и в 3—5 раз меньше постоянных неквалифицированных рабочих промышленности госсектора. Большинство работниц не достигает двенадцатилетнего возраста. Постоянное недоедание и болезни быстро сводят людей в могилу, и «вы не найдете среди ткачей людей в зрелом возрасте»¹.

В странах, где сильны кастовые традиции, рабочие — выходцы из низших каст принадлежат к числу наиболее угнетаемых. Правительство Индии пытается добиться улучшения положения трудящихся из низших каст: устанавливает обязательные квоты приема этих тружеников на работу на предприятиях госсектора, оказывает давление на частные фирмы, побуждая их руководствоваться аналогичными квотами. Определенный прогресс здесь налицо, но даже в городах у этой группы рабочих пока еще много трудностей ². Особенно печальна их участь в деревнях. Низшие социальные группы (так называемые регистрируемые касты и племена) составляют в Индии 44% сельскохозяйственных пролетариев. К числу самых угнетаемых безземельных батраков относится свыше ¹/₃ всего населения регистрируемых каст и ¹/₅ населения регистрируемых племен. Выходцам из низших каст труднее всего получить работу и легче всего ее потерять, поэтому в их среде самый высокий уровень безработицы ³.

Пролетариат подвергается все еще распространенной в развивающихся странах дискриминации по признакам пола, религии, национальности, расы. Например, в Шри Ланке индийские тамилы сконцентрированы почти исключительно на самых низкооплачиваемых плантационных работах. Их средний доход был

¹ М. С. Иванов. Рабочий класс современного Ирана. М., 1969, с. 164—170.

³ J.-P. Arlès. The Economic and Social Promotion of the Scheduled Castes and Tribies in India. — «International Labour Review», 1971, vol. 103, N 1, p. 35, 57.

133 в 60—70-х годах вдвое ниже, чем у сингалезцев и цейлонских тамилов ¹.

Одна из наиболее угнетаемых и бесправных категорий трудящихся развивающихся стран — женщины. Им отводится подчиненная роль дома, они ограничены в своих социальных правах (получении образования, участии в общественной жизни, самостоятельной социально-экономической роли), неравноправны в экономической сфере (найм, зарплата, структура занятости и т. д.). Женщины повсеместно зарабатывают меньше мужчин, так как их труд используется главным образом на неквалифицированных, непрестижных, наименее оплачиваемых операциях.

Значительный уровень механизации труда, технический прогресс порождают определенные изменения в положении рабочих на предприятиях современного сектора. Производительность труда и качество выпускаемой продукции зависят здесь не столько от физической силы и выносливости, сколько от внимательности, умения, сноровки рабочих. Эффективность производства современного типа оказывается в прямой связи с квалификацией тружеников. Подобное положение вызывает к жизни более утонченные и одновременно более прибыльные формы эксплуатации трудящихся. Условия труда рабочих на крупных машинизированных предприятиях развивающихся стран часто близки к современным стандартам. В особенности это относится к фабрикам и заводам государственного сектора, а также тем, которые принадлежат иностранным монополиям, получающим с помощью «научно обоснованных» методов эксплуатации огромные прибыли.

Одним из важнейших для пролетариата условий труда является продолжительность рабочего времени. Обычно к удлинению рабочего дня предпринимателей толкает сочетание низкооплачиваемой рабочей силы и сравнительно малопроизводительной техники, с одной стороны, и быстро расширяющийся спрос на продукцию — с другой. Ныне заводы и фабрики развивающихся стран сталкиваются с этим сочетанием редко — слишком уж низок там платежеспособный спрос населения, слишком малы экспортные возможности промышленности подавляющего большинства развивающихся стран. Исключение составляют те относительно трудоемкие производства, которые благодаря экономии на средствах труда и исключительно низкой заработной плате оказываются в состоянии завоевать широкие экспортные рынки. Там хозяева заставляют рабочих трудиться по 10—11 часов в день. Примером может служить текстильная промышленность Южной Кореи (в 60—70-х годах она давала более 30% экспорта страны), где в начале 70-х годов заработная плата работниц была в 1,5—2,5 раза ниже среднего для обрабатывающих отраслей уровня, а продол-

¹ E. L. H. Lee. Op. cit., p. 165.

134 жительность рабочей недели составляла 60 часов ¹. В 1980 г. в легкой промышленности страны рабочая неделя исчислялась в среднем 53—55 часами, в тяжелой — 49—51 часом. Однако большинство развивающихся государств не сумело приобрести широкие рынки для экспорта трудоемкой продукции, а потому такого различия там не наблюдается ².

Фактическая продолжительность рабочей недели на большинстве предприятий машинной промышленности чаще всего не меньше 50—52 часов. Соотношение между производительностью современной техники и ее стоимостью уже давно перешагнуло тот критический рубеж, после которого она может быть окуплена даже при 8—9-часовом рабочем дне. Эксплуатация труда с помощью новой техники стала столь интенсивной, что выход за пределы 8—9-часового рабочего дня чреват прогрессирующим износом рабочей силы, потерей подготовленных пролетарских кадров, падением производительности труда и убытками. Кроме того, относительно низкий уровень общеэкономического развития обусловливает узость внутреннего рынка в молодых национальных государствах, что сдерживает масштабы производства. В итоге налицо объективные предпосылки сокращения рабочего дня. Сейчас в машинной промышленности стран Азии, Африки и Латинской Америки на многих предприятиях установлен 8-часовой рабочий день. Свою роль в этом сыграли завоевания пролетариата в области социального законодательства.

Тем не менее рабочее время нередко возрастает за счет сверхурочных работ. Дело в том, что численность рабочих, занятых на многих заводах и фабриках, серьезно лимитируется ограниченностью рынков, частыми простоями из-за недостатка заказов, стремлением хозяев к сверхэксплуатации трудящихся, социально-экономической политикой властей. В таких условиях при расширении спроса или просто при загрузке промышленных предприятий на полную мощность в широких масштабах практикуются сверхурочные работы. Трудящиеся вынуждены мириться с этим, так как низкий уровень обеспеченности заставляет их цепляться за любую возможность дополнительного заработка. В итоге продолжительность рабочей недели существенно увеличивается, порой достигая 55—60 часов (что не исключает одновременных значительных простоев).

В тех секторах, где преобладает ручной труд, рабочая неделя обычно продолжительнее, чем в машинной промышленности. Распыленность и разъединенность тружеников этих секторов, избыточное предложение неквалифицированной рабочей силы, отсутствие в большинстве случаев реальных правовых гарантий,

¹ «Far Eastern Economic Review» (Hong Kong), 5.III.1973,

² YBLS, 1981, table 12B.

135 необходимость для хозяев выдержать конкуренцию и не обанкротиться в условиях низкой технической оснащенности и нередко искусственно раздутой численности занятой рабочей силы — все это препятствует улучшению условий труда и сокращению рабочего времени. В домашней промышленности, в кустарных мастерских, на мелких предприятиях, стройках, в карьерах рабочая неделя достигает 60—70 часов и даже больше, хотя в целом интенсивность труда здесь ниже, чем в машинном производстве, а простои, потери рабочего времени значительны.

Таким образом, для многих трудящихся развивающихся стран 40- и даже 48-часовая рабочая неделя на практике нередко остается далеким идеалом.

О возрастающей эксплуатации пролетариата на капиталистических предприятиях свидетельствует и тот факт, что в большинстве случаев прирост производительности труда не компенсируется соответствующим увеличением заработной платы, что при прочих равных условиях ведет к повышению нормы эксплуатации пролетариата. Характеристикой этой нормы может послужить отношение вновь добавленной в производстве стоимости (условно-чистой продукции) к фонду заработной платы¹. В обрабатывающей промышленности многих развивающихся стран этот показатель в 60—70-х годах возрастал. В Сингапуре степень эксплуатации увеличилась в 1968—1979 гг. со 193 до 223%, в Кении — с 82 до 179, в Зимбабве — со 105 до 129, в Замбии (1968—1974) — со 113 до 240, в Панаме (1968—1977) — со 192 до 205, в Чили (1968—1977) — с 371 до 472, в Гватемале (1968—1975) — с 248 до 317% и т. д. ²

Следствием высокой эксплуатации является увеличение производственного травматизма, наблюдающееся как в «старых» (текстильная, горнодобывающая и т. п.), так и в более новых отраслях промышленности. Положение усугубляется тем, что рост индустриального производства нередко достигается за счет расширения и интенсификации труда неподготовленных и неграмотных мигрантов из деревень. В результате тяжелых условий, отсутствия систематического контроля за техникой безопасности, а иногда и неумения рабочих число профессиональных заболеваний и травматизм среди них увеличиваются. Лишь на наиболее современных предприятиях, где автоматика сокращает возможности доступа рабочих в опасные зоны, уровень травматизма падает.

На заводах и фабриках часто не соблюдаются элементарные требования в области гигиены труда. Нередко отсутствуют не-

¹ Поскольку фонд заработной платы включает и жалованье высокооплачиваемых служащих промышленных предприятий, степень эксплуатации выглядит при этом несколько заниженной, а в странах Африки весьма существенно.

² Рассчитано по: «UN, Statistical Yearbook», 1974, 1977, 1979/80.

136 обходимые санитарные условия, спецодежда и т. п. К примеру, 27% машиностроительных предприятий Индии не имеют туалетов, а 2% — даже питьевой воды, свыше 30% не снабжают рабочих в летнюю жару холодной питьевой водой. Только 49% предприятий имеет умывальники, 11% — комнаты отдыха, 8% — буфеты ¹. Предприниматели всячески «экономят» на охране здоровья трудящихся, заботятся только о своих прибылях.

ЗАНЯТОСТЬ И ОПЛАТА ТРУДА​

Особенности ускоренного развития молодых государств вызывают серьезные диспропорции в их экономике. Совокупное воздействие этих особенностей находит концентрированное выражение в неблагоприятном и одновременно весьма специфическом положении, складывающемся на рынках труда. Для последних характерны огромные размеры и быстрый рост безработицы, непосредственной причиной чему выступает несоответствие между высокими темпами прироста рабочей силы и недостаточными поглощающими способностями хозяйства, особенно заметное в городах ². Многоплановое негативное влияние несбалансированности рынков труда активно противодействует реализации тех позитивных возможностей, которые принесли освободившимся народам завоевание политической независимости и классовая борьба пролетариата.

Обследования, проведенные в 60-х годах, показали, что в этот период безработица и неполная занятость охватывали в развивающихся странах 20—25% рабочей силы ³. В 1975 г. этот

¹ «Indian Labour Journal», 1979, vol. 20, N 3, p. 393.

³ См. «Международная конференция труда. 58-я сессия. 1973 г. Изобилие для благосостояния. Социальные задачи

137 показатель, согласно оценке экспертов Международного бюро труда (МБТ), возрос до 40% (см. табл. 4).

В 1979 г. число полностью безработных достигло, по данным МБТ, 51 млн. человек, т. е. увеличилось по сравнению с 1975 г. на 55%, а масштабы неполной занятости в ряде стран Азии и Латинской Америки исчислялись в 10—14% всего рабочего времени занятых ¹.

Развивающимся странам свойственны все виды безработицы, присущие капиталистическому миру, — циклическая, хроническая и т. д., хотя характер безработицы в этих странах в целом определяется не ими. Некоторые отличительные черты структуры безработицы широко известны. В силу распространенной дискриминационной практики незанятость среди женщин значительно выше, чем у мужчин. Среди людей с более высоким уровнем образования, особенно среди выпускников начальных и средних школ, доля тех, кто не имеет работы, как правило, выше, чем среди лиц менее образованных или вовсе неграмотных. Это вызывается тем, что первые склонны подыскивать занятие, соответствующее их образованию, тогда как последние чаще согласны на любую подвернувшуюся работу. У новичков рынка труда сказывается к тому же отсутствие опыта в поиске работы. Вот почему среди безработных очень значителен удельный вес молодежи. В Гайане и Шри Ланке, например, не имеют работы 40% молодых людей в возрасте 15—24 лет ², в Коста-Рике — 48% молодежи в возрасте до 20 лет ³ и т. д.

При наличии такой безработицы цена фабрично-заводской рабочей силы должна, казалось бы, быстро падать, особенно если учесть тот факт, что она значительно превышает доходы тружеников сферы ручного труда. Однако этого не происходит. Более того, во многих странах Латинской Америки и Африки в течение всего или части периода 50—70-х годов быстрый рост городской безработицы сопровождался одновременным существенным повышением реальной заработной платы. В десятках государств во второй половине 50-х — начале 60-х годов обе тенденции развертывались на фоне ухудшения общеэкономической конъюнктуры. В 50—60-х годах, отчасти и в 70-х в развивающихся государствах

роста и преобразований экономики. Вклад МОТ. Доклад генерального директора. Часть I (первый пункт повестки дня)». МБТ. Женева, 1973, с. 13.

³ Alvaro Espinoza Vindas. La iniciación técnica y profesional en la enseñanza general y la formación de tecnicos de nivel medio en Costa Rica. UNESCO. Santiago (Chile), 1980.

138 Таблица 4

Динамика безработицы и неполной занятости в развивающихся странах по основным регионам на 1975 г.

(млн. человек и % рабочей силы)

И с т о ч н и к. «Занятость, рост и основные потребности: общемировая проблема», с. 21.

формировались все новые и новые отряды фабрично-заводских рабочих с относительно высоким уровнем оплаты труда, причем разрыв между этой оплатой и доходами основной массы трудящихся в ряде районов, прежде всего в Африке, продолжал увеличиваться параллельно с расширением городской безработицы ¹. Миграция сельских жителей в города отличалась очень широкими масштабами, несмотря на огромные, всевозрастающие размеры городской безработицы. Так, в Латинской Америке в 50-х годах в города переселилось 10 млн. человек, а в 60-х — уже 18 млн. ².

Своеобразный характер безработицы, охватывающей в освободившихся странах главным образом неквалифицированную рабочую силу, обусловлен спецификой социально-экономической обстановки ³. Ломка традиционных структур, нищета трудящихся

¹ W. A. Lewis. Reflections on Nigeria's Economic Growth. Paris, 1967, p. 42; J. Gerhart. Rural Development and Urban Growth in Kenya. New York, 1972, p. 9; J. B. Knight. The Determination of Wages and Salaries in Uganda. — «Bulletin of the Oxford University Institute of Economics and Statistics», 1967, vol. 29, N 3, p. 233—264.

³ Подробнее см.: Е. С. Попов. Занятость и безработица в развивающихся странах: характер проблемы. — «Рабочий класс и современный мир», 1978, № 3, с. 123—127.

139 масс, хозяйственная нестабильность, особенности преобладающих конкретных видов труда — эти и некоторые другие факторы обычно порождают на начальных этапах экономического развития очень высокую подвижность, текучесть неквалифицированной рабочей силы. Как свидетельствуют специальные обследования, тяжелую, случайную (на несколько часов, дней или недель), низкооплачиваемую работу найти в развивающихся регионах можно, и это несколько облегчает положение миллионов городских бедняков перед лицом произвола хозяев и растущего избытка рабочих рук.

Огромные масштабы безработицы отражают не столько хроническое отсутствие работы, сопряженное с крупными структурными сдвигами в экономике, как это бывает в практике развитых капиталистических государств, сколько специфический для развивающихся стран прерывный, временный характер занятости. Эти масштабы свидетельствуют о неразвитости рынка труда, слабой специализации рабочей силы, общем низком уровне занятости, свойственном любой стране на начальных фазах экономического роста. Высокая мобильность трудящихся и прерывный характер занятости ослабляют остроту социальных конфликтов. Они же несколько смягчают отрицательное влияние безработицы на зарплату и условия эксплуатации наемных работников сферы ручного труда. В фабрично-заводской промышленности заработки выше, а мобильность, как правило, ниже, чем в сфере ручного труда. Но в первом случае рабочий класс, будучи лучше организован, имеет бо́льшие возможности для борьбы за свои жизненные интересы.

Экономическое развитие постепенно расширяет зону более специализированного и стабильного труда за счет сужения зоны более подвижной, однородной, неквалифицированной рабочей силы. Происходит медленный, но неуклонный процесс стабилизации трудовых ресурсов, прежде всего в современном секторе хозяйства. В этой связи большое значение приобретают факторы, влияющие на соотношение спроса и предложения рабочей силы.

Наряду с высоким естественным приростом непосредственной причиной исключительно быстрого расширения городского населения и увеличения городской безработицы в странах Азии, Африки и Латинской Америки является миграция крестьян и батраков из деревни в города. Важными причинами высоких темпов миграции из деревни выступают такие социальные процессы, как разорение части крестьянства под воздействием обезземеливания, расслоение в деревне, усиление эксплуатации со стороны землевладельцев и кулаков. Влияние в Латинской Америке частной собственности латифундистов на рост земельного голода общеизвестно. Аналогичное воздействие оказывает еще живучая на Африканском континенте система обычного земельного права, фиксирующая границы

140 племенных владений, крайнюю неравномерность в обеспеченности землей различных племен ¹. Однако в силу особенностей развития афро-азиатских и латиноамериканских стран среди причин сельско-городской миграции более значительную роль играют факторы притяжения к городу.

Важнейшее значение имеет разрыв между уровнями доходов тружеников современного сектора городской экономики и деревни ². По разным оценкам, зарплата неквалифицированного рабочего в промышленности в среднем в 2—3 раза превышает доходы крестьянства или сельского пролетариата, что служит значительным стимулом миграции. Увеличение даже только номинальной зарплаты рабочих обычно сопровождается серьезным расширением притока мигрантов и городской безработицы. Колумбия, Пуэрто-Рико, Гана, Пакистан и т. д. — подавляющее большинство развивающихся стран дает примеры подобного рода. Особая сила традиционных факторов обусловливает в Тропической Африке своеобразное проявление этой зависимости. Так, в ряде стран увеличение заработной платы городского рабочего автоматически приводит к росту размеров его расширенной семьи за счет притока деревенских родственников и друзей, причем число мигрирующих родственников из беднейших сельских районов выше, чем из более богатых ³. Кроме разрыва в трудовых доходах немалую роль в поощрении сельско-городской миграции играют стремление молодых людей получить образование, медицинское обслуживание и т. п., представления молодежи о городе как о символе современной, более свободной от обременительных традиций жизни, а о деревне — как о мире отсталости и бедности и т. д.

К числу важных факторов миграции из деревни в город принадлежит и вероятность получения в городе работы ⁴. Широкий поток деревенских бедняков устремляется в районы нового строительства в надежде найти работу. Это означает, что в большинстве случаев приток мигрантов из деревни будет возрастать, городская безработица и нищета станут увеличиваться даже при расширении занятости в городах. А между тем, по словам очевидцев, положение городских низов очень тяжелое. Так, французский журналист

¹ J. C. de Wilde. The Manpower and Employments Aspects of Selected Experiences of Agricultural Development in Tropical Africa.— «Employment in Africa: Some Critical Issues». ILO. Geneva, 1973, p. 76—77.

⁴ M. P. Todaro. A Model of Labour Migration and Urban Unemployment in Less-Developed Countries.— «American Economic Review» (Menasha), 1969, vol. 59, N 1, p. 138—148.

141 свидетельствует, что «самое обездоленное население живет ныне не в саваннах и тропических лесах, а все больше концентрируется в крупных агломерациях — Абиджане, Дакаре, Найроби, Лагосе, Каире». Люди, бегущие от засух и наводнений, от помещичьего гнета и недоедания, устремляющиеся в города навстречу благам современной цивилизации, «становятся жертвами мифа о городе-спасителе: ведь в большинстве случаев город ввергает их в еще более глубокую нищету» ¹. В перспективе уменьшение оттока рабочей силы из деревни возможно прежде всего за счет такого подъема сельского хозяйства, который позволил бы улучшить условия жизни и повысить доходы деревенских жителей. Улучшение условий жизни сельских жителей на фоне роста городской безработицы могло бы на каком-то этапе затормозить и постепенно остановить маховик миграции, сократить чистый приток населения в города, ослабить давление на городские рынки труда.

Несмотря на интенсивный отток трудовых ресурсов из деревни, проблема избыточного предложения рабочих рук в сельской местности достаточно остра, особенно в развивающихся странах Азии. Хотя удельный вес рабочей силы, сконцентрированной в деревне, неуклонно снижается, ее численность в абсолютном выражении в основной массе развивающихся государств продолжает увеличиваться. По прогнозам экспертов МБТ, доля самодеятельного населения, занятого в сельском хозяйстве развивающихся стран, сократится в 1980—1987 гг. с 59,2 до 52,7 %, тогда как его абсолютные размеры возрастут с 737 млн. до 770 млн. человек ². Поскольку уже в середине 70-х годов на долю деревни в Азии приходилось 86 % всех охваченных безработицей и неполной занятостью, в Африке — 84, в Латинской Америке — 42 % ³, подобный прогноз не сулит радикальных изменений на сельских рынках труда.

Предложение рабочей силы — это один полюс проблемы безработицы, другим является спрос на нее, т. е. поглощающие возможности экономики.

В деревне расширению занятости препятствуют прежде всего частичная механизация и интенсификация работ и сохранение архаических поземельных отношений. Неудивительно, что в середине 70-х годов 80 % безработных и не полностью занятых приходилось в развивающемся мире на сельское население. Факты пока не дают оснований считать, что в деревне намечается сколько-

¹ «Le Monde», 16—17.I. 1981.

³ Рассчитано по: «Занятость, рост и основные потребности: общемировая проблема», с. 21.

142 нибудь устойчивая тенденция к существенному повышению спроса на рабочую силу, во многих местах скорее наоборот.

Городская промышленность современного типа не может предоставить работу хотя бы большинству желающих. В 50—80-х годах (исключая кризисные годы) занятость в промышленности развивающихся стран возрастала в среднем на 2—4% в год, тогда как промышленное производство увеличивалось на 5—10%. Это свидетельствует о сравнительно низкой его трудоемкости. Опыт показал, что государство в развивающихся регионах имеет возможность с помощью финансовой, валютной и кредитной политики оказывать определенное влияние на уровень трудо- и капиталоемкости промышленности и других современных отраслей материального производства. Однако ряд объективных факторов содействует неблагоприятному соотношению этих двух показателей. Капиталоемкость производства остается высокой, тогда как трудопоглощающая способность — низкой. Поэтому широко признается, что в ближайшее время вряд ли можно ожидать существенного расширения спроса на рабочую силу не только в сельском хозяйстве, но и в современных отраслях городского материального производства¹.

В такой обстановке «избыточное» городское население поглощают прежде всего такие секторы городского хозяйства, как сфера услуг, торговля, традиционные занятия, различные мелкие предприятия. Как известно, все эти отрасли объединяют под условным названием «промежуточный (или неформальный) сектор», т. е. сектор, «трудно поддающийся формальному экономическому анализу»². Важная социальная роль этого сектора состоит в том, что он преобразует потенциальную и зримую безработицу в неполную и мнимую занятость, формирует широкую сферу низкооплачиваемого, неквалифицированного труда, на которую не распространяется законодательство о гарантированном минимуме зарплаты, социальном страховании и т. п. Таким путем огромной массе людей обеспечиваются хоть какие-то заработки и одновременно за счет образования все новых отрядов низкооплачиваемых тружеников происходит неизбежное в условиях превышения предложения над спросом снижение средней цены городской рабочей силы.

¹ S. W. Sinclair. Urbanisation and Labor Markets in Developing Countries. New York, 1978, p. 79—95.

² См., например, «Проблемы индустриализации развивающихся стран». М., 1971; ««Третий мир» и научно-технический прогресс». М., 1974; «Развивающиеся страны: наука, техника и экономический рост». М., 1975; «Научно-технический прогресс и развивающиеся страны». М., 1976; Р. М. Аваков. Развивающиеся страны: научно-техническая революция и проблема независимости. М., 1976; Г. К. Широков. Промышленная революция в странах Востока. М., 1981, и др.

143 Стремясь ослабить социальную напряженность, недовольство масс, правительства ряда развивающихся стран предпринимают попытки улучшить положение на рынках труда. Например, в Кении дважды (в 1964 и 1970 гг.) между государством, предпринимателями и профсоюзами заключались так называемые тройственные соглашения, в силу которых правительство и предприниматели брали на себя обязательство увеличить занятость в госсекторе на 15% в 1964-м и на 10% в 1970 г. и в частном секторе на 10% в том и другом случае, тогда как профсоюзы гарантировали снятие требований об увеличении заработной платы. Первое соглашение действовало один год и три месяца, в течение которых количество рабочих мест увеличилось на 34 тыс. Срок действия второго соглашения составил один год, за который занятость в городах возросла на 46 тыс. человек (¹/₆ зарегистрированных на биржах труда, как и в 1964 г.) ¹. Однако анализ этих экспериментов показал, что осуществление соглашений увеличило приток сельских жителей, надеющихся получить работу, в результате чего городская безработица возросла ².

Чтобы повысить уровень занятости, некоторые развивающиеся страны прибегают к поощрению строительства на своей территории зарубежными фирмами промышленных предприятий с высокой трудоемкостью производства. На таких предприятиях осуществляются операции по обработке и сборке импортных полуфабрикатов, а произведенная продукция полностью экспортируется, зачастую для прохождения дальнейших технологических операций. Многие освободившиеся государства (Индия, Марокко и др.) осуществляют программы общественных работ, прежде всего в области ирригации и дорожного строительства, оплачивая труд по самым низким ставкам, а иногда даже ограничиваясь предоставлением рабочим лишь пропитания (как было, например, в Гвинее). Нередко принимаются меры административного контроля над предложением труда — ограничение иммиграции (Гана, Нигерия и др.), принудительное переселение безработных из городов в деревни (Танзания), законодательное ограничение права предпринимателей на увольнение и т. д. Однако все перечисленные правительственные мероприятия малоэффективны и, как правило, не оказывают заметного воздействия на занятость.

Что касается эволюции положения на рынках труда, то, согласно прогнозу экспертов МБТ, численность трудоспособного населения в развивающихся странах увеличится в 1980—1987 гг. с 1 246 млн. до 1 461 млн. человек. Чтобы уменьшить нынешнюю безработицу и обеспечить работой массы людей, потребуется

¹ J.-P. Arlès. Emergency Employment Schemes.— «International Labour Review», 1974, vol. 109, N 1, p. 72.

² M. P. Todaro. Op. cit., p. 399.

144 создать к 1988 г. примерно 300 млн. новых рабочих мест, а чтобы к тому же удовлетворить минимальные потребности населения не только в продовольствии, но и в образовании, здравоохранении и жилье, — 600 млн.¹ В этих условиях наиболее эффективным средством, сокращающим безработицу и неполную занятость, противодействующим падению реальной цены рабочей силы, в долговременной перспективе выступает экономическое развитие, в том числе модернизация сельского хозяйства.

Согласно расчетам экономистов, решению этой проблемы могло бы содействовать увеличение темпов роста валового национального продукта (до 8—15% в год), устойчиво поддерживаемых в течение длительного времени, в особенности темпов индустриализации. Добиться существенного снижения или даже ликвидации безработицы смогли лишь несколько развивающихся стран, которые в течение последних 15—20 лет продемонстрировали именно такие темпы роста.

Для большинства остальных стран, особенно менее развитых, достижение таких темпов экономического развития представляется пока нереальным. Нехватка капиталов, низкий уровень развития рабочей силы и организации производства, застой в аграрном секторе, классовая политика правительства — вот важнейшие факторы, серьезно затрудняющие на данном этапе возможность такого интенсивного роста, который позволил бы сократить незанятость и обеспечить устойчивое повышение реальных доходов трудящихся.

Еще четверть века назад в специальном докладе экспертов МОТ о политике заработной платы в странах Азии указывалось, что «следует сделать выбор между более быстрым повышением уровня зарплаты, с одной стороны, и скорейшим расширением занятости — с другой. В качестве более общего вывода можно утверждать, что, чем быстрее увеличивается заработная плата тех, кто уже имеет работу, тем меньше остается работы для тех, кто ее не имеет»². Разумеется, авторы доклада МОТ, формулируя этот тезис, фактически исходили из логики капиталистического предпринимательства, игнорируя возможности, которые открываются при проведении прогрессивных социально-экономических преобразований.

С тех пор безработица и неполная занятость в Азии, Африке и Латинской Америке резко расширились. В этой обстановке усилилась антирабочая направленность государственной политики во многих развивающихся странах. Ныне правительственная политика занятости и доходов в большинстве этих государств откровенно держит курс на решение проблемы занятости путем «сдерживания» заработной платы рабочих, за счет их интересов. Основны-

¹ «ILO Medium-term Plan 1982—1987», p. 1/2, 1/5, 1/10.

² «Problems of Wage Policy in Asian Countries», p. 116—117.

145 ми инструментами этого курса «сдерживания» является политика, проводимая по «рецептам» Международного валютного фонда во многих странах, ориентирующихся на капиталистическое развитие, а именно: ограничение профсоюзных прав и свобод, замораживание заработной платы в условиях ухудшающегося роста цен, что позволяет резко снижать реальные доходы и жизненный уровень трудящихся, урезывание расходов на социальные нужды и т. д.

Для снижения реальных доходов рабочих эксплуататорские классы используют постоянно действующий механизм инфляции. Именно с его помощью реализует себя давление неравновесия рынка труда на реальную заработную плату промышленного пролетариата. Однако даже в афро-азиатских странах, где огромная безработица сочетается с сильным инфляционным воздействием застоя в сельском хозяйстве, в долговременном плане прогрессирующий рост незанятости оказывается не в состоянии ощутимо понизить реальную зарплату промышленного пролетариата, так как влияние структурного неравновесия рынка труда имеет свои объективные пределы. В сфере ручного труда оно неминуемо наталкивается на границу физического выживания человека, за которой начинаются голод и взрывы сопротивления доведенных до отчаяния масс. Машинное производство также устанавливает пределы, ниже которых реальная зарплата не может опуститься даже при серьезном неравновесии рынка труда. На важнейший из них указывает стоимость формирования стабильных и подготовленных кадров промышленного пролетариата. Фактически нижняя граница промышленной зарплаты предопределена характером индустриального труда, требованиями производства по отношению к качеству рабочей силы.

Сближение реальной заработной платы в современном секторе экономики и трудовых доходов в сельском хозяйстве может быть обусловлено не столько резким инфляционным падением первой из этих величин, сколько ростом второй. Это еще раз подтверждает сделанный выше вывод: решение проблемы сельско-городской миграции следует искать прежде всего в модернизации деревни и сельского хозяйства, в расширении сельской занятости.

В тех развивающихся регионах, где наемный труд в сельском хозяйстве широко распространен и имеет длительную историю, положение на деревенских рынках рабочей силы непосредственно и зримо воздействует на заработки батраков. Это вызвано тем, что, во-первых, местные рынки труда, как правило, вполне сложились: налицо сравнительно устоявшийся круг субъектов спроса и предложения, известны и общедоступны для претендентов необходимые нанимателям виды работ, возможности перемещения рабочей силы в черте ближайших местностей достаточно апробированы. Во-вторых, на десятки миллионов батраков стран Азии, Латинской

146 Америки и Африки влияние государственной политики официального минимума зарплаты обычно не распространяется. В-третьих, разобщенность деревенских бедняков и их зависимость от работодателей значительно подрывают их возможности добиваться своих целей. В таких условиях основным фактором, регулирующим заработки сельских пролетариев, оказывается соотношение спроса и предложения на рынках труда.

Например, обследования, проведенные в крупнейшем по численности населения индийском штате Уттар Прадеш, показали, что ставки зарплаты на полевых операциях, предъявляющих более высокий сезонный спрос на рабочую силу, выше ¹. В период 1957/58—1973/74 гг. реальный дневной заработок сельскохозяйственного рабочего в центральных районах штата упал примерно на 5 %, в западных районах он возрос на 10—15 %, а в восточных — на целых 30—40 %. Это объясняется тем, что восточные районы — наиболее бедная часть штата и крестьяне вынуждены оттуда уезжать. Согласно переписям, экономически активное сельское население восточных районов сократилось в 1961—1971 гг. с 9,6 млн. до 8,4 млн. человек. Падение предложения рабочей силы обусловило повышение ставок заработной платы ².

Зарплата в сельском хозяйстве Бангладеш в 50—70-х годах колебалась весьма значительно, но в целом понизилась. Дневные ставки (в ценах 1963/64 г.) в 1949—1953 гг. упали с 2,36 до 1,71 така, затем возросли в 1954—1964 гг. до 2,66, понизились до 1,90 в 1966 г. и снова увеличились до 2,24 в 1970 г.; далее последовало их неуклонное падение до 1,28 в первой половине 1975 г. Таким образом, уменьшение ставок приходится в основном на период с середины 60-х по середину 70-х годов. Оно было вызвано весьма медленным ростом современного сектора экономики, прогрессирующим обезземеливанием и обеднением крестьянских масс, толкающими их на поиски заработков, политикой землевладельцев, осуществивших в ряде районов замену посадок джута вдвое менее трудоемким, но растущим в цене рисом.

Названные тенденции существенно расширили предложение труда, тогда как спрос на него сократился. Это и предопределило падение дневных ставок зарплаты.

Хотя колебания заработной платы, обусловленные изменениями конъюнктуры сельских рынков труда, весьма значительны и намного шире аналогичных колебаний в современном секторе экономики, они происходят на границе физического минимума. Особенно это касается обширных районов развивающихся стран Азии. В настоящее время заработки батраков во многих местах

¹ Rohini Nayyar. Wages, Employment and Standard of Living of Agricultural Labourers in Utter Pradesh.— «Poverty and Landlessness in Rural Asia», p. 83.

² Ibid., p. 77, 81.

147 доведены аграрным перенаселением до такого нищенского уровня, который низводит потребление до 1500—1900 калорий в сутки и едва способен поддержать рабочую силу в функционирующем состоянии. В этих условиях сходит порой на нет даже влияние рынка труда: масштабы деревенской безработицы, как, например, свидетельствуют обследования в индийском штате Бихар, уже не воздействуют на доходы наемных тружеников ¹.

Однако, если не произойдет существенного расширения занятости в городах, модернизация земледелия может в перспективе ухудшить и это печальное положение. Интенсивная модернизация чаще всего опирается на введение сельскохозяйственных машин и повышение оплаты труда обслуживающих их рабочих. Совокупное влияние этих двух факторов способно существенно расширить постоянную безработицу в деревне, воздействуя тем самым на заработки трудящихся. Такие процессы происходят сейчас в ряде районов Индии, Пакистана, Филиппин, Таиланда. Например, обследование 60 механизированных поместий в Пенджабе и Бахавалпуре (Пакистан) установило, что в результате введения машин количество живого труда, затрачиваемого на единицу земельной площади, сократилось там наполовину, а число постоянно занятых рабочих снизилось с 2000 до 340 человек, из которых 100 работали на тракторах ².

Дальнейшее обострение ситуации с занятостью в деревне может привести к вытеснению новых масс сельских жителей в города, росту интенсивности сельско-городской миграции. В свою очередь это способно усугубить воздействие незанятости на городскую сферу ручного труда. Доходы в этой сфере подвержены такому же влиянию рынков труда, что и зарплата сельскохозяйственных рабочих. Здесь, так же как и в деревне, преобладает малоспециализированная рабочая сила, способная выполнять широкий круг доступных ей ручных работ, та же интенсивная конкуренция между желающими заработать, разобщенность трудящихся, незащищенность нормами официального минимума заработной платы и социального страхования и обеспечения. Правда, в городе все-таки больше дифференциация работ, значителен спектр квалифицированных видов ручного труда, фактически закрытых для неподготовленных людей. Зато здесь слабее традиционные связи, проявления патернализма, способные порой в той или иной мере страховать от безработицы.

¹ G. B. Rodgers. Nutritionally Based Wage Determination in the Low-Income Labour Market.— «Oxford Economic Papers», 1975, vol. 27, N 1, p. 61—82.

² S. R. Bose and E. H. Clark. Some Basic Consideration on Agricultural Mechanisation in West Pakistan.— «Pakistan Development Review», 1969, vol. 9, N 3, p. 289.

148 В целом по степени зависимости заработков от давления нарастающей безработицы, по степени их восприимчивости к этому давлению городская сфера ручного труда явно ближе к сельским рынкам рабочей силы, нежели к современному сектору экономики. Это и естественно, ибо деревенские рынки труда и городская сфера ручного труда являются как бы сообщающимися сосудами, образуют рыночную систему, благодаря которой незанятость перемещается из сел в города, из одной отрасли в другую. Доступ из этой системы в современный сектор хозяйства затруднен, но между ними тем не менее нет китайской стены. Нарастание незанятости и нищеты в деревне, наслаиваясь на действие сил притяжения к городу, ведет к росту городской безработицы, что способно обусловить падение доходов в секторе городского ручного труда. Все это сказывается на экономике, на ее современном секторе.

Во-первых, это влияет на тенденции в сельско-городской миграции, а это в свою очередь оказывает воздействие на соотношение занятости и трудовых доходов в городе и деревне. Во-вторых, накопление общей массы незанятости и сокращение доходов в сфере ручного труда города и деревни не могут не вызвать тенденцию к понижению средней цены всей городской рабочей силы. Поскольку в большинстве развивающихся стран рынки труда и в целом достаточно широкие и стабильные отряды промышленного пролетариата в определенной мере уже сложились, действие рыночного закона спроса-предложения в том или ином виде неизбежно отражается на долговременной динамике зарплаты в современном секторе хозяйства.

В настоящих условиях падение средней цены городской рабочей силы, вызванное увеличением безработицы и антирабочей политикой ряда правительств, вполне может совершаться без снижения реальной зарплаты трудящихся современного сектора, во всяком случае, когда прирост занятости приходился в основном на низкооплачиваемые контингенты рабочих и служащих. В большинстве случаев именно так и происходит. Расширение сферы низкооплачиваемого труда дает массе безработных и полубезработных какую-то занятость и источники доходов. Получаемый в конечном счете рост совокупного спроса может еще в какой-то мере способствовать экономическому развитию. Это ведет к расширению объективных предпосылок борьбы пролетариата за свои права.

СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТРУДЯЩИХСЯ​

Крушение колониального господства в Азии и Африке, расширение классовой борьбы трудящихся развивающихся стран, растущее воздействие прогрессивной мировой общественности позволили

149 пролетариату этих стран добиться существенных социальных завоеваний и активизировать свое участие в политической жизни. Борьба за установление, совершенствование и демократизацию правовых норм, регулирующих трудовые отношения, составляет неотъемлемую и существенную сторону рабочего и профсоюзного движения развивающихся стран. Национальное законодательство о труде в большой мере отражает степень зрелости рабочего движения, расстановку классовых сил и, наконец, уровень экономического развития данной конкретной страны.

Трудовое законодательство как совокупность норм, обеспечивающих правовое регулирование труда, есть результат длительной и упорной борьбы трудящихся за улучшение условий продажи своей рабочей силы. Добиваясь принятия законов, отвечающих его интересам, пролетариат в условиях антагонистического общества «осуществляет путем общего законодательного акта то, чего напрасно добивался бы путем множества разрозненных индивидуальных усилий»¹. Со своей стороны господствующие классы стремятся использовать нормы трудового права для укрепления своей власти, маскировки эксплуатации рабочего класса и ограничения рамок рабочего движения.

Понятно поэтому, что национальное законодательство о труде представляет собой, с одной стороны, инструмент социального маневрирования, юридического оформления капиталистической эксплуатации, а с другой — важное орудие борьбы трудящихся за расширение своих прав и демократизацию всего общества. Эта борьба, как правило, протекает в общем русле борьбы против империализма, за полное национальное освобождение. Трудовое законодательство в развивающихся странах претерпело значительную эволюцию — от принятия единичных юридических актов, в какой-то мере учитывающих интересы рабочих и облегчающих их положение, до создания и модернизации соответствующих правовых систем. Если в афро-азиатских государствах основным рубежом в этом отношении были 40—60-е годы, ознаменовавшиеся провозглашением политической независимости, то на Латиноамериканском континенте формирование законов о труде началось значительно раньше.

В странах Латинской Америки боевые выступления рабочего класса под руководством профсоюзных организаций явились главным фактором, способствовавшим достижению уже в первой четверти XX в. существенных завоеваний — права на забастовки и профсоюзную деятельность, законодательного ограничения рабочего дня и т. д. Не умаляя значения этих уступок, вырванных рабочими у капитала, следует признать, что это были лишь отдельные попытки регулирования трудовых отношений.

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, с. 198.

150 Правящие круги стран Латинской Америки, вынужденные под напором трудящихся масс во главе с рабочим классом пойти на известные уступки в области трудового законодательства, с момента принятия законов стремились к тому, чтобы они остались мертвой буквой, пустой декларацией. В ходе подготовки законопроектов о труде представители этих кругов старались вводить в тексты положения, мешавшие росту организованности пролетариата, повышению уровня его сознательности.

Начало формирования трудового законодательства в странах Азии и Африки относится главным образом к 20—30-м годам нашего века, т. е. в большинстве этих стран к колониальному периоду. Это обстоятельство не могло не оказать решающего воздействия на национальные нормы трудового права. Законы, регулирующие трудовые отношения, разрабатывались в колониях по образцу законодательства метрополий, но в его ухудшенном варианте. Установление законодательным путем примерно одинакового уровня эксплуатации было призвано способствовать снижению миграции и стабилизации рабочей силы. Введение других норм трудового права вызывалось необходимостью снизить накал освободительного движения. По существу колониям были навязаны нормы, не только не учитывавшие национальные особенности и интересы, но и лишенные всяких гарантий их применения к основной массе трудящихся ¹. И хотя принятие отдельных законов было вынужденной уступкой колониальных властей, на практике эти законы отличались крайне узкой сферой действия и зачастую просто не могли быть реализованы.

В целом трудовое законодательство в 20—40-х годах содействовало главной задаче империалистических держав — сохранению господства над колониями, удержанию их в качестве объекта эксплуатации.

Положение несколько изменилось в конце 40—50-х годов, в условиях подъема национально-освободительного движения и усиления позиций мирового социализма, под воздействием норм трудового и социального законодательства, завоеванного после второй мировой войны трудящимися развитых капиталистических государств. В ряде колониальных стран были приняты законы о труде, включавшие в отдельных случаях даже право на забастовку. Большое значение в процессе борьбы за прогрессивное трудовое законодательство имел пример положения рабочего класса, трудящихся в социалистических странах. Таким образом, произошла частичная демократизация этого законодательства. Однако и тогда дистанция между декларированными нормами и воз-

¹ В бельгийских и французских колониях существовало даже отдельное трудовое законодательство для африканцев и для европейцев.

151 можностями их фактической реализации была весьма значительной. На практике принципиального сдвига не произошло.

После завоевания политической независимости перед молодыми государствами встала задача формирования национальных систем права. Следует подчеркнуть, что этот процесс протекал под сильнейшим влиянием уже сложившихся правовых норм и институтов — как местных, колониальных, так и бывших метрополий. В этой области десятилетиями складывавшиеся связи афро-азиатских стран с европейскими государствами особенно наглядны; системы права западного типа укоренились в структуре социальных отношений. Это относится и к трудовому законодательству, которое и после достижения развивающимися странами политического суверенитета разрабатывалось по западноевропейским образцам, хотя представляло собой шаг вперед по сравнению с нормами колониального прошлого. По особенностям законодательства страны Азии и Африки разделились на своеобразные сферы влияния, соответствующие законодательству бывших метрополий, прежде всего английскую и французскую.

Тем не менее этот процесс был далеко не простым. Новая социально-политическая действительность требовала перемен и в сфере права. Вследствие этого происходит хотя и постепенное, но неуклонное обновление правовых систем развивающихся стран в соответствии с их экономическими, социальными и политическими нуждами и в зависимости от конкретного соотношения общественных сил в каждой стране. Темпы и характер этого обновления различны в разных странах и определяются глубиной и характером проводимых в них преобразований. Созидательная правовая деятельность государства значительно интенсивнее и прогрессивнее в странах, избравших некапиталистический путь развития. Задача формирования новой социально-экономической структуры и преодоления отсталости в предельно сжатые сроки требует политической мобилизации масс и расширения социальной базы режима. А это в свою очередь невозможно без соответствующего законодательного регулирования общественных, в том числе трудовых, отношений, без существенного расширения трудового законодательства.

Таким образом, социально-экономическая ориентация государства определяет правовые формы осуществления его социальной функции. Возрастающее вмешательство государства в сферу трудовых отношений лишь подчеркивает специфику социальной практики при том или ином варианте развития ¹.

Одним из важных факторов, воздействующих на становление

¹ Подробнее см.: «Некапиталистический путь развития стран Африки». М., 1967, с. 233—267; «Функции государства в независимых странах Африки». М., 1972, с. 183—208.

152 национального трудового законодательства, является процесс универсализации международного права ¹. Его юридической базой стало право наций на самоопределение, реализованное народами бывших колоний и полуколоний. В результате демократизации международного трудового права, значительного расширения сферы его действия стандарты, разработанные, в частности, Международной организацией труда, получили широкое распространение за пределами развитых стран. Некоторые конвенции, рекомендации и резолюции МОТ оказали определенное влияние на трудовое законодательство молодых независимых государств. Однако следует указать, что в большой группе развивающихся стран ряд важнейших конвенций МОТ до сих пор не ратифицирован. Вместе с тем пока и МОТ не смогла осуществить разработку трудового законодательства в областях, представляющих жизненно важное значение для трудящихся, в первую очередь относящихся к праву на труд. По мнению прогрессивных профцентров, например, неубедительными, половинчатыми являются многие принятые МОТ документы.

Общей тенденцией для всех развивающихся стран, базирующейся на усилении роли государства (в частности, в области регулирования труда), является всевозрастающее издание нормативных актов, регламентирующих трудовые отношения и несущих на себе национальный отпечаток ². Это свидетельствует о постепенном отходе от систем права бывших метрополий. Хотя полного отказа от законов колониального времени не произошло фактически нигде ³, процесс формирования и развития национального законодательства о труде продолжается.

Важным социальным завоеванием освободительных революций явился отказ развивающихся стран от широко распространенного в колониальную эпоху принудительного труда (во французских колониях он был запрещен в 1959 г.). Этот отказ зафиксирован в конституциях, кодексах о труде и отдельных нормативных актах. Кодексы законов о труде отдельных государств предусматривают, правда, исключения из положения о запрете принудительного труда, но в целом это не характерно для трудового законодательства освободившихся стран.

¹ См. Д. И. Бараташвили. Новые государства Азии и Африки и международное право. М., 1968.

³ См. А. Ф. Шебанов. Возникновение и сущность государства и права стран, освободившихся от колониальной зависимости. М., 1968, с. 188.

153 Упорная борьба трудящихся развивающихся стран вынудила правительства ряда государств на уступки в таком важном вопросе трудового законодательства, как право на труд. Однако, будучи зафиксированным в конституциях и программных партийных документах некоторых стран, это право в целом остается декларацией, не подкрепленной какими-либо конкретными гарантиями и пока не имеющей объективных предпосылок для реализации. В странах социалистической ориентации в формально-правовом положении трудящихся, прежде всего рабочего класса, произошли существенные изменения. Например, в Бирме в середине 60-х годов была издана серия законов и других нормативных актов, значительно расширивших трудовые права рабочих. В Алжире в начале 70-х годов был введен принцип «социалистического управления производством», в соответствии с которым трудящиеся участвуют в управлении предприятием как в государственном, так и в частном секторе хозяйства. В 1978 г. здесь был принят закон «О статусе трудящихся», четко определивший и расширивший их права. В Сирии в 1964 г. были отменены некоторые антирабочие нормы, а в 1978 г. принят закон, предписывающий создание на государственных предприятиях производственных комитетов, осуществляющих функции рабочего контроля. Аналогичные меры приняты в Анголе, Танзании, на Мадагаскаре.

Однако объективные факторы не позволяют этим странам подкрепить основные права и свободы граждан соответствующими материальными гарантиями. Государства социалистической ориентации не обладают еще, в частности, возможностями для обеспечения полной занятости населения и для оплаты труда с учетом его количества и качества.

Важным элементом законодательства развивающихся стран является запрещение дискриминации в области трудовых отношений, т. е. неравенства в сфере найма, занятий и условий труда.

Процесс деколонизации, наступивший после победы национально-освободительных революций, закономерно включал в себя борьбу против дискриминации по мотивам расовой, этнической или национальной принадлежности. Развивающиеся страны, которые в течение длительного времени были объектом преступной практики расизма, особенно остро реагировали именно на этот вид дискриминации. Помимо соответствующих положений в конституциях в этих странах были приняты многочисленные нормативные акты, направленные на искоренение расизма в области трудовых отношений. Во многих молодых государствах предусмотрено наказание за любое проявление расовой дискриминации. Кое-где установлены санкции и за дискриминацию по признаку племени или касты (Индия, Гана, Габон, Бенин и др.). Однако на практике эти санкции применяются далеко не всегда.

154 В некоторых странах довольно широко распространена дискриминация по отношению к инонациональным меньшинствам, как это было, например, с индийской общиной в Уганде в период пребывания у власти И. Амина. Этой дискриминации способствуют не только национальные и религиозные различия, но и существенные экономические факторы, например массовая безработица, разница в экономических позициях и т. д.

Такие дискриминационные меры являются иной раз обратной стороной прогрессивного в своей основе лозунга «африканизации» (или «индонезиации», «филиппинизации» и т. д.) кадров, вызванного к жизни подъемом антиимпериалистического национализма, желанием активизировать деятельность коренного населения данной страны, прежде подвергавшегося несправедливому ущемлению. Но нередко они обращаются против иностранных рабочих вообще, что вносит разобщенность в пролетариат, не говоря уже об экономической стороне дела. Характерно, что Всеафриканская федерация профсоюзов осудила действия, ведущие к «жестокому и негуманному изгнанию иностранных рабочих» ¹.

Как отмечалось в предыдущем разделе, значительное распространение в развивающихся странах имеет дискриминация в области найма и оплаты труда по признаку пола. Истоки ее коренятся в экономическом, социальном, политическом и образовательном неравенстве мужчин и женщин в этих странах, особенно в сельских районах. После завоевания независимости все большее число женщин втягивается в сферу трудовых отношений, и по мере индустриализации развивающихся стран их роль в наемном труде неуклонно возрастает. Тем не менее груз патриархальных, кастовых, религиозных и иных традиций с особой силой сказывается именно на положении женщин.

Международно-правовые мероприятия по охране труда женщин оказывают определенное влияние на национальное трудовое законодательство. Конвенцию МОТ «О равном вознаграждении мужчин и женщин за труд равной ценности» (1956 г.) ратифицировало большинство стран — членов МОТ. Установленные в колониальный период ограничения прав женщин во многих молодых государствах формально отменены. В большинстве из них запрещено использовать труд женщин на подземных работах и в ночную смену. Широкое распространение получили отпуска по беременности с частичной выплатой заработка. В новых законах, как правило, декларируется принцип равной оплаты мужчин и женщин за равный труд. Таким образом, в этой области достигнут известный прогресс. Однако как ратификация международных конвенций, так и принятие национальных законодательных актов еще не означают установления подлинного равенства. Провозглашен-

¹ Цит. по: М. И. Брагинский. Указ. соч., с. 140.

155 ные принципы нередко не соблюдаются на практике, женщины по-прежнему подвергаются дискриминации.

В наибольшей степени ограничиваются права замужних женщин. Широко распространено убеждение, что их уделом должно быть воспитание детей и ведение домашнего хозяйства. Пережитки феодальных и родо-племенных отношений в этой области далеко не преодолены. Почти повсеместно трудящихся замужних женщин считают неустойчивым элементом рабочего класса, конкуренция которого на рынке труда с мужчинами ведет к тому же к расширению безработицы. Поэтому в отдельных странах их вообще не принимают на работу, а в ряде других не принимают на государственную службу или не допускают на некоторые должности.

Постоянная дискриминация, открытая и скрытая, существует в развивающихся странах, особенно афро-азиатских, не только при приеме женщин на работу, выборе профессий, оплате труда, но и в продвижении их по службе, в области социального обеспечения, в предоставлении общественных услуг и т. д.

Существенную роль в сфере трудовых отношений играет и дискриминация по признакам политических убеждений, социального происхождения, имущественного положения и возраста. Таким образом, от дискриминации, иногда закрепленной в законодательном порядке, а чаще проводимой на практике, страдают различные категории трудящихся. Как отмечалось на одном из симпозиумов МОТ, «представители национальных меньшинств, вышедшие из сельских районов и оставшиеся в стороне от развивающейся жизни; мигранты, подвергающиеся зачастую эксплуатации и беззакониям, особенно прибывшие в страну нелегально; женщины, не имеющие профессиональной подготовки и возможностей для работы и труд которых оплачивается по низшей шкале; пожилые трудящиеся, испытывающие на себе предвзятое отношение при увольнении, оплате, продвижении по службе и в области других условий труда, — вот группы населения, больше всего страдающие от дискриминации»¹.

Важной составной частью в законодательстве развивающихся стран являются нормативные акты, закрепляющие право трудящихся на объединение и связанные с этим профсоюзные свободы: свободу создания и деятельности профсоюзов, право на заключение коллективных договоров, право на забастовки. Однако в полном объеме право на объединение не реализуется ни в одной из развивающихся стран, хотя в той или иной форме их законодательство признает, как правило, все три основные профсоюзные свободы.

Несмотря на демократичность законодательных норм, регла-

¹ «Бюллетень Международного бюро труда», 1974, № 26, с. 7.

156 ментирующих в афро-азиатских странах порядок создания и формы деятельности профессиональных организаций трудящихся, на практике значение этих норм в существенной степени обесценивается рядом факторов объективного и субъективного характера, в частности тем, что профсоюзами охвачена здесь лишь часть армии наемного труда (в начале 80-х годов в профсоюзы было объединено 38—43% пролетариев всех трех континентов). Кроме того, во многих странах различные категории работающих по найму остаются неорганизованными (сезонные, поденные, сельскохозяйственные рабочие, мигранты, государственные служащие и др.). Реальные возможности профсоюзной деятельности обусловлены главным образом социально-экономической и политической ориентацией развивающихся стран.

Формально-юридические гарантии свободы союзов, закрепленные в конституциях и различных правовых актах стран, идущих по капиталистическому пути, обычно позволяют трудящимся защищать свои интересы через легально действующие профсоюзные организации. Однако фактически право на объединение в этих странах как прямо, так и косвенно ущемляется или даже игнорируется. Государство на практике постоянно вмешивается в деятельность профсоюзных организаций.

Одним из наиболее удобных инструментов такого вмешательства является положение об обязательной регистрации профсоюзов в государственных органах, в соответствии с которым незарегистрированные профсоюзы не признаются законными и не обладают правом юридических лиц (например, во всех странах Латинской Америки, в Малайзии, Шри Ланке, Таиланде, Гонконге, Камеруне, Мавритании и во многих других странах). Регистрация накладывает на деятельность профсоюза определенные ограничения, в частности обязывает его иметь известный минимум членов, не добиваться права на исключительное представительство, иногда сопряжена с требованиями провозгласить в уставе отказ от политической деятельности и т. д. Таким образом, регистрация превращается нередко в средство государственного контроля над профсоюзами.

С принципом свободы союзов несовместимы и законодательные положения, дающие административным властям право требовать от профсоюза отчеты о его уставе и численности, а также регламентировать использование его денежных средств, определять размер членских взносов и т. п. (например, в Уругвае, Боливии, Кении, Уганде, Шри Ланке и др.). Подобные законы представляют собой посягательство на профсоюзные свободы. Защита денежных средств и собственности профсоюзов фактически не всегда обеспечена в связи с постоянным вмешательством государства.

Еще более серьезной дискриминационной мерой является установление в законодательном порядке запрета политической дея-

157 тельности профсоюзных организаций (в Мексике, Чили, Уругвае, Турции, Ливане, БСК и других странах), а также объявление вне закона и принудительный роспуск властями неугодных им профсоюзов и профцентров (СОБСИ в Индонезии в 1965 г., ФТК и КАТ в Кении в 1965 г., ФПУ и КПУ в Уганде в 1966 г., НСТС в Сенегале в 1969 г., крупнейших профсоюзных ассоциаций в Таиланде в 1977 г. и др.). Такого рода акции противоречат принципам и гарантиям, заложенным в конвенциях МОТ, и представляют собой грубое нарушение одной из основных свобод трудящихся.

В числе других антипрофсоюзных законоположений, вводившихся особенно широко в 60—70-х годах, можно назвать запрещение создавать единый профцентр (Уругвай, Судан, Шри Ланка) или же, наоборот, насильственное объединение всех организованных трудящихся в один профцентр (Сенегал, Кения, БСК, Нигер и др.), поправки к законодательству, направленные на ликвидацию прогрессивных профсоюзов (Турция), искусственное разделение профсоюзов по этническому, региональному и религиозному признакам и др.

Что же касается практики ограничения свободы союзов, то она весьма многообразна. Особенно распространены такие дискриминационные действия, как вмешательство государства в разработку уставов и административных регламентов профсоюзов, раскол профдвижения, конфискация собственности профсоюзов, смена профсоюзного руководства, недопущение неугодных лиц на выборные профсоюзные должности, предоставление работы только членам данного профсоюза, отказ в принятии на работу, понижение в должности, препятствия в продвижении по службе, дисциплинарные взыскания или увольнение трудящегося в связи с его профсоюзным членством, репрессии по отношению к представителям трудящихся и рядовым членам профсоюза со стороны властей и т. д. Все эти акции предпринимаются в нарушение международного и национального законодательства о праве на объединение и представляют собой меры борьбы буржуазного государства и предпринимателей против профсоюзного движения.

Законодательное запрещение антипрофсоюзной дискриминации вводилось в редких случаях (на Филиппинах, в Пакистане, Малайзии) и охватывало лишь отдельные ее виды ¹. В целом защита прав представителей трудящихся на предприятии не обеспечена соответствующими правовыми гарантиями. Общей линией правящих кругов тех стран, которые идут по капиталистическому пути, являются попытки установления полного контроля над профдвижением, подавление его самостоятельности, политика интеграции

¹ См. «МОТ. Азиатский консультативный комитет, 12-я сессия. Женева, май — июнь 1964 г. Свобода объединения для организаций предпринимателей и трудящихся». Женева, 1964, с. 9—11, 14, 18, 23.

158 профсоюзов в государственную систему и превращение их в придаток партийно-государственного аппарата.

В странах социалистической ориентации профсоюзы являются массовыми организациями и принимают активное участие в социально-экономических преобразованиях. По законодательству профессиональные организации трудящихся наделены здесь широкими правами и полномочиями. Объединяя зачастую не только индустриальных, но и сельскохозяйственных, в том числе мигрирующих, рабочих, т. е. занятых в тех отраслях экономики, на которые прежде не распространялось государственное регулирование трудовых отношений, профсоюзы ведут борьбу за улучшение материального положения всей армии наемного труда и при поддержке государства выступают за распространение на частные и смешанные предприятия условий труда, существующих в государственном секторе народного хозяйства. Государственная власть прилагает большие усилия для обеспечения единства профсоюзов в этих странах.

Как показывает опыт некоторых стран социалистической ориентации (например, Гвинея 70-х годов, Гана первой половины 60-х годов), если в этих странах право на профсоюзное объединение урезывается, если не поощряется и даже запрещается политическая деятельность профсоюзов, если подвергается ограничениям профсоюзная демократия, то это отрицательно сказывается на политической активности и творческой инициативе масс, ослабляет поддержку прогрессивного режима со стороны трудящихся.

Неотъемлемой профсоюзной свободой является право на заключение коллективных договоров с предпринимателями об условиях и оплате труда.

Однако коллективные договоры признаются нормативными соглашениями (т. е. правовыми документами, имеющими обязательную силу) не во всех развивающихся странах, а лишь там, где они закреплены законодательством и юридической практикой. Это прежде всего страны с влиянием французской системы права. В странах с влиянием английской системы права коллективные договоры не имеют обязательного характера. Исключение составляют Шри Ланка, Малайзия, Сингапур, Гана, в которых приняты специальные законы, признающие коллективные договоры. В этих странах действует принцип «неотменяемости» условий коллективных договоров, в соответствии с которым они считаются обязательными и для индивидуальных соглашений о найме. В Таиланде до 1975 г. коллективные договоры вообще не признавались законодательством. Отсутствуют они также в Бирме, Непале и некоторых других странах.

В Азии коллективные договоры распространены в Индии, Малайзии, Сингапуре, на Филиппинах. В Африке коллективно-

159 договорный метод регулирования труда характерен для Марокко, Туниса, Алжира. Лишь недавно практика коллективных договоров начала складываться в Эфиопии. В странах Восточной и Центральной Африки (Кения, Уганда, Малави, Танзания, Замбия) они не признаются официально, но практически получили значительное развитие.

На Латиноамериканском континенте во многих государствах (Мексика, Боливия, Коста-Рика, Венесуэла, Эквадор, Сальвадор, Гватемала) законы обязывают предпринимателей заключать коллективные договоры. Однако на практике они получили достаточно широкое распространение лишь в некоторых странах (Аргентина, Мексика, Венесуэла).

Весьма важным при заключении коллективных договоров является признание предпринимателями профсоюзов в качестве представителей трудящихся при ведении коллективных переговоров (на уровне предприятия, отрасли и страны). Предприниматели обычно изъявляют согласие на ведение переговоров с «наиболее представительным» профсоюзом и зачастую не признают таковым даже профсоюз, официально зарегистрированный властями. Лишь в Пакистане, Малайзии, Сингапуре, Танзании и Гане существует законодательство, обязывающее предпринимателей признавать представительские права профсоюзов. В Индонезии, на Филиппинах, в Тунисе, Марокко, АРЕ и ряде других стран Африки изданы законы, обязывающие предпринимателей признавать профсоюзы на определенных условиях. В Индии, Кении и Уганде это зафиксировано в добровольных соглашениях (кодексы дисциплины, хартии о промышленных отношениях).

Признание права на заключение коллективных договоров еще не означает, что оно предоставлено всем работающим по найму. Принцип «всеобщности действия» этих договоров, т. е. их распространения в пределах предприятия как на членов, так и нечленов профсоюза, законодательно закреплен лишь в отдельных странах. Правда, во многих развивающихся странах административные власти практикуют принудительное распространение условий коллективных договоров на всех занятых на данном предприятии, расширяя тем самым сферу их действия. Это позволяет неорганизованным рабочим пользоваться теми же условиями труда, что и членам профсоюза. В таких странах Латинской Америки, как Венесуэла, Мексика, Аргентина, по закону о коллективных договорах предусматривается распространение единых условий труда в масштабах как отдельных районов и провинций, так и отраслей промышленности. Но имеется также немало отраслей промышленности, где коллективные договоры заключаются в рамках отдельных предприятий. Вместе с тем в ряде стран законодательство о коллективных договорах не распространяется на отдельные отряды армии наемного труда, например на государственных

160 служащих (Индонезия, Малайзия), на сельскохозяйственных рабочих (БСК, Сенегал, Камерун и т. д.).

Ценность коллективных договоров помимо прочего состоит в том, что они закрепляют нормы, установленные национальным трудовым законодательством. С дальнейшей индустриализацией развивающихся государств, с развитием в них классовой борьбы роль коллективно-договорного регулирования труда, очевидно, будет возрастать.

Законодательство о разрешении трудовых конфликтов в развивающихся странах предусматривает различные процедуры примирения и арбитража. В большинстве случаев арбитраж носит принудительный характер, т. е. любой конфликт, как индивидуальный, так и коллективный, разбирается государственными органами, созданными на временной или постоянной основе (арбитражные советы, бюро или суды, промышленные или трудовые трибуналы и т. д.). Решение этих органов, наделенных широкими полномочиями, является, как правило, обязательным для обеих конфликтующих сторон. Лишь в некоторых странах оно может быть обжаловано в высшие суды.

Вмешательство государственной администрации, узаконенное принципом принудительного арбитража, носит преимущественно антизабастовочный характер и направлено на ограничение прав трудящихся, хотя и осуществляется обычно под лозунгом защиты «национальных интересов».

Добровольный арбитраж (по желанию сторон) представляет собой пока что редкое явление и практикуется главным образом в отдельных странах Юго-Восточной Азии (Гонконг, Малайзия, Сингапур). В Индии, Индонезии, Пакистане, Шри Ланке, странах Северной Африки сосуществуют одновременно оба метода урегулирования трудовых конфликтов, причем принудительный арбитраж вводится либо по усмотрению властей, либо при неудаче примирения или добровольного арбитража. В целом тенденция к расширению, а также к введению принудительного арбитража там, где его прежде не было (например, в странах Восточной Африки), является определяющей, что отражает процесс возрастающего вмешательства государства в сферу трудовых отношений.

В Латинской Америке картина такая же пестрая. Как и в афро-азиатских странах, здесь диктаторские режимы непосредственно вмешиваются в трудовые конфликты, используя репрессивные методы. В странах же с буржуазно-демократическими режимами, как правило, открытая роль государственной власти в урегулировании трудовых конфликтов более ограничена. Здесь шире круг вопросов, которые непосредственно согласуются с участием главным образом лишь двух сторон — рабочих и предпринимателей.

Для многих развивающихся стран характерна политическая

161 нестабильность, которая часто приводит к кризисным ситуациям и государственным переворотам. Объявляемое в таких случаях военное, чрезвычайное или осадное положение сопровождается отменой или приостановкой конституционных гарантий. Действие трудового законодательства при этом также деформируется. Практически аннулируются, в частности, профсоюзные свободы: парализуется или формально запрещается деятельность профсоюзов, подвергаются запрету забастовки. Чрезвычайное (или военное) положение длится иногда годами, нанося значительный ущерб жизненным интересам трудящихся.

Ограничение права на забастовку — наиболее действенного оружия профсоюзного движения — является первоочередной целью антирабочих законов как в периоды политических кризисов, так и в относительно спокойной обстановке. Несмотря на признание этого права в большинстве развивающихся стран, на практике его крайне трудно реализовать в полном объеме, поскольку оно не обеспечено необходимыми гарантиями и постоянно нарушается как с помощью законодательных оговорок и судебных процедур, так и путем применения силы.

Полное запрещение забастовок встречается в развивающихся странах редко (в Индонезии, на длительный период — в Таиланде, Турции, Пакистане, Малайзии, Заире, Судане и др.) и обычно практикуется в условиях авторитарных режимов. Но во многих странах существует частичный запрет, например, когда забастовки «угрожают безопасности нации», «наносят ущерб национальной экономике» или проводятся в «общественно важных отраслях», (Чили, Уругвай, Филиппины, Пакистан, Таиланд, Шри Ланка, страны Тропической Африки и др.). Понятно, что это дает властям легальную возможность резко ограничивать забастовочное движение. Так, в Пакистане перечень «жизненно важных служб» включает большинство отраслей промышленности, поэтому проводимые в них забастовки считаются незаконными и беспощадно подавляются. В ряде стран объявляются вне закона отдельные виды забастовок (политические, стачки солидарности) или же запрещается участвовать в них отдельным категориям занятых по найму. Чаще всего это касается рабочих и служащих государственного сектора.

Меры по предотвращению забастовок или установлению контроля над ними принимаются на практике повсеместно. Широко распространенный в Африке и Азии принудительный арбитраж, формально не означающий запрещение забастовок, ведет в сущности к их фактическому запрету, поскольку предусматривает так называемую отлагательную процедуру, благоприятную для нанимателей: в период рассмотрения трудового конфликта арбитражным органом забастовки не разрешаются. Нарушение этого запрета влечет за собой гражданско-правовую или даже уголовно-

162 правовую ответственность рабочих (в ряде стран Южной и Юго-Восточной Азии).

Столь же ограничительный характер имеет положение, согласно которому профсоюзы должны предварительно (иногда за месяц) уведомлять о забастовке официальные власти (например, в Шри Ланке, Малайзии). Среди других правовых мер, предпринимаемых с целью сужения рамок рабочего движения, можно назвать запрещение использовать профсоюзные фонды для проведения забастовок, в особенности если дело касается политических стачек (Турция, Южная Корея и др.), прекращение забастовок постановлением суда и т. п. Участники «диких», т. е. не разрешенных властями и руководством профсоюзов, забастовок преследуются особенно жестоко. Они подвергаются дискриминационным взысканиям, штрафам, увольнению с работы и даже уголовному наказанию.

Во многих странах в коллективные договоры стали включать положения об отказе профсоюзов от забастовок на период действия договоров. Подобная уступка не способствует укреплению авторитета профсоюзов и реальной защите ими интересов трудящихся.

В целом в последние два десятилетия яснее обозначились антирабочие тенденции в государственной политике значительного числа развивающихся стран. Это обусловлено причинами как экономического, так и политического характера. Забастовки, как правило, происходят в тех отраслях, где рабочие лучше организованы, где выше уровень их концентрации. Это как раз те отрасли, которые играют важную роль в национальном производстве. В условиях экономической отсталости развивающихся стран это дает в ряде случаев правительствам повод обвинить участников забастовок в подрыве национальной экономики, в выступлении против национальных интересов. В странах прозападной ориентации особенно резкую реакцию властей вызывают забастовки, которые происходят на крупных предприятиях, принадлежащих иностранному капиталу, с которым правящие круги связаны самыми тесными узами. Кроме того, в типичных для многих развивающихся стран условиях политической нестабильности мощные выступления трудящихся даже с чисто экономическими требованиями представляют опасность для устойчивости правящего режима, для эксплуататорских классов в целом.

Подобная позиция правительств весьма существенно затрудняет борьбу рабочих за свои интересы. Не удивительно, что в развивающихся странах возросло число конфликтов и забастовок в связи с применением правовых актов, регулирующих трудовые отношения ¹, или в связи с введением антирабочего и антипроф-

¹ Особенно часто это касается условий коллективных договоров и труда мигрантов.

163 союзного законодательства. Расширение такого законодательства (например, в Индонезии, Пакистане, Либерии, Сенегале, Кении и во многих других странах) было в 60—70-х годах характерной тенденцией. Нередко принимаются поправки к действующим законам, имеющие ярко выраженную антирабочую направленность. Это вызывает, как правило, резкие протесты трудящихся.

Значительное распространение в развивающихся странах получило законодательство, регулирующее основные условия труда.

Трудовое законодательство стран Латинской Америки устанавливает 8-часовой рабочий день и 48-часовую рабочую неделю. В большинстве афро-азиатских государств трудовыми кодексами и иными правовыми актами также установлен 8-часовой рабочий день при 48-часовой рабочей неделе. В Гамбии, Сьерра-Леоне, Нигерии и ряде других стран до последнего времени вообще отсутствовало законодательство, ограничивающее продолжительность рабочего дня. В бывших французских колониях в Африке действуют те или иные модификации в целом прогрессивного Кодекса о труде для заморских территорий 1952 г. Здесь, как правило, установлена 40-часовая рабочая неделя (в Бенине, Сенегале, Габоне, Камеруне, Мавритании, Буркина Фассо, Нигере и др.). На подземных и вредных работах, в ночную смену, а также для подростков рабочий день сокращается. На практике зафиксированная законом норма соблюдается далеко не всегда. Продолжительность фактического рабочего времени обычно бывает более длительной. Для работников отдельных отраслей или профессий она может быть увеличена в законодательном порядке.

Для некоторых категорий наемных работников в афро-азиатских странах (главным образом непроизводственной сферы — служащих государственного аппарата, торговых служащих и др.) закон предусматривает сокращение рабочего времени. Рабочий день в сельском хозяйстве зачастую не ограничен.

Повсеместное распространение имеют сверхурочные работы (как в частном, так и в государственном секторе). Оплачиваются они с надбавкой от 25 до 100% (в ночную смену). Администрация обычно назначает сверхурочные без санкции профсоюза и отказ от них рабочего считает нарушением трудовой дисциплины. На практике во многих случаях рабочих заставляют работать сверхурочно, не выплачивая при этом предусмотренные трудовым законодательством надбавки. Количество сверхурочных часов иногда регламентируется законом (например, в Ливии — не более 12 часов в неделю, в Уганде — не более 30 часов в месяц, в Индии — 50 часов в квартал). На деле, однако, норма соблюдается редко.

Во многих афро-азиатских странах трудящимся по закону предоставляются ежегодные оплачиваемые отпуска, продолжи-

164 тельность которых зависит от стажа работы и варьируется, как правило, от шести дней до трех недель ¹. В странах Латинской Америки размер ежегодного оплачиваемого отпуска также находится в прямой зависимости от стажа работы. Так, по декрету 1954 г. в Аргентине право на отпуск имеют все рабочие и служащие: при стаже работы до пяти лет — 10 дней отпуска, более пяти лет — 15 дней ².

Определенное распространение приобрела практика неоплачиваемых отпусков по семейным или иным причинам, особенно важная для тех, кто по закону лишен права на оплачиваемый отпуск (например, сельскохозяйственные рабочие, рабочие мелких промышленных предприятий в Индии, Иране и ряде других стран).

В регламентированное законодательством афро-азиатских стран время отдыха входят также обеденный перерыв, еженедельные выходные дни и праздники, причем многие праздники не оплачиваются. Нередко рабочие под нажимом предпринимателей и властей вынуждены трудиться в выходные и праздничные дни. В Латинской Америке еженедельный оплачиваемый день отдыха имеют трудящиеся почти всех стран, однако оплата за выходной день разнится от страны к стране.

Важнейшим показателем жизненного уровня трудящихся является их заработная плата. В развивающихся странах оплата труда регулируется путем издания соответствующих законов, с помощью коллективных договоров, а также процедуры примирения и арбитража. Наиболее распространен метод законодательного регулирования заработной платы путем установления официально гарантированного минимума зарплаты. В большинстве отраслей, охваченных в развивающихся странах этим минимумом, он был введен после второй мировой войны под давлением выступлений трудящихся. Важным соображением было также стремление государства стабилизировать рабочую силу и создать материальный стимул для повышения производительности труда.

Особую нужду в гарантированном минимуме испытывают сельскохозяйственные пролетарии, работники мелких промышленных предприятий, большей части сферы торговли и услуг, временные рабочие, домашняя прислуга и т. п.— иными словами, те труженики, которые составляют самую неграмотную, угнетенную, бесправную и одновременно самую многочисленную часть пролетариата. Но именно на них, как правило, и не распространяется действие законов о минимуме зарплаты. Решающее значение приобретает тот факт, что трудящиеся перечисленных категорий имеют в среднем более низкий образовательный и квалификационный

¹ См. Б. Н. Жарков. Основные положения трудового законодательства в развивающихся странах Азии и Африки. М., 1979, с. 69.

² См. «Пролетариат Латинской Америки». М., 1968, с. 156.

165 уровень, чем в крупной промышленности, что характер их труда существенно отличается от фабрично-заводского, что, наконец, индивидуализм их психологии сильнее, степень их распыленности выше, а организованность слабее, чем на крупных заводах и фабриках. В итоге их заработная плата существенно ниже минимальных гарантированных ставок. Например, в Колумбии в 1967 г. заработок примерно ¹/₃ городской рабочей силы составлял не более 75% гарантированного минимума. В Судане в 1973 г. часть обследованных трудящихся (работники предприятий с числом занятых от 5 до 19 человек) зарабатывала меньше минимальных ставок, несмотря на сверхурочный труд. На Филиппинах в начале 70-х годов не менее половины неквалифицированных и малоквалифицированных тружеников города и деревни имели зарплату ниже минимума ¹.

Тем не менее для трудящихся многих отраслей установление минимума зарплаты имело большое значение. Работа предприятий развивающихся стран характеризуется частыми простоями, вызванными нехваткой сырья, отсутствием рынков сбыта, плохой организацией. При сдельной оплате труда простои приводят к существенному снижению зарплаты рабочих. Гарантированный минимум страхует их от этих потерь и потому представляется важным социальным завоеванием трудящихся.

Многолетняя борьба латиноамериканского рабочего класса за свои интересы, в том числе и за более справедливую зарплату, привела к тому, что в большинстве стран континента есть установленный законом минимум заработной платы. В целом сфера действия этого закона здесь шире, чем в афро-азиатских странах, хотя, например, она весьма ограничена в Центральной Америке. В отдельных государствах (Колумбия, Доминиканская Республика) минимум имеет силу для трудящихся всей страны. В других странах действует система минимума лишь для отдельных районов и отраслей промышленности. Законодательство четко определяет условия пересмотра минимума, связанные с ростом стоимости жизни. Однако для того чтобы добиться пересмотра, трудящимся, как правило, приходится вступать в жестокие классовые бои с предпринимателями.

В Азии и Африке нормативные акты, устанавливающие минимум заработной платы, начали издаваться еще в колониальный период, особенно в конце 40-х — начале 50-х годов под воздействием профсоюзного движения и в целях уменьшения конкурентной борьбы предпринимателей за рабочую силу. Однако эти нормы не всегда претворялись в жизнь. После достижения независи-

¹ «Towards Full Employment». ILO. Geneva, 1970, p. 20; «Growth, Employment and Equity», p. 370; «Sharing in Development», p. 349.

166 мости законы и предписания правительственных органов о минимуме заработной платы введены во многих афро-азиатских странах. В ряде стран минимум заработной платы определяется трехсторонними переговорами при участии представителей профсоюзов, предпринимателей и правительства (Индия, Шри Ланка и др.).

В большинстве афро-азиатских стран нет какого-то общепринятого эффективного механизма приведения уровня гарантированного минимума в соответствие с изменением экономических условий. Пересмотр уровня осуществляется далеко не регулярно, обычно один раз в несколько (иногда в 10—15) лет, что даже при наличии «надбавок на дороговизну» ставит рабочих в тяжелое положение.

В развивающихся государствах гарантированный минимум обычно дифференцируется по отраслям, географическим зонам, уровням квалификации и т. д.— либо по одному, либо сразу по нескольким из этих критериев. Неоднократные попытки выравнять условия труда в различных отраслях, чтобы избежать текучести рабочей силы, оказались неэффективными. Устанавливая ставки минимума, власти вынуждены фактически следовать за уже сложившимися разрывами в уровнях оплаты различных отрядов трудящихся, т. е. в реальной стоимости рабочей силы, занятой в разных отраслях производства.

В ряде стран социалистической ориентации минимум номинальной заработной платы периодически повышается, вводятся новые формы оплаты труда. Так, в Алжире упорядочен минимум заработной платы сельскохозяйственных рабочих. Шкала заработной платы в промышленности учитывает здесь занимаемую должность, квалификацию работника, норму производительности труда. Подобная классификация существует и в Сирии.

Иногда главным видом регулирования заработной платы в афро-азиатских странах становится метод разрешения трудовых конфликтов с помощью арбитража. В коллективных же договорах, как правило, фиксируется законодательный минимум зарплаты, а вопросы применения ее различных систем не рассматриваются. Размер заработной платы неквалифицированного рабочего (а таких в развивающихся странах большинство) почти всегда совпадает с установленным официальным минимумом, а иногда оказывается и ниже его. В бывших французских колониях в коллективных договорах обычно предусматривается порядок тарификации рабочих (по отраслям и профессиям), а в бывших английских — в коллективных договорах нередко содержатся шкалы ставок заработной платы.

В ряде освободившихся стран Азии и Африки коллективные договоры в основном предусматривают различного рода доплаты и надбавки к заработной плате: за выслугу лет (нап-

167 ример, в Кении, Судане, Гане, Сомали, Индии, Шри Ланке); за сверхурочные работы (сверх повышенной оплаты по закону почти во всех странах); за ночные и сменные работы (например, в Тунисе, Марокко, Гвинее, Кении, Гане); особые доплаты за отдаленность работы от места жительства (например, в Гане, а также в странах с влиянием французского права) ¹. Дискриминация женщин, а в еще большей степени — детей и подростков в области оплаты труда закреплена во многих коллективных договорах.

Широкое распространение социального обеспечения трудящихся в странах Латинской Америки является в первую очередь результатом борьбы самих трудящихся. На примере многих стран континента просматривается вполне определенная закономерность: чем лучше организован тот или иной отряд трудящихся, тем большими завоеваниями в области социального обеспечения он располагает, и наоборот. В ряде стран (например, Мексика, Венесуэла) существует централизованная система социального обеспечения, в других — кассы социального обеспечения, в третьих (Колумбия) — сочетание обоих методов. Социальное обеспечение, как и иные проблемы трудовых отношений, является объектом ожесточенной классовой борьбы. Господствующие классы стремятся ограничить число трудящихся, охваченных системой социального обеспечения. Для этого часто используется такой существенный момент, как размер заработной платы: трудящиеся, получающие заработную плату ниже определенного уровня, не имеют возможности пользоваться социальным обеспечением (Венесуэла, Колумбия, Панама и др.).

В ряде афро-азиатских стран, в основном франкоязычных, приняты национальные кодексы социального обеспечения. В других государствах издано множество отдельных нормативных актов, конкретизирующих различные аспекты деятельности государства в этой области. Наибольшее развитие социальное законодательство получило в странах социалистической ориентации, где установлены правовые нормы и положения, отвечающие интересам трудящихся. В странах Африки южнее Сахары эта сторона законодательства развита в целом слабо.

Социальное страхование в развивающихся странах обычно не распространяется на тружеников мелких промышленных предприятий, сферы мелкой торговли и услуг и на большинство сельскохозяйственных рабочих. Не полностью охватывает оно и рабочих крупных фабрик и заводов. Лишь в сравнительно развитых Аргентине, Чили и Уругвае социальным страхованием охвачено до 70% самодеятельного населения, в большинстве же остальных стран Латинской Америки этот показатель к началу 70-х

¹ Б. Н. Жарков. Коллективно-договорное регулирование труда. М., 1972, с. 104.

168 годов колебался в пределах от 5 до 25% ¹. Почти во всех странах страховые фонды формируются частично за счет взносов рабочих, которые составляют в среднем 4—6% их зарплаты.

Согласно существующему в развивающихся странах законодательству, а иногда и в соответствии с положениями коллективных договоров рабочие многих государств, прежде всего латиноамериканских, помимо основных ставок зарплаты получают на предприятиях в порядке социального обеспечения различные виды «социальных выплат». Широкое распространение получила, однако, лишь выплата семейных пособий.

В борьбе за расширение социального страхования рабочий класс зачастую наталкивается на противодействие государственной системы. В этом вопросе позиция государства имеет важное значение, тем более что оно не только осуществляет законодательную власть, но и является, как правило, крупнейшим работодателем. Государственная политика в области социального страхования носит чаще всего ограниченный характер, она половинчата и противоречива. Власти стремятся использовать социальное законодательство для того, чтобы переложить бремя решения экономических проблем на плечи трудящихся.

Реальное значение трудового законодательства в странах Азии, Африки и Латинской Америки зависит не только от степени его развития и соответствия интересам трудящихся, но и от сферы его действия и степени фактического соблюдения. На практике законы о труде распространяются здесь главным образом на рабочих, занятых в государственном секторе экономики, прежде всего в фабрично-заводской промышленности и на крупных частных предприятиях. Вне сферы действия этих законов почти полностью оказываются мигранты, сезонные, временные, сельскохозяйственные рабочие, труженики ремесленно-мануфактурного производства, а в афро-азиатских странах еще и грузчики, работники морского транспорта, занятые в сфере услуг и т. д. Естественно, что положение этих категорий трудящихся в значительной мере определяется произволом нанимателей. В ряде стран законы не регулируют условий труда лиц, занятых в частном секторе, государственных служащих, полиции. В отношении неквалифицированных рабочих, формально охваченных сферой трудового права, весь комплекс законодательных установлений об условиях труда нарушается чаще обычного. Рабочие в развивающихся странах по-прежнему являются одним из наиболее эксплуатируемых слоев населения. Исключение составляют страны социалистической ориентации, где предпринимаются усилия для повышения жизненного уровня пролетариата, хотя и в этих странах он является пока невысоким.

¹ «Economic Survey of Latin America, 1970», p. 71.

169 Немалую роль в борьбе за соблюдение предпринимателями и администрацией законов о труде играют профсоюзы. Однако в целом контроль за соблюдением трудового законодательства пока слаб. Несмотря на существование во многих странах инспекций труда, их деятельность еще недостаточно эффективна. Правовые акты некоторых стран предусматривают санкции (штраф или тюремное заключение) за нарушение законодательных положений о труде, а также за противодействие инспекторам труда при исполнении ими своих обязанностей. Тем не менее нарушение принятых правовых норм и злоупотребления распространены еще широко.

То же самое относится к конвенциям МОТ. Ратификация этих конвенций далеко не всегда влечет за собой их фактическое соблюдение, хотя и оказывает определенное влияние на национальное законодательство. Зачастую дело сводится лишь к формальному признанию международных трудовых норм. Известны многочисленные случаи уклонения правительств афро-азиатских и латиноамериканских стран от выполнения взятых на себя обязательств. Важной задачей поэтому является выработка правовых гарантий применения законодательных норм в области труда и трудовых отношений.

Трудовое законодательство развивающихся стран прошло значительный путь развития. В одних странах оно существует десятки лет и разработано весьма детально (Мексика, Индия, Аргентина), в других же, в частности в целом ряде стран Тропической Африки, стало развиваться только в последние 10—20 лет (Малави). В странах социалистической ориентации оно является, как правило, значительно более полным и прогрессивным.

Трудовое и социальное законодательство тесно связано со сложным комплексом экономических, социально-политических и демографических факторов. Как правило, это законодательство получило меньшее развитие в странах с традиционной, отсталой структурой общественного производства и незавершенным процессом классообразования. В целом оно зависит от уровня развития страны, характера власти, степени классовой и идейно-политической зрелости пролетариата, сплоченности и организованности всех трудящихся. Оно неотделимо от борьбы за социальный прогресс и демократизацию общества.

Эволюция трудового законодательства в развивающихся странах определяется глубиной проводимых в них социально-экономических преобразований, темпами изменений народнохозяйственной структуры, возможностями коренной перестройки общественного производства.

170 * * *

В условиях укрепления национальной независимости, хозяйственного развития, обновления общественных структур пролетариат развивающихся стран добился определенных социально-экономических завоеваний. Однако его материальное положение остается весьма тяжелым, а социальные права во многих государствах ограничены. Пагубное воздействие нищеты и безработицы, антирабочая политика властей целого ряда стран, трудности экономического роста поддерживают и обостряют социальные антагонизмы, постоянно толкают трудящихся на выступления в защиту своих интересов, против эксплуатации. У рабочих накоплен богатый опыт таких выступлений, он ведет свое начало еще от их активного участия в национально-освободительных движениях. Сражаясь в авангарде сил, сбросивших ярмо чужеземного угнетения, снова и снова убеждаясь в широких возможностях организованного рабочего движения, пролетариат развивающихся стран прошел уже значительный путь борьбы за свои жизненные права, за социальный прогресс.

171

Глава третья. РАБОЧИЙ КЛАСС СТРАН АЗИИ И АФРИКИ — СОСТАВНАЯ ЧАСТЬ ФРОНТА БОРЬБЫ ПРОТИВ КОЛОНИАЛИЗМА, ЗА НАЦИОНАЛЬНУЮ НЕЗАВИСИМОСТЬ​

РАБОЧИЙ КЛАСС СТРАН АЗИИ В БОРЬБЕ ПРОТИВ КОЛОНИАЛЬНЫХ РЕЖИМОВ​

Победа над германским фашизмом и японским милитаризмом, одержанная при решающем участии Советского Союза, открыла широкие перспективы для антиимпериалистического, освободительного движения в Азии. После окончания второй мировой войны борьба народов колониальных и зависимых стран Азии за государственную независимость вступила в этап непосредственной ликвидации колониальных режимов. Формы этой борьбы определялись конкретно-историческими условиями той или иной страны, соотношением сил на внутриполитической и международной арене. Роль рабочего класса стран Азии и формы его участия в антиимпериалистической освободительной борьбе не были одинаковыми. Но в целом уже в годы войны в этих странах заметно усиливалась тенденция к возрастанию политического влияния рабочего класса и его марксистско-ленинского авангарда. Идеи национального, а также социального освобождения укреплялись в сознании рабочего класса, полупролетарских и непролетарских масс трудящихся. Это проявилось, в частности, в росте массовых организаций, в восприятии ими пролетарских методов борьбы, в радикализации требований трудящихся, в широком распространении политических стачек.

В период войны и в первые послевоенные годы коммунистические партии сделали немало для организации и политического просвещения масс. Им удалось создать влиятельные профсоюзы, часть которых вышла из подполья, крестьянские союзы, различные другие организации трудящихся, установить политические контакты с патриотическими организациями национальной буржуазии, заинтересованными в достижении национального суверенитета.

Коммунистические партии стран Азии применяли различные методы организации рабочего класса, а также многообразные формы сотрудничества и сплочения национально-патриотических антиимпериалистических сил. В результате их совместных усилий массовое антиколониальное движение во многих странах Южной и Юго-Восточной Азии приняло общенациональный характер. Трудящимся удалось добиться утверждения колониальными властями законов, провозглашавших их права на профессиональную и политическую организацию, ограничивавших всевластие

172 иностранных монополий и т. д. Передовая часть рабочего класса, коммунистические партии исходили при этом из тесной взаимосвязи национальных и классовых целей борьбы в колониальных и послеколониальных условиях. Эта связь определялась тем, что метрополии являлись опорой распространения капиталистических отношений в порабощенных странах Азии и ликвидация их политического господства резко ослабляла там позиции капитализма. В то же время борьба против колониального режима была не только наиболее доступной массам формой политического движения, но и школой социально-политического воспитания, объективно необходимым этапом в процессе политического развития рабочего класса в колониях. Иными словами, участие рабочего класса стран Азии в борьбе за независимость одновременно способствовало реализации многих классовых задач.

Исторический опыт, в том числе стран Азии, свидетельствует о том, что правильное сочетание национальных и классовых целей пролетариата является наиболее сложной проблемой для коммунистов, в особенности в период борьбы за национальное освобождение. И хотя в решении этой проблемы коммунистические партии Азии столкнулись с немалыми трудностями, они, являясь политическим авангардом рабочего класса, своей самоотверженной деятельностью внесли большой вклад в дело общенациональной борьбы против империалистических колонизаторов, за независимость своих стран. Этот вклад принадлежит истории.

* * *

После окончания второй мировой войны экономика Индии находилась в состоянии упадка. Прекращение военных заказов повлекло за собой сокращение производства, закрытие предприятий, массовые увольнения. К этому в 1945 г. добавился сильный неурожай. Около 100 млн. человек оказались под угрозой голода ¹. Ухудшение экономического положения основной массы населения вызвало обострение классовых противоречий, которые в сложившейся ситуации неизбежно приобретали антиимпериалистическую направленность. Стремление колониальных властей сохранить экономические и политические позиции английского империализма придавало широкий размах антианглийским выступлениям. Их возглавляла национально-буржуазная партия Индийский национальный конгресс (ИНК), руководимая такими популярными в стране лидерами, как М. Ганди и Дж. Неру. За ИНК шли также широкие массы крестьянства, мелкой буржуазии города, других слоев трудящихся. Застрельщиком антиимпериа-

¹ См. «Новейшая история Индии». М., 1959, с. 429.

173 листической борьбы выступил индийский пролетариат, численность которого к середине 50-х годов достигла 8 млн. человек.

За годы второй мировой войны рабочий класс сделал определенный шаг вперед в своем социальном и идеологическом созревании, превратился в силу, с которой были вынуждены считаться политические партии и организации страны. Значительно выросла организованность пролетариата. К концу войны Всеиндийский конгресс профсоюзов (ВИКП) объединял 515 союзов с 509 084 членами. ВИКП стал наиболее влиятельной организацией рабочего класса и в целом успешно противостоял попыткам сектантов расколоть профсоюзное движение страны.

Отличительной чертой рабочего движения в этот период было то, что экономическая борьба все чаще принимала политический характер, выступления рабочих в защиту своих насущных требований соединялись с выступлениями студенчества и других групп населения. Политизации рабочего движения способствовали решения XXI съезда ВИКП, состоявшегося в январе 1945 г. в Мадрасе. Съезд единогласно принял политическую резолюцию, содержащую требование предоставления Индии независимости ¹.

Во второй половине 1945 г. стачками были охвачены рабочие практически всех отраслей промышленности. Во многих случаях стачки и демонстрации перерастали в вооруженные столкновения с войсками и полицией. Обстановка в стране с каждым днем обострялась. Попытки властей направить недовольство масс по пути раздувания вражды между индусами и мусульманами ожидаемых результатов не дали. Массовые антианглийские выступления приняли еще больший размах после того, как стало известно о решении использовать индийские части англо-индийской армии для подавления освободительного движения в Индонезии и Индокитае. Против попыток использовать индийских военнослужащих в колониальных войнах выступили Индийский национальный конгресс, Мусульманская лига и Коммунистическая партия, первый съезд которой состоялся в 1943 г. По их призыву 25 октября 1945 г. по всей стране отмечался «день Юго-Восточной Азии». В городах прошли митинги и демонстрации, докеры отказывались грузить суда, направлявшиеся в Индонезию с военными грузами.

В освободительную борьбу оказались втянутыми и вооруженные силы. Откровенно дискриминационное отношение английских офицеров к индийским военнослужащим и репрессии против них создавали чреватую взрывом ситуацию. Каплей, переполнившей чашу терпения, была выдача команде судна «Тальвар» недоброкачественного риса. Команда подала жалобу, грубо отвергнутую офицером-англичанином. Вскоре на судне появились надписи:

¹ См. К. А. Антонова, Г. М. Бонгард-Левин, Г. Г. Котовский. История Индии. М., 1979, с. 473.

174 «Прочь из Индии!», «Да здравствует Индия!» Командование арестовало судового радиста. В ответ команда «Тальвара» 18 февраля 1945 г. объявила стачку. На следующий день к «Тальвару» присоединились экипажи всех 20 стоявших на бомбейском рейде военных судов и 12 береговых баз. Стачка охватила 20 тыс. моряков и начала перерастать в восстание. Моряки захватили военные казармы и арсенал. Их поддержали рабочие мастерских, доков, персонал наземных портовых служб. Сформированный стачечный комитет потребовал покончить с национальной дискриминацией, освободить всех политических заключенных.

Выступления в армии и флоте были поддержаны демократическими силами. Широкое движение солидарности рабочих, крестьянские волнения напугали колониальную администрацию, которая попыталась подавить их силой.

Несмотря на полицейские репрессии, выступления рабочего класса усилились ¹. Если в 1945 г. состоялось 820 забастовок, то в 1946 г.— 1629. В 1945 г. в забастовках участвовало 748 тыс. рабочих и было потеряно 4 млн. рабочих дней; в 1946 г. бастовало около 2 млн. рабочих и было потеряно около 13 млн. рабочих дней. В обстановке нарастания антиимпериалистических настроений выступления трудящихся способствовали не только их политическому просвещению, но и организационному сплочению. Благодаря прежде всего деятельности коммунистов в первые послевоенные годы значительно выросло и окрепло профсоюзное движение. Число зарегистрированных профсоюзов за 1944/45—1946/47 гг. увеличилось с 865 до 1833, а членство, по неполным данным, возросло с 889 тыс. до 1 233 тыс. человек ².

Небывалый подъем антиимпериалистической освободительной борьбы индийского народа вынудил правительство Англии пойти на уступки и в феврале 1947 г. заявить о согласии предоставить Индии независимость. Однако при этом английские империалисты стремились сохранить в своих руках экономические позиции и средства политического давления на независимую Индию. Это достигалось разделением страны на индусское государство Хиндустан и мусульманское государство Пакистан, а также предоставлением права каждому из более чем 500 княжеств решать вопрос, быть ли ему независимым ³ или войти в состав одного из двух государств.

Англичане рассчитывали, что после предоставления Индии независимости им удастся хотя бы часть княжеств превратить в

¹ «Strike! The Story of the Strike in the Indian Navy». Bombay, 1976, p. 12—14.

³ «Parliamentary Debates. House of Commons, Fifth Series», vol. 43. London, 1947, 10—28 february.

175 проводников своего влияния. Раздел страны должен был способствовать разжиганию религиозно-общинной розни, осложнить политическую обстановку и отвлечь внимание участников политической борьбы от основного вопроса — определения будущего политического статуса страны. Одновременно он должен был ослабить позиции антиимпериалистических сил в Индии, вызвать недовольство населения ухудшением экономического положения. При хронической нехватке продовольствия в стране большие массивы плодородных земель, в том числе главная житница — западная часть Пенджаба, Синдская провинция и Восточная Бенгалия, отходили к Пакистану. К Пакистану же отходили главные районы производства хлопка и джута, что создавало огромные трудности для соответствующих предприятий, расположенных в индустриальных центрах на территории Индии. Как отмечалось в официальных индийских документах, раздел страны был подобен расчленению на части живого тела: промышленность была отрезана от источников сырья, структура сельского хозяйства нарушена, железнодорожный транспорт и другие службы подорваны ¹.

15 августа 1947 г. Закон о независимости Индии вступил в силу. Раздел Индии сопровождался невиданными по масштабам и жестокости религиозно-общинными погромами, одной из жертв которых стал выступавший против братоубийственной резни признанный лидер освободительного движения М. К. Ганди. Он был убит 30 января 1948 г. членом индусской шовинистической организации. Убийство Ганди свидетельствовало о том, что силы религиозного фанатизма и сепаратизма являются серьезным препятствием на пути развития страны.

Коммунистическая партия Индии оценила Закон о независимости Индии как серьезное завоевание национально-патриотических сил. «Коммунистическая партия, — отмечалось в политической резолюции ЦК КПИ от июня 1947 г., — придерживается той точки зрения, что индийским народом завоеваны новые возможности для национального прогресса. Задача национального движения состоит в том, чтобы использовать эти возможности для быстрого осуществления национальных целей». Компартия выдвинула конкретную программу сплочения всех демократических и патриотических элементов страны «в широчайший объединенный фронт борьбы против империализма и его союзников» ¹.

Уточняя программу коммунистов по упрочению государственного суверенитета страны, Генеральный секретарь ЦК КПИ П. Ч. Джоши заявил на массовом митинге в Калькутте 8 октября 1947 г., что Компартия будет стремиться к единству левых партий.

¹ «Проблемы коммунистического движения в Индии», с. 101—103.

176 Однако в создавшейся угрожающей обстановке единый фронт «не может быть узким фронтом. Он должен простираться от Ганди и Неру, с одной стороны, до социалистов, коммунистов и других левых групп — с другой»¹.

Сразу после провозглашения независимости прогрессивные силы ИНК, группировавшиеся вокруг Джавахарлала Неру, приступили к разработке программы развития страны. В январе 1948 г. программный комитет ИНК, возглавляемый Неру, опубликовал Заявление об экономической политике, в котором говорилось о национализации всех основных отраслей промышленности, ликвидации в кратчайший срок управляющих агентств в промышленности, где доминировал английский капитал, установлении максимума прибылей в размере до 5% на вложенный капитал.

В области промышленности программный комитет ИНК делал акцент на развитие отраслей, удовлетворяющих повседневные нужды населения. Для этого предлагалось децентрализовать легкую промышленность и заменить ее кустарной сельской промышленностью, не ставящей перед собой «целей частной наживы». Комитет считал, что основу экономики должны составлять государственный и кооперативный секторы и что «процесс перехода от частной собственности к общественной должен начаться через пять лет».

Программный комитет ИНК уделил внимание рабочему вопросу. В опубликованном документе говорилось о необходимости установить устойчивые и дружеские отношения между трудом и капиталом «путем совместного участия в прибылях и укрепления связей между рабочими и предпринимателями». Для этого предлагалось создать рабочие комитеты на каждом предприятии. Решение всех трудовых конфликтов должно было осуществляться через так называемый примирительный или арбитражный суд.

В аграрно-крестьянском разделе документа содержался перечень конкретных мероприятий, призванных ослабить ростовщическую кабалу и освободить крестьян от эксплуатации со стороны всякого рода посредников². Радикального решения аграрного вопроса документ не предлагал.

Верхушка индийской буржуазии резко выступила против этой программы. Но правительство тем не менее приступило к созданию национального государственного сектора в промышленности, проводило некоторые другие демократические преобразования.

Правительство ИНК признало исключительную тяжесть условий труда и быта индийских рабочих, опутанных разными фор-

¹ «People's Age», 29.VI и 19.X. 1947.

² «Hindustan Times», 28.I.1948. Подробный разбор документа см.: П. В. Куцобин. Из истории борьбы за прогрессивный путь социально-политического развития Индии в первые годы

177 мами докапиталистической эксплуатации. «На хлопчатобумажных и джутовых фабриках, на машиностроительных заводах и других промышленных предприятиях — повсюду господствует взяточничество и коррупция... — писал индийский экономист Р. Мукерджи.— Наем каждого нового рабочего дает джобберу (посреднику.— Ред.) повод для получения новой взятки» ¹.

В 1947—1956 гг. правительство осуществило ряд мер, несколько улучшивших положение некоторых категорий трудящихся. Одной из задач первого пятилетнего плана было объявлено достижение довоенного уровня реальной заработной платы промышленных рабочих (согласно официальным оценкам, эта цель была достигнута в 1952 г.) ². В ряде отраслей промышленности, прежде всего в государственном секторе, где преобладали проправительственные профсоюзы, был установлен минимум заработной платы, ограничена продолжительность рабочего дня, введена государственная система страхования, которая охватила 50% всех рабочих.

Однако эти мероприятия не решали кардинальных проблем положения трудящихся. В стране росла безработица. Если в 1953 г. в Индии насчитывалось около 5 млн. частично и полностью безработных, то в 1955 г. их число достигло 10 млн. Подлинным бичом для трудящихся был рост дороговизны. Тяжелое экономическое положение широких масс вызывало недовольство, приводило к стачкам и другим выступлениям протеста. Однако после того, как в мае 1947 г. под эгидой ИНК был создан Индийский национальный конгресс профсоюзов, руководство которого было активным проводником политики классового мира в промышленности, а в 1948 г. созданы еще два других параллельных профцентра — Союз индийских рабочих и Объединенный конгресс профсоюзов, находившиеся под влиянием различных групп социалистов ³, единство рабочего движения было сильно ослаблено. В ходе стачечной борьбы выдвигались требования увеличения заработной платы на 25 %, повышения ее минимального уровня, свободы профсоюзной деятельности. Коммунистам и находившемуся под их влиянием Всеиндийскому конгрессу профсоюзов неоднократно удавалось достигнуть единства действий на низовом и даже отраслевом уровне или уровне штатов. Но в целом единство профсоюзных действий оставалось одной из основных задач, которую предстояло решить рабочему классу.

В первые годы после провозглашения независимости Коммунистическая партия Индии пережила глубокий кризис. Левосектантская позиция ее руководства, получившая выражение в реше-

независимости.— «Коммунисты и антиимпериалистическое движение». М., 1975, с. 94—95.

³ «A Fighting Front of Toiling Millions». Bombay, 1948, p. 5—6.

178 ниях состоявшегося в феврале 1948 г. II съезда КПИ, не позволила партии выдвинуть политическую платформу, вокруг которой могли бы объединиться левые, демократические силы, и тем самым нанесла серьезный урон партии. Ее численность за три года (с марта 1948 по начало 1951 г.) сократилась с 89 тыс. до 25 тыс. человек ¹. Об этом периоде видный деятель индийского и международного коммунистического движения Аджой Гхош позже писал: «Левосектантская политика, тактика и лозунги вместе с бюрократическими методами их применения нарушили и парализовали деятельность даже существующих массовых организаций... и внесли разброд и замешательство в партийные организации, что в свою очередь привело к затяжному и глубокому кризису внутри партии и демобилизовало ее на долгий период времени» ². Однако в КПИ нашлись силы, которые повели борьбу с сектантством.

С конца 1950 г. Коммунистическая партия шаг за шагом начала отходить от линии II съезда. Дискуссии в партии по вопросам о сущности государственной власти в стране, роли индийской национальной буржуазии, путях и формах развития революционного движения завершились принятием в 1951 г. проекта программы партии и Заявления о политике ³. В Заявлении говорилось, что развитие революции в Индии не может происходить путем механического перенесения опыта других стран на индийскую почву. Оно должно происходить в соответствии с принципами марксизма-ленинизма, при учете уроков предшествующей борьбы пролетариата, исторических и национальных особенностей страны. Данная линия получила затем развитие на III и IV съездах КПИ.

Поворотным моментом в деятельности КПИ явились пленум ЦК в июне 1955 г. и состоявшийся в апреле 1956 г. IV съезд партии. В документах этих форумов КПИ содержится марксистско-ленинский анализ положения и соотношения классовых сил в стране.

В решениях съезда четко ставился вопрос о двойственном характере и роли индийской национальной буржуазии. Не отрицая склонности национальной буржуазии к компромиссам, съезд подчеркнул наличие у нее серьезных противоречий с империализмом и феодализмом, высказал уверенность в том, что потребности экономического развития страны неизбежно приведут к обострению этих противоречий. Съезд дал новое определение классовой природы индийского правительства, подчеркнул прогрессивный характер его антиимпериалистической, антимилитаристской внешней политики, значение дружбы и сотрудничества Индии с социа-

¹ «The Statement of Policy». Bombay, 1951, p. 4; «Новейшая история Индии», с. 549.

³ «The Statement of Policy».

179 листическими странами. Исходя из противоречивого характера национальной буржуазии, Компартия выработала тактику поддержки всех прогрессивных сторон внутренней и внешней ее политики и борьбы против тех ее аспектов, которые противоречили интересам трудящихся масс и тормозили дальнейшее развитие страны.

Подчеркивая доминирующее значение общедемократических задач, в решении которых было заинтересовано подавляющее большинство населения страны и решить которые можно было лишь при объединении всех национально-патриотических сил, включая и определенные круги национальной буржуазии, КПИ открыто указывала на наличие у нее принципиальных расхождений с национальной буржуазией, в том числе и в подходе к решению общедемократических задач. Компартия заявила, что считает защиту интересов рабочих, крестьян и других социальных групп составной частью борьбы за упрочение государственного суверенитета, внешнеполитических позиций Индии.

Оценивая внутриполитическую ситуацию, партия пришла к выводу, что происходящая радикализация настроений народных масс оказывает воздействие на определенные круги в ИНК. Поэтому в стране складываются благоприятные условия для создания широкого национального фронта, включая прогрессивные элементы в правящей партии ИНК. Съезд поставил перед индийскими коммунистами задачу борьбы за массы.

Чтобы облегчить создание единого фронта национально-патриотических сил, IV съезд КПИ принял программу ближайших требований. Программа призывала к умножению усилий в борьбе за упрочение мира во всем мире, поддержке освободительной, антиколониальной борьбы народов, к национализации банков, страховых компаний, важнейших отраслей горнодобывающей промышленности, к установлению монополии внешней торговли на основные виды сырья, к разработке мер, призванных обеспечить улучшение условий труда и жизни рабочих, крестьян, других категорий трудящихся. Компартия выдвинула ряд предложений, направленных на демократизацию государственной системы страны ¹.

Решения IV съезда были крупным событием в жизни индийских коммунистов, рабочего класса, всех трудящихся. Они способствовали укреплению КПИ, расширению ее массовой базы, повышению роли в политической жизни страны. Решения IV съезда были значительным шагом в борьбе Компартии за превращение пролетариата в важную политическую силу.

Весть о поражении японского милитаризма на Дальнем Востоке в результате ударов Советской Армии всколыхнула Индо-

¹ См. «New Age», June 1955.

180 незию. Выдвижение на первый план задачи освобождения страны от гнета оккупантов, тяжелое экономическое положение объективно создавали основу для тесного сотрудничества организаций, представлявших широкие слои индонезийского общества. 15 августа 1945 г. в Джакарте состоялось собрание лидеров различных антияпонских молодежных организаций, в котором приняли участие и коммунисты (Викана, Айдит и др.). Совещание приняло два решения: независимость Индонезии должна быть провозглашена народом, а не получена «в дар» от Японии; выдающийся руководитель национально-освободительной борьбы Сукарно должен немедленно провозгласить независимость ¹. 17 августа Сукарно на массовом митинге в Джакарте зачитал Декларацию независимости.

Спустя несколько дней была принята Конституция Республики Индонезии. Ее главной характерной чертой была общедемократическая направленность. Конституция, в частности, установила:

«1. Экономика страны создается совместными усилиями на общественной основе.

2. Важные для государства и жизни народа отрасли производства находятся в руках государства.

3. Земля, воды и природные богатства, находящиеся в них, принадлежат государству и максимально используются для поднятия благосостояния народа» ².

Конституция гарантировала демократические права и свободы, в том числе свободу объединений и право «на труд и на существование, соответствующее человеческому достоинству». Вместе с тем Конституция 1945 г., так же как и многие другие документы индонезийской революции, содержала ряд политически расплывчатых формулировок, которые предоставляли широкую возможность для их различного толкования ³, что и было использовано различными группировками местной буржуазии в своих целях.

Индонезийский народ воспринял Декларацию независимости как призыв к восстанию. Повсюду начали организовываться отряды, которые разоружали японские воинские части, устанавливали национальную власть. Национально-освободительная революция охватывала все новые районы страны.

Выдающуюся роль в утверждении республиканского строя

¹ A. Malik. Riwajat dan perdjuangan sekitar Proklamasi Indonesia 17 agustus 1945, Tjetakan III. Djakarta, 1956, h. 35.

³ См. А. А. Губер. Индонезийский народ в борьбе за независимость. — «Кризис колониальной системы. Национально-освободительная борьба народов Восточной Азии». М.— Л., 1949, с. 152—153.

181 сыграл пролетариат, который заявил о себе как о важной силе в борьбе за освобождение страны от японских оккупантов и утверждение республики. Прежде всего борьба развивалась в крупных городах, которые были местом сосредоточения значительных отрядов рабочего класса. В Сурабае, Магеланге выступления рабочих имели решающее значение для установления республиканской власти. Так, поддержав провозглашение республики, рабочие Магеланга провели массовый митинг, участники которого приняли резолюцию, требовавшую объединения всех трудящихся для уничтожения капитализма и империализма. Они заявили, что «рабочие Магеланга признают власть только Республики Индонезии и готовы пойти на любые жертвы ради защиты дела революции» ¹.

На первых порах правительство опиралось на инициативу масс, поощряло деятельность рабочих организаций. Менее чем через месяц после провозглашения независимости, 15 сентября 1945 г., в Джакарте был создан Рабочий фронт Индонезии — широкая профессиональная организация трудящихся, основу которой составляли рабочие промышленных городов Явы. Уже через три дня власти признали Рабочий фронт единым центром рабочих и профсоюзных организаций страны ².

Поддержка правительства различными рабочими организациями, объединенными в Рабочий фронт, имела большое значение для укрепления позиций молодой республики. Рабочий фронт возглавил борьбу за установление контроля над деятельностью фабрик и заводов, организовал рабочих на охрану и обеспечение нормальной работы предприятий. Под его руководством проводились собрания и манифестации в поддержку республики и мероприятий правительства.

Будучи порождением революционного творчества рабочих, Рабочий фронт выступал как один из революционных органов республики. Под его руководством на фабриках и заводах, в учреждениях и на предприятиях создавались вооруженные рабочие отряды, которые разоружали японских солдат, захватывали контролировавшиеся оккупантами предприятия. Рабочие отряды устанавливали связи с молодежными и крестьянскими движениями и организациями. Революционная самодеятельность масс в какой-то мере обогнала процесс восстановления деятельности политических партий и организаций.

21 октября 1945 г. в Джакарте было провозглашено воссоздание Коммунистической партии Индонезии (КПИ). Одновременно возникли еще две левые партии — Социалистическая (СП) и Рабочая (РП) партии, а также Союз социалистической молодежи

¹ «Antara», 19.X.1945.

² «Antara», 18.IX.1945.

182 (Песиндо). Во главе их встали видные деятели национально-освободительного движения ¹.

Так, выдающийся участник антияпонского сопротивления Амир Шарифуддин возглавил Социалистическую партию, Викана и Судисман руководили Песиндо — крупнейшей молодежной организацией страны, вскоре превратившейся в полувоенную организацию, насчитывавшую 25 тыс. вооруженных бойцов и отличившуюся в боях против интервентов. Важную роль в сплочении индонезийских профсоюзов в единую общереспубликанскую федерацию — Центральную всеиндонезийскую организацию рабочих — СОБСИ, объединившую в ноябре 1946 г. 30 отраслевых профсоюзов и 1,5 млн. членов, сыграли коммунисты Харьоно, Ньоно и др. Коммунист Саджарво был одним из основных руководителей общеиндонезийской крестьянской организации БТИ ².

Провозглашение при активном участии масс Республики Индонезии было встречено в штыки правящими кругами Нидерландов. Опираясь на поддержку империализма Англии и США, они развязали против индонезийского народа колониальную войну. Необходимость защитить государственную самостоятельность сплотила патриотические силы. В октябре 1945 г. Рабочий фронт Индонезии обратился с призывом: «Рабочие! Вступайте в ряды Армии народной безопасности!» Рабочий фронт разоблачал планы колонизаторов по восстановлению своего господства в Индонезии, призывал рабочих к максимальной бдительности и готовности с оружием в руках защищать республику ³.

На первоначальном этапе становления республики основные национальные силы выступали по существу единым антиимпериалистическим фронтом. Преобладавшая в этом фронте мелкобуржуазная демократия не могла не учитывать роль и влияние рабочего класса в достижении независимости.

Активное участие пролетариата в защите индонезийской революции укрепило его политические позиции. Лучшие представители рабочего класса участвовали в работе высших органов власти. Так, Амир Шарифуддин занимал в первом правительстве республики пост министра информации. Во втором республиканском правительстве Шарифуддин, сохранив портфель министра информации, возглавил министерство внутренних дел и министерство обороны. В последующих четырех правительствах число представителей левых партий росло. Помимо Шарифуддина в кабинеты входили Абдулмаджид, Викана, Сетиаджит. Шарифуддин стал премьер-министром пятого кабинета (3 июля—11 ноября 1947 г.),

¹ См. «Национально-освободительное движение в Индонезии (1942—1965)». М., 1970, с. 90.

³ «Antara», 17.X.1945.

183 его заместителем — Сетиаджит, Дарусман и Викана получили посты министров без портфеля. Шарифуддин и Сетиаджит сохранили свои посты и в шестом кабинете (11 ноября 1947—23 января 1948 г.). Кроме того, членами этого последнего правительства были еще три представителя левых сил: Абдулмаджид — заместитель министра внутренних дел, Дарусман — министр без портфеля и Викана — министр по делам молодежи¹.

Участие этих представителей в центральном органе власти республики вносило революционную струю во все правительственные начинания — от организации обороны до борьбы с разрухой и налаживания экономики страны. Это участие оказывало непосредственное и действенное влияние на правительственную политику, опиравшуюся на революционную самодеятельность масс.

По инициативе этих представителей правительство осуществило немало мер, направленных на улучшение положения трудящихся, повышение роли их организаций. В частности, Шарифуддин был инициатором создания первого в истории страны министерства труда. В целях улучшения жизни трудящихся было разработано и принято положение о зарплате рабочих и служащих государственных предприятий, предусматривавшее повышение минимального уровня заработной платы, установление определенного соответствия между уровнем зарплаты и изменением рыночных цен².

При правительствах, возглавляемых Шарифуддином, было введено трудовое законодательство, впервые в истории Индонезии вставшее на защиту прав трудящихся. В октябре 1947 г. был утвержден Закон № 33 о компенсациях рабочим, согласно которому администрация как государственных, так и частных предприятий обязана была выплачивать компенсацию за увечье при несчастном случае на производстве, причем выплата производилась как постоянным, так и временным рабочим и ученикам³. Действие закона распространялось только на предприятия, использующие механические двигатели, на вредные и опасные для здоровья и жизни отрасли производства. Правительство Шарифуддина разработало Закон № 12 о труде, который запрещал использование труда женщин и подростков на опасных и вредных производствах, вводил на этих производствах сокращенный рабочий день и сокращенную рабочую неделю, устанавливал 7-часовой рабочий день и 40-часовую рабочую неделю. Закон вводил для всех трудящихся обязательный ежегодный двухнедельный оплачиваемый

¹ «Kabinet — kabinet Republik Indonesia». Djakarta, 1955, h. 17—26.

³ «Himpunan peraturan — peraturan perburuhan. 1945—1950». Djakarta, 1954, h. 10—11.

184 отпуск. Согласно статье 15, 1 мая объявлялось в Индонезии нерабочим днем.

Тем же законом администрации предприятий вменялось в обязанность заботиться об охране труда, содержании рабочих мест и жилищ рабочих в соответствующих санитарных условиях. За нарушение закона и невыполнение его статей владельцы либо администрация предприятий подвергались 3-месячному тюремному заключению или денежному штрафу ¹.

Правительство Шарифуддина разработало Закон № 23 о трудовой инспекции. В задачи трудовой инспекции входили: наблюдение и контроль за выполнением законов и постановлений о труде; предоставление рекомендаций и материалов о труде и трудовых отношениях с целью разработки соответствующих постановлений и законов; проведение других работ, связанных с принятием законов и постановлений о труде. Особое внимание уделялось правовым гарантиям выполнения законов о труде ².

Принятие этого законодательства имело исключительное значение для рабочего класса. Впервые за всю историю страны трудящиеся добились юридического закрепления некоторых своих прав, а также определенного ограничения эксплуатации.

Буржуазно-националистические и феодальные круги усматривали в углублении революционного процесса в стране прямую угрозу своим классовым интересам. Определенный страх они испытывали и перед голландскими империалистами, которые при поддержке западных союзников не прекращали попыток восстановить свое колониальное господство в Индонезии. Отдавая отчет в больших потенциальных возможностях рабочего класса, в его вкладе в борьбу за достижение и упрочение государственного суверенитета, эти круги стремились использовать борьбу рабочих в своих интересах. Один из буржуазных политических лидеров, Хатта, так охарактеризовал политику буржуазии в рабочем вопросе: «Мы должны понять, что сильные рабочие организации необходимы для того, чтобы воспрепятствовать посягательствам иностранного капитала на восстановление господства. Если у нас будут такие организации, то нам нечего опасаться возвращения иностранной собственности и капитала их прежним владельцам» ³.

Захватить руководство рабочим движением стремилась и мелкая индонезийская буржуазия — активная участница освободительной борьбы. На ее идейные позиции большое воздействие оказала национально-революционная, народнического типа доктрина Сукарно, в которой значительное место занимали социальные проб-

¹ «Himpunan peraturan — peraturan perburuhan. 1945—1950», h. 2—7.

³ Ch. Wolf. The Indonesian Story. The Birth, Growth and Structure of Indonesian Republik. New York, 1948, p. 83.

185 лемы. В частности, Сукарно постоянно подчеркивал, что в независимой Индонезии должен будет соблюдаться принцип социальной справедливости. «Мы боремся и за социальную справедливость, — писал он, — которая означает не только политическое равноправие... но и осуществление равноправия в экономической области, т. е. всеобщее благосостояние». Сукарно настойчиво призывал к единению всех национальных демократических сил во имя борьбы за независимость страны, и, хотя он стремился к укреплению собственных позиций, его призыв имел большое политическое значение.

В августе 1948 г. по инициативе одного из основателей Коммунистической партии Индонезии, М. Муссо, произошло объединение трех партий — КПИ, СП и РП. Состоявшаяся 25—27 августа чрезвычайная конференция КПИ приняла резолюцию «Новый путь для Республики Индонезии». В этом документе содержалась оценка революции как национально-демократической, выдвигался лозунг создания единого национального и антиимпериалистического фронта и союза с мировыми антиимпериалистическими силами.

В конце 1948 г. в расстановке политических сил в Индонезии произошел сдвиг вправо, что привело к расколу национально-революционного лагеря, ослабило молодую республику, которая вела упорную борьбу с голландскими колонизаторами. Буржуазии удалось отстранить от руководства революцией представителей пролетариата и потеснить мелкобуржуазную демократию. Однако, опираясь на прогрессивные силы, на поддержку мировой демократической общественности, прежде всего СССР и другие социалистические государства, индонезийский народ отстоял и упрочил государственный суверенитет, не допустил превращения страны в послушное орудие империализма.

Рабочее движение в независимой Индонезии развивалось в сложных внутренних и внешнеполитических условиях. Практически сразу же после международного признания суверенитета страны активизировалась феодальная реакция. С помощью многочисленных террористических банд она повела борьбу за создание теократического государства на основах ислама. Правые мусульманские экстремисты провозгласили на Западе Явы исламское государство Дар-уль-Ислам, главной целью которого объявили борьбу с коммунистической угрозой и «потакающими ей безбожниками»¹.

В ответ на происки исламских мятежников на Северной Суматре по призыву коммунистов прошли многотысячные демонстрации рабочих и крестьян в поддержку центрального правительства. Выступая за сотрудничество с правительством, КПИ постоянно

¹ «Antara News Bulletin», 25.II.1954.

186 указывала на необходимость сплочения вокруг него всех антиимпериалистических сил. Одновременно КПИ подчеркивала, что любое сотрудничество с непролетарскими партиями может быть прочным лишь тогда, когда оно опирается на массы. Так, несмотря на то что религиозно-сепаратистские мятежи привели к введению военного положения, запрещению забастовок и установлению принудительного правительственного арбитража в случае трудовых конфликтов, находившиеся под влиянием коммунистов профсоюзные организации СОБСИ и САРБУПРИ (федерация плантационных рабочих, примыкавшая к СОБСИ) в 1953—1956 гг. вели активную борьбу за улучшение условий труда и жизни рабочих и служащих. КПИ и профсоюзы выступали в поддержку требований мелких арендаторов и безземельных крестьян, за конфискацию земель помещиков, помогавших организаторам антиправительственных восстаний ¹.

Компартия открыто выступала против коррумпированных чиновников, вела активную борьбу за отмену законов о принудительном арбитраже, запрещении забастовок, возглавляла борьбу рабочих за улучшение их положения, за расширение демократических прав и свобод.

Связь с массами, активная борьба в защиту их интересов, тесное сотрудничество с международным коммунистическим и рабочим движением способствовали росту и укреплению КПИ. Важным этапом на пути превращения КПИ в серьезную политическую силу был ее V съезд, состоявшийся в марте 1954 г. Если в начале 1952 г. в КПИ насчитывалось 7910 членов и кандидатов в члены, то ко времени проведения съезда партия объединяла в своих рядах 150 тыс. человек ².

Съезд провозгласил неотложными задачами коммунистов и всех патриотов укрепление суверенитета страны, ликвидацию феодальных пережитков, безвозмездную передачу земли крестьянам, защиту национальной промышленности и торговли от иностранной конкуренции, улучшение жизненных условий трудящихся, ликвидацию безработицы и т. д. Съезд выдвинул задачу создания правительства единого национального фронта, опирающегося на поддержку народных масс. Для этого необходимо было пробудить и организовать народные массы в борьбе за единый национальный фронт, основу которого составил бы союз рабочих и крестьян при гегемонии пролетариата ³. «Хотя партия относится с величайшей серьезностью к парламентской деятельности, — говорилось в программе КПИ, принятой съездом, — она не может состав-

¹ «Antara News Bulletin», 19.I.1955.

³ «Harian Rakjat», 20.III.1954.

187 лять главную сферу ее работы. Тактика партии должна быть направлена на то, чтобы добиваться сдвигов в балансе сил между империалистами, помещиками и компрадорской буржуазией, с одной стороны, и народом — с другой»¹. После V съезда авторитет и влияние партии в широких массах трудящихся продолжали расти. К концу 1954 г. в ее рядах насчитывалось уже около полумиллиона членов. О стремлении вступить в Коммунистическую партию заявил ряд видных деятелей рабочего и национально-освободительного движения.

В 1955 г. состоялся второй национальный конгресс СОБСИ. На нем была выработана программа оздоровления национальной экономики, принят устав, в котором подчеркивалась жизненная необходимость упрочения единства рабочего класса, укрепления его сотрудничества с другими слоями общества, особенно с крестьянством. Конгресс высказался за расширение прав профсоюзов и призвал к усилению борьбы за демократические права².

СОБСИ и входящие в нее организации сыграли важную роль в борьбе за укрепление единства действий и сотрудничества индонезийских профсоюзов, в обеспечении согласованных действий рабочих, крестьянских и молодежных организаций³.

Сложные условия в стране, вызванные беспрерывными сепаратистскими мятежами и постоянной угрозой иностранного вмешательства, крайне затруднили борьбу рабочего класса. Однако попытки правых, реакционных сил использовать сепаратистские мятежи для ограничения экономических и политических выступлений рабочего класса не дали желаемого результата. Об этом свидетельствовали события декабря 1957 г. 2 декабря 1957 г. правительство Индонезии в знак протеста против того, что на сессии Генеральной Ассамблеи ООН не был решен вопрос о возвращении Индонезии Западного Ириана, объявило в стране всеобщую забастовку. 3 декабря рабочие, входившие в примыкавший к Национальной партии профсоюз, установили контроль над крупнейшей голландской судоходной компанией КПМ. В заявлении профсоюза по этому поводу отмечалось: «Рабочий комитет берет голландскую компанию КПМ под свой контроль и призывает индонезийских рабочих спокойно оставаться на своих местах, охранять все имущество КПМ от расхищения. КПМ объявляется собственностью Республики Индонезии»⁴.

Вслед за этим рабочий контроль был установлен над большинством голландских предприятий, плантаций, банков и учреж-

¹ «Harian Rakjat», 20. III. 1954.

⁴ «Suluh marhaen», 3.XII.1957.

188 дений. Одновременно рабочие пресекали попытки вывезти голландское имущество за пределы Индонезии.

КПИ и СОБСИ высоко оценили инициативу рабочих и призвали к дальнейшему развитию освободительной антиимпериалистической революции. В заявлении Политбюро ЦК КПИ говорилось: «В настоящее время, когда мы развертываем борьбу за ликвидацию всех экономических позиций голландского колониализма и усиление экономических позиций Республики Индонезии, нам необходимо вспомнить опыт первых дней августовской 1945 г. революции. Дух августовской революции должен стать духом сегодняшнего дня, наши смелые действия в те дни должны вдохновлять нас сегодня» ¹.

Буржуазные силы со своей стороны сделали все от них зависящее, чтобы воспользоваться плодами революционных завоеваний рабочего класса. Правительство приняло решение о передаче всех взятых рабочими под контроль предприятий и заведений в руки военных властей, ликвидировало органы рабочего управления предприятиями и заменило их военными. В стране было введено чрезвычайное положение, которое власти использовали для ослабления рабочего движения.

К тому времени, когда японская армия на Дальнем Востоке была разгромлена, территория Бирмы уже освободилась от японских оккупантов в результате всенародного восстания, в котором активно участвовали рабочий класс и его партия, а также совместных действий Национальной армии Бирмы и английских войск.

Казалось, что пути к провозглашению независимости были открыты: оккупанты изгнаны, основные политические силы объединены в единую организацию национального антиимпериалистического фронта в лице Антифашистской лиги народной свободы (АЛНС). В Лигу, созданную в августе 1944 г., входили Коммунистическая партия Бирмы (КПБ), Всебирманский конгресс профсоюзов, Всебирманская крестьянская организация, руководимая коммунистами, Армия независимости Бирмы, Народно-революционная (впоследствии Социалистическая) партия, Молодежная лига, представители национальных меньшинств и организаций, стоявших на платформе антияпонской борьбы ². Президентом АЛНС стал революционный демократ, видный деятель освободительного движения Аун Сан, генеральным секретарем Исполкома Лиги был избран руководитель КПБ Такин Тан Тун. Политические силы, объединенные в АЛНС, опирались прежде всего на Национальную армию и органы местного самоуправления, повсеместно создаваемые АЛНС.

¹ «Harian Rakjat», 8.XII.1957.

² См. Аун Сан. Бирма бросает вызов. Статьи и речи. М., 1965, с. 77—78.

189 Но британские власти стремились восстановить прежние колониальные порядки. Этим попыткам революционные лидеры АЛНС (Аун Сан и др.) и КПБ противопоставили мобилизацию масс на борьбу за государственную независимость. Еще в манифесте, принятом в августе 1944 г. АЛНС, содержалась программа будущего устройства независимой Бирмы. Она предусматривала «справедливые экономические и социальные отношения», предоставление всем гражданам равных прав, в том числе «права каждого на труд», установление минимальной, обеспечивающей прожиточный минимум заработной платы, введение системы социального обеспечения, коренную перестройку системы образования, внедрение «прогрессивных форм производственных и трудовых отношений», а также «современной, прогрессивной системы ведения сельского хозяйства», конфискацию собственности предателей родины, создание нового административного аппарата в интересах трудового народа и т. д. ¹ Эта программа исходила из возможности мирного развития революционного процесса в стране в ту пору ².

1946 год начался забастовкой рабочих рисоочистительных предприятий английской компании «Стил бразерз», которую поддержали пролетарии всей страны. Остановились лесопилки, прекратили работу докеры Рангунского порта и весь персонал «Иравади флотила компани». Забастовочное движение продолжало нарастать и достигло своего апогея в сентябре, когда страну охватила первая всеобщая политическая стачка. Ее инициатором и руководителем был воссозданный коммунистами Всебирманский конгресс профсоюзов. Борьба трудящихся в городах дополнялась массовыми выступлениями крестьян, требовавших отмены арендной платы, снижения налогов и передачи земли тем, кто ее обрабатывает. На сторону борющегося народа перешла даже созданная колонизаторами полиция. Назревал революционный кризис.

23 сентября по призыву АЛНС на улицы Рангуна вышли десятки тысяч людей. Выступивший на митинге Аун Сан потребовал немедленного прекращения репрессий, создания демократического правительства и созыва учредительного собрания, призванного решить вопрос о судьбах страны. Английские власти вынуждены были пойти на уступки. 24 сентября было достигнуто соглашение о том, что большинство мест в созданном при английском губернаторе Исполнительном совете получат представители АЛНС ³.

Добившись частичного успеха, руководство АЛНС приняло

¹ См. Аун Сан. Указ. соч., с. 287—292.

³ Maung Maung. Burma's Constitution. The Haghe, 1959, p. 78.

190 решение о прекращении всеобщей забастовки. Аун Сан выдвинул программу достижения независимости путем сочетания массовой борьбы и переговоров. В начале октября руководство Компартии пришло к выводу, что соотношение сил в Бирме позволяет добиться независимости лишь путем массовой борьбы, осудило решения АЛНС о вхождении в Исполнительный совет и о прекращении забастовки. 10 октября коммунисты были исключены из рядов АЛНС ¹. Это решение раскололо единство антиимпериалистических сил, привело к разъединению пролетарского и мелкобуржуазного течений среди бирманских патриотов, ослабило фронт борцов за независимость. Немалую роль в этом сыграли и разногласия по проблеме путей развития революции и последующей ориентации страны.

Раскол единого фронта не привел к прекращению освободительной борьбы, на что рассчитывали реакционные силы. Позиция последовательных патриотов в руководстве АЛНС во главе с Аун Саном и борьба широких народных масс обеспечили дальнейшее развитие революции. 10 ноября руководство АЛНС предъявило английскому правительству ультиматум, в котором потребовало не позднее 31 января 1947 г. сделать заявление о том, что в течение года Бирма станет полностью независимой ². Английские власти вынуждены были уступить. В апреле 1947 г. состоялись выборы в Учредительное собрание, принесшие победу АЛНС.

После того как вопрос о независимости в принципе был решен, на повестку дня встала другая проблема — каким должно стать будущее независимое государство. Аун Сан был сторонником республики, в которой «народ стал бы действительным хозяином страны». Первостепенной задачей, по его мнению, являлась ликвидация зависимости — более худшего зла, чем капитализм. «Мы должны, — отмечал он, — ликвидировать свое зависимое положение, прежде чем сможем покончить с капитализмом. В то же время мы можем и должны контролировать и ограничивать развитие капитализма. Только таким путем и как можно скорее преодолев капитализм, мы сможем установить истинную демократию» ³.

Независимое государство национализирует важнейшие отрасли промышленности и средства производства, обеспечит социальные права рабочих, передаст землю в руки тех, кто ее обрабатывает, установит равноправие всех граждан вне зависимости

¹ См. В. Ф. Васильев. Очерки истории Бирмы. М., 1962, с. 329; А. Кауфман, А. Малов. Новая история древней страны. М., 1962, с. 26—27; А. Кауфман. Бирма: идеология и политика. М., 1973, с. 162; Ю. Н. Гаврилов. Указ. соч., с. 28.

³ Аун Сан. Указ. соч., с. 231.

191 от пола, вероисповедания и расовой принадлежности, защитит права национальных меньшинств и т. д. Главной целью Бирмы, считал Аун Сан, должно быть построение социализма. Для этого необходим соответствующий экономический базис, для создания которого нужно развивать производительные силы, используя в интересах общества деятельность капиталистических предприятий. «Собственность и частное предпринимательство,— подчеркивал Аун Сан,— не должны вредить массам. Поощряя капиталистическое предпринимательство, мы должны быть уверены, что в нашем проекте конституции предусмотрена гарантированная защита рабочего класса от эксплуатации капиталом, ясно изложены права рабочих» ¹.

После провозглашения независимости, по мнению Аун Сана, в Бирме должно быть основано общество хотя и не полностью свободное от капитализма, но уже и не капиталистическое. «Я бы назвал его,— отмечал Аун Сан,— «новой демократией»... Идея «новой демократии»,— продолжал он,— заключается в том, что в случае столкновения классовых интересов государство будет безоговорочно на стороне бедняков» ².

Высказывая свое понимание революции и соотношения в ней различных форм и методов борьбы, Аун Сан писал: «Революция — это прямое участие масс в определении своей судьбы с применением любых доступных средств; революция исторически неизбежна и необходима; она не допускает никакого сухого схематизма, отсутствия связи с конкретными историческими условиями, она не может иметь слепой, негативный, стихийный, разрушительный характер; революция должна иметь созидательный характер. Ее основная цель — освобождение всех тружеников; ее базис — широкое участие масс; гарантия ее успеха — сознательность, другими словами, степень организованности трудящихся и сознание ими своей роли и силы» ³.

После трагической гибели 19 июля 1947 г. от рук империалистических наемников Аун Сана и его ближайших соратников власть в стране практически оказалась в руках широкой коалиции, ведущую роль в которой играли представители национальной буржуазии и феодалов национальных окраин. Тем не менее в стране сохранялась революционная обстановка, что отразилось на конституции страны, принятой в сентябре 1947 г., и на первых мероприятиях, провозглашенных суверенным государством Бирманский Союз (4 января 1948 г.).

Исключение Компартии из АЛНС и вынужденный уход ее в подполье в марте 1948 г. привели к расколу национальных сил

¹ Аун Сан. Указ. соч., с. 233.

³ Там же, с. 238.

192 и к осложнению внутриполитического положения в стране. АЛНС и правительство скатывались на все более правые позиции, шли на уступки местной и международной реакции. Уже в июне 1949 г. в парламенте в нарушение конституции был проведен закон, расширивший границы деятельности иностранного капитала, а затем правительство встало на путь защиты частнокапиталистического предпринимательства и ликвидации государственного сектора. АЛНС превратилась по существу в организацию национальной буржуазии, которая управляла страной в союзе с феодалами.

Экономическая и политическая переориентация бирманского руководства отразилась на темпах и характере национального развития. В первые годы происходило прямое снижение валового национального продукта, что связано прежде всего с гражданской войной. Лишь с 1951/52 г. начинается его некоторый рост. В целом довоенный уровень валового внутреннего продукта в этот период так и не был превзойден. Это произошло лишь в 1958/59 г., т. е. спустя полтора десятилетия после окончания войны. По ряду отраслей (горнорудная, нефтяная, рисоочистительная и лесное хозяйство) отставание сохранилось вплоть до 60-х годов ¹.

Правительство осуществило ряд мероприятий, направленных на укрепление позиций местного капитала. Произошло известное сокращение позиций иностранных монополий, увеличилась доля местных частных предпринимателей в промышленности при одновременном расширении в ней роли государственного сектора. Если в 1940 г. небирманцам принадлежало почти 60% всех предприятий обрабатывающей промышленности (608 из 1027), то в 1959 г. они контролировали лишь 5% (128 из 2541) ². Вместе с ростом промышленности рос и рабочий класс. По данным бирманского прогрессивного автора Такин Лвина, число занятых в промышленности выросло с 52,7 тыс. в 1948/49 г. до 148,6 тыс. в 1956/57 г. При этом надо иметь в виду, что в 1951 г. в Бирме было принято новое законодательство. Если по ранее действовавшему законодательству к фабричным предприятиям относились предприятия с числом работающих 20 и более человек, то с 1951 г. к ним стали относиться предприятия с числом работающих от 10 человек, если применялся механический двигатель, и от 20, если двигатель не применялся.

Фабричное законодательство 1951 г. оказало положительное воздействие на положение рабочего класса. Оно распространяло действия законов и распоряжений о труде на большее число рабочих, усиливало государственную инспекцию предприятий. В Бир-

¹ «The National Income in Burma for the 1962/63». Rangoon, 1963, p. 14.

² См. И. Н. Азовский. Государственный сектор в экономике Бирмы (1948—1962). М., 1965, с. 112.

193 ме, так же как и в других освободившихся странах, правящие круги стремились к созданию своей опоры в рабочем движении. Власти в ряде случаев шли на прямой подкуп определенной части трудящихся. Это достигалось установлением более высокой заработной платы на тех предприятиях, где рабочие состояли в созданных правительством профсоюзах. В целом же заработная плата резко колебалась в зависимости от отрасли, принадлежности и даже местонахождения предприятия. Женщины за равный труд получали зарплату на 20—30% ниже, чем мужчины. В особенно тяжелом положении находились численно преобладавшие труженики мелких предприятий. Рабочий день этой категории трудящихся не был ограничен законом, на них не распространялось законодательство, принятия которого добивались рабочие цензовых предприятий. О материальном положении рабочих свидетельствует следующий факт: даже в Рангуне, где ставки заработной платы были выше, чем в других городах, зарплата только 30% рабочих достигала официального прожиточного минимума ¹.

После 1948 г. в профсоюзном движении произошел раскол. Самым боевым профобъединением был созданный в 1951 г. левыми легальными партиями Бирманский конгресс профсоюзов (БКП), входивший во Всемирную федерацию профсоюзов. Он действенно руководил борьбой за интересы рабочих, сочетал борьбу за улучшение экономического положения трудящихся с политическими акциями. БКП пользовался поддержкой трудящихся, что, в частности, нашло отражение в росте его численности. В 1956 г. в его рядах состояло 20 тыс. человек. Для сравнения отметим, что руководимая британскими социалистами Бирманская ассоциация труда, по официальным данным, насчитывала 10 тыс. членов ².

В условиях, когда Компартия находилась в подполье и ее связи с массами были затруднены, деятельность БКП препятствовала превращению рабочего движения в послушное орудие правительственной политики ³.

Рабочее движение в Бирме, несмотря на все трудности, продолжало развиваться, в нем усиливались классовые черты. Это принципиально важное изменение действовало как тенденция, отражая общую закономерность в развитии рабочего движения освободившихся стран.

Японская оккупация привела к катастрофическим последствиям для экономики Малайи. Достаточно сказать, что производство каучука — главной экспортной культуры страны — сократилось с более чем 600 тыс. т в 1941 г. до 9 тыс. в 1945 г. ⁴, более чем

¹ См. Ю. М. Гаврилов. Указ. соч., с. 53—54.

⁴ См. В. А. Жеребилов. Рабочий класс Малайи. М., 1962, с. 19.

194 в 8 раз упало за те же годы производство олова ¹. Закрытие каучуковых плантаций и оловянных рудников отразилось на всех других смежных отраслях хозяйства. Малайю поразила жесточайшая безработица, разразился голод, усугублявшийся полной дезорганизацией транспорта. Все это привело к резкому ухудшению положения народных масс.

Коммунистическая партия Малайи (КПМ) возглавила антияпонское движение сопротивления. Ее усилиями была создана Антияпонская армия народов Малайи (ААНМ), а также массовая общенациональная организация гражданского населения — Антияпонский союз борьбы, в котором руководящую роль играл пролетариат.

Усилиями Антияпонской армии и Антияпонского союза в Малайе к концу войны начали создаваться освобожденные районы, на территории которых проводились демократические и социальные реформы. В 1945 г. их территория составляла около ¹/₃ всей территории страны ². После капитуляции Японии ААНМ в короткий срок разоружила японские оккупационные войска. Когда английские войска в середине сентября 1945 г. высадились в Малайе, в стране существовали органы власти, руководимые коммунистами.

Коммунистическая партия понимала, что основным препятствием на пути достижения независимости вновь стал английский империализм, стремившийся к восстановлению своего господства, и поэтому основной удар в предстоящих политических битвах должен быть направлен против него ³. После поражения Японии национально-патриотические силы повели борьбу за полную национальную независимость страны.

Главной силой антиимпериалистического движения был рабочий класс. В Малайе, так же как и в других колониальных странах, он мог выполнить эту задачу, только установив сотрудничество с крестьянским движением. На этом пути он встретился с трудностями, связанными с тем, что в Малайе эта борьба происходила в условиях специфической социальной и национально-этнической структуры страны. Тем не менее Коммунистическая партия сумела организовать массовую народную борьбу, в том числе партизанскую, за свободу и национальную независимость.

Деятельность Компартии способствовала политическому пробуждению широких слоев населения, вовлекла их в борьбу и тем ускорила достижение независимости. Английская военная адми-

¹ См. там же; В. С. Руднев. Очерки новейшей истории Малайи. М., 1959, с. 36.

³ G. P. Means. Malaysian Politics. London, 1976, p. 70—71.

195 нистрация (АВА) вынуждена была считаться с высоким авторитетом КПМ в народе и разрешила ей действовать как легальной организации, так же как и возникшим в ходе антияпонской войны органам власти — народным советам, хотя и не признала их. Более того, создавая в центре и на местах совещательные комитеты, военная администрация приглашала для участия в них представителей рабочих — членов КПМ¹, чтобы замаскировать свои подлинные цели. На одном из таких организованных КПМ митингов советник АВА В. Парселл заявил о лояльном отношении британских властей к народным органам власти и выразил надежду «на созыв Всемалайского съезда народных комитетов»².

Однако главная цель англичан состояла в разоружении малайского народа. АВА добилась того, что в декабре 1945 г. КПМ отдала приказ о демобилизации Малайской народной антияпонской армии. Чтобы ускорить демобилизацию и одновременно ослабить недовольство, английская военная администрация, используя послевоенную разруху и голод, поразивший страну, обещала каждому, кто сдаст оружие, вознаграждение и работу³. КПМ и в этих тяжелейших условиях сумела сохранить свою организацию. Вместо Народной армии Компартия создала Ассоциацию ветеранов (МНАЯА). МНАЯА была наиболее важной из общественных организаций, руководимых КПМ.

Фактическую легальность КПМ широко использовала для возрождения профсоюзного движения, создания массовых демократических организаций. 25 октября 1945 г. 20-тысячный митинг рабочих Сингапурского порта принял резолюцию, в которой помимо чисто экономических требований (ликвидация дискриминации в оплате труда, 8-часовой рабочий день и т. д.) содержалось требование «учредить народный конгресс, действительно представляющий народные массы»⁴. На митинге было принято решение об образовании Всеобщего трудового союза⁵, который быстро превратился в боевую организацию трудящихся.

Успехи в возрождении профсоюзов и развертывании массового демократического движения содействовали борьбе Коммунистической партии Малайи за создание широкого единого антиколониального фронта. В мае 1946 г. КПМ опубликовала новую программу партии, в которой были сформулированы конкретные цели борьбы трудящихся, определены этапы достижения полной неза-

¹ M. K. Stenson. Industrial Conflict in Malaya. London, 1970, p. 72.

⁵ A. Short. The Communist Insurrection in Malaya. 1949—1960. London, 1975, p. 34.

196 висимости ¹. В программе выдвигалось требование не немедленного предоставления независимости, а лишь самоуправления. Выдвижение лозунга самоуправления давало возможность возглавить широкую оппозицию колониальным властям ², добиться независимости через ряд промежуточных шагов, без вооруженной борьбы с англичанами.

События 1946—1947 гг. подтвердили, что выдвинутая партией программа позволила КПМ добиться успехов в консолидации профсоюзного движения, укрепить массовые демократические организации, сплотить антиимпериалистические, антиколониальные силы, активизировать борьбу трудящихся.

Уже в первые послевоенные годы в связи с возобновлением производства каучука и добычи олова стал быстро расти рабочий класс. К 1948 г. его численность достигла довоенного уровня. Особенно стремительно увеличивалась численность малайских рабочих при сокращении числа индийских плантационных рабочих. Забастовочная борьба в стране приобрела небывалый размах. В конце января 1946 г. забастовали 170 тыс. трудящихся Сингапура и западных штатов Малайи. Они выступили в поддержку требования Компартии о безусловном и немедленном освобождении арестованных английскими властями коммунистов. 15 февраля, несмотря на запрет и превентивные аресты, Компартия провела в Сингапуре и Малайе демонстрации и митинги в память патриотов, павших в движении сопротивления, вылившиеся в антианглийские манифестации. В столкновениях с полицией погибло 17 человек. Это были первые жертвы классовых боев в послевоенной Малайе ³. В 1947 г. забастовочное движение еще более усилилось. Этот год вошел в историю Малайи как «год забастовок» ⁴. Начиная с 1 апреля 1946 г. в полуостровной Малайе было проведено около 2 тыс. забастовок ⁵, потеряно 713 тыс. человеко-дней, т. е. почти по два на каждого рабочего, а в Сингапуре, месте сосредоточения основного отряда пролетариата, — 1 117 тыс. человеко-дней, или почти по десять на каждого рабочего ⁶. Возглавляли забастовочную борьбу профсоюзы, входившие во Всемалайскую федерацию профсоюзов (ВФП) — так стал называться самый боевой профсоюз страны, после того как в феврале 1946 г. англичане разрешили деятельность профсоюзов.

Учредительный съезд ВФП (1946 г.), объединивший 463 тыс.

¹ G. Z. Hanrahan. Op. cit., p. 92—93.

⁶ M. K. Stenson. Op. cit., p. 124.

197 членов, принял резолюцию, в которой выдвигались требования демократического самоуправления страной и содержался призыв к малайскому народу оказать помощь сражавшемуся за независимость народу Индонезии. Съезд принял также программу борьбы за введение системы социального страхования, в частности предоставление пособий безработным в случае нетрудоспособности, запрещение системы подрядного найма, установление минимума заработной платы и максимальной продолжительности рабочего времени и т. д.¹

Большим влиянием в ВФП пользовались коммунисты. К концу 1947 г. ВФП охватывала 75% зарегистрированных профсоюзов (214 из 277).

Английские колонизаторы стремились с помощью местных феодалов и реакционных элементов расправиться с рабочим и демократическим движением, расколоть ряды борцов за независимость страны. Они взяли курс на разжигание межобщинной розни. Сохраняя в неприкосновенности особые права малайских султанов и феодалов, английская администрация противопоставила малайское население другим национальным группам. Для ослабления накала антиколониальной борьбы англичане провели административную реформу — отделили Сингапур с его многочисленным пролетариатом от Малайи. В связи с этой реформой власти объявили незаконным существование Всемалайской федерации профсоюзов. Федерации пришлось разделиться на малайскую и сингапурскую организации.

Реакционная антинародная реформа, направленная на расчленение страны, вызвала взрыв возмущения против колонизаторов. Проискам империалистов коммунисты противопоставили сплочение рядов борцов против колониализма: был создан Всемалайский совет объединенных действий (ВСОД) — единый антиколониальный фронт, в который вошли все прогрессивные партии и организации. 20 октября 1947 г. по призыву ВСОД состоялась всеобщая однодневная забастовка протеста против реформы ². В результате забастовки деловая жизнь в стране была парализована.

Прикрываясь заявлениями о «защите особых прав» малайцев и делая при этом определенные уступки местной китайской буржуазии, англичане сумели расколоть антиимпериалистические силы и ослабить ряд демократических организаций. Для этого они использовали введение с мая 1947 г. военного положения во всех охваченных выступлениями районах страны. В октябре 1947 г. английские власти издали указ, согласно которому участники забастовок автоматически лишались работы ³.

¹ См. В. А. Жеребилов. Указ. соч., с. 184.

³ См. В. С. Руднев. Указ. соч., с. 67—88.

198 Однако репрессии не привели к прекращению забастовочной борьбы. Тогда колонизаторы направили удар против Всемалайской федерации профсоюзов. 1 июня 1948 г. был принят закон, разрешавший объединение в федерацию только профсоюзам, в которых состояли рабочие одной профессии. На основании этого закона власти 12 июня запретили ВФП, отказав ей в регистрации и конфисковав ее средства. Одновременно было запрещено 10 федераций профсоюзов, которые входили в ВФП. 18 июля на всей территории Малайи было введено чрезвычайное положение. Власти получили право проводить превентивные аресты, конфисковывать газеты и все виды печатных изданий, разгонять любые собрания, в которых участвовало более пяти человек. Ношение оружия каралось смертной казнью. 21 июня в результате тщательно подготовленной полицейской облавы, охватившей практически всю страну, было арестовано около 600 коммунистов ¹. 23 июля 1948 г. была запрещена деятельность Коммунистической партии и связанных с нею демократических организаций. Компартия была вынуждена уйти в подполье, она приняла решение вывести кадры из городов в труднодоступные районы страны. Большинство ее руководителей пришло к выводу, что необходимо с оружием в руках продолжать борьбу за независимость и интересы трудящихся. В феврале 1949 г. была создана Освободительная армия народов Малайи, которая долгие годы вела героическую борьбу с колонизаторами.

Спровоцировав переход к военным действиям, англичане добились того, что рабочее и демократическое движение оказалось практически обезглавленным. Поставленные законом о чрезвычайном положении в жесткие рамки, рабочие прекратили забастовочную борьбу. После запрещения ВФП боевое профсоюзное движение утратило свои позиции.

Профсоюзы возродились в Малайе в 50-х годах, но уже под контролем английских советников. К моменту провозглашения независимости они объединяли около 200 тыс. человек ². Их деятельность была ограничена участием в рабочих комитетах, которые занимались разбором жалоб, улаживанием конфликтов в отношениях между рабочими и предпринимателями и т. п. Официальные профсоюзы не только не поддерживали вооруженной борьбы Компартии, но и принимали резолюции, осуждавшие ее действия ³; в политической борьбе они не участвовали.

Оживление рабочего движения произошло в середине 50-х годов, когда Компартия, перейдя к новой тактике, стала сочетать

¹ L. W. Pye. Guerilla Communist in Malaya. Its Social and Political Meanings. Princeton, 1956, p. 30—40.

³ Ibid., p. 239.

199 вооруженные действия с переговорами с властями и организацией массовых выступлений. В 1954—1956 гг. неоднократно бастовали рабочие каучуковых плантаций, оловянных рудников, предприятий обрабатывающей промышленности. Растущая активность рабочего класса была одним из важных факторов, вынудивших английских колонизаторов в августе 1957 г. предоставить Малайской Федерации независимость, сохранив за собой сильные экономические позиции.

Японское вторжение на Филиппины началось в январе 1942 г. Коммунисты оказались единственной организованной силой, способной возглавить борьбу. В феврале 1942 г. при активном участии Компартии Филиппин (КПФ) был сформирован Национальный антияпонский единый фронт — союз рабочих, крестьянских, студенческих и религиозных организаций ¹.

Национальный антияпонский фронт объединил все партизанские отряды и возникшие в деревнях отряды самообороны в Народную антияпонскую армию (Хукбалахап). Хукбалахап стала серьезной военной и политической силой, сыгравшей важную роль в разгроме японских оккупантов. Самоотверженная борьба филиппинских пролетариев, руководимых коммунистами, в защиту коренных интересов народа, твердая и гибкая политика Компартии, обеспечившая идейную сплоченность и высокую боеспособность Народной антияпонской армии, оказали огромное влияние на сознание широких народных масс.

После изгнания японских оккупантов Коммунистическая партия Филиппин сосредоточила свои усилия на организации рабочего и демократического движения. По инициативе ЦК КПФ и при участии опытных рабочих лидеров М. Бальгоса, Ф. Олалии и других в апреле 1945 г. был создан профсоюзный центр — Комитет (затем Конгресс) рабочих организаций (КРО). Ведущую роль в КРО играли коммунисты. Компартия сотрудничала в его руководстве с беспартийными рабочими, демократическими деятелями, демонстрируя стремление к единству со всеми антиимпериалистическими силами.

КРО активно боролся в защиту интересов трудящихся. Так, в результате стачки рабочих Манильской железной дороги (январь 1946 г.) было завоевано право на заключение трудовых договоров, повышена зарплата на 100%. Победой закончился и ряд других выступлений рабочего класса. Всего с июня 1945 по июль 1946 г. КРО возглавил 49 стачек. Успешная борьба вела к росту численности профсоюзов. За эти годы число его членов выросло с 10 тыс. до 80 тыс.; из них 35 тыс. было в Маниле, остальные в других районах Лусона — главного острова архипелага ².

¹ См. Г. И. Левинсон. Рабочее движение на Филиппинах. М., 1957, с. 65.

² R. Payne. The Revolt of Asia. New York, 1947, p. 261.

200 Главным организатором трудящихся на других островах архипелага стало демократическое профсоюзное объединение Филиппинская рабочая федерация (ФРФ), возглавлявшаяся видным деятелем рабочего движения, активным участником антияпонского сопротивления Хосе Лава. ФРФ объединяла около 70 тыс. рабочих. Между КРО и ФРФ было заключено соглашение о единстве действий. Всего к концу 1946 г. на Филиппинах было официально зарегистрировано 237 профсоюзов ¹.

На волне освободительного движения на Филиппинах сложилось объединение патриотических организаций — Демократический альянс (ДА), в который вошли выступавшие за неурезанный суверенитет страны буржуазные и мелкобуржуазные партии, а также Компартия, Хукбалахап, воссозданный Компартией в мае 1945 г. Национальный крестьянский союз, КРО. По подсчетам американских наблюдателей, под непосредственным влиянием ДА находилось не менее 2 млн. человек ².

Создание Демократического альянса, в котором большим влиянием пользовались коммунисты, было важным завоеванием национальных патриотических сил.

23 сентября 1945 г. ДА провел демонстрацию в Маниле, в которой участвовало 60 тыс. человек. Давление народных сил было столь сильным, что американские власти вынуждены были освободить из-под ареста командиров Хукбалахапа, начать расследование дел лиц, сотрудничавших с японцами, и согласиться на передачу власти после всеобщих выборов, назначенных на апрель 1946 г., национальному правительству. Американские власти рассчитывали, что такое правительство, составленное из послушных им лиц, обеспечит монопольное господство в стране американского капитала и сохранение на Филиппинах американских военных баз.

4 июля 1946 г. Филиппины стали независимым государством. Американские власти использовали все средства и добились избрания президентом республики своего ставленника. Филиппинские помещики и крупная буржуазия с готовностью пошли на существенное ограничение суверенитета страны и возможностей ее экономического развития, согласились на создание военных баз на ее территории, так как опасались, что без помощи американской администрации они не смогут справиться с рабочим и демократическим движением.

Филиппинцы обрели государственный суверенитет в услови-

¹ См. «Отчет о деятельности Всемирной федерации профсоюзов Второму Всемирному конгрессу профсоюзов». Париж, 1949, с. 222.

² См. Г. И. Левинсон. Филиппины на пути к независимости. М., 1972, с. 341.

201 ях послевоенного развала экономики, что придавало особую остроту классовым выступлениям обездоленных тружеников в деревне и городе. Вырванные у властей уступки практически осуществлялись только там, где эксплуататорам противостояла организованная мощь трудящихся. В 1946 г. произошло 49 забастовок, в результате которых было потеряно 623 700 человеко-дней. В общей сложности в тот год в трудовых конфликтах участвовало 45,5 тыс. рабочих — самый высокий уровень участия рабочих в забастовках (в довоенный период он составлял 18,7 тыс.).

Конгресс рабочих организаций возглавил ряд массовых забастовок на наиболее крупных предприятиях страны. Длившиеся месяцами стачки с требованиями повышения заработной платы, введения 8-часового рабочего дня и т. д. проходили на Манильской железной дороге, рудниках, промышленных предприятиях. Стачку провели 4 тыс. рабочих, нанятых американским военным командованием для ремонта судов ¹.

Для борьбы с рабочим движением власти усиленно насаждали профсоюзы корпоративного типа, поощряли деятельность реформистов. В целях противодействия демократическим рабочим организациям правительство ввело сложный порядок регистрации профсоюзов. Под различными предлогами демократическим профсоюзам отказывали в регистрации, лишая их права выступать от имени рабочих в случае трудовых конфликтов с хозяевами. Был восстановлен принудительный арбитраж, санкционированы применение штрейкбрехеров и аресты рабочих пикетчиков ². За первый год после провозглашения независимости в результате принудительного арбитража было предотвращено 69 стачек и промышленных конфликтов, в которых участвовало 23 200 рабочих ³.

Несмотря на эти меры, профсоюзное движение росло. Число зарегистрированных профсоюзов быстро увеличивалось: с 237 в 1946 г. до 860 в 1949 г., а число членов в них — с 75 тыс. до 140 тыс. К началу 1949 г. в Конгресс рабочих организаций входили 70 профсоюзов и охватывали они 100 тыс. человек ⁴.

Рост организованности, политической активности и сознательности пролетариата и всех трудящихся, расширение влияния КПФ вызывали тревогу у местной реакции и американского империализма. Власти встали на путь провокаций, повальных обысков, убийств из-за угла популярных руководителей рабочего движения. Избранные в 1946 г. по списку Демократического альянса

¹ См. «Отчет о деятельности Всемирной федерации профсоюзов», с. 225.

⁴ См. «Отчет о деятельности Всемирной федерации профсоюзов», с. 222.

202 депутаты парламента были лишены мандатов, прогрессивные газеты закрыты.

Несмотря на это, руководство Компартии и руководство Хукбалахапа неоднократно выступали инициаторами проведения переговоров с правительством для обсуждения насущных проблем. Власти постоянно срывали переговоры, не выполняли достигнутых в ходе их договоренностей. В этих условиях руководство Компартии пришло к выводу, что «одни лишь законные конституционные, парламентские методы борьбы не приведут к демократическому миру» ¹, что коренные проблемы могут быть решены лишь после свержения власти империалистов и их местных пособников. Вскоре КПФ, Хукбалахап, НКС были объявлены вне закона.

Тактическая линия Компартии отвечала настроениям значительной массы филиппинцев. Об этом свидетельствовало то, что в 1949—1950 гг. отряды Хукбалахапа под руководством Компартии вели успешные боевые действия против правительственных войск во многих районах, в том числе и в непосредственной близости от столицы. Лишь прямое вмешательство США изменило направление развития событий. В июне 1950 г. президент США Трумэн отдал приказ о «расширении американской военной помощи филиппинскому правительству». С помощью американских военных была переоснащена и обучена борьбе с партизанами 50-тысячная армия. В карательных операциях участвовали авиация, артиллерия, осуществлялась тактика выжженной земли.

Со своей стороны власти усилили репрессии: преследовались все неблагонадежные, устраивались массовые облавы и обыски, судебные процессы над честными патриотами, многие из которых, в том числе и профсоюзные активисты, были приговорены к смертной казни или длительному тюремному заключению. В апреле 1951 г. КРО был объявлен «подрывной» организацией, вслед за тем были запрещены Филиппинская рабочая федерация и Конфедерация рабочих профсоюзов ².

Правительство понимало, что один террор не может дать результатов. Поэтому оно оказывало поддержку «свободным», «антикоммунистическим» профсоюзам. С этой целью была создана контролируемая правительством Национальная конфедерация профсоюзов — типичная соглашательская организация, проводившая политику «сотрудничества труда и капитала» ³. В 1951—1953 гг. правительство приняло ряд законов, в том числе о минимуме заработной платы, о введении системы социального страхования и

¹ L. Taruc. Born of the People. New York, 1950, p. 263—264.

³ См. там же, с. 77—78.

203 т. д.¹ Хотя эти законы содержали массу оговорок, они преподносились властями как осуществление того, чего добивались рабочие.

В период президентства Магсайсая (1953—1957 гг.) основой политики правительства в рабочем вопросе был реформизм. Опираясь на проправительственные профсоюзы, сочетая репрессии с уступками рабочему классу, правительство укрепляло экономические и политические позиции буржуазии.

* * *

В борьбе за достижение и упрочение государственной самостоятельности рабочий класс стран Азии и его марксистско-ленинский авангард выступали за развитие и укрепление единого антиколониального, антиимпериалистического, патриотического, демократического фронта, за создание благоприятных условий для преодоления доставшейся в наследство от колониального прошлого экономической, социальной и культурной отсталости. Большое место в деятельности коммунистов занимала борьба за единство всех антиколониальных, антиимпериалистических сил, в том числе за сотрудничество с возникшими в годы второй мировой войны социалистическими и социал-демократическими партиями.

Позиция азиатской и международной социал-демократии в отношении антиимпериалистической освободительной борьбы народов в этот период была сложной. Она отражала как противоречивую действительность азиатских стран, так и непоследовательность социал-демократии. Отношение коммунистов к социал-демократии в азиатских странах определялось тем, что в первые послевоенные годы она была либо соучастницей, либо прямым проводником колониальной политики империализма.

Тем не менее к моменту воссоздания Социалистического интернационала в 1951 г. его лидеры не могли игнорировать борьбу азиатских народов и приступили к поискам конкретных путей усиления своего влияния в Азии. Уже в основном документе Учредительного конгресса Социнтерна «Цели и задачи демократического социализма» говорилось: «Империалистическая экспансия и колониальное ограбление обостряют конфликты между нациями и расами»². Там же в общей форме утверждалось, что «демократический социализм» отвергает все формы империализма и выступает против угнетения и эксплуатации любого народа. Четкое определение отношения социал-демократии к освободительной

¹ См. Г. И. Левинсон. Рабочее движение на Филиппинах, с. 78, 79.

² «Yearbook of the International Socialist Labour Movement». London, 1956, p. 40.

204 борьбе народов в этом документе отсутствовало. Это дало основание представителю Социалистической партии Индии заявить на Учредительном конгрессе Социнтерна, что он не может согласиться с политикой в отношении азиатских стран, «поскольку в ней нет ничего социалистического и она не отличается от политики любой буржуазной партии» ¹.

Состоявшийся через год II конгресс Социнтерна принял специальный документ «Социалистическая политика для слаборазвитых территорий», который расценивался лидерами СИ как необходимая основа для взаимоотношений с азиатскими социалистическими партиями. В нем содержались некоторые важные положения, отражавшие существо антиколониальной освободительной борьбы народов и потребности их социально-экономического развития. Но документ был составлен в абстрактных выражениях, не содержал конкретного осуждения колониальной политики империализма, не выдвигал требование ликвидации колониальной системы империализма. Документ объявлял главным врагом азиатских народов коммунизм, который якобы «стремится навязать свою власть всем народам мира» ².

Все это привело к тому, что социалисты азиатских стран высказались против вступления в Социнтерн. На состоявшейся в Рангуне в январе 1953 г. конференции они высказались за создание региональной организации — Азиатской социалистической конференции (1953—1962 гг.). Главные разногласия касались вопросов о путях и средствах достижения и упрочения политического суверенитета ³, роли социалистов в борьбе за сохранение мира, против империалистической гонки вооружений. Несмотря на то что социалисты стран Азии стояли в целом на позициях социал-реформизма, теории и практики «демократического социализма», они объявили о своей автономии по отношению к Социнтерну. Оценивая итоги III конгресса Социнтерна (Стокгольм, 1953 г.), видный деятель Азиатской социалистической конференции Вийджоно писал: «Европейские социалистические партии слишком много внимания уделили борьбе против коммунизма и недостаточно тем проблемам, которые особенно интересуют социалистов в Азии,— освобождение порабощенных народов, мирное урегулирование стоящих перед ними проблем» ⁴.

В рассматриваемые годы Социнтерн хотя и принимал документы, призванные продемонстрировать его заинтересованность про-

¹ «Socialist International Informations», 1951, N 31-32, p. 23.

⁴ Saul Rose. Socialism in Southern Eastern Asia. London, 1959, p. 239.

205 блемами народов освободившихся и освобождающихся стран, но в целом выступал в поддержку колониалистской политики западных держав в Азии. Его лидеры с одобрением отнеслись к планам создания СЕАТО — агрессивного блока для Южной и Юго-Восточной Азии и Багдадского пакта, выступали на стороне агрессоров против Египта в ходе тройственной агрессии на Ближнем Востоке в конце 1956 г. Когда разгорелась колониальная война французского империализма в Алжире, которую вело с 1956 г. правительство Ги Молле, являвшегося вице-председателем Социнтерна, социалисты Азии приняли специальную резолюцию, выражавшую симпатию народам Алжира, и осудили политику французских социалистов как «несовместимую» с социалистическими идеалами ¹. Лидеры же Социнтерна после долгих проволочек ограничились резолюцией, признававшей одновременно и право алжирцев на самоопределение, и право Франции «на интеграцию Алжира» ².

При оценке политики социал-демократии и Социнтерна в колониальном вопросе в годы «холодной войны» нельзя не согласиться с мнением французского социалиста Л. Лора, который писал, что социал-демократия стояла на реформистских позициях, стремясь превратить «задний хозяйственный двор Европы» в «новые звенья больших федеративных держав под руководством бывших метрополий» ³.

Только в 70-х годах в социал-демократии стала усиливаться тенденция к определенному признанию правомерности борьбы народов за достижение и упрочение государственного суверенитета.

РАБОЧИЙ КЛАСС СЕВЕРНОЙ И ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКИ В НАЦИОНАЛЬНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОМ ДВИЖЕНИИ​

Вторая мировая война внесла серьезные изменения в расстановку политических сил на Африканском континенте. В 1941 г. восстановила государственную независимость Эфиопия, захваченная фашистской Италией в 1936 г., в 1951 г.— Ливия. Под итальянским управлением в качестве подопечной территории до 1960 г. оставалась лишь часть Сомали. Сохраняли свои африканские колонии Англия, Франция, Бельгия, Португалия и Испания.

Однако народы африканских колоний взяли в свои руки дело

¹ См. Н. Г. Сибилев. Социалистический интернационал. История, идеология, политика. М., 1980, с. 233—238.

³ См. «Азия и Африка сегодня», 1982, № 4, с. 8.

206 национального освобождения от империалистического господства. Национально-освободительное движение охватило все страны континента. Активное участие в борьбе против колониализма, за завоевание политической независимости принял рабочий класс, его политические партии и профсоюзные организации. Ликвидация колониальных режимов являлась необходимой предпосылкой не только политической независимости африканских стран, но и социального освобождения пролетариата. На первом этапе национально-освободительной революции рабочее движение вливалось в общий поток общенациональной антиимпериалистической борьбы. Роль и место рабочего класса в национально-освободительном движении той или иной страны определялись уровнем политической зрелости, степенью организованности и классового самосознания пролетариата.

Широкий размах приобрело национально-освободительное движение в арабских странах Северной Африки — Египте, Алжире, Тунисе, Марокко, а также в Судане. Эти страны по сравнению со странами Тропической Африки были экономически и политически более развиты.

К концу второй мировой войны Египет хотя формально и не считался колонией, но фактически находился под властью английского империализма. Английские войска оккупировали страну, а египетское правительство являлось марионеткой в руках иностранных монополий. Уже в 1945 г. в стране начался бурный подъем национально-освободительного движения. Египетский народ требовал расторжения кабального англо-египетского договора 1936 г., вывода из страны английских войск и предоставления подлинной национальной независимости.

За годы войны в стране произошли важные социально-экономические сдвиги. Вызванное войной сокращение импорта потребительских товаров способствовало развитию местной промышленности и росту армии наемного труда. С 1937 по 1947 г. число рабочих, занятых в различных отраслях промышленности, возросло с 377 тыс. до 589 тыс. человек¹. Общая численность египетского пролетариата в городе и деревне в 1947 г. достигала примерно 2,5 млн. человек².

Коммунистическая партия Египта, образованная в 1922 г., в годы второй мировой войны раскололась. Среди египетских коммунистов отсутствовало единство взглядов по важным вопросам национально-освободительного движения. Часть коммунистов выступала против всякого сотрудничества рабочего класса с нацио-

¹ D. Mead. Growth and Structural Change in Egyptian Economy. Homewood, 1967, p. 33.

² См. Ш. А. аш-Шафии. Развитие национально-освободительного движения в Египте (1882—1956). М., 1968, с. 117.

207 нальной буржуазией, включая ее патриотическое крыло. Коммунисты были слабо связаны с широкими слоями трудящихся — рабочими и крестьянами; их влияние распространялось на сравнительно узкий круг интеллигенции. После окончания второй мировой войны коммунистам не удалось преодолеть раскол. Тем не менее работа коммунистических групп сыграла положительную роль: она способствовала распространению среди рабочего класса, интеллигенции и студенчества идей марксизма-ленинизма, активизации деятельности профсоюзных организаций.

В 1942 г. египетское правительство издало закон о профсоюзах. Хотя закон и запрещал объединение профсоюзов в общенациональный профцентр, проведение забастовок, политическую деятельность профсоюзов, создание профорганизаций среди служащих государственных учреждений и муниципалитетов, его принятие было большим завоеванием пролетариата. Легализация деятельности профсоюзов привела к их быстрому росту: если в 1938 г. в Египте было 38 профсоюзов, насчитывавших 16 тыс. членов, то в 1944 г. их число достигло уже 210 и объединяли они 104 тыс. членов¹.

В послевоенные годы египетский народ развернул борьбу против империалистического господства, прогнившего монархического режима, за завоевание подлинной экономической и политической независимости.

Пролетариат принимал активное участие в антиимпериалистическом движении. Еще в октябре 1945 г. был образован Комитет рабочих, начавший борьбу за национальное освобождение. В программе Комитета нашли отражение как чисто пролетарские, так и общенациональные требования. Важнейшими ее пунктами были: установление 48-часовой рабочей недели, введение социального страхования, установление еженедельного оплачиваемого дня отдыха, национализация важнейших отраслей экономики, решение аграрного вопроса в пользу трудового крестьянства, передача Египту Суэцкого канала, вывод английских войск из долины Нила и др. В ходе борьбы за осуществление этих требований Комитет рабочих провел ряд забастовок. Несмотря на репрессии властей и арест руководителей Комитета, борьба против колонизаторов, за расширение экономических и политических прав рабочего класса и всех трудящихся приобретала все более массовый характер.

Большое возмущение в народе вызвали переговоры реакционного египетского правительства Сидки-паши с английским правительством о заключении соглашения, сохранявшего за Англией право иметь в Египте свои военные базы и содержать английские войска. В начале 1946 г. по всей стране прокатилась массо-

¹ См. Ш. А. аш-Шафии. Указ. соч., с. 276.

208 вая волна демонстраций протеста. Ряд крупных забастовок провел Конгресс профсоюзов рабочих Египта (КПРЕ), созданный в 1946 г. В 1946 г. был образован Национальный комитет рабочих и учащихся (НКРУ), действовавший в тесном сотрудничестве с КПРЕ. НКРУ стал органом единого антиимпериалистического фронта, в котором были представлены коммунисты, профсоюзы, левые вафдисты и Ассоциация братьев-мусульман. Под руководством НКРУ был проведен ряд забастовок протеста. 21 февраля 1946 г. развернулась всеобщая забастовка в Каире, охватившая вскоре всю страну.

Новый подъем забастовочного движения произошел осенью 1946 г., после того как правительство, несмотря на протесты, подписало соглашение с Англией, сохранявшее за ней господствующие позиции. Под давлением массовых демонстраций египетский парламент отказался от ратификации соглашения.

Правящие круги пытались подавить выступления трудящихся репрессивными мерами. В 1946 г. правительство Сидки издало серию законов, запрещавших проведение забастовок. Опубликованный 10 июля 1946 г. закон «по борьбе с коммунизмом» предусматривал суровые репрессии не только против коммунистов, но и против других прогрессивных деятелей и организаций. В стране начались массовые аресты коммунистов, левых вафдистов, руководителей профсоюзных организаций и др. Была запрещена деятельность НКРУ, КПРЕ и еще 150 профсоюзных организаций.

Однако ничто уже было не в силах приостановить национально-освободительную борьбу. 1947—1948 годы отмечены рядом крупных демонстраций, забастовок и митингов. В сентябре 1947 г. в центре текстильной промышленности Эль-Махалла-эль-Кубре проходила забастовка, в которой участвовало около 30 тыс. человек. Активное участие в ее подготовке и проведении принимали коммунисты. В 1948 г. правительство издало новый антикоммунистический закон, рассматривавший принадлежность к Коммунистической партии как измену родине. В мае 1948 г. было арестовано 500 коммунистов, руководителей прогрессивных профсоюзов, рабочих-активистов, студентов ¹. Этими репрессиями правящие круги рассчитывали окончательно подавить влияние коммунистов в массах.

После парламентских выборов 1949 г. к власти пришло вафдистское правительство, выражавшее интересы египетской буржуазии. Партия ВАФД обещала избирателям осуществить социальные реформы и добиться эвакуации английских войск. Однако выполнить свои обещания новому правительству не удалось. Попытка договориться с Англией о выводе войск потерпела крах.

¹ См. Б. Г. Сейранян. Египет в борьбе за независимость. М., 1970, с. 147.

209 Это привело к новому подъему национально-освободительного движения. Борьба против английских колонизаторов вступила в важную фазу. Основными требованиями трудящихся были немедленное предоставление демократических и профсоюзных свобод, расторжение англо-египетского договора 1936 г., эвакуация английских войск, национализация компаний и предприятий, принадлежавших иностранным монополиям.

В сентябре 1951 г. представители наиболее крупных профсоюзных объединений провели совещание, на котором обсудили требования рабочего класса. На совещании был образован Подготовительный комитет для воссоздания профцентра — Всеобщей конфедерации профсоюзов Египта. Программа Подготовительного комитета предусматривала не только защиту экономических и социальных прав рабочего класса, но и политические требования, в том числе эвакуацию британских войск, отказ от всех империалистических договоров, самоопределение Судана и образование союза Египта с Суданом, заключение с Советским Союзом торгового соглашения и договора о ненападении. 10 сентября 1951 г. Подготовительный комитет направил Всемирной федерации профсоюзов обращение с просьбой оказать помощь в укреплении рабочего движения в Египте.

Массовое общенародное антиимпериалистическое движение, в первых рядах которого находился пролетариат, вынудило египетское правительство объявить в октябре 1951 г. о денонсации англо-египетского договора 1936 г. В ответ на это правительство Великобритании заявило, что не намерено считаться с этим решением. Оно увеличило численность английских войск в Египте и объявило в стране военное положение. Для подавления демонстраций, проходивших в зоне Суэцкого канала, английские войска применили оружие. Партизанские отряды, в которых активное участие принимали рабочие, начали вооруженную борьбу против оккупантов. Сильный удар по оккупантам нанес отказ 80 тыс. египетских рабочих работать в зоне Суэцкого канала.

Общенародная борьба против иностранного засилья была неразрывно связана с выступлениями против монархического строя, тесно сотрудничавшего с оккупантами. Буржуазно-помещичьи и мелкобуржуазные партии, опасавшиеся революционной активности масс, которую трудно было удержать в желательных для них рамках, были неспособны возглавить национально-освободительное движение и свергнуть прогнивший монархический режим. Рабочий класс организационно и идеологически был еще не готов возглавить движение. На авансцену выступили прогрессивно настроенные молодые офицеры армии, организовавшие вооруженное выступление против монархического режима и английских колонизаторов.

Антиимпериалистическая, антифеодальная революция 23 июля

210 1952 г. явилась закономерным завершением предшествовавшего периода развития национально-освободительного движения. Хотя революция 1952 г. по форме была прежде всего военным переворотом, совершенным тайным обществом «Свободные офицеры», ее победа была обеспечена поддержкой широких слоев: рабочего класса, крестьянства, интеллигенции, патриотически настроенной национальной буржуазии. В результате революции была свергнута власть крупных феодалов и финансово-монополистической буржуазии. На смену им к власти пришли представители патриотически настроенной военной и гражданской интеллигенции. 18 июня 1953 г. Египет был провозглашен республикой.

Антиимпериалистическая, антифеодальная революция 23 июля 1952 г. создала предпосылки для достижения Египтом подлинной национальной независимости. На первом этапе развития (до 1961 г.) революция носила буржуазно-демократический характер. Только в 60-х годах, когда определилась полная неспособность национальной буржуазии обеспечить экономическую независимость и социальный прогресс, правительство Г. А. Насера провозгласило политику социалистической ориентации. Политика дальнейшего углубления антиимпериалистического курса, проводившегося правительством Насера, встречала поддержку со стороны рабочего класса Египта.

Подъем национально-освободительного движения и победа революции 1952 г. в Египте способствовали росту национально-освободительного и рабочего движения в Судане. Формально Судан находился под англо-египетским управлением (кондоминиумом), фактически же страна оставалась английской колонией во главе с генерал-губернатором. Еще в годы войны Суданский конгресс, объединявший прогрессивные политические организации страны, потребовал предоставления стране самоуправления, но английские власти отвергли это требование.

После окончания второй мировой войны национально-освободительное движение приобрело широкий размах. В нем участвовали все слои населения, в том числе молодой рабочий класс. В 1948 г. английское правительство вынуждено было пойти на некоторые уступки: были сформированы Законодательное собрание и Исполнительный комитет. Однако эти органы не располагали реальной властью.

Расчеты английских властей на то, что конституционная реформа ослабит размах национально-освободительного движения, не оправдались. Эта куцая реформа не могла удовлетворить суданцев, требовавших полной политической независимости страны. Национально-освободительное движение в Судане приобрело еще более массовый характер.

В начале 1946 г. была образована Коммунистическая партия, развернувшая работу по распространению марксизма-ленинизма

211 среди рабочих, студентов, прогрессивной интеллигенции. Особое внимание Компартия уделяла объединению рабочих в профсоюзы. В 1947 г. под руководством коммунистов был образован первый профсоюз в г. Атбаре, объединивший 20 тыс. железнодорожников. Вскоре профсоюзное движение приобрело массовый характер. Руководимые прогрессивными деятелями профсоюзы активно включились в национально-освободительную борьбу. Весной 1948 г. они провели всеобщую забастовку железнодорожников, длившуюся 33 дня и охватившую около 10 тыс. человек. В середине 1948 г. забастовали рабочие и служащие в г. Джубе, мелкие арендаторы земли в Гезире. Забастовщики выдвигали не только экономические, но и политические требования. В 1951 г. второй съезд Федерации рабочих профсоюзов Судана потребовал предоставления стране полной политической независимости и высказался за установление тесных связей с Всемирной федерацией профсоюзов. В 1956 г. существовало уже 150 профсоюзов, объединявших не менее 100 тыс. человек.

Суданская компартия пользовалась большим влиянием не только в профсоюзах, но и среди женских, молодежных и студенческих организаций. Это определило важное место, занимаемое Коммунистической партией в национально-освободительном движении. В борьбе за завоевание политической независимости коммунисты стремились объединить все антиимпериалистические силы. Большое внимание Компартия уделяла вовлечению крестьянства в национально-освободительную борьбу. Организации партии стали создаваться в сельских районах.

Денонсация египетским парламентом англо-египетского договора 1936 г. способствовала новому подъему рабочего и национально-освободительного движения в Судане. Образованный Национальный фронт борьбы объединил почти все политические партии. Попытки английского правительства сохранить позиции путем предоставления стране внутренней автономии не достигли цели. После победы антиимпериалистической революции 1952 г. в Египте Англия вынуждена была признать право Судана на самоуправление. В августе 1955 г. суданский парламент принял закон о прекращении действия режима кондоминиума и об эвакуации всех иностранных войск. 1 января 1956 г. Республика Судан была провозглашена независимым государством. Завоевание независимости явилось результатом решительных действий народных масс, среди которых наиболее последовательной революционной силой был рабочий класс.

Во французских колониях Северной Африки — Алжире, Марокко и Тунисе послевоенные годы также были отмечены подъемом рабочего и национально-освободительного движения. Этому благоприятствовали как внутренние, так и внешние социально-политические факторы, прежде всего коренное изменение международ-

212 ной обстановки в результате разгрома фашизма и японского милитаризма.

В первое послевоенное десятилетие в странах Магриба быстро возрастала численность пролетариата, в том числе и сельскохозяйственного. Определенную его часть составляли европейцы (французы, итальянцы, испанцы), выполнявшие преимущественно квалифицированную работу.

Важное значение в определении места рабочего класса в политической жизни стран Магриба имели его связи с французским пролетариатом, с его богатыми революционными традициями, наложившие глубокий отпечаток на рабочее движение в этом регионе. Тесное общение с рабочим классом метрополии способствовало повышению политической зрелости пролетариата, усвоению им опыта классовой борьбы европейских рабочих.

Большую работу по распространению идей марксизма-ленинизма во французских колониях Северной Африки проделала Французская коммунистическая партия. Уже в 1920 г. в Алжире, Тунисе и Марокко были образованы секции ФКП, которые позже стали ядром национальных компартий. Первые профсоюзные организации в этих странах были созданы французской Всеобщей конфедерацией труда.

Под руководством своих политических и профсоюзных организаций рабочий класс стран Магриба активно участвовал в национально-освободительном движении. Коммунистические партии Алжира, Марокко и Туниса исходили из того, что в завоевании политической независимости заинтересованы все классы и слои, включая буржуазию и феодалов. Это открывало возможность образования единого антиимпериалистического фронта в целях ликвидации колониализма и завоевания политической независимости.

В 1946 г. Алжирская компартия (АКП) опубликовала манифест, в котором подчеркивалось, что ликвидация колониального режима возможна лишь путем объединения усилий всех демократических организаций на антиимпериалистической платформе. Основой единства действий, по мнению коммунистов, могли быть совместная борьба за независимую Алжирскую демократическую республику, созыв Учредительного собрания и формирование национального правительства. В 1951 г. по инициативе АКП был образован Алжирский фронт защиты и уважения свобод. Помимо АКП в него вошли три буржуазные партии: Движение за торжество демократических свобод (ДТДС), Демократический союз алжирского манифеста (ДСАМ), Ассоциация улемов.

Вошедшие в блок партии выступали за обеспечение подлинной свободы волеизъявления алжирского народа, освобождение из тюрем политических заключенных и прекращение репрессий французских властей против участников национально-освободи-

213 тельного движения. В первомайской демонстрации 1952 г., организованной Алжирским фронтом, участвовало 100 тыс. человек. Однако совместные выступления партий, объединенных в Алжирский фронт, продолжались недолго: в ноябре 1952 г. вследствие негативной позиции буржуазных партий он распался. Тем не менее АКП не прекращала своих усилий по формированию единого антиимпериалистического фронта; вопрос этот обсуждался на съезде партии в 1952 г. В 1953 г. ЦК АКП обратился к демократическим партиям с предложением образовать Алжирский национально-демократический фронт, но этот призыв не встретил поддержки с их стороны.

В 1954 г. был образован Фронт национального освобождения (ФНО), возглавивший вооруженную борьбу алжирского народа против французского господства. Руководство ФНО предложило Алжирской коммунистической партии присоединиться к ФНО, обусловив это требованием ликвидации организационной и идейно-политической самостоятельности партии, т. е. самороспуска АКП. Компартия не могла принять это предложение, но, верная курсу на единство действий всех антиимпериалистических сил в борьбе за завоевание независимости, она заявила о готовности тесно сотрудничать с ФНО при сохранении своей организационной и идейной самостоятельности.

В июле 1956 г. между АКП и ФНО было достигнуто соглашение о совместных действиях в борьбе за независимость. В соответствии с соглашением все вооруженные группы, входившие в возглавляемую коммунистами подпольную военную организацию «Борцы за освобождение», поступали под командование Армии национального освобождения (АНО), руководимой ФНО. В целях достижения единства в профсоюзном движении АКП согласилась на роспуск находившегося под ее влиянием Всеобщего объединения алжирских профсоюзов и вступление его членов во Всеобщее объединение алжирских трудящихся (ВОАТ), руководимое ФНО.

В годы вооруженной борьбы против французского господства коммунисты проявили себя мужественными воинами. Многие из них отдали жизнь за свободу. Большой заслугой коммунистов была организация массовых выступлений трудящихся в городах, которые оказали существенную поддержку вооруженной борьбе, завершившейся провозглашением Алжира в 1962 г. суверенным государством. Вклад алжирского рабочего класса и его партии в эту победу был велик.

Установление единства действий в общенародной борьбе против французского империализма лежало также в основе деятельности Марокканской и Тунисской коммунистических партий. Программа Марокканской коммунистической партии (МКП), принятая в 1946 г., требовала отмены всех договоров и соглашений, приведших к потере независимости страны, вывода из Марокко ино-

214 странных войск, ликвидации господства иностранных монополий, проведения выборов в Национальное собрание на основе всеобщего избирательного права, выработки конституции, обеспечивающей народу демократические права. Эти требования отвечали интересам не только рабочего класса, но и всего народа. Они выдвигались и буржуазно-демократическими партиями — Истикляль и Демократической, что открывало возможность образования единого антиимпериалистического фронта борьбы против французского и испанского господства. В октябре 1952 г. МКП обратилась к буржуазно-демократическим партиям с призывом образовать национальный фронт борьбы за независимость. В заявлении МКП отмечалось: «Коммунистическая партия подчеркивает, что, если даже не будет создан такой национальный фронт, она готова оказать всяческую поддержку любой инициативе национальных партий, направленной на обеспечение успеха кровного дела нашего народа» ¹.

В борьбе за независимость Марокко приняли участие не только рабочий класс и национальная буржуазия, но и определенная часть феодальных слоев во главе с султаном Мухаммедом бен Юсуфом. В марте 1952 г. султан направил французскому правительству письмо, в котором выдвигалось требование об отмене договора 1912 г. и образовании независимого государства. Рабочий класс и МКП выступили в поддержку этого требования. Во всех крупных городах были проведены мощные демонстрации и забастовки.

В ответ на это французские власти начали массовые репрессии. В декабре 1952 г. деятельность Компартии была запрещена. Видные руководители МКП, а также Истикляля были арестованы и брошены в тюрьмы. Мухаммед бен Юсуф был низложен и выслан из Марокко. Однако никакие репрессии уже не могли сдержать напор национально-освободительного движения. От мирных методов марокканцы стали переходить к вооруженной борьбе против колонизаторов. Убедившись в бессилии подавить национально-освободительное движение, французское правительство начало проводить политику частичных уступок. Марокканская компартия, разоблачая эти маневры, выступала за немедленное предоставление стране полной политической независимости. В одном из заявлений, опубликованных в октябре 1952 г., она отмечала: «Марокканская коммунистическая партия заявляет, что любая так называемая реформа, направленная на сохранение режима протектората в более или менее искусно замаскированном виде, будет единодушно осуждена и отвергнута марокканским народом» ².

¹ «Коммунистическая партия Марокко в борьбе за национальную независимость. Материалы и документы. 1949—1958». М., 1959, с. 111.

² Там же, с. 110.

215 Решимость марокканского народа бороться до конца за достижение подлинной политической независимости принесла свои плоды. В марте 1956 г. Марокко было провозглашено независимым государством.

Тактика Тунисской коммунистической партии (ТКП), как и коммунистических партий Алжира и Марокко, исходила из необходимости единства действий в борьбе за завоевание политической независимости антиколониальных сил: пролетариата, крестьянства, значительных групп национальной буржуазии, интеллигенции, других социальных слоев и групп. В соответствии с этим Политбюро ТКП в октябре 1948 г. предложило буржуазным партиям Новый Дустур и Дустур организовать совместные действия в борьбе против колониального режима. Предложенная ТКП программа совместных действий предусматривала ликвидацию режима протектората, созыв законодательного собрания, образование правительства, ответственного перед национальным собранием.

Хотя это предложение не нашло отклика у буржуазных партий, тунисские коммунисты не прекращали своих усилий по достижению единства действий в борьбе за национальную независимость. Как и марокканские коммунисты, Тунисская компартия разоблачала маневры колонизаторов, направленные на сохранение господства путем частичных уступок. Эта последовательная позиция способствовала завоеванию Тунисом в марте 1956 г. полной политической независимости.

Важным фактором в национально-освободительном движении народов Магриба была деятельность профсоюзов. Но профсоюзное движение этих стран было расколото: одни профсоюзы примыкали к находившейся под влиянием ФКП французской Всеобщей конфедерации труда (ВКТ), другие — к реформистским профцентрам «Форс увриер» и Французской конфедерации христианских трудящихся (ФКХТ). В ряде случаев профсоюзы стран Магриба объединяли свои действия в защиту насущных интересов трудящихся и в борьбе против колониализма, активно участвовали в политической борьбе. Так, например, VI конгресс Всеобщего объединения профсоюзов Марокко, проходивший в ноябре 1950 г., потребовал ликвидации режима протектората и предоставления стране национальной независимости. Колониальные власти в 1952 г. запретили деятельность профцентра. Но задержать развитие классового профсоюзного движения им не удалось. В 1955 г. в Марокко был образован новый единый профцентр — Марокканский союз труда (МСТ), ставший вскоре массовой профсоюзной организацией, оказывавшей влияние на рабочее движение не только Марокко.

В Алжире раскол профсоюзного движения был преодолен созданием в 1956 г. Всеобщего объединения алжирских трудящихся (ВОАТ). Ядром нового профцентра стали профсоюзы, примыкав-

216 шие к ВКТ. ВОАТ установило тесные связи с ВФП и другими прогрессивными организациями. В конце 50-х годов в его рядах находилось около 100 тыс. членов.

В Тунисе профсоюзное движение развивалось под сильным влиянием партии Новый Дустур. В 1951 г. Всеобщий союз трудящихся Туниса (ВСТТ) вышел из ВФП и примкнул к реформистскому профцентру МКСП. ВСТТ проводил политику классового мира между арабскими рабочими и предпринимателями «во имя национального освобождения».

В 1946 г. в стране было создано Объединение профсоюзов трудящихся Туниса (ОПТТ), находившееся под влиянием коммунистов. В целях достижения единства действий рабочего класса в борьбе за осуществление своих политических и экономических требований Компартия добивалась преодоления раскола в профсоюзном движении. По инициативе ТКП в сентябре 1948 г. ОПТТ и ВСТТ разработали общую программу борьбы тунисских трудящихся. Программа действий предусматривала введение трудового законодательства, защиту профсоюзных свобод, повышение жизненного уровня трудящихся.

Расширению влияния профсоюзов в странах Северной Африки, росту их численности и укреплению единства способствовали успешные забастовки. В конце 40-х — начале 50-х годов наблюдался бурный подъем забастовочного движения в Марокко. В марте 1948 г. проходила стачка 6 тыс. железнодорожников, парализовавшая в течение трех дней работу железных дорог страны. В апреле того же года бастовали докеры, металлисты, шахтеры, полиграфисты, служащие государственных учреждений. Выступления пролетариата заставили колониальные власти и предпринимателей повысить зарплату трудящимся в среднем на 50%, согласиться на выплату пособий многосемейным рабочим, признать право рабочих на создание профсоюзов.

В 50-х годах революционная активность рабочего класса стран Магриба возросла. 20 августа 1954 г. в Марокко была объявлена всеобщая забастовка, носившая политический характер. Бастующие требовали прекращения политического террора, предоставления демократических свобод, освобождения политических заключенных. В ноябре 1954 г. по городам прокатилась новая волна политических забастовок. Особенно широкий размах забастовки приобрели в крупном промышленном центре Касабланке.

В 1950—1952 гг. многочисленные политические забастовки проходили в Алжире. Так, в феврале 1950 г. докеры Орана отказались грузить оружие, предназначенное для войны против восставшего вьетнамского народа. Забастовка докеров встретила поддержку всех трудящихся Орана, вышедших на многолюдную демонстрацию солидарности.

Борьба рабочего класса Туниса также выходила за рамки

217 чисто экономических требований. Так, в 1950 г. профцентры ОПТТ и ВССТ организовали ряд совместных забастовок, демонстраций и митингов протеста в связи с кровавым подавлением забастовки сельскохозяйственных рабочих в Энфидавиле. 1 февраля 1952 г. в стране проходила всеобщая стачка протеста против террора колонизаторов. Забастовщики требовали освобождения арестованных руководителей Компартии и профсоюзных лидеров, рассмотрения тунисского вопроса в ООН, созыва законодательного собрания и сформирования национального правительства. В ряде городов проходили выступления рабочего класса политического и экономического характера. Французские власти расправлялись с бастовавшими при помощи полиции, наиболее активных политических и профсоюзных деятелей сажали в тюрьмы. 5 декабря 1952 г. был убит руководитель ВССТ Фархат Хашед. В ответ на это трудящиеся Туниса объявили трехдневную всеобщую забастовку протеста.

Все это свидетельствует о том, что рабочий класс арабских стран Северной Африки, руководимый своими политическими партиями и профсоюзными организациями, был активной силой в борьбе против колонизаторов, за завоевание политической независимости.

* * *

Формирование пролетариата и развитие рабочего движения в странах Тропической Африки начались позже, чем в других регионах Африки. Низкий уровень социально-экономического развития, сохранение пережитков родо-племенного строя обусловили преобладание в армии наемного труда мигрантов-отходников, замедленный рост классового самосознания африканского пролетариата. Однако и в Тропической Африке после окончания второй мировой войны наблюдался подъем рабочего движения.

Росту рабочего движения в странах Тропической Африки благоприятствовали социально-экономические изменения, происходившие в этом регионе под влиянием развития капиталистических отношений. Существенные сдвиги произошли здесь уже в годы второй мировой войны. Нарушение нормальных экономических и торговых связей между метрополиями и колониями, острая нужда в производстве на месте предметов первой необходимости и продовольственных товаров способствовали появлению в колониях новых предприятий обрабатывающей промышленности. Потребность в стратегическом сырье вызвала дальнейший рост горнодобывающей промышленности. Развитие промышленного производства сопровождалось увеличением армии наемного труда.

Проходивший в Манчестере в октябре 1945 г. 5-й панафриканский конгресс, в котором участвовали как представители по-

218 рабощенных стран континента, так и общественные деятели Европы и Америки, призвал африканские народы к борьбе за свободу и независимость. В принятом конгрессом обращении к колониальным народам сказано: «Мы верим в право всех народов управлять собой. Мы подтверждаем право всех колониальных народов контролировать свою собственную судьбу. Все колонии должны быть свободны от иностранного контроля — как политического, так и экономического. Народы колоний должны иметь право избрать свои собственные правительства, свободные от каких-либо ограничений со стороны иностранных держав» ¹.

На первом этапе национально-освободительной революции, основная задача которого состояла в ликвидации колониального режима и завоевании политической независимости, экономическая и политическая борьба рабочего класса являлась составной частью общенародной борьбы против колониализма. Классовым антагонистом африканского пролетариата выступала прежде всего буржуазия иностранного происхождения. Поэтому экономическая борьба пролетариата перерастала в политическую борьбу, направленную против колониальной системы в целом.

В завоевании политической независимости были заинтересованы и другие классы и социальные слои африканского общества — крестьянство, мелкая и средняя буржуазия, интеллигенция и некоторая часть традиционной знати. Каждая из этих социальных групп связывала с завоеванием политической независимости достижение собственных целей, но общим врагом был колониализм. Это создавало основу для единства действий в антиимпериалистической, антиколониальной революции. Классовые противоречия внутри африканского общества в этих условиях отодвигались на второй план. Руководящая роль в национально-освободительном движении принадлежала представителям интеллигенции и мелкобуржуазных слоев населения.

Рабочий класс Тропической Африки был еще очень молод, малочислен, слабо организован и не мог возглавить национально-освободительное движение. Профсоюзы не имели достаточного опыта классовой борьбы. Пролетарских партий не было. Тем не менее рабочее движение развивалось и осваивало опыт классовой борьбы, накопленный международным рабочим движением. Этому способствовали благоприятная обстановка в мире, помощь и поддержка со стороны международного пролетариата, и прежде всего со стороны рабочего класса социалистических стран. Наиболее значительных успехов рабочее движение достигло в английских и французских колониях Тропической Африки.

Первые профсоюзные организации в английских колониях

¹ «Антиимпериалистическая революция в Африке». М., 1967, с. 69—70.

219 Тропической Африки (Гане, Нигерии, Сьерра-Леоне, Кении) возникли в период между первой и второй мировыми войнами. Однако в эти годы профсоюзное движение не носило еще массового характера и не представляло для колонизаторов реальной угрозы. Только в военные и особенно послевоенные годы оно приобрело значительный размах. Уже в 1942 г. в Нигерии существовало более 80 профсоюзов, объединявших свыше 26 тыс. членов ¹. В том же году в стране был образован общенациональный профцентр — Конгресс профсоюзов Нигерии. Больших успехов достигло профсоюзное движение в Гане. В 1945 г. здесь возник Конгресс профсоюзов Золотого Берега, возглавивший борьбу трудящихся Ганы за повышение зарплаты и улучшение условий труда. Профсоюзы Ганы принимали активное участие в политической борьбе против колониального режима и стали массовой опорой Народной партии конвента (НПК), возглавившей национально-освободительное движение в стране.

В более тяжелых условиях развивалось профсоюзное движение в английских колониях Восточной Африки, где существовала значительная прослойка белых поселенцев, выступавших против какого бы то ни было расширения прав африканцев и установления свободы деятельности профсоюзов. Однако, несмотря на запреты и преследования, профсоюзное движение добилось значительных успехов и в этом регионе. В 1952 г. в Кении была образована Федерация зарегистрированных профсоюзов, которая с 1955 г. стала именоваться Федерацией труда Кении. Спустя десять лет в стране насчитывалось уже 45 профсоюзных организаций, объединявших около 46 тыс. членов ². В 1955 г. была образована Федерация труда Танганьики и Конгресс профсоюзов Уганды. В 1960 г. первый объединял 27 профсоюзов (свыше 80 тыс. членов), второй — 47 профсоюзов (26,3 тыс. членов) ³. В Замбии профсоюзное движение стало развиваться лишь после окончания второй мировой войны. Наиболее влиятельной организацией был профсоюз горняков, который провел ряд успешных забастовок, результатом которых явилось улучшение условий труда и повышение заработной платы африканских рабочих.

Позже, чем в других английских колониях, возникли африканские профсоюзы в Южной Родезии. Местные колониальные власти запрещали объединение африканских рабочих в профсоюзы. Только в 1957 г. им разрешили вступать в существовавшие профсоюзы европейских рабочих. Попытки создать чисто африканские профсоюзы решительно пресекались колониальными властями.

¹ I. Roper. Labour Problems in West Africa. London, 1958, p. 60.

³ Ibidem.

220 Однако, несмотря на запреты, в начале 60-х годов в Южной Родезии стали создаваться профсоюзы, объединявшие африканских рабочих. К 1960 г. в девяти английских колониях Тропической Африки (Гамбия, Гана, Нигерия, Сьерра-Леоне, Замбия, Кения, Малави, Танзания, Уганда) насчитывалось около 780 тыс. членов профсоюза, что составляло приблизительно 24% работавших по найму африканцев¹.

Под руководством профсоюзов в английских колониях проходил ряд крупных забастовок, носивших не только экономический, но и политический характер. Так, во всеобщей забастовке в январе 1945 г. в Уганде бастующие наряду с требованием повысить заработную плату в связи с ростом цен на продовольственные товары и предметы первой необходимости выдвинули и политические требования о расширении африканского представительства в Законодательном совете Буганды и смещении с занимаемого поста министра финансов Колубья, ставленника английских колонизаторов. Во многих городах Уганды в защиту требований бастующих проходили митинги и демонстрации.

Движение приобрело столь широкий размах, что колониальные власти для подавления забастовки вынуждены были вызвать дополнительные воинские части из Кении. Для разгона митингов и демонстраций было использовано оружие. Только в г. Коджа было убито 8 и ранено 12 человек². Жертвы имелись и в других местах.

После того как забастовка была подавлена, начались массовые аресты ее участников. Лишь в Кампале было арестовано 319 человек. Суровые репрессии против участников забастовки свидетельствуют не только о ее широком размахе, но и о страхе, испытанном английскими властями перед первым массовым антиколониальным выступлением трудящихся Уганды. Поэтому колонизаторы были вынуждены удовлетворить некоторые экономические и политические требования рабочих. В частности, впервые в Законодательный совет Уганды были введены три африканца. Хотя это ничего не меняло в системе колониального управления, тем не менее появление первых африканцев в Законодательном совете явилось уступкой растущему национально-освободительному и рабочему движению, первым шагом в расширении африканского представительства в органах колониального управления.

Другим крупным выступлением африканского пролетариата была всеобщая забастовка в Нигерии в июне 1945 г. Бастующие требовали повышения заработной платы, не обеспечивавшей прожиточного минимума. Забастовка приобрела всеобщий характер и охватила рабочих и служащих всех отраслей экономики. Уча-

¹ B. C. Roberts. Op. cit., p. 123.

² «East Africa and Rhodesia» (London), 15.II.1945, p. 558.

221 стники забастовки продемонстрировали большую организованность и стойкость. Забастовка длилась 45 дней и прекратилась по решению профсоюзов лишь после того, как колониальные власти заявили, что требования рабочих будут благожелательно рассмотрены беспристрастной комиссией и что против участников забастовки не будут применяться никакие репрессивные меры. Так рабочий класс Нигерии одержал первую крупную победу.

Хотя бастующие не выдвигали никаких политических требований, всеобщая забастовка 1945 г. имела огромное политическое значение. Она показала силу и влияние нигерийских профсоюзов, возможность с помощью массового и организованного выступления добиваться уступок со стороны колонизаторов и удовлетворения справедливых требований трудящихся. Всеобщая забастовка 1945 г. способствовала подъему национально-освободительного движения в стране.

В 1949 г. в Нигерии на борьбу за улучшение своего положения поднялись горняки угольных шахт Энугу. В ноябре 1949 г. они потребовали повышения заработной платы. В ответ на это шахтовладельцы стали увольнять зачинщиков забастовки и объявили локаут. Рабочие были полны решимости добиться осуществления своих требований; они оставались в шахтах и не допускали в них штрейкбрехеров. 18 ноября 1949 г. по указанию властей полицейские открыли огонь по безоружной толпе рабочих. По официальным данным, было убито 18 и ранен 31 человек. На самом деле число жертв полицейского произвола было более значительным.

События в Энугу вызвали массовое возмущение. По всей Нигерии прокатилась волна забастовок, митингов и демонстраций. Движение приобрело столь широкий размах, что колониальные власти вынуждены были объявить ряд районов страны на чрезвычайном положении. Забастовка вышла за рамки экономических требований; она стала составным элементом общенародной национально-освободительной борьбы. Массовые выступления африканских трудящихся заставили колониальные власти пересмотреть систему управления колониями. В 1951 г. Нигерия получила новую конституцию, предусматривавшую увеличение числа депутатов-африканцев в палате представителей и Совете министров.

Ярко выраженный политический характер носила январская всеобщая забастовка 1950 г. в Гане. Забастовка являлась частью «позитивных действий» — программы борьбы за достижение самоуправления и независимости, разработанной Народной партией конвента. Она проходила под руководством профсоюзов и продемонстрировала возросшую организованность рабочего класса Ганы. В течение десяти дней экономическая жизнь страны была полностью парализована: прекратили работу промышленные и торговые предприятия, железные дороги и порты, почта и телеграф.

222 Колониальные власти ввели в стране военное положение. Лидеры НПК и профсоюзов были арестованы и брошены в тюрьмы. Однако репрессии не сломили воли бастующих. Английское правительство вынуждено было заявить о своей готовности осуществить конституционные реформы в целях расширения политических прав африканцев и предоставления стране внутреннего самоуправления. Было объявлено о проведении в феврале 1951 г. выборов в Законодательное собрание. Эта уступка означала победу бастующих и всего народа.

Выборы 1951 г. принесли внушительную победу Народной партии конвента. Английское правительство вынуждено было освободить из тюрьмы Кваме Нкруму и других лидеров этой партии и профсоюзов, избранных в Законодательное собрание. Новый состав Законодательного собрания, большинство которого состояло из африканцев, потребовал предоставления стране автономии. Английскому правительству пришлось удовлетворить это требование. Во главе нового правительства стал лидер НПК Кваме Нкрума. Предоставление Гане внутреннего самоуправления явилось важным этапом на пути к достижению полной политической независимости.

Рабочий класс других английских колоний также активно участвовал в борьбе за независимость.

В 50-х годах ряд крупных забастовок провели горняки «Медного пояса» Замбии. В 1952 г. профсоюз африканских горняков потребовал повышения заработной платы на 2 шиллинга 8 пенсов за смену. Отказ горнорудных компаний удовлетворить это требование вызвал забастовку, в которой участвовали 39 тыс. африканских рабочих, т. е. практически все горняки, работавшие на медных рудниках. После трехнедельной борьбы забастовка закончилась победой рабочих. Предприниматели согласились повысить заработную плату.

В начале 1955 г. горняки «Медного пояса» снова забастовали, требуя дополнительного повышения заработной платы, остававшейся на низком уровне. И на этот раз в забастовке участвовали все рабочие. Несмотря на упорный характер борьбы (забастовка длилась два месяца), рабочим не удалось добиться удовлетворения своих требований. Тем не менее ход забастовки еще раз продемонстрировал растущую организованность замбийского пролетариата.

Всю вторую половину 50-х и начало 60-х годов горняки Замбии вели настойчивую борьбу за улучшение своего экономического положения, которая принесла ощутимые результаты. С 1949 по 1956 г. заработная плата различных категорий подземных и наземных рабочих возросла в 2,5—3,5 раза ¹.

¹ P. K. Lomas. Africa Trade Unionism on the Copperbelt of Northern Rhodesia. — «The South African Journal of Economics» 1958, vol. 26, p. 119—120.

223 В ноябре 1959 г. проходила забастовка железнодорожников Кении, в которой участвовало 23 тыс. человек. Забастовка была протестом против дискриминации африканских рабочих со стороны администрации. Рабочие требовали африканизации административного аппарата управления дорогами и установления 40-часовой рабочей недели.

Ряд крупных забастовок провели в 50—60-х годах докеры Танзании. Во время обострения конголезского кризиса (1961 г.) докеры Дар-эс-Салама отказались обслужить суда с грузом для сепаратистского правительства Катанги. И в этом случае проявилась политическая направленность рабочего движения.

Хотя сельскохозяйственные рабочие были менее организованны, чем промышленные, они также активно участвовали в забастовочном движении, особенно в тех странах Тропической Африки, где существовали крупные плантации. Так, например, в Танганьике в 1960 г. состоялось 135 забастовок сельскохозяйственных рабочих, в которых принимало участие более 60 тыс. человек, или 67% всех забастовщиков этого года ¹.

Таким образом, забастовочное движение в английских колониях Тропической Африки свидетельствовало о том, что африканский пролетариат широко использовал стачку как оружие экономической и политической борьбы.

Во французских колониях рабочее движение начало развиваться после второй мировой войны. В отличие от английских колоний, где профсоюзы лишь идеологически подвергались влиянию английского тред-юнионизма, а организационно были самостоятельными, во французских колониях Тропической Африки они вплоть до середины 50-х годов были организационно связаны с профцентрами метрополии. Лишь немногие профсоюзы заявили о своей независимости и не примыкали ни к одному из французских профцентров. В этих условиях в профсоюзном движении определились два направления — революционное и реформистское. Революционное направление представляли профсоюзы, примыкавшие к ВКТ Франции, реформистское — профсоюзы, примыкавшие к «Форс увриер» и ФКХТ. К 1956 г. во Французской Западной Африке насчитывалось 895 профсоюзов, объединявших около 178 тыс. трудящихся-африканцев. Слабее развивалось профсоюзное движение во Французской Экваториальной Африке, где профсоюзы в 1952 г. объединяли только 9450 человек ². Наибольшим влиянием пользовались профсоюзы, примыкавшие к ВКТ. Примерно 65% всех членов профсоюзов Западной Африки и 55% Экваториальной Африки входило в ВКТ.

Большие успехи в профсоюзном движении были достигнуты

¹ «Tanganyika. Report for the Year 1960», p. 88.

² «African Labour Survey». Geneva, 1958, p. 237—238.

224 в Гвинее и Сенегале. В этих двух колониях в 1956 г. насчитывалось 108,5 тыс. членов профсоюзов, или 61 % всех членов профсоюзов восьми колоний Французской Западной Африки. На Мадагаскаре также существовало несколько профсоюзных объединений. Значительным влиянием пользовалась здесь Всеобщая конфедерация христианских трудящихся, насчитывавшая в 1958 г. 40 тыс. членов. Наиболее прогрессивный профцентр — ФИСЕМА, входивший в ВФП, в 1957 г. объединял 7 тыс. членов, а Конфедерация трудящихся Мадагаскара, примыкавшая к МКСП, — 6,3 тыс. членов ¹.

Раскол профсоюзного движения во французских колониях Тропической Африки отрицательно сказывался на рабочем движении, так как ослаблял влияние профсоюзов и возможности их воздействия на развитие национально-освободительного движения. Прогрессивные профсоюзные лидеры искали пути для преодоления раскола. Они выдвинули идею ликвидации всех существовавших во французских колониях профсоюзных объединений и образования нового независимого единого профцентра, организационно не связанного ни с одним из профцентров метрополии.

Первый шаг в этом направлении был сделан профсоюзами Гвинеи, Сенегала и Мавритании, входившими в ВКТ. Они объявили об образовании автономного профцентра — Африканской всеобщей конфедерации труда. В январе 1957 г. в г. Котону (Дагомея) состоялась конференция профсоюзов Западной Африки, принявшая решение об образовании единого автономного профцентра, объединяющего профсоюзы всех французских колоний. Это решение встретило широкую поддержку других профорганизаций, и уже к концу 1958 г. 80 % профсоюзов всех французских колоний, насчитывавших 150 тыс. членов, заявили о намерении присоединиться к создаваемому профцентру — Всеобщему объединению трудящихся Черной Африки (ВОТЧА) ².

В конце 50-х годов национально-освободительное движение во французских колониях вступило в решающий этап борьбы за завоевание политической независимости. Правительство де Голля объявило о проведении в сентябре 1958 г. во всех колониях референдума по вопросу о новой французской конституции. Отклонение конституции давало населению французских колоний возможность провозгласить государственный суверенитет и политическую независимость.

В этой ситуации для молодого рабочего движения важное значение имела выработка единой программы в борьбе за независимость. Руководство ВОТЧА призвало трудящихся высказаться

¹ J. Meynaud et A.Salah-Bey. Aspects du syndicalisme africain. Paris, 1962, p. 90.

² I. Geiss. Gewerkschaften in Africa. Hannover, 1965, S. 84.

225 во время референдума против французской конституции. Учредительные конференции профсоюзных организаций Гвинеи, Нигера, Сенегала, примкнувших к ВОТЧА, предложили провести мобилизацию всех африканских трудящихся и крестьянства под лозунгом национальной независимости. Однако это было встречено в штыки реформистскими профсоюзными и буржуазными политическими деятелями, обратившимися к африканскому населению с призывом одобрить новую французскую конституцию.

Выступления профранцузских элементов, поддержанные колониальными властями, предоставившими им средства массовой пропаганды, дезорганизовали широкие народные массы — в большинстве своем они высказались в пользу новой французской конституции. Тем самым было отсрочено достижение политической независимости. Попытка объединить профсоюзное движение на базе революционной программы действий была сорвана. Только Гвинея сумела использовать референдум для завоевания независимости. По призыву Демократической партии Гвинеи и профсоюзов широкие народные массы сказали «нет» конституции.

Вскоре после референдума, в январе 1959 г., в Конакри — столице первого среди французских колоний Тропической Африки независимого государства Гвинеи — состоялся учредительный конгресс ВОТЧА. Возглавивший ее Секу Туре выдвинул широкую программу деятельности организации. В своем докладе он подчеркнул: «Главная задача ВОТЧА в настоящее время — ликвидация колониального режима. Борьба ВОТЧА — составная часть общей борьбы народов Черной Африки за полную ликвидацию колониализма, за независимость и национальный суверенитет» ¹.

Против этой четкой программы действий нового профцентра выступили реформистские лидеры из числа так называемых свободных и христианских профсоюзов. Деятельность секций ВОТЧА во французских колониях стала преследоваться. Профранцузские политические лидеры стремились сохранить профсоюзное движение под своим контролем. Наметившееся в конце 50-х годов единство профсоюзного движения из-за подрывных действий не было реализовано. Тем самым оказались ограниченными возможности воздействия молодого рабочего движения на развитие национально-освободительной революции в решающий ее момент — в канун завоевания политической независимости.

Несмотря на организационную слабость и недостаточно развитое классовое сознание, рабочее движение французских колоний Тропической Африки проявило себя как активная сила в борьбе

¹ «Congrès général de l'UGTAN (Union Generale de Travailleurs de l'Afrique Noire), Conacry, 15—18 janvier, 1959. Raport d'orientation et de doctrine presenté par Secou Touré». Paris, 1959, p. 24.

226 против колониализма. Пролетариат выступил в защиту своих экономических, социальных и политических прав, используя специфически пролетарское средство борьбы — стачку.

После окончания второй мировой войны подъем национально-освободительного движения наблюдался и на Мадагаскаре. В 1947—1948 гг. остров был охвачен восстанием, в котором активное участие принял рабочий класс. Для его подавления французское правительство перебросило на Мадагаскар моторизованные пехотные воинские части. Два года потребовалось колониальным властям, чтобы справиться с национально-освободительным движением. В ходе подавления восстания было убито около 100 тыс. малагасийцев. Преследования наиболее активных политических и профсоюзных деятелей продолжались вплоть до середины 50-х годов. В условиях террора деятельность политических партий и профсоюзов на Мадагаскаре стала невозможной.

Составной частью борьбы африканского пролетариата Французской Западной и Экваториальной Африки было требование о введении в колониях трудового законодательства. Еще в 1946 г. в Национальное собрание Франции был внесен законопроект о трудовом кодексе для заморских территорий, но его утверждение всячески затягивалось. Африканские пролетарии решили добиться введения трудового законодательства внепарламентскими средствами. В октябре 1952 г. на конференции профсоюзов Западной Африки в Дакаре было принято решение о проведении в ноябре 24-часовой всеобщей забастовки во всех французских колониях Тропической Африки с требованием немедленного введения трудового кодекса. В случае дальнейшей затяжки предполагалось провести повторную, но уже трехдневную всеобщую забастовку.

Ноябрьская всеобщая забастовка прошла организованно. Она приобрела всеобщий характер и охватила трудящихся Сенегала, Мали, Гвинеи, Берега Слоновой Кости и других французских колоний. Забастовка парализовала экономическую жизнь колоний: прекратили работу промышленные и торговые предприятия, почта, телеграф, железнодорожный и городской транспорт. Организованное выступление африканских рабочих принесло крупный успех молодому африканскому рабочему движению. Оно заставило французских парламентариев ускорить принятие трудового кодекса для заморских территорий. 22 ноября 1952 г. Национальное собрание Франции утвердило кодекс.

Новое трудовое законодательство запрещало использование в колониях принудительного труда, устанавливало 40-часовую рабочую неделю, предусматривало введение пособий для семейных рабочих, провозглашало принцип равной оплаты за равный труд и ряд других положений, улучшавших условия труда африканских рабочих. Однако предприниматели саботировали проведение ряда прогрессивных положений трудового кодекса. Рабочему клас-

227 су пришлось вести упорную борьбу за претворение в жизнь новых законов о труде, за повышение заработной платы, улучшение условий труда. Именно этим объясняется бурный подъем забастовочной борьбы в 1953 г. Если в 1950 г. в ходе забастовок во французских колониях было потеряно 26 тыс. человеко-дней, то в 1953 г. — уже 692 тыс. Результатом борьбы рабочего класса было повышение заработной платы в среднем на 20% ¹.

3 ноября 1954 г., ровно через два года после всеобщей забастовки 1952 г., во французских колониях снова была объявлена всеобщая забастовка. На этот раз требованием бастующих было осуществление законодательства о семейных пособиях. Выступление рабочих дало свои плоды. Закон о семейных пособиях был вскоре принят.

Выступления африканских рабочих носили не только экономический, но и политический характер. Являясь составной частью антиколониальной борьбы, они способствовали общему подъему национально-освободительного движения. Профсоюзы были массовой опорой политических партий, руководивших борьбой за независимость. Выше уже отмечалось, что профсоюзы Гвинеи вместе с Демократической партией Гвинеи во время референдума 1958 г. решительно выступили за предоставление стране полной политической независимости. Такой же позиции придерживались и другие профсоюзы, входившие в ВОТЧА.

В бельгийских и португальских колониях рабочее движение было развито слабее и менее организованно, чем в английских и французских. В Бельгийском Конго и Руанда-Урунди профсоюзы среди африканских рабочих до конца 50-х годов не получили широкого развития. Колониальные власти установили многочисленные ограничения, исключавшие возможность вступления в профсоюз африканских трудящихся. Быть членом профсоюза разрешалось только лицам, достигшим 25 лет, со средним образованием и проработавшим на одном предприятии не менее пяти лет. При таких условиях только крайне ограниченная часть африканских рабочих могли стать членами профсоюза. Не удивительно поэтому, что в Бельгийском Конго, одной из экономически наиболее развитых колоний Тропической Африки, профсоюзы объединяли только 9 тыс. членов, или менее 1 % трудящихся ². Закон о профсоюзах, опубликованный в 1957 г., несколько расширил возможности вступления в них африканских рабочих, но вплоть до завоевания независимости лишь незначительная часть пролетариата была охвачена профсоюзами.

¹ W. Galenson. Economic Development. New York, 1959, p. 229.

² R. Poupart. Première ésquisse de l'évolution du syndicalisme au Congo. Bruxelles, 1960, p. 40—43.

228 Несмотря на это, рабочие Конго активно участвовали в борьбе за завоевание политической независимости, развернувшейся в стране в конце 50-х годов. В крупных промышленных центрах страны — Леопольдвиле, Лулуабурге, Стэнливиле и др.— проходили многочисленные митинги и демонстрации, которые сопровождались кровавыми столкновениями с войсками и полицией. В январе 1959 г. состоялись мощные демонстрации в поддержку решений первой Конференции народов Африки, проходившей в Аккре в декабре 1958 г. и потребовавшей повсеместной ликвидации на континенте колониальных режимов. Демонстранты требовали немедленного предоставления Конго независимости. При разгоне демонстраций, даже по официальным данным, был убит 71 человек.

В октябре 1959 г. проходила забастовка рабочих и служащих транспортной компании «Отрако». Хотя забастовка носила экономический характер (рабочие требовали повышения заработной платы на 15%), в условиях общего подъема национально-освободительного движения она приобретала большое политическое значение. Однако рабочий класс еще не выработал своей собственной программы национально-освободительной борьбы. Отрицательное воздействие на развитие рабочего движения оказывали трайбалистские традиции. Не удивительно поэтому, что в годы политического кризиса 1960 г., вызванного сепаратистской политикой правительства Чомбе в Катанге, пролетариат оказался организационно и идейно не подготовленным для решительного выступления в защиту прогрессивной политики центрального правительства, возглавляемого Патрисом Лумумбой.

В португальских колониях — Анголе, Мозамбике, Гвинее-Бисау, Островах Зеленого Мыса, Сан-Томе и Принсипи легальная деятельность африканских политических партий и профсоюзов в условиях жестокого террора португальских властей была невозможна. Это сдерживало развитие рабочего движения вообще и деятельность профсоюзов в частности. Если в английских, французских и бельгийских колониях борьба за политическую независимость осуществлялась в основном мирными средствами, то в португальских колониях отказ колонизаторов удовлетворить справедливые требования коренного населения колоний заставил африканцев взяться за оружие. В течение 13 лет народы этих колоний вели героическую вооруженную борьбу за свободу и независимость. Рабочий класс был одним из инициаторов борьбы и принимал в ней самое активное участие. Правительство Салазара, а затем и Каэтану оказалось бессильным справиться с несокрушимой волей африканцев покончить с ненавистным колониальным режимом. В конечном счете «грязная война» в Африке привела к краху реакционного режима в Португалии. Приход к власти демократических сил в результате Апрельской революции 1974 г. был победой не только португальского народа, но и народов португальских

229 колоний, вооруженная борьба которых ослабила реакционный режим, сделала его крайне непопулярным и способствовала тем самым его крушению.

Революция 1974 г. открыла народам португальских колоний путь к достижению независимости. В 1974 г. Португалия признала независимость Гвинеи-Бисау, а в 1975 г. независимыми государствами стали и другие колонии — Мозамбик, Ангола, Острова Зеленого Мыса, Сан-Томе и Принсипи. Новые условия открыли широкие возможности для развития рабочего движения в бывших португальских колониях.

Общая картина развития рабочего движения в странах Тропической Африки в годы, предшествовавшие завоеванию независимости, показывает, что, несмотря на относительно низкий уровень классового самосознания африканского пролетариата, отсутствие пролетарских политических партий, он под руководством профсоюзных организаций вел активную экономическую и политическую борьбу, направленную против колониальных режимов, за национальную независимость.

ПРОЛЕТАРИАТ И АНТИКОЛОНИАЛЬНОЕ, АНТИРАСИСТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ НА ЮГЕ АФРИКИ ¹​

Режим, господствующий в Южно-Африканской Республике, представляет собой «колониализм особого типа» ². «Это означает, — расшифровывает это понятие журнал южноафриканских коммунистов, — что Южная Африка — развитая капиталистическая страна, в которой стиль жизни, труда и управления держит черное большинство в состоянии национального угнетения, на манер, схожий со странами, где колонизаторы и порабощенные народы живут отдельно, зачастую в странах, разделенных большими расстояниями» ³. Господство этого режима придало борьбе южноафриканского пролетариата ряд специфических черт. В отличие от других африканских стран в Южной Африке именно рабочий класс является руководящей силой национально-освободительной борьбы, и задачи национального и социального освобождения находятся здесь в гораздо более тесной взаимосвязи.

Ни в одной стране эксплуатация и угнетение большинства инонациональным меньшинством не осуществляются столь неприкрыто, как в ЮАР. Господство белой правящей верхушки над коренным

¹ Ввиду того что на Юге Африки сохраняется откровенно расистский режим, проблемы рабочего движения рассматриваются в хронологических рамках всего исследуемого периода.

³ «The African Communist», 1978, N 72, p. 21.

230 африканским населением получило здесь наиболее откровенную и завершенную форму. Дискриминация большинства населения на расовой основе привела к тому, что 4,8 млн. граждан — потомков выходцев из Европы ¹ пользуются монополией на экономические блага и политические и иные права, в то время как почти 28 млн. африканцев, цветных, выходцев из Азии, составляющих более ⁴/₅ населения², подвергаются жестокому национальному, социальному и экономическому угнетению. «Закон о землях туземцев», принятый в 1913 г., лишил африканцев права владения землей или ее аренды на всей территории страны, за исключением резерватов, которые были созданы с таким расчетом, чтобы их население не могло себя прокормить. Гонимые безземельем, налогами и голодом, африканцы вынуждены наниматься на капиталистические предприятия, идти батрачить на фермы в так называемых белых районах.

Путем колониальной эксплуатации африканского населения «угнетающая белая нация» заложила основы развития капиталистической экономики. Вначале главной сферой экономического развития страны были сельское хозяйство в его фермерской и плантационной форме и горнодобывающая промышленность. Именно в этих отраслях в наибольшей мере использовался труд африканцев. После второй мировой войны в экономике Южной Африки произошли существенные изменения. На первое место по удельному весу в валовом национальном продукте вышла обрабатывающая промышленность, что резко повысило численность африканского пролетариата. В настоящее время промышленный и сельскохозяйственный пролетариат ЮАР насчитывает уже более 6 млн. человек ³.

Развитие капитализма в Южной Африке происходило при сохранении худших форм внеэкономического принуждения и эксплуатации. Отмечая эту особенность, программа Южно-Африканской компартии указывает, что «на одном полюсе — в «белой Южной Африке» — налицо все черты капиталистического государства, достигшего высшей стадии — стадии империализма... На другом полюсе — в «небелой Южной Африке» — налицо все характерные черты колонии. Коренное население страдает от

¹ Европейское население ЮАР в подавляющем большинстве состоит из африканеров — потомков голландских переселенцев и англичан.

³ «South Africa 1982. Official Yearbook of the Republic of South Africa». Johannesburg, 1983, p. 445.

231 жесточайшего национального угнетения, бедности и эксплуатации; оно лишено всех демократических прав... «Небелая» Южная Африка — колония «белой» Южной Африки. Именно это сочетание худших черт как империализма, так и колониализма в пределах одних национальных границ определяет особую природу режима, существующего в Южной Африке» ¹.

В силу того что эксплуатация африканского населения в Южной Африке носит и капиталистический, и в то же время колониальный характер, борьба африканского рабочего класса вобрала в себя черты как классовые, так и национально-освободительные.

Сближение социальных и национальных целей привело к тому, что прогрессивное общественное движение Южной Африки происходит одновременно под лозунгами национального и социального освобождения. Вместе с тем в программе ЮАКП подчеркивается, что переход Южной Африки к социализму может быть осуществлен лишь после победы национально-демократической революции, главным содержанием которой станет «национальное освобождение африканского народа» ². Признанным руководителем освободительного движения в Южной Африке является революционно-демократическая партия Африканский национальный конгресс, в боевом союзе с которым выступает Южно-Африканская компартия.

Вторая мировая война способствовала не только развитию экономики, но и росту активности африканского пролетариата. В годы войны, несмотря на законы военного времени, рабочие-африканцы провели не менее 60 забастовок ³. Особую роль в забастовочном движении сыграли горняки. Профсоюз горняков, руководителем которого являлся один из видных деятелей освободительного и коммунистического движения, Дж. Б. Маркс, был создан еще в 1941 г.

В 1946 г., в августе, горняки Витватерсранда провели крупнейшую в истории Южной Африки забастовку, в которой участвовало около 100 тыс. рабочих. Стачечники требовали повышения минимума заработной платы. Несмотря на поражение, эта забастовка имела важное значение в развертывании массового движения африканского пролетариата.

Забастовка горняков 1946 г. в определенной мере подготовила другое крупное выступление пролетариата Южной Африки — первомайскую забастовку 1950 г. В этой забастовке участвовали уже сотни тысяч африканцев. В ее ходе по всей стране

¹ «Говорят коммунисты Африки», с. 142.

³ A. Happle. South Africa. A Political and Economic History. New York — London, 1968, p. 239.

232 проводились массовые митинги и демонстрации, направленные против реакционной политики правительства. Полиция ответила репрессиями, во время которых было убито 18 и ранено 30 демонстрантов. Только после того, как против забастовщиков выступила армия, они прекратили борьбу.

Развитие южноафриканского освободительного и рабочего движения прошло несколько этапов, различающихся не столько целями и задачами, сколько формами и методами борьбы. Для довоенного этапа южноафриканского освободительного движения и в первый период после прихода к власти Националистической партии в 1948 г. характерным было использование ненасильственных методов. С ростом политического самосознания угнетенных масс Южной Африки и их организованности менялись и совершенствовались мирные формы борьбы. Это нашло отражение в программе АНК, принятой в 1949 г.: от так называемых конституционных форм протеста (подачи петиций, посылки различного рода делегаций, принятия резолюций и т. д.) АНК перешел к массовым кампаниям неповиновения несправедливым законам, бойкотам, всеобщим политическим демонстрациям и стачкам. Из пассивных участников освободительного движения африканские трудящиеся превратились в его основную силу.

Первую кампанию неповиновения несправедливым законам АНК провел в 1952 г. Она была направлена против ряда расистских законов, действие которых в наибольшей степени ущемляло интересы африканского пролетариата, в первую очередь против законов о пропусках, о расовом расселении, вводившем систему «гетто» для различных групп небелого населения в городах, закона о подавлении коммунизма, не только запрещавшего деятельность Коммунистической партии, но и ставившего под угрозу существование всех других оппозиционных организаций. Хотя добиться отмены расистских законов не удалось, кампания гражданского неповиновения 1952 г. дала возможность поднять уровень политического самосознания масс, сплотить их как политически, так и организационно, а также привлечь внимание мировой общественности к положению африканского большинства в Южной Африке.

Кампания гражданского неповиновения явилась событием большой политической важности и во многом предопределила дальнейшее развитие революционного движения. По оценке лидера АНК Н. Манделы, «она явилась эффективным средством вовлечения масс в политическую деятельность, мощным средством выражения нашего возмущения реакционной политикой правительства... Она вывела наш народ из состояния задавленности и подняла его до положения боевых и бескомпромиссных борцов» ¹.

¹ N. Mandela. No Easy Walk to Freedom. London, 1965, p. 22.

233 В ходе кампании произошло значительное организационное укрепление прогрессивных организаций. Прежде всего это относится к Африканскому национальному конгрессу. Численность АНК возросла более чем в 5 раз и достигла 100 тыс. человек.

Наряду с кампанией неповиновения несправедливым законам освободительное движение использовало и такую форму массовой борьбы против расовой дискриминации и угнетения, как бойкот. В 1947 г. АНК решил бойкотировать проводимые в соответствии с законом о туземном представительстве 1936 г. выборы во все институты, созданные специально для африканцев и носящие дискриминационный характер. В 1957 г. Южно-Африканская организация цветного населения (САКПО) бойкотировала выборы в парламент и Совет по делам цветных. Таким образом, бойкот применялся как форма борьбы против отдельных организаций и лиц, деятельность которых непосредственно затрагивала интересы широких трудящихся масс.

Действенной формой освободительной борьбы являлась всеобщая политическая стачка. За 1945—1961 гг. состоялось пять всеобщих политических забастовок. Все они были направлены против режима расовой тирании и содержали требования отмены дискриминационных законов, предоставления политических прав африканскому большинству и т. п. Выдвигались и экономические требования (такие, например, как гарантированный минимум заработной платы), хотя они играли в тот период подчиненную роль.

Подавляющее большинство участников всеобщих политических забастовок составляли рабочие-африканцы. Однако со временем состав участников забастовок расширился. Если большинство индийского рабочего класса и городских средних слоев с самого начала выступало совместно с африканским пролетариатом, то цветные рабочие, а также демократические элементы из среды белого населения начали принимать сравнительно широкое участие в забастовочном движении позднее. Таким образом, в ходе политических выступлений постепенно начал складываться единый демократический фронт.

Использование вплоть до декабря 1961 г. исключительно мирных форм движения обусловливалось конкретно-исторической обстановкой. С одной стороны, в то время в ЮАР все еще сохранялись определенные возможности для ведения борьбы легальными методами. С другой стороны, освободительное движение не было еще в состоянии применить иные формы борьбы, ибо к этому не были готовы ни сами освободительные организации, ни народные массы. В брошюре АНК, изданной в 1963 г., отмечались недостаточная организация народных масс, господствовавшая среди широких кругов недооценка значения организации, а также то, что «народ был безоружен и психологически не подго-

234 товлен к насильственным методам борьбы, в то время как враг был вооружен до зубов» ¹. Ни Южно-Африканская компартия, ни такие организации, как АНК и Южно-Африканский индийский конгресс (ЮАИК), не строили иллюзий относительно возможности ликвидации расистских режимов с помощью мирных форм борьбы. Но было очевидно, что широкие массы в этой борьбе приобретали «собственный политический опыт», наличие которого у масс В. И. Ленин считал основным условием всех революций ².

Именно с этой позиции оценивал ненасильственные методы борьбы М. Хармел (А. Лерумо), один из руководителей ЮАКП, редактор партийного журнала «Африкэн комьюнист»: «Было бы неправильно утверждать, будто эти выступления и кампании были бесполезны. Это далеко не так. В ходе кампаний гражданского неповиновения, сжигания пропусков и других выступлений, забастовок, демонстраций, бойкотов, т. е. всех форм ненасильственных массовых действий, намного выросло политическое сознание масс»³. Эти выступления позволили выработать в африканских массах, особенно среди пролетариата, способность к сплочению, организации, дисциплине и заложить основы единого освободительного фронта. Более того, опыт, накопленный в 50-х годах, пригодился спустя почти два десятилетия — во время выступлений пролетариата в начале 70-х годов.

Мирное выступление африканского населения весной 1961 г., жестоко подавленное расистскими властями и вошедшее в историю как шарпевильский расстрел, практически было последним в серии такого рода ненасильственных акций. Начался период жесточайшего террора расистских властей.

Южно-Африканская коммунистическая партия своевременно оценила создавшееся к началу 60-х годов положение в стране и выступила за пересмотр политики использования исключительно ненасильственных форм борьбы. На IV съезде ЮАКП (1960 г.) был поставлен вопрос о переходе к вооруженным формам борьбы. Как указывалось в Отчетном докладе ЦК ЮАКП, «диктаторские методы подавления проложили путь к новому народному наступлению против правительства, в ходе которого будут ныне использоваться как насильственные, так и ненасильственные формы борьбы» ⁴. Окончательно переход к новым формам борьбы был закреплен в программе ЮАКП, принятой на ее V съезде (1962 г.).

В декабре 1961 г. была создана организация «Умконто ве сизве» («Копье нации») — военное крыло АНК. В опубликован-

¹ «African National Congress of South Africa». Dar-es-Salam, 1963, p. 21.

⁴ См. В. П. Городнов. ЮАР: проблемы африканского национализма. — «Народы Азии и Африки», 1966, № 4, с. 31.

235 ном ею манифесте подробно обосновывался переход от исключительно мирных форм борьбы к немирным, насильственным. И в то же время подчеркивалось стремление освободительного движения избежать кровопролития и решить южноафриканскую проблему мирным путем.

Объектами первых диверсий в крупнейших городах ЮАР явились здания «туземных комиссариатов», «конторы пропусков», почтовые конторы и электрические подстанции. Вслед за этими диверсиями последовали десятки других. Нарушалось железнодорожное сообщение, телефонная связь, повреждались линии электропередачи. Диверсионные группы формировались из городского населения — рабочих и служащих, имевших непосредственный доступ к тому или иному производству.

Переход освободительных сил к применению немирных форм борьбы не означал отказа от использования мирных методов. В программе ЮАКП отмечается, что Компартия «отвергает теории о том, что все ненасильственные методы борьбы бесполезны или нереальны» ¹. Именно поэтому сочетание мирных и немирных, насильственных и ненасильственных форм борьбы в зависимости от конкретных условий данного этапа развития революционного движения стало определяющим в тактике демократических сил в Южной Африке.

В 60-х годах наступление на освободительные силы со стороны реакции приобрело особенно широкие масштабы. Оно имело целью сломить всякое сопротивление режиму. Обычные для южноафриканской действительности военно-полицейские меры расправы с участниками освободительного и рабочего движения были в этот период дополнены серией репрессивных законов, которые практически парализовали на некоторое время все формы сопротивления расистским порядкам. В 1962 г. был принят закон № 76, известный как закон о саботаже, в котором под понятие «саботаж» практически подводилось любое действие, направленное против расистских порядков. В число «саботажников» неизбежно попадал любой африканец, принявший участие в забастовке. Это не могло не отразиться на уровне забастовочного движения в 60-х годах: число забастовок резко пошло на убыль.

В начале 70-х годов обозначились первые признаки нового подъема рабочего движения: в незаконно оккупированной ЮАР Намибии разразилась грандиозная забастовка африканских рабочих против системы вербовки на работу по контрактам, которая превращает законтрактованных в фактических рабов. Забастовка охватила около 20 тыс. рабочих, главным образом выходцев из народности овамбо, и парализовала практически все промышленное производство в Намибии. Забастовщики требовали ликвидации

¹ «Говорят коммунисты Африки», с. 162.

236 системы контрактов и замены ее трудовыми договорами, которые, в частности, предусматривали бы такие условия, как свобода выбора нанимателя и работы, установление ставок заработной платы в соответствии с квалификацией рабочего, свобода перехода с одной работы на другую, равная оплата за равный труд независимо от расовой принадлежности трудящихся.

Южноафриканские власти предприняли все меры, чтобы как можно быстрее подавить забастовку: выслали тысячи африканских рабочих в отдаленные резерваты, с тем чтобы лишить бастующих активной ударной силы, бросили против забастовщиков крупные полицейские отряды и привели в готовность армейские подразделения. В результате намибийская забастовка была подавлена. Хотя формы найма, условия работы и оплаты труда, вся система эксплуатации не претерпели в результате забастовки коренных изменений, сам факт забастовки, да еще такой крупной по масштабам Намибии, явился свидетельством не только взрыва накопившегося годами недовольства, но и решимости африканских рабочих бороться с установившейся расистской системой труда, несмотря на жестокие репрессии. Объясняя эту решимость, журнал «Сечаба» писал: «Само физическое существование дешевого труда, который является экономической основой апартеида, подрывается его же собственными успехами. Капиталисты слишком долго пользовались этой системой сверхэксплуатации, дешевизна труда достигла той критической точки, когда ее существование встречает препятствие, так как рабочие, находящиеся на этом низшем уровне, получают одинаковый результат — голод — независимо от того, работают они или нет» ¹.

С конца 1972 г. и в Южно-Африканской Республике начался такой подъем забастовочного движения, которого Южная Африка до тех пор не знала. Если в течение 1957—1967 гг., по данным официальной статистики, в стране произошло 308 забастовок, в которых участвовало 23 тыс. рабочих, то лишь за три месяца 1973 г., даже по официальным данным, было зарегистрировано 160 забастовок с числом участников 61,4 тыс. человек. Фактически же число забастовок и забастовщиков было неизмеримо бо́льшим. Подсчитано, что только в Дурбане забастовки охватили 120 фирм, а число вовлеченных в забастовки рабочих в конце января — середине февраля равнялось примерно 50 тыс. По данным Южноафриканского института расовых отношений, за время с октября 1972 и до середины апреля 1973 г. не менее 250 тыс. африканских рабочих принимали участие в стачках ². Их непосредственным поводом обычно являлись крайне низкая заработная плата подавляющего большинства африканских рабо-

¹ «Sechaba», 1973, vol. 7, N 9, p. 13.

² Ibid., p. 11.

237 чих, тяжелые условия труда, необеспеченность экономических и социальных прав. Однако размах забастовочного движения свидетельствовал, что в его основе лежали не только экономические причины. Сказывались изменение расового состава и структуры южноафриканского пролетариата, инфляция, осложнения внутриполитической обстановки.

Происшедшие изменения расового состава рабочего класса нашли выражение в резком возрастании доли африканцев в армии наемного труда, особенно в обрабатывающей промышленности. За период 1945—1970 гг. процент африканских, цветных и индийских рабочих увеличился примерно с 69 до 76%, причем в наибольшей степени вырос удельный вес именно африканцев — с 49,8% в 1945 г. до 52,9% в 1970 г. ¹ Процесс относительного сокращения европейской рабочей силы и увеличения доли африканского рабочего класса и, следовательно, увеличения зависимости производства от труда африканцев дополнялся интенсивным ростом удельного веса африканцев среди квалифицированных и полуквалифицированных рабочих. Эти изменения стали неизбежными прежде всего из-за бурного расширения самой обрабатывающей промышленности, за которым не могло успеть комплектование квалифицированных кадров только из числа европейцев. Достаточно сказать, что общее число занятых в обрабатывающей промышленности выросло за 25 лет (1945—1970) в 3,3 раза, в то время как, например, в горнодобывающей — лишь в 1,4 раза ². Немаловажную роль сыграло и стремление предпринимателей сэкономить на заработной плате высокооплачиваемых европейских рабочих. За 1960—1970 гг. соответственно понизился процент экономически активного африканского населения, занятого на неквалифицированных работах, — с 84 до 68% ³.

Но быстрое увеличение доли африканского труда в производстве не сопровождалось соответствующим ростом заработной платы африканских рабочих. Путем пересмотра списков работ, обычно выполняемых белыми рабочими, и перевода этих работ в разряд полуквалифицированных и даже неквалифицированных, а также некоторых других мер предприниматели сохранили заработную плату практически на прежнем уровне. Более того, данные показывают неуклонную с конца 60-х годов тенденцию к увеличению разрыва в оплате африканского и европейского рабочего в ведущих секторах промышленности ЮАР. В обрабатывающей промышленности относительный разрыв в оплате белых и африканцев увеличился за период 1966—1970 гг. с 5,1 : 1 до 5,7 : 1, а в горнодобывающей — с 17,5 : 1 до 20,3 : 1. В абсолютных же цифрах среднемесячная заработная плата африканского рабочего составляла

¹ «The Rand Daily Mail», 18.VIII.1972.

³ «Sechaba», 1973, vol. 7, N 9, p. 14.

238 в обрабатывающей промышленности к концу 60-х годов около 50 рандов, в то время как зарплата белого рабочего достигла около 275 рандов. В горнодобывающей промышленности средняя заработная плата африканского горняка не превышала 17—18 рандов, а у белых она равнялась 325 рандам ¹.

В результате этого разрыв в заработной плате африканцев, выполняющих работы, которые еще недавно считались «белыми», и европейцев стал особенно ощутим. Эта откровенно дискриминационная политика послужила мощным толчком для роста недовольства африканских рабочих.

В связи с инфляцией в 70-х годах резко упала реальная заработная плата. Если взять за точку отсчета апрель 1970 г., то окажется, что официальный индекс потребительских цен к январю 1980 г. возрос до 158,7. Однако даже эти цифры не отражают картину во всей ее полноте, потому что они исключают одежду, мебель, развлечения, что, согласно логике расистов, необходимо только белым. Включение же в прожиточный минимум платы за квартиру, транспортных расходов и т. д. показывает, что для низкооплачиваемого африканского рабочего (т. е. подавляющего числа рабочих-африканцев) стоимость жизни возросла по крайней мере еще на 80% по сравнению с данными официальной статистики.

Результатом падения реальной заработной платы было резкое отставание доходов большинства африканских семей даже от так называемой «черты бедности». Как правило, заработная плата африканских рабочих в 70-е годы колебалась от 40 до 50 рандов в месяц, в то время как «порогом бедности» считался доход в 80—100 рандов.

Всякая попытка африканских рабочих улучшить свое материальное положение и условия продажи рабочей силы путем организованного давления на предпринимателей до последнего времени рассматривалась правящими кругами ЮАР как незаконная и подавлялась с помощью административного воздействия и применения силы «на законных основаниях», поскольку трудовое законодательство Южной Африки полностью отрицало за африканским пролетариатом право на организацию и забастовку.

Режим расовой дискриминации глубоко внедрился в сферу трудовых отношений в ЮАР. Практически африканские трудящиеся до недавнего времени вообще не признавались в качестве лиц наемного труда и квалифицировались как «члены той или иной туземной расы» ². Трудовое законодательство ЮАР предусматривало право на профессиональное объединение, заключе-

¹ A. Hepple. South Africa: Workers under Apartheid. London, 1971, p. 51.

² Ibidem.

239 ние коллективных договоров с предпринимателями, забастовку, социальное обеспечение по старости и нетрудоспособности только за белыми рабочими и служащими. Африканские трудящиеся были лишены всех этих прав, оставаясь перед лицом предпринимателей фактически беззащитными. Более того, всякая попытка оказать давление на предпринимателей, особенно путем забастовок, подавлялась самым жестоким образом.

В соответствии с южноафриканским законом об урегулировании трудовых конфликтов банту (1953 г.) любой африканец, который выступит инициатором забастовки, или примет в ней участие, или присоединится к забастовке на каком-либо ее этапе, или совершит любое из перечисленных действий, подходящих под понятие «забастовка», подлежал штрафу в размере 1000 рандов, или тюремному заключению на три года, или тому и другому наказанию вместе ¹. Поскольку же забастовки африканских рабочих всегда рассматривались властями как большая угроза, то они могли быть подведены — в соответствии с драконовским законом 1950 г. о подавлении коммунизма или законом 1967 г. о терроризме — под еще более строгие наказания, предусмотренные для «саботажников» и «террористов»: тюремное заключение сроком на пять лет или даже смертную казнь.

В середине 70-х годов начался новый подъем забастовочной борьбы. Наибольшего размаха он достиг в этот период в текстильной и металлообрабатывающей промышленности. Кроме того, в борьбу вступили муниципальные рабочие, портовики, транспортники, строители и работники розничной торговли. В то же время в момент наивысшего подъема забастовочного движения два других крупнейших отряда южноафриканского пролетариата — горнопромышленный и сельскохозяйственный — не бастовали. Горнозаводской пролетариат начал стачечную борьбу значительно позже, и это предопределило незначительность достигнутого успеха и большие потери, которые понесли горняки. Это было связано с тем, что основную рабочую силу на шахтах продолжают составлять неквалифицированные рабочие, мигранты, в значительной мере набираемые вне пределов ЮАР. Сыграло свою отрицательную роль и то, что агитация среди этого отряда южноафриканского пролетариата, состоявшего в значительной степени из иммигрантов, его профессиональная организация чрезвычайно затруднены. Наконец, территориальная распыленность лишила горняков того преимущества последовательного нарастания стачечной борьбы, которое являлось важнейшей особенностью забастовочного движения в целом.

Пролетарские выступления 70-х годов явились частью общего оживления политической борьбы в Южной Африке, возникно-

¹ A. Hepple. South Africa: Workers under Apartheid, p. 51.

240 вения новых общественных и политических течений. Все это проходило в русле подъема освободительного движения, чему во многом способствовала деятельность находящихся в подполье Африканского национального конгресса и Компартии.

Подъем забастовочной борьбы явился прелюдией к выступлению африканского населения в 1976 г., вошедшему в историю под названием «восстание в Соуэто».

Непосредственным поводом к этому выступлению стали волнения среди африканских школьников в африканском предместье Иоганнесбурга — Соуэто в связи с попыткой властей вести обучение на языке африкаанс. Но глубинной причиной выступлений являлось нечто большее: протест против расистской политики, предназначенной держать африканцев в подчиненном по отношению к белым положении, протест против попрания элементарных человеческих прав, в первую очередь лишения африканцев политических прав.

Правительство ответило на выступление подростков кровавой расправой, которая послужила прологом к «самому грандиозному выступлению против белого господства со времени создания Союза (Южно-Африканского Союза. — Ред.) в 1910 г.» ¹.

После кровавых событий в Соуэто волнения африканского населения охватили практически все крупные города страны, а в ряде районов — и сельскую местность. Участие, которое принял африканский пролетариат в этом общенациональном выступлении, используя свой испытанный метод — всеобщую политическую забастовку, подняло движение на более высокую ступень, как отмечалось в докладе Африканского национального конгресса Южной Африки Комитету освобождения Организации африканского единства (ОАЕ) ². Южноафриканский пролетариат дважды, в августе и сентябре 1976 г., провел трехдневные политические забастовки, которые практически парализовали работу двух крупнейших промышленных районов — Иоганнесбурга и Кейптауна. Во время второй, сентябрьской политической стачки, объявленной в поддержку требования освободить политических заключенных и прекратить полицейские акции против населения, в Иоганнесбурге и Кейптауне бастовало свыше 500 тыс. африканских рабочих. Выступления африканцев были поддержаны «цветными» и индийскими трудящимися, белым студенчеством. Действия организованного и сознательного отряда освободительных сил послужили мощным стимулом консолидации широких слоев южноафриканского населения.

Южноафриканские власти предприняли массированные репрессивные акции против участников выступлений. По самым приб-

¹ «The African Communist», 1977, N 68, p. 18.

² «Sechaba», 1977, III Quart, p. 3.

241 лизительным подсчетам, в ходе кровавых расправ погибло свыше 500 человек, около 2 тыс. было ранено, свыше 2 тыс. человек, включая женщин и детей, арестовано ¹. Хотя путем жестоких репрессий и расправ властям удалось к концу 1976 г. восстановить «порядок и законность», возвратить страну в прежнее состояние они уже не смогли.

В Политическом докладе, принятом на пленарном заседании ЦК Южно-Африканской коммунистической партии в апреле 1977г. «восстание в Соуэто» оценивалось как событие, открывшее «новую главу в истории революционной борьбы». Эта оценка ситуации «после Соуэто» основывалась на двух посылках. Во-первых, борьба против режима апартеида уже практически не прекращается и ведется постоянно, принимая самые различные формы, включая массовые выступления и вовлечение в освободительное движение все новых и новых сил. Во-вторых, южноафриканские власти были вынуждены начать целую серию реформ и маневров, показывающих, что они уже не в состоянии управлять страной старыми методами. В. И. Ленин писал, что «одно угнетение, как бы велико оно ни было, не всегда создает революционное положение страны. Большей частью для революции недостаточно того, чтобы низы не хотели жить, как прежде. Для нее требуется еще, чтобы верхи не могли хозяйничать и управлять, как прежде» ².

Рассматривая политический аспект деятельности африканских профсоюзов как прямую угрозу господству белого меньшинства, южноафриканские власти применяют широкие репрессивные меры против профдвижения в целом и против его лидеров и руководителей. Многие забастовки африканских рабочих оканчиваются не только арестами, они зачастую сопровождаются кровавыми расправами. В 1981 г. более 300 профсоюзных деятелей было посажено в тюрьмы в соответствии с законом о внутренней безопасности. Неуклонно возрастает число заключенных в тюрьмах ЮАР. Если на 1 января 1978 г. оно составляло, только по официальным данным, 440 тыс. человек, то к началу 1979 г. оно возросло до 550 тыс.человек. В 1978 г. было проведено 76 политических судебных процессов и 194 человека были приговорены в общей сложности к 988 годам тюремного заключения. Основным поводом к этим процессам было обвинение в саботаже и терроризме. За нарушение закона о пропусках в 1978 г. привлекалось к суду 273 тыс. человек, т. е. более чем на 60% больше, чем в 1977 г. ЮАР прочно продолжала удерживать за собой позорное первенство по числу казней в мире: 90% всех казней, совершаемых в Западной Европе, Северной и Южной Америке, Австралии и Африке, приходилось на ЮАР. В 1976 г. был казнен 61 человек,

¹ «Spotlight on Soweto», WPC—ANC Publication, p. 5.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 23, с. 300.

242 в 1977 г.— 90, в 1978 г.— 132 человека, из которых только один был белым¹. Террор южноафриканских властей направлен на то, чтобы запугать и подавить выступления африканского населения, и в первую очередь африканского пролетариата, боевая активность которого служит постоянной угрозой существованию расистского реакционного режима в Южной Африке. В период нового подъема массовых выступлений против режима апартеида с августа по декабрь 1984 г. было убито свыше 2000 африканцев и несколько тысяч ранено и арестовано.

Однако ни террор правительства, ни его меры по смягчению напряженности не могут приостановить нарастание борьбы южноафриканского пролетариата. Эта борьба становится все более многообразной по своим формам и вовлекает все новых участников в свои ряды. Выступления африканского пролетариата приобретают «антиправительственный» характер, поскольку требования бастующих направлены против тех постановлений и законодательств, которые являются основой существующей власти.

Теряя контроль над развитием событий, правительство приняло меры с целью смягчить остроту положения. Прежде всего оно попыталось подорвать единство африканского, «цветного» и индийского населения страны, противопоставить их друг другу как по национально-расовому, так и по классовому принципу, отколоть от африканских трудящихся зажиточные африканские слои, оторвать от освободительной борьбы «цветную» и индийскую общины. Ускоренными методами в бантустанах начали создаваться административная элита и слой мелких предпринимателей, которые должны были стать для властей социальной опорой среди африканского населения. Индийским, африканским и «цветным» торговцам в городских районах были обещаны льготы (некоторые из них в скором времени были осуществлены на практике), сняты некоторые ограничения на право домовладения в городских районах для африканцев и введено право аренды на 99 лет². Эту же цель — разрушить единство сил, выступающих против апартеида, — преследует осуществленная правительством «конституционная реформа». В сентябре 1984 г. введена в действие новая Конституция ЮАР, в соответствии с которой создан парламент, состоящий из трех отдельных палат для белого, «цветного» и индийского населений, хотя реальная власть сохранена в руках белых. Показательно, что подавляющее большинство «цветных» и индийцев бойкотировало выборы в новый парламент. Что же касается африканцев, то они по-прежнему полностью отстранены от управления страной. Вместе с тем расистское правительство пошло на некоторое расширение функций местных органов в африканских

¹ «The Rand Daily Mail», 28.I.1979.

² «The Rand Daily Mail», 9.IV.1979.

243 поселках на территории «белой» Южной Африки, а также предприняло форсированное предоставление «независимости» бантустанам, предусматривающее возможность пересмотра границ этих территорий в сторону их расширения.

Понимая, что одними маневрами не удастся заставить африканских трудящихся отказаться от борьбы, власти пошли на определенные уступки: повысили заработную плату африканским трудящимся, что привело к некоторому сокращению разрыва в оплате труда белых и черных трудящихся, формально ликвидировали «расовый барьер» в большинстве отраслей производства.

Главным результатом борьбы рабочего класса в 70—80-х годах стал беспрецедентный рост африканских профсоюзов. За 1980—1983 гг. число африканцев — членов профсоюзов возросло более чем в 10 раз, превысив полмиллиона человек. В течение 1979—1981 гг. были созданы такие профсоюзы, как Африканский профсоюз муниципальных служащих, профсоюз неквалифицированных рабочих, Африканский профсоюз рабочих пищевой и консервной промышленности и др. Появились новые центры, каждый из которых объединяет в своих рядах более 100 тыс. рабочих — Совет профсоюзов Южной Африки (КУСА), Федерация южноафриканских профсоюзов (ФОСАТУ), Южноафриканский союз рабочих смежных профессий (СААВУ).

Возрождающееся африканское профсоюзное движение в свою очередь стало мощным орудием борьбы африканских трудящихся за свои права. Широкий размах забастовочного движения вынудил правящие круги ЮАР предпринять определенные шаги, направленные на легализацию африканских профсоюзов.

На основании заключений так называемой комиссии Вихана, созданной правительством, в 1979 г. был принят новый закон «О примирении в промышленности», предусматривающий признание африканских профсоюзов и предоставление им права на заключение коллективных договоров с предпринимателями. Формально закон не запрещает «многорасовые» союзы, на деле он закрепляет сегрегационный характер профсоюзного движения, так как предписывает создание профсоюзных ячеек по расовому признаку (лишь их общее руководство может состоять из представителей разных рас).

Власти постарались поставить легализованные профсоюзы под такой жесткий контроль, который фактически сводил на нет их признание. Была создана Национальная комиссия трудовых ресурсов, которая проверяла соответствие профсоюза предъявляемым властями критериям для регистрации — соблюдение «национальных интересов», предоставление полного отчета о численности и финансах, отказ от участия в политических выступлениях и от сотрудничества с политическими партиями и т. д.

Неограниченный контроль правительства над деятельностью зарегистрированных и фактическое объявление вне закона незаре-

244 гистрированных профсоюзов рабочий класс расценил как стремление режима апартеида задушить борьбу африканского пролетариата.

Бо́льшая часть профсоюзов, в которых объединены африканцы, «цветные» и индийцы, выступила с резкой критикой новых законодательных мер. В 1980—1981 гг. начался подъем забастовочного движения. Главными требованиями были улучшение условий труда и повышение зарплаты. Однако важное место занимали и требования, связанные с закреплением и расширением недавно завоеванных прав, восстановлением на работе уволенных активистов, разрушением сохраняющихся устоев «цветного барьера», распространением на африканских трудящихся системы страхования и пенсионного обеспечения. В ходе забастовочной борьбы африканским трудящимся удалось добиться значительного изменения трудового законодательства в свою пользу. Так, основные трудовые и социальные права, которые раньше предоставлялись только постоянным рабочим (т. е. тем африканским рабочим, которые постоянно живут и работают в так называемой белой части ЮАР), были распространены и на мигрантов, хотя последние продолжают оставаться в гораздо худшем положении из-за угрозы высылки в бантустаны. Вынуждено было правительство отказаться и от принятия дискриминационного пенсионного законодательства.

Однако южноафриканское рабочее движение пока продолжает страдать от разобщенности. Загнанная в подполье общенациональная профсоюзная организация Южноафриканский конгресс профсоюзов (САКТУ) настойчиво призывает новые профсоюзы создать единую национальную федерацию, способную наиболее полно отразить требования африканского рабочего класса и всего трудящегося населения страны. Необходимость объединения профсоюзов в национальном масштабе находит все больше сторонников и обретает конкретные формы. Состоявшееся в августе 1981 г. в Кейптауне координационное совещание 29 независимых профсоюзов явилось первым шагом в этом направлении.

Вслед за этим совещанием в 1982 и 1983 гг. последовал еще ряд встреч профсоюзных руководителей, в результате которых были намечены практические меры по созданию федерации африканских профсоюзов в масштабе всей страны. На конференции в апреле 1983 г., собравшей несколько сот делегатов, представлявших более 200 тыс. африканских рабочих, было решено создать комиссию для выработки платформы новой федерации профсоюзов Южной Африки. За объединение высказались как уже существующие профсоюзные центры (например, Федерация южноафриканских профсоюзов — ФОСАТУ), так и значительное большинство отдельных отраслевых профсоюзов ¹.

¹ «The African Communist», 1983, N 95, p. 83—84.

245 Единство независимых профсоюзов африканских, «цветных» и индийских трудящихся имеет особое значение. В условиях запрета и жесточайших репрессий против прогрессивных политических организаций на эти профсоюзы фактически ложится задача выражать и отстаивать не только экономические, но и политические интересы пролетариата. Практика национально-освободительной борьбы против апартеида показала, что профсоюзы играют в ней важную роль.

В условиях подъема национально-освободительного движения в августе 1983 г. был создан Объединенный демократический фронт, в состав которого вошло около 700 легальных оппозиционных организаций, в том числе ряд профсоюзов. Важное значение для вовлечения профсоюзов в общую борьбу против режима апартеида, преодоления реформистских тенденций у некоторых из них имела всеобщая политическая забастовка африканских рабочих Трансвааля 5—6 ноября 1984 г.

Проблему единства рабочего и профсоюзного движения как необходимого условия успешной борьбы против расового режима нельзя рассматривать в отрыве от позиции рабочих европейского происхождения. Белый рабочий класс Южной Африки составляет сравнительно небольшую часть всего пролетариата. Более того, в силу экономических причин и политики правящих кругов доля белых в рабочем классе неуклонно снижается. В настоящее время примерно 25—30% белого самодеятельного населения составляют рабочие. Они представляют серьезную экономическую и политическую силу, оказывающую влияние на развитие страны.. Поэтому классовая позиция пролетариата европейского происхождения имеет большое значение для перспектив рабочего движения этого региона.

Правящие круги ЮАР путем идеологической обработки, законодательного предоставления белым рабочим исключительного права на высокооплачиваемый квалифицированный труд и других льгот сумели использовать немалую часть белых рабочих как силу, противостоящую африканскому пролетариату. По существу эта часть белого пролетариата превратилась в рабочую аристократию колониального типа. Как указывалось в программе Южно-Африканской коммунистической партии, белый рабочий класс Южной Африки «поддерживает своих капиталистических хозяев-эксплуататоров в сохранении системы расового и колониального угнетения» ¹. Коммунистам предстоит сложная и длительная работа среди этого отряда пролетариата, чтобы привлечь его к активному участию в классовой борьбе.

¹ «The Road to South African Freedom. The Programm of the South African Communist Party».

246

Глава четвертая. РАБОЧИЙ КЛАСС В БОРЬБЕ ПРОТИВ ИМПЕРИАЛИЗМА, ЗА ДЕМОКРАТИЮ И СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОГРЕСС​

ОСОБЕННОСТИ БОРЬБЫ ПРОЛЕТАРИАТА ЗА СВОИ КЛАССОВЫЕ ИНТЕРЕСЫ​

Коренные, классовые интересы пролетариата развивающихся стран Азии и Африки, в какой бы конкретной форме они ни выражались в каждый данный момент, в конечном счете неразрывно связаны с общей исторической целью международного рабочего класса — социализмом.

В послевоенный период значительно улучшились политические условия развития рабочего движения в целом. Это произошло благодаря усилению в мире позиций сил демократии и социализма в результате разгрома фашизма во второй мировой войне при решающей роли Советского Союза, а также подъему национально-освободительной борьбы, которая положила конец колониальной системе империализма.

В результате национально-освободительных революций в Азии и Африке были серьезно подорваны политические и ослаблены экономические позиции иностранного капитала, а также связанных с ним феодалов и компрадоров. Рабочее движение получило серьезную поддержку международных демократических и социалистических сил. Происшедшие благодаря этому глубокие социальные сдвиги в освободившихся странах создали благоприятные политические условия для превращения пролетариата в классово самостоятельную общественную силу, призванную сыграть важную роль в решении народами этих стран сложных проблем социально-экономического и политического развития.

Рабочее движение стран афро-азиатского региона характеризуется рядом общих особенностей. Это обусловлено прежде всего общностью исторических судеб этих стран, переживших эпоху колониального угнетения и драматический период борьбы за независимость.

Уже в первые годы независимости в странах Азии и Африки обозначились основные направления классовой борьбы пролетариата, в ходе которой закладываются организационные и идейно-политические основы становления пролетариата как класса: за повседневные нужды и требования экономического и социального характера; за усиление политических позиций и завоевание в конечном счете руководящей роли в революционном процессе; против сил мирового империализма; за единство международного рабочего движения.

247 Практически классовая борьба пролетариата по всем названным направлениям происходит одновременно. По мере ее развития и углубления пролетариат постепенно осознает свою историческую роль в борьбе за прогрессивные преобразования, понимает значение руководства со стороны политически зрелого авангарда, опирающегося на марксистско-ленинскую революционную теорию. Такой авангард, максимально учитывающий особенности и сложности развития страны, вырабатывает подлинно научный подход к решению задач каждого из этапов развития революционного процесса.

* * *

С самого начала рабочее движение в странах Азии и Африки развивалось как органическая часть антиколониального, антиимпериалистического движения. Эта особенность в связи с проблемой классового становления пролетариата заключает в себе противоречие. С одной стороны, она предопределила относительно высокую степень политизации рабочего движения, в первую очередь в тех странах, в которых оно набирало силу уже в колониальный период, например в Южной и Юго-Восточной Азии, Северной Африке и некоторых странах Арабского Востока. С другой — возникла опасность определенного забегания этого движения, известного его отрыва от своей социальной базы. Эта тенденция дала о себе знать в ряде стран вскоре после завоевания независимости в форме выдвижения на передний план политически преждевременных, а потому неоправданных лозунгов (немедленное устранение национально-буржуазного правительства, создание социалистического правительства и т. д.). Требования, выдвигавшиеся руководством рабочих организаций, в особенности профсоюзов, не всегда отвечали уровню развития массового рабочего движения, которое было слабым и недостаточно организованным. Такая линия, осужденная позже компартиями как догматическая, нанесла определенный ущерб становлению рабочего движения как классово самостоятельного, со своими особыми целями и задачами; она была использована реакцией в своих интересах.

В 40—50-х годах в ряде стран под различными предлогами были запрещены многие массовые организации пролетариата (Комитет рабочих организаций Филиппин, Центральный совет профсоюзов и трудящихся Ирана, Всемалайская федерация профсоюзов и др.). В некоторых странах подверглись запрету и репрессиям коммунистические партии (Бирма — 1948 г., Индонезия — 1948 г., Ирак — 1947, 1959 гг., Иордания — 1957 г., Сирия — 1940, 1947, 1958 гг., Тунис — 1952 г., Марокко — 1952 г.). В ряде государств Юго-Восточной Азии компартии, встав на путь вооруженной борьбы с правящими режимами, оказались в трудном по-

248 ложении и были вынуждены уйти в подполье. В некоторых других странах, где компартии формально не были запрещены, но подвергались преследованиям, как, например, в Индии, коммунисты также допустили левосектантские ошибки. В результате уменьшилась численность как самих компартий, так и массовых организаций, в которых коммунисты прежде пользовались большим влиянием.

Перед пролетарским авангардом в странах Азии и Африки в качестве одной из самых острых и сложных проблем встала проблема максимально гибкого сочетания классовых интересов с национальными общедемократическими интересами, отличными от классовых, но не противоположными им. Выявилась необходимость строгого учета интересов различных отрядов пролетариата, что объективно обусловлено незавершенностью процесса его формирования как общественного класса. Как уже отмечалось в предыдущей главе, еще в колониальный период под влиянием главным образом стихийной борьбы рабочих было положено начало организации профсоюзного движения. Но тогда профсоюзное движение находилось в зачаточном состоянии, было зависимым от предпринимателей и колониальной администрации и с трудом противостояло произволу властей.

Серьезный перелом наступил в годы независимости. Важным фактором, оказавшим определенное, хотя и противоречивое влияние на развитие профсоюзного движения, стало государство и его политика в рабочем вопросе. Неоднозначна и та роль, которую сыграло в этом участие молодых национальных государств и профсоюзных организаций в деятельности международных организаций, связанных с социальными проблемами трудящихся, в частности в МОТ. К середине 1975 г. в МОТ вошли 22 азиатские страны, ратифицировавшие свыше 480 международных соглашений по различным вопросам трудовых отношений. Еще раньше (в 60-х годах) в нее вступили 36 африканских стран, ратифицировавших 754 конвенции ¹. С одной стороны, членство в этой организации молодых государств афро-азиатского региона в какой-то степени обязывало к принятию и исполнению (хотя не всегда последовательному) многих международных конвенций. Вместе с тем со стороны правореформистских, прозападных сил, заправляющих в руководящих органах МОТ, предпринимались настойчивые усилия использовать эти организации для внесения в профсоюзные движения молодых государств духа оппортунизма и соглашательства. В этих целях особенно активно использовались трехсторонние консультативные организации (комиссии, комитеты, советы и т. д.) по вопросам труда, зарплаты и цен, созданные по рекомен-

¹ «Report of the Director-General Ratification and Implementation of Selected International Labour Conventions by Asian Countries». Report 1 (Pt. 2). Geneva, 1975, p. 3.

249 дации МОТ в ряде стран (Индия, Шри Ланка, Сингапур, Малайзия, Пакистан и др.) с участием представителей рабочих, предпринимателей и правительства.

Росту профсоюзного движения, особенно в странах Азии, способствовала деятельность различных политических партий, которые стремились укрепить свое влияние в рабочем классе. Так, в Индии политические партии направляют деятельность влиятельных профцентров: Индийского национального конгресса профсоюзов (ВИКП) — 2 745 тыс. членов (Компартия Индии), Центра индийских профсоюзов — 800 тыс. (КПИ (м)). Свои профцентры, объединяющие сотни тысяч членов, наряду с ИНК создали в свое время и партии других политических направлений: Союз индийских рабочих (СИР) — Народно-социалистическая партия, Объединенный конгресс профсоюзов (ОКП) — Объединенная социалистическая организация, Совет индийских рабочих (ХИП) — Социалистическая партия, Союз индийских рабочих (БМС) — религиозно-общинная партия «Джан сангх» ¹.

Благодаря прежде всего деятельности левых политических партий в рабочее движение вовлекаются все новые слои трудящихся, углубляется социальное содержание выдвигаемых ими требований, растет его массовость.

Указанные факторы предопределили бурный рост профсоюзного движения с первых же лет независимости, о чем свидетельствуют данные почти по всем странам Азии и Африки. Так, в Индии за период с 1946 по 1973 г. число членов профсоюзов увеличилось с 1,2 млн. до 6 млн. человек, т. е. в 5 раз, в Нигерии — с 274,1 тыс. в 1960 г. до 1 млн. в 1975 г., т. е. почти в 4 раза ², и т. д. К началу 80-х годов число охваченных профсоюзами по всем развивающимся странам (включая Латинскую Америку) достигло примерно 40 млн. человек, т. е. около 20% рабочей силы, в том числе в Азии — 11—12 млн. (около 10% рабочей силы), в Африке — 6 млн. (около 15% рабочей силы). Однако эта цифра не учитывает профсоюзы, не признанные официально правительствами и представляющие в некоторых странах значительные контингенты организованных рабочих. Численность профсоюзов продолжает расти, хотя удельный вес их в рабочем классе, который также рос, остается примерно на прежнем уровне. Наряду с этим сохраняется организационная раздробленность и разобщенность профсоюзного движения по политическим, расовым, кастовым, родо-племенным, религиозным и другим признакам.

¹ См. «Рабочий класс Африки». М., 1966, с. 252; «Рабочее движение в развивающихся странах». М., 1977, с. 196; «Рабочее движение в освободившихся странах Азии и Северной Африки: особенности и тенденции». М., 1981, с. 196.

² R. Cohen. Labour and Politics in Nigeria. 1945—1971. London, 1974, p. 129; «Times», 22.VII.1976.

250 Разобщенность как выражение не только организационной, но и идейно-политической слабости рабочего движения стала главным препятствием на пути его дальнейшего развития, а ликвидация этого раскола — непременным условием успешной борьбы пролетариата за свои классовые интересы. Решение этой проблемы передовая часть рабочего класса связывает прежде всего с достижением его единства на классовой основе. Объединительные тенденции в рабочем движении обозначились достаточно четко уже в 70-х годах, выразившись в совместных, пока еще спорадических и краткосрочных действиях профсоюзов различных политических направлений в борьбе за улучшение положения пролетариата.

Интересы классового единства диктуют пролетариату необходимость борьбы против антирабочих аспектов политики буржуазных правительств, против их попыток разобщить различные отряды трудящихся.

В целом ряде стран после достижения независимости первым шагом буржуазных правительств был роспуск или разгром левых профсоюзов, следующим — создание реформистских профсоюзов, затем интенсивно проводимая политика огосударствления профсоюзов. При этом довольно четко определились две основные формы этой политики. Одна — это установление государственными органами жесткого контроля над всеми видами профсоюзной деятельности, включая право роспуска профсоюзов под любыми предлогами. Так, в одном из документов правительства Турции говорится: «У профсоюзов не должно быть политических целей, они не должны заниматься никакой политической деятельностью, не должны получать поддержку от каких-либо политических партий и не должны поддерживать какие-либо политические партии. Партии и профсоюзы не могут проводить никаких объединенных политических или моральных акций» ¹. Другая форма, наиболее распространенная в странах Африки,— это интеграция профсоюзов в партийно-правительственную систему (в Габоне, Сенегале, Того и некоторых других странах).

Одним из важных результатов проведения подобной политики было создание единых проправительственных профсоюзных центров во многих странах Азии и почти во всех странах Африки. Так, по инициативе ряда буржуазных правительств в разное время было осуществлено объединение действовавших профорганизаций и центров в единые проправительственные организации, например: в Пакистане (Объединенная федерация рабочих Пакистана, 1977 г.), в Индонезии (Всеиндонезийская федерация рабочих, 1973 г.), в Таиланде (Конгресс труда Таиланда, Национальный конгресс трудящихся Таиланда, 1976—1978 гг.). Полное

¹ «Всемирная федерация профсоюзов. Краткие новости», 1982, № 33, с. 6 (далее — «ВФП. Краткие новости»).

251 огосударствление профсоюзов было осуществлено в Иране в годы шахского режима.

Двойственный характер приняла политика буржуазного государства и в области трудовых и производственных отношений. С одной стороны, законодательство в этой области способствовало ликвидации наиболее варварских докапиталистических методов эксплуатации рабочих и потому являлось относительно прогрессивным, но, с другой — оно вводило новые ограничения, сужавшие демократические права рабочих и отрицательно влиявшие на их экономическое и социальное положение.

Характерно, что буржуазия, придя к власти, не торопилась с устранением некоторых реакционных положений трудового законодательства, унаследованных от колониальных времен, с тем чтобы держать под своим контролем крепнущее рабочее движение. Это положения, предусматривавшие принудительный характер арбитража, необязательный характер признания предпринимателями профсоюзов, жесткие ограничения забастовочной борьбы и т. д. Ограничительные и принудительные аспекты в новом трудовом законодательстве нередко еще усиливаются. Примером тому могут служить законодательные положения об отношениях в промышленности, принятые в разные годы рядом правительств (например, в Шри Ланке, Малайзии, на Филиппинах и др.). Существенно ущемляются права на забастовки во многих странах Африки (в Чаде, Камеруне, Заире, Тунисе, Марокко и др.).

Все более четко обозначается линия на превращение трехсторонних организаций в рассадник реформизма и оппортунизма в рабочем движении. Этой цели отвечает прежде всего тенденция усиления влияния в этих организациях представителей государства, их попытки ущемить право рабочих на забастовки. Противодействие практике нарушений декларированных демократических принципов их деятельности становится одной из задач рабочего класса.

Другой важной проблемой является ликвидация существующего разрыва между декларированными государством правами рабочих и их практическим осуществлением. Все чаще выявляется неспособность и нежелание буржуазных правительств выполнять ими же самими принятые законы. Даже в таких странах с относительно развитым рабочим движением, как Шри Ланка, законодательно установленные нормы труда и отдыха рабочих соблюдаются нерегулярно ¹. Слабо и непоследовательно выполняется законодательство о материальных возмещениях в связи с промышленным травматизмом и профессиональными заболеваниями

¹ См. С. В. Воронин. Рабочий класс Шри Ланки. М., 1979, с. 244.

252 в африканских странах ¹. Еще хуже обстоит дело с выполнением трудового законодательства в странах с авторитарными и диктаторскими режимами (Южная Корея, Таиланд, Индонезия после 1965 г.). Власти для подавления профсоюзной деятельности и в нарушение ими же самими подписанных международных конвенций и собственных законов прибегают к таким мерам, как объявление чрезвычайного положения в стране, аресты и тюремное заключение профсоюзных лидеров и даже расстрелы рабочих демонстраций. Многочисленные жалобы, с которыми национальные и международные профсоюзные центры обращались в МОТ на правительства-нарушители, свидетельствуют о вопиющем попрании основных профсоюзных прав и гражданских свобод трудящихся. Всемирная федерация профсоюзов протестовала против нарушения Турцией конвенции № 98 о праве трудящихся на организацию и коллективные переговоры и разоблачала такие факты, как аресты профсоюзных деятелей, закрытие профсоюзных комитетов, грубое вмешательство в профсоюзные дела. ВФП подчеркивала, что нарушение профсоюзных прав стало повседневной практикой турецких властей ². Аналогичные жалобы поступали на действия правительств Туниса, Бангладеш, Судана и других стран ³.

Эти и другие факты убедительно свидетельствуют о том, что классовые интересы буржуазного государства и буржуазных политических партий, нередко выдаваемые за общенациональные, все чаще вступают в противоречие с потребностями классовой консолидации пролетариата развивающихся стран Азии и Африки и становления его в качестве самостоятельной общественной силы, способной активно бороться за свои интересы.

Послеколониальная история рабочего движения в освободившихся азиатских и африканских странах подтверждает, что главным условием социального освобождения рабочего класса является его собственная борьба, а обязательной предпосылкой ее успеха — превращение пролетариата в общественную силу, способную не только защищать собственные интересы, но и подняться до осознания своей освободительной миссии в отношении всех других угнетенных классов общества.

Оценивая возможности борьбы пролетариата и степень ее эффективности, необходимо учитывать, что компартии, призванные возглавить эту борьбу, еще не стали, за малым исключением, мас-

¹ «International Labour Review», 1979, N 4, vol. 118, p. 474, 475.

³ «Информационный бюллетень ВФП. Всемирная федерация профсоюзов и солидарность с Тунисом». Прага, 1979, с. 8; «Бюллетень солидарности. ВФП—Арабские трудящиеся», 1978, № 4, с. 19.

253 совыми партиями, что усложняет процесс политического воспитания и сплочения рабочего класса. В ряде стран компартии еще не возникли (страны Тропической Африки) или же, возникнув в ходе борьбы за государственную независимость (Северная Африка), были запрещены правящими режимами, не успев развернуть свою деятельность и завоевать прочные позиции в широких массах. В других странах, вынужденные уйти в подполье (Индонезия, Турция, Ирак и др.), они переживают большие трудности. В тех странах (Индия, Шри Ланка и др.), где в значительно большем объеме сохраняются буржуазно-демократические свободы, компартии активно используют их в интересах пролетариата.

* * *

Анализ исторического и современного материала позволяет наметить по крайней мере две важные фазы в развитии борьбы пролетариата за период со времени завоевания независимости.

Первая фаза характеризуется развитием экономических форм борьбы, в которой переплетаются выступления преимущественно общедемократического характера с пролетарскими. Вторую фазу означает переход к более развитым и сложным формам борьбы как экономической, так и политической, углубление процесса превращения рабочего движения в идейно и политически самостоятельную общественную силу. Этот качественно новый момент служит показателем начавшегося в 50—70-х годах выделения пролетарского движения со своими особыми целями и задачами из общедемократического.

Обозначить временные границы этих фаз для всех стран и регионов в целом трудно, так как освободившиеся страны Азии и Африки вступили на путь независимого развития в разное время, значительно отличаются друг от друга по уровню сформированности рабочего класса и развитию рабочего движения. Границы между фазами сглаживаются постепенностью перехода от первой ко второй, наличием в каждой из них совпадающих признаков. Поэтому деление такого рода носит по необходимости условный характер.

Во многих государствах пролетарское движение пока еще находится на первой фазе, хотя и на разных ее ступенях. Но уже зреют предпосылки перехода в следующую фазу. Это касается главным образом более развитых стран.

Неодинаковость уровней развития различных стран предполагает дифференцированный подход к анализу рассматриваемых вопросов. Предлагаемая ниже их группировка основывается на социально-экономических критериях.

1. Страны с низким уровнем развития капитализма и преоб-

254 ладанием в их экономике докапиталистических пережитков. Это прежде всего страны Тропической Африки: Мавритания, ЦАР, Чад, Мали, Сьерра-Леоне и др., а в Азии — наименее развитые страны: Северный Йемен, Непал и некоторые другие. Удельный вес наемного труда в составе самодеятельного населения в названных странах колеблется от 1 до 10% и лишь в отдельных случаях превышает верхнюю границу, а фабрично-заводских рабочих — примерно в 2 с лишним раза ниже ¹. Основным источником пополнения пролетариата является крестьянство, сохраняющее в большой степени черты патриархальщины и средневековой отсталости. В этой группе очень слаба социальная основа развития массового пролетарского движения вследствие неразвитости капиталистических отношений. Экономическая борьба рабочих часто сливается с борьбой широких непролетарских и полупролетарских масс трудящихся за элементарные условия существования.

2. Страны с уже определившейся в общих чертах капиталистической экономикой, с соответствующими производственными отношениями, которым все еще противостоит традиционный сектор, преобладающий в районах, отдаленных от промышленных центров.

Эта группа весьма неоднородна, в ней можно выделить особо страны с небольшим удельным весом пролетариата, но с относительно высокой степенью его концентрации и со значительной абсолютной численностью. К ним относится прежде всего Индия, в которой городской пролетариат составляет всего 5% самодеятельного населения, однако насчитывает около 10 млн. человек. Большинство индустриальных рабочих трудится здесь на фабриках и заводах, где занято до 1000 и более человек. Сюда же можно отнести с определенными оговорками такие страны, как Филиппины, Турция (около 1 млн. рабочих), Пакистан, Египет, Марокко, Кения, Южная Корея и др. (менее 1 млн. рабочих). В них уровень концентрации рабочих в тяжелой промышленности уже сейчас выше, чем на предприятиях основных отраслей второго подразделения ².

В другую подгруппу входят страны с довольно высоким удельным весом и численностью пролетариата, но это в основном плантационный пролетариат, хотя и с давними традициями классовой борьбы, уходящими корнями в колониальный период (Шри Ланка — свыше 30%, Малайзия — свыше 20% и некоторые другие). Наконец, к третьей подгруппе принадлежат нефтедобывающие страны, в которых высокие темпы капиталистического развития достигаются главным образом за счет импорта в большом объеме иностранной техники и рабочей силы.

¹ См. «Рабочий класс и рабочее движение в Африке». М., 1979, с. 13.

² См. «Азия и Африка сегодня», 1980, № 10, с. 8.

255 В целом для этой большой группы стран наиболее характерным признаком является наличие более широкой социальной основы пролетарского движения.

3. Государства социалистической ориентации. При всех различиях между ними по уровню экономического развития и сформированности рабочего класса они сходны в главном — в характере и целях провозглашенной экономической и социальной политики, с той или иной мерой последовательности осуществляемой правящими революционно-демократическими режимами. В этих странах объективно усиливается значение рабочего класса как важной политической силы, наделенной более высоким, чем в двух предыдущих группах, социально-правовым статусом ¹.

Даже такая условная группировка позволяет наметить достаточно существенные различия по содержанию и формам экономической борьбы рабочего класса, которые наиболее концентрированно отражаются в характере выдвигаемых рабочими требований. Приводимая ниже структура требований рабочего класса и их социальный смысл свидетельствуют о ярко выраженном общедемократическом характере борьбы рабочего класса и ее антиимпериалистической направленности.

Главным, самым общим является требование рабочего класса о повышении заработной платы, а также установлении ее более высокого минимума. Выдвижение этого требования вызывается основной причиной — крайне низким уровнем жизни и условий труда, исторически сложившимся в бывших колониях. Типичны такие требования: установление 8-часового рабочего дня; осуществление принципа равной оплаты за равный труд, ограждающего наемных рабочих от дискриминации по национальному, кастовому, племенному, возрастному и другим признакам; ограничение применения женского и детского труда; предоставление оплачиваемых еженедельных выходных дней и ежегодных отпусков; запрещение кабальных форм найма, как-то: вербовки рабочих подрядчиками, натуральной формы оплаты труда, которой сопутствует множество злоупотреблений, долговых отработок и других форм, ставящих рабочих в зависимость от произвола предпринимателей; введение и распространение на все категории рабочих системы социального страхования по болезни, безработице, старости, увечьям и т. д.; обеспечение медицинского и культурного обслуживания рабочих и их семей.

В Индии на крупных предприятиях главным направлением экономических выступлений остается борьба за обеспечение прожиточного минимума, за ликвидацию наиболее отсталых форм

¹ Подробнее эти вопросы рассматриваются в главе пятой данного тома.

256 эксплуатации и управления ¹. Под давлением самых неотложных жизненных потребностей рабочие вынуждены отодвигать на второй план борьбу за такие требования, как законодательное ограничение рабочего дня, предоставление оплачиваемых отпусков и т. д. Обследование причин трудовых конфликтов, проведенное в Нигерии, показало, что наибольшее число трудовых споров и забастовок вызывается именно существующим уровнем заработной платы. Число их растет не только абсолютно, но и относительно, часто они составляют более половины всех трудовых споров и конфликтов ².

Анализ причин, выдвинувших борьбу за повышение уровня заработной платы рабочих на передний план и придавших ей устойчивый и всеобщий характер, свидетельствует об усилении эксплуатации со стороны национального капитала. Различия между первой и второй группой стран сводятся лишь к формам, в которых она выражается. В первой группе ее проявления опосредованы активным использованием капиталом докапиталистических пережитков, во второй — формы эксплуатации все больше приобретают характер прямых антагонизмов между капиталом и наемным трудом. Рабочий класс добивается некоторых успехов в области зарплаты, но его завоевания оказываются непрочными, довольно быстро обесцениваются под влиянием таких факторов, как рост дороговизны, инфляция, интенсификация труда, растущая конкуренция на рынке труда и т. д. Развитие тенденции понижения уже достигнутого уровня жизни побуждает рабочих добиваться всякого рода компенсаций, и в частности направлять свои усилия на предоставление им всевозможных доплат в виде бонусов, пособий, премий и т. д. Указывая на этот факт как на общее явление, Всеиндийский конгресс профсоюзов предостерегает рабочих против обмана, хитростей и трюков капиталистов-предпринимателей, связанных с этими доплатами ³.

Характерно, что, несмотря на более высокий уровень развития капитализма во второй группе стран, и особенно в нефтедобывающих странах Арабского Востока, дискриминационный принцип оплаты иностранных рабочих не только сохраняется, но и усиливается в условиях возросшей иммиграции, обостряя проблему борьбы за повышение жизненного уровня для подавляющей массы наемной рабочей силы. Особенно широкое распространение дискриминация в вопросах оплаты труда получила, в частности, в ЮАР.

¹ См. Л. А. Гордон, М. Н. Егорова. Рабочий класс независимой Индии. М., 1968, с. 254—255.

³ «Questions of Wage Policy and Work. All-India Trade Union Congress». New Delhi, 1957, p. 1.

257 Общий более низкий уровень социально-экономического развития стран первой группы и значительно худшие условия жизни и труда рабочих обусловили существенную черту в характере экономической борьбы рабочего класса, а именно то, что она развивается преимущественно в русле материальных и узкопрофессиональных требований. Напротив, во второй группе развивающихся стран существенной чертой борьбы рабочих следует считать появление общепролетарского аспекта. Это находит свое выражение в выдвижении рабочими таких требований, как национализация не только иностранных, но и национальных банков и ключевых отраслей промышленности, а также крупных предприятий в других жизненно важных сферах экономической жизни, контролируемых частным капиталом.

В этой группе стран больший удельный вес, чем в первой, приобретают требования, связанные с борьбой за демократические права трудящихся на предприятиях, в частности с участием рабочих в управлении производством. В то же время выдвигаются и такие общедемократические требования, характерные для первой группы стран, как ликвидация наиболее отсталых форм эксплуатации. Однако во второй группе эти формы в большей степени поддерживаются развивающимся крупным и даже монополистическим капиталом, который активно использует докапиталистические пережитки. Это особенно касается положения и характера требований плантационных рабочих. Во многих странах все настойчивее звучит требование последовательного проведения аграрных реформ с целью полной ликвидации остатков феодальных отношений. Его часто выдвигают не только сельские, но и городские рабочие.

В свете негативных аспектов рабочей политики буржуазного государства резко возросло значение борьбы за профсоюзную демократию и требований, связанных со свободой осуществления профсоюзных прав.

Борьба за улучшение своего экономического и социального положения подводит рабочий класс вплотную к политическим проблемам общедемократического характера, в решении которых заинтересовано все общество. Главными политическими требованиями рабочих являются в этом плане демократизация государственного строя, ликвидация диктаторских режимов, проведение прогрессивной внешней политики и др.

Конец 70-х — начало 80-х годов ознаменовались выдвижением новых, затрагивающих жизненно важные интересы рабочих требований, значение которых будет все более возрастать: ограничение деятельности транснациональных монополистических корпораций, установление нового экономического порядка в отношениях с развитыми капиталистическими странами и другие, связанные с неоколониалистской политикой империалистических государств.

258 Таблица 5

Стачечная активность в странах Азии и Африки

(в среднегодовом исчислении) ¹

¹ Таблица учитывает не все стачечные выступления трудящихся и не все страны. Отсутствуют данные по Турции и Таиланду за 1980 г.

Источник: «Yearbook of Labour Statistics», 1981, p. 590—596.

259 Борьба за эти требования делает особенно необходимым достижение интернационального единства и солидарности рабочих всех развивающихся стран. Тесная связь этих требований с классовыми интересами пролетариата стимулирует перерастание его экономической борьбы в политическую и делает весьма актуальным вопрос о выработке рабочим классом Азии и Африки единой политики, направленной против неоколониалистской деятельности иностранного монополистического капитала.

Рабочий класс, борясь за свои классовые интересы, широко применяет экономическую стачку (см. табл. 5). Данные, приведенные в таблице, показывают относительную устойчивость стачечной борьбы. Понижение среднегодового обобщенного показателя числа стачек за период 1976—1980 гг. по сравнению с предыдущим пятилетием по двум регионам не превышает 2,5%. Оно значительнее по региону Азии (5,8%), но зато по региону Африки отмечается тенденция роста стачек (8,1%). Для обоих регионов характерна тенденция роста массовости стачек, особенно наглядно отраженная в росте числа стачечников, приходящихся в расчете на одну стачку: по двум регионам — на 7,3%, при этом по Азии — на 5,9, по Африке — на 11,3%. Примерно в тех же отношениях находятся показатели потерянных человеко-дней в среднем на одну стачку (5,6%, 4,9 и 10,4%). Вместе с тем данные таблицы свидетельствуют о более высоком уровне стачечной борьбы в странах Азии, что нашло свое отражение в более чем двукратном

Таблица 6

Стачечная активность по группам стран

(в среднегодовом исчислении за период 1968—1977 гг.)

* Бурунди, Камерун, Гана, Буркина Фассо, Малави, Маврикий, Сьерра-Леоне, Бангладеш, Иордания.

Источники: «Yearbook of Labour Statistics», 1978, p. 624—626; «Indian Labour Statistics», 1965, 1969, 1972, 1974, 1976, 1977, 1978.

260 превышении числа стачечников в расчете на одну стачку и показателя продолжительности стачек.

Применение экономического критерия, положенного в основу приведенной выше группировки стран, позволяет составить более дифференцированное представление о состоянии и развитии стачечной борьбы пролетариата (см. табл. 6).

Стачечная активность по всем усредненным унифицированным показателям (в пересчете на одну стачку) примерно в 4—4,5 раза выше во второй, экономически более развитой группе стран. В самой же этой группе наиболее высокими показателями выделяются страны с высокой концентрацией фабрично-заводских рабочих, особенно Индия. В этой самой крупной стране афро-азиатского региона стачечная борьба отличается наибольшей организованностью и упорством. Среднегодовая продолжительность стачек за период 1965—1981 гг. здесь составляет 12,3 человеко-дня, что в 3 с лишним раза выше, чем в странах африканского региона (4 человеко-дня), и несколько выше, чем в странах азиатского региона (10,7—10,8 человеко-дня).

Анализ данных об экономических стачках позволяет сделать вывод о росте массовости и масштабов стачек как следствии развития классовых противоречий на почве усиливающейся капиталистической эксплуатации рабочих. Если в первой группе стран доля стачечников в массе рабочего класса, включая служащих, составляет часто менее 1%, то в такой стране, как Индия, она достигает в среднем 12—13%. В то же время в некоторых странах происходит ослабление стачечного движения. В Малайзии, например, произошло даже абсолютное сокращение числа стачек — с 69 в 1958 г. до 49 в 1969 г. и 39 в 1980 г.¹ Одной из причин этого является развитие новых форм экономической борьбы.

По разным причинам стачечная борьба нередко принимает форму стихийного протеста. В отдельных странах стихийные выступления рабочих весьма распространены, но, как правило, их официальная статистика не учитывает². Так, в Индии в 1964 г. в стихийных забастовках участвовала бо́льшая половина общего числа стачечников. Относительно широким распространением стихийные стачки обязаны постоянным притокам в рабочий класс новых значительных контингентов рабочих, еще с трудом поддающихся организации, — недавних крестьян, разорившихся мелких торговцев и лавочников, ремесленников и т. д. Поэтому стихийные стачки не являются исключением и в более развитых странах.

Они часто происходят в странах с диктаторскими и правобуржуазными режимами, их участники выражают протест против грубого подавления демократических свобод. Например, в Индо-

¹ «Yearbook of Labour Statistics», 1981, p. 32.

² См. «Рабочий класс Африки», с. 212.

261 Таблица 7

**Динамика роста экономических стачек

(включая локауты) в Индии**

* Предварительные данные.

Источники: «Indian Labour Statistics, 1975». Simla, p. 279, 339, 340; «Indian Labour Journal», 1979, vol. 20, N 5, p. 798; «Pocket Book of Labour Statistics». New Delhi, 1979, p. 136, 137; «Pocket Book of Labour Statistics». New Delhi, 1980, p. 138, 139; «Report 1981—1982», vol. 1. Government of India, Ministry of Labour. New Delhi, 1982, p. 24, 147, 148.

незии в 1979 г. число участников стихийных стачек возросло в 5 раз по сравнению с предшествовавшим годом ¹.

В развитии стихийных стачек скрыты опасности, вытекающие из идейно-политической незрелости рабочего движения, слабости организации рабочих. Нередко такие стачки, особенно провоцируемые левацкими элементами, наносят ущерб прогрессивным силам и самому рабочему движению. Иногда рабочие обращают свой гнев не против хозяев, а против машин и оборудования (как это отмечено в ходе стихийных стачек в Индонезии) или друг против друга, что вовлекает их в междоусобную борьбу, чаще всего поощряемую и разжигаемую предпринимателями, действующими заодно с реакционными партиями и организациями (например, кровопролития и столкновения, периодически организуемые коммуналистскими силами в Индии, связанными с реакционными партиями типа «Джан сангх»). Этому способствуют в большой степени еще сохраняющие силу племенная и кастовая рознь, вражда на религиозной почве, острые политические противоречия и т. д.

¹ См. «Народы Азии и Африки», 1981, № 1, с. 114.

262 Стихийные стачки чаще всего вспыхивают в наиболее отсталых и территориально рассеянных отраслях производства, на мелких предприятиях мануфактурного типа и т. д.

Но стихийные стачки случаются и на крупных предприятиях. В ходе таких стачек иногда наряду с пролетарскими требованиями (повышение заработной платы, расширение прав профсоюзов и т. д.) отстаиваются узкогрупповые интересы отдельных каст, религиозных и лингвистических обществ. Рабочие вовлекаются в борьбу руководителями своих традиционных групп. В зависимости от политической ориентации последних пролетариат может принимать участие в борьбе как за свои классовые интересы, так и за чуждые им политические цели своих традиционных лидеров. От традиционализма страдают прежде всего сельскохозяйственные рабочие, мигранты, рабочие, занятые на предприятиях мануфактурного типа ¹.

Возможности стачечной борьбы и ее результаты часто возрастают в странах с относительно высокой концентрацией рабочих в крупных промышленных центрах и в старых отраслях производства — текстильной, плантационной, горнодобывающей, где уже имеются потомственные пролетарии. Пролетарии этих отраслей — наиболее активная часть рабочего движения, потому что они лучше организованы, имеют традиции и опыт классовых боев, потому что в своей массе они подвергаются более жестокой эксплуатации, чем рабочие, занятые в новых отраслях.

В Индии в конце 60-х годов на долю традиционных отраслей промышленности приходилось до ²/₃ забастовок, а на долю новых отраслей (химическая, обработка минерального сырья, металлургическая, общего и транспортного машиностроения и др.) — около ¹/₃; в Пакистане на традиционные отрасли падало свыше половины забастовок и около ³/₄ забастовщиков.

Стачки в промышленно более развитых странах второй группы отличаются бóльшим размахом, лучшей организацией и более высокой эффективностью, что свидетельствует о росте солидарности их участников. Они все чаще охватывают не только отдельные профессии, цехи или предприятия, но и целые отрасли и даже одновременно многие отрасли, распространяются из одного района в другой и обнаруживают тенденцию превращаться в национальные. В 70—80-х годах получили значительное развитие стачки, охватившие сотни тысяч рабочих различных отраслей, в том числе джутовой — в Западной Бенгалии, текстильной — в Бомбее, металлургической — на государственных предприятиях, железнодорожного транспорта и т. д. Главными требованиями рабочих были соблюдение трудовых законов, признание профсоюзов и др.

¹ См. «Международное рабочее движение. Справочник». М., 1974, с. 300.

263 В Турции высокая стачечная активность пролетариата затронула текстильную и швейную промышленность, пережившие в середине 70-х годов падение производства вследствие иностранной конкуренции и различных кризисных явлений в турецкой экономике.

В последнее время требования, выдвигаемые в ряде стран стачечниками, свидетельствуют о росте их классового сознания. Рабочие уже не ограничиваются требованиями, касающимися их непосредственных нужд, а выдвигают требования общего характера, затрагивающие их взаимоотношения с классом капиталистов и буржуазным государством (национализация ключевых отраслей промышленности, контроль за деятельностью частных предприятий и участие в управлении ими, заключение коллективных договоров и т. д.). Важный показатель роста классовой сознательности рабочего класса — включение в стачечную борьбу рабочих государственных предприятий, несмотря на лучшие по сравнению с частными предприятиями условия труда и оплаты, а также гарантированное правовое и социальное положение. Однако рабочие и этих предприятий не желают мириться с произволом и притеснениями администрации, бюрократическими методами управления, с нарушением их социальных и демократических прав. Например, в Нигерии в 1970—1971 гг. удельный вес трудовых споров в государственном секторе составил 31,5%, а перешедших в забастовки — 61,2% ¹.

Важным показателем растущей зрелости стачечной формы борьбы рабочих является влияние, которое эта форма оказывает на средние городские слои, и особенно на служащих государственных учреждений. Вначале их борьба, развивавшаяся на общедемократической почве, не была связана с борьбой рабочего класса политически, например в Шри Ланке и Индии. По мере развития пролетарского движения борьба служащих и других социальных групп стала все теснее сливаться с выступлениями рабочих.

Рабочее движение в некоторых странах стремится использовать в интересах трудящихся существующие в них так называемые трехсторонние организации, противостоя при этом маневрам буржуазных правительств, предпринимателей и реформистских лидеров, которые задумали эти организации как орудие классового сотрудничества. Участие в трехсторонних переговорах отнюдь не означает отказа рабочего класса и его профсоюзов от испытанного оружия — экономической стачки. Ярким примером служит забастовочная борьба служащих и рабочих учреждений центрального правительства Индии, проходившая в 1968 г. под знаком

¹ См. «Рабочий класс и рабочее движение в Африке», с. 89.

264 пересмотра решений 2-й правительственной комиссии по заработной плате (о надбавке на дороговизну, об установлении прожиточного минимума и др.). Профцентры отвергли путь трехсторонних консультаций ввиду их бесплодности и потребовали выполнения решений, принятых 15-й Всеиндийской трехсторонней конференцией по труду, в частности увеличения заработной платы в соответствии с прожиточным минимумом.

Наряду с участием в трехсторонних организациях пролетариат стремится использовать в своих классовых интересах и коллективно-договорную практику. Эта форма стала распространяться в странах Азии и Африки с середины 60-х годов. Во многих странах практика заключения коллективных договоров уже сложилась (Индия, Турция, Марокко, Тунис, Малайзия и т. д.), в других — только становится одним из методов регулирования трудовых отношений. В большинстве стран Азии и во многих странах Африки эта форма служит средством борьбы за улучшение условий труда рабочих. Развитие института коллективных договоров представляет собой новый шаг в классовом созревании пролетариата на почве его экономической борьбы. В этой форме противоположность интересов буржуазии и пролетариата предстает перед рабочими в более обнаженном виде, рассеивая иллюзии относительно характера классового мира, которого пытаются добиться буржуазные правительства. Внедрение коллективных договоров в практику отношений между рабочими и предпринимателями привело к быстрому росту рядов участников экономической борьбы. В ней стали принимать участие рабочие, не охваченные профсоюзами.

Значительный рост числа участников экономической борьбы в результате распространения коллективных договоров можно отметить в Индии, Шри Ланке, на Филиппинах, в Индонезии, Малайзии и некоторых других странах. Борьба рабочих за внедрение коллективных договоров содействует сплочению пролетариата и осознанию противоположности их интересов интересам буржуазии. Вместе с тем практика коллективного договорного регулирования скрывает в себе в определенных условиях опасность стимулирования реформизма в рабочем движении.

На рубеже 60—70-х годов начала сравнительно быстро развиваться еще одна форма защиты экономических интересов рабочих — потребительская кооперация. Ее развитие способствует расширению массовой базы пролетарского движения. Роль рабочего класса в этой важной, но социально разнородной организации усиливалась. Согласно официальной статистике, в начале 70-х годов в странах Азии насчитывалось 55,2 тыс. потребительских кооперативов различных видов с 17,1 млн. членов, представлявших разнообразные социальные категории трудящихся — рабочих, служащих, низкооплачиваемых чиновников

265 и др., в Африке — соответственно 1,5 тыс. и 3,5 млн. Однако официальная статистика не дает суммарных данных о численности рабочих кооперативов.

Потребительская кооперация в странах Азии и Африки развивается, как правило, под эгидой государства в соответствии с программами социально-экономических преобразований и их политическими целями. В организации этого движения важную роль играют профсоюзы и политические партии, борющиеся за влияние на рабочий класс. В ряде стран Азии профсоюзное и кооперативное движения развиваются рука об руку и их руководство является общим.

Во многих случаях в рамках сотрудничества с профсоюзами потребительские кооперативы оказывают материальную поддержку бастующим рабочим. Например, в Шри Ланке это одна из наиболее распространенных форм сотрудничества рабочих организаций². Буржуазные правительства стремятся помешать укреплению такого сотрудничества, запрещая членство кооперативных объединений в профсоюзах и общественных организациях и т. д. Их цель — не допустить превращения потребительской кооперации рабочих в одну из форм сплочения пролетариата. Буржуазия стремится активно использовать кооперацию, чтобы направить рабочее движение по пути реформизма.

Практика показывает, что возможности и результаты различных форм растущей экономической борьбы пролетариата нередко искусственно ограничиваются и даже сводятся на нет буржуазией, в особенности в тех случаях, когда возникает угроза ее интересам и прибылям. Отсюда объективно возникает необходимость в овладении пролетариатом политическими формами и средствами борьбы. Так, в условиях независимости в рабочем движении проявилась и стала усиливаться важная политическая тенденция, нашедшая свое выражение в стремлении рабочих профсоюзов высвободиться из-под жесткого правительственного контроля и начать проводить свою независимую рабочую политику. Примером тому является, в частности, Ливан, где в начале 50-х годов возникло движение за создание профсоюзов, независимых от правительства. В 1957 г. образовался прогрессивный блок автономных профсоюзов, объединивший наряду с рабочими строительных предприятий, печатниками, малярами также работников сферы услуг. Автономный профцентр стремился проводить классовую линию, ориентированную на единство как на-

¹ «Cooperative Information». Geneva, 1974, N 1, p. 7—10; «ICA. Statistics of Affiliated Organizations». London, 1972, p. 181.

² См. «Рабочее движение в освободившихся странах Азии и Северной Африки: особенности и тенденции», с. 206.

266 ционального, так и международного профсоюзного движения. Он примкнул к ВФП. В 1965 г. в Ливане возникла еще одна независимая организация — Федерация профсоюзов рабочих и служащих нефтяных предприятий. Между тем численность правительственной Лиги профсоюзов рабочих и служащих Ливана, насчитывавшей при своем создании около 20 тыс. членов, к этому времени сократилась до 2,5 тыс. Однако движение за автономию, как показал опыт Ливана и других стран, хотя и важный, но лишь первый шаг на пути к единству рабочего класса.

Своеобразием условий и форм отличается становление собственно пролетарского движения в Малайзии. В этой стране экономическую борьбу пролетариата возглавил Малайзийский конгресс профсоюзов (МКП), созданный правительством в 1963 г. на базе возникшего еще в колониальный период Профсоюзного совета Малайзии. Процесс перерастания экономической борьбы в политическую приобрел здесь более устойчивый характер, в особенности среди плантационных рабочих.

Профсоюзы добились более широкого участия в решении назревших социальных проблем трудящихся, все настойчивее вторгались в сферу политики. Важным политическим требованием, выдвинутым МКП в марте 1969 г., было требование национализации основных отраслей промышленности и сельского хозяйства и установления контроля над собственностью иностранных компаний.

Рабочий класс Малайзии в 60-х годах вынудил правительство к определенным экономическим, социальным и политическим уступкам. Он добился введения относительно развитого профсоюзного законодательства, права на заключение коллективных договоров, а также включения представителей профсоюзов в Законодательное собрание, в Консультативный комитет по планированию национальной экономики. «Благодаря профсоюзам,— заявлялось в одном из документов МОТ,— плантационные рабочие Малайи получают зарплату, которая позволяет им иметь более высокий жизненный уровень, чем, например, в Индии или на Цейлоне» ¹. Однако МОТ умалчивала об относительном характере этого благополучия. Кроме того, так называемое трехстороннее сотрудничество таит в себе постоянную опасность для классового характера рабочего движения Малайзии, ибо буржуазное правительство страны всячески препятствует консолидации рабочего класса, ограничивает его политические возможности. Например, принятый еще в 1967 г. закон об отношениях в промышленности имеет целью сохранить раздробленность профдвижения в стране, повернуть его на путь экономизма. Этой цели служит и поощрение правительством предпринимательской деятельности профсоюзов и их лидеров, его попытки вовлечения их в круп-

¹ «Plantation Workers». Geneva, 1966, p. 170.

267 ный бизнес. Отстаивая свои классовые интересы, профсоюзы вначале пытались воспользоваться помощью различных политических партий, соглашавшихся выступать в защиту рабочих требований в обмен на поддержку профсоюзами их кандидатов на парламентских выборах. Однако такая форма участия в политической жизни, зависимая от интересов непролетарских партий, все меньше отвечала возраставшим требованиям рабочего движения. Малайзийские профсоюзы постепенно переходят к самостоятельным политическим акциям, например таким, как выдвижение своих представителей в парламент, и др.

Опыт экономической борьбы рабочего класса в странах второй группы показывает, что, во-первых, никакие экономические завоевания рабочего класса не могут быть прочными, если они не подкрепляются политическими действиями самих рабочих, во-вторых, процесс перерастания экономической борьбы в политическую выражает закономерную тенденцию, вытекающую из потребностей самого рабочего движения. Однако при отсутствии идейно и политически зрелого авангарда этот процесс, ведущий к выработке самостоятельной рабочей политики, протекает медленно и в значительной степени стихийно. В условиях ряда стран данная тенденция получила своеобразное развитие. Дифференциация сил внутри профсоюзного руководства, происходящая под давлением рабочего движения снизу, обусловила определенные, хотя и временные компромиссы между различными политическими течениями и группировками. Подобные компромиссы способствуют достижению и поддержанию единства рабочих на почве экономической борьбы, но вместе с тем они крайне замедляют процесс превращения рабочего движения в независимую политическую силу. Рабочее движение в этих случаях с трудом преодолевает влияние буржуазной политики в своих рядах, а его потенциальные революционные возможности раскрываются медленно.

Значительный интерес в этой связи представляет опыт марокканского рабочего движения. Он свидетельствует о том, что при благоприятных условиях рабочий класс может играть важную роль в общественном развитии, находясь под руководством революционных профсоюзов. Эти условия в свое время существовали в Марокко благодаря тесным связям рабочего класса с коммунистическим и рабочим движением метрополии.

Созданный после достижения независимости в 1956 г. на базе уже существовавших профсоюзов Марокканский союз труда (МСТ) сразу включился в политическую борьбу. МСТ принял курс на радикальные структурные изменения с последующим переходом к социализму. МСТ заявил, что его цель — борьба «за социализм вместе с рабочим классом» ¹.

¹ «L'Avant-Garde», 3.X.1965.

268 Несмотря на высокую политическую активность отдельных отрядов марокканского пролетариата, в целом преобладала борьба за удовлетворение экономических требований. На развитии рабочего движения отрицательно сказывался раскол в профсоюзном движении. Помимо МСТ ныне действуют Всеобщий союз марокканских трудящихся (создан в марте 1960 г. буржуазно-националистической партией «Истикляль») и Демократическая конфедерация труда (создана в ноябре 1978 г. крупнейшей левой партией Марокко — Социалистическим союзом народных сил). Партия прогресса и социализма (ППС — преемница Марокканской компартии) настойчиво проводит линию на единство рабочего движения страны, активисты ППС участвуют в деятельности МСТ.

В Турции формирование независимого рабочего движения прошло этап преодоления навязанной рабочему классу буржуазным государством так называемой доктрины «надпартийности», надолго сковавшей процесс его классового становления. Под знаком этой доктрины правительство способствовало созданию в 1952 г. профцентра «Тюрк-Иш», объединившего примерно ³/₄ всех членов профсоюзов. Этому профцентру вплоть до 1961 г. власти отказывали даже в таком праве, как присоединение к реформистской МКСП, лишь бы полностью изолировать его от внешнего мира. Правительство стремилось ограничить деятельность профсоюза только экономической сферой. Руководство «Тюрк-Иш» вело линию на сотрудничество с предпринимателями, на установление классового мира. Эта антирабочая политика вызвала недовольство пролетариата и послужила главной причиной краха доктрины «надпартийности» в рабочем движении.

Борьба левых и правых сил в «Тюрк-Иш» привела к расколу и образованию в 1967 г. левого профцентра — Конфедерации революционных рабочих профсоюзов Турции (ДИСК). Эта профсоюзная организация, насчитывавшая к 1980 г. около 500 тыс. членов, наряду с экономическими выдвинула политические требования: борьба против реакции, отмена антидемократических законов, проведение аграрной реформы. ДИСК внесла большой вклад в дело политической активизации рабочего класса.

Оппозиционные турецкому правительству левые партии, связанные с рабочим движением, объективно содействуют поднятию его до уровня, на котором оно само начинает активно влиять на их позиции, на политическое развитие в стране в целом. В 1980 г. прогрессивные профсоюзы, и в особенности ДИСК, решительно выступавшие против антирабочей политики военного режима ¹, подверглись жестоким репрессиям со стороны властей. Конфедерация ДИСК была закрыта, ее руководители отданы под суд. Разрешена деятельность лишь конфедерации «Тюрк-Иш».

¹ См. «ВФП. Краткие новости», 1982, № 19, с. 4.

269 Среди различных политических партий, непосредственно связанных с рабочим движением, компартии наиболее последовательно осуществляют курс на соединение экономической и политической борьбы пролетариата, содействуя его скорейшему идейно-политическому созреванию. Одним из средств осуществления этого курса является вовлечение рабочего класса в массовые демократические движения. Так, эта политика активно проводится Коммунистической партией Индии с середины 60-х годов, когда развернулось широкое демократическое движение против крупного капитала и негативных сторон деятельности правительства в связи с поразившими страну экономическими трудностями: инфляцией, ростом цен, нехваткой продовольствия из-за неурожая и спекуляции зерном, ростом безработицы и т. д. В ходе этой кампании КПИ и Всеиндийский конгресс профсоюзов сотрудничали с другими левыми и демократическими партиями и профсоюзами.

Деятельность Компартии Индии в этом направлении получила новые стимулы в период правления правобуржуазной партии «Джаната». В соответствии с решением своего XI съезда (1978 г.) коммунисты приступили к осуществлению обширной программы массовых кампаний против роста цен на продовольственные и промышленные товары, за обеспечение занятости и повышение зарплаты рабочим и служащим, против политики замораживания заработной платы, в защиту государственного сектора и последовательного проведения аграрной реформы.

Коммунистические партии, вовлекая рабочий класс в демократические движения, в огромной степени содействовали, во-первых, расширению массовой базы этих движений, во-вторых, перерастанию экономических форм борьбы рабочего класса в политические, в-третьих, заметному повышению роли пролетариата в массовых демократических движениях.

События последнего десятилетия во многих странах (Индия, Шри Ланка, Тунис, Египет, Судан и др.) указывают также на усиление в рабочем движении тенденции к единству, к проведению независимой рабочей политики. Эта тенденция порождена, с одной стороны, возрастающим упорством рабочих в достижении своих требований, с другой — усиливающейся неспособностью буржуазных правительств удовлетворять эти требования посредством компромиссных, половинчатых реформ. В Малайзии, например, тенденция к единству выразилась в решении двух крупнейших профцентров, объединяющих 6 млн. рабочих и служащих, — Конгресса профсоюзов Малайзии и Конгресса союзов служащих государственного сектора — создать единую конфедерацию — Объединенную организацию трудящихся Малайзии ¹.

¹ См. «ВФП. Краткие новости», 1984, № 4, с. 4.

270 Настойчиво добиваются независимого положения профсоюзы Туниса. Подъем рабочего движения в этой стране в 70-х годах привел к выходу руководства Всеобщего тунисского объединения трудящихся (ВТОТ) из-под контроля правительства. На выступление против антинародного социально-экономического курса правительства власти ответили арестами профсоюзных лидеров и другими репрессиями, достигшими своего апогея 20 января 1978 г. В тот день, вошедший в историю тунисского рабочего движения как «черный четверг», власти учинили кровавую расправу над демонстрацией трудящихся, состоявшейся по случаю объявления ВТОТ всеобщей забастовки. Было убито 350 человек и ранено 1400, тысячи других осуждены по обвинению в нарушении правил общественного порядка ¹. Тем не менее тунисскому правительству не удалось подавить волю трудящихся к самостоятельным действиям. На состоявшемся в 1981 г. чрезвычайном съезде ВТОТ была восстановлена его автономия и к руководству профцентром вернулись его прежние лидеры. Впервые была нарушена система отношений, ставившая профцентр в полную зависимость от Социалистической дустуровской партии.

Все четче классовая направленность выступает в деятельности профсоюзов Сенегала, Судана, Египта, ЮАР, других африканских стран. Рабочие Египта, отстаивая исторические завоевания июльской революции, настойчиво добиваются права на независимые действия ².

Об усилении в 70—80-х годах в рабочем классе Азии и Африки тенденции к сочетанию экономических и политических целей борьбы свидетельствует рост удельного веса экономических стачек, перерастающих в политические. В Пакистане в эти годы они составили большую часть стачек ³. В Индии, в особенности с конца 70-х годов, усиливаются стремления к единым действиям профсоюзов различных политических ориентаций, часто вопреки воле их лидеров, а также к получению отраслевыми профсоюзами статуса «независимых» профсоюзов.

Все более отчетливую политическую направленность принимает экономическая борьба черного пролетариата ЮАР. В начале 80-х годов в стране возникло несколько профсоюзных центров, выступающих независимо от реформистских профобъединений, в которых доминирует белая «рабочая аристократия». Эти профсоюзы — Южноафриканский союз рабочих смежных профессий (СААВУ), Федерация южноафриканских профсоюзов (ФОСАТУ), Совет профсоюзов Южной Африки (КУСА) и некоторые другие —

¹ См. «ВФП и солидарность с Тунисом». Прага, 1979, с. 3, 6, 12.

³ См. Т. Рузиев. История рабочего класса Пакистана. М., 1980, с. 227.

271 объединяют в своих рядах около 0,5 млн. человек. Наряду с борьбой против сверхэксплуатации черных трудящихся они начали активно участвовать в массовых выступлениях против режима апартеида как такового. Важную роль в радикализации профсоюзного движения играет входящий в ВФП Южноафриканский конгресс профсоюзов (САКТУ), который действует нелегально¹.

Важнейшим аспектом борьбы афро-азиатского пролетариата является его борьба против империализма и проимпериалистических сил в своих странах. Жизненные проблемы рабочих начинают все больше зависеть от решения таких важных вопросов, как установление нового международного экономического порядка, пресечение антинациональной деятельности ТНК в странах Азии и Африки, сокращение бремени военных расходов, обеспечение мира и международной безопасности, ликвидация военных баз и т. д. Это также усиливает тенденцию к унитарным формам борьбы, направленную на достижение антиимпериалистического единства рабочего класса.

В Африке подъем национально-освободительной борьбы и стремление к единству в рабочем движении еще в 50-х — начале 60-х годов привели к образованию целого ряда региональных профобъединений, как-то: Международная конфедерация арабских профсоюзов (МКАП, 1956 г.), Всеобщее объединение трудящихся Черной Африки (ВОТЧА, 1957 г.), Всеафриканская федерация профсоюзов (ВАФП, 1961 г.), занявших в региональных и международных вопросах прогрессивные позиции. В 1973 г. была образована Организация африканского профсоюзного единства (ОАПЕ). Она практически объединила все ведущие национальные профцентры независимых стран Африки и вскоре получила широкое признание в африканском рабочем и демократическом движении. На состоявшемся в 1976 г. в Триполи II съезде ОАПЕ было представлено более 250 профлидеров из 42 стран ². ОАПЕ добивается организационного единства профсоюзов в каждой стране. Наметилась линия на тесное сотрудничество ОАПЕ и МКАП, в рамках которого в 1977 г. в Сенегале была проведена I профсоюзная арабо-африканская конференция. Конференция осудила империалистическую политику в Африке и на Арабском Востоке, антинациональную деятельность ТНК и высказалась за гарантии профсоюзных прав и свобод, признание права профсоюзов на участие в управлении предприятиями и т. д. Антиимпериалистический курс ОАПЕ встречает сопротивление реакционных сил, пытающихся опираться на реформистское крыло этой организации.

¹ См. «Рабочий класс и современный мир», 1984, № 1, с. 94—100.

² См. «Рабочее движение в освободившихся странах Азии и Северной Африки: особенности и тенденции», с. 234—235.

272 В Азии профсоюзы пока не смогли объединиться в единую континентальную организацию. Это связано не только с раскольническими действиями международных реформистских профцентров, но и с большой раздробленностью самого рабочего движения в этих странах. Пока предпринимаются лишь отдельные попытки установления профсоюзного единства. К ним, в частности, относится созыв в ноябре 1979 г. в Сиднее конференции профсоюзного единства стран Азии и Тихого океана с участием профсоюзов, примыкающих к ВФП, МКСП, ВКТ, и независимых профцентров¹.

Возрастающую роль в развитии и упрочении объединительной тенденции в профсоюзном движении стран Азии и Африки играет ВФП, выступающая инициатором важных совместных профсоюзных акций в защиту интересов трудящихся и всемерно содействующая их проведению. Такой политикой и практикой ВФП завоевала высокий авторитет в профсоюзном движении в Африке и Азии. В настоящее время в нее входят 15 национальных центров в Африке (включая САКТУ, ЮАР), 8 — на Арабском Востоке, 6 — в Азии (в МКСП — соответственно 5, 3 и 14, остальные примыкают к ВКТ или остаются автономными)². В 1976 г. ВФП заключила соглашение с ОАПЕ о сотрудничестве в вопросах укрепления международной профсоюзной солидарности с угнетенными народами.

Рабочее движение освободившихся стран, руководимое национальными и региональными профцентрами, становится одной из важных составных частей борьбы мировых демократических сил против неоколониалистской и экспансионистской политики международного империализма.

С конца 70-х годов в странах Азии и Африки стало нарастать движение протеста против антирабочих аспектов деятельности транснациональных компаний (ТНК), активно проникающих в их экономику. В целях борьбы против проводимой ТНК политики раскола профсоюзного движения путем подкупа, шантажа и угроз, ущемления профсоюзных прав и свобод и т. д. стали создаваться, в особенности на Африканском континенте, координационные комитеты профсоюзов трудящихся различных стран, занятых отраслях производства, которые находятся под контролем ТНК. Такие комитеты, например, созданы в филиалах «Пежо» и металлообрабатывающей промышленности ряда стран Африки.

Движение за координацию действий перерастает региональные рамки и приобретает интернациональный характер, о чем свидетельствует, в частности, образование таких специальных органов, как Афро-азиатский координационный профсоюз-

¹ См. «ВФП. Краткие новости», 1980, № 7, с. 3.

² См. М. Баглай. Профсоюзы афро-азиатских стран на современном этапе.— «Азия и Африка сегодня», 1979, № 5, с. 19.

273 ный комитет компании «Батя» и его деятельность и др. Развиваются и такие формы, как международные конференции, симпозиумы и встречи для разработки стратегии и тактики борьбы против ТНК. В 1978 г. в Бенине состоялась международная конференция, в работе которой приняли участие представители ВФП, ОАПЕ, профсоюзов Бенина, Конго, Нигера, Танзании, ЮАР, Сомали, Зимбабве, Сьерра-Леоне, Того, Франции и Италии ¹. Конференция проанализировала деятельность ТНК в Африке, отметила необходимость дальнейшего усиления совместных действий профсоюзов против неоколониалистской политики иностранных монополий, наносящих огромный вред развивающимся странам. В центре внимания созванной в 1980 г. в Ливии Всемирной профсоюзной конференции по борьбе против нефтяных монополий были такие вопросы, как солидарность профсоюзов трудящихся-нефтяников в борьбе за ликвидацию господства транснациональных нефтяных монополий, введение передовой технологии, исключающей изнурительный труд, профессиональная подготовка трудящихся под контролем профсоюзов и т. д.

Опыт международного профсоюзного движения последнего десятилетия показал наглядные примеры налаживания сотрудничества по вопросам антимонополистической борьбы национальных профцентров и отраслевых профсоюзов различной ориентации. Это подтверждается, в частности, многочисленными конференциями и симпозиумами, как, например, Белградской конференцией по проблемам развития, Московской конференцией по вопросу фармацевтических ТНК (1981 г.) и др., организованными во второй половине 70-х — начале 80-х годов национальными профцентрами, входящими в ВФП, а также в ВКТ (христиане) и МКСП, рядом независимых профсоюзов ².

Экономическая борьба пролетариата развивающихся стран против ТНК содержит в себе элемент перерастания в борьбу политическую, направленную против всей системы империализма.

Борьба пролетариата развивающихся стран Азии и Африки за свои классовые интересы позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, возросла организованность рабочего движения, хотя нередко еще разобщенного по политическим и другим признакам, произошли качественные изменения в характере пролетарской борьбы, свидетельствующие о перерастании экономической борьбы в политическую с преобладанием в ней пока еще общедемократических задач. На этой основе развивается процесс постепенного превращения рабочего класса в самостоятельную полити-

¹ См. М. Баглай. Указ. соч., с. 20—21.

² См. В. И. Гидаспов, А. С. Оганова. Профсоюзы развивающихся стран Азии и Африки и борьба за новый международный экономический порядок.— «Рабочий класс и современный мир», 1983, № 2, с. 136—143.

274 ческую силу, проявившийся, в частности, в стремлении профсоюзов различных политических направлений к объединению, с тем чтобы освободиться от правительственного контроля и стать независимыми в определении своей политики. Во-вторых, обозначились различные уровни борьбы пролетариата за свои классовые интересы и перехода ее в следующую, более высокую фазу, на которой завершается длительный процесс выделения рабочего движения из общедемократического. Это проявилось в совершенствовании форм борьбы рабочего класса, обогащении их новым содержанием, повышении результативности борьбы. В-третьих, проникновение в некоторые слои пролетариата идей реформизма еще больше усилило значение проблемы укрепления революционного ядра рабочего движения и повышения на этой основе его общего идейно-политического уровня.

* * *

Рассмотренные выше проблемы борьбы пролетариата выдвинули перед коммунистическими партиями как боевым авангардом рабочего класса задачу выработки стратегических и тактических установок, учитывающих как характер этапа борьбы, так и особенности расстановки классовых сил. Несмотря на связанные с этим трудности, ориентация компартий на решение задач нового этапа национально-освободительного движения оказала положительное влияние на борьбу пролетариата за свои классовые интересы.

В 50-х и 60-х годах коммунистические партии стремились уделять основное внимание восстановлению и дальнейшему укреплению уже существовавших, но запрещенных или разгромленных революционных профсоюзных и других организаций рабочего класса, а также созданию новых, но уже с иными программами действий, продиктованными изменившимися условиями. Необходимость дальнейшей работы компартий в этом направлении вызывалась тем, что пришедшие к власти буржуазные правительства сделали ставку на подчинение рабочего движения своим классовым интересам. Эту политику правящие круги проводили, опираясь на наиболее отсталые слои пролетариата. Задача коммунистов, неоднократно подчеркивал В. И. Ленин, заключается не в том, чтобы приспосабливаться к этим отсталым частям рабочего класса, а в том, чтобы поднимать весь рабочий класс до уровня его авангарда. Именно этому служил курс коммунистов на создание и последующее укрепление пока еще малочисленных классовых профсоюзов. Той же цели была подчинена политика коммунистов в области отношений между трудом и капиталом, призванная содействовать осознанию рабочими противоположности их классовых интересов эксплуататорским интересам буржуазного государства и стоящего за ним национального капитала. Наибольших

275 успехов в осуществлении этого курса добились компартии в странах с буржуазно-демократическими режимами типа Индии, Шри Ланки и др., где коммунисты пользовались относительной свободой политической деятельности в рабочих массах. Значительно меньшими возможностями располагали компартии в таких странах, как Турция, Пакистан, Бангладеш, Марокко, Тунис и др., где они подвергались постоянным запретам и преследованию.

В Индии коммунистам удалось не только восстановить, но и значительно расширить и укрепить в рабочем движении позиции ВИКП, находившегося под их непосредственным влиянием. Число членов этого профцентра к середине 60-х годов достигло 1,2 млн., а к началу 80-х годов — более 2,7 млн. Своим успехом ВИКП обязан прежде всего тому, что главное внимание он сосредоточил на борьбе за удовлетворение повседневных нужд рабочего класса, умело сочетая ее с борьбой за долговременные классовые интересы рабочих. Эта позиция ВИКП нашла отражение в принятой в 1957 г. на XXV сессии организации программе экономических и политических требований и в их осуществлении. В деятельности ВИКП достаточно четко определились следующие цели борьбы: прекращение вмешательства государства; отмена всех ограничений на забастовку, принудительного арбитража в области трудовых конфликтов и установление права добровольного обращения рабочих к посредничеству правительственных инстанций, введение и расширение рабочего демократического контроля над деятельностью предприятий и т. д.; предоставление рабочим права избрания тайным голосованием профсоюза, наделенного правом выступать от имени всех профсоюзов, действующих на данном предприятии (такой профсоюз назначался государственными органами) и т. д.

Особое внимание КПИ обращала на внесение классового сознания в экономическую борьбу рабочих. «Пришло время,— подчеркивал еще в 50-х годах один из ведущих деятелей ВИКП,— разъяснять рабочим, что такое зарплата, прибыли, откуда они берутся, кто устанавливает цены, какова связь между зарплатой и ценами, что такое стоимость, благосостояние, безработица, что такое кризисы и почему они периодически неизбежны при капитализме и ликвидируются только при социализме» ¹.

Коммунистам удалось создать более благоприятные условия для установления контактов и отношений сотрудничества с другими влиятельными, в том числе реформистскими, профсоюзными центрами и в большой степени содействовать росту массовости и результативности рабочих выступлений. Компартии принадлежит большая заслуга в организации мощных экономических забастовок, проводимых под совместным руководством таких крупней-

¹ «Questions of Wage Policy and Work. All-India Trade Union Congress», p. 1.

276 ших национальных профцентров, как Всеиндийский конгресс профсоюзов, Индийский национальный конгресс профсоюзов, Союз индийских рабочих, Объединенный конгресс профсоюзов. Так, половину всех забастовок за период 1969—1970 гг. возглавил ВИКП. Однако число их участников составляло лишь ¹/₅ общего числа забастовщиков ¹. Тем не менее уже на этой стадии организационного и идейного сплочения рабочего класса Индии в ходе совместных выступлений его различных отрядов выявились большие возможности политики единства на классовой основе.

В этой связи необходимо подчеркнуть, что единству рабочего класса в середине 60-х годов был нанесен значительный ущерб в результате раскола коммунистического движения Индии, который произошел из-за разногласий по вопросу об оценке роли индийской национальной буржуазии и возможного сотрудничества с ней, а также из-за прямого вмешательства тогдашнего китайского руководства во внутренние дела индийских коммунистов. Образовавшаяся после раскола 1964 г. Компартия Индии (марксистская) — КПИ(м) — и Компартия Индии длительное время вели между собой идеологическую и политическую борьбу, которая привела к усилению раскола рабочего и профсоюзного движения и созданию в 1970 г. еще одного профобъединения — Центра индийских профсоюзов (ЦИП) под руководством КПИ(м). С конца 70-х годов наметилась тенденция к сближению двух компартий, в том числе и на фронте профсоюзной борьбы.

Мощная волна митингов и демонстраций, прошедшая в 1978 г. по призыву Всеиндийского конгресса профсоюзов была направлена против правительственной политики замораживания заработной платы и ограничения профсоюзных прав и свобод. Кульминационной точки это движение достигло 20 ноября 1978 г., когда 8 национальных профцентров и 41 промышленная федерация организовали 200-тысячную демонстрацию перед зданием парламента и потребовали от парламентариев отвергнуть антирабочий законопроект об отношениях в промышленности. Половину участников демонстрации представлял ВИКП ². Затем последовала мощная, поддержанная всеми профцентрами забастовка полумиллионной армии банковских служащих, выступивших с требованием повышения заработной платы, против политики ее замораживания, забастовки 200 тыс. рабочих джутовой промышленности Западной Бенгалии, текстильщиков этого же штата, 600 тыс. углекопов, 100 тыс. рабочих электростанций Хайдарабада и др. КПИ и ВИКП или участвовали в организации этих выступлений, или возглавляли их ³.

¹ «Indian Labour Journal», 1971, vol. 17, p. 131.

³ «Trade Union Record», 1979, vol. XXXVII, N 4.

277 Основная цель Всеиндийского конгресса профсоюзов, как подчеркивалось на его XXX (1976 г.) и XXXI (1980 г.) съездах, — укрепление рабочего единства. В призывах ВИКП, обращенных к правительству, все настойчивее звучит требование проведения антимонополистического курса в его экономической политике, в частности принятия мер по ограничению деятельности монополистического капитала в важнейших отраслях экономики, установления контроля над ним с привлечением представителей рабочих.

Существенный вклад в развитие рабочего движения и усиление его влияния на массовые демократические движения внес созданный в 1968 г. по инициативе Компартии Индийский союз сельскохозяйственных рабочих (ИССР) ¹. Деятельность этого союза стимулирует борьбу крестьянства за радикальное решение аграрного вопроса в стране.

Руководя борьбой пролетариата за его классовые интересы, КПИ вместе с тем демонстрирует ясное понимание того, что на данном этапе первоочередным является решение общедемократических задач. КПИ стремится расширить и развить формы участия рабочего класса в решении производственных вопросов. Партия одобрила вхождение ВИКП вместе с Индийским национальным конгрессом профсоюзов и Союзом индийских рабочих в созданные по решению правительства в государственном и частном секторах высшие органы, предусматривавшие привлечение рабочих к участию в управлении производством. КПИ указывает, что, если центральные профсоюзы придут к взаимопониманию в вопросах содержания и характера такого участия рабочего класса, эти органы в новой ситуации смогут содействовать установлению демократического контроля в экономике как в частном, так и в государственном секторе ². Вместе с тем КПИ предостерегает против опасности толкования политики единства как классового примирения, подчеркивая при этом, что она за единство, которое не влечет за собой потерю права «на независимую инициативу, платформу и действия» ³.

Коммунистическая партия Индии борется за широкое и прочное единство рабочего класса, за развитие его зрелых и устойчивых организационных форм, за систематические контакты профсоюзов различных направлений по конкретным вопросам классовой борьбы. Партия считает, что акцент необходимо делать на конкретных нуждах рабочего класса, с тем чтобы добиваться единства снизу. Высоко оценивая мобилизующую силу широких поли-

¹ См. А. М. Мельников. Сельскохозяйственные рабочие Индии (Некоторые проблемы положения и борьбы).— «Рабочий класс и современный мир», 1981, № 6, с. 97—106.

³ «Party Life», 1974, vol. 1, N 16, p. 15.

278 тических кампаний, КПИ считает неправильным подменять ими работу в самих массах вокруг понятных и близких им требований и лозунгов.

Заметных успехов в укреплении своих позиций в рабочем и профсоюзном движении достигли в свое время и компартии ряда других стран (например, Шри Ланки, Ливана), действуя в сложной политической обстановке. Так, ланкийские коммунисты после размежевания с левоэкстремистскими элементами возглавили ставшую одним из влиятельных профцентров Федерацию профсоюзов Цейлона. За период 1964—1972 гг. число ее членов возросло с 70 тыс. до 120 тыс.¹ Хотя Федерация уступает по численности реформистским профсоюзам, охватывая несколько больше ¹/₁₀ всех членов профсоюзов, ее значение намного повышается благодаря тому, что она проявляет себя как наиболее последовательный выразитель интересов пролетариата. Федерация борется за проведение глубоких социально-экономических преобразований в интересах трудящихся.

Опыт ланкийских коммунистов демонстрирует возможность достижения относительно устойчивых форм классового единства пролетариата. Одну из них представлял Координационный профсоюзный комитет, созданный в 1963 г. по соглашению между коммунистами и социалистами и распространивший свою деятельность не только на другие левые партии, но и на независимые профсоюзные объединения. Комитет, преобразованный затем в Объединенный совет профсоюзных организаций (ОСПО), охватил до 75% организованных рабочих и служащих. Совет принял программу, включившую помимо экономических также и политические требования. ОСПО на протяжении всего времени существования оказывал действенную поддержку политическим акциям прогрессивных сил, и прежде всего правительству Объединенного фронта (1970—1977 гг.), в состав которого вошли наряду с социалистами и коммунисты. В 1977 г. на основе ОСПО был создан Объединенный комитет действий профсоюзов (ОКДП) под председательством члена руководства Компартии Л. В. Пандитха. Благодаря усилиям Компартии Комитет в тот период превратился в общенациональный центр массовой борьбы трудящихся против антирабочей политики правительства правобуржуазной Объединенной национальной партии, и в особенности против попыток ограничения профсоюзных прав и свобод рабочих.

Вопрос о классовой консолидации пролетариата издавна находился в центре внимания Ливанской коммунистической партии (ЛКП). В 1968 г. по ее инициативе был предпринят первый шаг к сотрудничеству между профсоюзными объединениями различ-

¹ См. «Коммунистические партии развивающихся стран в борьбе за единый фронт». М., 1976, с. 190.

279 ных политических направлений — создан Высший совет профсоюзных федераций по координации их деятельности. В 1970 г. на съезде всех девяти профсоюзных объединений Совета была создана Всеобщая конфедерация трудящихся (ВКТ). Конфедерация объединила 115 из 130 существующих в стране профсоюзов, в ее руководство вошли прогрессивные деятели, в том числе коммунисты, образовав в нем левое крыло. Коммунисты выступили за сближение позиций входящих в ВКТ профсоюзов. В сложных условиях ЛКП не перестает добиваться единства рабочего класса, ставя перед ним задачу возглавить борьбу против израильской агрессии и попыток расчленения страны.

Значительных успехов в расширении и упрочении рабочего движения в 50-е и начале 60-х годов достигли индонезийские коммунисты. Профсоюзное объединение СОБСИ к моменту его запрещения в 1965 г. насчитывало свыше 3 млн. членов. СОБСИ стало крупнейшей и влиятельной рабочей организацией благодаря последовательно проводимой им классовой линии в вопросах защиты интересов трудящихся. Под его непосредственным руководством проходили самые крупные забастовки в нефтяной, текстильной, табачной, сахарной, транспортной отраслях, на плантациях и др.

Усилия компартий направлены на то, чтобы укрепить организационно и идейно-политически рабочее движение. Растущее участие в массовых движениях, усиливающее позиции и влияние пролетариата в обществе, порождает определенную опасность растворения его специфических, классовых интересов в общедемократических, проникновения в рабочее движение левоэкстремистских взглядов, идей реформизма и экономизма, определенных иллюзий относительно возможности осуществления социальных целей национально-освободительной революции в условиях буржуазных режимов. Именно на этот факт обратил внимание IX съезд Коммунистической партии Индии в 1972 г., предостерегая членов партии против увлечения чисто экономическим аспектом классовой борьбы.

Соотношение пролетарских и общедемократических интересов в рабочем движении весьма динамично — может даже возникнуть опасность их противопоставления друг другу. Поиск правильного решения этих проблем ставит коммунистические партии перед необходимостью укрепления своей пролетарской базы, на которую они могли бы опереться в борьбе за решение коренного вопроса — завоевания и утверждения рабочего класса в роли гегемона в революционном движении.

Индийские коммунисты, например, в вопросе об усилении пролетарского элемента своей социальной базы акцент делают на сближении партийной и профсоюзной работы. Национальный Совет Компартии Индии расценивал активное вмешательство профсоюзов в сферу производства как важный этап процесса не

280 только отмежевания от политики «классового сотрудничества», но и преодоления «детской болезни «левизны»», ультралевых и сектантских взглядов тех, кто полагает, будто «саботаж производства и сохранение хаоса и анархии способны укрепить революционные силы». Эта позиция КПИ была направлена на сплочение основных отрядов пролетариата вокруг марксистско-ленинского авангарда ¹.

Сознавая необходимость усиления своей социальной базы, компартии не могут в то же время не считаться с особенностями социальной структуры развивающихся стран, преобладанием в них непролетарских слоев. Например, Суданская компартия на своем VI съезде (1967 г.) поставила вопрос о создании в массовом движении «авангардных сил», руководимых партией ². Подчеркивалась важность этой работы не только в городе, но и в деревне, в том числе в районах, населенных племенами, необходимость тщательного учета их национальных и традиционных особенностей.

В годы борьбы против военной диктатуры генерала Аббуда (1958—1964 гг.), а после его свержения в ходе борьбы за углубление революционного процесса, приведшего в 1969 г. к отстранению от власти национальной буржуазии, СКП, опираясь прежде всего на рабочие организации, добилась больших успехов в организации широкого массового движения. В 1963 г. по ее инициативе была создана Всеобщая федерация профсоюзов Судана, а уже в следующем году на ее основе и под ее руководством — Национальный фронт профессиональных организаций, объединивший демократические, патриотические и прогрессивные силы. Коммунисты создали также массовые демократические организации (крестьянские, женские, молодежные и др.), расширившие социальную опору Коммунистической партии. Фронт сыграл основную роль в подготовке и проведении всеобщей политической стачки в октябре 1964 г., поддержанной демократическими армейскими кругами и приведшей к падению режима Аббуда. Массовое демократическое движение было обязано своим высоким подъемом активному участию в нем рабочего класса под руководством СКП.

Однако демократические силы Судана так и не смогли добиться сплочения своих рядов на основе общих принципов в решении задач национально-демократической революции и антиимпериалистической борьбы. В их среде в результате происков империалистической агентуры и деятельности реакции усилились разногласия. Власти воспользовались этим и провели ряд антидемократических акций. В этих условиях группа радикально настроен-

¹ N. K. Krishnan. On Trade Unions and Party Building in the Working Class.— «Party Life», 1974, vol. X, N 16, p. 13.

² См. «Проблемы мира и социализма», 1968, № 2, с. 77—78.

281 ных офицеров суданской армии предприняла в июле 1971 г. неудачную попытку захватить власть.

На участников «движения 19 июля» обрушились репрессии, которые распространились и на Компартию, ушедшую в подполье. Но, несмотря на сложные условия, СКП продолжала вести борьбу за жизненные интересы суданских трудящихся. Выступая за демократизацию политической и общественной жизни, СКП укрепила свои позиции в профсоюзном, женском и студенческом движении. Мужественная борьба Суданской компартии, верность интересам рабочего класса, целям и задачам антиимпериалистического движения, твердый курс на укрепление дружеских, интернациональных связей с КПСС, с другими братскими партиями стран социалистического содружества обеспечили ей авторитет в народных массах, помогли выдержать тяжелые испытания.

В Индонезии отрицательные последствия имела недооценка Компартией опоры на организованный рабочий класс в период, предшествовавший событиям октября 1965 г. Как указывается в современных документах КПИ, рабочий класс, его организованная часть в лице СОБСИ оказались в изоляции, были дезориентированы происходившей за его спиной закулисной деятельностью, в которую дали вовлечь себя некоторые руководители Компартии. В результате КПИ потеряла способность к независимым действиям и стала жертвой жестоких репрессий. Изоляция пролетариата от демократических сил привела к их поражению. Революционный процесс в стране оказался отброшенным назад, а Компартия с тяжелыми для себя последствиями была вынуждена отступить и, уже находясь в подполье, строить заново свою деятельность.

Однако в коммунистическом движении Индонезии нашлись здоровые силы, признавшие совершенные в прошлом ошибки и приступившие к возрождению Компартии на принципах марксистско-ленинской революционной теории. Марксистско-ленинская группа КПИ приняла курс на формирование антиимпериалистического «единого национального фронта, охватывающего все патриотические силы на основе демократической программы с участием коммунистов» ¹. Особый упор делался на создание широкой социальной базы партии путем «упорной, изо дня в день проводимой работы среди масс города и деревни в защиту интересов всех трудящихся», и прежде всего рабочих и крестьян ².

Ставя перед собой задачу огромной важности — неустанно готовить рабочий класс к выполнению его исторической миссии руководителя борьбы за социализм, компартии отнюдь не связывают себя пассивным ожиданием того момента, когда полностью

¹ «Urgent Tasks of the Communist Movement in Indonesia. New Delhi, 1969, p. 16, 27.

² Ibid., p. 27.

282 созреет их пролетарская база. Как ни велико ее значение, компартии учитывают и активно используют внутренние и международные факторы революционного процесса, и прежде всего развитие присущих буржуазным обществам социальных антагонизмов, постоянно усиливающуюся классовую дифференциацию. Использование их в пролетарских интересах в условиях недостаточно развитой пролетарской базы предполагает развитие таких форм политической борьбы, как коалиции. Значение последних столь велико, что на данном этапе развития способность активно участвовать в создании коалиций демократических сил, ведущих к усилению роли рабочего класса в общественно-политической жизни и укрепляющих предпосылки для оспаривания им гегемонии у буржуазии, вполне закономерно рассматривать как важный критерий зрелости пролетариата и его авангарда.

Опыт ливанских коммунистов наглядно демонстрирует широкие возможности рабочего класса и его авангарда в борьбе за реализацию задач национально-освободительной революции. Эти задачи вновь стали первоочередными для всех патриотических сил страны, оказавшейся жертвой израильской экспансии, поддерживаемой американским империализмом. В ходе спровоцированного в этой стране в 1975 г. вооруженного конфликта на общинно-религиозной (конфессиональной) основе определились два классово противоположных подхода к решению национальной проблемы, занявшей, по определению IV съезда ЛКП (1979 г.), «центральное место в классовой борьбе» ¹,— буржуазный и революционно-демократический. Свое участие в борьбе за демократический Ливан ЛКП связала с достижением главной стратегической задачи, поставленной II и III съездами партии,— осуществления требования национально-патриотических сил о проведении в стране социально-политических реформ, ликвидации конфессиональной системы, господства финансовой олигархии и влияния империалистических монополий. Усилившаяся классовая дифференциация осложняет условия борьбы за эту перспективу, требует особенно строгого учета расстановки классовых сил и на этой основе выработки критериев правильного соотношения в политике Компартии особых пролетарских и общедемократических интересов. Необходимость в этом усилилась ввиду особенно резкого обострения внутриполитической обстановки в Ливане, вызванного израильской агрессией летом 1982 г.

Во многих странах компартиям до сих пор приходится бороться за свою легализацию. Так, Компартия Филиппин только в 1974 г. добилась, хотя и ограниченной, легализации. Филиппинские коммунисты стремятся активизировать борьбу рабочего

¹ «Проблемы мира и социализма», 1979, № 12, с. 25.

283 класса за удовлетворение его повседневных нужд, использовать все возможности для укрепления связей с массами, налаживания постоянных контактов с трудящимися в массовых организациях. Эту деятельность она связывает с борьбой против экстремизма в его различных направлениях. Особое внимание Компартия уделяет таким общенациональным проблемам, как укрепление независимости, противодействие диктату империализма США, ликвидация засилья ТНК — орудия неоколониализма и сверхэксплуатации трудящихся. Участвуя в решении этих проблем, рабочий класс может объединить вокруг себя непролетарские массы города и деревни и утвердиться в качестве влиятельной силы¹.

В 1974 г. добились легализации также марокканские коммунисты, воссоздав партию под названием Партия прогресса и социализма.

Коммунистические партии в своей массовой работе стремятся полнее учитывать новые явления в развитии как национального, так и международного рабочего движения, в том числе определенные позитивные сдвиги в позиции западной социал-демократии, которые способствуют расширению основы сотрудничества демократических сил в борьбе за мир и разоружение, за установление нового международного экономического порядка. Вместе с тем западная социал-демократия стремится воздействовать в реформистском духе на идейное формирование рабочего класса развивающихся стран.

В свете этих факторов компартии видят свою задачу не только в том, чтобы вести поиск путей к сотрудничеству, но и в том, чтобы активно бороться против попыток западной социал-демократии подчинить своему влиянию профсоюзы афро-азиатских стран, навязать им концепции «третьего пути», «демократического социализма», внедрить в рабочее движение антикоммунистические взгляды².

Деятельность коммунистических партий стран Азии и Африки в годы независимости показывает, что она направлена прежде всего на развитие рабочего движения и его становление как классово самостоятельной общественной силы, призванной сыграть важную роль в решении общенациональных проблем. Успех этой деятельности зависит от организационного и идеологического укрепления компартий, овладения ими марксистско-ленинской теорией, способности выработать конкретные формы претворения ее в жизнь в условиях своих стран.

¹ «Documents of the Eigth Congress of the Communist Party of Philippines». New Delhi, 1981, N 8, p. 52.

² См. Сейду Сиссоко. Социал-демократический «проект» для Африки, или курс, ведущий в тупик.— «Проблемы мира и социализма», 1983, № 12, с. 15—20.

284 Итак, борьба рабочего класса и коммунистических партий стран Азии и Африки за пролетарские интересы — это длительный исторический процесс, имеющий свои закономерности и особенности, обусловленные как недавним колониальным прошлым, так и происшедшими за годы независимости серьезными изменениями в положении пролетариата. Эта борьба нарастает, несмотря на трудности, неизбежные попятные движения и зигзаги, испытывая при этом противоречивое влияние различных внутренних и внешних факторов. Опираясь на объективные тенденции общественного развития, компартии настойчиво проводят курс на классовую консолидацию пролетариата. Конкретные результаты этого курса в разных странах и районах обширного афро-азиатского региона неодинаковы, но, взятые в целом, они представляют собой определенную веху на историческом пути завоевания пролетариатом ведущей роли в революционном процессе.

РОЛЬ РАБОЧЕГО КЛАССА В РЕШЕНИИ ОБЩЕДЕМОКРАТИЧЕСКИХ ЗАДАЧ​

Одновременно с усилением борьбы пролетариата афро-азиатских государств за свои непосредственные классовые интересы возрастает его роль в борьбе за решение общедемократических задач. Ее содержание определяется особенностями современного этапа национально-освободительного движения, который характеризуется усиливающимся сопротивлением неоколониалистской экспансии, капиталистической и докапиталистической эксплуатации.

После завоевания независимости возникает противоречие между стремлением освободившихся народов к преодолению социально-экономической отсталости и достижению экономической самостоятельности, с одной стороны, и неоколониалистской системой их эксплуатации — с другой. Социально-классовым аспектом данного противоречия выступает противоречие между империализмом, местной крупной буржуазией, феодально-племенной верхушкой, с одной стороны, и большинством населения (рабочим классом, крестьянством, городскими средними слоями, в ряде стран патриотически настроенной частью средней буржуазии) — с другой. Полностью указанное противоречие может быть разрешено в результате освобождения от неоколониалистской зависимости со стороны империалистических государств, достижения экономической самостоятельности и перехода освободившихся стран на путь, ведущий к социализму ¹. Страны, развивающиеся по капиталистическому пути, способны освободиться лишь от наиболее реакцион-

¹ См. В. Л. Тягуненко. Международное разделение труда и развивающиеся страны. М., 1976.

285 ных форм империалистической эксплуатации. Тем не менее это создает более благоприятные условия для дальнейшего развертывания общедемократической борьбы.

Углублению общедемократической борьбы в освободившихся странах способствует ряд внешних и внутренних факторов. К числу внешних факторов следует отнести воздействие мирового социалистического содружества, международного рабочего и коммунистического движения, подъема общедемократической борьбы на международной арене. Эти силы содействуют успешной борьбе трудящихся афро-азиатских стран за решение общедемократических задач. Усиление борьбы за мир, против экспансии международных монополий, за охрану окружающей среды и решение других глобальных проблем современности сопровождается расширением социальной базы мировой общедемократической борьбы, постепенным вовлечением в нее многомиллионных трудящихся масс освободившихся стран. Победа социалистических революций в ряде стран Азии, рост числа государств социалистической ориентации показывают рабочему классу и другим трудящимся массам освободившихся стран, развивающихся по капиталистическому пути, перспективы наиболее успешного решения общедемократических задач.

Наряду с позитивными внешними факторами, оказывающими благоприятное воздействие на подъем общедемократической борьбы, существуют и негативные международные факторы, поскольку освободившиеся страны остаются в системе мирового капиталистического хозяйства, занимая там особое место. Они испытывают огромное экономическое, политическое и идеологическое давление со стороны империалистических государств.

С середины 70-х годов активизировал деятельность в Азии и Африке Социнтерн. Выступая в поддержку освободительной борьбы народов этих регионов, он стремится оказывать воздействие на рабочее и общедемократическое движение в духе «демократического социализма». После многочисленных попыток лидерам Социнтерна удалось в марте 1979 г. создать в Токио региональное объединение социалистических партий стран Азии и Тихого океана. Однако цели, поставленные западноевропейской социал-демократией, остались нереализованными, новый центр не пользуется влиянием в освободившихся странах этого региона.

С середины 70-х годов Социнтерн стал принимать меры к созданию региональной организации социалистических и социал-демократических партий в Африке. Результатом этого явилось образование некоторыми африканскими партиями социал-демократического толка Африканского социалистического интернационала (АСИ). Деятельность этой организации, которая пока остается узкой по составу и маловлиятельной, направлена на то, чтобы противостоять распространению марксистско-ленин-

286 ского учения в Африке, задержать рост классового самосознания рабочего класса и направить его в реформистское русло.

В целом лидеры Социалистического интернационала в попытках расширить влияние в рабочем и общедемократическом движении развивающихся стран столкнулись с немалыми трудностями, которые объясняются рядом причин. Во-первых, западноевропейские социалисты, предлагающие освободившимся государствам идти путем «демократического социализма», сами в своих странах в периоды пребывания у власти нигде этого «социализма» не осуществили. Во-вторых, развитие рабочего и демократического движения во многих освободившихся странах протекает в своеобразных условиях, существенно отличающихся от условий развитых капиталистических государств. В ряде освободившихся стран рабочее движение развивается в условиях социалистической ориентации под руководством революционно-демократических партий, что затрудняет формирование социал-демократического крыла в рабочем движении. В-третьих, в позициях западноевропейских социал-демократов и многих рабочих и демократических организаций в Азии и Африке существуют значительные различия по международным проблемам. Политика атлантизма, нередко двусмысленные позиции по вопросам колониализма и неоколониализма, одобрение отдельными социал-демократическими партиями «жесткого курса» США и некоторых западных держав в отношении стран социалистического содружества и революционно-освободительных движений во всем мире не встречают поддержки в развивающихся государствах ¹.

Демократическая борьба в освободившихся странах имеет два аспекта: международный и внутренний.

В международном плане рабочий класс в лице своего политического авангарда — компартий и другие прогрессивные силы выдвигают следующие общедемократические задачи:

— поддержка на международной арене выдвигаемых Советским Союзом, социалистическим содружеством и другими миролюбивыми силами мер, которые направлены на предотвращение угрозы ядерной войны, борьба за разрядку международной напряженности, что в свою очередь создает лучшие условия для более последовательного решения общедемократических задач, а следовательно, и дальнейшего углубления социального содержания национально-освободительной борьбы;

— борьба за осуществление программы нового международного экономического порядка, за национализацию собственности иностранных монополий, установление контроля над деятельностью транснациональных корпораций, обеспечение освободив-

¹ Подробнее см.: «Рабочее движение в освободившихся странах Азии и Северной Африки: особенности и тенденции», гл. IX.

287 шимся государствам возможности самостоятельно распоряжаться своими сырьевыми и природными ресурсами, противодействие попыткам империализма использовать финансовую задолженность освободившихся стран для их закабаления;

— поддержка последовательного антиимпериалистического курса движения неприсоединения;

— борьба против колониализма, неоколониализма и расизма.

Внутри освободившихся стран общедемократическое движение направлено на укрепление политической и завоевание экономической независимости, преодоление социально-экономической отсталости, что включает в себя:

— создание национальной экономики на базе развития государственного сектора при участии частного, деятельность которого подчинена общенациональным целям;

— проведение демократических аграрных преобразований, ликвидацию феодальных и дофеодальных отношений;

— слом проимпериалистической государственной машины, демократизацию всех сфер политической жизни общества, открывающую новые возможности для углубления общедемократической борьбы;

— демократическое решение национально-этнических проблем, создание социальных, экономических и политических условий для равноправного развития всех народностей и этнических групп;

— ликвидацию неграмотности широких трудящихся масс, развитие народного образования, здравоохранения и культуры.

Общедемократический характер тех или иных социальных преобразований в освободившихся странах зависит от движущих сил, участвующих в борьбе за их осуществление, и от того, насколько данные преобразования отвечают интересам трудящихся классов. В ряде государств, развивающихся по капиталистическому пути, правящие буржуазно-помещичьи круги осуществляют политику крайне ограниченного буржуазного реформизма, удовлетворяющего потребности преимущественно связанных с империализмом верхушечных слоев местной буржуазии и феодально-племенной знати. Нередко осуществляемые в этих странах социально-экономические преобразования, способствуя развитию капиталистического уклада, носят одновременно реформистский характер, направлены на ослабление классовых противоречий и предотвращение широких революционных выступлений со стороны трудящихся. Поэтому последовательное разоблачение политики буржуазного реформизма является важной составной частью борьбы рабочего класса и его политического авангарда за решение общедемократических задач.

Общедемократическая борьба в освободившихся странах, развивающихся по капиталистическому пути, протекает по-разному

288 там, где существуют буржуазно-демократические порядки и где коммунистические партии имеют возможность действовать в легальных условиях (Индия, Ливан, Шри Ланка), и там, где у власти авторитарные режимы и где коммунистические партии действуют в глубоком подполье (Индонезия, Саудовская Аравия и т. д.). Нередко в этих последних на нелегальном и полулегальном положении находятся и революционно-демократические организации. Отдельную группу составляют государства социалистической ориентации.

В странах первой группы рабочий класс и коммунистические партии добились определенных успехов в борьбе за решение общедемократических задач. В этой борьбе пролетариату и его авангарду — марксистско-ленинским партиям приходилось, разумеется, учитывать своеобразие антиимпериалистической и классовой борьбы в сложных условиях капиталистического развития при сохранении многоукладности и пережитков традиционализма. Коммунисты Индии с 60-х годов принимают участие и возглавляют правительства в некоторых штатах, используя это для защиты интересов рабочего класса, трудящихся масс и проведения демократических преобразований.

В освободившихся странах с авторитарными режимами перед рабочим классом и коммунистическими партиями стоит весьма актуальная и неотложная задача борьбы за всемерную демократизацию политической системы, легализацию коммунистических и революционно-демократических сил. При этом борьба против авторитарной диктатуры рассматривается коммунистическими партиями как один из этапов борьбы за национально-демократическую революцию.

Находясь в подполье, Коммунистическая партия Индонезии приняла в 1975 г. широкую программу действий, изложенную в ее документе «За демократию, социальную справедливость и благосостояние народа». Политическая линия КПИ направлена на сплочение всех национально-патриотических сил и создание широкого антиимпериалистического фронта в интересах проведения прогрессивной демократической политики, независимого антиимпериалистического курса.

В 70-х годах в Индонезии наблюдался подъем движения социального протеста, которое приобретает все больший размах. В ходе демонстраций и митингов рабочие в союзе с мелкими торговцами и ремесленниками, служащими, студентами выступали не только против роста цен и безработицы, но также против коррупции государственных чиновников, засилья иностранных, прежде всего японских и американских, монополий, за демократизацию политической жизни страны.

В этот же период резко активизировалось рабочее и общедемократическое движение в Таиланде. В октябре 1973 г. в Банг-

289 коке состоялись мощные демонстрации и митинги студенческой молодежи, поддержанные рабочим классом. В ходе забастовок и демонстраций росла политическая сознательность пролетариата, что проявилось в изменении характера требований. Рабочие выступали за ограничение роли военщины и демократизацию общественной жизни, против односторонней ориентации внешнеэкономических и внешнеполитических связей Таиланда на США, за полную ликвидацию военных баз США на территории страны и за выход ее из агрессивного блока СЕАТО ¹. Эти всенародные выступления против коррумпированного режима, получившие впоследствии название «октябрьская мирная революция», заставили диктаторское правительство Киттикачона подать в отставку. Принятая Национальным собранием новая конституция страны декларировала основные демократические права, разрешала деятельность политических партий, сохранив, однако, запрет Компартии.

Под влиянием массового движения находившиеся у власти с октября 1973 по октябрь 1976 г. гражданские правительства осуществили во внутренней и внешней политике ряд демократических мер. Важнейшей из них было проведение в январе 1975 г. первых за послевоенные годы всеобщих выборов в парламент с участием в них легальных политических партий. Однако демократические силы, выступавшие разрозненно, не смогли закрепить свои успехи. Негативную роль при этом сыграла и явная недооценка руководством Коммунистической партии Таиланда использования мирных форм борьбы.

Все это облегчило переход реакции в контрнаступление. В 1976—1977 гг. военщина совершила один за другим два государственных переворота. Их главной целью была ликвидация демократических завоеваний таиландского народа. С начала 1980 г. в политике правящих кругов под давлением американского милитаризма вновь наметился поворот вправо. В этих условиях борьба прогрессивных сил страны за демократию и социальный прогресс серьезно осложнилась.

Значительный опыт борьбы против авторитарной диктатуры, за демократизацию общественной жизни накопили за последнее десятилетие рабочий класс Судана и его авангард — Коммунистическая партия. После установления диктаторского режима и репрессий, обрушившихся на прогрессивные силы страны (в первую очередь на коммунистов), СКП в условиях подполья выработала широкую программу борьбы против проимпериалистического внешнеполитического и внутреннего курса реакционного правительства. Программа, выдвигавшаяся коммунистами, включала в себя следующие основные задачи: «...отстоять и укрепить националь-

¹ См. «Рабочий класс в авангарде борьбы за демократию». М., 1981, с. 308.

290 ную независимость и суверенитет страны, освободить экономику Судана от господства иностранного монополистического капитала, осуществить коренную реорганизацию и демократизацию государственного аппарата, мобилизовать все ресурсы на нужды планомерного экономического подъема и развития производительных сил, провести радикальную аграрную реформу в интересах большинства сельского населения, повысить уровень жизни масс трудящихся, обеспечить им широкие демократические свободы и права, преодолеть культурную отсталость и ликвидировать неграмотность, укрепить и развить всесторонние связи и плодотворное сотрудничество с государствами социалистического содружества и всеми демократическими силами в мире» ¹. При этом, как подчеркивали коммунисты, первоочередными задачами на том этапе являлись ликвидация режима личной власти и военной диктатуры, создание обстановки свободы и демократии.

Претворяя в жизнь свою программу, СКП заметно активизировала работу в массах. В частности, партия активно участвовала в профсоюзном движении, где существенно укрепились ее позиции, в молодежных, студенческих и женских организациях, среди крестьянства. Показательно, что в ходе забастовочной борьбы и антиправительственных демонстраций трудящиеся наряду с требованиями о повышении заработной платы, улучшении условий труда, снижении розничных цен все решительнее выдвигали такие политические требования, как отмена репрессивного законодательства, ликвидация военно-полицейского режима, восстановление демократических прав и свобод. При активном участии рабочего класса, Компартии режим Нимейри был в апреле 1985 г. свергнут.

Важную роль в свержении шахской диктатуры сыграл рабочий класс Ирана. Еще в середине 70-х годов в стране началась активизация рабочего движения. В ходе забастовок первоначально выдвигались преимущественно экономические требования об увеличении заработной платы, ликвидации штрафов, предоставлении жилья и т. д. Вместе с тем забастовочное движение 1974—1975 гг. свидетельствовало о возросшем уровне классового самосознания пролетариата, о его переходе от борьбы за свои непосредственные интересы к борьбе за решение общедемократических задач. Все чаще экономические требования дополнялись требованиями политического характера (освобождение политзаключенных, роспуск шахской охранки САВАК и т. д.).

Новым важным стимулом к нарастанию борьбы рабочего класса стало начавшееся в январе 1978 г. антишахское и антиимпериалистическое движение широких масс иранских трудящих-

¹ Ахмед Салим. В тупике капиталистической ориентации. — «Проблемы мира и социализма», 1980, № 6, с. 77.

291 ся. В условиях Ирана, где большинство населения исповедует ислам шиитского толка, где насчитывается около 200 тыс. мулл, мусульманское духовенство сумело воспользоваться этим движением в своих эгоистических интересах.

На первых порах основными участниками антиправительственных выступлений были преимущественно городские средние слои, а также примыкавшие к ним многочисленные пауперизованные элементы. Поджигая и разрушая кинотеатры, ночные клубы и отделения правительственной, прошахской партии «Растахиз», представители этих слоев стихийно выражали протест против произвола деспотического шахского режима и чрезвычайного усиления позиций иранской финансово-промышленной олигархии¹.

Постепенно социальная база революционного движения значительно расширилась. В него все активнее включался рабочий класс Ирана. Развернувшееся осенью 1978 г. забастовочное движение в конечном итоге оказало решающее влияние на борьбу между революционными силами и шахскими властями.

Забастовки охватили предприятия как государственного, так и частного секторов. Их одновременность в таких жизненно важных отраслях, как нефтяная промышленность и транспорт, парализовала экономическую жизнь страны. Важной особенностью данного этапа забастовочного движения было то, что в требованиях пролетариата политические вопросы общенационального значения выдвигались на первый план. В сознании рабочего класса постепенно сложилась твердая убежденность в необходимости свержения шахской власти. Все это свидетельствовало о подъеме уровня классового сознания промышленного, особенно фабрично-заводского, пролетариата, который внес значительный вклад в победу антиимпериалистической революции 1978—1979 гг.

После свержения шахской диктатуры начался новый этап социально-политического развития страны, в ходе которого обострилась борьба между различными политическими тенденциями. В основном эта борьба протекала между либеральной буржуазией, стремившейся удержать Иран на капиталистическом пути, верхушкой шиитского духовенства, выступавшей за монополизацию власти в своих руках, и леводемократическими силами, призывавшими к усилению антиимпериалистических аспектов революции и к проведению социально-экономических реформ в интересах трудящихся.

Передовая часть рабочего класса активно участвовала в борьбе за дальнейшее поступательное развитие революции и за демократические преобразования. Рост классового сознания иранских рабочих вызвал беспокойство не только либеральной буржуа-

¹ См. С. М. Алиев. Иранская революция 1978—1979 годов и рабочий класс. — «Рабочий класс и современный мир», 1980, № 5, с. 107.

292 зии, но и многих политических деятелей из числа духовенства, внутри которого усиливались консервативные авторитарные тенденции. Правительственные учреждения и так называемые комитеты, в которых нередко ведущая роль принадлежала религиозным деятелям, всячески препятствовали контактам рабочих с левыми партиями, в первую очередь с Народной партией Ирана. При активном участии духовенства и «стражей исламской революции» в созданные на многих предприятиях «исламские советы» вошли в основном религиозные деятели и находящиеся под их влиянием представители рабочих. Все эти факторы в сочетании с сохраняющейся разобщенностью рабочих организаций и отсутствием единства среди левых сил препятствовали превращению рабочего движения в решающий фактор общественно-политического развития Ирана.

В первые годы после свержения шахской диктатуры заметно укрепились позиции вышедшей из подполья Народной партии Ирана. Ей удалось завоевать популярность среди части иранского пролетариата, студенчества, интеллигенции и других слоев общества. НПИ разработала и обнародовала программу дальнейшего продвижения страны по пути социального прогресса и демократии, которая предполагала углубление антиимпериалистического курса, демократизацию политической системы, усиление роли государственного сектора как материальной базы для дальнейших прогрессивных преобразований в интересах всех трудящихся классов, и прежде всего пролетариата, сельскохозяйственных рабочих, малоземельного и безземельного крестьянства, установление дружеских отношений и расширение сотрудничества с социалистическими странами.

Активную деятельность развернула в Иране близкая к НПИ Организация федаинов иранского народа (большинство), стоящая на марксистско-ленинских позициях. Однако вскоре правящее в Иране духовенство резко ограничило ее деятельность, а затем запретило партию.

В начале 80-х годов в политической жизни Ирана стали происходить изменения негативного характера. Определились в основном три общественно-политические силы: правящее шиитское духовенство (неоднородное по своему составу), либеральная буржуазия и леводемократические силы. Последние вследствие разобщенности и разногласий по вопросам стратегии и тактики не смогли создать единый фронт левых сил. В то же время внутри правящего духовенства активизировались представители консервативных сил, близких к феодально-помещичьим кругам и крупному капиталу. Начавшийся в 1983 г. по инициативе реакционных группировок разгул антикоммунизма сопровождался запретом Народной партии Ирана и массовыми репрессиями против коммунистов и других леводемократических сил.

293 Накопленный исторический опыт свидетельствует, что пролетариат освободившихся стран играет все большую роль в решении различных демократических задач. Важной силой рабочего класса афро-азиатских стран в борьбе за демократию являются коммунистические и рабочие партии. Коммунисты выступают за последовательное осуществление в афро-азиатских странах аграрных преобразований и создание кооперативных и государственных форм крестьянских хозяйств; за национализацию иностранного и местного капитала, укрепление государственного сектора экономики; за обеспечение демократизации всех сторон общественной жизни и повышение материального уровня трудового народа; за мирное сосуществование всех государств; за неуклонное укрепление революционного союза сил национального освобождения и прогресса с мировым социалистическим содружеством и т. д.

Важную роль в руководстве рабочим классом и трудящимися массами в борьбе за демократизацию общественной жизни наряду с коммунистическими партиями стали играть революционно-демократические партии. Опираясь на трудящиеся массы, в том числе и на определенные отряды рабочего класса, они расширяют свои связи с международным рабочим и коммунистическим движением.

Как уже отмечалось выше, борьба рабочего класса за решение общедемократических задач содержит не только внутренний, но и международный аспект. Коммунистические партии освободившихся государств отдают отчет в том, что программа перестройки международных экономических отношений, выдвигаемая развивающимися странами, носит буржуазно-демократический характер и предусматривает лишь реформу капиталистической системы международных экономических отношений, а не ликвидацию самих основ неоколониалистской империалистической эксплуатации. Они рассматривают новый международный экономический порядок с классовых позиций, поддерживая его антиимпериалистическую программу, реализация которой объективно ведет к ослаблению позиций империализма и транснациональных корпораций. Поэтому политика коммунистических партий направлена на углубление антиимпериалистического содержания программы нового международного экономического порядка, на усиление антимонополистической направленности этого движения и его перерастание в борьбу против капиталистической системы в целом, а также на то, чтобы увязать борьбу против неоколониализма, за перестройку международных экономических отношений с движением народных масс за глубокие внутренние социальные преобразования, за радикальное обновление форм общественной жизни.

Так, секретарь Национального совета Коммунистической партии Индии Б. Гупта в докладе Национального совета Коммунистической партии о международном положении в качестве одной из

294 важных задач, стоящих перед индийскими коммунистами, указал на необходимость популяризировать программу нового международного экономического порядка и требовать от правительства принятия мер, направленных на ее реализацию. «Важной задачей, — отметил он, — является решительная борьба против транснациональных монополий, что вытекает из твердой приверженности Индии принципам неприсоединения и ее позиций в этом движении» ¹. Видный деятель Коммунистической партии Филиппин Х. Лава указывал: «Компартия Филиппин... поддерживает движение за перестройку мировой экономики на основах равноправия и взаимной выгоды, за ликвидацию всех форм дискриминации. Это не мешает нам видеть, что под знаменами борьбы за новый экономический порядок объединились развивающиеся страны, которые ставят перед собой далеко не идентичные цели, имеют разных союзников и врагов, следуют противоречивым стратегическим и тактическим установкам. Объединенные выступления стали возможными, с одной стороны, потому, что их лозунги довольно расплывчаты, а с другой — потому, что существует объективная основа для совместной борьбы различных сил за демократизацию хозяйственных отношений в мире, против империализма, повинного в отсталости бывших колоний и полуколоний» ².

Значительный вклад в антиимпериалистическую борьбу, в том числе и в борьбу за новый международный экономический порядок, вносят профсоюзные объединения развивающихся стран. За последние годы одним из важных направлений в деятельности профсоюзов стран Азии и Африки стала борьба против транснациональных корпораций, являющихся главным орудием империализма в неоколониальной эксплуатации и препятствующих перестройке международных экономических отношений.

Выступая за новый международный экономический порядок, профсоюзы при всех различиях в подходе к его конкретному содержанию и независимо от своей классовой и политической ориентации единодушны в требованиях полного национального суверенитета развивающихся стран над природными ресурсами, включая право на национализацию, введение справедливых цен на сырье, увеличение финансовой помощи, установление контроля над деятельностью транснациональных корпораций, прекращение практики переманивания квалифицированных национальных кадров афро-азиатских государств в развитые капиталистические страны и т. д.

Конкретные акции профсоюзов в борьбе за новый мировой экономический порядок принимают различные формы. Так, мно-

¹ «XI съезд Коммунистической партии Индии». М., 1982, с. 100.

² «Проблемы мира и социализма», 1980, № 8, с. 49.

295 гие профсоюзные центры развивающихся стран решительно требуют проведения национализации собственности империалистических компаний, ведущих разработку природных ресурсов в Азии и Африке.

Прогрессивные профсоюзы, многие из которых входят во Всемирную федерацию профсоюзов, тесно увязывают проблему установления нового международного экономического порядка с всесторонней борьбой против империализма и неоколониализма. В этой связи ВФП направила ряд документов в ООН, в которых наметила конкретные пути развития международной торговли на принципах равноправия, решения проблемы занятости, стабильности цен и т. д. ВФП исходит из необходимости для профсоюзов развивающихся государств добиваться изменений в международных экономических отношениях в союзе с социалистическими странами, при поддержке всего международного рабочего класса. Так, в 1977 г. в Мали была проведена Африканская профсоюзная конференция, созванная по инициативе ВФП и ОАПЕ; на конференции с классовых позиций были рассмотрены многие актуальные вопросы современной мировой экономики и положение развивающихся стран. Важной акцией прогрессивных профсоюзных объединений по развертыванию борьбы против транснациональных корпораций явилась упоминавшаяся выше международная конференция в Бенине (1978 г.).

Однако социальная неоднородность сил, участвующих в борьбе за новый международный экономический порядок, находит отражение и в профсоюзном движении освободившихся стран. Прогрессивные профсоюзы занимают по отношению к этому вопросу четкие классовые позиции. В программных установках профобъединений, стоящих на реформистских позициях и находящихся под влиянием МКСП, ВКТ или же американского профобъединения АФТ — КПП, хотя и содержатся требования установления нового мирового экономического порядка, в том числе и ограничения засилья транснациональных корпораций, однако осуждение империализма либо отсутствует вообще, либо носит формально-декларативный характер и не содержит классовых оценок.

Некоторые руководители профсоюзных объединений, находящихся под влиянием МКСП, пытаются рассматривать отсталость и зависимость бывших колоний и полуколоний как результат конфронтации богатых и бедных государств, пытаясь тем самым взвалить ответственность за тяжелое положение развивающихся стран не только на капиталистические, но и на социалистические государства. Другие реформистские лидеры профсоюзов освободившихся стран стремятся дискредитировать экономическую помощь, оказываемую этим государствам странами социалистического содружества. С подобных же позиций выступают и профсоюзные объединения, входящие во Всемирную конфедерацию труда, ут-

296 верждающие, будто суть дела заключается в противоречии «богатый Север — бедный Юг».

Активное участие афро-азиатский рабочий класс и его профсоюзы принимают в антивоенном движении. Его выступления, как локальные, так и региональные, смыкаются с антивоенными выступлениями международного пролетариата. Большое политическое значение имеет позиция решительного осуждения профсоюзами развивающихся стран американо-израильской агрессии на Ближнем Востоке, военных планов американского империализма в бассейнах Индийского и Тихого океанов, милитаристских действий расистов на Юге Африки и т. д.¹ Последовательную патриотическую позицию перед лицом поддерживаемой США израильской агрессии занимают профсоюзные федерации арабских стран — Сирии, Иордании, Палестины, выступившие в 1982 г. с совместным требованием к правительствам перейти к конкретным действиям против агрессоров.

Кампания солидарности с борющимися ливанским и палестинским народами приняла международный размах при самом активном участии профсоюзов развивающихся стран. Они активно участвовали в Международной конференции солидарности с борьбой ливанского и палестинского народов, созванной в Париже в 1982 г. по инициативе профцентров ВФП, МКАП и ВКТ Франции. В принятом на этой представительной конференции обращении к рабочим всего мира содержится призыв к проведению срочных и эффективных мер экономического и политического бойкота государств-агрессоров.

На Африканском континенте антивоенная борьба рабочих приобретает все более широкие масштабы, смыкаясь с антивоенным движением народов стран Азии и Океании, получившим большой размах в значительной степени благодаря участию в нем профсоюзов Индии, Шри Ланки, островных государств Индийского океана и др. В 1982 г. в Дели состоялась международная конференция «Индийский океан — зона мира», участники которой заявили о необходимости координации действий профсоюзов и других общественных организаций ввиду резкого ухудшения обстановки в бассейнах Тихого и Индийского океанов по вине милитаристских кругов США.

Таким образом, пролетариат освободившихся стран и его политические организации активно участвуют в международной антиимпериалистической борьбе. Даже в документах профсоюзных объединений, стоящих на реформистской платформе, несмотря на ограниченность их антиимпериалистических лозунгов, содержатся известные позитивные черты, что создает объектив-

¹ «Trade Unions in Present-day Anti-War Movement». Moscow, 1983, p. 25—27.

297 ную основу для совместных действий. Активные антиимпериалистические выступления трудящихся освободившихся стран, которые ведутся под руководством коммунистических партий, революционно-демократических сил и прогрессивных профсоюзных объединений, тесно переплетаются с защитой мира, с требованиями разрядки международной напряженности, углубления сотрудничества и укрепления союза со всеми антиимпериалистическими силами современности.

КЛАССОВЫЕ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СОЮЗЫ ПРОЛЕТАРИАТА​

Общедемократические задачи, стоящие перед пролетариатом освободившихся стран, включают проблему классовых и политических союзов всех антиимпериалистических сил. Ее решение тесно связано с особенностями социально-политической структуры общества, характером задач, стоящих перед пролетариатом и другими слоями трудящихся на разных этапах классовой и общедемократической борьбы, конкретно-исторической обстановкой в данной стране. Поэтому и стратегия классовых и политических союзов пролетариата далеко не везде является одинаковой. Как правило, в странах с реакционными режимами проблема союзников стоит иначе, чем в странах, где у власти находятся прогрессивные политические силы, поскольку здесь иные ближайшие задачи борьбы. В одном случае союз может быть направлен против режима, в то время как в другом — использован для углубления демократических процессов, происходящих в обществе. Для решения проблемы союзников рабочего класса в антиимпериалистической борьбе в одинаковой степени необходим учет не только базисных, но и надстроечных отношений, а следовательно, учет не только экономических, но и политических интересов возможных союзников.

Разрабатывая политику классовых и политических союзов, коммунистические партии в первую очередь исходят из объективного положения отдельных классов и социальных слоев в системе общественных отношений. Именно на этом основан марксистско-ленинский анализ революционных потенций союзников рабочего класса на различных этапах общедемократической борьбы. Здесь полностью сохраняет методологическую актуальность известное положение В. И. Ленина о том, что серьезная постановка вопроса о совместных действиях требует ясного представления о том, в чем интересы этих классов сходятся и в чем они различаются ¹.

Как показывает историческая практика, одной из важных предпосылок для сплочения всех патриотических сил и их успешной борьбы за общедемократические цели является единство ком-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 15, с. 276—277.

298 мунистического и массового рабочего движения в той или иной стране, активная деятельность руководствующейся принципами марксизма-ленинизма и пролетарского интернационализма партии.

Наиболее заинтересованной в последовательном решении общедемократических задач социальной силой в развивающихся странах является рабочий класс. При этом он отражает не только свои классовые интересы, но также и интересы других прогрессивных социальных слоев, что создает объективную основу для создания коалиции всех антиимпериалистических сил.

Ядром такой коалиции призван стать союз рабочего класса и крестьянства — самого многочисленного трудящегося класса освободившихся стран. «Крестьянство этого района мира, — отмечалось на международном Совещании коммунистических и рабочих партий в 1969 г., — могучая революционная сила. Но это, как правило, — стихийная сила, со всеми вытекающими отсюда колебаниями, со всеми противоречиями в идеологии и политике... Опыт революционного движения в различных районах мира показал, что самый надежный путь эффективного вовлечения крестьянства в борьбу против империализма, за подлинный социальный прогресс — это создание прочного союза между ним и рабочим классом. Такая задача стоит и в зоне национального освобождения» ¹.

Союз рабочего класса с крестьянством, складывающийся на основе радикального решения аграрно-крестьянского вопроса, непосредственно связан с борьбой за национально-демократическую революцию.

Сложность проблемы рабоче-крестьянского союза определяется социальной неоднородностью как рабочего класса, так и крестьянства. В особенности это касается крестьянства, включающего ряд социальных категорий, связанных с различными укладами. Однако при всех различиях у них сохраняется общая заинтересованность в борьбе против феодалов, ростовщиков, иностранной и крупной местной буржуазии. Тем не менее субъективная готовность к такой борьбе каждой из категорий различна, и это не могут не учитывать коммунистические партии освободившихся стран в работе среди трудящихся деревни.

Так, Коммунистическая партия Индии разрабатывает свою политику в аграрно-крестьянском вопросе с учетом борьбы демократических сил против складывающегося альянса промышленной и аграрной буржуазии. Все годы независимости КПИ возглавляла борьбу за ограничение помещичьего землевладения, за распре-

¹ «Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. Документы и материалы. Москва, 5—17 июня 1969 г.». М., 1969, с. 62—63.

299 деление так называемых излишков земли среди сельскохозяйственных рабочих и беднейших крестьян. Она организовала массовые выступления за снижение арендной платы и против изгнания арендаторов с обрабатываемых ими земель. Партия также проявила инициативу в создании независимой классовой организации — Всеиндийского союза сельскохозяйственных рабочих (БКМУ).

В политической резолюции XI съезда КПИ (1978 г.) при анализе кризисных процессов, обусловленных аграрной политикой буржуазного правительства, отмечалось: «Партия должна принять эффективные меры по улучшению положения беднейших слоев деревни, организовать массовые движения и вести борьбу за решение их насущных проблем. Создание крестьянских союзов и организаций сельскохозяйственных рабочих — задача, которая должна решаться в первую очередь... В то же время партия должна заниматься решением различных жизненно важных проблем и бороться за удовлетворение требований, касающихся всего крестьянства, и в частности трудящегося крестьянства, чтобы завоевать его поддержку и сделать своим надежным союзником» ¹.

В программных документах Коммунистической партии Индонезии до событий 1965 г. на основе анализа социально-экономического положения крестьянства указывалось, что в качестве революционной силы и союзника рабочего класса способны выступать прежде всего сельскохозяйственные рабочие и бедные крестьяне, а также значительная масса середняков. В настоящее время КПИ рассматривает проблему союза рабочего класса и крестьянства как одну из центральных. Индонезийские коммунисты уделяют большое внимание выработке ясной политической программы в аграрно-крестьянском вопросе, которая способствовала бы более успешной работе по социальной и политической консолидации крестьянства, выдвижению политических лозунгов, отражающих непосредственные требования крестьян и дающих четкое представление о целях борьбы на современном этапе. Это — радикальная аграрная реформа под лозунгом «Земля тем, кто ее обрабатывает», ликвидация всех видов эксплуатации в деревне, демократизация политической жизни и улучшение положения крестьянских масс.

Наряду с проблемой союза пролетариата с крестьянством за последние годы приобрел актуальность вопрос о союзе рабочего класса и городских средних слоев в общей борьбе за демократические цели. Практика показывает наличие значительного революционного потенциала у средних слоев городского общества стран Азии и Африки. Средние слои, включающие в себя интеллигенцию, студенчество, представителей вооруженных сил, мелких городских предпринимателей и др., являлись в ряде случаев ини-

¹ «XI съезд Коммунистической партии Индии», с. 165.

300 циаторами важных революционных выступлений. Однако эти слои отличаются большой непоследовательностью, что объясняется их мелкобуржуазной природой.

Среди городских средних слоев большая роль в общедемократической борьбе принадлежит национальной интеллигенции¹. В освободившихся странах в ее рядах происходит процесс дифференциации. Часть интеллигенции в коренных вопросах становится на позиции революционной демократии и рабочего класса. Степень размежевания среди интеллигенции в различных странах находится на разном уровне, что зависит от ее социально-экономического положения и остроты классовой борьбы.

Усиление противоречий капиталистического развития неблагоприятно сказывается на положении интеллигенции. Нередко представители интеллигенции не могут найти работу по специальности, растет разрыв в материальном положении ее различных слоев. Та часть, которая экономически связана с местной буржуазией, в целом достаточно обеспечена, хотя и получает заработную плату зачастую в 3—4 раза меньшую, чем иностранные специалисты. Но условия жизни большей части интеллигенции мало чем отличаются от положения других слоев городских трудящихся.

Несмотря на то что значительная часть интеллигенции находится еще под влиянием буржуазной идеологии, ее лучшие представители проникаются социалистическими идеями, начинают понимать необходимость перемен.

Немалыми революционными потенциями в борьбе за демократические цели располагает, как показал опыт ряда азиатских, африканских и арабских государств, часть военной интеллигенции². Историческая практика национально-освободительного движения знает как факты непосредственного участия и даже руководящей роли патриотического офицерства в антиимпериалистических, демократических революциях, так и примеры контрреволюционной роли армии в подавлении революционных выступлений народных масс. Важность использования революционного потенциала военной интеллигенции отмечается в программных документах многих коммунистических партий освободившихся стран. Так, в политической резолюции Коммунистической партии Филиппин, принятой на ее VII съезде в 1977 г., говорится, что «в вооруженных силах, особенно среди молодых офицеров и солдат, стали крепнуть патриотические и антиимпериалистические тенденции, поскольку они начинают все больше осознавать «банкрот-

¹ См. «Зарубежный Восток и современность», т. 1. М., 1980, с. 365.

² Подробнее см.: Г. И. Мирский. «Третий мир»: общество, власть, армия. М., 1976.

301 ство антикоммунистической идеологии и потенциальные возможности военнослужащих как прогрессивной силы... Будучи выходцами из крестьянских и рабочих семей, которые живут в нищете и подвергаются эксплуатации и унижению, они стремятся глубже понять главные причины этого зла и поэтому «неотвратимо вовлекаются в антиимпериалистическую борьбу» ¹. В программном документе Коммунистической партии Индонезии «За демократию, социальную справедливость и благосостояние народа» указывается, что «верные патриотическим взглядам солдаты и офицеры чувствуют себя угнетенными, находятся под постоянной угрозой ареста».

Компартии уделяют большое внимание работе среди разных слоев молодежи, привлекая ее к активной борьбе. Это особенно важно, поскольку реакционные силы, стремясь отвлечь молодежь от общедемократической борьбы, поощряют распространение в ее рядах идей анархизма, псевдореволюционного авантюризма и экстремизма.

Одной из важных проблем в борьбе рабочего класса за объединение всех антиимпериалистических сил является выработка четкой позиции по отношению к национальной буржуазии. Многолетний опыт революционной борьбы показал необходимость дифференцированного подхода к ее различным слоям. На современном этапе особенно важно учитывать растущие противоречия между частью местной буржуазии и иностранными монополиями. В результате усиливаются антиимпериалистические настроения среди тех кругов национальной буржуазии, которые заинтересованы в решении некоторых общедемократических задач. Это стремятся учитывать коммунистические партии в борьбе за антиимпериалистическое единство.

Таким образом, антиимпериалистические коалиции могут включать в себя разнородные классовые силы с различными социальными интересами. Их цель — углубление на широкой демократической платформе антиимпериалистической борьбы за достижение экономической и укрепление политической независимости с возможной перспективой ее перерастания в национально-демократическую революцию.

Подобно тому как разнородны классовые силы, способные входить в национальные антиимпериалистические фронты, различными могут быть и их конкретные формы, социальное содержание и цели: от фронтов буржуазно-демократического характера, которые направлены на осуществление прогрессивных антиимпериалистических и антифеодальных социально-экономических преобразований, не выходящих, однако, за капиталистические рам-

¹ Цит. по: Х. Лава. Филиппины: борьба за демократию. — «Рабочий класс и современный мир», 1979, № 1, с. 111.

302 ки, до фронтов в странах социалистической ориентации, где политическое влияние национальной буржуазии в значительной мере подорвано и успешно развивается национально-демократическая революция.

Первые попытки создания национального фронта буржуазно-демократического характера в рамках антиимпериалистического единства были предприняты в середине 50-х годов в Индонезии.

К этому времени главная задача первого этапа национально-освободительной революции — завоевание и упрочение политической независимости — в основном была уже решена. На первый план выдвигались задачи достижения экономической самостоятельности, которые не могли быть решены правительствами сменявших друг друга политических блоков клерикально-феодальной земельной аристократии с различными консервативными буржуазными группировками. Эксплуататорские социальные слои, связанные с империалистическим капиталом, не были заинтересованы в кардинальной ломке колониальной структуры индонезийской экономики и полной ликвидации ее зависимости от империалистических держав. Положение в экономической области усугублялось кризисом буржуазных парламентских форм политической власти. Установившееся в парламенте неустойчивое равновесие между национально-прогрессивными и реакционными партиями не устраняло характерной для Индонезии 50-х годов политической нестабильности государственного руководства.

Существенную перемену в политическую обстановку внес раскол крупнейшей партии — Национальной партии Индонезии (НПИ), который произошел в 1958 г. Из партии выделилось левое, радикально-националистическое крыло «мархаэнистов» ¹, которое образовало самостоятельную партию Индонезии — Партиндо, сторонники которой выступали против неограниченного развития в стране капитализма. Придерживаясь реформистско-демократических взглядов, Партиндо относилась отрицательно к классовой борьбе, высказывалась за мирный переход к строительству «мархаэнистского индонезийского социализма».

В самой НПИ и после раскола противоборствовали различные тенденции. Ее основная, либерально-буржуазная часть высказывалась за неограниченное развитие национального капитализма с привлечением иностранного капитала. Но в партии сохранялась сильная группировка центристов, настаивавшая на ограничении роста капитала в тех случаях, когда этот рост вступал в противоречие с национальными интересами.

¹ Мархаэнисты — сторонники мархаэнизма — народнической, надклассовой теории президента Сукарно, согласно которой индонезийское общество состоит лишь из трудящихся — «кромо» и «мархаэнов» и поэтому может быть легко преобразовано в социалистическое.

303 Тем не менее все три политические группировки, несмотря на разногласия между ними, выступали за сплочение национально-прогрессивных сил, включая и Коммунистическую партию, признавали своим лидером одного из основателей НПИ, президента Сукарно, который в спорных вопросах часто занимал компромиссную, центристскую позицию¹.

Активную роль в налаживании эффективного сотрудничества левых и демократических партий играли индонезийские коммунисты. В тот период КПИ насчитывала около 500 тыс. членов и рост ее рядов продолжался. Под преобладающим влиянием КПИ находились самые многочисленные массовые организации, такие, как Центральная организация индонезийских профсоюзов (СОБСИ), Крестьянский союз (БТИ), Объединение индонезийских женщин (ГЕРВАНИ), Организация народной молодежи (Пемуда ракьят) и т. д.

Росту политического влияния КПИ способствовала принятая V съездом партии (март 1954 г.) новая программа, основные положения которой получили дальнейшее развитие и обоснование на VI съезде (сентябрь 1959 г.). В решениях этих съездов был намечен новый стратегический и тактический курс партии, учитывавший изменения, которые произошли в соотношении классовых и политических сил в стране. Преодолев в определенной мере характерные для политики КПИ конца 40-х и начала 50-х годов левосектантские тенденции отказа от сотрудничества с антиимпериалистическими кругами национальной буржуазии, партия поставила перед коммунистами в качестве главной задачи программы-минимум борьбу за создание и укрепление единого общенационального фронта антиимпериалистических сил, основой которого должен стать союз рабочего класса с крестьянством. Партия высказалась за приход к власти правительства, опирающегося на поддержку широких народных масс. Одновременно отмечалась необходимость сохранения независимой роли партии в идеологическом, политическом и организационном отношениях как революционного авангарда пролетариата внутри единого национального фронта.

ЦК КПИ сделал в середине 50-х годов вывод о возможности для левых и демократических сил страны совместной борьбой добиться решающего перевеса над внутренними реакционными силами, политически изолировать их и мирными средствами, через парламент, осуществить переход «к системе демократической власти народа», которая смогла бы обеспечить завершение антиимпе-

¹ Подробнее см.: А. Ионова. Индонезийская буржуазия и рабочий класс. М., 1966, с. 106—108; А. Ю. Другов, А. Б. Резников. Индонезия в период «направляемой демократии». М., 1969, с. 17—20.

304 риалистической, антифеодальной революции ¹. Однако в специфических условиях Индонезии 50-х годов серьезным тормозом революционного процесса оставалась недостаточная зрелость внутреннего субъективного фактора революции.

Руководящую роль в сплочении антиимпериалистических сил захватили группировавшиеся вокруг президента Сукарно националистические круги мелкобуржуазной демократии, придавшие этому процессу ограниченный и непоследовательный характер. В основу их программы национального единства был положен выдвинутый Сукарно лозунг объединения таких идейных течений индонезийского национально-освободительного движения, как националисты, верующие (исламисты, христиане, буддисты и т. д.) и коммунисты. Надклассовый характер программы позволял причислять к антиимпериалистическим силам — участникам единого национального фронта НАСАКОМ любые поддерживавшие президента Сукарно общественные группировки, в том числе и далеко не прогрессивные, правобуржуазные, что с самого начала придало создаваемому фронту верхушечный и внутренне противоречивый характер. Дальнейшим развитием такой идеи единого фронта явилась предложенная Сукарно в 1957 г. реорганизация всей государственной системы Республики Индонезии, замена буржуазно-демократического парламентского режима патерналистской системой «направляемой демократии».

Сукарно подверг критике неэффективность и ограниченность буржуазного парламентаризма западноевропейского образца, подчеркивая, что он непригоден для Индонезии. Он призывал создать такую систему государственного руководства, которая бы в полной мере учитывала национальные традиции и обычаи Индонезии, опиралась на объединение всех революционных сил, на общенациональный фронт НАСАКОМ ².

Рассчитывая на реализацию революционно-демократического аспекта программы «направляемой демократии», а такие надежды в 1957—1959 гг. имели под собой определенные основания, Коммунистическая партия оказала решительную поддержку Сукарно. Программа «направляемой демократии» была в сентябре 1959 г. официально признана в качестве новой, «более широкой основы государственной политики» ³.

В ходе реализации системы «направляемой демократии» по-

¹ См. Д. Н. Айдит. Избранные произведения. Статьи и речи. М., 1962, с. 358.

³ «Indonesia's Political Manifesto. 1954—1964». Djakarta, 1964, p. 11, 13.

305 степенно раскрывались и ее негативные, авторитарные черты, нацеленные на подрыв усиливавшихся политических позиций КПИ, завоеванных пролетарским авангардом в рамках буржуазно-демократической парламентской системы. Этим не замедлили воспользоваться силы внутренней контрреволюции в государственном аппарате и армии, выражавшие классовые интересы феодально-помещичьих и правобуржуазных кругов.

Между тем по мере развития событий отношение КПИ к НАСАКОМ менялось. Вначале, следуя линии V и VI съездов КПИ на сохранение самостоятельной классовой позиции партии, руководство КПИ требовало придать «направляемой демократии» такой характер, при котором «демократия для народа должна быть расширена, а для его врагов — ограничена» ¹. Коммунистическая партия приняла тактику «союза и борьбы» в рамках режима «направляемой демократии». Она поддерживала прогрессивные шаги созданного президентом внепарламентского делового кабинета и одновременно подвергала резкой критике негативные аспекты его деятельности, ведшие к усилению авторитарных черт режима и способствовавшие паразитическому обогащению бюрократической прослойки буржуазии.

Но постепенно руководство КПИ отступало от этой принципиальной линии и переходило на позицию безоговорочной поддержки президента Сукарно. Этому способствовало резкое усиление антикоммунистической кампании, проводившейся влиятельными правыми группировками, в том числе и в вооруженных силах. Имели место преувеличенные надежды на то, что личное политическое влияние и авторитет президента Сукарно помогут партии занять важные позиции в правительстве национального фронта НАСАКОМ и даже добиться таким образом мирной трансформации буржуазной государственной власти в национально-демократическую ². Отрицательную роль сыграло также усиливавшееся маоистское влияние в рядах КПИ, приводившее к деформации идеологической и политической линии партии, искажавшее оценку соотношения классовых сил в стране.

Ослабление самостоятельной классовой позиции КПИ в национальном фронте НАСАКОМ облегчило реакционным силам Индонезии их провокационные интриги против режима «направляемой демократии» вплоть до разжигания в стране антикоммунистической истерии, а затем и прямого свержения режима президента Сукарно в октябре 1965 г. Поражение левых и демократических сил Индонезии имело тяжкие политические последствия. Индоне-

¹ Д. Н. Айдит. Указ. соч., с. 601.

² Подробнее см.: Т. Синурая. Некоторые уроки истории Компартии Индонезии. — «Проблемы мира и социализма», 1973, № 9, с. 76,

306 зийский народ лишился многих уже достигнутых им демократических завоеваний.

Современное общественное развитие таких стран, как Индия и Шри Ланка, подтверждает необходимость диалектического подхода к проблеме антиимпериалистических фронтов. В этих странах, идущих по капиталистическому пути, более или менее устойчиво сохраняются у власти буржуазно-демократические режимы, а находящиеся на легальном положении коммунистические партии активно действуют как влиятельная сила левой оппозиции. Разработанная коммунистическим авангардом рабочего класса этих стран стратегия союзов исходит из дифференцированного отношения к различным слоям мелкой и национальной буржуазии в зависимости от занимаемой той или иной буржуазной группировкой позиции в антиимпериалистической и классовой борьбе.

Более того, в такой большой стране, как Индия, политическая позиция одной и той же общенациональной мелкобуржуазной или национально-буржуазной политической партии оказывается далеко не одинаковой в различных штатах, что определяется в значительной мере местными особенностями развития капитализма и теми или иными изменениями в соотношении социально-классовых и политических сил.

Хотя процесс консолидации прогрессивных сил Индии не привел к созданию организационно оформленного в общегосударственном масштабе национального фронта, коммунисты проводят курс на сотрудничество — в центре и на местах — с другими левыми и демократическими группировками, в том числе в ИНК-И.

В Шри Ланке блок левых и демократических партий впервые был сформирован в виде Объединенного фронта на основе принятой в 1968 г. общей программы. В него вошли буржуазная Партия свободы Шри Ланки (ПСШЛ) и две левые партии — Социалистическая (СПШЛ) и Коммунистическая (КПШЛ). Руководящие позиции с самого начала принадлежали буржуазным демократам. После победы Объединенного фронта на парламентских выборах 1970 г. его коалиционное правительство продержалось у власти, несмотря на постоянные атаки реакционных и левоэкстремистских сил, около семи лет. В последние годы его деятельности внутри Объединенного фронта усилилась борьба двух политических тенденций — консервативно-буржуазной и прогрессивно-демократической.

В условиях возрастающего негативного воздействия валютно-финансового, сырьевого и энергетического кризисов мирового капитализма на национальную экономику страны представители ее правобуржуазных кругов требовали от правительства «во имя скорейшего преодоления трудностей» неограниченной свободы частного предпринимательства в ущерб государственному сектору, а также дальнейшего увеличения объема получаемых от между-

307 народного консорциума империалистических держав займов и кредитов. Такие требования коренным образом противоречили общей программе Объединенного фронта и фактически означали новые попытки взорвать его изнутри или добиться его постепенного сдвига вправо, буржуазно-бюрократического перерождения.

Коммунистическая партия противопоставляла этой тенденции левую альтернативу, открывающую демократический путь решения вставших перед страной проблем с должным учетом жизненных интересов трудящихся. Разработанная октябрьским пленумом ЦК КПШЛ (1974 г.) краткосрочная двухлетняя программа мер социально-экономического и политического характера предусматривала дальнейшие шаги по укреплению государственного сектора экономики, национализации плантаций и банков, развитию сельского хозяйства, улучшению положения трудящихся и снижению стоимости жизни в соответствии с требованиями профсоюзов, активизации деятельности Объединенного фронта в каждом районе страны ¹.

Одновременно говорилось о необходимости более радикальных преобразований в структуре политической власти, направленных на создание режима национальной демократии и переход страны на путь социалистической ориентации. Такие предложения коммунистов содержались в принятой впервые на IX съезде партии (август 1975 г.) развернутой программе КПШЛ. Программа предусматривала возможность дальнейшей демократической эволюции Объединенного фронта, в ходе которой по мере изменения соотношения сил руководящая роль перейдет от буржуазно-демократической Партии свободы к левым силам. Такие структурные изменения, как предполагалось, могли быть осуществлены мирным путем в итоге «целой серии трансформаций» ².

После официального исключения Социалистической партии из правительственной коалиции в сентябре 1975 г. борьба в Объединенном фронте усилилась. Становилось все более очевидным, что сотрудничество левых и демократических сил на правительственном уровне систематически затруднялось правыми элементами в ПСШЛ и правительстве ОФ. Резкое обострение внутриполитической обстановки в конце 1976 — начале 1977 г. и полный отказ правительства от ранее практиковавшихся встреч и консультаций с руководством КПШЛ по важнейшим политическим и экономическим проблемам, стоящим перед страной, означали, по оценке ланкийских коммунистов, что более не существует поли-

¹ Подробнее см.: К. Сильва. Борьба с кризисом — веление дня.— «Проблемы мира и социализма», 1975, № 5, с. 89—91.

² «For a New Front and a Radical Programme. Statement of the C. C. CPSL». Colombo, 1977, p. 7, 8; «Draft Programme of the CPSL». Colombo, 1975, p. 39.

308 тической основы для сотрудничества Компартии с ПСШЛ в рамках Объединенного фронта.

В этих условиях 19 февраля 1977 г. ЦК КПШЛ принял решение о выходе из правительства Объединенного фронта С. Бандаранаике и опубликовал соответствующее официальное заявление. Распад буржуазно-демократического Объединенного фронта стал фактом. В заявлении ЦК КПШЛ отмечалось, что выход партии из правительства даст ей возможность заложить основу для нового единого фронта демократических, левых и радикальных сил в целях организации решительного отпора внутренней реакции, а также антидемократической политике правого крыла Партии свободы¹.

Возобладание правых тенденций в ПСШЛ обострило внутренний кризис в самой Партии свободы. Ее левое крыло, возглавлявшееся видным политическим деятелем, министром промышленности Т. Б. Субасингхе, объявило о выходе своих представителей из правительства и ПСШЛ и об образовании новой, Народно-демократической партии (НДП). Последняя поддержала идею коммунистов и социалистов о создании нового, национально-демократического по своему характеру Объединенного левого фронта (ОЛФ). Наряду с СПШЛ и КПШЛ в него вошли НДП. В общей программе нового Фронта, опубликованной в мае 1977 г., указывалось, что его главной целью является решительная борьба за поворот страны на путь некапиталистического развития и, как необходимое условие этого, закрепление и продолжение начатых в 1970 — 1975 гг. прогрессивных преобразований.

ОЛФ выдвинул единый список своих кандидатов на состоявшихся в июле 1977 г. парламентских выборах. Итоги выборов показали, однако, что размежевание левых сил с правящей Партией свободы было осуществлено слишком поздно. Созданный лишь за несколько недель до выборов ОЛФ практически не имел времени для широкой популяризации своей программы и на парламентских выборах 1977 г. потерпел поражение. Фронту не удалось провести в парламент ни одного своего представителя.

Широко используя недовольство масс, связанное с экономическими трудностями, а также принятыми руководством главной правящей партии — ПСШЛ антидемократическими мерами, прикрывая свои цели социалистическими лозунгами, Объединенная национальная партия смогла привлечь на свою сторону большинство избирателей. В результате в новом составе Национальной ассамблеи (парламент) более 75% мест получила ОНП, а ее лидер Дж. Джаявардене сменил лидера Партии свободы С. Бандаранаике на посту премьер-министра, а вскоре добился избрания и на самый высокий государственный пост — президента республики.

¹ «For a New Front and a Radical Programme», p. 7,8,

309 Политика союза Компартии с левыми и другими радикальными и демократическими силами обсуждалась на X (март 1978 г.) и XI съездах (март 1980 г.) КПШЛ. Ланкийские коммунисты проанализировали участие Компартии в Объединенном фронте и коалиционном правительстве ОФ, причины раскола Фронта и поражения левых партий, в том числе КПШЛ, на выборах, дали оценку деятельности нового правительства, взявшего курс на ускорение капиталистического развития страны. На съездах подчеркивалось, что одной из самых важных задач КПШЛ является укрепление и расширение единого фронта левых сил против попыток правительства лишить трудящихся тех завоеваний, которых они добились в результате многолетней борьбы в условиях политической независимости, а также улучшение руководства борьбой рабочего класса, всех прогрессивных сил за осуществление целей, которые выдвигаются в новой политической обстановке.

В таких условиях первостепенное значение для коммунистов приобретала работа по повышению классового самосознания пролетариата, его классовой солидарности, по преодолению раскола среди трудящихся. «Продолжая совместную с другими левыми силами борьбу за общие интересы, — отмечалось в Отчетном докладе ЦК КПШЛ XI съезду, — мы должны особенно напряженно трудиться, чтобы обеспечить укрепление независимой политической роли рабочего класса и создание опирающейся на его поддержку сильной Коммунистической партии, что составляет главное условие успеха левого единства» ¹.

Важнейшими мероприятиями ланкийских коммунистов в этом направлении явились специальная конференция КПШЛ (октябрь 1979 г.), посвященная разработке краткосрочных и перспективных планов деятельности партии в борьбе за профсоюзное единство на классовой основе, и успешно проведенный в марте 1980 г. общенациональный профсоюзный форум, ведущую роль в подготовке и работе которого играл руководимый коммунистами Объединенный комитет профсоюзных действий (ОКПД).

Упорным попыткам правительства ОНП добиться интеграции всех профсоюзов страны в подконтрольное буржуазным правящим кругам профсоюзное объединение коммунисты противопоставляют решимость пролетарского авангарда укреплять ОКПД, сплачивать во имя своих классовых и общедемократических целей всех трудящихся и другие прогрессивные социальные слои Шри Ланки ².

¹ «XI-th National Congress of the CPSL. Draft Political Report of the C. C. on National Situation». Colombo, 26—30-th March, 1980, p. 21, 22.

² «For Ward» (Colombo), 15.III.1980,

310 Направляя свои главные усилия на консолидацию рабочего класса, Коммунистическая партия не упускает вместе с тем из виду общую задачу создания широкого, национально-демократического по своему характеру политического союза рабочего класса с крестьянством и другими антиимпериалистически настроенными социальными слоями. Выдвигая национально-демократическую альтернативу политическому господству буржуазии, коммунисты не забывают о конечной цели — социалистическом переустройстве общества.

О возрастающей политической роли левых и демократических сил в освободившихся странах капиталистического развития убедительно свидетельствует опыт леводемократических правительств в ряде штатов Индии — в Западной Бенгалии (население 55 млн. человек), Трипуре (2 млн.), а также Керале (25 млн. человек), в которых коммунисты играют или играли руководящую роль.

Первое такое правительство было сформировано в 1957 г. в Керале единой тогда Коммунистической партией Индии с участием сочувствующих ей беспартийных деятелей. За время своей деятельности в течение более двух лет оно смогло осуществить некоторые прогрессивные мероприятия в интересах трудящихся. С 1967 по 1970 г. в Керале и Западной Бенгалии действовали коалиционные правительства, в которые входили в качестве ведущей силы коммунисты. В 1970—1979 гг. у власти в Керале находилось коалиционное правительство, главным министром которого был представитель КПИ, однако его наиболее крупным участником была партия ИНК, в то время как КПИ(м) находилась в оппозиции. С 1977 г. и по настоящее время в Западной Бенгалии и Трипуре функционируют правительства Левого фронта (ЛФ), в которые вместе с КПИ(м) входят представители КПИ (в Западной Бенгалии) и небольших левых партий. В штате Керала в 1980—1981 гг. у власти находилось правительство Левого и Демократического фронта (ЛДФ) во главе с КПИ (м) при участии КПИ и некоторых других партий. В общей сложности правительства с участием коммунистов действовали в Керале около 17 лет, в Западной Бенгалии — 10 лет и в Трипуре — 8 лет.

Проведение мероприятий в интересах трудящихся леводемократическими правительствами в штатах существенно ограничено рамками буржуазной конституции страны. Однако, несмотря на это, коммунисты, руководя этими правительствами, могут отстаивать такие жизненные интересы трудящихся, как заработная плата, условия труда и т. п. Согласно конституции, центральное правительство имеет право сместить правительство любого штата и на определенное время поставить штат под свое непосредственное управление («президентское правление»). Возможность принятия такой меры постоянно довлеет над леводемократическими правительствами.

311 Деятельность местных леводемократических правительств во главе с коммунистами имела общую направленность и преемственность. Проведение намеченных ими мероприятий в определенной степени шло в русле общественного развития страны в целом. Так, разработанный первым коммунистическим правительством Кералы (1957—1958 гг.) закон об аграрной реформе во многом был близок к подобным мерам в других штатах, однако он более последовательно защищал права деревенской бедноты. Принятие закона об аграрной реформе и другие демократические меры в Керале встретили ожесточенное сопротивление консервативных сил, которые спровоцировали беспорядки, послужившие основанием для смещения возглавляемого коммунистами правительства штата.

В 1969 г. леводемократическое правительство штата, в котором решающую роль играли коммунисты, приняло новый закон об аграрной реформе. В ходе проведения его в жизнь 2,5 млн. арендаторов к концу 1980 г. получили право собственности на землю.

В штате Западная Бенгалия перераспределение земли леводемократическими правительствами приняло особенно крупные масштабы по сравнению с другими индийскими штатами. К концу 1982 г. у помещиков было изъято в общей сложности 1 250 тыс. акров «излишков» земли, что составило около 25% земли, предназначенной для перераспределения во всей Индии. Проводилась также большая работа по защите прав арендаторов. В результате к концу 1980 г. документы на владение землей получило более 1 200 тыс. ранее бесправных арендаторов-издольщиков, была прекращена практика их произвольного сгона с арендуемой земли, к которой постоянно прибегали землевладельцы. Арендаторам было предоставлено право на получение ²/₃ выращенного ими урожая.

Правительства во главе с коммунистами в Керале, Западной Бенгалии и Трипуре осуществили ряд мер по изживанию средневековых кабальных форм эксплуатации деревенской бедноты. Среди них — мораторий на долги бедноты, отмена всех долгов крестьян, ремесленников, безземельных сельскохозяйственных рабочих с годовым доходом, не превышающим определенный уровень, наделение сельскохозяйственных рабочих участками под жилье, обеспечение их минимальной заработной платой. Деревенской бедноте предоставлялся также кооперативный или государственный кредит, что способствовало ослаблению ростовщической кабалы.

Возглавляемые коммунистами леводемократические правительства предприняли ряд других важных шагов, направленных на улучшение положения низших слоев населения, в частности введение пенсии по старости для сельскохозяйственных рабочих, оказание финансовой помощи безработной молодежи и т. д.

312 Для осуществления преобразований в деревне в интересах бедноты и трудового крестьянства создавался демократический механизм на всех уровнях — от правительства штата до деревни, в том числе комитеты из представителей государственной администрации, политических партий и крестьянских организаций. Началась широкая просветительная и организационная работа среди бедноты, направленная на преодоление вековой приниженности и забитости. Существенно возросло значение выборных органов сельского самоуправления — панчаятов, которые прежде фактически бездействовали. Расширилось представительство крестьян — середняков и бедняков как в панчаятах, так и в различных кооперативных обществах.

Деятельность леводемократических правительств во главе с коммунистами в городе была направлена главным образом на защиту повседневных интересов рабочих и служащих, особенно в вопросах заработной платы, условий найма и труда. Были значительно укреплены права профсоюзов. В результате рабочим чаще удавалось добиваться удовлетворения своих требований. Леводемократические правительства запретили вмешательство полиции в стачечную борьбу рабочих и другие организованные выступления трудящихся. Они стремились разрешать промышленные конфликты в интересах трудящихся.

Леводемократические правительства во главе с коммунистами в Керале, Западной Бенгалии и Трипуре проводили некоторые важные социально-экономические мероприятия в интересах широких слоев трудящихся, особенно деревенской бедноты, несмотря на многие трудности, обусловленные прежде всего тем, что им приходилось действовать в рамках буржуазной структуры власти в стране в целом. Осуществление этими правительствами прогрессивных социально-экономических и политических мероприятий способствовало дальнейшему политическому пробуждению самых обездоленных слоев общества. Как показал опыт деятельности этих правительств, активное вовлечение широких народных масс в экономическую и общественно-политическую жизнь способствовало укреплению влияния левых и демократических партий, в том числе коммунистов.

Опираясь на практический опыт деятельности объединенных фронтов в Керале, Западной Бенгалии и Трипуре, индийские коммунисты настойчиво добиваются организационного сплочения различных отрядов трудящихся, всех левых и демократических сил также и в других штатах Индии.

В последние годы заметно растет организованность рабочего класса в Бангладеш, чему способствует, в частности, активная деятельность Компартии как среди промышленных, так и среди сельскохозяйственных рабочих. Профсоюзный центр Бангладеш, действующий под руководством Компартии и объединяющий око-

313 ло 200 тыс. промышленных рабочих, играет ключевую роль в деятельности Комитета солидарности рабочих и служащих Бангладеш, созданного в 1983 г. В него вошли 16 наиболее крупных профобъединений страны, примыкающих к Компартии, а также ряд других политических партий, в том числе буржуазных, сотрудничающих с коммунистами на профсоюзном фронте. По инициативе коммунистов Комитет солидарности наряду с чисто экономическими вопросами выдвинул ряд актуальных политических задач, в том числе требование об отмене военного положения и о демократизации общественно-политической жизни страны.

Немалый опыт борьбы за формирование и развитие национально-демократического по своему характеру фронта накоплен Ливанской коммунистической партией. На протяжении нескольких десятилетий проблема сплочения всех прогрессивных сил в борьбе против империализма и реакции является одной из центральных в ее стратегии и тактике. Первым опытом такого сотрудничества антиимпериалистических сил явился созданный еще до июньской войны 1967 г. при активном участии ЛКП Фронт прогрессивных партий и организаций. Он сыграл важную роль в борьбе за насущные интересы трудящихся, а также в отражении заговоров империализма и реакции. Фронт заложил основы для дальнейшего сотрудничества прогрессивных сил страны, объединившихся в 1975 г. в блок Национально-патриотических сил во главе с Центральным политическим советом (действовал до октября 1982 г.). Ведущую роль в блоке играл основной союзник ЛКП — Прогрессивно-социалистическая партия Ливана. С ноября 1984 г. политические партии и организации, выступающие с антиимпериалистических позиций, образовали Демократический патриотический фронт, который вновь выдвинул программу вывода страны из кризисного состояния, проведения насущных социально-политических реформ.

В 1970 г. ЛКП наряду с другими ранее запрещенными политическими партиями получила легальный статус. Состоявшийся в 1972 г. III съезд Ливанской компартии подтвердил линию на сплочение всех прогрессивных сил в борьбе за проведение реформ и демократизацию общественно-политической жизни, укрепление политической и экономической независимости страны, ликвидацию господства иностранного капитала и местной финансовой олигархии, за независимую внешнюю политику, основанную на тесном сотрудничестве с прогрессивными арабскими государствами и дружбе с социалистическими странами. В тезисах III съезда ЛКП подчеркивалось, что успех рабочего класса и крестьянства, широких народных масс в борьбе за их насущные экономические и социальные интересы, за демократию, сохранение национального суверенитета зависит в конечном счете от единства прогрессивных и демократических национальных сил.

314 Одним из важных факторов, оказавших влияние на социальное развитие страны, явилась сложившаяся после завоевания независимости и сохраняющаяся до настоящего времени конфессиональная система, которая предоставляет значительно больше преимуществ христианским общинам (главным образом маронитской). Фактически привилегированное положение маронитов вызывает недовольство со стороны других религиозных общин, особенно мусульманских, что является источником внутренней напряженности в стране. Конфессиональная система, сложившаяся в ливанском обществе, тесно переплетается с классовыми противоречиями. Сумев добиться привилегированного политического положения, христианская буржуазия соответственно обеспечила себе главенствующие позиции и в экономике, оттеснив мусульманскую буржуазию на задний план. Трудящиеся как мусульманских, так и христианских общин в равной степени испытывают на себе гнет национальной буржуазии, крупных и средних землевладельцев, иностранного монополистического капитала.

Важным фактором, оказавшим негативное влияние на социально-политическое развитие Ливана, определившим основные направления стратегии и тактики ЛКП, явилась агрессивная политика Израиля и стоящих за ним империалистических и сионистских кругов.

Обострившийся в первой половине 70-х годов внутриполитический кризис ускорил поляризацию политических сил. На правом фланге ливанской реакции уже на протяжении десятилетий действуют партия «Катаиб» (ливанская фаланга) и Национально-либеральная партия (НЛП). Обе партии проводят курс на защиту конфессиональных привилегий маронитских кругов, изоляцию Ливана от арабского мира и его ориентации на развитые капиталистические страны.

Решительную борьбу против реакционных целей маронитской верхушки возглавили в первую очередь Прогрессивно-социалистическая партия и ЛКП. ПСП опирается преимущественно на друзскую общину Ливана, пользуется поддержкой среди демократических слоев и других общин. В середине 70-х годов председатель этой партии Камаль Джумблат и его сторонники выступили с широкой программой социально-экономических и политических реформ, преследовавших цель упразднить конфессиональную систему, создать представительные государственные институты на демократической основе.

Разразившийся в 1975 г. вооруженный конфликт способствовал консолидации патриотических сил Ливана и укреплению союза с Палестинским движением сопротивления. В состав блока Национально-патриотических сил (НПС) вошли Ливанская коммунистическая партия, Сирийская социальная национальная партия (единственная из христианских партий), Организация ком-

315 мунистического действия Ливана, насеристские организации, ливанское крыло Партии арабского социалистического возрождения. Национально-патриотические силы выдвинули задачу мобилизации народных масс для борьбы против попыток раскола ливанского государства по религиозно-общинному принципу и установления в стране реакционной диктатуры.

Ливанская компартия в сложной обстановке проводит линию на сплочение патриотических сил, укрепление их боевого союза. Выступая за использование политических средств для разрешения создавшегося кризиса, ливанские патриоты в то же время ведут мужественную борьбу с происками империализма, его вмешательством во внутренние дела страны, дают отпор местным реакционным силам, пытающимся силой оружия навязать свою волю всему ливанскому народу.

Израиль продолжает линию на разжигание межобщинных противоречий, добивается размежевания политических сил и создания в стране проимпериалистического, произраильского режима. Политический курс НПС направлен на отстаивание национальной независимости, территориальной целостности, демократического развития Ливана, проведение политических реформ. Во внешнеполитическом плане НПС выступают за дальнейшее расширение и укрепление дружественных отношений и сотрудничества с прогрессивными арабскими странами и социалистическим содружеством, с Советским Союзом.

В июне 1979 г. состоялся IV съезд Ливанской коммунистической партии, который на основе анализа сложившейся политической ситуации в стране выдвинул широкую общенациональную программу, соответствующую в целом политическому курсу ливанских НПС. Съезд подчеркнул, что партия «выступает за создание широкого национального фронта с участием всех партий, сил и отдельных политических деятелей независимо от их классовой принадлежности, идеологических и религиозных убеждений, выступающих против фашизации и военной диктатуры» ¹.

В июне 1982 г. Израиль при всесторонней поддержке США развязал крупномасштабную агрессию против Ливана, оккупировал значительную часть его территории. Ее результатом явилось почти полное разрушение ливанской экономики, резкое падение жизненного уровня трудящихся, обострение социальных противоречий.

На основе Национально-патриотических сил был создан Фронт национального спасения Ливана, основной костяк которого составили Прогрессивно-социалистическая партия, шиитское движение «Амаль» и оппозиционные властям маронитские круги.

¹ Никола Шауи. Путь выхода из кризиса. — «Проблемы мира и социализма», 1979, № 12, с. 26.

316 ЛКП активно поддержала деятельность этого Фронта. Фронт выработал широкую программу борьбы за восстановление национального суверенитета страны, включающую требования вывода израильских оккупантов и «многонациональных сил», аннулирования ливано-израильского соглашения от 17 мая 1983 г., ущемляющего суверенитет Ливана и его территориальную целостность. Намерение США воспользоваться плодами израильской агрессии путем направления в Ливан в обход ООН «многонациональных сил» стран НАТО обернулось для них полным провалом. Под угрозой разгрома вооруженными отрядами НПС контингент этих сил вынужден был срочно эвакуироваться из страны. Потерпела неудачу и попытка США помочь Израилю навязать Ливану сепаратное соглашение.

Вооруженное сопротивление ливанских патриотов, широкая международная поддержка борьбы народа Ливана вынудили израильского агрессора очистить оккупированную территорию.

Накопленный марксистско-ленинским авангардом пролетариата Индии, Шри Ланки, Ливана и других стран опыт борьбы за национальный фронт имеет важное теоретическое и практическое значение для прогрессивных сил большинства развивающихся стран.

317

Глава пятая. РАБОЧИЙ КЛАСС И СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ​

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ОРИЕНТАЦИЯ — ПУТЬ СОЦИАЛЬНОГО ПРОГРЕССА​

После достижения колониальными странами политической независимости проблема окончательного освобождения ранее угнетенных народов еще не была решена, так как они продолжали оставаться объектами экономической эксплуатации со стороны империализма, сохранилось и определенное политическое влияние бывших метрополий. Многое предстояло сделать и в плане духовного раскрепощения освободившихся стран.

Опыт первых лет самостоятельного существования все больше убеждал передовые революционные силы освободившихся стран в том, что местные эксплуататорские классы не в состоянии отказаться от своих узкокорыстных интересов и обеспечить последовательное решение задач национального возрождения и борьбы с неоколониализмом. Для углубления революционного процесса и решения неотложных социально-экономических и политических задач требовалась переориентация общественного развития на социализм.

Идею о возможности перехода отсталых стран к социализму, минуя капиталистическую стадию развития, выдвинули еще в прошлом столетии К. Маркс и Ф. Энгельс. Они предвидели, что победа пролетарской революции на Западе существенно повлияет и на страны, находящиеся на стадиях докапиталистических формаций, «совершенно изменит и чрезвычайно ускорит их прежний ход развития» ¹, даст им возможность «значительно сократить процесс своего развития к социалистическому обществу...» ².

В. И. Ленин обогатил и конкретизировал идею перехода к социализму, минуя капитализм, в условиях, когда социализм победил первоначально в одной стране. Отмечая, что решающим условием перехода экономически и политически отсталых государств к социализму, минуя капиталистическую стадию, является помощь «революционного победоносного пролетариата» ³, Ленин подчеркивал вместе с тем, что в рассматриваемой группе стран необходим «более медленный, более осторожный, более систематический переход к социализму...» ⁴.

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, с. 334.

⁴ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 43, с. 199.

318 Накопленный опыт показал, что вопрос о политическом руководстве процессом революционного перехода к социализму отсталых стран может осуществляться как марксистскими, так и революционно-демократическими партиями (в странах, где партии рабочего класса отсутствуют или еще не стали влиятельными партиями). В беседе с монгольской делегацией в 1921 г. В. И. Ленин высказал мнение, что главным условием прогрессивного развития Монголии является усиление работы Монгольской народно-революционной партии, указав на возможность и необходимость постепенного преобразования революционно-демократической партии, какой тогда была МНРП, в марксистскую ¹.

В. И. Ленин считал, что теория социального прогресса отсталых стран нуждается в дальнейшей разработке, и международное коммунистическое движение никогда не забывало об этом ленинском совете. «Как вы помните,— говорил О. В. Куусинен в докладе «О революционном движении в колониальных и полуколониальных странах» на VI конгрессе Коминтерна,— т. Ленин — например в тезисах II конгресса — оставил нам весьма важную теоретическую задачу: дать теоретическое обоснование возможности некапиталистического развития отсталых стран» ². Следуя заветам В. И. Ленина, Коминтерн, КПСС, братские коммунистические партии внесли большой вклад в разработку теории некапиталистического развития. Теория вопроса существенно обогатилась опытом социально-экономического и политического строительства в отсталых районах Советского Союза и в Монгольской Народной Республике. Это строительство происходило во многом в разных исторических условиях: в одном случае — в социалистическом, а в другом — в революционно-демократическом государстве, которое только со временем стало социалистическим. Вопрос нуждался в дополнительном теоретическом изучении на основе новой общественной практики.

С 60-х годов проблема некапиталистического развития приобрела особую актуальность для целой группы стран Азии, Африки и Латинской Америки. Возникла настоятельная необходимость на базе изучения новой исторической практики и с учетом сложившегося в мире соотношения сил дальнейшего развития теории некапиталистического пути, обоснования ее применимости в современных условиях, уточнения отдельных ее положений.

Совещание коммунистических и рабочих партий 1960 г. подтвердило возможность развития освободившихся стран в направлении к социализму по некапиталистическому пути. «Народные... массы убеждаются,— говорилось в Заявлении Совещания пред-

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 233.

² «Стенографический отчет VI конгресса Коминтерна», вып. 4. М.— Л., 1929, с. 6.

319 ставителей коммунистических и рабочих партий 1960 г.,— что наилучший путь ликвидации вековой отсталости и улучшения условий их жизни — путь некапиталистического развития» ¹. Это положение позже было развито и конкретизировано в документах Совещания коммунистических и рабочих партий 1969 г., в материалах XXIV, XXV и XXVI съездов КПСС, в программных документах братских марксистско-ленинских партий, а также революционно-демократических партий освободившихся стран. Так на основе глубокого анализа исторического опыта революционной борьбы ранее угнетенных народов постепенно углублялось марксистско-ленинское учение о некапиталистическом развитии экономически отсталых стран. Революционную теорию, говорил В. И. Ленин, «нельзя выдумать, она вырастает из совокупности революционного опыта и революционной мысли всех стран света» ².

После образования мировой социалистической системы и превращения ее в важнейший фактор общественного развития коренным образом изменилось соотношение сил на международной арене. Империализм утратил свое былое влияние. Упрочение мирового социализма и позиций сил, выступающих за социализм в капиталистических и освободившихся странах, создало благоприятные условия для прогрессивного развития молодых государств. Используя новую международную обстановку, национальные революционные силы, пришедшие к руководству в ряде стран, провозгласили курс, ориентированный на социализм.

Принятие этими странами такого курса обусловлено не «экспортом революции и социализма», как утверждают адепты империализма, а невозможностью эффективно решать жизненно важные для них проблемы на путях капиталистического развития, с одной стороны, и неоспоримыми преимуществами реального социализма — с другой.

Марксистско-ленинская теория социального прогресса оказала огромное влияние на революционные процессы в освободившихся странах. Многие марксистско-ленинские партии включили положения о некапиталистическом развитии в свои программы и оказывали поддержку тем революционно-демократическим партиям, которые, находясь у власти, отвергали капитализм как систему и провозглашали курс социалистической ориентации. Положения о такой новой форме общественного развития нашли отражение и в программных документах ряда революционно-демократических партий, например в Алжирской хартии, принятой I съездом Фронта национального освобождения в 1964 г.

¹ «Документы Совещания представителей коммунистических и рабочих партий. Москва, ноябрь 1960 года». М., 1960, с. 34.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, с. 11.

320 Накопленный к середине 60-х годов практический опыт дал возможность теоретически и политически углубить ряд аспектов марксистско-ленинской концепции по этому вопросу и сделать некоторые новые выводы. Введенный научный термин «социалистическая ориентация» более четко отражает содержание и направление социально-политического прогресса многих освободившихся стран в современных условиях. В Документе Совещания коммунистических и рабочих партий 1969 г. говорится: «Некоторые молодые государства вступили на некапиталистический путь — путь, который обеспечивает возможность ликвидации отсталости, унаследованной от колониального прошлого, и создания условий для перехода к социалистическому развитию. Социалистическая ориентация в этих странах пробивает себе дорогу, преодолевая большие трудности и испытания. Эти государства ведут решительную борьбу против империализма и неоколониализма» ¹. Проблеме социалистической ориентации посвящены труды многих советских и зарубежных ученых ².

* * *

Следует различать два аспекта процесса социалистической ориентации: 1) классовая сущность правящего режима, социальное содержание и политические цели осуществляемых общественно-экономических преобразований; 2) государственно-правовые

¹ «Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. Документы и материалы. Москва, 5—17 июня 1969 г.». М., 1969, с. 313.

² См., например: В. Е. Чиркин. Формы государства, переходного к социалистическому типу. М., 1966; А. С. Кауфман, Г. Ф. Ким. Ленинизм и национально-освободительное движение. М., 1969; В. Л. Тягуненко. Проблемы современных национально-освободительных революций. М., 1969; Р. А. Ульяновский. Социализм и освободившиеся страны. М., 1972; К. Н. Брутенц. Современные национально-освободительные революции (Некоторые вопросы теории). М., 1974; Н. А. Симония. Страны Востока: пути развития. М., 1975; А. С. Кауфман, Г. Ф. Ким. Революционная демократия и национально-освободительные революции. М., 1976; «Государство социалистической ориентации» (отв. ред. Р. А. Ульяновский). М., 1976; Г. Б. Старушенко. Социалистическая ориентация в развивающихся странах. М., 1977; А. В. Кива. Страны социалистической ориентации. Основные тенденции развития. М., 1978; К. Н. Брутенц. Освободившиеся страны в 70-е годы. М., 1979; Анатолий Громыко. Африка: прогресс, трудности, перспективы. М., 1981; «Зарубежный Восток и современность», т. 1. М., 1981; Е. М. Примаков. Восток после краха колониальной системы. М., 1982; «Социалистическая ориентация освободившихся стран. Некоторые вопросы теории и практики». М., 1982, и др.

321 формы, т. е. формы государственного устройства, в рамках которых происходит общественное развитие. Эти формы, особенности политической надстройки оказывают огромное влияние на социальное содержание процесса социалистической ориентации, его глубину, темпы и т. д.¹

В основе социального развития государств социалистической ориентации лежат особенности как присущие всем этим странам, так и специфические черты, присущие лишь группе или даже отдельной стране. При этом общее всегда проявляется через особенное, т. е. с учетом специфики условий данной страны, а особенное в свою очередь подчеркивает общее. Путь развития каждой страны в направлении к социализму выступает как органический сплав общего и особенного.

Сопоставляя исторический опыт развития среднеазиатских республик Советского Союза и современных стран социалистической ориентации, можно сказать, что общее в развитии этих групп стран состоит в том, что они миновали (минуют) капитализм как сложившуюся общественную формацию, что ближайшей целью они ставили (ставят) создание революционным путем материальных и социальных предпосылок для перехода к социализму, что конечной целью их развития являлось (является) создание социалистического общества. Конечно, между социальными процессами в обоих случаях имеются и весьма важные различия — в содержании преобразований (в советских республиках в отличие от стран социалистической ориентации проводились не только общедемократические. но одновременно и социалистические преобразования), в характере политического руководства (руководство марксистско-ленинской партии в первом случае, его отсутствие во втором), в темпах социального прогресса и т. д. Указанные различия носят принципиальный характер, но при сохранении данного курса развития постепенно могут быть преодолены.

Определяющее влияние на содержание и темпы социальных процессов оказывает классовый характер власти. Однако в обоих случаях речь идет о развитии в направлении к социализму. В первом случае — о некапиталистическом развитии в рамках социалистического государства (советские среднеазиатские республики), во втором — о проведении курса социалистической ориентации революционно-демократической властью. Как неоправданно противопоставление этих процессов, так неверно и полное их отождествление, что может привести к попыткам механического копирования чужого опыта в иной исторической обстановке.

В современных условиях в ряде развивающихся стран, в которых еще нет необходимых предпосылок для непосредственного

¹ См. «Государство социалистической ориентации», с. 90—94, 115.

322 перехода к социализму, провозглашен и проводится курс социалистической ориентации. Конечно, в разных странах этот процесс протекает неодинаково. Но, суммируя накопленный опыт, можно определить некоторые общие черты курса социалистической ориентации.

Главная задача, которая стоит перед странами социалистической ориентации, — миновать капитализм или ограничить его развитие, создать материальные и социальные предпосылки для последующего перехода к социалистическому строительству. В «Немецкой идеологии» К. Маркс и Ф. Энгельс писали, что социализм предполагает не только наличие социальной системы, исключающей эксплуатацию человека человеком, но и высокий уровень развития производительных сил ¹. Поскольку капитализм, который обычно выполняет работу по созданию таких сил, не проделал ее в развивающихся странах, она должна быть в тех или иных масштабах выполнена в период социалистической ориентации.

В этот же период создаются и социальные предпосылки социализма. Прежде всего складывается и развивается рабочий класс, без активного, созидательного участия которого немыслимо формирование общества реального социализма. В период социалистической ориентации формируются также соответствующие государственные и общественные институты, массовые организации трудящихся и т. д.

В странах социалистической ориентации подрываются корни экономического господства империализма, ликвидируются остатки и пережитки феодализма, проводятся аграрные преобразования в интересах крестьян и с их участием, первые шаги делает кооперация, создается и развивается национальная промышленность, прежде всего в государственном секторе. Эти страны проводят независимую антиимпериалистическую внешнюю политику, развивают экономическое, политическое и культурное сотрудничество с социалистическими государствами ². Совокупность всех этих мероприятий представляет собой своеобразную программу-минимум, без осуществления которой невозможно приступить к строительству социализма. Мероприятия, осуществляемые в соответствии с этой программой, составляют содержание процесса социалистической ориентации. Курс социалистической ориентации — это не «третий путь» развития, а одна из переходных форм общественного развития к социализму.

Возникновение революционной политической надстройки в государствах социалистической ориентации предшествует складыванию соответствующего социально-экономического базиса. Это

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 3, с. 33.

² См. «Социалистическая ориентация освободившихся стран. Некоторые вопросы теории и практики», с. 7.

323 происходит потому, что национально-демократическая революция в таких странах на первоначальном этапе — это прежде всего революция политическая. Лишь затем она перерастает в революцию социальную, направленную на перестройку всей системы производственных отношений, приведение их в соответствие с ориентированной на социализм надстройкой. Хотя решающее значение для закрепления нового курса имеют преобразования в базисе, они происходят, как правило, относительно медленно, при определяющем влиянии политической надстройки.

Принципиальной особенностью курса социалистической ориентации является изменение классового характера власти. Это проявляется в отстранении от власти феодальных и национально-буржуазных элементов и в переходе власти в руки блока революционно-демократических сил, выражающих интересы трудящихся масс. Такой сдвиг в характере политической власти является обязательным условием начала социалистической ориентации, хотя сам по себе этот факт не гарантирует еще последующего успеха прогрессивного курса. Как показывает практика некоторых стран, возможны отступления от прокламированных радикальных преобразований, отрыв от масс вследствие боязни их и даже перерождение части революционно-демократического руководства.

Революционно-демократическое руководство стран социалистической ориентации стремится ослабить и постепенно устранить влияние феодальной и буржуазной идеологий и вооружить массы новой, прогрессивной идеологией. Официальной идеологией в большинстве стран социалистической ориентации становится революционно-демократическая идеология. Самыми общими ее чертами являются антифеодализм, антиимпериализм и антикапитализм, ограничение сферы деятельности частного капитала и установление над ним строгого государственного контроля, признание социализма в качестве конечной цели общественного прогресса и революционных методов борьбы за ее достижение. Опыт современной революционной демократии при всей сложности и противоречивости этого общественного явления подтверждает известную ленинскую мысль о том, что «в ХХ веке... нельзя быть революционным демократом, ежели бояться идти к социализму» ¹.

При оценке социального содержания и исторических перспектив эволюции революционно-демократической идеологии необходимо иметь в виду следующие важные факторы.

Во-первых, исторические условия возникновения революционно-демократических концепций. Эти концепции получили распространение в тех развивающихся странах, для которых характерны докапиталистические или раннекапиталистические общественные отношения, а также связанное с этим отсутствие или неразви-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 34, с. 190.

324 тость чисто классовых движений. В подобных условиях для утверждения пролетарской идеологии требуется время¹.

Во-вторых, эволюцию характера самой революционно-демократической идеологии. Революционные демократы, как правило, начинали политическую деятельность как активные участники национально-освободительной борьбы, не ставя целью социальное освобождение и не имея четкого представления о теории научного социализма. Вместе с тем в ходе этой борьбы и особенно в тех случаях, когда происходило углубление социального содержания освободительной борьбы, наблюдалась также и эволюция взглядов революционно-демократических идеологов и лидеров. Так, взгляды президента Насера в 1970 г. во многом отличались от его взглядов в 1952 г., когда он возглавил антиимпериалистическую революцию в Египте.

В-третьих, воздействие марксистско-ленинского учения и реального социализма на революционно-демократическую идеологию. Дальнейшее сближение национально-освободительного движения и мирового социализма, выход в 70-х годах в ряде развивающихся стран на арену политической борьбы «нового поколения» революционных демократов привели у значительной их части к существенной активизации эволюции в направлении научного социализма². Этому содействовали усвоение положительного опыта «первого поколения» революционной демократии, деятельность коммунистических партий развивающихся стран и другие факторы. Указанная выше эволюция находит свое выражение в более полном усвоении левым крылом революционной демократии научного социализма как учения, указывающего революционные пути общественного развития и методы его осуществления; в признании существования в освободившихся странах классов и классовой борьбы; в лучшем понимании принципов солидарности в антиимпериалистической борьбе, пролетарского интернационализма и т. д. В результате революционные демократы (особенно левое крыло) в ряде развивающихся стран превратились в важную политическую силу. Они пользуются поддержкой мирового социализма, международного рабочего и коммунистического движения.

Не следует ни преуменьшать, ни преувеличивать темпы и результаты эволюции идеологии революционной демократии, которая, чтобы не утратить массовой базы, не может не отражать достигнутый уровень развития социально-экономических и классовых отношений. Коммунисты понимают историческую и социальную обусловленность позиций революционной демократии. К тому же конкретно-историческая действительность последних двух

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, с. 194.

² См. К. Брутенц. Освободившиеся страны в начале 80-х годов.— «Коммунист», 1984, № 3, с. 104.

325 десятилетий подтвердила, что в идеологической эволюции революционных демократов можно было наблюдать не только прогрессивные сдвиги, но и отступления, что такая эволюция — сложный и длительный процесс. Как отмечается в советских исследованиях, практика опровергла поспешные утверждения «о форсированном приближении революционной демократии к марксизму-ленинизму» ¹.

Важной особенностью политики государств социалистической ориентации являются антиимпериалистический курс, хотя и не во всех случаях достаточно последовательный, поддержка революционно-освободительных движений, сотрудничество с социалистическими государствами, борьба против гонки вооружений, за прочный мир на всех континентах и т. д.

В борьбе против политического господства империализма страны социалистической ориентации пошли дальше других освободившихся стран и добились на этом пути больших успехов. Они полностью освободились от политического господства империализма, проводят политику неприсоединения, антиимпериалистический курс, выступают за упрочение всеобщего мира. При современной расстановке сил в мире политическая позиция стран социалистической ориентации, которые в важных международных вопросах выступают вместе с социалистическими государствами, приобретает особое значение. Вполне закономерно поэтому, что отношения между Советским Союзом и целым рядом стран социалистической ориентации нередко поднимаются на более высокий уровень и их основой становятся договоры о дружбе и сотрудничестве (например, с Анголой, Конго, Мозамбиком, НДРЙ, Сирией, Эфиопией). Заключение подобных договоров качественно углубляет сотрудничество стран социалистической ориентации с СССР, содействует укреплению самой тенденции социалистической ориентации, вносит большой вклад в дело совместной борьбы против империализма, за социальный прогресс, являясь важным фактором борьбы за мир и международную безопасность.

Политическое и идейное сближение с миром социализма, широкое использование его опыта являются неотъемлемыми компонентами курса социалистической ориентации. Необходимо, однако, отметить, что этот процесс наталкивается на ожесточенное противодействие внутренней реакции, империализма, развивающихся стран, следующих во внешнеполитическом курсе в фарватере империалистических государств, причем это противодействие в последнее время усилилось. Негативное влияние оказывает и позиция тех или иных революционно-демократических деятелей или группировок, которые руководствуются узконационалистическими либо даже просто амбициозными интересами. Несмотря

¹ К. Н. Брутенц. Освободившиеся страны в 70-е годы, с. 71.

326 на это, сотрудничество стран социалистической ориентации со странами социализма в целом укрепляется.

Что касается социально-экономических преобразований, то прежде всего следует отметить, что в странах социалистической ориентации, как правило, намного решительнее и глубже, чем в других странах, подрубаются корни экономического господства империализма. Первоначально наиболее распространенным методом проведения такой политики была национализация. На более позднем этапе отличительной чертой политики революционно-демократических государств в области национализации стала не столько ее масштабность, сколько гибкость тактики в отношении иностранной собственности. Так, в Танзании уже приняты меры к прекращению вывоза капитала за границу и вместе с тем к недопущению спада промышленного производства (выплата компенсации владельцам, предоставление им определенных гарантий и т. д.). Эффективным средством ослабления позиций иностранного капитала стало создание смешанных компаний. Предоставляя определенные гарантии иностранным компаниям, государство оставляет за собой право на приобретение части их акций (до 50—60 %) и существенной доли прибыли (до 75 %). Национализация империалистической собственности существенно ослабила экономическую зависимость стран социалистической ориентации от империализма, хотя они еще остаются составной частью мирового капиталистического хозяйства, в значительной мере зависят от его рынков, кредитов и технической помощи.

В странах социалистической ориентации создаются предпосылки для преимущественного развития государственного и кооперативного секторов и их превращения в ведущие секторы экономики. В результате в большинстве этих государств существенно усилились позиции государственного сектора. В Алжире и Сирии, например, на долю государственного сектора приходится 80 % промышленного производства (без учета нефтяной промышленности), в НДРЙ — 48 % и т. д. На государственных предприятиях в Народной Республике Конго занято около 1/3 всех лиц, работающих по найму, и на эти предприятия приходится более 20 % ВВП ¹. Разумеется, есть и такие страны, где вследствие объективных причин успехи в отмеченной выше области являются пока более скромными.

Проблемы эффективной деятельности предприятий государственного сектора в странах социалистической ориентации полностью еще не решены. Сложнейшей остается проблема повышения их рентабельности. С этой целью в ряде стран предпринимаются шаги по совершенствованию системы управления государствен-

¹ См. «Два направления социально-экономического развития в Африке». М., 1980.

327 ным сектором. Опыт хозяйственного строительства в некоторых освободившихся странах (Алжир, Сирия) доказал практическую возможность рентабельной работы предприятий государственного сектора.

Для стран социалистической ориентации характерно проведение в интересах и при все более широком участии народных масс ряда других преобразований (аграрные реформы, прогрессивное трудовое законодательство и т. д.), направленных на улучшение жизни населения. Существенны достижения в этих странах в области просвещения и здравоохранения.

Аграрный вопрос по-разному стоит в различных странах: в одних остро ощущается нехватка земли, а в других ее достаточно и проблема заключается в изыскании наиболее эффективных методов ликвидации многовековой отсталости сельского хозяйства. В некоторых странах аграрные реформы преимущественно направлены на изъятие земель у феодалов и иностранных компаний. Серьезные аграрные преобразования осуществлены в НДРЙ, Эфиопии, Алжире и других странах. В странах Тропической Африки главная цель аграрных преобразований состоит в ликвидации феодально-патриархальных и постепенном изжитии первобытнообщинных отношений.

Кооперативное движение в странах социалистической ориентации делает только первые шаги. Распространены главным образом простейшие виды кооперации. Начинает развиваться производственная кооперация (в Алжире, Эфиопии и других странах). Параллельно с кооперированием проводятся мероприятия по созданию машинопрокатных и машиноремонтных станций (в НДРЙ, Афганистане и др.).

Несмотря на издержки, вызванные перестройкой экономики, курс социалистической ориентации за сравнительно короткий период привел к некоторому улучшению положения трудящихся, особенно в социальной области. В целом если рассматривать эффективность курса социалистической ориентации в совокупности экономических и социально-политических факторов, то надо признать его положительные результаты.

Необходимым условием общественного прогресса является развитие производительных сил. Социалистическая ориентация не сразу приводит к кардинальным изменениям в развитии производительных сил, хотя и создает для этого существенные предпосылки, концентрируя экономический потенциал в руках государства. Среднегодовые темпы развития экономики в ряде стран социалистической ориентации превосходят среднегодовые темпы развития стран, идущих по капиталистическому пути. Вместе с тем на начальном, самом трудном этапе перестройки экономики темпы роста валового национального продукта на душу населения в большинстве стран социалистической ориентации были примерно такими

328 же, как и в странах капиталистических, экономика которых не подвергается серьезным социально-экономическим преобразованиям. Кроме того, пока еще имеет место опережение в темпах развития стран социалистической ориентации отдельными капиталистическими странами, что объясняется следующими причинами. Во-первых, ломка старой и создание новой системы социально-экономических отношений — процесс, который не может дать немедленно положительного эффекта, хотя и гарантирует его в перспективе. Во-вторых, в некоторых капиталистических странах рост валового национального продукта достигается главным образом в результате деятельности иностранного капитала (особенно ТНК) в различных секторах промышленности.

Ускорение темпов развития стран социалистической ориентации, находящихся в системе мирового капиталистического хозяйства, возможно путем укрепления и расширения государственного сектора, всемерной мобилизации внутренних материальных и человеческих ресурсов страны, улучшения текущего и долгосрочного планирования, использования экономических возможностей мелкой буржуазии, расширения и упрочения экономических связей с социалистическими странами, привлечения на определенных условиях иностранного капитала и др. С учетом накопленного опыта страны социалистической ориентации уточняют свою экономическую политику, вносят коррективы в соотношение между ближайшими и конечными целями экономического развития, в определение его темпов и методов и т. д.

Сосуществование государственного и частного секторов в условиях многоукладной экономики стран социалистической ориентации означает продолжение классовой борьбы в иных формах и иными методами. В подобных условиях сохраняется определенная возможность для буржуазии добиваться реставрации капиталистических порядков, поэтому вопрос «кто—кого» будет еще в течение длительного исторического времени оставаться в повестке дня рассматриваемой группы стран.

Политика государств социалистической ориентации на данном этапе их развития объективно носит диалектически противоречивый характер: с одной стороны, интересы быстрого развития производительных сил требуют максимального использования всех ресурсов, в том числе и потенций национального капиталистического предпринимательства, с другой — потребности упрочения революционной политической власти диктуют необходимость строгого ограничения деятельности частного капитала. Найти необходимую грань сочетания государственного и частного интереса, допустимых уступок последнему составляет труднейшую задачу. Не удивительно поэтому, что политика революционной демократии бывает иной раз отмечена колебаниями: стремление полностью запретить и национализировать частный капитал сменяется подчас

329 чрезмерными уступками ему. Безусловно, однако, что правильная формула компромисса может быть найдена лишь в рамках стратегической установки. На базе накопленного опыта революционные демократы знают, что правильная линия состоит в том, чтобы поставить контролируемую частную инициативу на службу социальному прогрессу.

В связи с вышесказанным нельзя не обратить внимание на то, что в некоторых странах социалистической ориентации растет так называемая новая, или бюрократическая, буржуазия, порожденная процессом финансовой и одновременно политической коррупции. Этот слой всяческими путями ищет возможность утвердить себя политически, устанавливая связи с определенными звеньями государственного и партийного аппарата, выступая с претензиями на политическое влияние, адекватное ее экономическим возможностям, и даже на власть. Нарастание подобных тенденций может привести в конечном счете к перерождению революционной демократии либо к свержению прогрессивной власти.

Несмотря на значительные достижения стран социалистической ориентации, разрыв в уровнях экономического развития между ними, как и в целом между освободившимися и ведущими капиталистическими странами, продолжает увеличиваться.

В этой обстановке особое значение приобретает ускорение темпов экономического развития на базе достижений научно-технического прогресса с использованием преимуществ социалистической ориентации. Для перехода к социализму недостаточно обобществить средства производства, говорил В. И. Ленин, «нужен громадный шаг вперед в развитии производительных сил» ¹. Практика показывает, что проблема применения передовой технологии решается успешнее, когда она тесно связана с проблемами социального прогресса.

Страны социалистической ориентации обладают важными политическими и социально-экономическими предпосылками для целенаправленных усилий к тому, чтобы быстрее преодолевать свое отставание и создавать материальную базу для поднятия жизненного уровня народа и перехода в будущем к строительству социализма. Опыт социалистической ориентации был в сжатом виде обобщен в Отчетном докладе ЦК КПСС XXVI съезду партии, где говорится: «Развитие этих стран по прогрессивному пути происходит, конечно, не одинаково, идет в сложных условиях. Но основные направления сходные. Это — постепенная ликвидация позиций империалистических монополий, местной крупной буржуазии и феодалов, ограничение деятельности иностранного капитала. Это — обеспечение народному государству командных высот в экономике и переход к плановому развитию производи-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 15.

330 тельных сил, поощрение кооперативного движения в деревне. Это — повышение роли трудящихся масс в общественной жизни, постепенное укрепление государственного аппарата национальными кадрами, преданными народу. Это — антиимпериалистический характер внешней политики этих стран» ¹.

* * *

При рассмотрении проблемы государственно-политических форм социалистической ориентации в освободившихся странах особенно важное значение имеет вопрос о политическом руководстве этим процессом. Классовый состав руководящих групп в значительной степени предопределяет характер государства и его политической системы. В большинстве стран, о которых идет речь, рабочий класс еще слаб, малочислен. Опираясь на исторический опыт народов Востока, на его анализ, проведенный В. И. Лениным, и революционную практику ряда стран социалистической ориентации, коллективная марксистско-ленинская мысль пришла к выводу, что силой, способной возглавить развитие в направлении к социализму в тех освободившихся странах, где классовый антагонизм буржуазного общества не достиг еще значительной глубины и где пролетариат не консолидировался в качестве «класса для себя», может быть революционная демократия. Что она собой представляет?

«Под революционной демократией, — писал В. И. Ленин в начале века, — разумеются те последовательные и решительные демократические течения, которые принимают всю демократическую программу социал-демократии, не останавливаются ни перед какими революционными мерами, но лишены ясного социал-демократического классового сознания» ².

Современная революционная демократия — это политическое течение, выражающее антиимпериалистические, антифеодальные, демократические и социалистические устремления значительных слоев трудового крестьянства и рабочего класса, мелкой буржуазии города и деревни. В. И. Ленин говорил, что революционные демократы — «субъективно социалисты, потому что они против угнетения и эксплуатации масс» ³.

Разнородность социального базиса, на который опирается революционная демократия, не может не оказывать влияния на ее политику. Для определенной части революционной демократии характерны некоторые отрицательные черты соответствующих социальных слоев, о которых говорил В. И. Ленин, — шараханье

¹ «Материалы XXVI съезда КПСС». М., 1981, с. 12.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 21, с. 403.

331 из одной крайности в другую, непоследовательность, недостаточная вера в массы, преувеличение национальных особенностей и т. д. Большой вред освободительному движению наносят антикоммунистические предрассудки части революционных демократов, их нерешительность и колебания при установлении сотрудничества с коммунистами.

Вместе с тем на современном этапе мировой революционный процесс, в частности благодаря таким его особенностям, как превращение социализма в определяющий фактор общественного развития, широкое распространение марксистско-ленинских идей, значительный рост силы и авторитета международного коммунистического движения, оказывает на революционных демократов большое влияние, что позволяет многим из них преодолевать исторически присущие им слабости.

Бо́льшая часть революционной демократии рассматривает крепнущие связи со странами социалистического содружества, международным коммунистическим и рабочим движением как союз, направленный на поддержку освободительной борьбы народов, защиту завоеваний революционно-демократических режимов, упрочение их стабильности.

Международное коммунистическое движение исходит из большой политической и идеологической значимости деятельности революционной демократии. Коммунисты подчеркивают то, что сближает их с революционными демократами, решительно поддерживают прогрессивные социально-экономические преобразования революционной демократии, ее антиимпериалистический курс, предпринимают конкретные шаги для налаживания прочного сотрудничества с ней, терпеливо добиваются исправления допускаемых ею ошибок и т. д. В документе Совещания представителей коммунистических и рабочих партий стран Тропической и Южной Африки 1978 г. отмечается, что многие цели коммунистов совпадают с целями революционных демократов ¹.

Некоторые революционные демократы пытаются использовать противоречия между капиталистическими и социалистическими государствами в целях извлечения сиюминутных выгод. Такая позиция ведет к непоследовательности в политике и нередко используется империализмом в своих интересах.

Создание государств социалистической ориентации и успешное руководство ими — важное достижение революционно-демократических партий. Эти государства различаются между собой как глубиной осуществленных социально-экономических преобразований, так и формой государственно-политической надстройки. Утверждение государства нового вида и характер социальной революции, в результате которой оно возникает, зависят не только

¹ См. «Партийная жизнь», 1978, № 22, с. 71—75.

332 от субъективных устремлений руководителей масс. При прочих равных условиях, чем более развита политическая форма общества, чем большую роль играет в нем рабочий класс, тем легче решаются общедемократические задачи, тем быстрее страна может перейти к этапу непосредственного строительства социализма. В большинстве освободившихся стран объективные и субъективные предпосылки для непосредственного осуществления социалистической революции и создания социалистических государств еще отсутствуют.

В Заявлении Совещания представителей коммунистических и рабочих партий 1960 г. была выдвинута идея государства национальной демократии. Совещание сделало вывод, что успешно руководить таким государством в условиях освободившейся страны может «единый национальный демократический фронт всех патриотических сил нации» ¹.

Этот вывод отвечал на кардинальный вопрос — как с помощью внутренних, национальных сил начать движение в направлении к социализму, если еще не созрели предпосылки для социалистической революции и создания социалистического государства. Выдвижение и обоснование идеи национально-демократического государства как политической формы социалистической ориентации были новым шагом в решении завещанной В. И. Лениным задачи — теоретической разработки проблем социального прогресса отсталых в экономическом и социальном отношении стран.

Практика различных стран подтвердила, что национальный фронт или партия типа национального фронта могут быть эффективным орудием борьбы за выход на путь социалистической ориентации. В некоторых других странах революционный переход на этот путь и успешное движение по нему в конечном счете были обеспечены поддержкой, которую оказали трудящиеся революционному выступлению прогрессивно настроенных военных.

Но закрепить успехи революции, полностью осуществить программу общедемократических преобразований может государство, выражающее волю объединенных в национальном фронте сил и действующее в их интересах.

Нынешние государства социалистической ориентации в большей или меньшей степени опираются на основные классы и слои общества — крестьянство, рабочий класс, антиимпериалистически настроенную мелкую буржуазию, патриотическую интеллигенцию. Так, алжирское государство создано под руководством Фронта национального освобождения, в котором активно участвовали все патриотические силы. Решающую роль в переходе Танзании на путь социалистической ориентации сыграла революционно-демократи-

¹ «Программные документы борьбы за мир, демократию и социализм». М., 1961, с. 65.

333 ческая партия ТАНУ. Во главе национально-освободительных революций в Анголе и Мозамбике в период борьбы за независимость стояли революционно-демократические движения МПЛА и ФРЕЛИМО, позже превратившиеся в революционно-демократические партии. Несколько иначе обстояло дело в Бирме, Эфиопии, Бенине, где в создании новой власти главную роль сыграли патриотические группировки армии. В этих странах в момент переворота не было революционных массовых партий, а прогрессивные организации военных, возглавившие революционные перевороты, были крайне малочисленными и первое время практически не связанными с народом. Но в дальнейшем сама логика борьбы подводила эти группировки к пониманию необходимости расширять свои связи с массами, и там, где массы оказывали широкую поддержку военным и сами включались в борьбу, перевороты принимали характер революции.

В связи с проблемой политического руководства процессом социалистической ориентации возникает вопрос о роли и месте национальной буржуазии. Ей предоставлены определенные возможности в области экономики (например, допущено развитие частного сектора под контролем государственной власти). Что же касается ее политических позиций, то они существенно ограничены. Так, в Танзании частным предпринимателям официально запрещено занимать ответственные посты в государственном и партийном аппарате, а партийные и государственные руководители не могут быть собственниками или владельцами акций какой-либо компании, иметь дома, приносящие доход, получать более одного оклада и т. д.

Таким образом, основой компромисса с национальной буржуазией являются предоставление ей определенных возможностей в области экономики и существенное ограничение политических возможностей, контроль за ее деятельностью со стороны государства и трудящихся. Такого рода контроль в сочетании с реалистическим использованием экономических потенций этого класса открывает возможности политической нейтрализации национальной буржуазии, хотя это не всегда удается ¹. Чем глубже социально-экономические преобразования, тем больше интересы национальной буржуазии приходят в противоречие с целями государства. Национальная буржуазия начинает выступать против социалистической ориентации.

На начальной стадии революции национальный фронт представляет собой блок разнородных, даже подчас антагонистических классовых сил, сложившийся на основе общности первоочередных общедемократических целей. С развитием революции он постепен-

¹ См. «Государство социалистической ориентации», с. 89.

334 но меняет свой состав. В нем обычно остается только та часть национальной буржуазии, которая продолжает стоять на антиимпериалистических позициях. На этапе национально-демократической революции, как свидетельствует практика, национальная буржуазия, оставаясь заинтересованной в реализации общедемократической программы, выступает против революционных методов ее осуществления, предпочитая путь реформ. Именно поэтому как общественный класс она не может служить опорой государства социалистической ориентации.

Итак, государство социалистической ориентации есть форма политического господства прогрессивных сил, объединенных в национально-демократическом фронте (или революционно-демократической партии), — определенных отрядов рабочего класса, крестьянства, молодежи, студенчества, интеллигенции, городских средних слоев, демократических армейских кругов.

В отличие от эксплуататорских государств, представляющих собой диктатуру меньшинства, государство социалистической ориентации представляет собой революционно-демократическую диктатуру большинства. Разумеется, нельзя закрывать глаза на то, что проблема приобщения широких народных масс к непосредственному участию в различных сферах государственного управления необычайно сложна в странах социалистической ориентации. Низкий уровень социально-экономического развития, отсутствие у масс опыта создания современных демократических институтов, унаследованные от колониальных времен апатия к политической жизни и невежество — все эти и некоторые другие факторы затрудняют процесс демократизации.

Отличительной (но не обязательной) чертой политической системы большинства стран, развивающихся по пути социалистической ориентации, является однопартийность. Некоторые западные политики и ученые, ссылаясь на эту особенность, утверждают, будто переход на этот путь ведет к «свертыванию» демократии, к «тоталитарному режиму». Такой вывод делается без учета конкретных условий. К тому же в некоторых странах, развивающихся по пути социалистической ориентации, например в Сирии, на Мадагаскаре, существует несколько партий. Отказ от многопартийности и парламентаризма западного образца не служит ни доказательством наличия демократии, ни свидетельством ее отсутствия. Однопартийная система в одной стране может быть прогрессивной, а в другой — служить интересам реакции. Степень демократизации общества определяется социальным характером режима, классовыми целями, которым он служит, степенью реального участия масс в управлении делами общества и государства. Демократизм в революционно-демократическом государстве проявляется в превращении национального фронта или сходной социально-политической коалиции в опору режима, возрастании роли правящей

335 партии и ее демократизации, в прямом участии масс в управлении государством, в ограничении политических прав эксплуататоров¹.

За последние годы социальная основа ряда государств социалистической ориентации расширилась, достигнуты определенные успехи в государственном и партийном строительстве. За переходом власти в руки революционной демократии следует, как правило, постепенная чистка и реорганизация старого государственного аппарата, создание новых политических структур (формирование и укрепление партии, общественных организаций, органов власти, парламента, других учреждений и т. д.). При этом создаются и новые институты, не свойственные буржуазным государствам (советы, общественные организации нового типа и т. д.). Так, высокоэффективными органами местной власти в Эфиопии оказались крестьянские ассоциации и ассоциации городских жителей («кебеле»), которые руководят коммунальным хозяйством, поддерживают общественный порядок, организуют торговлю. На Мадагаскаре расширенные полномочия переданы исполнительным комитетам местных советов. Однако, пока этот процесс не завершен, параллельно с местными советами в ряде стран действует институт официальных представителей центральной власти, которые вправе отменять их решения.

Важным этапом становления новых государств является разработка и принятие прогрессивных конституций. Конституции обычно утверждаются представительными органами власти, осуществляющими законодательную власть. В ряде стран формирование представительных органов национально-демократического государства начиналось снизу, с местных органов. В Алжире в 1977 г. было завершено создание единой системы представительных органов снизу доверху. Аналогичная система представительных органов существует и на Мадагаскаре. Таким образом, в ряде стран социалистической ориентации, несмотря на значительные трудности, постепенно идет процесс становления и совершенствования новых государственных и партийных институтов.

Государство социалистической ориентации, как и всякое другое, опирается на определенную экономическую основу. Для капиталистического государства экономической основой служит частная собственность на орудия и средства производства, для социалистического государства — социалистическая собственность в двух формах — государственной и кооперативной. Изучение практики современных стран социалистической ориентации показало, что в них возникает новый вид государственной собственности, носящей переходный характер.

Непосредственная социальная задача этих государств — выполнение программы национально-демократической революции,

¹ См. «Государство социалистической ориентации», с. 138.

336 т. е. окончательное искоренение феодализма, ликвидация экономического господства империализма, проведение радикальных социальных преобразований в интересах народных масс, демократизация общественной жизни. Построение социалистического общества выдвигается в качестве конечной цели в программных документах практически всех государств социалистической ориентации. Таким образом, они могут выступить как одна из переходных форм к социалистическому типу государства.

* * *

В своем развитии страны социалистической ориентации встречаются со значительными трудностями в результате противодействия внутренней реакции, враждебной деятельности империалистических держав, социально-экономической отсталости. Осложнения в развитии рассматриваемых стран наметились еще в 60-х годах. В нескольких странах произошли реставрация старых порядков, отказ от курса на социалистическую ориентацию, вызванные внутренними и внешними причинами. Однако главные трудности порождаются факторами, общими для всех развивающихся стран, — зависимостью от мирового капиталистического хозяйства, отсталостью и монокультурным характером экономики, живучестью архаических социальных институтов в деревне, степенью развития пролетариата и политическими последствиями этого и т. д. Для преодоления этих трудностей важное значение имеет повышение уровня политического руководства и обеспечение эффективного развития экономики.

Особенно важна проблема повышения уровня политического руководства массами, которая решается по-разному. Революционное изменение социальной ориентации развития страны, как уже указывалось, в большинстве случаев обеспечено массовыми политическими организациями типа национального фронта. Однако по мере углубления процесса социалистической ориентации и усложнения ее задач возникла необходимость создания организаций, имеющих более четкий социально-классовый состав, вооруженных программой социального прогресса, и эта необходимость была осознана передовыми представителями революционной демократии. В связи с этим начиная с 60-х годов в странах социалистической ориентации выдвигается идея преобразования партии типа национального фронта в революционно-демократическую партию.

В конце 70-х — начале 80-х годов некоторые революционно-демократические партии стали постепенно превращаться в авангардные партии трудящихся, руководствующиеся принципами научного социализма. Этот процесс характеризуется ростом в таких партиях числа рабочих, утверждением научного социализма в качестве идеологической основы партии, постепенным внедре-

337 нием в программу и деятельность партий принципов социалистического интернационализма. Но и в таких партиях еще не преодолен разрыв между теорией и практикой. Официально взятая на вооружение теория научного социализма начинает восприниматься членами партии, и пока далеко не все из них руководствуются ею в своей практической деятельности.

Тенденция превращения авангардных партий трудящихся в партии научного социализма глубоко прогрессивна, и она в целом отражает рост влияния рабочего класса в процессе общественного развития, однако условия для ее реализации в развивающихся странах складываются постепенно. Поэтому первоочередной задачей в странах социалистической ориентации является укрепление революционно-демократических и авангардных партий трудящихся. Действенным фактором, помогающим их упрочению, прогрессивному развитию, является расширение их связей с КПСС, другими коммунистическими и рабочими партиями. Этой же цели служит и сотрудничество революционно-демократических и авангардных партий трудящихся с местными коммунистами.

Страны социалистической ориентации имеют широкие возможности для проведения эффективной политики в интересах трудящихся. Во многом им может помочь использование богатого опыта социалистических стран, а также собственный накопленный опыт.

Социалистическая ориентация освободившихся стран, несмотря на все сложности и трудности этого процесса, — надежный путь социального прогресса. Это явление стало неотъемлемой частью мирового революционного процесса, и его перспективы в этой части мира на данном этапе в значительной мере связаны с развитием государств социалистической ориентации. Неудачи или даже поражения данного курса в отдельных странах не могут умалить огромного социально-политического значения этой новой формы общественного развития.

ПОЛИТИЧЕСКАЯ РОЛЬ РАБОЧЕГО КЛАССА В СТРАНАХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ОРИЕНТАЦИИ​

В нынешней обстановке судьбы социализма в зоне национально-освободительных революций в значительной степени связаны с деятельностью революционной демократии, с развитием возглавляемых ею стран социалистической ориентации. Вот почему это общественное явление по своему социально-политическому содержанию и перспективам имеет непосредственное отношение к коренным интересам рабочего класса, являющегося наиболее целеустремленным борцом за социалистические формы общественной жизни. Экономический и политический рост рабочего класса, уси-

338 ление его воздействия на все сферы общественной жизни в странах социалистической ориентации становятся одной из важнейших проблем их развития.

Место рабочего класса в странах социалистической ориентации определяется объективными социально-экономическими и политическими условиями, степенью классовой зрелости самого пролетариата, уровнем его политической организованности, сознательности и активности, соотношением сил социализма и капитализма в мире и их влиянием на указанные государства.

При оценке революционных потенций рабочего класса в государствах социалистической ориентации, представляющего собой фактор большой политической значимости, необходимо учитывать стоящие на его пути трудности различного рода, так или иначе ограничивающие его исторические возможности. Это прежде всего малочисленность, большой удельный вес рабочих, занятых в сельском хозяйстве и в сфере обслуживания, определенная политическая и организационная слабость, социальная неоднородность, наличие в его среде многих переходных групп, большое влияние патриархальных традиций и мелкобуржуазной идеологии. Даже в тех случаях, когда рабочий класс относительно многочислен, рост его классового сознания в определенной мере затруднен.

Однако при этом следует учитывать ряд важных положительных факторов. Во-первых, пролетариат в связи с усиливающимся экономическим развитием (преимущественно в государственном секторе) и неизбежным влиянием научно-технического прогресса растет не только численно, но и качественно. В ходе классовой борьбы и приобретения собственного политического опыта усиливается его роль в общественной жизни.

Во-вторых, в условиях независимости рабочий класс совершенствует формы своей политической активности. Это объективно играет положительную роль в формировании классового сознания рабочих. Логикой самого общественного движения рабочий класс становится все более влиятельным фактором социального и политического развития в государствах социалистической ориентации. В ряде стран социалистической ориентации рабочий класс организован в профсоюзы, что является выражением определенного роста его классового самосознания.

В-третьих, в ряде стран социалистической ориентации революционная демократия приходит к пониманию исторической роли рабочего класса в преобразовании общества, что создает условия для последовательного возрастания его значения в революционном процессе.

В-четвертых, происходит дальнейшее усиление влияния теории и практики реального социализма, расширяется политическая и материальная поддержка социалистическим содружеством

339 государств социалистической ориентации. Крепнут всесторонние связи между социалистическими странами и государствами социалистической ориентации, углубляется идейно-политическое воздействие международного рабочего и коммунистического движения на современную революционную демократию.

Иными словами, речь идет о совокупности важнейших идейных, политических и социальных факторов, как национальных, так и международных, которые влияют на общественные процессы в государствах социалистической ориентации. Они стимулируют рост организованности, классовой политической сознательности пролетариата, укрепляют его силы и единство, углубляют понимание им его национальных и классовых задач, приобщают к социалистической теории и практике, создают объективные и субъективные условия для превращения рабочего класса в важную политическую силу.

Рабочий класс стран социалистической ориентации действует в политических условиях, которых еще не знала общественная практика. В ходе развития революционного процесса в этих странах, причем зачастую в необычных и непривычных формах, рабочий класс и его организации разрабатывают такие новые для них политические и тактические вопросы, как-то: цели рабочего движения в условиях социалистической ориентации и методы работы среди полупролетарских масс трудящихся; формы участия рабочего класса в реализации революционно-демократических программ и мероприятий; содержание и масштабы политического сотрудничества коммунистов и революционных демократов; возможности и условия участия коммунистов в национальных прогрессивных фронтах и революционно-демократических правительствах.

Указанные вопросы теснейшим образом связаны в конечном счете с проблемой сочетания национальных и классовых интересов. Почти все аспекты этой проблемы несут большую социальную нагрузку применительно к странам социалистической ориентации в связи с решаемыми ими социально-экономическими и политическими задачами. Рабочий класс в этих странах осуществляет свою деятельность в условиях не буржуазной, а революционно-демократической власти, политика и практика которой в большей мере исходят из интересов большинства народа. Это значит, что трудящиеся оказывают такой власти поддержку, что не исключает в необходимых случаях ее конструктивной критики.

Большое значение в процессе усиления социально-политической роли рабочего класса в общественной жизни имеют профсоюзы — массовые организации трудящихся. Их место в революционном процессе особенно значительно, так как для большинства государств социалистической ориентации на данном этапе характерно отсутствие политических партий рабочего класса. В большой мере

340 с профсоюзами связан рост его организованности и классового самосознания.

Политические и экономические цели рабочего класса и его профсоюзов в государствах социалистической ориентации претерпевают качественные изменения. Они состоят в том, что профсоюзы поддерживают прогрессивную политику революционно-демократических режимов и вместе с тем отстаивают свой классовый характер, свою самостоятельность, которую не всегда признают правящие революционно-демократические партии, стремясь интегрировать профсоюзы в государственную и партийную систему. Попытки деполитизации профсоюзов неизбежно приводят к сужению социальной базы прогрессивных режимов, к утере ими надежной опоры в массах.

Курс некоторых революционно-демократических партий на осуществление контроля в профсоюзах и других массовых общественных организациях является одним из основных компонентов их идеологии и политики. Признавая трудящихся важнейшей социальной опорой, эти партии придают огромное значение укреплению своих позиций в руководящих органах профсоюзов, нередко вытесняя из них представителей других политических организаций. В некоторых странах даже в период вхождения компартии в национальные фронты с участием правящих партий принимались меры к ограничению деятельности коммунистов в профсоюзах. Такая практика, в частности, наблюдалась в Ираке в 1973—1978 гг.

Стремление революционных демократов наращивать воздействие на рабочий класс и одновременно (через профсоюзы и специальные рабочие комиссии, создаваемые на всех уровнях партийной структуры) регулировать его политическую активность имеет двоякие последствия. С одной стороны, эти меры благотворно отражаются на положении рабочего класса: существование разветвленного партийно-профсоюзного аппарата, действующего как в государственном, так и в частном секторе экономики, позволяет лучше изучать нужды трудящихся и учитывать их интересы, способствовать их активному участию в решении экономических проблем страны. Однако, с другой стороны, эти структуры в ряде стран подверглись бюрократизации и используются для ограничения самодеятельности пролетарских масс, в результате чего живая и эффективная связь революционно-демократической партии с трудящимися оказалась подмененной отношениями с верхушкой профсоюзного движения.

Профсоюзы в странах социалистической ориентации призваны вести борьбу за успешное утверждение последовательного антиимпериалистического, прогрессивного курса революционно-демократической власти, национализацию собственности иностранных монополий, крупной и средней национальной буржуа-

341 зии, создание и всемерное укрепление государственного сектора экономики, участие в управлении предприятиями, в том числе в планировании производства, повышение производительности труда, соблюдение режима экономии и максимальное использование производственных мощностей, внедрение новых, прогрессивных методов производства, организацию охраны труда и улучшение его условий, повышение квалификации рабочих и специалистов, совершенствование системы социального страхования. В совокупности решение этих задач будет содействовать повышению материального и культурного уровня рабочего класса, усилению его роли в производстве и общественно-политической жизни.

Поскольку социалистическая ориентация — продолжительная историческая стадия развития освободившихся государств, пролетариат должен определить свою принципиальную позицию и вытекающие из нее политические и тактические задачи на весь период национально-демократической революции. В тесной связи с этим находится проблема марксистско-ленинского авангарда. Проблема формирования и деятельности такого авангарда в различных странах решается по-разному, в зависимости от исторически сложившихся политических реалий, в частности от наличия в этих странах революционно-демократических партий, их отношения к марксистско-ленинской идеологии и к коммунистическим партиям, где таковые существуют.

В современную эпоху огромное значение имеет воздействие мирового социалистического фактора. Народы стран, где пролетариат еще идейно и организационно слаб, получают объективную возможность приобщиться к социалистическим идеям под влиянием мировой системы социализма, международного рабочего и коммунистического движения. Но решающую роль продолжает играть внутренний фактор — политические возможности национального пролетариата и его авангарда.

В некоторых государствах социалистической ориентации введение однопартийной системы автоматически привело к запрещению всех партий, кроме правящей революционно-демократической партии. Между тем в ряде стран имеются объективные условия для деятельности пролетарской партии, которая могла бы внести позитивный вклад в дело успешного проведения прогрессивных преобразований в направлении к социализму. В этих случаях однопартийная система становится препятствием на пути формирования и деятельности коммунистических партий, задерживает идейный и политический рост пролетариата, сужает базу национально-демократической революции. Напомним в этой связи заявление «Все силы на борьбу против империализма», принятое еще в июле 1963 г. Совещанием представителей коммунистических партий арабских стран, в котором говорилось: «Предоставление свободы деятельности коммунистическим партиям является на-

342 циональной необходимостью с целью усиления всего антиимпериалистического движения, устранения препятствий, стоящих перед арабским национально-освободительным движением на его пути к прогрессу» ¹.

Рабочий класс — важная движущая сила национально-демократической революции. Укрепление его политических позиций и роли, использование рабочим классом благоприятных национальных и международных факторов для успешной борьбы за социальный прогресс, достижение единства экономических и политических действий пролетариата, организационное и идеологическое укрепление коммунистических партий (там, где они существуют), разработка ими своей стратегии и тактики на современном этапе классовой борьбы, расширение влияния в массовых организациях трудящихся — все эти вопросы приобретают большое политическое и практическое значение в странах социалистической ориентации.

Велика роль рабочего класса в государствах социалистической ориентации в защите и углублении демократических и социальных завоеваний трудящихся, а также в расширении и коренном изменении соотношения политических сил в пользу трудящихся, что открывает путь к социализму. Решение этой задачи невозможно без сотрудничества с революционной демократией.

В. И. Ленин в своих работах не раз возвращался к вопросу о политическом значении революционной демократии как важной общественной силы в странах Востока. Он отмечал необходимость сотрудничества организаций рабочего класса с этими прогрессивными идейно-политическими течениями. Проблема сотрудничества коммунистов и революционных демократов имеет общезначимый характер, поскольку в широком плане она связана со стратегией и тактикой международного рабочего и коммунистического движения в отношении уже довольно многочисленной группы государств социалистической ориентации.

Для сотрудничества революционных демократов и коммунистов существует широкая основа. Это общая антиимпериалистическая позиция, готовность революционных демократов вести активную борьбу против империализма, колониализма и неоколониализма. Это их ориентация на социализм. Это относительная близость или сходство многих важных составных частей социальной базы, интересы которой выражают коммунисты и революционные демократы.

Выступая за независимое и прогрессивное развитие своих стран, коммунисты и революционные демократы объективно на-

¹ «Документы коммунистических и рабочих партий Ближнего Востока и Северной Африки». М., 1970, с. 50.

343 ходятся в одном лагере, им противостоит общий враг. То, что антиимпериалистическая позиция революционной демократии не идентична позиции коммунистов, равно как и тот факт, что социализм и движение к нему они во многом представляют по-разному, на данном этапе не имеет решающего значения. Они согласны в главном, а именно в том, что только решительная борьба против сил империализма, только развитие в направлении социализма позволят решить насущные национальные и социальные проблемы их стран.

К сотрудничеству с коммунистами революционных демократов подталкивает и их объективное положение во всемирной антиимпериалистической борьбе.

Таковы некоторые существенные, преимущественно объективные, моменты, которые способствуют сотрудничеству революционных демократов и коммунистов. Вместе с тем нельзя недооценивать факторы, которые осложняют их сближение. Прежде всего это социальная природа, классовые особенности революционной демократии, ее националистическое мировоззрение. Большое значение имеют и другие идеологические расхождения, особенно по таким вопросам, как классы и классовая борьба, отношение к пролетариату, роль широких народных масс в руководстве экономикой и политикой и т. д.

Расхождения эти естественны. В их основе лежат различные подходы научно-социалистической и революционно-демократической идеологий к общественным явлениям.

Критическое отношение к слабым сторонам революционной демократии не исключает, а предполагает понимание того, что коммунистов и революционных демократов объединяют общие задачи борьбы против империализма, феодализма, всех форм эксплуатации, за демократию и социальный прогресс. В этих условиях весьма важна правильная линия коммунистов в отношении современной революционной демократии, которая стимулировала бы совместную борьбу всех сторонников социализма. Рабочий класс поддерживает революционно-демократические концепции, когда они служат обоснованием важных социально-экономических и политических преобразований.

Линия пролетарской партии по отношению к революционной демократии исходит в этих условиях прежде всего из стремления к политическому объединению всех сторонников социалистической цели, что имеет огромное значение для судеб национально-демократической революции. При этом важно иметь в виду тесную взаимосвязь антиимпериалистических, антифеодальных и антикапиталистических задач, которые предстоит решить рабочему классу и его союзникам. Особое значение приобретает политика союзов с крестьянством, городскими средними слоями. Без систематической работы пролетарского авангарда среди не-

344 пролетарских или полупролетарских масс трудящихся невозможна победа социализма.

Особенно большое значение имеет привлечение к активному политическому движению крестьянства, превращение его в главного союзника пролетариата в революционной борьбе. Только под руководством рабочего класса может полностью раскрыться большой революционный потенциал крестьянства.

* * *

Рабочий класс государств социалистической ориентации добился существенных социальных и политических завоеваний не только благодаря прогрессивной деятельности революционно-демократических правительств, но и в результате классовой борьбы. Новое трудовое законодательство, усиление социальной и политической активности профсоюзов, возросшая политическая роль рабочего класса в революционном процессе, в системе надстроечных учреждений стран социалистической ориентации — все это завоевано пролетариатом в упорной борьбе. Еще рано говорить об использовании всех его политических возможностей, однако не подлежит сомнению, что возникли условия для активизации всесторонней деятельности рабочего класса и его организаций. Более того, в программных документах ряда революционно-демократических партий рабочему классу отведена роль ведущего класса общества.

Таким образом, борьба рабочего класса и его организаций в странах социалистической ориентации, несмотря на трудности, уже принесла положительные результаты. Накоплен определенный опыт, который постоянно углубляется и расширяется в результате новой общественной практики.

Конкретно-историческая роль рабочего класса и его организаций в государствах социалистической ориентации не одинакова в силу различных политических условий в разных странах. Следует учитывать, что общий уровень формационного развития этих стран в канун независимости существенно различался. Да и процессы экономических и общественно-политических преобразований протекают в них неравномерно. Одни страны к настоящему времени значительно продвинулись в плане надстроечных изменений, и теперь внимание концентрируется на подтягивании экономических тылов, в других — главный упор долгое время делался на экономическом развитии, аграрных преобразованиях и индустриализации, тогда как сдвиги в социально-политическом плане оттягивались. Неодинаковыми были отношения революционной демократии к рабочему классу, оценка его места и роли в обществе, степень реализации и глубины прокламируемых

345 программ преобразований, в том числе и имеющих прямое касательство к рабочему классу. С учетом всего этого становится очевидным, что и процессы формирования рабочего класса, роста его численности, консолидации его как класса, повышения политической сознательности, продолжительности и интенсивности его взаимосвязи с мировым революционным движением протекали и протекают сегодня различно. Нижеследующий краткий обзор дает представление о различных условиях, в которых происходит развитие рабочего класса, его участие в общественном прогрессе.

В Народной Демократической Республике Йемен в 1978 г. была образована Йеменская социалистическая партия (ЙСП), а также приняты ее программа и устав. В этих документах определены задачи дальнейшего развития революционного процесса в стране. В программе указывается, что, опираясь на теорию научного социализма и исторический опыт социалистического строительства, прежде всего в Советском Союзе, используя и обогащая собственный революционный опыт, ЙСП стремится завершить этап национально-демократических преобразований и повести народ к построению социализма. Ее внешняя политика, говорится в документе, направлена на расширение и углубление всестороннего сотрудничества со странами социализма, на укрепление интернациональных связей с мировым рабочим и коммунистическим движением, упрочение единства с народами, борющимися за национальное освобождение и социальный прогресс ¹.

Создание ЙСП означало крупный успех революционно-демократических сил, важный этап на пути усиления роли рабочего класса в развитии страны по пути социалистической ориентации. В октябре 1980 г. в Адене состоялся II съезд Йеменской социалистической партии. Его главной целью было подведение итогов работы и выработка решений по дальнейшему осуществлению намеченного курса.

Рост политической сознательности рабочего класса и понимания им значения важных социально-экономических и политических задач, стоящих перед страной на национально-демократическом этапе революции, содействует последовательному усилению его значения в революционном процессе в НДРЙ. Большую роль в этом играют профсоюзы. Единый национальный профцентр — Всеобщая конфедерация рабочих профсоюзов (ВКРП), работающий под руководством ЙСП, объединяет в своих рядах свыше 100 тыс. членов, охватывая 12 отраслевых профсоюзных организаций, 6 рабочих советов провинций, более 300 низовых профсоюзных комитетов. На всех предприятиях с числом рабочих 50 и более

¹ См. «Материалы I съезда Йеменской социалистической партии. Аден, 11—13 октября 1978 г.». М., 1979.

346 созданы местные профсоюзные комитеты. Профсоюзы активно участвуют в решении важнейших политических и экономических задач, таких, как укрепление роли рабочего класса на национально-демократическом этапе революции, сплочение трудящихся масс вокруг ЙСП — правящей политической партии, всемерное повышение классового и политического самосознания рабочих и всех трудящихся, рост производительности труда и повышение качества продукции, привлечение трудящихся к активному участию в управлении производством и в общественной жизни. ВКРП входит в Международную конфедерацию арабских профсоюзов и является членом Всемирной федерации профсоюзов.

На состоявшемся в 1978 г. II съезде ВКРП был принят новый устав южнойеменских профсоюзов, в котором были сформулированы следующие основные задачи: защита революционных завоеваний, неуклонное осуществление общественных преобразований и активное участие в них широких масс трудящихся, всемерное развитие государственного сектора экономики, рост производительности труда. Так профсоюзы, выполняющие политические и воспитательные функции, постепенно становятся школой обучения, управления и хозяйствования.

В Народной Республике Ангола III пленум ЦК Народного движения за освобождение Анголы (МПЛА) в октябре 1976 г., наметив основные направления развития республики, определил строительство социализма как главную цель народа. В заявлении от 31 января 1977 г. Политбюро ЦК МПЛА указало, что программа ангольской революции предусматривает создание материально-технической базы социализма на основе проведения глубоких социально-экономических преобразований в интересах широких народных масс, коренную перестройку производственных отношений и ликвидацию эксплуататорских классов. В заявлении также подчеркивалось, что предстоит создание партии рабочего класса, вооруженной учением марксизма-ленинизма.

Историческим событием в жизни Анголы был состоявшийся в декабре 1977 г. I съезд МПЛА. Делегаты съезда, принявшие решение о преобразовании движения в МПЛА — Партию труда, утвердили программу, в которой говорится, что МПЛА — Партия труда руководствуется в своей деятельности научной идеологией пролетариата — марксизмом-ленинизмом. Как отмечается в программе МПЛА — Партии труда, это партия, в которой постепенно должна усиливаться роль рабочего класса, выступающего в тесном союзе с крестьянством, революционной интеллигенцией и другими трудящимися, преданными делу пролетариата ¹.

¹ См. «I съезд Народного движения за освобождение Анголы (МПЛА). Луанда, 4—10 декабря 1977 г.». М., 1978, с. 107—124.

347 В начале февраля 1978 г. была утверждена Конституция Народной Республики Ангола, в которой говорится: «МПЛА — Партия труда является организованным авангардом рабочего класса» ¹.

Большую социальную и политическую роль в стране играет Национальный союз трудящихся Анголы (НСТА) — массовая профсоюзная организация, созданная в феврале 1960 г. Прогрессивная программа НСТА провозгласила задачами организации: в политическом плане — развитие сознания народа в национально-революционном духе для борьбы против регионализма, трайбализма, сепаратизма, создание прочного союза между массами трудящихся и вооруженными силами, воспитание народа в духе пролетарского интернационализма; в социальном плане — борьбу за признание свободы профсоюзов, увеличение зарплаты, принятие принципа «равная оплата за равный труд», 8-часовой рабочий день, 48-часовую рабочую неделю, улучшение условий труда и жизни в рудниках и на плантациях, признание прав трудящихся на пенсию, компенсацию за несчастные случаи на производстве, введение бесплатного медицинского обслуживания для трудящихся, предоставление трудящимся-женщинам отпусков по беременности и т. д. После завоевания независимости и образования Народной Республики Ангола эта программа стала частью правительственной программы МПЛА — Партии труда ². Многие ее пункты (увеличение заработной платы, установление 8-часового рабочего дня, бесплатное медицинское обслуживание, свобода профсоюзов и др.) уже претворены в жизнь, другие — успешно реализуются в процессе социально-экономических и политических преобразований, проводимых в стране.

На совещании актива НСТА в августе 1984 г. секретарь ЦК МПЛА — Партии труда Лусио Лара подчеркнул, что необходима дальнейшая активизация деятельности профсоюзных организаций с целью добиться максимальных результатов в выполнении основных задач, поставленных партией: укрепления обороны страны и повышения производства. Профсоюзный актив, отметил Л. Лара, — это важнейший резерв партии ³.

В Народной Республике Мозамбик на состоявшемся в феврале 1977 г. III съезде Фронта освобождения Мозамбика (ФРЕЛИМО) эта организация была преобразована в рабоче-крестьянскую партию.

В принятой на съезде программе говорится, что она руководствуется принципами марксизма-ленинизма и ставит своей целью

¹ «Journal de Angola», 17.II.1978.

³ См. «Правда», 27 августа 1984 г.

348 построение социализма. В ней определены главные направления внутриполитической и внешнеполитической деятельности. В области экономики предусмотрены глубокие социально-экономические преобразования, направленные на создание материально-технической базы социализма. Во внешнеполитической деятельности партия выдвинула задачу всемерного развития отношений дружбы, взаимной помощи и сотрудничества со своими естественными союзниками — социалистическими странами. Выступивший на съезде Председатель партии ФРЕЛИМО, президент НРМ Самора Машел подчеркнул, что партия, взявшая в качестве своей идеологической основы марксистско-ленинское учение, пришла к этому в ходе долгой антиимпериалистической борьбы, внимательного изучения опыта марксистско-ленинских партий социалистических стран. Он заявил о твердой решимости мозамбикского народа построить социалистическое общество, основы которого, как он сказал, уже закладываются в стране ¹.

В апреле 1983 г. состоялся IV съезд партии ФРЕЛИМО, подтвердивший ее социалистический выбор и принявший решения по актуальным вопросам внутренней и внешней политики. В партии ФРЕЛИМО 110 тыс. членов, из них 53% — крестьяне, 19% — рабочие. 26% членов партии — женщины ².

Еще в октябре 1976 г. был сделан первый шаг на пути создания профсоюзных организаций в НРМ: на ряде промышленных предприятий в Мапуту были образованы производственные советы. Позже такие советы возникли во многих других городах. В декабре 1976 г. была проведена конференция, которая определила задачи производственных советов: содействовать улучшению условий труда, отстаивать права и интересы трудящихся, повышать сознательность рабочих, обеспечивать технику безопасности. Конференция положила начало организованному профсоюзному движению в НРМ. Действуя под руководством партии ФРЕЛИМО, производственные советы внесли свой вклад в повышение роли рабочего класса, в укрепление сотрудничества трудящихся города и деревни, добивались роста производства и производительности труда. В своей международной деятельности производственные советы выступили за укрепление связей с советскими профсоюзами и профсоюзами других социалистических стран. Деятельность производственных советов способствовала созданию в ноябре 1983 г. общенациональной Организации трудящихся Мозамбика (ОТМ).

В Эфиопии после свержения в сентябре 1974 г. феодально-монархического режима к власти пришла революционно-демократи-

¹ S. Machel. Relatorio do CC da FRELYMO ao III Congresso. Maputo, 1977, p. 3.

² См. «Проблемы мира и социализма», 1983, № 9, с. 39.

349 ческая группировка военных в лице Временного военного административного совета (ВВАС). Основным документом, определившим цели и задачи развития страны, стала принятая ВВАС программа национально-демократической революции. В этом документе подчеркивается, что главными целями эфиопской революции, руководствующейся учением научного социализма, являются ликвидация феодализма, империализма, бюрократического капитализма, создание прочной основы для последующего перехода к социализму. Достижение социалистической цели, отмечается в программе, возможно лишь «под руководством рабочего класса на основе союза рабочих, крестьян, мелкой буржуазии и других антифеодальных и антиимпериалистических сил...» ¹. В этой связи в документе ставилась задача «создания партии рабочего класса, которая в своей деятельности будет руководствоваться теорией марксизма-ленинизма» ².

Важной вехой на этом пути было создание в декабре 1979 г. под председательством Менгисту Хайле Мариама Комиссии по организации Партии трудящихся Эфиопии (КОПТЭ). В июне 1980 г. в Аддис-Абебе состоялся I съезд КОПТЭ. В решении, принятом съездом, одобрена роль КОПТЭ как центра политического руководства массами и всей работой по созданию авангардной партии трудящихся впредь до создания Партии трудящихся Эфиопии, а также выдвинуто в качестве одной из важнейших задач всемерное распространение основ марксизма-ленинизма среди широких масс трудящихся. Съезд избрал ЦК КОПТЭ во главе с Менгисту Хайле Мариамом.

На II съезде КОПТЭ, состоявшемся в начале января 1983 г., Менгисту Хайле Мариам отметил, что «создание авангардной партии трудящихся, основанной на принципах марксизма-ленинизма, — необходимое условие дальнейшего продвижения вперед эфиопской революции, провозгласившей своей основной целью построение социалистического общества» ³. Он подчеркнул, что главной силой революции является рабочий класс. Его всемерная организация, сплочение на базе марксизма-ленинизма являются важнейшей задачей КОПТЭ, а также партии. Выступившие на съезде представители Всеэфиопского профсоюза заявили, что рабочий класс, поддерживающий КОПТЭ, готов активно участвовать в создании предпосылок для последующего перехода страны к социализму.

6 сентября 1984 г. в Аддис-Абебе открылся Учредительный съезд, провозгласивший образование партии и принявший про-

¹ «Programme of the National Democratic Revolution of the Ethiopia». Addis-Abeba, 1976, p. 9.

³ «Сэрто-адер», 10.I.1983.

350 грамму и устав. Состоявшийся накануне VII пленум ЦК КОПТЭ принял решение о том, что создаваемая партия будет называться Рабочей партией Эфиопии (РПЭ). Это знаменует новый этап в развитии эфиопской революции, является событием международного значения.

В отчетном докладе ЦК КОПТЭ съезду Менгисту Хайле Мариам подчеркнул, что Рабочая партия Эфиопии — это марксистско-ленинская партия, которая в борьбе за построение основ социализма будет неуклонно повышать роль рабочего класса.

При создании партии был проявлен творческий подход и найдены отвечающие национальной специфике формы и методы партийного строительства. Укрепление партии, последовательное осуществление ее программы становятся важнейшим звеном упрочения новой власти, развития страны на рельсах строительства основ социалистического общества.

Ныне РПЭ играет видную роль во всемерном сплочении народных масс вокруг партии, руководя борьбой за реализацию больших задач, стоящих перед страной.

Революция в Эфиопии, преодолевая большие трудности, способствовала быстрому росту классового сознания пролетариата. Программа национально-демократического этапа революции отвела рабочему классу роль авангарда трудящихся, политического и идейного руководителя социальных преобразований. В декабре 1975 г. был принят декрет о труде, а затем закон о правах рабочих, установлен 8-часовой рабочий день и гарантированный минимум заработной платы, а также определены важные изменения в структуре и деятельности профсоюзов, направленные на расширение их экономических, социальных и политических прав ¹. Это создало благоприятные условия для усиления роли рабочего класса в революции; его организации заняли важное место в системе надстроечных учреждений.

Важная форма организации сил рабочего класса в Эфиопии — профсоюзы, существующие в разных отраслях промышленности, на транспорте, в сфере обслуживания, в сельском хозяйстве. Обновленные профсоюзные организации вначале появились на уровне предприятий. Затем были созданы девять крупных отраслевых профсоюзов, объединяющих 1300 профорганизаций с общим числом 350 тыс. рабочих и служащих, в том числе 100 тыс. промышленных рабочих. В январе 1977 г. в соответствии с декретом о труде была образована единая общенациональная организация — Всеэфиопский профсоюз (ВЭП), — которая провозгласила главной задачей претворение в жизнь программы национально-демократической революции.

В период организации профсоюзов, которую проводил ВВАС,

¹ «Ethiopia Gerald», 6.XII. 1976.

351 осуществлялись мероприятия по политическому просвещению трудящихся, разъяснялись программа, цели и действия новой власти. На всех предприятиях проходили еженедельные политические собрания, беседы, митинги. Эти революционные формы работы стали школой повышения политической грамотности рабочих.

Принятый ВЭП курс получил дальнейшее развитие на состоявшемся в 1978 г. съезде этого профцентра, который утвердил ряд важных программных документов. В них отражалась новая роль рабочего класса, трудящихся на национально-демократическом этапе революции. Съезд поддержал положение программы национально-демократической революции, а также решение ВВАС о создании пролетарской партии и развитии всестороннего сотрудничества с социалистическими странами, прежде всего с СССР.

В 1982 г. Всеэфиопский профсоюз подвергся организационной перестройке. В ходе создания новой структуры, которая призвана отражать интересы трудящихся, образовано около полутора тысяч профсоюзных организаций на промышленных предприятиях и в государственных хозяйствах. При реорганизации учтен опыт профсоюзов социалистических стран. В решениях съезда ВЭП в 1982 г. была выражена готовность эфиопского рабочего класса закрепить достижения революции, продолжать работу по подготовке условий для перехода к строительству основ социализма в стране. Съезд подчеркнул необходимость дальнейшего усиления экономической и политической деятельности рабочего класса и его профсоюзов. В этой связи большое значение приобретает решение о создании в ноябре 1982 г. общенациональной системы народного контроля, в которой активную роль играет рабочий класс. Задача контрольных комитетов состоит в том, чтобы следить за правильным использованием общественных и государственных средств, пресекать их разбазаривание, бороться с различными злоупотреблениями, наносящими вред национальной экономике и обществу.

В настоящее время рабочий класс и его организации выполняют серьезные экономические, социальные и политические задачи: комитеты защиты революции при органах местной власти в городах (кебеле) участвуют в общей борьбе трудящихся за расширение завоеваний народа, в борьбе против реакции; дисциплинарные комитеты следят за ритмичной работой предприятий, пресекая случаи саботажа; важное значение придается рабочей милиции, находящейся под руководством профсоюзов; профсоюзы оказывают материальную помощь семьям рабочих, которые служат в народной армии или обучаются на краткосрочных курсах по подготовке политработников; рабочие комитеты на предприятиях в сотрудничестве с администрацией решают производственные вопросы; профсоюзные организации устанавливают тесные контакты с местными органами самоуправления, в том числе в

352 сельской местности, что содействует укреплению политических связей города с деревней и т. д. На предприятиях все большее распространение получают различные формы поощрения добросовестного отношения к труду, в частности учреждено звание «Лучший рабочий», которое присваивается за отличные производственные успехи.

Роль рабочего класса и его профсоюзных организаций в Эфиопии последовательно усиливается, и это становится важным фактором углубления национально-демократической революции.

В Народной Республике Конго правящая Конголезская партия труда (КПТ) в программных документах заявила о решимости руководствоваться в своей деятельности марксистско-ленинским учением и опираться на трудящихся. В программе КПТ подчеркивается, что партия должна быть классовой организацией, передовым отрядом рабочего класса, «который, хотя и малочислен, и идеологически слаб, является основной силой революции» ¹. КПТ укрепляет свои ряды преимущественно за счет революционной интеллигенции и рабочих. В конце 1984 г. рабочие составляли в партии свыше 14%, крестьяне — свыше 17, представители служащих и интеллигенции — 57% ².

Взгляды революционной демократии Алжирской Народной Демократической Республики (АНДР) по вопросу о роли рабочего класса в общественном процессе отражены в Национальной хартии республики, одобренной на всенародном референдуме в июне 1976 г. Рабочий класс в ней не выделяется в качестве ведущей политической силы общества. В хартии говорится о трудящихся вообще, которым «предстоит сыграть решающую роль в развитии революции, так как они способствуют определяющим образом укреплению экономических основ социализма». «Их ответственность, — говорится в хартии, — выходит за рамки их интересов как трудящихся: именно от них в действительности зависит ускорение или замедление экономического развития страны, а следовательно, и самого строительства социализма» ³.

Хартия указывает на огромное значение массовых организаций, прежде всего Всеобщего объединения алжирских трудящихся (ВОАТ), в осуществлении социально-экономических преобразований в стране. В ней формулируются права и обязанности ВОАТ. Все трудящиеся страны имеют право участвовать в профсоюзной деятельности, причем ВОАТ принадлежит исключительное право объединения трудящихся в целях повышения их поли-

¹ «Programme du Parti Congolaise du Travail». Brazzaville, 1973, p. 3.

³ «Etumba», 21.VI.1977.

353 тического и культурного уровня, технической квалификации, их подготовки к выполнению задач по управлению предприятиями. Национальная хартия устанавливает различные задачи профсоюзов в государственном секторе, который называется социалистическим, и в частном секторе. В государственном секторе профсоюзы обеспечивают социалистическое управление предприятиями, выполнение планов, развитие и совершенствование производства, ведут борьбу с коррупцией и бюрократизмом. В частном секторе профсоюзы должны защищать права трудящихся от всех проявлений самоуправства и злоупотреблений со стороны капиталистов. Профсоюзы, отмечается в хартии, должны воспитывать, учить и организовывать трудящихся для выполнения задач социалистического строительства.

Из 1,8 млн. рабочих и служащих, занятых во всех сферах народного хозяйства, свыше 1 млн. входит во Всеобщий союз алжирских трудящихся. В своей деятельности ВОАТ руководствуется Профсоюзной хартией (принята на II съезде в 1965 г.) и решениями V съезда (март 1978 г.). ВОАТ участвует в работе национальной комиссии по аграрной революции, национальной комиссии по социалистическому управлению предприятиями, комиссии по заработной плате и ценам, комиссии по выработке нового трудового законодательства.

Алжирские профсоюзы стремятся защищать интересы трудящихся. Они добились повышения на 25% гарантированной минимальной заработной платы работающих в сельском хозяйстве (около 1 млн. человек) и на 20% во всех других сферах экономики, а также установления 40-часовой рабочей недели в промышленности и 42-часовой рабочей недели в сельском хозяйстве.

Особое значение приобретает вопрос о роли рабочих в управлении предприятиями. Расширение государственного сектора вызвало необходимость создания новых общественных форм участия трудящихся в решении экономических вопросов работы предприятий. Эти по своей сути революционно-демократические формы нашли свое законодательное воплощение в принятой в 1971 г. правительством Хартии о социалистическом управлении предприятиями, означавшей большой шаг вперед на пути усиления роли рабочего класса, всех трудящихся в решении экономических проблем, в социально-экономическом развитии страны. Основная цель — привлечь рабочих к управлению предприятиями. Хотя хартия будет в дальнейшем совершенствоваться, она дает возможность рабочим в рамках государственной экономической политики участвовать в определении производственных планов и финансовых расходов предприятий. Контроль за деятельностью предприятий осуществляется избираемой из числа членов профсоюза сроком на три года ассамблеей трудящихся, которая одновременно выполняет обязанности профсоюзного комитета.

354 Ассамблеи согласно Хартии участвуют в управлении предприятиями, в определении и реализации плановых заданий, осуществляют контроль за организацией труда, ходом выполнения планов, распределением прибылей, расходами на строительство социально-бытовых учреждений, организацией труда, набором рабочей силы и подготовкой кадров. По данным за 1978 г., в Алжире выборные ассамблеи трудящихся действовали на 830 государственных предприятиях, на которых было занято около 300 тыс. человек ¹.

Ассамблеи рассматриваются как одно из важнейших завоеваний алжирской революции. Они способствовали мобилизации трудящихся на поддержку прогрессивного пути правительств, повышению их общественной активности. Члены этих выборных органов — рабочие и служащие — представлены в директорских советах, а отраслевые комиссии ассамблей привлекаются к решению многих производственных вопросов.

Как отмечалось на национальной конференции по социалистическому управлению предприятиями (май 1979 г.), деятельность ассамблей приобрела большое значение. В решениях конференции дальнейшее повышение роли трудящихся в управлении государственными предприятиями названо одной из задач дня. Это особенно важно, если учесть, что в стране существует сильный частный сектор и связанные с ним буржуазные и буржуазно-бюрократические круги, выступающие против курса на социально-экономические и политические преобразования.

Алжирские профсоюзы проводят большую работу среди трудящихся частного сектора: участвуют в регулировании отношений между предпринимателями и трудящимися, организуют узаконенные в стране забастовки и т. д.

Значительную роль играли алжирские профсоюзы в проведении аграрной реформы. Они привлекали трудящихся города, объединенных в ВОАТ, к активному участию в осуществлении аграрных преобразований в деревне. В национальной исполнительной комиссии ВОАТ, в руководящих органах профсоюзных организаций на крупных предприятиях созданы специальные органы — комиссии аграрной революции. По инициативе профсоюзов функционирует Национальный фонд аграрной революции, который пополняется за счет отчислений от прибылей предприятий, а также добровольных пожертвований трудящихся.

Хотя подавляющее большинство населения Алжира по-прежнему составляют крестьяне, за годы, прошедшие с завоевания в 1962 г. государственной независимости, рабочий класс значительно вырос в численном и качественном отношении. Благодаря организованности и сплоченности рабочему классу удалось не

¹ См. «Правда», 14 мая 1979 г.

355 только добиться серьезных успехов в удовлетворении социально-экономических прав, но и повысить свою политическую роль в обществе.

Всеобщий союз алжирских трудящихся входит в Международную конфедерацию арабских профсоюзов (МКАП), осуществляет широкие связи со Всемирной федерацией профсоюзов, поддерживает дружеские отношения с профсоюзами СССР и других социалистических стран.

Значительна была роль рабочего класса в социально-экономических и политических преобразованиях в Гвинее. Видное место в политической жизни страны занимали профсоюзы. Они начали создаваться вскоре после второй мировой войны. Представители гвинейских профсоюзов участвовали в конференции профсоюзов, состоявшейся в январе 1957 г. в Котону (Народная Республика Бенин), на которой было создано Всеобщее объединение трудящихся Черной Африки (ВОТЧА). Хотя значительная часть гвинейских профсоюзов вошла в ВОТЧА, между отдельными профцентрами Гвинеи не было единства. В мае 1958 г. собрался I съезд профсоюзов Гвинеи, на котором был создан единый профцентр страны — Профсоюз гвинейских трудящихся, который примкнул к ВОТЧА.

В июле 1960 г. в Конакри состоялся II съезд гвинейских профсоюзов — первый съезд в условиях государственной независимости. Принятый на нем программный документ определил социально-экономические и политические задачи гвинейского рабочего класса, всех трудящихся в новых условиях. Съезд обратил внимание на необходимость активного участия профсоюзов в повышении культурного и профессионального уровня рабочего класса с целью усиления его роли в борьбе за социальный прогресс, а также в подготовке национальных кадров для всех отраслей народного хозяйства. Съезд принял новое название профцентра — Национальная конференция трудящихся Гвинеи (НКТГ), а также новый устав. В уставе отмечалось, что главными целями НКТГ являются: борьба против всех форм колониализма, трайбализма и империализма, укрепление завоеванной государственной независимости на путях социального прогресса, объединение и организация гвинейских трудящихся, борьба за укрепление мира во всем мире. Демократический централизм был объявлен организационным принципом НКТГ.

В декабре 1963 г. состоялся III съезд НКТГ, определивший задачи гвинейских профсоюзов в связи с принятием семилетнего плана развития. В резолюции съезда указывалось на необходимость осуществления мер, которые стимулировали бы повышение производительности труда. Съезд призвал профсоюзные организации развивать у рабочих коллективистский дух, инициативу, сознательное отношение к труду, создавать трудовые бригады с

356 участием высококвалифицированных, кадровых рабочих, чтобы увеличить производительность труда.

Накануне переворота 1984 г. НКТГ уже объединяла свыше 45 отраслевых профсоюзов и более 33 местных профсоюзов. В ее рядах было 250 тыс. членов, представлявших трудящихся всех социальных слоев. Одним из основных направлений деятельности профсоюзов являлась борьба за преодоление наследия колониализма и создание национальной экономики.

В то же время Демократическая партия Гвинеи допускала перегибы в подходе к профсоюзам как классовым организациям пролетариата. Боязнь классовой самостоятельности профсоюзов толкала руководство ДПГ на прямое интегрирование профсоюзов в партийно-государственную систему. Профсоюзы были официально провозглашены «техническим сектором» партии — государства Гвинеи. Это привело к нарушению профсоюзной демократии, к пассивности рабочего класса. В то же время активное участие профсоюзов в решении общенациональных задач могло бы превратить их в надежную опору прогрессивного режима, в эффективное средство мобилизации трудящихся, особенно в условиях экономических трудностей и политической нестабильности.

В Демократической Республике Мадагаскар семь основных политических партий, в том числе созданная президентом Д. Рациракой ведущая партия Авангард малагасийской революции (АРЕМА) и Партия конгресса независимости Мадагаскара (АКФМ), принявшая в качестве идеологической основы марксизм-ленинизм, объединились в Национальный фронт защиты революции. В декабре 1975 г. была принята новая конституция ДРМ, а также Хартия малагасийской социалистической революции, официально провозгласившие социалистическую ориентацию ДРМ. В стране осуществлены широкие меры по национализации иностранной собственности в ключевых отраслях экономики, началось проведение аграрной реформы с целью в дальнейшем приступить к кооперированию сельского хозяйства.

Наиболее крупными профсоюзными объединениями до 1977 г. были Федерация профсоюзов трудящихся Мадагаскара (ФИСЕМА, образована в 1956 г., входит в ВФП), а также Конфедерация малагасийских трудящихся (образована в 1957 г., входит в МКСП). В 1977 г. в ФИСЕМА произошел раскол. Была создана Федерация профсоюзов революционных малагасийских трудящихся (ФИСЕМАРЕ), примкнувшая к АКФМ. В начале 80-х годов ФИСЕМАРЕ насчитывала около 25 тыс. человек.

В том же 1977 г. партия АРЕМА создала Профсоюз малагасийских революционных рабочих (СЕРЕМА), остающийся пока малочисленным. Основой политики правительства по отношению к рабочему классу является курс на вовлечение его в управление

357 предприятиями, в деятельность по созданию государственного сектора в экономике.

В марте 1984 г. в Антананариву был проведен национальный семинар, организованный ФИСЕМАРЕ и ВФП и посвященный авангардной роли рабочего класса «в защите и развитии малагасийской социалистической революции».

Генеральный секретарь ФИСЕМАРЕ П. Рабеманандзара, выступая на семинаре, отметил важность нынешнего этапа для создания основ социалистического общества на Мадагаскаре. Он подчеркнул, что в свете этого на рабочий класс возлагается особая ответственность.

В Танзании созданный в 1964 г. после роспуска Федерации труда Танганьики Союз танзанийских рабочих (СТР) объединяет ныне около 330 тыс. членов. Союз работает под руководством правящей Революционной партии (ЧЧМ) и полностью поддерживает Арушскую декларацию, провозгласившую курс на социалистическую ориентацию.

В последние годы роль СТР в общественной жизни страны значительно возрастает, хотя пока она преимущественно ограничена областью экономики. Танзанийские профсоюзы борются за ликвидацию безработицы, развитие производства и выполнение экономических планов, ведут работу по воспитанию у трудящихся нового, сознательного отношения к труду, повышению культурного и политического уровня трудящихся. Всемерно поддерживая политику правительства в аграрном вопросе, СТР участвует в организации кооперативов сельскохозяйственных рабочих и крестьян, в создании образцово-показательных ферм и т. д.

На II съезде Революционной партии в октябре 1982 г. в отчетном докладе ее председателя Джулиуса Ньерере и в выступлениях делегатов подчеркивалась необходимость всемерного расширения связей партии с массовыми организациями трудящихся, и прежде всего с профсоюзами, борьбы за упрочение их прав и усиление их роли в общественно-политической жизни ¹.

Возросла роль рабочего класса в общественно-политической жизни Бирмы. В 1967—1968 гг. на предприятиях и в учреждениях стали создаваться народные рабочие советы — массовые профсоюзные организации рабочих и служащих. В 1968 г. состоялся I съезд рабочих советов, образовавший свой орган — Центральный народный рабочий совет. В августе 1977 г. он был преобразован в Рабочую организацию Бирмы. Тогда же были определены задачи и принят проект устава.

В настоящее время народные рабочие советы, которые строятся по территориальному и производственному признакам, объединяют 1,7 млн. человек на 14 тыс. предприятий и учреждений. На-

¹ «Ухуру», 24.X.1982.

358 родные рабочие советы представлены в правительственных органах, занимающихся вопросами труда рабочих и служащих, в комитетах безопасности и администрации, созданных в центре и на местах. В соответствии с уставом народные рабочие советы избираются сроком на 3 года. Они проводят работу по разъяснению и пропаганде политики правящей Партии бирманской социалистической программы (ПБСП). Практическая их деятельность в определенной мере ограничена социально-экономической сферой. Народные рабочие советы решают вопросы, связанные с дисциплиной труда, ростом его производительности, выработкой нового трудового законодательства, улучшением жилищно-бытовых условий трудящихся, повышением уровня их образования и культуры.

В Сирии рабочий класс, отстаивая свои права и интересы, накапливает и вырабатывает опыт политической борьбы, революционные традиции. Школа экономической и политической борьбы, которую он проходит в профсоюзах, воздействие на пролетарские массы со стороны Сирийской коммунистической партии (СКП) создают предпосылки для того, чтобы рабочий класс правильно определял ближайшие и перспективные задачи, сочетал национальные и классовые интересы, вносил достойный вклад в дело прогрессивного развития страны.

После прихода к власти левых баасистов в феврале 1966 г. в стране началось сотрудничество с ними коммунистов на правительственном уровне. Сирийская коммунистическая партия поддержала прогрессивные тенденции в политике правящей Партии арабского социалистического возрождения (ПАСВ) — проведение радикальных социально-экономических мероприятий, укрепление дружественных отношений с СССР, усиление антиимпериалистической направленности внешней политики страны. СКП вместе с тем выступала за дальнейшее усиление роли трудящихся масс страны в революционном процессе. Генеральный секретарь СКП Х. Багдаш отмечал, что «движение к социализму зависит от развития общего политического положения, в том числе и характера власти, при котором бы роль рабочего класса, выступающего в союзе с крестьянскими массами, в жизни страны и в определении ее политики непрерывно росла» ¹.

Ряд лет СКП вела борьбу за сплочение национально-патриотических сил и образование на этой основе единого национального фронта. В ноябре 1970 г. ПАСВ опубликовала официальное заявление, изложив свою позицию относительно Национального прогрессивного фронта (НПФ). Руководство СКП оценило это заявление как приемлемую программу сплочения прогрессивных

¹ Цит. по: «Рабочий класс в борьбе против империализма, за революционное обновление мира». М., 1968, с. 175.

359 сил. В НПФ, созданный в марте 1972 г., вошли правящая Партия арабского социалистического возрождения, Сирийская коммунистическая партия, Арабский социалистический союз, Партия социалистов-юнионистов и Партия арабских социалистов. Образование фронта, наиболее активными силами в котором являются ПАСВ и СКП, стало крупным событием в общественно-политической жизни страны. Представители СКП вошли в правительство, заняв два министерских поста.

Была также опубликована Хартия НПФ — патриотическая программа, на основе которой началось сотрудничество левых партий и организаций. НПФ — первое в арабских странах объединение такого рода — стал отвечающей условиям Сирии формой координации действий национально-патриотических сил. Несмотря на имеющиеся трудности различного рода на пути сотрудничества, СКП выступает за его продолжение и расширение, за углубление прогрессивных преобразований в стране, за улучшение положения трудящихся и развитие антиимпериалистического курса, за укрепление дружбы и сотрудничества с СССР и другими социалистическими странами.

В Отчетном докладе ЦК V съезду СКП (май 1980 г.) дана принципиальная оценка значения деятельности НПФ, было отмечено, что роль НПФ должна эффективно возрастать во всех областях политической, экономической и социальной жизни, среди широких народных масс, на заводах, в деревнях, в рабочих кварталах. Отмечалось также, что фронт не может оставаться лишь верхушечной организацией ¹. В принятой съездом уточненной программе подчеркивается важность сотрудничества СКП, ПАСВ и других прогрессивных сил в рамках НПФ, отмечается, что постоянное развитие и дальнейшее углубление этого сотрудничества является важным фактором прогрессивного развития страны. В программе говорится: «Укрепление этого союза открывает новые перспективы преодоления шатаний и тормозящих факторов, создаваемых эксплуататорскими классами и слоями внутри власти. Это укрепление постепенно может привести к тому, что массы рабочих и крестьян, всех трудящихся станут главной социальной опорой режима» ².

Выступая на массовом митинге, состоявшемся в Дамаске в октябре 1984 г. по случаю 60-й годовщины со времени основания Компартии, Генеральный секретарь ЦК СКП Х. Багдаш дал высокую оценку антиимпериалистическому курсу сирийского руководства во главе с Х. Асадом, заявил о поддержке этого курса со стороны СКП. В то же время Х. Багдаш говорил о тех аспектах

¹ См. «V съезд Сирийской коммунистической партии. Дамаск, 29—31 мая 1980 г.». М., 1982, с. 48.

² Там же, с. 163.

360 внутренней политики баасистов, прежде всего в социально-экономической области, с которыми не согласны сирийские коммунисты.

В январе 1985 г. состоялась VIII региональная конференция ПАСВ. Она подтвердила антиимпериалистический курс страны, ее ориентацию на развитие отношений дружбы и сотрудничества с Советским Союзом, другими государствами социалистического содружества. В области внутренней политики конференция поставила задачи дальнейшего развития промышленного и сельскохозяйственного производства, совершенствования механизма управления экономикой.

Подписанный в октябре 1980 г. Договор о дружбе и сотрудничестве между Советским Союзом и Сирией, поднявший советско-сирийские отношения на новый, более высокий уровень, содействует укреплению и расширению советско-сирийского сотрудничества, консолидации прогрессивных процессов в Сирии, что помогает упрочению сотрудничества СКП и ПАСВ.

Политическое сотрудничество СКП и ПАСВ — важный фактор роста роли рабочего класса и его профсоюзных организаций в общественно-политической жизни страны.

Существенную роль в проведении социально-экономических преобразований играют профсоюзы. Всеобщая федерация рабочих профсоюзов Сирии (ВФРПС), по данным на 1980 г., насчитывает около 2 700 тыс. рабочих в основном государственного сектора, объединенных в 1055 низовых профсоюзных комитетов, 13 провинциальных федераций и 8 отраслевых профессиональных федераций. ВФРПС получила право законодательной инициативы и участия в разработке социально-экономических преобразований. По ее предложению был проведен ряд мер, направленных на усиление роли профсоюзных организаций в управлении производством: почти на всех государственных предприятиях представители рабочих входят в состав административных советов. Профсоюзы добились принятия законов, предоставляющих рабочим широкие права на социальное страхование, повышение минимального уровня заработной платы; по их инициативе вносятся изменения в декреты и законы о труде в пользу трудящихся и т. д. В начале 1985 г. в САР был принят новый закон о труде, декретировавший основные права трудящихся госсектора.

ВФРПС поддерживает тесные отношения с профсоюзами социалистических стран, в том числе с советскими профсоюзами. Федерация ведет борьбу за улучшение условий жизни и труда рабочих, участвует в осуществлении социально-экономических преобразований.

Сирийская коммунистическая партия уделяет большое внимание развитию профсоюзного движения. На пленумах ЦК СКП периодически обсуждается работа Компартии в профсоюзах. По-

361 ложительно оценивая роль, которую играют профсоюзные организации в проведении социально-экономических преобразований, результаты их борьбы за улучшение условий труда и повышение жизненного уровня, ЦК СКП отмечает вместе с тем некоторые негативные явления: ограничение профсоюзных свобод, слабую связь руководителей профсоюзов с трудящимися, возникновение бюрократических тенденций в профсоюзном движении, недостаточную политическую активность рабочего класса и т. д.¹ Большое внимание политической и идеологической работе партии в профсоюзах уделили IV и V съезды СКП.

В Ираке после июльских событий 1968 г., когда к власти пришла националистическая партия Баас, вначале возникли благоприятные условия для нормальной и легальной деятельности Иракской коммунистической партии (ИКП), что объективно укрепило позиции прогрессивных общественно-политических сил. Правительство стало проводить прогрессивный внутри и внешнеполитический курс, давший существенные результаты в экономической и политической областях.

Иракская коммунистическая партия, которая вела последовательную борьбу за единство действий национальных патриотических сил, положительно оценила антиимпериалистическую программу партии Баас, заявила о готовности сотрудничать с этой партией в осуществлении задач национально-демократической революции. Второй съезд ИКП, состоявшийся в 1970 г., одобрил в принципе курс на создание единого национального фронта с партией Баас. На этой основе Компартия вступила с нею в политический диалог, который завершился в 1973 г. выработкой совместной политической платформы — Хартии национальных действий.

Заключенный 9 апреля 1972 г. Договор о дружбе и сотрудничестве между СССР и Ираком содействовал упрочению антиимпериалистической политики Ирака, курса на социальный прогресс. Ирак провозгласил на международной арене концепцию «стратегического союза» с СССР и другими социалистическими странами. В ноябре 1971 г. руководство Баас обнародовало Хартию национальных действий, отклонившую капиталистический путь развития как неспособный обеспечить достижение экономической независимости и решить социально-экономические проблемы в интересах трудящихся и провозгласившую социализм целью борьбы².

Прогрессивный внешний и внутренний курс правительства побудил ЦК ИКП принять предложение Баас занять два министерских поста в правительстве. ЦК ИКП призвал Баас, Демократическую партию Курдистана и другие партии усилить борьбу

¹ «Нидаль аш-Шааб», 17.II.1968.

² См. «Хартия национальных действий». Багдад, 1972, с. 47 (на араб. яз.).

362 против империализма и внутренней реакции, защищать интересы трудящихся, бороться за выполнение прогрессивных законов, за демократические права народа, повышение его жизненного уровня ¹.

В 1973 г. между Баас и ИКП было достигнуто соглашение о создании Прогрессивного национально-патриотического фронта (ПНПФ), в состав которого вошли Баас, ИКП, Демократическая партия Курдистана, независимые демократы и прогрессивные националисты. Создание ПНПФ, означавшее важный этап на пути достижения единства национально-патриотических сил и осуществления социальных преобразований, было с удовлетворением встречено коммунистическими партиями арабских стран. Первый секретарь ЦК ИКП А. Мухаммед в докладе на III съезде партии, указав, что создание ПНПФ является серьезным достижением прогрессивных сил, высказал надежду на расширение сотрудничества между баасистами и коммунистами ².

В первый период существования ПНПФ значительно активизировалась экономическая и политическая деятельность профсоюзов. Благодаря их усилиям был принят ряд законодательных актов о труде и социальном обеспечении, произведено сокращение налогов, снижена плата за коммунальные услуги, увеличена заработная плата всем категориям рабочих и служащих. Представители профсоюзов стали принимать участие в советах управления и ревизионных комиссиях — консультативных органах, созданных на многих предприятиях. В отчетном докладе ЦК ИКП III съезду партии А. Мухаммед, подчеркнув, что рабочий класс Ирака вырос численно и организационно, заявил: «Выросла его классовая и политическая сознательность, относительно улучшилось материальное положение, появились экономические центры, способствовавшие концентрации рабочего класса в новых районах страны. Все это поднимает его удельный вес и роль в политической, экономической и социальной деятельности. Рабочий класс Ирака сегодня представляет собой самый большой социальный класс, сплоченный едиными классовыми интересами» ³.

В конце 70-х годов начали заметно обостряться разногласия между коммунистами и баасистами, вызванные усилением в правящей партии Баас антикоммунистических тенденций. В Заявлении состоявшегося в декабре 1978 г. Совещания коммунистических и рабочих партий арабских стран отмечалось «наличие в ряде случаев негативных явлений в отношениях между участниками национальных фронтов, что ведет к возникновению опасного рас-

¹ См. «Ас-Саура», 15.V.1972.

³ Там же, с. 53.

363 кола в рядах патриотических сил, к отвлечению их от борьбы против подлинного врага. Практическим примером этого являются репрессии против братской Иракской коммунистической партии. Эти репрессии ни в коей мере не могут способствовать укреплению атмосферы доверия и сотрудничества между силами, ведущими совместную борьбу против общего опасного врага... Прогрессивные, патриотические силы должны всемерно крепить свое единство, наращивать усилия для противодействия активности империализма, направленной на восстановление его утраченных позиций» ¹.

ИКП неоднократно обращала внимание на необходимость полного уважения политической, идеологической и организационной самостоятельности всех партий, входящих в ПНПФ, обеспечения свободы критики в рамках его деятельности, а также свободы пропагандировать свои идейные и политические принципы, если они не противоречат взаимным обязательствам. Между тем силы империализма и внутренней реакции стремились сорвать прогрессивное развитие Ирака, нарушить достигнутое единство национальных сил. Их усилия были направлены прежде всего на ограничение деятельности одного из основных участников ПНПФ — Иракской компартии. Против нее были приняты самые жесткие меры преследований, вплоть до казни большой группы коммунистов в мае 1978 г. Это вынудило Компартию выйти из ПНПФ и в 1979 г. перейти на нелегальное положение ².

Все это отразилось на положении рабочего класса и его организаций. В настоящее время деятельность профсоюзов поставлена под контроль партии Баас, ограничена их роль как классовых организаций. Вынужденный уход Коммунистической партии в подполье отрицательно сказался на экономической и политической борьбе рабочего класса.

Политика правящей партии Баас по отношению к рабочему классу приобрела на рубеже 80-х годов ряд новых негативных аспектов. Так, после выхода Компартии из ПНПФ в теоретической и практической деятельности Баас усилилась поддержка частнокапиталистического предпринимательства, стали делаться попытки убедить трудящихся в том, что оно не только не противоречит, но и «содействует» социалистическому строительству. Для обоснования таких положений широко использовалось определенное улучшение экономической ситуации в Ираке в конце 70-х — начале 80-х годов под воздействием главным образом «нефтяного фактора». Характерным в этом отношении можно считать документы IX регионального съезда партии Баас Ирака. «Револю-

¹ «Правда», 13 января 1979 г.

² См. «Проблемы мира и социализма», 1980, № 10, с. 95; 1983, № 8, с. 56.

364 ция, — подчеркивалось в отчетном докладе руководства партии съезду, — обеспечила рабочие места всем гражданам... Окончательно ликвидирована безработица. Поэтому тот, кто не хочет работать в госсекторе, а желает заниматься частной деятельностью на основе своих личных усилий, не считается эксплуатируемым или эксплуататором... даже если предприниматель получает прибавочную стоимость. Такое положение не может существовать абсолютно во всех обществах. Оно сложилось в социалистическом революционном иракском обществе в силу наличия в нем определенных экономических возможностей, вызванных нефтяной революцией» ¹.

Несмотря на трудности различного рода, которые нельзя игнорировать, создание широких демократических коалиций в виде прогрессивного национального фронта или в иной форме в странах социалистической ориентации имеет благоприятные перспективы. Сама общественная практика делает исторически необходимыми такие формы объединения масс. Создание подобных социально-политических коалиций и фронтов содействует расширению социальных завоеваний трудящихся, выдвигает их как важную силу общества, поднимает значение рабочего класса в революционном процессе. Отстаивая и развивая идею прогрессивного национального фронта, активно участвуя в ее осуществлении, коммунисты вместе с тем занимают самостоятельную классовую позицию, ведут работу по распространению социалистической идеологии, по просвещению пролетарских и полупролетарских масс. «Для марксиста, — писал В. И. Ленин, — задача состоит лишь в том, чтобы избежать двух крайностей: с одной стороны, не впасть в ошибку тех людей, которые говорят, что с точки зрения пролетариата нам дела нет ни до каких ближайших и временных непролетарских задач, а с другой стороны, не допустить, чтобы участие пролетариата в решении ближайших демократических задач могло вести к затемнению его классового сознания и его классовой особности» ². Реакция стремится вызвать конфронтацию между коммунистами и революционными демократами. В некоторых случаях ей удается достигнуть цели. Да и некоторые революционные демократы сами иной раз стремятся придать сотрудничеству с коммунистами формальный характер. Налаживание, развитие и упрочение сотрудничества революционных демократов и коммунистов в интересах антиимпериалистической борьбы и социального прогресса остается одним из ключевых вопросов освободительного, революционного движения в развивающихся странах.

¹ См. «Партия арабского социалистического возрождения Ирака. Отчетный доклад IX регионального съезда, июнь 1982». Багдад, январь 1983 г. (на араб. яз.), с. 116—117.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 7, с. 225.

365 * * *

В большинстве государств социалистической ориентации отмечается тенденция усиления роли рабочего класса, всех трудящихся в борьбе за глубокие социально-экономические и политические преобразования. В свете этого особое значение приобретает ленинское положение о том, что сила рабочего класса «в историческом движении неизмеримо более, чем его доля в общей массе населения» ¹. Примечательно, что значение в общественно-политической жизни еще малочисленного рабочего класса растет даже в странах с большими патриархальными и феодальными пережитками.

Тенденция возрастания роли рабочего класса в государствах социалистической ориентации является результатом двуединого процесса. С одной стороны, рабочий класс способен выступать в качестве наиболее последовательной силы в борьбе за социалистическую ориентацию, а сама логика этой формы развития создает благоприятные условия для увеличения его роли в экономической и политической жизни страны. С другой стороны, исторически обусловленное и реальное усиление значения рабочего класса содействует постепенному преодолению недооценки некоторыми революционно-демократическими режимами и партиями решающего значения пролетариата в общественном развитии. Общественный опыт убеждает современную революционную демократию в развивающихся государствах в том, насколько важна для успешной борьбы за последовательное проведение курса социалистической ориентации, против происков внутренней и внешней реакции, за организацию отпора всяким заговорам и авантюрам массовая социальная опора в лице наиболее революционной силы — рабочего класса, его привлечение к активной социальной жизни.

Опыт социализма имеет огромное значение для современной революционной демократии во всех направлениях, в том числе в области укрепления роли и значения рабочего класса. Как подчеркивал Б. Н. Пономарев на международной теоретической конференции коммунистов в Софии, практический опыт социализма содержит уроки, подтвержденные жизнью и поэтому полезные для борьбы за социализм в любых исторических условиях ².

Дальнейшее усиление роли и значения рабочего класса в качестве организованной идейной и политической силы в странах

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 3, с. 13.

² См. Б. Н. Пономарев. Реальный социализм и его международное значение. «Строительство социализма и коммунизма и мировое развитие».— Сборник материалов международной теоретической конференции, состоявшейся в Софии 12—15 декабря 1978 г. София, 1979, с. 75.

366 социалистической ориентации в большой мере зависит от активности марксистско-ленинских партий, от степени и глубины их влияния в широких массах. Вот почему их организационное и идеологическое укрепление становится в таких странах важной предпосылкой устойчивого и организованного распространения идей научного социализма среди трудящихся, укрепления роли рабочего класса во всех сферах общественной жизни. Как ни велико в наше время значение внешнего фактора — международного рабочего класса и его детища — мировой системы социализма, но в конечном счете решающую роль играет внутренний субъективный фактор — политические возможности рабочего класса и его партии. В этих условиях большое значение приобретает социальное содержание политики революционной демократии в отношении рабочего класса, содействие последовательному усилению его роли в экономической и политической жизни. «Можно не сомневаться,— отмечалось на международном Совещании коммунистических и рабочих партий в 1969 г.,— что впереди самое широкое развитие борьбы рабочего класса молодых национальных государств против империализма и его союзников. В конечном счете именно рабочее движение сыграет определяющую роль и в этом районе мира» ¹.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ И ТЕНДЕНЦИИ РЕВОЛЮЦИОННОГО ПРОЦЕССА В СТРАНАХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ ОРИЕНТАЦИИ​

Как известно, идею непрерывной революции выдвинули К. Маркс и Ф. Энгельс. Всесторонне теория перерастания буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую была разработана В. И. Лениным и блестяще осуществлена под его руководством в России. С тех пор мировое рабочее движение не раз подтверждало и подтверждает великую силу учения Ленина. Весьма актуально ленинское учение о возможности перерастания революции в качественно более высокий этап для стран, избравших путь социалистической ориентации. Однако общественная практика углубления социального содержания национально-демократических революций, имеющая специфику, пока еще не столь велика, и это осложняет дальнейшую теоретическую разработку проблемы, требует выявления новых факторов и рычагов, обеспечивающих нарастание тенденций и элементов прогрессивного обогащения и углубления революционного процесса.

¹ «Международное Совещание коммунистических и рабочих партий. Документы и материалы. Москва, 5—17 июня 1969 г.», с. 63.

367 Вместе с тем, отталкиваясь от ленинских указаний, коммунистические и рабочие партии в своих документах, а также в научных исследованиях сделали важные выводы и обобщения, касающиеся различных сторон этой проблемы.

Страны социалистической ориентации, как известно, существенно отличаются друг от друга по степени социального и политического прогресса. В некоторых из них революционно-демократическая власть начинает постепенно приобретать народно-демократические черты. В связи с этим встает вопрос об объективных (материально-техническая база, политический и культурный уровень населения) и субъективных (идейная зрелость и организационная консолидированность политического авангарда) факторах революции. Нельзя при этом не учитывать внешний фактор — соотношение сил на мировой арене между двумя противоположными общественными системами. Дело в том, что на степень зрелости предпосылок, необходимых для углубления социального содержания национально-демократической революции, существенно влияют развитие мирового социализма и ослабление позиций империализма. Неуклонное возрастание политического, экономического и военного могущества социалистического содружества объективно создает благоприятные условия для поступательного прогрессивного развития стран социалистической ориентации.

В. И. Ленин, отвечая на утверждения реформистов о том, что Россия не созрела для социалистической революции, писал: «Для создания социализма, говорите вы, требуется цивилизованность. Очень хорошо. Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму?»¹ Историческая действительность подтвердила правоту Ленина. Уровень грамотности, культура населения, исходный уровень экономики — эти факторы играют в конечном счете важнейшую роль в процессе непосредственного социалистического строительства. Но известны случаи, когда подступ к строительству социализма начинался в условиях неграмотности преобладающей части населения. Так, исторический опыт свидетельствует, что сравнительно низкий уровень экономического развития не помешал вьетнамскому народу (сначала на севере, а затем на юге страны), а также народу Лаоса приступить к созиданию основ социализма, минуя капитализм. Демократическая Республика Вьетнам, например, к моменту вступления на путь социалистических преобразований не имела ни развитой промышленности, ни развитого пролетариата. В еще большей степени это относится к Лаосу. К началу 40-х годов, когда МНР приступила к строительству социализма, ее пролетариат был малочислен.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 45, с. 381.

368 В реальной жизни редко встречается полная совокупность всех предпосылок социалистической революции — материально-технические, объективные социально-политические условия, зрелость субъективного фактора, выражающаяся в организованности и готовности революционных сил во главе с их авангардом осуществить социалистический переворот. Факторы революции созревают неравномерно. Не случайно в бывших колониальных странах, где политическую власть завоевали трудящиеся во главе с марксистско-ленинскими партиями, национально-демократический этап революции продолжался сравнительно недолго, перерастая в народно-демократическую революцию при относительно низком уровне их экономического и культурного развития и при сравнительной малочисленности пролетариата. Успешное развитие этого процесса зависело не только от внутренних, но в большой мере и от внешних факторов, от наличия в мире социалистической страны в лице СССР, а затем социалистической системы, от их интернациональной помощи и поддержки революционных сил.

Главным вопросом социальной революции, учил В. И. Ленин, является вопрос о власти.

Накопленный исторический опыт подтверждает, что важнейшей предпосылкой перерастания национально-демократической революции в народно-демократическую является приход к власти трудящихся. Власть трудящихся способна с гораздо большей степенью последовательности, чем любая иная, осуществить, опираясь на сознательную поддержку революции широчайшими народными массами, глубокие изменения в обществе, в том числе решать общедемократические и общенациональные задачи, обеспечить социалистическую перспективу развития.

Применительно к странам социалистической ориентации приход к власти трудящихся представляется результатом довольно длительного и сложного процесса, в течение которого происходит дальнейшая поляризация социально-классовых сил, нередко принимающая весьма острый характер. Ключевыми элементами этого процесса являются глубокие изменения в государственном аппарате и в правящей партии.

В работе «Государство и революция» В. И. Ленин, опираясь на известное положение К. Маркса и Ф. Энгельса о государстве как орудии классового господства, всесторонне обосновал необходимость слома старого государственного аппарата, служащего интересам имущих классов, и создания на его месте нового государственного аппарата, стоящего на страже интересов трудящихся. Жизнь многократно подтверждала истинность этого положения: нельзя строить социализм, не разрушив старой буржуазной государственной машины, защищающей интересы эксплуататорских классов, и не создав на ее месте нового государства, выражающего

369 интересы трудящихся. Ленинское учение о государстве вполне может быть применимо и к странам, избравшим путь социалистической ориентации, с той лишь разницей, что перед народами этих стран встала сначала задача слома колониального и полуколониального аппарата государства и замены его национально-демократическим типом государства.

В тех странах социалистической ориентации, где данный процесс протекал крайне медленно и непоследовательно, это становилось одной из причин того, что на пути социального прогресса возникали серьезные трудности, а в отдельных случаях национально-демократическая революция даже терпела поражение. В частности, в ряде стран социалистической ориентации, вступивших на путь социального прогресса в конце 50-х — начале 60-х годов, государственный аппарат на уровне среднего и даже высшего звена не претерпел существенных изменений по сравнению с колониальными временами или с положением, имевшим место до проимпериалистических, антинародных режимов, которым они в ряде случаев пришли на смену. В органах местной власти нередко решающую роль играли представители феодально-помещичьих кругов, родо-племенной и религиозной знати. В результате важные социально-экономические и политические решения, принимавшиеся на государственном уровне, зачастую не претворялись в жизнь либо осуществлялись с запозданием, с серьезными искажениями. Это создавало дополнительные трудности для социального развития этих стран. Так, не подвергавшиеся серьезной чистке армия и полиция Ганы, где к тому же продолжали служить английские офицеры колониальных времен, сыграли решающую роль в свержении революционно-демократического режима К. Нкрумы.

Подобный опыт не прошел бесследно для следующих поколений революционной демократии. Это проявилось, в частности, в «возникновении новых государств социалистической ориентации, где к власти пришли представители революционной демократии, тяготеющие к марксизму-ленинизму» ¹. В левом крыле этой революционной демократии растет понимание важности ленинского учения о государстве. Так, в Отчетном докладе ЦК МПЛА I съезду этой партии говорилось: «Марксизм-ленинизм учит, и опыт показывает, что основной и решающий вопрос всякой революции — это вопрос о государственной власти. Рабочему классу и его союзникам необходимы политическая власть и государство, которое нужно укреплять, чтобы сломить сопротивление эксплуататорских классов и покончить со всеми попытками реставрации прежней власти, чтобы защищать революцию даже силой оружия, чтобы

¹ К. Брутенц. Освободившиеся страны в начале 80-х годов, с. 104.

370 направлять и организовывать строительство социализма и мобилизовать на это массы трудящихся» ¹.

В 70-х годах в ряде стран социалистической ориентации шел важный процесс укрепления системы революционно-демократических органов власти. В своей практической деятельности они уделяют возросшее внимание интересам широких масс трудящихся. Вместе с тем нередко процесс демократизации государственного управления встречает на своем пути немалые трудности, наталкивается на авторитарные методы руководства, сужающие возможности для успешного функционирования революционно-демократической власти. В ряде случаев деятельность ее органов в центре и на местах оказывается малоэффективной, они не осуществляют в полной мере своих функций из-за сопротивления враждебных социалистической ориентации элементов или вследствие слабой политической подготовки значительной части представителей выборных органов власти. Нередки случаи, когда в них проникают классово чуждые элементы. Наряду с другими, притом определяющими, факторами, которые связаны с социальными особенностями революционной демократии, негативную роль здесь играет невысокий уровень сознательности масс, их политической культуры. На важность этого момента, разумеется в совершенно отличных обстоятельствах, указывал В. И. Ленин. Выступая на VIII съезде РКП(б), В. И. Ленин говорил: «... до сих пор мы не достигли того, чтобы трудящиеся массы могли участвовать в управлении, — кроме закона, есть еще культурный уровень, который никакому закону не подчинишь. Этот низкий культурный уровень делает то, что Советы, будучи по своей программе органами управления через трудящихся, на самом деле являются органами управления для трудящихся через передовой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы» ². Хотя здесь не может быть прямой аналогии, ленинская мысль применима к странам социалистической ориентации, где органы власти оказываются органами управления для трудящихся, но не через них.

Демократизация государственной и всей общественно-политической системы, расширение участия трудящихся, особенно рабочего класса, в управлении государством являются одной из первоочередных задач в странах социалистической ориентации. Это на данном этапе возможно при условии усиления роли центральных и местных выборных органов, развития демократических принципов в государственном и кооперативном секторах экономики. В то же время в странах социалистической ориентации, как правило, рабочие и крестьяне пока не играют решающей полити-

¹ «Правда», 6 декабря 1977 г.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 38, с. 170.

371 ческой роли в государстве. И дело здесь не только в уровне классово-политического сознания трудящихся, но и в определенном отношении к массам, которое характерно для значительной части революционной демократии.

Таким образом, медленный в ряде случаев процесс формирования представительных органов власти, участие масс в этом процессе в целом, актуальность проблемы демократизации — все это является отражением особенностей реальной обстановки в большинстве стран социалистической ориентации.

Как уже указывалось, социально-классовое содержание государственной власти отражает уровень развития революционного процесса, степень продвинутости государства социалистической ориентации к намеченной цели. В ряде стран социалистической ориентации (НДРЙ, Эфиопия, Ангола и др.) положено начало складыванию народно-демократической власти. В этих странах происходит становление авангардных партий трудящихся.

Что же представляет собой авангардная партия трудящихся? Это партия переходного типа от революционно-демократической к марксистско-ленинской. С марксистско-ленинской партией ее сближает то, что она берет на вооружение теорию научного социализма, признает решающую роль рабочего класса в создании нового общества, создается на принципах демократического централизма, строится по производственно-территориальному принципу; прием в партию, как правило, строго индивидуален; каждый член партии должен состоять и активно работать в одной из партийных организаций.

В то же время с теорией научного социализма знакомо более или менее основательно только руководство партии, среднее звено имеет о ней слабое представление. Что же касается рядовых членов партии, то здесь дело обстоит еще сложнее. Так, накануне I съезда МПЛА — Партии труда (1977 г.) подчеркивалось, что «тысячи членов МПЛА не имеют возможности овладеть диалектическим и историческим материализмом. Их приверженность научному социализму носит эмпирический характер и основывается на доверии, которое они оказывают МПЛА»¹. Хотя с тех пор многое изменилось, однако проблема усвоения марксистско-ленинского учения остается.

В авангардных партиях трудящихся, как правило, пока невелика доля представителей рабочего класса, в чем сказывается прежде всего социальная структура соответствующей страны. Эти партии открыты для представителей всех неэксплуататорских классов и социальных слоев. Так, в уставе Партии народной революции Бенина (ПНРБ) говорится, что в партию принима-

¹ «Проблемы мира и социализма», 1982, № 3, с. 34.

372 ются наиболее прогрессивно настроенные выходцы из классов, поддерживающих революцию, — рабочие, крестьяне, мелкие ремесленники. Членами партии могут быть лица, доказавшие свою преданность революции. Владельцы промышленных или торговых предприятий, лица, имеющие земельные участки свыше 10 га, члены религиозных сект, руководители прежних пробуржуазных партий и т. д. в партию не принимаются. Устав Конголезской партии труда предусматривает, что ее членом может быть рабочий, крестьянин, солдат или революционный интеллигент, достигший 18-летнего возраста, принимающий сознательное участие в революции. В уставе МПЛА — Партии труда говорится, что членом партии может быть ангольский гражданин, достигший 18 лет, живущий плодами своего труда, признающий программу и устав партии, принимающий активное участие в жизни одной из партийных организаций и регулярно уплачивающий членские взносы ¹.

В уставе Йеменской социалистической партии указывается, что партия объединяет в своих рядах на добровольных началах «наиболее прогрессивные и сознательные элементы рабочего класса, крестьянства, солдат, революционной интеллигенции, всех тех, кто принимает политическую программу партии и руководствуется ее уставом» ².

Революционность партии определяется ее классовым составом и тем, «кто ею руководит и каково содержание ее действий и ее политической тактики» ³. Таким образом, на практике классовый состав авангардных партий, объявивших своей теоретической основой марксизм-ленинизм, несколько варьируется: в одни партии допускаются представители мелкой буржуазии, в другие путь им закрыт. Но в большинстве случаев основу авангардных партий составляют рабочие и беднейшие крестьяне, а также представители трудовой интеллигенции. Что же касается руководства этих партий, то можно сказать, что определенная его часть перешла на платформу марксизма-ленинизма.

Пути создания авангардных партий трудящихся различны.

В некоторых молодых государствах пришедшие к власти прогрессивно настроенные офицеры на практике убедились, что вести успешную борьбу за ликвидацию вековой отсталости, перестройку экономической и социальной структуры общества на некапиталистическом пути трудно без партии, вооруженной теорией научного социализма и пользующейся прочной поддержкой трудящихся масс. Только партия, осуществляющая действительно

¹ «Journal de Angola», 19.II.1978.

³ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 261.

373 руководящую роль в обществе, взявшем курс на социализм, может сплотить вокруг себя пролетариат, трудовое крестьянство, прогрессивные элементы средних слоев, прежде всего интеллигенцию, создать народную армию и тем самым обеспечить широкую социально-политическую опору революционно-демократическому режиму ¹. Военные руководители Эфиопии с первых дней революции 1974 г. вели работу по созданию в стране правящей партии, которая руководствовалась бы идейными и организационными принципами марксизма-ленинизма. Эта работа увенчалась созывом в сентябре 1984 г. Учредительного съезда Рабочей партии Эфиопии и принятием ее программы и устава. Прогрессивно настроенные военные создали Конголезскую партию труда (1969 г.) и Партию народной революции Бенина (1975 г.), провозгласившие своей теоретической основой научный социализм.

В других странах авангардные партии трудящихся формируются по мере углубления революционного процесса в результате объединения всех революционных организаций, стоящих на платформе признания научного социализма. Так, в частности, произошло в Демократическом Йемене, где три прогрессивные организации — Национальный фронт, Партия народного авангарда и Народно-демократический союз (организация марксистов-ленинцев) — в октябре 1975 г. слились в объединенную политическую организацию Национальный фронт, которая в 1978 г. преобразовалась в Йеменскую социалистическую партию, заявившую, что она строит свою деятельность на основах научного социализма.

Опыт Демократического Йемена в деле организационного объединения революционных сил страны, преданных идеалам социализма, создания авангардной партии имеет важное теоретическое и политическое значение.

Возникают авангардные партии трудящихся и на базе партий типа национального движения: партия ФРЕЛИМО в Мозамбике и МПЛА — Партия труда в Анголе. После завоевания власти эти партии постепенно становятся массовыми и уже во многом доказали свою эффективность в качестве руководящей организационной и политической силы.

Процесс развития авангардных партий трудящихся, реального перехода их на позиции научной социалистической идеологии, сближения с международным коммунистическим движением неодинаков в различных странах социалистической ориентации, подчас встречает на своем пути немалые трудности. Основная причина заключается в недостаточной зрелости социальной базы, в незавершенности процесса классообразования, в сильном влиянии

¹ Подробнее см.: Г. И. Мирский. «Третий мир», общество, власть, армия. М., 1976, с. 299—391.

374 на широкие народные массы таких форм идеологии, как национализм и религия.

Как показывает опыт, на пути эффективной деятельности авангардной партии трудящихся в странах со слабовыраженной социально-классовой дифференциацией чаще всего встречаются такие препятствия, как недостаток революционных кадров, готовых последовательно бороться за социалистические идеалы, межэтнические трения и конфликты и др. Не случайно устав КПТ обязывает каждого ее члена «решительно бороться со всеми проявлениями регионализма, трайбализма, либерализма и фракционной деятельности» ¹. В документах I Внеочередного съезда Йеменской социалистической партии (1980 г.) отмечалась недопустимость фракционной борьбы в партии.

Превращение авангардной партии трудящихся в марксистско-ленинскую партию — процесс сложный и длительный. Тем не менее в некоторых странах социалистической ориентации решение этой задачи уже поставлено в повестку дня. На I съезде Народного движения за освобождение Анголы (декабрь 1977 г.), на котором было провозглашено создание партии рабочего класса — марксистско-ленинской партии, председатель МПЛА — Партии труда А. Нето подчеркивал: «Рабочий класс осуществляет свою политическую власть через партию. Это — направляющая и организующая сила, это — ядро власти. Не может быть ни политической власти рабочего класса, ни власти социалистического государства без руководства со стороны марксистско-ленинской партии...» ² В начале 80-х годов МПЛА — Партия труда определяла себя как «авангардная партия рабочего класса», строящая свою деятельность на основе научного социализма ³.

В программе партии ФРЕЛИМО, принятой на ее III съезде (февраль 1977 г.), отмечалось: «ФРЕЛИМО объединяет в добровольный и боевой союз, основывающийся на базе научного социализма, рабочих, крестьян, солдат, революционную интеллигенцию и других трудящихся, закаленных в борьбе против эксплуатации человека человеком, за победу интересов народных масс. Партия является руководящей силой государства и мозамбикского общества. Теоретической и идеологической базой ее деятельности и развития служат опыт революционной борьбы мозамбикского народа и марксизм-ленинизм» ⁴.

Программа характеризует нынешний этап развития мозамбикской революции как народно-демократический. «Только после соз-

¹ «Statuts du Parti Congolaise du Travail». Brazzaville, 1973, p. 6.

⁴ «Документы партии ФРЕЛИМО Народной Республики Мозамбик». М., 1980, с. 206.

375 дания строя народной демократии мозамбикские трудящиеся классы, руководимые своей авангардной партией, — говорится в программе, — смогут перейти к следующему этапу — социалистической революции». Рабочий класс провозглашается «ведущим классом в историческом процессе».

Генеральный секретарь ЦК РПЭ Э. Менгисту Хайле Мариам так оценивает роль авангардной партии: «...руководство со стороны авангардной партии является единственно верной гарантией победы народной революции, поставившей своей целью построение социализма. При этом процесс образования такой партии зависит от исторического периода, от расстановки классовых сил и размаха революционного движения, отличается собственными формами и характерными чертами, которые определяются не только желаниями и устремлениями отдельных революционеров или групп, но и объективной обстановкой. В одних странах партии возникают в результате объединения кружков по изучению теории марксизма-ленинизма, в других — в итоге слияния различных организаций или партий на основе единства их целей и задач. Как свидетельствует опыт некоторых стран социалистической ориентации Африки и Азии, освободившихся за последнее время от ига колониализма, национально-освободительные фронты в них могут принять марксизм-ленинизм в качестве оружия своей борьбы и постепенно перерасти в авангардные партии»¹.

Авангардная партия трудящихся, берущая на вооружение научную социалистическую идеологию, делает важный шаг на пути превращения в марксистско-ленинскую партию. Так, устав МПЛА — Партии труда обязывает каждого члена партии систематически изучать марксистско-ленинскую теорию и применять ее на практике, постоянно крепить организационное и идейное единство партии, служить примером в труде, активно и сознательно защищать интересы рабочих и крестьян и народную власть, помогать партии воспитывать трудящихся в духе принципов марксизма-ленинизма и пролетарского интернационализма². Аналогичные требования к членам партии предъявляют уставы партии ФРЕЛИМО, ЙСП, РПЭ.

Создание авангардной партии трудящихся неотделимо от развития революционного процесса в стране и является чаще всего его следствием, результатом глубоких преобразований в базисе и надстройке. Вместе с тем существует и обратная связь: сформированная при благоприятных условиях авангардная партия трудящихся способна стать той силой, которая обеспечивает, ускоряет проведение революционных преобразований. Становление аван-

¹ Менгисту Хайле Мариам. Важный этап эфиопской революции. — «Коммунист», 1984, № 13, с. 92—93.

² «Journal de Angola», 19.II.1978.

376 гардной партии трудящихся, превращение ее в марксистско-ленинскую будет протекать тем успешнее, чем решительнее осуществляются глубокие преобразования, вызывающие соответствующие сдвиги в социальной структуре общества, в соотношении классовых сил, в сознании трудящихся.

В этой связи следует подчеркнуть важнейшую роль рабочего класса в этом процессе. Известно, что рабочий класс — единственная последовательно революционная сила, гегемон революционного процесса. В. И. Ленин писал: «Марксизм всего легче, всего быстрее, полнее и прочнее усваивается рабочим классом и его идеологами в условиях наибольшего развития крупной промышленности. Отсталые или отстающие в своем развитии экономические отношения постоянно ведут к появлению таких сторонников рабочего движения, которые усваивают себе лишь некоторые стороны марксизма, лишь отдельные части нового миросозерцания или отдельные лозунги, требования, не будучи в состоянии решительно порвать со всеми традициями буржуазного миросозерцания...» ¹

Следовательно, процесс перехода авангардных партий трудящихся на позиции научного социализма будет протекать тем успешнее, чем активнее в них будет роль пролетариата.

При этом здесь надо учитывать два обстоятельства. Во-первых, наличие самого пролетариата, во-вторых, то, как к нему в той или иной стране относится революционно-демократическая власть. Напомним, что в беседе с монгольскими революционерами В. И. Ленин рассматривал становление марксистско-ленинской партии в прямой зависимости от формирования пролетариата. В частности, он подчеркивал в этой беседе роль пролетарской массы в «превращении» «народно-революционной партии в коммунистическую» ². В конечном счете именно национальный пролетариат призван сыграть историческую роль в переходе стран социалистической ориентации к социализму.

Позиция влиятельных кругов революционной демократии по отношению к национальному пролетариату претерпела существенные изменения. Часть этих лидеров долгое время смотрела на пролетариат как на привилегированный класс, противопоставляла его крестьянству, в котором видела основную революционную силу, и т. д. Такая позиция нередко вызывала трения между революционно-демократической властью и рабочими организациями, в частности профсоюзами, что порой осложняло политическую ситуацию в стране.

В конце 60-х — начале 70-х годов многие революционно-демократические деятели начали менять свои позиции. На смену не-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 65.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 233.

377 дооценке революционных возможностей пролетариата постепенно приходит осознание того, что курс социалистической ориентации неразрывно связан с постоянным возрастанием роли рабочего класса в обществе, с активной поддержкой пролетариатом революционно-демократического режима.

Наиболее четкая оценка роли рабочего класса содержится в программных документах авангардных партий трудящихся и возглавляемых ими государств. Так, в Конституции НДРЙ говорится об исторической роли рабочего класса как руководящей силы общества, в программе и уставе Конголезской партии труда за рабочим классом закрепляется ведущее положение в общественной жизни. В документах партии ФРЕЛИМО, МПЛА — Партии труда, ПНРБ и некоторых других партий также указывается на руководящую роль рабочего класса в перспективе.

Представители рабочего класса стали гораздо активнее привлекаться к осуществлению важных функций в государственной и общественной жизни, к управлению производством. Особенно отчетливо эта тенденция проявляется в НДРЙ, Анголе, Мозамбике, Эфиопии и некоторых других странах. Известен вклад рабочего класса Анголы в восстановление разрушенной войной экономики, в осуществление прогрессивных преобразований. В Эфиопии рабочие принимают деятельное участие в работе местных органов власти и общественных организаций. В Мозамбике пролетариат играет существенную роль в организации производства и контроле за деятельностью администрации. При этом важнейшим фактором развития рабочего движения в Анголе, Демократическом Йемене и ряде других стран социалистической ориентации является то, что деятельность рабочих организаций направляется правящими партиями, берущими на вооружение научную социалистическую идеологию, перенимающими опыт руководства массами у марксистско-ленинских партий социалистических стран. Революционно-демократические лидеры левого крыла сами стали способствовать росту организованности пролетариата, повышению его политической грамотности, классовой сознательности, содействовать соединению рабочего движения с идеями научного социализма. Однако не все отряды революционной демократии избавились от недоверия к рабочему классу, недооценки его исторической миссии.

Процесс превращения авангардных партий трудящихся в партии научного социализма далек еще от своего завершения. Характерно высказывание по этому поводу одного из деятелей МПЛА — Партии труда — Л. Пизарру: «Преобразование национально-освободительного движения, каковым являлось МПЛА, в авангардную партию явилось итогом длительного процесса и качественных изменений, которые претерпела организация за два десятилетия революционной борьбы. Но мы не считаем, что путь

378 к созданию партии рабочего класса, которая, как было сказано на I съезде МПЛА — ПТ, «объединяет в едином прочном союзе рабочих, крестьян, революционную интеллигенцию и других трудящихся, верных делу пролетариата», уже полностью пройден. Многое еще предстоит сделать, и мы сознаем это» ¹.

Авангардные партии правомерно считать партиями трудящихся в том смысле, что они состоят в основном либо исключительно из представителей трудящихся масс, отражают интересы тружеников города и деревни. Вместе с тем очевидно, что это еще не пролетарские партии и по своему социальному составу, и по некоторым другим характеристикам. Это, как отмечалось, партии переходного типа к марксистско-ленинским.

* * *

Для перерастания национально-демократической революции в народно-демократическую недостаточно одних политических предпосылок. Важнейшей задачей является создание в странах социалистической ориентации материальных предпосылок. Во многих из них осуществляются глубокие социально-экономические преобразования, нацеленные на ликвидацию позиций империалистических монополий, ограничение деятельности иностранного капитала, развитие государственного и кооперативного секторов экономики. В них подорваны позиции феодалов и помещиков, родоплеменной знати, местной крупной, а в ряде случаев и средней буржуазии. В Алжире, например, национальное государство установило свой контроль над добычей и переработкой основного минерального богатства страны — нефти и газа, осуществляется программа индустриализации. За годы независимости (к началу 80-х годов) в стране введено в строй примерно 700 промышленных предприятий. Среднегодовые темпы роста производства в 70-х годах составили 7%. В ходе аграрной реформы, начатой в 1971 г., среди 104 тыс. безземельных и малоземельных крестьян распределено около 1,5 млн. га обрабатываемых земель и примерно 1 млн. финиковых пальм. Вместе с тем в последние годы в стране отмечаются попытки правых сил свернуть под предлогом «повышения рентабельности» аграрные преобразования и активно поощрять частный сектор. Крупные успехи достигнуты в области образования и здравоохранения.

Покончено с помещичьим землевладением в Эфиопии, национализированы крупные и средние частные предприятия. На долю государственного сектора на начало 80-х годов приходилось свы-

¹ Цит. по: «Проблемы мира и социализма», 1982, № 3, с. 33.

379 ше 90% промышленной продукции, 60—70% оптовой внутренней и внешней торговли. В деревне набирает силу кооперативное движение.

Важные завоевания достигнуты в НДРЙ. Так, доля государственного сектора в ВНП в 1983 г. составила 46% по сравнению с 25% в 1973 г.; за этот же период удельный вес частного сектора снизился с 61,3 до 32%. Доля госхозов и коллективных хозяйств в валовой продукции сельского хозяйства в 1984 г. составила 45%. В 1985 г. она должна достигнуть 52%. В последние годы ускорились темпы роста производства. Например, в 1984 г. по сравнению с 1980 г. ВНП увеличился на 39,9%, а национальный доход — на 36%.

Как ни велико значение социально-экономических мероприятий, подрывающих и ликвидирующих ключевые позиции иностранного капитала и крупной местной буржуазии, проблема создания материальных предпосылок нового общества продолжает оставаться труднейшей для всех стран социалистической ориентации, в том числе и для тех из них, в которых набирают силу народно-демократические тенденции. Еще В. И. Ленин указывал, что в отсталой стране при определенных условиях легче, чем в развитой, совершить революцию, но труднее построить социализм.

Многие нынешние страны социалистической ориентации не прошли фазы капитализма. Из огромной отсталости, порожденной многовековым хозяйничаньем колонизаторов, проистекают главные сложности в решении сегодняшних экономических проблем. Так, промышленность нередко работает на 50—60% своей мощности, нерентабельны многие предприятия государственного сектора и производственные кооперативы. Медленно развивается, а иногда и падает сельскохозяйственное производство, возникают перебои со снабжением населения продуктами питания, другими товарами первой необходимости. Остро стоят валютно-финансовые проблемы, проблемы изыскания средств для капиталовложений с целью обеспечения расширенного воспроизводства с учетом быстрого естественного прироста населения и т. д. Огромные трудности создает саботаж внутренней контрреволюции, опирающейся на поддержку сил империализма.

Внутренние причины хозяйственных трудностей стран социалистической ориентации разнообразны и вызваны конкретными условиями конкретных стран. Наиболее типичные из них — низкий уровень промышленного развития, недостаток сырья, особенно топлива и других энергоресурсов, низкий профессиональный и общекультурный уровень рабочего класса, а иной раз ошибки в стратегии экономического развития и др. Причины эти носят объективный и субъективный характер, но основа их общая — экономическая и культурная отсталость, тяжелое колониальное наследие во всех его проявлениях. Это понимают политические руко-

380 водители стран социалистической ориентации. Их усилия направлены на поиски путей и средств, которые могут способствовать скорейшему преодолению трудностей. В частности, непросто найти оптимальное сочетание между государственным сектором экономики и частным предпринимательством, без которого страны социалистической ориентации практически не могут обойтись на нынешнем этапе своего развития. Нелегко найти и формы кооперирования крестьянства, которые соответствовали бы конкретным условиям. Между тем даже в странах, довольно последовательно продвигающихся по пути социалистической ориентации, преобразования в деревне, как правило, пока не обеспечивают коренного подъема сельскохозяйственного производства, успешного решения продовольственной проблемы.

Пути и методы создания эффективно функционирующего государственного сектора национальной экономики, внедрение в нее плановых начал, разработка продуманного плана национализации предприятий иностранного и местного капитала, борьба с частнособственнической стихией — важнейшие проблемы стратегии социально-экономического развития стран социалистической ориентации и одновременного создания материальных предпосылок для построения нового общества.

Наряду с трудностями внутренними существуют трудности внешние. Страны социалистической ориентации в большей или меньшей степени несут бремя глубокого кризиса, переживаемого мировым капитализмом, поскольку они еще не вышли из его хозяйственной системы, зависят от нее. Положение стран социалистической ориентации сложнее, нежели освободившихся государств капиталистического пути развития, с той точки зрения, что капиталистический мир не только их дискриминирует, ставит в невыгодные условия по сравнению с другими освободившимися странами, но и сознательно стремится подорвать их экономику, помешать ее нормальному функционированию. В первую очередь это касается стран, которые наиболее последовательно осуществляют глубокие социальные преобразования, проводят принципиальный антиимпериалистический внешнеполитический курс.

Нажим со стороны империализма с каждым годом возрастает. Не имея возможности решить проблему накоплений за счет внутренних ресурсов, многие из стран социалистической ориентации вынуждены обращаться за помощью к своим бывшим метрополиям, другим развитым капиталистическим странам. Это, естественно, не ускоряет решения проблемы достижения экономической самостоятельности. К тому же иностранный капитал стремится стимулировать рост частнокапиталистических тенденций в этих странах, содействовать укреплению в них пробуржуазных сил.

381 Зависимость от мирового капиталистического хозяйства нелегко преодолеть, учитывая, что структура их экономики складывалась десятилетиями как составная часть экономики капиталистического мира. Поэтому эти страны подвержены влиянию конъюнктуры в мировом капиталистическом хозяйстве. К тому же империалистические государства пытаются оказывать на них также политическое, а нередко и военное давление. После прихода к власти в США администрации Рейгана оно заметно усилилось и в отношении некоторых стран социалистической ориентации (Ангола, Эфиопия и др.). Империалисты проводят откровенно враждебный курс, направленный на подрыв и ликвидацию прогрессивных режимов.

Успешное социально-экономическое развитие стран социалистической ориентации, таким образом, в немалой мере связано с преодолением их зависимости от мирового капиталистического хозяйства, капиталистического рынка, развитием разносторонних экономических связей с мировым социализмом. Но решение этих проблем носит долговременный характер.

Растущие экономические и политические связи стран социалистической ориентации с мировым социалистическим содружеством, творческое использование опыта социалистических государств играют большую роль в упрочении их экономических позиций, облегчают им развитие в направлении к социализму.

С проблемами экономического развития стран социалистической ориентации тесно связаны и проблемы социально-классовых сдвигов. Иными словами, низкий уровень социального развития является такой же серьезной помехой на пути перерастания национально-демократической революции в народно-демократическую, как и слабое развитие экономики. Лишь серьезные изменения в политико-экономической структуре общества создают ту основу, на которой возможно диалектическое единство базиса и надстройки. В странах социалистической ориентации изменения в надстройке опережают изменения в базисе. Если разрыв становится слишком большим и затягивается, то это оказывает тормозящее воздействие на развитие революционного процесса в целом.

В период 70-х — начала 80-х годов произошло обострение противоречий, усилилась и углубилась дифференциация в рядах революционной демократии, особенно в странах социалистической ориентации. Более четко обозначились правые и левые течения. Эти сдвиги в значительной степени явились результатом социальных преобразований и связанного с этим социального расслоения.

В результате интенсивного развития государственного сектора народного хозяйства происходит сравнительно быстрый рост национального пролетариата. Ликвидация феодального землевладения, наделение крестьян землей (в странах, в которых

382 существует земельный голод), широкое развитие различных форм кооперации создают условия для политизации крестьянских масс, их активного вовлечения в революционный процесс. Тем самым складываются более благоприятные условия для реализации на практике союза рабочего класса и крестьянства, для создания широкого и устойчивого фронта прогрессивных сил. Как показывает опыт, с этой точки зрения весьма важен и курс на удаление из государственного аппарата старого, проимпериалистического, пробуржуазного чиновничества, значительная часть которого связана социальными узами с эксплуататорскими классами и слоями, замену его патриотически настроенными, преданными социалистическому выбору представителями трудового народа и демократической интеллигенции, кадры которой пополняются прежде всего выпускниками местных учебных заведений, а также специалистами, получившими образование в социалистических странах. Мелкая городская буржуазия, ремесленники, кустари, мелкие торговцы и т. д., получающие от государства защиту от разорительной конкуренции частного капитала, также могут стать активными участниками фронта прогрессивных сил.

Все это дает возможность постепенно устранить из политической и хозяйственной жизни стран социалистической ориентации проимпериалистические и прокапиталистические силы, а также укрепить позиции сил, заинтересованных в социалистическом выборе, готовых его отстаивать.

Вместе с тем в той мере, в какой сохраняется система частнособственнических отношений, остается и почва для появления экономических, социальных факторов, враждебных курсу на социализм. Это частный сектор в сфере торговли, обслуживания, производства и т. д., без которого молодые государства пока еще не могут обойтись. Сохраняются, а нередко и растут силы прокапиталистической ориентации и в деревне.

Враждебные позиции по отношению к курсу на социализм занимает бюрократическая буржуазия — представители государственного, партийного и производственного аппарата, которые обогатились, используя служебное положение.

Стимулятором роста пробуржуазных тенденций в странах социалистической ориентации объективно выступает иностранный капитал. Они вынуждены его привлекать для более быстрого решения насущных экономических и социальных проблем, но нейтрализовать его негативное воздействие на социально-политическую сферу жизни молодых государств удается далеко не всегда.

Все эти сопротивляющиеся социалистическому выбору силы нередко оказывают отрицательное влияние на многие стороны жизни, создают атмосферу, благоприятствующую коррупции, перерождению в рядах революционной демократии, а это может идейно и политически дезориентировать трудящихся.

383 На экономические и социально-политические процессы в странах социалистической ориентации позитивное и все более возрастающее воздействие оказывает мировая социалистическая система. Экономическое сотрудничество, политические связи между СССР, другими странами социализма, с одной стороны, и государствами социалистической ориентации — с другой, в целом достигли высокого уровня. С каждым годом растут возможности реального социализма противодействовать давлению империализма на страны социалистической ориентации, оказывать им политическую и дипломатическую поддержку, помогать в укреплении их обороноспособности, содействовать экономическому, социальному и культурному развитию. Помощь и поддержка СССР, социалистического содружества в целом дают возможность этим странам выстоять перед натиском империализма.

Таким образом, встающие перед государствами социалистической ориентации сложные проблемы экономического, социального, идейно-политического характера, так же как и подход к их решению, определяют саму перспективу перерастания национально-демократической революции в народно-демократическую.

384

Глава шестая. РАБОЧИЙ КЛАСС ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ В БОРЬБЕ ЗА УПРОЧЕНИЕ НАЦИОНАЛЬНОГО СУВЕРЕНИТЕТА, ДЕМОКРАТИЮ И СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОГРЕСС​

В странах Латинской Америки, подавляющее большинство которых завоевало государственный суверенитет еще в начале прошлого столетия, развертывается с нарастающей силой борьба рабочего класса, одного из отрядов мирового революционного движения. Особенность этой борьбы состоит в том, что она происходит в условиях сильной зависимости латиноамериканских стран от империализма. Перед рабочим классом, его политическим авангардом наряду с такими задачами борьбы, которые сближают их с рабочим движением развитых капиталистических стран, выдвигаются задачи упрощения национального суверенитета, завоевания экономической независимости. В этом плане освободительное движение народов Латинской Америки имеет немало общего с борьбой народов развивающихся стран Азии и Африки.

Победа кубинской революции привела к тому, что впервые в западном полушарии возникло социалистическое государство, которое оказывает возрастающее воздействие на углубление освободительной борьбы народов Латинской Америки.

* * *

Поражение фашизма во второй мировой войне оказало огромное влияние на развитие освободительных и антиимпериалистических процессов в странах Латинской Америки, на борьбу латиноамериканского пролетариата. Последний внес большой вклад в противоборство демократических сил с фашизмом, выступая против фашистских тенденций в политике правящих режимов в некоторых странах континента, в поддержку народов антигитлеровской коалиции, прежде всего Советского Союза.

В то же время империалистические круги США, их латиноамериканские союзники из лагеря буржуазно-помещичьей олигархии усиливали эксплуатацию трудящихся масс, демагогически прикрываясь лозунгами национального единства во имя победы над фашизмом, торжества демократии. Они не останавливались перед жесточайшими расправами над рабочими, как это было в 1942 г., во время массовых расстрелов боливийских гор-

385 няков, которые выступили в защиту элементарных человеческих прав. Однако попытки реакции остановить в годы войны демократическую и антиимпериалистическую борьбу, сохранить диктаторские режимы, лишь несколько перекрасив их фасад, оказались тщетными. К концу второй мировой войны в результате массовых народных выступлений, в которых самую активную роль играли рабочий класс и профсоюзы, в ряде стран (Гватемала, Сальвадор) были свергнуты диктаторские режимы.

В борьбе за демократическое обновление континента большую роль играли коммунистические партии. За годы войны возросла их численность, окрепли связи с народными массами. Если к началу второй мировой войны в Латинской Америке насчитывалось около 90 тыс. коммунистов, то к 1947 г. их стало свыше 370 тыс.¹

К концу войны уже достаточно отчетливо определилась стратегическая линия правящих кругов США в отношении Латинской Америки. В экономической области они стремились воспрепятствовать развитию местной национальной промышленности, достижению экономической самостоятельности, выдвинув так называемый план Клейтона (по имени заместителя государственного секретаря США). Этот план был ориентирован на то, чтобы страны Латинской Америки отказались от протекционизма, вступили на путь «свободной торговли», открыли иностранным монополиям свободный доступ к сырью. В политическом плане правящие круги США взяли курс на создание военно-политического блока стран западного полушария, стремясь с его помощью поставить преграду на пути освободительных и антиимпериалистических движений ².

Эта политика встречала противодействие рабочего класса. В декабре 1944 г. в г. Кали (Колумбия) состоялся второй конгресс Конфедерации трудящихся Латинской Америки (КТЛА), который выработал программу деятельности на послевоенный период, выдвинув в качестве первоочередной задачи достижение полной политической и экономической независимости. На конгрессе было решено принять участие в работе международной рабочей конференции (февраль 1945 г.), заложившей основы Всемирной федерации профсоюзов (ВФП) ³.

Определенное противодействие планам правящих кругов США оказывали влиятельные круги латиноамериканской буржуазии,

¹ См. В. И. Ермолаев, А. Ф. Шульговский. Рабочее и коммунистическое движение в Латинской Америке. М., 1970, с. 28.

³ «CTAL. 1938—1948. Resoluciones de sus asambleas». México, 1948, p. 147, 67—68.

386 которые, воспользовавшись благоприятной для них конъюнктурой, в годы войны укрепили свои позиции, что неизбежно вело к обострению противоречий с иностранными монополиями. Некоторые национал-реформистские правительства (Перу, Венесуэлы и др.) под давлением трудящихся масс пытались несколько ограничить засилье иностранных монополий, обеспечить хотя бы минимум экономической самостоятельности. При этом идеологи буржуазии утверждали, что в Латинской Америке существуют условия для развития по пути некоего «национального капитализма», который якобы создаст общество социальной и классовой гармонии. Они призывали рабочих и их профсоюзы к «единству» с буржуазией на платформе «экономического национализма». В то же время часть мелкобуржуазных и буржуазных национал-реформистских идеологов и политиков стремились доказать, что в политике монополистических кругов США якобы произошли принципиальные изменения, предопределившие наступление «демократического этапа» в межамериканских отношениях ¹. Существование сложного комплекса противоречий между различными классовыми и политическими силами латиноамериканского общества, а также между странами Латинской Америки и иностранными монополиями свидетельствовало о неизбежности острых конфликтов с империализмом. С особой отчетливостью это проявилось в годы «холодной войны». Латинская Америка стала «опытным полем», на котором империализм испытывал различного рода приемы, методы и формы подавления освободительного движения, от создания военно-политической системы до насаждения угодных ему террористических режимов.

Однако «холодная война» не смогла затормозить общественное развитие, воспрепятствовать все более глубокому воздействию мирового революционного процесса на судьбы мира. Борьба народов Латинской Америки являлась составной частью борьбы народов колониальных, полуколониальных и зависимых стран за свое национальное и социальное освобождение. Важным этапом в борьбе народов Латинской Америки за свободу, демократию и социальный прогресс стали гватемальская (1944—1954 гг.) и боливийская (1952 г.) революции. Революционные процессы в этих странах вскрыли закономерность, присущую освободительному движению региона: неуклонное возрастание политической роли рабочего класса, заинтересованного в проведении глубоких антиолигархических и антиимпериалистических преобразований при одновременно усиливающихся колебаниях и непоследовательности националистически настроенных кругов местной буржуазии.

¹ V. R. Haya de la Torre. La defensa continental. Buenos Aires, 1946, p. 12, 14.

387 Несмотря на поражение революций в Боливии и Гватемале, они свидетельствовали об углублении революционно-освободительных процессов в Латинской Америке, способствовали более глубокому осмыслению революционными силами места и роли рабочего класса и его союзников в борьбе за радикальные преобразования.

В латиноамериканских странах рабочий класс становился все более весомым и определяющим фактором в борьбе за демократию и национальный прогресс. Его активные выступления, в которых все теснее и органичнее сочетались экономические требования с общедемократическими лозунгами, сыграли немалую роль в свержении в ряде латиноамериканских стран диктаторских проимпериалистических режимов.

К концу 50-х годов становится все более очевидным, что военно-политическая система, созданная в Латинской Америке империализмом и его союзниками, дает трещины под ударами демократического движения, выступлений трудящихся масс. Победа кубинской революции углубила кризис этой системы. Курс кубинских революционеров на строительство социалистического общества, укрепление братских связей с Советским Союзом и другими социалистическими странами создали качественно иную обстановку в Латинской Америке, открыв новый этап освободительного движения.

Именно с победой социалистической революции на Кубе борьба вокруг альтернатив общественного развития стала доминирующим фактором в жизни латиноамериканского общества.

В начале 60-х годов правящие круги США, стремясь нейтрализовать влияние революционной Кубы, выдвинули программу «Союз ради прогресса», пытаясь путем реформ сверху модернизировать отсталые общественные структуры, расширить социальную базу господства путем привлечения на свою сторону различных группировок местной буржуазии, средних слоев населения, их политических партий и движений. Немалое место в стратегии «Союза» занимала политика в отношении рабочего класса, его профсоюзных объединений. С помощью Межамериканской региональной организации трудящихся (ОРИТ), а также Американского института развития свободного профдвижения предпринимались попытки расколоть ряды прогрессивного профсоюзного движения, «интегрировать» рабочий класс в существующую систему.

В этот период борьба пролетариата обогащалась новыми формами, становилась социально и политически более насыщенной по своим целям и задачам. Происходит возрождение профсоюзного движения, возникают новые профсоюзные объединения, усиливается тенденция к единству в национальном и континентальном масштабах. В 1964 г. был создан Постоянный конгресс

388 профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки — координационный центр классовых профсоюзов.

Укрепление унитарных тенденций в рабочем движении происходило на фоне мощного подъема забастовочной борьбы рабочего класса. Особенно широкий размах она приняла в конце 50-х — начале 60-х годов, когда численность забастовщиков составляла в среднем около 20 млн. человек, т. е. примерно ¹/₃ всех бастующих в капиталистическом мире ¹. Характерной чертой забастовочного движения в Латинской Америке в период его подъема было все более тесное сочетание экономических и политических требований, выдвижение рабочими общедемократических, патриотических лозунгов, что расширяло поддержку борьбы пролетариата народными массами. В ходе борьбы пролетариат постепенно освобождался из-под влияния буржуазной националистической идеологии, в том числе теорий «национального капитализма» и «экономического национализма».

Большую роль в политическом воспитании рабочего класса сыграли компартии, которые выступали с принципиальной критикой подобного рода концепций, давали научное, марксистско-ленинское истолкование динамики развития освободительных процессов в Латинской Америке.

К середине 60-х годов становится все более очевидной неудача попыток с помощью программы «Союз ради прогресса» укрепить позиции господствующих классов, воспрепятствовать развертыванию освободительных процессов. Реализация этой программы встречала ожесточенное сопротивление ультраправых из числа самых твердолобых представителей латиноамериканской олигархии. Их поддержали наиболее реакционные группировки монополистического капитала США, требовавшие от инициаторов «Союза» отказа от «опасного», по их словам, «социального экспериментаторства». В то же время политика «Союза» встречала противодействие со стороны левых, революционных сил. Они противопоставляли верхушечным реформистским акциям требования преобразований, реализация которых могла бы привести к глубоким качественным изменениям социально-экономических и политических структур стран Латинской Америки. В рядах левых сил интенсивно разрабатывались теоретические проблемы, связанные с определением путей победы революционной альтернативы, все большее внимание уделялось роли в ней рабочего класса.

По сути речь шла о выборе дальнейших путей общественного развития стран континента. Революционные силы стремились определить такую стратегическую линию, реализация которой создала бы условия для ориентации освободительных процессов в сторону социализма. Стратегическая задача сторонников контрреволю-

¹ См. «Пролетариат Латинской Америки». М., 1968, с. 253.

389 ционной альтернативы заключалась в совершенствовании механизма защиты эксплуататорского строя, модернизации капитализма с помощью все более широкого использования средств и методов государственно-монополистического капитализма. В условиях резкого обострения классовой борьбы контрреволюция использовала самые крайние террористические и фашистские методы, о чем свидетельствовали военно-фашистские перевороты в Уругвае и Чили.

Резкое обострение борьбы двух альтернатив развития проявилось помимо всего прочего в заметном повышении уровня выступлений рабочего класса, возникновении новых, исключительно важных задач, которые приходилось решать трудящимся массам. Как подчеркивал Генеральный совет Постоянного конгресса профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки, рабочий класс все теснее и органичнее связывал свою борьбу за экономические требования с разработкой стратегии и тактики антиолигархического и антиимпериалистического движения, что превращало рабочих в «становой хребет и авангард борьбы за освобождение и социальный прогресс континента» ¹.

В рядах рабочего класса бурно проходил процесс политизации. Суть его, по определению, например, аргентинских коммунистов, состояла в том, что «профсоюзы становятся опорой политики изменений, ударной силой, с помощью которой можно сломить сопротивление олигархии, крупного капитала и монополий революционным преобразованиям, столь необходимым стране» ².

Сам процесс политизации рабочего и профсоюзного движения был неоднозначным, что объяснялось в первую очередь неоднородностью состава рабочего класса, различиями в уровне политического сознания отдельных его отрядов. Именно пестрота состава рабочего класса объясняет влияние идей пролетарского авангардизма, анархо-синдикализма, нередко служащего прикрытием самого заурядного экономизма, на отдельные его отряды и организации. К наименее развитым слоям рабочего класса, к смежным с ними полупролетарским маргинальным группам населения апеллировали различные левацкие и «ультрареволюционные» группировки, стремясь выдать себя за единственно революционную силу общества. Все эти сложные процессы в рядах пролетариата, связанные в конечном счете с усилением его роли в политической и социальной жизни латиноамериканских стран, не могли не оказывать влияние на решение новых задач, которые выдвигались теорией и практикой революционной борьбы. Прежде всего речь

¹ «Libertad» (San José), 8.III.1975.

² R. Iscaro. El trabajo de los comunistas para impulsar el proceso revolucionario y el movimiento sindical clasista. Buenos Aires, 1973, p 14.

390 шла о борьбе рабочего класса в условиях прогрессивных антиимпериалистических режимов, где власть частично находилась в руках политических сил, отражавших непосредственно интересы пролетариата (например, Чили до сентября 1973 г.), или же она осуществлялась революционно-демократическими кругами армии (Перу, Панама, отчасти Эквадор). Можно без преувеличения сказать, что перед рабочим классом ряда стран Латинской Америки встали новые задачи, связанные с его превращением в ведущую силу освободительных процессов, объединяющую вокруг себя широкие слои населения.

Большой исторической заслугой коммунистов стран Латинской Америки было то, что они стремились творчески применять исторический опыт мирового революционного движения к конкретным условиям своих стран, разрабатывать научно обоснованную стратегию и тактику завоевания рабочим классом руководящей роли в революционных преобразованиях. Однако в силу ряда причин, как объективных, так и субъективных (отсутствие прочного единства в рядах левых сил, влияние «ультралевизны» в отдельных отрядах рабочего движения, способствующей изоляции рабочих от других слоев населения), закрепить успехи прогрессивных сил в ряде стран Латинской Америки, объединив вокруг рабочего класса широкие слои населения, не удалось.

Победа фашиствующей контрреволюции в Чили, свертывание антиимпериалистических и антиолигархических преобразований в Перу свидетельствовали не только о наступлении воинствующей реакции, но и об определенных слабостях и противоречиях самих освободительных процессов. В более общем плане временное поражение прогрессивных сил отражало обострившуюся борьбу реакции, империализма и сил социального прогресса в мировом масштабе, свидетельствовало о стремлении контрреволюции изменить соотношение сил в свою пользу. Но, как отмечал еще В. И. Ленин, никакой поворот от демократии к репрессивной политике в эпоху империализма не может воспрепятствовать усилению борьбы народных масс за демократию, что в конечном счете обостряет антагонизм между демократическими устремлениями масс и антидемократической тенденцией трестов ¹.

Революционные процессы, развернувшиеся в 70-х — начале 80-х годов в Латинской Америке, полностью подтверждают эти глубокие ленинские оценки. Здесь со все нарастающей силой развиваются освободительные и антиимпериалистические процессы, которые принимают самые разнообразные формы. Победа Сандинистской революции в Никарагуа, мужественная борьба сальвадорских патриотов против диктатуры, борьба за свободу и демократию патриотов Гватемалы — только наиболее яркие

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 30, с. 102.

391 примеры тех сдвигов, которые происходят в странах Латинской Америки и зоне Карибского бассейна.

Несмотря на то что крайней реакции удалось установить в ряде стран авторитарно-репрессивные режимы, она не сумела разгромить прогрессивные силы. Подтверждение этому — замена военных диктатур в Аргентине, Уругвае и Бразилии конституционными правительствами в середине 80-х годов. Именно усиление борьбы рабочего класса в немалой степени способствовало эрозии диктаторских режимов, сужению их социальной базы, обострению противоречий в рядах различных группировок господствующих классов.

Выдвижение рабочего класса на передний край борьбы за демократию и социальный прогресс приобретает особо важное значение ныне, когда в освободительное движение втягиваются новые и новые слои населения, не обладающие большим политическим опытом, далеко еще не разделяющие социальных идеалов революционных сил. Только в ходе совместной борьбы создаются все более благоприятные условия для сближения этих слоев населения — потенциальных союзников пролетариата — с рабочим классом. Поэтому столь большое значение приобретает разработка коммунистическими партиями теоретических и политических аспектов революционно-демократической альтернативы, способной объединить вокруг пролетариата широкие слои населения, открыв тем самым путь к построению демократии нового типа, где трудящиеся массы стали бы хозяевами своей судьбы.

РАБОЧИЙ КЛАСС В ГОДЫ НАСТУПЛЕНИЯ ИМПЕРИАЛИЗМА И РЕАКЦИИ​

Освободительное движение в странах Латинской Америки после второй мировой войны, в котором всевозрастающую роль играл пролетариат, выступавший под руководством компартий, натолкнулось на ожесточенное сопротивление империализма и местной реакции. Под флагом антикоммунизма они развернули наступление против всех патриотических, прогрессивных сил. Взяв курс на вовлечение стран континента в «холодную войну», США пытались «стабилизировать» положение в этом регионе. Первым шагом был трумэновский план «стандартизации вооружения». Его инициаторы ставили целью подчинить вооруженные силы континента, превратить их в гарант интересов монополий США. «План Трумэна, — писал Р. Арисменди, — это часть более крупного предприятия, той реакционной утопии, которая имеет целью навязать миру «век Америки». Данное обстоятельство не только не уменьшает, а, наоборот, делает еще более серьезной угрозу порабощения для тех стран, которые предназначены стать «хин-

392 терландом» для мировой гегемонии Уолл-стрита» ¹. «План Трумэна» вызвал резкую критику со стороны представителей различных политических сил латиноамериканских стран. На совещании Центрального комитета КТЛА в столице Коста-Рики Сан-Хосе (декабрь 1946 г.) была принята резолюция, в которой осуждался этот план, шедший вразрез с национальными интересами стран Латинской Америки ².

Следующим шагом на пути создания военно-политического блока под эгидой США явилась конференция в Рио-де-Жанейро (август — сентябрь 1947 г.), которая приняла так называемый Межамериканский договор о взаимопомощи. Под предлогом отражения «коммунистической агрессии» он создавал для правящих кругов США и их латиноамериканских союзников возможности наносить удары по освободительному движению, смещать неугодные им правительства ³. С еще большей определенностью стремление правящих кругов США изменить политическую ситуацию в Латинской Америке в свою пользу проявилось на IX Межамериканской конференции в столице Колумбии Боготе (март — апрель 1948 г.). Принятая на конференции под нажимом американской делегации Декларация о защите демократии была проникнута духом «холодной войны» и ярого антикоммунизма.

В 1946 г. в Боливии произошел кровавый государственный переворот, в результате которого было свергнуто правительство Г. Вильяроэля, чья патриотическая политика вызывала недовольство местной олигархии и правящих кругов США. Когда в марте 1947 г. парагвайские демократы поднялись на вооруженную борьбу против диктатуры Мориниго, правительство США под предлогом «континентальной солидарности» послало оружие и военных специалистов в страну для оказания помощи находившейся на грани банкротства диктатуре. «Отнюдь не случайно, — писал журнал кубинских коммунистов «Фундаментос», — что кровавое подавление демократического движения в Парагвае, осуществленное во имя «континентальной обороны», совпало с провозглашением «доктрины Трумэна», с антикоммунистической кампанией и интервенцией США в Греции, с подписанием пакта в Рио-де-Жанейро» ⁴. Особенно широкий размах свержение неугодных реакции режимов приобрело после Боготинской конференции. В октябре 1948 г. армейская верхушка совершила государственный переворот в Перу. Через месяц произошел переворот в Венесуэле, где власть захватили военные. В 1949 г. к власти

¹ Р. Арисменди. Вторжение доллара в Латинскую Америку. М., 1948, с. 39.

⁴ «Fundamentos» (La Habana), 1949, N 93, p. 1.

393 в Колумбии пришли ставленники клерикально-помещичьей реакции. Антидемократические и антикоммунистические акции правительства привели к углублению социально-политического кризиса в Колумбии. Страну сотрясала спровоцированная реакцией гражданская война. В 1952 г. на Кубе при активной поддержке США был установлен тиранический режим Ф. Батисты. Американские правящие круги, по словам известного политического деятеля Гватемалы Х. Х. Аревало, «перекраивали континентальную карту» ¹.

Главный удар реакции был направлен против рабочего и демократического движения, коммунистических партий. Профсоюзные организации подвергались разгрому, руководителей и активистов рабочего и коммунистического движения бросали в тюрьмы, концентрационные лагеря, изгоняли из страны. Главы диктаторских режимов заявляли, что предоставят иностранному капиталу полные гарантии для «безопасной» деятельности на основе принципов «свободы предпринимательства».

Антидемократические методы правления, антикоммунизм все больше характеризовали политику и тех правительств, которые внешне сохраняли атрибуты конституционности. В мае 1947 г. Верховный избирательный трибунал Бразилии объявил Коммунистическую партию вне закона. Правящие круги обрушились с репрессиями на профсоюзы, демократические организации. В октябре 1947 г. Бразилия разорвала дипломатические отношения с Советским Союзом. Аналогичную акцию в этом же месяце совершили правящие круги Чили. Из чилийского правительства были выведены коммунисты, в стране развернулась антикоммунистическая кампания. Сотни коммунистов были брошены в концентрационные лагеря.

В Мексике правящие круги под предлогом борьбы с «коммунистическим» проникновением стали навязывать профсоюзному движению своих ставленников, была произведена насильственная смена руководства в крупнейших профсоюзных объединениях страны — нефтяников, железнодорожников, горняков.

Пособниками реакции и империализма выступали американские профсоюзные центры. Правые лидеры Американской федерации труда взяли курс на развитие так называемого межамериканского профсоюзного движения. С объединением профсоюзов на основе «панамериканской общности», «взаимозаинтересованности» и «взаимозависимости» всех стран западного полушария они связывали осуществление целей по подрыву позиций классовых профсоюзов (прежде всего Конфедерации трудящихся Латинской Америки и национальных профцентров Кубы, Перу,

¹ J. J. Arévalo. Fábula del tiburón y las sardinas. México, 1956, p. 104.

394 Чили, Колумбии, Уругвая, Коста-Рики, Никарагуа), в которых имели влияние коммунисты, по ослаблению коммунистического движения и созданию таким образом благоприятного «социального климата» для дальнейшей экспансии США в Латинской Америке. Их поддержали правые социалисты и политические деятели из числа национал-реформистов. Сближение произошло на основе откровенного антикоммунизма обеих сторон и так называемого конструктивного антиимпериализма представителей социалистических и «народных» партий. Съезды этих партий (в 1946 и 1947 гг.) по существу ориентировали профсоюзы на выход из КТЛА и создание нового континентального центра. Практическое участие лидеров и профсоюзных работников — членов Народной партии Перу (АПРА), Демократического действия Венесуэлы, Национального освобождения Коста-Рики в создании нового межамериканского профсоюзного центра правореформистской ориентации оказало определяющее воздействие на его идейно-политическое развитие, а важнейшие теоретические положения реформистских партий, особенно перуанской АПРА, легли в основу идеологии и программы профсоюзных организаций — его членов. Составной частью идейно-политической платформы межамериканского профдвижения стали, в частности, лозунг «межамериканизм без империализма», концепция о «растущей взаимозависимости» США и Латинской Америки, необходимости поощрения иностранных, особенно североамериканских, инвестиций. Идейная связь межамериканских профсоюзных организаций с национал-реформистскими и либерально-буржуазными партиями привела в Перу, Венесуэле, Мексике, Коста-Рике к сращиванию профсоюзной верхушки с партийным аппаратом, что усугубило зависимость профсоюзного движения от межпартийной и внутрипартийной борьбы.

Союз и сотрудничество реакционной профсоюзной верхушки АФТ с национал-реформистами Латинской Америки обеспечили в конце 40-х годов необходимые предпосылки и соответствующий психологический климат для организационного оформления антикоммунистического профсоюзного центра, объединившего все страны Америки. Первой попыткой явилось создание в 1948 г. Межамериканской конфедерации трудящихся (МКТ). В январе 1951 г. МКТ была преобразована в действующую поныне Межамериканскую региональную организацию трудящихся (ОРИТ), которая примкнула к реформистской Международной конфедерации свободных профсоюзов (МКСП).

Первые годы деятельности ОРИТ привели к определенной консолидации сил межамериканского «свободного» профдвижения. Используя все средства — от раскола существующих и создания параллельных профцентров до «реорганизации» профсоюзов и синдикализации неорганизованных трудящихся и т. д., лидеры

395 ОРИТ создали в большинстве латиноамериканских стран свои опорные организации.

Идеологическую основу деятельности ОРИТ составили буржуазно-реформистские теории «классового сотрудничества» и «социальной гармонии». Политической целью была борьба с идеологией коммунизма и коммунистическим движением, их влиянием на латиноамериканский рабочий класс и профсоюзы. Ярый антикоммунизм профсоюзной верхушки ОРИТ сделал эту организацию главным препятствием на пути к континентальному единству профсоюзного движения и его организационному объединению на классовой основе. С помощью ОРИТ профсоюзной бюрократии США и ее союзникам в Латинской Америке удалось увлечь значительную часть профсоюзов в русло «панамериканизма» и серьезно ослабить прогрессивное профсоюзное движение в континентальном и национальном масштабах.

Активную деятельность по идеологическому завоеванию и организационному подчинению рабочего движения развила в послевоенный период католическая церковь. При прямом содействии и по инициативе церковников были созданы профсоюзные центры в Коста-Рике (1945 г.), Колумбии (1946 г.), Чили (1947 г.). В Эквадоре до 20% организованных трудящихся оказались в сфере непосредственного воздействия католицизма. Конфессиональное течение в профсоюзах активизировалось в Венесуэле, Уругвае, на Кубе.

Наиболее полно особенности умеренно-реформистского крыла католического профсоюзного движения выражали Союз трудящихся Колумбии и костариканская конфедерация трудящихся «Рерум новарум». Основополагающими принципами католического профсоюзного движения были объявлены аполитизм и антикоммунизм. Само возникновение католических профсоюзных организаций в 40—50-х годах было прежде всего проявлением политики раскола на основе антикоммунизма. Совпадение позиций католических профсоюзов умеренного крыла и межамериканского «свободного» профдвижения сделало возможным их организационное объединение. Союз трудящихся Колумбии, костариканская конфедерация трудящихся «Рерум новарум» и несколько небольших конфедераций других стран примкнули к ОРИТ.

Большинство профсоюзных организаций социал-христианской ориентации оказались, однако, вне сферы прямого воздействия церкви. Часть (например, в Чили и Венесуэле) была организована демохристианскими партиями, интерпретировавшими социальную доктрину католицизма в более радикальном духе. С близких этому течению позиций начала в 1954 г. свою деятельность на континенте созданная по инициативе руководства Международной конфедерации христианских профсоюзов (МКХП) Латиноамериканская конфедерация христианских синдикалистов

396 (КЛАСК). В идеологическом и политическом отношении КЛАСК стала наиболее полным выражением латиноамериканского христианского синдикализма.

Уже в тот период наметились некоторые существенные особенности идейно-политической платформы КЛАСК, отличавшие ее от конфессионального течения в межамериканском «свободном» профдвижении. Как явствовало из заявлений идеологов КЛАСК, христианский синдикализм появился как «выражение... нового революционного сознания христианства Латинской Америки». КЛАСК не ограничивала свои задачи чисто профсоюзной работой, но отстаивала идею «политических функций» профсоюзов, состоящую в том, чтобы быть «инструментом освобождения трудящихся».

Многое в заявлениях лидеров КЛАСК носило декларативный и пропагандистский характер, так как руководство движением находилось в руках представителей умеренного крыла, тесно связанного с церковной иерархией и буржуазно-реформистскими кругами. Тем не менее тенденции к политической активности привлекли на сторону христианского синдикализма различные социальные слои. К середине 60-х годов организации КЛАСК действовали в большинстве стран Латинской Америки и насчитывали в своих рядах приблизительно 1—2 млн. человек. По данным самой конфедерации, число приверженцев христианского синдикализма превышало 5 млн. человек.

В начале 50-х годов Всеобщая конфедерация труда Аргентины предприняла попытку создания нового континентального профсоюзного центра на основе идей перонизма. С этой целью в феврале 1952 г. был образован Комитет латиноамериканского профсоюзного единства, преобразованный через год в Объединение латиноамериканских синдикализированных трудящихся (АТЛАС). Выдвинутый перонистскими лидерами лозунг «Ни коммунизма, ни империализма, ни капитализма для народов Латинской Америки» не привлек к себе широких масс трудящихся за пределами Аргентины. Идеи перонизма получили лишь незначительное распространение в профсоюзном движении Чили, Колумбии, Мексики, Перу, Уругвая, Венесуэлы. С падением Перона в 1955 г. АТЛАС прекратил свое существование. Не приобретя достаточной силы в континентальном профсоюзном движении, эта организация тем не менее нанесла определенный ущерб КТЛА и усугубила раскол профсоюзного движения на континенте.

Раскол профсоюзов отвечал интересам правящих классов, так как облегчал им задачу установления контроля над рабочим движением, насаждения в нем буржуазно-реформистской идеологии, усиления позиций соглашательских элементов. Реформисты, обратившие особое внимание на положение трудящихся, на их повседневные заботы и требования, сумели привлечь на свою сторону значительные отряды рабочего класса. Социальная база рефор-

397 мизма создавалась в большей мере за счет недавних выходцев из сельской местности, вовлеченных в производство в результате промышленного развития стран Латинской Америки. Не имевшие опыта классовой борьбы, не преодолевшие еще крестьянской психологии с ее приверженностью к патернализму, они стали благоприятной социально-психологической средой для восприятия идей реформизма.

Все это в определенной степени облегчалось просчетами и недостатками в деятельности Конфедерации трудящихся Латинской Америки, которая не имела достаточно четкой программы действий в новых условиях, что и приводило к ослаблению ее позиций в рабочем движении. Объяснялось это помимо всего прочего тем, что в ее рядах был весьма распространен тезис о необходимости для рабочего класса выступать в едином фронте с местной буржуазией во имя достижения целей «экономического национализма», укрепления национального суверенитета. Ослаблению позиций независимого профсоюзного движения способствовало и то, что правящие режимы в ряде стран всемерно поддерживали раскольническую деятельность реформистских профсоюзов, содействуя созданию проправительственных объединений. Немалую роль в таком развитии событий сыграла и открыто репрессивная, антинародная политика проимпериалистически-диктаторских режимов.

Это отрицательно сказывалось на развитии рабочего движения. Наступление правящих классов на экономические и политические права и социальные завоевания трудящихся, вызванное спадом экономической конъюнктуры в 50-х годах и ужесточенное атмосферой «холодной войны», рабочий класс встретил идеологически ослабленным и организационно разобщенным.

Обстановка антикоммунистической истерии тяжело сказалась и на коммунистическом движении Латинской Америки. Партии рабочего класса активно участвовали в антиимпериалистической борьбе, возглавляли движение сопротивления экспансии монополий США, насаждению проимпериалистических диктатур. Поэтому на них обрушился главный удар реакции. От рук наемных убийц и полиции пали многие руководители коммунистов. Погиб Генеральный секретарь Парагвайской коммунистической партии А. Кандиа, были замучены лидеры Перуанской коммунистической партии С. Эррера Фарфан и Х. Апаса Мамани, убиты популярный среди аргентинских рабочих коммунист Х. Ингалинелья, руководитель аргентинского комсомола Х. Кальво, Генеральный секретарь Доминиканской народно-социалистической партии Ф. Вальдес, руководители кубинских рабочих Х. Менендес и А. Иглесиас и многие другие. К каторжным работам военно-полицейская диктатура приговорила Генерального секретаря Коммунистической партии Венесуэлы Х. Фариа. Тысячи коммунистов были брошены

398 в тюрьмы или высланы из своих стран. Связи коммунистических партий с профсоюзными и другими массовыми организациями трудящихся ослабли, их численность уменьшилась.

Однако реакции не удалось подавить освободительную антиимпериалистическую борьбу народов Латинской Америки. Эта борьба приобретала разнообразные формы, отличалась в отдельных странах различными уровнями сознательности и масштабом, в ней возрастающую роль играл рабочий класс, действительно заинтересованный в проведении глубоких социальных преобразований, в то время как местная буржуазия обнаруживала все большие колебания. В этой расстановке классовых сил с очевидностью проявлялась историческая запоздалость традиционных буржуазно-демократических революций в Латинской Америке. Это достаточно ясно можно было проследить на примере гватемальской и боливийской революций, происходивших в условиях, когда в мире уже существовала социалистическая система, рабочий класс стал правящим в большой группе государств, а во многих капиталистических странах добился крупных социальных завоеваний. Все это наложило отпечаток на характер революционного процесса в Латинской Америке. Его особенности можно достаточно ясно проследить на примере гватемальской и боливийской революций.

* * *

Борьба гватемальского народа за социальный прогресс, против империализма к началу 50-х годов вступила в новый этап, характеризующийся углублением социальных, антиимпериалистических преобразований, активной ролью рабочего класса, трудящихся масс. Наличие в стране основных демократических свобод позволило трудящимся завоевать право на создание профессиональных объединений ¹, добиться принятия нового трудового законодательства. В ходе борьбы за свои права росло классовое самосознание пролетариата, постепенно преодолевался узкоцеховой, чисто экономический подход к целям и задачам движения. Именно в условиях подъема рабочего движения в 1949 г. в стране была создана Коммунистическая партия ².

В октябре 1951 г. состоялся учредительный конгресс по объединению профсоюзного движения, который провозгласил образование Всеобщей конфедерации трудящихся Гватемалы (ВКТГ). Принятая программа действий новой организации наряду с за-

¹ К началу 50-х годов в стране действовало около 400 профсоюзов.

² Со времени II съезда в 1952 г. она стала называться Гватемальской партией труда (ГПТ).

399 дачами борьбы трудящихся за свои экономические и социальные права определяла стратегию и тактику рабочего класса в освободительном и антиимпериалистическом движении. Одно из центральных мест отводилось задачам рабочего класса в борьбе за аграрную реформу, создание рабоче-крестьянского союза. Важную роль, подчеркивалось в программе, призван был сыграть гватемальский пролетариат в борьбе за демократию, упрочение независимости родины ¹.

Новый профцентр заявил о своем решении вступить в ВФП. Оценивая историческое значение программы ВКТГ, активный участник гватемальской революции видный ученый-марксист Х. Д. Россотто писал: «Было бы трудно в условиях, в которых этот документ создавался, найти более последовательную линию. В этом документе отразились взгляды осознавшего свое значение рабочего класса, почувствовавшего лежащую на нем ответственность, не закрывающего глаза на своих врагов и опасности, которые ему угрожают, готового лицом к лицу встретиться со своей судьбой» ².

Единство рабочего движения выковывалось в то время, когда в стране создавались условия для углубления антиимпериалистической направленности освободительного движения. Пришедшее к власти в результате выборов (1951 г.) правительство полковника Х. Арбенса, патриота и убежденного антиимпериалиста, приступило к проведению широкой программы прогрессивных реформ, направленных на экономическое освобождение страны. Аграрная реформа занимала ключевое место в этой программе. Она ставила своей целью наделение землей крестьян, освобождение их от эксплуатации латифундистов, улучшение жизненных условий. Аграрная реформа затронула интересы могущественной американской монополии «Юнайтед фрут компани» (ЮФКО), у которой на условиях выплаты компенсации было экспроприировано 160 тыс. га необрабатываемых земель (из 230 тыс. га) ³.

Рабочий класс, его боевой профцентр (ВКТГ) приняли активное участие в осуществлении социальных преобразований. Руководство ВКТГ ориентировало рабочий класс на все более эффективное участие в осуществляемых преобразованиях. Этим задачам в первую очередь была подчинена борьба рабочего класса. Так, в ходе аграрной реформы на усиление провокационной деятельности ЮФКО рабочие ответили волной забастовок, проходивших во владениях этой компании, внеся тем самым весомый вклад в борьбу гватемальских патриотов.

¹ См. Х. Д. Россотто. Характер гватемальской революции. М., 1962, с. 178 и др.

³ См. «Сельские трудящиеся Латинской Америки». М., 1972, с. 345.

400 В ходе осуществления аграрной реформы создавались условия для укрепления сотрудничества рабочих и крестьянских организаций, в частности ВКТГ, с Национальной крестьянской конфедерацией.

По словам У. Альварадо, одного из руководителей ГПТ, по мере численного возрастания гватемальского рабочего класса, его профсоюзной и политической организованности (что связано с промышленным и сельскохозяйственным развитием страны) он стал играть более активную политическую роль, оказывать большее влияние на народные массы, с тем чтобы повести вперед революционный процесс, борясь за углубление антифеодального и антиимпериалистического характера революции ¹.

Империалистические силы, местная реакция всеми средствами и методами стремились насильственно прервать развитие освободительного процесса в стране. Достаточно сказать, что за период 1944—1954 гг. было около 40 попыток свергнуть законное правительство Гватемалы. Империалистические круги США развернули против свободолюбивой Гватемалы клеветническую кампанию, обвиняя ее правительство в сочувствии планам «международного коммунизма».

В июне 1954 г. империализм руками наемников совершил вооруженную интервенцию в Гватемалу. Правительство Арбенса было свергнуто, и к власти пришел ставленник США К. Армас. В стране свирепствовала контрреволюция; коммунисты и другие левые, демократические партии и организации, боевые профсоюзы подверглись жесточайшим репрессиям.

Причины поражения гватемальской революции неоднозначны. Немаловажную роль в этом сыграло неблагоприятное соотношение сил в Латинской Америке, где в ряде стран у власти в то время находились проимпериалистические режимы; во многих странах демократическому движению были нанесены тяжелые удары. Рабочий класс был еще недостаточно организован, чтобы возглавить процесс преобразований, сплотить вокруг себя широкие слои населения, нейтрализовав растущие колебания национальной буржуазии, средних слоев.

Сыграло свою роль, по оценкам гватемальских коммунистов, и то обстоятельство, что партия не придала должного значения чрезвычайно сложной и трудной, но совершенно необходимой борьбе за последовательное развитие революции, с тем чтобы в процессе революционной борьбы рабочий класс завоевал бы руководящую роль ². Позднее, анализируя уроки революции, коммунисты на III съезде партии подчеркивали, что в условиях растущей по-

¹ См. У. Альварадо. Раздумья. Избранные статьи и материалы. М., 1979, с. 78.

² См. там же, с. 65.

401 литической активности народных масс, как это было в 1954 г., создавались все более благоприятные предпосылки для того, чтобы «рабочий класс принял на себя руководящую роль в революционной, национальной и патриотической борьбе всего народа» ¹. Недостаточное внимание, по признанию гватемальских коммунистов, уделялось «привлечению на сторону единого фронта мелких торговцев и промышленников, некоторой части кустарей и прочих групп, принадлежащих к средним слоям городского населения, подвергавшихся сильному влиянию реакционных сил, не было также придано значения необходимости рассеять клевету на коммунистов, которой на протяжении многих лет отравляли католиков» ². Следует также учитывать, что колебания буржуазии и средних слоев населения усиливались в определенной степени из-за сектантских действий сторонников мелкобуржуазного революционаризма в рядах освободительного движения.

* * *

Боливия стала другой латиноамериканской страной, в которой революционно-освободительные процессы приобрели особую глубину и размах в самый разгар «холодной войны». Попытки правящих кругов, защищавших интересы магнатов олова и помещичьей олигархии, укрепить свои позиции оказались малоэффективными, несмотря на использование самых крайних, террористических мер против народного движения. Решающую роль в расшатывании господства олигархии играла борьба рабочего класса, прежде всего горняков, наиболее боевого отряда трудящихся. Забастовочное движение в стране шло по восходящей линии, приобретая все более широкий размах, вовлекая все новые слои рабочего класса. В мае 1949 г. забастовка охватила горнорудные районы страны. Ответом правительства были жесточайшие репрессии: свыше тысячи рабочих было убито, тысячи оказались без работы. В 1950 г. забастовочное движение вспыхнуло с еще большей силой, вовлекая широкие слои трудящихся. Во всеобщей майской забастовке приняли участие горняки и промышленные рабочие, различные категории служащих, учащиеся средних школ и учителя. Правительство потопило в крови это выступление трудящихся, не остановившись даже перед использованием авиации против горняцких поселений.

Правящие круги пошли на создание открытой военной диктатуры, чтобы удержаться у власти. Однако 9 апреля 1952 г. в стране началось народное восстание. В результате трехдневных ожесточенных боев в столице страны Ла-Пасе и других городах

¹ У. Альварадо. Указ. соч., с. 65.

² Там же, с. 55.

402 армия военной хунты была полностью разгромлена и власть перешла в руки партии Националистическое революционное движение (НРД), которая опиралась на рабочий класс и крестьянство, широкие слои населения. Боливийские трудящиеся внесли решающий вклад в победу народного восстания. Вооруженные отряды рабочих решили исход боев в Ла-Пасе и других районах страны. Самое активное участие в восстании принимали коммунисты (Компартия была создана только в 1950 г.). В бою героически погиб видный организатор народного вооруженного восстания, один из основателей Коммунистической партии, М. Миранда.

В результате победы восстания регулярная армия и полиция были фактически ликвидированы, старый государственный аппарат оказался разрушенным и начали возникать новые органы власти; определяющую роль стала играть рабочая милиция. Иными словами, в Боливии произошел не государственный переворот обычного типа — победила народная революция, ликвидировавшая власть олигархии. Боливийская революция пробила еще одну брешь в системе господства реакции в латиноамериканских странах, стала вместе с гватемальской революцией важным фактором углубления освободительного движения в Латинской Америке. Особенно большое значение для развития боливийской революции приобретал тот факт, что рабочий класс играл возрастающую роль в освободительных процессах. Сразу же после революции был создан Боливийский профцентр, который объединил значительную часть рабочего класса страны. Именно эта роль трудящихся предопределила широту и размах социальных преобразований, которые стали осуществляться в стране сразу же после победы революции. 31 октября 1952 г. был принят декрет о национализации оловянных рудников и конфискации собственности трех крупнейших монополий — «Патиньо», «Хохшильд» и «Арамайо». Характерно, что декрет о национализации был провозглашен в присутствии тысяч горняков близ г. Катави, известного своими боевыми, классовыми традициями. В декрете говорилось о героизме и упорстве горняков в борьбе против олигархии, о том, что их борьба «явилась решающим фактором в победе национальной революции». Был туда включен специальный пункт об установлении на национализированных рудниках рабочего контроля ¹.

Весть о национализации с исключительным энтузиазмом была встречена рабочим классом, всеми демократическими силами стран Латинской Америки. 8 ноября 1952 г. в столице Чили Сантьяго представители Боливийского профцентра, Конфедерации трудящихся Чили и Движения за демократизацию и независимость профсоюзов Аргентины подписали совместную декларацию, обязуясь

¹ См. В. И. Ермолаев, А. Ф. Шульговский. Указ. соч., с. 38,

403 «развивать движение солидарности всех трудящихся континента, чтобы всеми способами поддержать национализацию рудников, проведенную недавно правительством Боливии». О своей активной поддержке боливийского рабочего класса заявило руководство Конфедерации трудящихся Латинской Америки ¹.

Важное значение для развития революции имел принятый в августе 1953 г. декрет об аграрной реформе. Аграрные преобразования нанесли удар по позициям латифундистов, в значительной мере решили проблему безземельного крестьянства ². Правительство издало ряд декретов, по которым все население страны, в том числе ее наиболее бесправная часть — индейцы, было уравнено в правах. Так, если раньше на выборах имело право голоса около 170 тыс. человек, то с 1952 г. число избирателей возросло до 1,5 млн. ³

Однако на пути дальнейшего углубления боливийского революционного процесса возникло много трудностей. Одной из главных явился вопрос о рынках. Боливия ориентировалась всецело на рынок США, а после национализации американские монополии проводили политику экономического бойкота в отношении Боливии. США соглашались пойти на снятие бойкота при условии немедленной и полной компенсации за национализированную собственность горнорудных компаний. Такое требование, учитывая отсутствие финансовых средств у Боливии, было равносильно отказу признать национализацию, оправдать экономические репрессалии. Боливийский профцентр в своем манифесте от 1 мая 1953 г. заявил, что «лишения, испытываемые боливийскими трудящимися, являются результатом происков «агентов империализма», которые, видя, что их интересы затронуты, встали на путь удушения голодом народа, борющегося за свое освобождение».

В то же время политика правящих кругов США по отношению к освободительному движению в Боливии была более гибкой, чем по отношению к гватемальской революции. Это объяснялось тем, что после победы народного восстания в стране ключевые посты в руководстве партии Националистическое революционное движение захватили сторонники национал-реформизма, которые стремились убедить трудящиеся массы в необходимости всемерно содействовать развитию капитализма, отказаться от борьбы за «утопические» революционные цели, свернуть антиимпериалистическую борьбу. Так, газета «Ла насьон» (официоз НРД) писала, что взаимоотношения между США и латиноамериканскими странами

¹ См. В. И. Ермолаев, А. Ф. Шульговский. Указ. соч., с. 39.

³ См. В. И. Ермолаев. Национально-освободительное и рабочее движение в странах Латинской Америки после второй мировой войны. М., 1958, с. 52.

404 развиваются от подчинения в сторону «равноправия» и «взаимозависимости» ¹.

Стремясь не допустить роста классового самосознания боливийского пролетариата, его превращения в подлинно руководящую силу революционного процесса, идеологи реформизма развернули активную пропагандистскую кампанию ². Они пытались убедить, что в условиях Боливии рабочий класс должен поддерживать политику, направленную на полное развитие капитализма в стране, так как это-де объективный и неизбежный процесс и было бы глубоко ошибочным против него выступать. Чтобы не допустить сотрудничества рабочих и крестьянских организаций, реформистские лидеры играли на частнособственнических предрассудках парцеллированного крестьянства, натравливали крестьян на рабочих, представляли последних сторонниками коллективизации всего и всех.

Отрицая наличие классовых противоречий в стране, идеологи правящей партии выдвинули в качестве главного противоречия антагонизм между «революционным правительством» и анархо-синдикализмом. При этом они зачисляли в разряд анархо-синдикалистских по существу все формы классовой борьбы пролетариата: забастовки, экономические требования, выступления в защиту независимости профсоюзного движения и т. д.³ В то же время они пытались использовать в своих целях влияние троцкизма на различные отряды рабочего класса, в частности на горняков.

Троцкистские группировки руководствовались в рабочем движении программой, принятой еще в 1946 г. (так называемые Тезисы Пулакайо). Авторы этих тезисов под предлогом «особой» революционности боливийского пролетариата ориентировали его на немедленную социалистическую революцию, по существу отрицали необходимость для рабочего класса политики широких социальных союзов ⁴. После народного восстания 1952 г. троцкисты стали призывать рабочий класс к конфронтации с мелкобуржуазными слоями населения, крестьянством, к немедленному осуществлению социалистической революции. Такая политика мешала пролетариату расширять его социальную базу, укреплять сотрудничество с другими слоями населения, и прежде всего с крестьянством. Этим небезуспешно пользовались реформистские лидеры, которые противопоставляли крестьянские массы пролетариату, использовали вооруженные отряды крестьянской милиции для подавления забастовочного движения.

¹ «La Nación», 3, 23. III. 1958.

⁴ G. Lora. Documentos políticos de Bolivia. La Paz—Cochabamba, 1970, p. 362—365.

405 Все эти факторы отрицательно влияли на рабочее движение, ограничивали его возможности воздействовать на ход революции, развитие которой все больше деформировалось, особенно в результате широкого проникновения империалистических монополий в страну, действий различного рода американских «экспертов» по «оздоровлению» экономики.

Несмотря на большие трудности, рабочий класс оказал сильное влияние на революционно-освободительные процессы в стране. Хотя военный переворот 1964 г. создал крайне неблагоприятные условия для действий прогрессивных сил, пролетариат не прекращал борьбы против контрреволюции.

Боливийская и гватемальская революции явились частью освободительных процессов, в которых активно участвовал рабочий класс и которые после некоторого спада, вызванного разгулом реакции, вновь начали набирать силу.

* * *

К концу 40-х годов объединенное наступление внешних и внутренних реакционных сил на революционное движение народов Латинской Америки временно затормозило активную борьбу пролетариата, однако с начала 50-х годов число забастовщиков стало увеличиваться: в 1949—1951 гг. в целом на континенте ежегодно бастовало 2—2,5 млн. человек, в 1952 г.— 4,5 млн., в 1953 г.— 5,6 млн., в 1955 г.— 9,1 млн.¹ Если в конце 40-х — начале 50-х годов преобладали экономические локальные стачки, в которых участвовали отдельные отряды рабочих, то примерно с середины 50-х годов выступления пролетариата ряда стран постепенно становятся общенациональными, приобретают политический характер.

Борьба за мир, за прекращение агрессии США в Корее способствовала росту политической активности рабочих, расширяла их сотрудничество с другими слоями населения. В борьбе крепли связи латиноамериканского пролетариата с международным рабочим движением, в частности с ВФП. О силе сопротивления трудящихся масс агрессивной политике империализма свидетельствует, например, тот факт, что из всех латиноамериканских стран только правительство Колумбии приняло участие в интервенции США в Корее.

На глубину и размах рабочего движения, формы и методы его борьбы оказывали большое влияние соотношение классовых сил, характер и сущность политических режимов, стоявших у власти.

¹ См. «Международное революционное движение рабочего класса». М., 1964, с. 341; «Мировая экономика и международные отношения», 1963, № 12, с. 77.

406 Тенденция к превращению пролетариата в важную силу общественной жизни в своеобразных формах проявлялась в Аргентине и Бразилии, где у власти находились режимы националистического типа. Это своеобразие заключалось в том, что рабочее движение развертывалось в рамках массовых, популистских националистических движений, лидеры которых отнюдь не руководствовались стремлением содействовать росту классового самосознания пролетариата.

В определенные периоды в освободительном движении в странах Латинской Америки соучаствовали самые различные классы и социальные слои, нередко занимавшие даже антагонистические позиции по отношению друг к другу. Это определялось целым рядом объективных причин. «В силу того, — пишут советские исследователи Б. И. Коваль и А. А. Караваев, — что развитие капитализма в Латинской Америке происходило и происходит в условиях господства латифундизма и империалистической зависимости, на определенных этапах на первый план перед латиноамериканским обществом выдвигались такие задачи, в решении которых были так или иначе заинтересованы все социальные классы и группы, противостоявшие олигархии и империализму. Одна из центральных проблем заключалась в том, чтобы покончить с монополией на государственную власть традиционных олигархических группировок»¹. Перонистское и варгасистское движения в Аргентине и Бразилии были наглядным примером популизма подобного типа.

В 1946 г. президентом Аргентины был избран Х. Перон, один из организаторов государственного переворота 1943 г. В немалой степени его победа была предопределена тем, что сторонники Перона выступали с критикой политики США, выдвигали лозунги «экономического освобождения». Такая позиция отражала желание широких слоев аргентинской буржуазии утвердиться у власти, создать себе массовую опору в лице трудящихся. Перонисты стремились насадить в рядах рабочего класса, других трудовых слоев населения идеологию буржуазного национализма, направить политическую активность масс в нужном им направлении. Облегчалось это тем, что значительную часть пролетариата составляли недавние выходцы из сельской местности со свойственными им мелкобуржуазными настроениями, классовой незрело-

¹ Б. И. Коваль, А. А. Караваев. Отношение коммунистов к массовым националистическим движениям (на примере Латинской Америки). — «Проблемы коммунистического движения». Ежегодник. М., 1974, с. 259.

О массовых националистических движениях популистского типа и роли в них рабочего класса см.: «Национализм в Латинской Америке: политические и идеологические течения». М., 1976, с. 73—97.

407 стью. Они особенно были подвержены влиянию национализма, культа вождя (каудильо), чем широко и небезуспешно пользовались перонистские лидеры.

Перону и его сторонникам удалось расширить социальную базу за счет трудящихся с помощью и других методов и средств. Используя благоприятную экономическую конъюнктуру, накопленные за годы войны валютные запасы, перонистские руководители проводили довольно эффективную политику социального маневрирования. За первые годы пребывания у власти Перона была повышена заработная плата отдельным категориям трудящихся, введены различные виды социального страхования и обеспечения. Осуществляя такую политику, перонисты помимо всего прочего стремились посеять в рядах пролетариата патерналистские иллюзии, внушить веру в «надклассовость» государства, во главе которого стоит «провиденциальная личность». Целям этой же националистической политики служило превознесение перонистской пропагандой национализации собственности некоторых иностранных компаний, в частности железных дорог, принадлежавших английскому капиталу.

Оформление массового перонистского движения, основой которого стали профсоюзы в лице Всеобщей конфедерации трудящихся (в ней было объединено около 4 млн. человек), существенным образом изменило политическое положение в стране. Укрепляя влияние среди трудящихся, перонистские лидеры объективно способствовали вовлечению пролетариата в активную политическую борьбу. Это создавало условия для того, чтобы рабочий класс постепенно приобретал уверенность в своих силах, осознавал весомость своей роли в обществе. Несмотря на стремление перонистских лидеров ограничить цели и задачи рабочего движения исключительно экономическими интересами под эгидой «патерналистского» государства, забастовочное движение, которое не прекращалось в течение всего времени пребывания Перона у власти (1946—1955 гг.), стимулировало дальнейший рост политического самосознания рабочих масс.

Значительную роль в радикализации вовлеченных в перонистское движение народных масс играла гибкая политика аргентинских коммунистов, которые взяли курс на работу в перонистских профсоюзах, на тесное сотрудничество всех отрядов рабочего класса независимо от политических и религиозных убеждений, партийной принадлежности. «Если не оказать решительную поддержку рабочим и народным слоям, выступающим за Перона, — говорил в своем выступлении на XI съезде Компартии (август 1946 г.) руководитель аргентинских коммунистов В. Кодовилья, — если не объединиться с ними и не предупредить маневры реакционных элементов, готовящих государственный переворот, то можно ожидать самых неприятных сюрпризов. Может

408 случиться, что в этой все обостряющейся борьбе за власть, за раскол массового движения, поддерживающего Перона, победят реакционные профашистские силы, прямо или косвенно поддерживаемые помещичьей олигархией и империалистическими монополиями» ¹.

Такая политическая линия приносила свои плоды, способствовала усилению унитарных тенденций в рабочем движении. Этими целями руководствовались коммунисты, которые в 1949 г. выступили инициаторами Движения за демократизацию и независимость профсоюзов, развернувшего активную деятельность по сплочению рядов рабочего класса, за координацию борьбы различных отрядов пролетариата. В решениях первой национальной конференции движения (1952 г.) наряду с такими экономическими требованиями, как борьба за повышение заработной платы, против дороговизны жизни, выдвигались лозунги борьбы за континентальное профсоюзное единство, за мир.

Стремление рабочих к единым действиям воздействовало на борьбу рабочего класса, повышало ее политический уровень и степень сознательности масс. Широкий размах приняла в 1949 г. забастовка, проведенная трудящимися сахарной промышленности на севере страны. В ней участвовало около 130 тыс. рабочих и батраков. Руководил забастовкой межпрофсоюзный стачечный комитет, в который входили перонисты, коммунисты, анархо-синдикалисты, радикалы. Опираясь на солидарность трудящихся по всей стране, бастующие добились больших успехов, заставив правительство пойти на удовлетворение многих своих требований. Оценивая результаты забастовки, коммунисты особо подчеркивали, что она показала огромные возможности пролетариата в борьбе за свои права ².

Еще больший резонанс по всей стране вызвала забастовка 160 тыс. железнодорожников, которая была одной из наиболее длительных в истории национального рабочего движения (с ноября 1950 по август 1951 г.). В ходе этой забастовки еще более отчетливо выявились унитарные тенденции в рабочем движении, окрепли его связи с ВФП.

К середине 50-х годов забастовочное движение в стране приобрело особо широкий размах. Кульминацией явились мощные выступления в мае — июне 1954 г. сотен тысяч рабочих металлообрабатывающей, металлургической, химической и табачной промышленности. Выступлениями трудящихся руководили объединенные фабрично-заводские комитеты, в которые входили представители различных политических течений (коммунисты, перо-

¹ В. Кодовилья. Избранные статьи и речи. М., 1970, с. 245—246.

² G. Arnedo Alvarez. Un clamor de justicia en los ingenios. Buenos Aires, 1950, p. 8—10.

409 нисты, социалисты, радикалы). Успех рабочих свидетельствовал о наступлении нового этапа в борьбе аргентинских трудящихся, который характеризовался упрочением единства рабочего класса, ростом его политического и классового самосознания.

В условиях резкого обострения политической, классовой борьбы в стране 7 сентября 1955 г. произошел государственный переворот, в результате которого пал перонистский режим. Хотя в подготовке и организации переворота принимали участие довольно разношерстные социальные силы, истинными его вдохновителями явились иностранные монополии, местные буржуазно-олигархические круги, которые стремились не допустить радикализации политического положения в стране, изменения соотношения сил в пользу рабочего класса, трудящихся. Однако, как показало дальнейшее развитие событий, реакции не удалось достичь этих целей.

В какой-то мере сходные процессы развивались в другой крупной латиноамериканской стране — Бразилии. Здесь в 1950 г. к власти вновь пришел Ж. Варгас, опиравшийся на трабальистское движение, основой которого были профсоюзы. Во время предвыборной кампании он критиковал политику, проводившуюся прежними правительствами по отношению к трудящимся, обещал улучшить положение рабочего класса, усовершенствовать социальное законодательство. Одновременно Варгас выступал с обещаниями ослабить зависимость страны от иностранного капитала.

Программа Варгаса ставила целью установить контроль над вновь активизировавшимся рабочим движением и одновременно обеспечить интересы влиятельных слоев местной буржуазии, которые стремились укрепить свои позиции, увлечь за собой при помощи националистических лозунгов трудящиеся массы.

Правящие круги шли на определенные уступки рабочему классу в области зарплаты и трудового законодательства. Конечно, это не было актом доброй воли правительства, поскольку трудящиеся добивались успеха в результате упорной борьбы. Только в 1951 г. в Бразилии прошло около 300 забастовок, причем многие из них затронули крупные промышленные предприятия. Характерными чертами забастовочного движения в те годы были его широкий размах, рост солидарности различных отрядов рабочего класса, тесное переплетение экономических и политических требований. Большую помощь бразильским трудящимся оказал международный пролетариат, его боевой профцентр ВФП. Одно из самых крупных выступлений рабочего класса произошло в Сан-Паулу (март 1953 г.). В забастовочной борьбе участвовали текстильщики, металлисты, деревообделочники, электрики; их поддерживали банковские служащие, портовики Рио-де-Жанейро, шахтеры штата Минас-Жерайс. Всего в забастовке приняло участие около 300 тыс. человек. В результате упорной борьбы басту-

410 ющие, опираясь на боевую классовую солидарность всех трудящихся, добились больших успехов, заставив предпринимателей пойти на существенное повышение заработной платы (до 33%), причем повышение коснулось около 500 тыс. человек, т. е. даже тех, кто непосредственно не участвовал в забастовке ¹.

Успех забастовки повысил авторитет профсоюзного движения. В профсоюзы металлистов и текстильщиков вступило около 80 тыс. человек ². Боевые выступления пролетариата способствовали дальнейшему усилению унитарных тенденций в его рядах.

Важную роль в укреплении профсоюзного единства сыграли коммунисты. Они выступали за возрождение независимого профсоюзного движения, за ликвидацию малочисленных параллельных профобъединений, вели работу по повышению классового сознания трудящихся, состоящих в правительственных профсоюзах.

В ходе борьбы за профсоюзные права трудящимся удавалось вырвать у правительства ряд существенных уступок. Так, были отменены некоторые ограничения на занятие руководящих профсоюзных постов прогрессивными деятелями. Хотя контроль над профсоюзным движением со стороны правительства Варгаса продолжал оставаться жестким, однако прогрессивные силы получили более благоприятные возможности для работы в профсоюзах.

Подъем рабочего движения в начале 50-х годов совпал с расширением патриотического движения в стране в защиту национальных богатств. Само это движение не было однородным. Буржуазия стремилась под лозунгами национализма увлечь за собой народные массы, заставить их служить своим целям. Рабочий класс выступал за такую борьбу против иностранного капитала, которая привела бы к глубоким демократическим преобразованиям в стране. В октябре 1953 г. правительство объявило о создании государственной компании «Петробраз» («Бразильская нефть»). «Это была крупная политическая победа бразильского народа в борьбе за экономическую независимость страны, — писал известный бразильский публицист Руй Фако. — Более того, эта победа оказала влияние на всю национальную экономическую жизнь, на позицию различных политических сил и организаций и на правительство. В ходе кампании в защиту нефти широкие народные массы все яснее начинали понимать, какой жестокой эксплуатации подвергается страна со стороны иностранного капитала, какие социальные, политические и экономические последствия влечет за собой эта эксплуатация» ³.

В ходе борьбы трудящихся масс были достигнуты и другие важные успехи. 1 мая 1954 г. правительство издало декрет о повышении минимума заработной платы на 100%. В забастовках за

¹ «Revista brasiliense» (Rio de Janeiro), 1957, N 31, p. 33.

³ Руй Фако. Бразилия XX столетия. М., 1962, с. 147—148.

411 практическое претворение в жизнь этого декрета по всей стране приняли участие сотни тысяч человек.

В условиях подъема патриотического движения, роста борьбы рабочего класса силы внутренней и внешней реакции организовали 24 августа 1954 г. государственный переворот, во время которого президент Варгас покончил жизнь самоубийством.

Миллионы трудящихся по всей стране вышли на улицы городов. Они требовали охраны конституционных свобод, продолжения борьбы в защиту национальных богатств, прекращения репрессий, проведения в жизнь нового минимума заработной платы. 2 сентября 1954 г. была проведена 24-часовая стачка, в которой участвовало более миллиона рабочих. Поддержанная другими слоями населения, она закончилась успехом, заставив предпринимателей принять новый минимум зарплаты. Решительные выступления демократических сил вынудили реакцию отступить, сорвали ее планы установления открытой террористической диктатуры.

Все более широкий размах приобретало рабочее движение в Чили. Выдержав натиск сил империализма и внутренней реакции, пролетариат сам начал переходить в наступление. В ходе борьбы он все теснее увязывал экономические требования с общедемократическими задачами борьбы, крепли унитарные тенденции. В феврале 1953 г. был создан Единый профсоюзный центр трудящихся (ЕПЦТ). В его состав вошло около 52 национальных отраслевых федераций, в рядах которых насчитывалось более 500 тыс. человек¹. Единый профцентр объединил рабочих (промышленных и сельскохозяйственных) и служащих различных политических и религиозных убеждений. В его рядах боролись коммунисты, социалисты, католики, синдикалисты. В немалой степени такое единство было достигнуто в результате укрепления сотрудничества между Коммунистической и Социалистической партиями. Несмотря на репрессии, действие антикоммунистических законов, все большее влияние и моральный авторитет среди трудящихся приобретали коммунисты.

Укрепление политического, профсоюзного единства рабочего класса позволило ему провести ряд успешных выступлений. Большую роль в борьбе за демократизацию политического строя страны, отмену антикоммунистического законодательства сыграла забастовка трудящихся в мае 1954 г. Бастующие требовали освобождения арестованных руководителей единого профцентра, отмены репрессивного Закона о защите демократии, повышения минимума заработной платы. Забастовка, в которой участвовало около 700 тыс. трудящихся, приобрела поистине общенациональный характер: с ней солидаризировались крестьяне, служащие,

¹ См. «X съезд Коммунистической партии Чили». М., 1957, с. 35—36.

412 студенты. Под давлением трудящихся власти освободили арестованных профсоюзных руководителей, пошли на пересмотр уровня минимальной заработной платы, а конгресс принял решение ускорить рассмотрение вопроса об отмене Закона о защите демократии.

Еще более массовый характер приняла всеобщая июльская забастовка 1955 г., в которой участвовало более 1 млн. человек. Бастующие требовали повышения заработной платы, отмены антирабочих законов. Под влиянием борьбы трудящихся масс происходили изменения в расстановке политических сил в стране. В конгрессе представители различных течений координировали свои усилия, выступая за уважение профсоюзных прав трудящихся, отмену антидемократического законодательства.

В условиях роста рабочего и общедемократического движения в апреле 1956 г. состоялся X съезд Коммунистической партии Чили, на котором была принята новая программа партии — Программа национального освобождения. Первоочередной задачей партии и рабочего класса, как подчеркивалось в программе, являлась борьба за создание широкого национального демократического фронта, способного руководить массами в борьбе за осуществление антиимпериалистической революции ¹.

Усиливалась борьба рабочего класса и в тех странах, где у власти стояли военно-диктаторские режимы. В мае 1950 г. против диктатуры выступили нефтяники Венесуэлы, один из наиболее боевых отрядов рабочего класса страны. Выступление рабочих происходило под лозунгами единства, в одних рядах боролись рабочие-коммунисты, католики, члены партии Демократическое действие. В знак солидарности с нефтяниками прекратили работу трудящиеся текстильных, металлургических и других предприятий, транспортники. Забастовку солидарности объявили студенты университетских центров. Хотя забастовка и была подавлена с помощью террора и репрессий, она сыграла важную роль в развитии рабочего движения, стала важным шагом на пути консолидации рабочего класса, всех демократических сил в борьбе против диктатуры.

Правящий режим, который коммунисты определили как «военно-фашистскую диктатуру на службе у иностранных монополий», стремился создать себе опору в рабочем классе, используя лозунги «народного капитализма», превратив в своеобразное экспериментальное поле своей политики нефтяную промышленность ². Однако более или менее сносные условия существования такого немногочисленного отряда рабочего класса, как нефтяники, по сути дела сводились на нет усилением их эксплуатации,

¹ См. «X съезд Коммунистической партии Чили», с. 37.

² G. Machado. Venezuela una dictadura militar al servivicio de los monopolios extranjeros. México, 1954.

413 постоянной угрозой увольнения и безработицы, полицейским произволом и репрессиями. Основная же масса трудящихся по-прежнему жила в нечеловеческих условиях, терпела лишения ¹. Нет ничего удивительного в том, что венесуэльский пролетариат играл самую активную роль в народном вооруженном восстании, свергнувшем в январе 1958 г. ненавистную диктатуру М. Переса Хименеса.

Несколько иной была рабочая политика режима генерала Г. Рохаса Пинильи в Колумбии. Вступив в острый конфликт с олигархическими кругами, обвинявшими его в перонистских симпатиях, диктатор пытался создать движение «третьей силы», привлекая в его ряды профсоюзы. Однако антикоммунизм, авторитарно-патерналистские методы режима в немалой степени предопределили тот факт, что колумбийский рабочий класс в целом отверг эту политику. В 1957 г. диктатура пала.

В 1956 г. в результате выступлений различных слоев населения был свергнут диктаторский режим в Перу. Со второй половины 50-х годов все более широкий размах приобретала вооруженная борьба, возглавляемая Фиделем Кастро, против диктаторского режима на Кубе. В ряды повстанческой армии вступали рабочие, крестьяне, представители прогрессивной интеллигенции. Вооруженная борьба все более тесно сочеталась с активными выступлениями рабочего класса, других трудовых слоев населения в городах.

Таким образом, к концу 50-х годов антинародная военно-политическая система, созданная в Латинской Америке правящими кругами США и их латиноамериканскими союзниками в годы «холодной войны», стала давать все большие трещины.

ПОБЕДА КУБИНСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ПОДЪЕМ РАБОЧЕГО ДВИЖЕНИЯ​

Победа революции на Кубе оказала огромное воздействие на борьбу трудящихся за социальный прогресс, против сил реакции и империализма. Она вызвала углубление внутренних социальных противоречий на континенте, привела к дальнейшему росту классового сознания пролетариата и выдвижению на первый план активных форм борьбы. Эта победа имела и выдающееся международное значение — она способствовала укреплению сил социализма на мировой арене.

¹ Подробнее см.: А. Ф. Шульговский. Теория «демократического цезаризма» и венесуэльская действительность (социологические заметки).—«Венесуэла. Экономика, политика, культура». М., 1967.

414 Строительство нового общества на Кубе лишний раз свидетельствовало о том, что идеи научного социализма не являются чем-то инородным для стран континента. Кубинская революция показала тесную взаимосвязь ее оригинальных, неповторимых черт с собственными революционными традициями, с общими закономерностями революционного процесса. «Можно утверждать, — говорил Фидель Кастро, — что концепция, на которой основывалась революционная стратегия, приведшая к победе в 1959 году, была как раз соединением, сочетанием традиций, конкретного опыта нашей страны с основными идеями марксизма-ленинизма» ¹. А говоря о всемирно-историческом значении Великого Октября, Фидель Кастро подчеркнул, что «без Октябрьской революции 1917 года Куба не смогла бы стать первой социалистической страной в Латинской Америке» ².

Кубинская революция способствовала радикализации настроений широких слоев населения. В ряде стран Латинской Америки под нажимом прогрессивных сил были отменены антикоммунистические, антидемократические законы, легализованы коммунистические партии. Значительных успехов добились прогрессивные силы Уругвая, в авангарде которых шли коммунисты, умело сочетающие парламентские и непарламентские формы борьбы. В 1962 г. в Уругвае был создан Левый фронт освобождения (ЛФО), в который вошли Коммунистическая партия и другие прогрессивные объединения. Прогрессивным силам Латинской Америки удалось сорвать планы реакции установить террористические режимы в Бразилии и ряде других стран. Стремясь закрепить свои успехи, антиимпериалистические круги Бразилии создали в 1961 г. Фронт национального освобождения. В начале 60-х годов антиимпериалистические фронты и коалиции были образованы в Мексике, Перу, Гватемале и других странах.

Одновременно усилилось стремление к объединению прогрессивных сил в континентальном масштабе. В марте 1961 г. в Мехико состоялась Латиноамериканская конференция за национальный суверенитет, экономическую независимость и мир — представительный форум антиимпериалистических сил континента. Новый этап освободительного движения был неразрывно связан со сдвигами в расстановке политических и классовых сил в латиноамериканских странах, и прежде всего с повышением роли пролетариата в социально-экономической жизни этих стран.

Mногие коммунистические партии, выйдя из подполья, реорганизовали свои ряды, усилили влияние среди трудящихся масс.

Развитие классовой борьбы шло по восходящей линии: в 1959—1960 гг. число участников забастовочного движения достиг-

¹ Ф. Кастро. Октябрьская революция и Кубинская революция. М., 1978, с. 177—178.

² Там же, с. 181.

415 ло рекордной цифры — 20 млн. человек. Под воздействием победы кубинской революции борьба латиноамериканского рабочего класса обогащалась новыми формами, наполняясь новым социальным содержанием. В условиях зависимого от империализма развития стран Латинской Америки классовая борьба и революционный процесс были прямо связаны с усилением антиимпериалистических настроений в массах.

Со второй половины 50-х годов наметились важные сдвиги и в профсоюзном движении. Установление к началу 60-х годов во многих странах буржуазно-демократических режимов позволило национальным профсоюзам, в том числе стоящим на классовых позициях, более полно развернуть свою деятельность. К этому времени коммунистам удалось завоевать сильные позиции в профсоюзах Чили, Уругвая, Эквадора, Боливии, Бразилии, они вошли во Всеобщую конфедерацию труда Аргентины, один из крупнейших профцентров на континенте.

Подъем классовой и демократической борьбы на континенте, неразрывно связанной с активным движением солидарности с кубинской революцией, вовлек в свой поток широкие массы трудящихся, способствовал их радикализации и создал благоприятные условия для унитарных процессов в профсоюзах. Укрепление межпрофсоюзных связей и координация на уровне национальных центров, встречи представителей трудящихся одной профессии или целой отрасли производства постепенно создали предпосылки для организационного объединения прогрессивных профсоюзов. С инициативой создания нового континентального центра, встретившей широкий отклик в большинстве стран, выступили организации, примыкающие к ВФП (Кубы, Венесуэлы, Эквадора, Коста-Рики), и ряд автономных профсоюзных центров.

К числу автономных объединений относились такие крупные организации, как Всеобщая конфедерация труда Аргентины, Единый профцентр трудящихся Чили, Боливийский рабочий центр, Единый профцентр трудящихся Уругвая, многие профсоюзы Мексики и других стран. Общая численность автономных профсоюзных организаций составляла в тот период примерно 6 млн. человек.

Автономное профсоюзное движение испытывало на себе воздействие различных идеологических концепций и политических течений. Наиболее влиятельными среди них были реформизм, анархо-синдикализм, национализм. Распространение того или иного идейного течения в каждой стране связано со спецификой ее исторического и политического развития, а также с особенностями зарождения, формирования и структуры рабочего класса. В профсоюзном движении Аргентины, например, сложилось положение, когда в рамках Всеобщей конфедерации труда, объединяющей подавляющее большинство организованных трудящихся, действо-

416 вало несколько влиятельных группировок, стоящих на разных идеологических позициях и придерживающихся различной политической линии. Преобладающей идеологией являлся перонизм, пустивший глубокие корни.

После свержения режима Перона перонизм продолжал пользоваться большим влиянием в рабочем движении и профсоюзах. Однако по мере роста классового самосознания аргентинского пролетариата, а также под влиянием подъема освободительного движения в Латинской Америке и нового соотношения сил в мире в пользу лагеря социализма перонизм претерпевал определенную эволюцию влево. Используя этот прогрессивный процесс, коммунисты усилили позиции в ВКТ Аргентины. «Собственный опыт народных масс, попавших под влияние перонизма, — говорил В. Кодовилья на расширенном заседании ЦК КПА (21 — 22 июля 1962 г.), — дал им больше, чем изучение документов и пропаганда коммунистической партии, в понимании того, что буржуазная идеология внутри перонистского движения, как и внутри любого рабочего движения, ведет его к поражению. Это имело положительные последствия для развития действий перонистских масс... с большим удовлетворением мы убеждаемся в том, что поворот перонизма влево вызвал большой энтузиазм как среди перонистов, так и среди коммунистов, а также среди всех народных и подлинно демократических сил» ¹. Во многом аналогичные процессы происходили и в бразильском трабальизме. В то же время сдвиг влево в перонизме и трабальизме породил своего рода болезнь левизны у некоторых идеологов популизма, что выразилось в одних случаях в недооценке роли союзников пролетариата, а в других — в превознесении «особой» революционности полупролетарских, маргинальных слоев населения.

Большим влиянием в автономном профсоюзном движении в целом пользовались коммунисты (в Чили, Уругвае, Аргентине и других странах). Прямым результатом их деятельности было то, что автономные и примыкающие к ВФП профсоюзные организации стали в авангарде движения солидарности с Кубой, наиболее последовательно отстаивали экономические и политические интересы широких трудящихся масс, выступали с решительной поддержкой унитарной тенденции в профсоюзном движении в национальном и континентальном масштабах.

В феврале 1959 г. III Национальная конференция Единого профцентра трудящихся Чили направила послание профсоюзам стран Латинской Америки с предложением о созыве профсоюзной конференции, на которой предполагалось обсудить вопрос о создании нового центра. Инициатива Чили была поддержана национальными объединениями Уругвая, Кубы, Эквадора, Боливии,

¹ В. Кодовилья. Указ. соч., с. 670—671.

417 а также Конфедерацией трудящихся Латинской Америки. Профсоюзная конференция состоялась 6 — 9 сентября 1962 г. в Сантьяго. На ней были приняты Обращение к трудящимся Латинской Америки, программа совместных действий и резолюция об организационном единстве. Для осуществления в дальнейшем практических мер участники конференции избрали Координационный комитет с исполнительным секретариатом из представителей Чили, Кубы, Уругвая, Боливии, Бразилии и Аргентины.

24 января 1964 г. в г. Бразилиа состоялся профсоюзный съезд, на котором присутствовали 367 делегатов из 18 стран Латинской Америки. Съезд принял декларацию, программу борьбы и ряд других документов и резолюций, определивших отношение участников съезда к важнейшим проблемам рабочего движения. На съезде было решено создать специальный координационный орган — Постоянный конгресс профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки (ПКПЕТЛА) с целью осуществления подготовительной работы по созданию нового латиноамериканского профсоюзного центра.

В программе в общей форме получил отражение выработанный на съезде подход к важнейшим вопросам экономического и политического развития Латинской Америки. Участники съезда высказались за национализацию ключевых отраслей национальной экономики, «прямое участие трудящихся в контроле и управлении всеми государственными предприятиями», за аграрную реформу на основе ликвидации латифундизма и принципа «землю тем, кто ее обрабатывает», против политики замораживания зарплаты и увольнений, осуществляемых правительствами и предпринимателями по требованию Международного валютного фонда, за разрыв с последним и отказ от поддержки программы «Союз ради прогресса». В программе были записаны требования защиты кубинской революции, солидарности трудящихся в борьбе за национальное освобождение, установления торговых, дипломатических и культурных связей со всеми странами мира, всеобщего и полного разоружения ¹.

Одобренная съездом декларация суммировала политические задачи, стоящие перед латиноамериканским профсоюзным движением, и указывала главные направления борьбы: против империализма, против существующих в странах континента экономических, политических и социальных структур, против диктаторских режимов ². Принятые на съезде программные установки легли в

¹ «Boletín del Comité Coordinador Sindical de Trabajadores Latinoamericanos». Suplemento, octubre de 1962, p. 14—15; «Boletín Sindical Latinoamericano». Edición especial del Congreso. Santiago, 1964, N 1-2, p. 4—5.

² «Boletín Sindical Latinoamericano», 1964, N 1-2, p. 2—4.

418 основу дальнейшей практической деятельности профсоюзов, группирующихся вокруг ПКПЕТЛА.

Первый этап деятельности Постоянного конгресса профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки отмечен рядом слабостей в организационной и идеологической сферах. Не были налажены регулярные связи между секретариатом ПКПЕТЛА и национальными организациями, не хватало средств, подготовленных профсоюзных кадров. Публикуемые материалы отражали недостаточную идейно-политическую зрелость унитарного движения. В частности, недооценивался уровень развития капитализма в странах континента ¹. Это затрудняло точное определение стратегии и тактики движения за профсоюзное единство, ограничивало его социальную базу. Сужению массовой базы способствовала также преимущественно негативная, без анализа и обоснованной критики позиция Постоянного конгресса в отношении экономической и социальной политики и программ мелкобуржуазных партий и партий либеральной буржуазии, которые вели за собой значительные отряды рабочего класса.

Mногие из отмеченных негативных моментов в теоретических установках и практической деятельности ПКПЕТЛА были в дальнейшем подвергнуты критике и учтены. В результате анализа социально-экономических и политических проблем, а также серьезного изучения положения в профсоюзном движении секретариат Постоянного конгресса пришел к выводу о необходимости некоторого пересмотра своей политики и методов действия. Поворотным моментом в развитии движения за профсоюзное единство можно считать апрельское совещание 1968 г. секретариата ПКПЕТЛА, на котором были критически изучены реальное положение в профсоюзах, накопленный опыт борьбы, причем профсоюзные проблемы рассматривались на фоне и с учетом социально-экономических и политических условий в латиноамериканских странах. Участники совещания обратили также внимание на необходимость улучшения обучения профсоюзных кадров, установления тесных связей между профсоюзами определенной отрасли промышленности в масштабе континента, на изучение империалистического проникновения в профсоюзное движение Латинской Америки. Все это знаменовало собой новые явления в деятельности Постоянного конгресса профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки.

Выполняя центральную задачу, поставленную учредительным съездом, Постоянный конгресс развернул активную унитарную деятельность, проходившую в основном по двум направлениям. Первое — достижение единства действий трудящихся одной профессии в определенной или смежных отраслях промышленности.

¹ «Boletín Sindical Latinoamericano», 1964, № 1-2, p. 9.

419 В результате проведения профсоюзных встреч и совещаний удалось при поддержке ВФП создать объединения горняков, нефтяников, металлургов, текстильщиков, полиграфистов, работников торговли, государственных служащих, трудящихся строительной и деревообрабатывающей, текстильной, швейной, кожевенной и обувной промышленности. Другим важнейшим направлением унитарной деятельности ПКПЕТЛА стала борьба за преодоление раскола профсоюзного движения на континенте, за единство действий профцентров различной идейно-политической ориентации.

Идея создания нового латиноамериканского профсоюзного центра, который продолжал бы прогрессивные традиции Конфедерации трудящихся Латинской Америки, с самого начала вызвала резко отрицательное отношение лидеров межамериканского «свободного» профдвижения. Политика ОРИТ по отношению к Постоянному конгрессу профсоюзного единства характеризовалась злобными нападками с позиций ярого антикоммунизма и антисоветизма.

Раскольническая политика правых лидеров ОРИТ противоречила подлинным интересам рабочего класса стран Латинской Америки. За единство профсоюзов различных идейных направлений в конце 50-х годов активно выступали национальные центры ОРИТ в Бразилии, Аргентине, Чили, Перу, Колумбии, Боливии, Гондурасе, Коста-Рике. Различия в подходе к этой важнейшей проблеме были одним из главных проявлений внутренних противоречий в межамериканском «свободном» профдвижении.

Недовольство рядовых членов и части руководящих лидеров ОРИТ диктатом правой профсоюзной бюрократии США, антикоммунизмом, откровенно проамериканским курсом, сектантской и раскольнической политикой руководства «свободных» профсоюзов послужило причиной упрочения в профдвижении более прогрессивной тенденции.

С целью укрепления позиции консервативных, антикоммунистических сил в профсоюзах правые лидеры АФТ—КПП создали в 1962 г. так называемый Американский институт развития свободного профдвижения (АИРСП). В его руководящий совет вошли представители профсоюзов США и Латинской Америки, бизнесмены, правительственные чиновники, государственные деятели и специалисты. Президентом АИРСП с момента создания стал председатель АФТ—КПП Дж. Мини. Американский институт был основан и существует на средства правительства США, взносы АФТ—КПП и представителей ряда североамериканских монополий, действующих в Латинской Америке. Доля правительства США в финансировании АИРСП возросла с 62% в 1962 г. до 92% в конце 60-х годов ¹.

¹ «Congressional Record», 15.IX. 1968, p. S114405,

420 Выступив под флагом осуществления «рабочей политики» в рамках «Союза ради прогресса» и получив в свое распоряжение ²/₃ предназначенных программой для профсоюзов финансовых средств, АИРСП развернул деятельность по подготовке профсоюзных кадров и оказанию финансовой и технической помощи латиноамериканским профсоюзам в организации жилищных кооперативов и реализации других социальных проектов типа потребительских кооперативов, рабочих банков, центров обслуживания крестьян, строительства больниц, помещений для школ профессионального обучения и т. д.

Несмотря на трения между АИРСП и ОРИТ, их общая политическая ориентация и идеологические принципы, определявшиеся правой профсоюзной верхушкой США и Латинской Америки, совпадали, и это создало предпосылки для их тесной взаимосвязи в практической сфере. Деятельность АИРСП и ОРИТ имела целью усиление антикоммунистических, реформистских и панамериканских настроений и тенденций в рабочем движении Латинской Америки. Реформистские настроения распространились, например, в профсоюзном движении Венесуэлы, Колумбии, Мексики, Сальвадора, Гондураса. Курс ОРИТ на привлечение профсоюзов к активному участию в буржуазно-реформистских социально-экономических преобразованиях был рассчитан на усиление связей рабочего класса с буржуазным государством.

Разоблачение классовой сущности политики профсоюзной бюрократии АФТ—КПП и ОРИТ стало важнейшей задачей и заслугой организаций Постоянного конгресса профсоюзного единства, выступавшего против практики империализма США формировать через школы Американского института и ОРИТ профсоюзные кадры, готовые нести в массы дух классового сотрудничества и следовать проимпериалистическому курсу. Собравшийся в Каракасе в октябре 1969 г. Генеральный совет Постоянного конгресса квалифицировал АИРСП как «огромный аппарат обучения шпионажу» и призвал к борьбе с «североамериканскими агентствами» в профсоюзном движении континента ¹. Руководство ПКПЕТЛА подвергло резкой критике «политику раскола, профсоюзного параллелизма и коррупции», осуществляемую ОРИТ и АИРСП ². Прямое обличение соглашательского, проимпериалистического курса ОРИТ и АИРСП, а также классовая позиция Постоянного конгресса по важнейшим политическим вопросам способствовали раскрытию сущности межамериканского «свободного» профдвижения, постепенному ослаблению его организационной структуры и идейного влияния.

¹ «Revista sindical latinoamericana», 1971, N 10, p. 3.

² «Revista sindical latinoamericana», 1969, N 7, p. 6,

421 Иную позицию занял ПКПЕТЛА в отношении христианского синдикализма в странах Латинской Америки. Признав нетерпимость проявлений сектантства и гегемонистских устремлений в профсоюзном движении, секретариат ПКПЕТЛА принял решение об установлении контактов с руководством Латиноамериканской конфедерации христианских синдикалистов, выступавшей в середине 60-х годов по ряду важнейших вопросов стратегического значения, таких, как отношение к империализму США и его профсоюзной агентуре, с позиций, во многом идентичных позиции Постоянного конгресса.

Состоявшийся в 1966 г. V съезд КЛАСК привел к руководству движением представителей левого крыла и своими решениями подтвердил переориентацию христианского синдикализма, отражавшую накапливаемый массами революционный потенциал. Отрицание конформизма привело христианский синдикализм на позиции активной борьбы: профсоюзы КЛАСК включились в забастовочное движение, участвовали в массовых митингах и демонстрациях, захватах земель и других формах социального протеста.

Политическая программа КЛАСК, выработанная на ее VII Латиноамериканском совете в марте 1964 г.¹, сосредоточила основное внимание на проблеме латиноамериканского единства. В теоретическом плане «континентальный национализм» КЛАСК опирался на глубокие традиции латиноамериканской солидарности, возникшей еще в период войн за независимость, против испанского и португальского колониализма. В практическом плане КЛАСК с позиций национализма выступила против империализма США как главного врага объединения народов Латинской Америки и против панамериканизма как орудия сохранения господства США на континенте.

Оппозиция ко всем формам и к самому существу панамериканизма обусловила отношение КЛАСК к ОРИТ и АИРСП. Христианские профсоюзы многократно выступали в своей печати и на международных профсоюзных форумах с обличением межамериканских профсоюзов как инструмента, «которым располагают североамериканские монополии для полного утверждения интересов янки в наших странах»².

После V съезда, обозначившего переломный момент в истории КЛАСК, ее идейное развитие шло в направлении дальнейшей радикализации. Решения VI съезда в 1971 г. свидетельствовали об определенном усилении прогрессивных сторон в идеологии христианского синдикализма. Процесс «деконфессионализации» за-

¹ «Estudios» (Buenos Aires), 1964, N 553, p. 215—217.

² «Estudios centroamericanos» (San Salvador), 1969, N 252, p. 335.

422 вершился отказом от термина «христианский» и переименованием КЛАСК в Латиноамериканский профцентр трудящихся (КЛАТ). В «континентальном национализме», как показывали решения VI съезда, возобладала прогрессивная, антиимпериалистическая направленность.

Важнейшим свидетельством позитивных сдвигов в развитии христианского синдикализма служило изменение отношения руководства КЛАСК к единству действий профсоюзов различной идейно-политической ориентации. Разработанная идеологами КЛАСК «формула единства действий всех профсоюзных сил Латинской Америки» открыла перспективу для диалога и совместной борьбы христианского синдикализма и профсоюзов, объединенных в рамках Постоянного конгресса профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки.

Первым совместным мероприятием КЛАСК и ПКПЕТЛА было проведение летом 1968 г. конференции по вопросам социального обеспечения. Последовавшие в 1969 — 1971 гг. совещания руководящих органов обоих центров позволили выявить целый ряд конкретных вопросов, по которым сходились позиции профсоюзов Постоянного конгресса и КЛАСК (солидарность с Кубой, осуждение интервенции США в Доминиканскую Республику, поддержка антиимпериалистических мероприятий правительства Перу, отношение к интеграционным процессам, в частности Андскому пакту, солидарность с народом Чили и т. д.).

* * *

Укрепление унитарных тенденций в профсоюзах происходило в условиях подъема борьбы рабочего класса, которая велась в разных формах: общенациональные экономические и политические забастовки, петиции в парламент с требованиями улучшения социального законодательства, активное участие в борьбе за общедемократические, национальные требования и установление в ходе выступлений тесного сотрудничества с широкими слоями населения. Все это свидетельствовало о глубоком и многообразном характере борьбы рабочего класса, о его растущем воздействии на все стороны жизни латиноамериканских стран.

Одной из важнейших форм борьбы латиноамериканского пролетариата продолжала оставаться забастовка. Особенно широкий размах забастовочное движение приняло в конце 50-х — начале 60-х годов, когда численность забастовщиков составляла почти половину всех бастующих в капиталистическом мире. Забастовочное движение, как и рабочее в целом, в большей степени, чем в прежние годы, характеризовалось антиимпериалистической и антиолигархической направленностью, сочетанием специфических классовых требований и требований общедемократического ха-

423 рактера. В яркой форме эти черты проявлялись в классовых боях пролетариата Аргентины. Во многом они были вызваны тем, что правительство А. Фрондиси на рубеже 60-х годов в своей политике начало следовать рекомендациям Международного валютного фонда, настаивавшего на денационализации ряда предприятий, замораживании заработной платы, свертывании кредитов национальной промышленности. В ходе борьбы трудящиеся выдвигали требования отказа от денационализации предприятий, выступали за проведение коренных аграрных преобразований, в защиту национального суверенитета. Борьбу рабочего класса активно поддерживали другие слои населения. В ходе выступлений трудящихся крепло их единство. Во всеобщей ноябрьской забастовке 1960 г., в которой участвовало несколько миллионов трудящихся, совместно выступили профсоюзы, во главе которых стояли представители различных политических течений.

В Чили приход к власти в 1958 г. правительства крупной финансово-промышленной буржуазии поставил перед рабочим классом новые сложные задачи. Борьба трудящихся развертывалась против наступления монополий на их жизненный уровень, против попыток навязать стране планы «реорганизации» экономики, выработанные с помощью американских экспертов. В ноябре 1960 г. в связи с объявлением чрезвычайного положения в стране была проведена общенациональная забастовка. В 1961 г. в классовых боях участвовало более 400 тыс. человек.

С конца 50-х годов начался новый этап борьбы мексиканского рабочего класса, которая была затруднена подчинением профсоюзного движения проправительственным лидерам, влиянием на него идей реформизма и экономизма.

В 1958—1959 гг. состоялись общенациональные выступления железнодорожников, учителей, телефонистов. Самой массовой забастовкой была стачка железнодорожников, в которой участвовало более 100 тыс. человек. Наряду с борьбой за экономические требования пролетариат впервые в истории мексиканского рабочего движения активно выступил за независимость профсоюзных организаций. Отсутствие тесного единства между различными отрядами трудящихся, репрессивные меры правительства предопределили неудачу этих крупнейших в истории Мексики забастовочных выступлений.

Стачечное движение развернулось и в тех странах, где раньше правящим классам удавалось сдерживать выступления трудящихся, направлять их действия в нужное им русло. Особенно острые классовые бои развернулись на рубеже 1959—1960 гг. в Коста-Рике, где рабочие банановых плантаций оказали упорное сопротивление «Юнайтед фрут», пытавшейся ущемить их права. Был создан Национальный комитет солидарности с бастующими, в который наряду с коммунистами вошли представители патриоти-

424 ческих партий, всех профцентров страны, студенческих и других организаций. Забастовка окончилась победой рабочих.

Несмотря на значительные успехи рабочего класса, в его борьбе было немало слабостей. Во многих странах раскол рабочего движения, засилье обуржуазившейся профбюрократии, превратившейся в составную часть правительственного аппарата, ослабляли активность рабочего класса, его способность к независимым действиям. Немалое значение имела и быстрая урбанизация латиноамериканских стран, приводившая к тому, что рабочий класс разбавлялся выходцами из деревни и из рядов разорившейся городской мелкой буржуазии. Это создавало питательную почву для распространения среди рабочих идей экономизма, усиленно пропагандируемых реформистскими лидерами. К тому же значительная часть новых контингентов рабочего класса не была организована, что делало ее легкодоступной для влияния различного рода буржуазных и мелкобуржуазных националистических и реформистских политических течений.

Эти трудности рабочего движения не могли не сказываться на развитии стачечной борьбы. В некоторых странах они являлись одной из серьезных причин снижения ее массовости в отдельные годы. Но одной из главных причин некоторого ослабления накала стачечной борьбы после мощных выступлений пролетариата в 1959—1961 гг. явилась политика определенных уступок в экономической и социальной областях, к которой прибегали правящие круги буржуазии в союзе с иностранными монополистами с целью добиться частичного ослабления социальной напряженности. Господствующие классы латиноамериканских стран пытались «интегрировать» рабочее и профсоюзное движение в политическую систему капитализма, совершенствуя при этом методы эксплуатации трудящихся. Однако реформы «Союза ради прогресса», политика социального маневрирования правящих классов могли лишь временно ослабить, но не воспрепятствовать новому обострению классовых, социальных противоречий, нарастанию борьбы рабочего класса.

В Бразилии и Аргентине в самый разгар пропагандистской кампании о «мирной, регулируемой революции» огромные масштабы приняли выступления трудящихся масс, которые требовали превратить демократические институты в подлинное орудие социального прогресса. В Аргентине в 1962 г. бастовало 12 млн. человек. Только во всеобщей забастовке участвовало 7 млн. Начиная с 1963 г. выступления трудящихся развертывались на основе плана борьбы, принятого Всеобщей конфедерацией труда. Этот план предусматривал самые различные формы сопротивления — от установления рабочего контроля над предприятиями до налаживания широких контактов профсоюзов с различными слоями населения. В ходе борьбы рабочий класс завоевывал все большее

425 влияние в политической жизни страны, расширял сотрудничество с массовыми демократическими организациями, другими отрядами трудящихся.

Волна классовых выступлений прокатилась по Бразилии. В июле и сентябре 1962 г. прошли всеобщие политические забастовки. Одним из наиболее крупных в истории страны явилось выступление рабочего класса (октябрь 1963 г.) в промышленном центре Бразилии — Сан-Паулу, в котором участвовало 700 тыс. трудящихся. Хотя по характеру забастовка была экономической, объективно она выходила за эти рамки, отражала возмущение трудящихся политикой империализма и местной крупной буржуазии. В результате выступлений пролетариата в стране усилилась борьба за глубокие социальные преобразования. Однако, как и в Аргентине, отсутствие единства демократических сил, наличие правореформистских и «ультралевых» тенденций в профсоюзном движении препятствовали решительному отпору маневрам активизировавшейся реакции.

Ожесточенные классовые сражения, обострение социальных конфликтов и антагонизмов, нестабильность политического положения — такой была обстановка, когда в 1961—1966 гг. один за другим стали происходить государственные военные перевороты. Репрессии, начавшиеся после этих переворотов в ряде стран, отрицательно сказались на забастовочном движении — наступил его определенный спад. Прежде всего это относится к Бразилии и Аргентине — странам с наиболее развитыми капиталистическими отношениями и давними традициями классовой борьбы.

Тем не менее, несмотря на многие трудности, рабочее движение в странах Латинской Америки продолжало обогащаться новыми формами, включавшими наряду со стачками манифестации, петиции, парламентские методы, борьбу в рамках «мирного» трудового конфликта с предпринимателями. Одновременно в связи с развитием системы коллективных договоров продолжал расширяться круг экономических и социальных требований бастующих. Они выступали за улучшение условий труда и социального обеспечения, расширение мер по охране здоровья трудящихся и труда на производстве, сокращение рабочего дня, увеличение пенсий до размера пособий по безработице, улучшение медицинского обслуживания и др. 60-е годы отмечены выступлениями многих отрядов промышленных рабочих: металлургов, машиностроителей и текстильщиков Бразилии, железнодорожников, химиков, портовиков, рабочих мясохладобойной и бумажной отраслей Аргентины, цементной, текстильной и нефтяной промышленности Колумбии, горнорудной, металлургической, деревообрабатывающей, обувной и сахарной отраслей Мексики и др. Во многих случаях в борьбе за удовлетворение экономических и социальных требований участвовали крупные отряды пролетариата. Так,

426 в 1963 г. в забастовках такого рода в Бразилии выступило более 1 млн. человек. Только в сентябре — ноябре в Сан-Паулу бастовало 700 тыс. рабочих. В Аргентине в мае — июне 1964 г. в забастовках, сочетавшихся с захватом предприятий, участвовало 3,9 млн. рабочих. Одновременно проводились демонстрации, митинги, собрания ¹. В 1965 г. в стачечной борьбе в Аргентине выступило уже 8 млн. человек ². Массовой активной борьбой в первой половине 60-х годов аргентинские трудящиеся добились серьезных завоеваний в национальном масштабе: введения официального гарантированного минимума заработной платы, подвижной шкалы зарплаты в соответствии с ростом дороговизны жизни, установления контроля над ценами и повышения ставок зарплаты отдельным категориям трудящихся ³. И после военного переворота в июне 1966 г., несмотря на ограничение демократических прав и свобод, полицейские репрессии, борьбу за повышение зарплаты и улучшение условий труда вели большинство профсоюзов Аргентины; особенно широкий размах приобрела всеобщая забастовка 1 марта 1967 г., в которой наряду с трудящимися Буэнос-Айреса участвовали рабочие многих других районов ⁴. Рабочий класс выдвинулся в авангард борьбы против олигархии, за демократизацию страны. Заметно возросшая боевитость и политическая активность рабочего класса, размах стачечного движения помогли ему сорвать попытки антидемократической диктатуры подчинить профсоюзы государственному аппарату ⁵.

В Мексике, где еще значительные слои пролетариата продолжали оставаться под идеологическим и организационным контролем национал-реформистских кругов, практически не было широких общенациональных выступлений. Однако упорными и продолжительными забастовками, часто не прекращавшимися по нескольку месяцев и нередко заканчивавшимися успешно, многие отряды рабочих вырвали у буржуазии значительные уступки. Так, в марте 1963 г. 55 тыс. рабочих-текстильщиков 320 фабрик страны добились повышения заработной платы, признания права на пенсию, создания гарантийного фонда для выплаты возмещений увольняемым по вине предпринимателей и других льгот ⁶. Увенчалась успехом забастовка рабочих предприятий «Апаратос ме-

¹ R. Iscaro. Problemas de orientación y táctica del movimiento sindical. Buenos Aires, 1965, p. 11; «Nueva era» (Buenos Aires), 1965, N 4.

⁶ «Política» (México), 15.III.1963, p. 17.

427 хиканос и электрикос С. А.», продолжавшаяся с июня 1966 по май 1967 г.: министерство труда вынуждено было согласиться на увеличение заработной платы и выплату задолженности ¹.

В Венесуэле, где профсоюзная политика правящей реформистской партии «Демократическое участие» привела к существенному понижению уровня забастовочной борьбы, во второй половине 60-х годов произошли значительные стачки рабочих-портовиков, электриков и др. В одной из самых крупных забастовок 1968 г. участвовало 38 тыс. человек ².

Характерно, что в процессе борьбы за экономические и социальные интересы рабочие все чаще выдвигали требования защиты и расширения трудовых, профсоюзных и демократических прав. Это придавало политическую окраску многим стачечным выступлениям пролетариата. Наиболее упорную борьбу в этом отношении вели, например, текстильщики Мексики, рабочие-цементники Колумбии, страдавшие от массовых увольнений в связи с кризисом в этих отраслях. Они выступали с протестом против закрытия фабрик, за восстановление уволенных рабочих и выплату им денежного возмещения, сокращение увольнений при модернизации и т. д. ³ Такие выступления, как правило, приобретали весьма острый характер. Рабочие получали материальную поддержку других отрядов трудящихся, что помогало им вести длительную, настойчивую борьбу и добиваться зачастую значительных успехов ⁴.

Борьба мексиканских рабочих за трудовые права все чаще сочеталась с борьбой за демократизацию профсоюзов. Растущее снизу недовольство проправительственными лидерами, равно как и расширение социально-правовых аспектов борьбы, свидетельствовало о том, что попытки национал-реформизма сохранить рабочее движение страны в рамках «гармоничных отношений» становились все более несостоятельными. Если в начале 60-х годов с требованиями демократизации профсоюзов выступали небольшие группы рабочих, то примерно со второй половины в эту борьбу вовлекается пролетариат крупных предприятий и целых отраслей промышленности и транспорта. Выступления отдельных отрядов мексиканского пролетариата все чаще заканчивались созданием независимых профсоюзных организаций.

В Аргентине, Уругвае, Перу, Чили и других странах забастовки с экономическими и социальными требованиями тесно переплетались с антиимпериалистическими и общедемократически-

¹ «Novedades» (México), 3.X.1967.

⁴ См. «Вопросы международного рабочего и национально-освободительного движения на современном этапе». М., 1968, с. 1.

428 ми выступлениями. В Аргентине, например, одними из главных требований бастующих являлись охрана национальных богатств от разграбления империалистическими монополиями, защита предприятий от денационализации и угрозы закрытия, национализация важнейших отраслей промышленности, отмена репрессивного законодательства и др.; в Чили — национализация медной промышленности; в Уругвае — контроль за деятельностью крупнейших частных предприятий и т. д. Активную и организованную борьбу за национализацию нефтяной промышленности вел пролетариат Перу. Трудящиеся тесно связывали решение этой проблемы с упрочением суверенитета страны, демократизацией общественных институтов, ликвидацией засилья иностранных компаний. Под давлением рабочего движения и борьбы всех трудящихся парламент Перу принял важные постановления об ограничении деятельности североамериканских нефтяных компаний.

Забастовочные выступления с требованием национализации нефти имели место также в Колумбии (1963—1964 гг.). Поддержанные рабочими других отраслей, студентами, крестьянами, рядовыми военно-морских сил, они носили с самого начала политический характер ¹.

Политизация выступлений многих национальных отрядов пролетариата, растущее сознание того, что без выдвижения политических требований нельзя существенно улучшить свое экономическое положение, стали характерной чертой борьбы пролетариата в 60-х годах. В Уругвае в ходе всех крупнейших забастовок выдвигались, как правило, политические требования. В забастовочном движении 1960—1964 гг. в Бразилии (около 3 млн. участников) выступления с экономическими требованиями слились с борьбой за демократию, против происков реакции, за социальные преобразования, за принятие мер по ограничению иностранного капитала ².

Заметно выросла политическая активность пролетариата Чили, Перу, Колумбии, Эквадора, Коста-Рики и других стран.

Борьба латиноамериканских рабочих все чаще приходила в прямые столкновения с буржуазным государством, которое постоянно вмешивалось в трудовые конфликты, объявляло многие забастовки незаконными, применяло антирабочие законы и другие репрессивные меры, пускало в ход против бастующих полицию и войска ³. Выступления многих отрядов пролетариата с каждым разом охватывали все более широкий круг политических проблем — от борьбы против политики «замораживания заработной платы» до требований освобождения политических заключенных,

¹ «Voz de Democracia» (Bogotá), 31.X.1963.

³ «El Siglo» (Santiago), 23.VII.1963; «El Popular» (Montevideo), 18.IV.1964; «Пролетариат Латинской Америки», с. 268, 269.

429 отмены репрессивных законов, военного или чрезвычайного положения, демократизации внутриполитической жизни и др. Особенно острый политический характер носили забастовки в странах, где иностранному империализму в союзе с внутренней реакцией удалось в 60-х годах установить антинародные режимы. Любые забастовки, в том числе и экономические, были направлены непосредственно против политики правительств и нередко сопровождались открытыми столкновениями с полицией и армией.

О росте политической и антиимпериалистической направленности борьбы пролетариата свидетельствуют многочисленные забастовки солидарности с борьбой рабочих и прогрессивных сил во всем мире. В 1955—1965 гг. в Уругвае произошли 22 всеобщие забастовки солидарности. Забастовки солидарности с борьбой кубинского народа, против агрессивной политики США прошли в Чили, Бразилии, Венесуэле, Перу и других странах. В Аргентине, Бразилии, Уругвае, Мексике состоялись забастовки солидарности рабочих с политическими заключенными в Венесуэле, Гватемале, Парагвае, Эквадоре. С помощью забастовок трудящиеся Аргентины не допустили отправки аргентинских войск для участия в агрессии Соединенных Штатов в Доминиканской Республике. Забастовочной борьбой и другими выступлениями рабочие многих латиноамериканских стран выражали свой протест против войны Соединенных Штатов во Вьетнаме, их агрессивной политики в других районах мира.

Тенденции к усилению политической направленности рабочего движения, углублению его антиимпериалистического и антиолигархического характера, рост остроты классовых боев в 60-х годах вызвали изменения форм и методов ведения борьбы, и прежде всего характера стачек. Чаще стали устраиваться и тщательнее готовиться кратковременные забастовки (по нескольку часов или дней), более эффективные и в то же время менее тяжелые для трудящихся¹. Большое значение приобрели наступательные виды стачек, сочетавшиеся с новыми, более активными формами борьбы, и прежде всего с захватами предприятий. Как показывают факты, своевременным и умелым использованием именно этой формы рабочие нередко добивались удовлетворения важных требований, например участия профсоюза в управлении фабрикой или заводом².

В борьбе колумбийских рабочих против наступления буржуазии на жизненный уровень трудящихся важное место заняли «гражданские забастовки», в которых наряду с рабочими разных отраслей участвовали и другие слои населения. Член ЦК Коммунистической партии Колумбии А. Дельгадо писал: ««Гражданские забастовки» — одна из форм борьбы, в которых находит свое

¹ «El Mundo» (Bogotá), 7.VI.1966; «Excelsior», 1.XII.1965; «Voz popular» (Honduras), 1970, N 64.

² «Las tomas de fábricas», p. 15; «Voz proletaria», 10.II. 1966.

430 выражение развитие унитарного и патриотического фронта, — способствуют повышению боевитости трудящихся масс, укрепляют их веру в свои силы» ¹.

В самые острые и ответственные моменты классовой борьбы рабочие прибегали к своему наиболее действенному оружию — всеобщим политическим забастовкам, в которых достигалось единство действий пролетариата, других слоев трудящихся и всех прогрессивных сил в национальном масштабе. Во многих случаях такие забастовки приводили к срыву антинародных планов местной реакции и иностранных монополий. В мае 1965 г. рабочие Гуаякиля в Эквадоре организовали всеобщую забастовку с требованиями освобождения политзаключенных, отмены военного положения, защиты национальной экономики. Осенью 1965 г. уругвайский пролетариат, поддержанный другими слоями трудящихся, провел крупнейшие всеобщие забастовки в защиту демократических свобод и против попыток олигархии произвести государственный переворот. В июле 1967 г. уругвайские трудящиеся объявили всеобщую забастовку, требуя разрыва отношений с Международным валютным фондом и американскими банками, национализации внешней торговли, а в октябре они ответили всеобщей стачкой на введение в стране чрезвычайного положения ².

Гибкое и умелое применение различных форм и методов борьбы в зависимости от конкретной ситуации свидетельствовало о росте классового сознания пролетариата. Особенно ярко это проявилось в выступлениях рабочего класса, боровшегося в тяжелых условиях военно-реакционных диктатур. В Бразилии, например, где с 1964 г. любые забастовки были запрещены, рабочие, чтобы избежать репрессий, прибегали к стачкам в форме замедления темпа работы. Но главными формами их выступлений стали профсоюзные собрания, ассамблеи, резолюции, петиции и меморандумы правительству, направленные против антинародных экономических акций правящих кругов. Принятые коллективные документы, в которых содержались насущные требования трудящихся, становились основой для их объединения. В 1966 г. вопреки запретам властей в Рио-де-Жанейро, Сан-Паулу, Белу-Оризонти и других городах были проведены представительные профсоюзные собрания, в каждом из которых приняло участие более 5 тыс. человек ³. Против отмены закона о стабильности и занятости выступили 400 профсоюзов Сан-Паулу. Упорным сопротивлением политике диктатуры удалось добиться разрешения правящих кругов на

¹ «Проблемы мира и социализма», 1966, № 9, с. 59.

³ См. «Проблемы мира и социализма», 1965, № 2, с. 46.

431 проведение выборов профсоюзного руководства, а также повышения заработной платы на ряде промышленных предприятий.

Достигнув первых успехов, бразильский пролетариат в 1967 г. стал еще шире использовать такие формы борьбы, как принятие резолюций профсоюзами с изложением своих требований. Большой резонанс имел документ, одобренный II Национальной конференцией профсоюзных руководителей Бразилии (в ноябре 1967 г.), в котором содержались требования проведения аграрной реформы, ограничения вывоза прибылей иностранными монополиями, отказа от денационализации экономики и др. Одновременно заметно расширилась стачечная борьба: в 1966 — 1967 гг. в ней приняло участие до 300 тыс. человек ¹. В 1967 г. в условиях нарастания борьбы пролетариата профсоюзы начали координировать ее в масштабах всей страны, объявив о создании так называемого межпрофсоюзного движения против политики затягивания поясов ².

Форму межпрофсоюзного движения столь же активно применили в условиях диктаторского режима прогрессивные профобъединения Аргентины. Чтобы помешать раскольнической деятельности реакции, в 1967 г. на предприятиях и по месту жительства были образованы единые комитеты борьбы, а в 1968 г. создан межпрофсоюзный комитет, призванный координировать деятельность профорганизаций различных идеологических направлений и политических взглядов ³. Комитет возглавил широкое стачечное движение, добиваясь независимости профсоюзов от правящих кругов.

В отдельных странах (Уругвай, Коста-Рика и др.), где рабочее движение отличалось сравнительно высоким уровнем профсоюзной организованности и политической зрелости и где представители компартий входили в парламент, пролетариат использовал в революционных целях парламентские формы борьбы.

Распространенной формой борьбы рабочих в ряде стран стала борьба с предпринимателями в рамках трудовых законов. Она тесно связана с развитием системы коллективных договоров в Аргентине, Мексике, Венесуэле, а также, хотя и в меньшей степени, в Чили, Перу, Боливии и Коста-Рике. Вынужденные под давлением трудящихся идти на уступки при перезаключении коллективного договора, предприниматели пытаются использовать его для удержания рабочих от стачек. Однако трудящиеся упорно, этап за этапом ведут наступление, нередко угрожая забастовками, и

¹ «Folha de São Paulo», setembro — outubro, 1967, p. 156; «Tribuna», 18.X. 67; Б. И. Коваль. Указ. соч., с. 434.

³ «Boletín de información del Partido Comunista de la Argentina», 1967, N 3; Б. И. Коваль, С. И. Семенов, А. Ф. Шульговский. Революционные процессы в Латинской Америке. М., 1974, с. 160.

432 таким образом принуждают профсоюзную верхушку добиваться уступок от предпринимателей.

Кампанию за перезаключение договора рабочие превращают в средство борьбы за свои права. Именно поэтому коллективные договоры в таких странах, как Мексика и Венесуэла, где они получили широкое распространение, стали важной основой для дальнейшего развертывания борьбы пролетариата.

Путем применения новых форм и методов борьбы, круг которых в 60-х годах заметно расширился, латиноамериканские пролетарии добивались нередко существенных успехов в социально-экономической и политической областях.

РАБОЧИЙ КЛАСС В УСЛОВИЯХ ПРОТИВОБОРСТВА РЕВОЛЮЦИОННОЙ И КОНТРРЕВОЛЮЦИОННОЙ АЛЬТЕРНАТИВ​

С середины 60-х годов в странах Латинской Америки заметно обострилась борьба между силами реакции и силами прогресса по вопросам о путях общественного развития. Этот период ознаменовался дальнейшим углублением освободительных процессов в странах Латинской Америки, особой остротой классовых сражений и битв. Возникновение в ряде государств режимов прогрессивной антиимпериалистической ориентации, вставших на путь проведения важных социальных преобразований, явилось свидетельством новых возможностей революционного движения на континенте.

Характерной чертой нового этапа революционного процесса явилось то, что в него все активнее втягивались самые широкие слои населения, прежде всего различные группы средних слоев. Все более многочисленные группы католиков, протестантов участвовали в борьбе против империалистического гнета, за социальное освобождение. Важные процессы в этом плане происходили и в вооруженных силах некоторых стран. В их рядах усиливались патриотические антиимпериалистические настроения. Все это повысило потенциальную мощь освободительного движения, открыло новые перспективы для углубления его целей и задач. Свидетельством этому явились все яснее вырисовывавшиеся тенденции к созданию широких антиимпериалистических коалиций, фронтов и союзов. В отличие от объединений подобного рода конца 50-х — начала 60-х годов они нередко носили долговременный характер, ставили перед собой более глубокие цели и задачи, объединяли широкие слои населения, вовлекая в демократические коалиции и средние слои патриотически настроенных военных и т. д. Основная их цель — отстранить от власти господствующие классы, приступить к осуществлению прогрессивных социальных преобразований.

433 Формы объединения демократических, антиимпериалистических сил различны. В Чили в 1969 г. был создан блок Народного единства, в который входили партии, представлявшие интересы как рабочего класса и трудового крестьянства, так и средних слоев населения. В конце 1970 г. в Уругвае был образован Широкий фронт. В него вошли Коммунистическая партия, Христианско-демократическая и Социалистическая партии, ряд других политических группировок и объединений. Антиимпериалистические объединения возникли в Аргентине, Венесуэле, Колумбии. Их активное участие в политической жизни, победа коалиции Народного единства на выборах 1970 г. в Чили, внушительный успех Широкого фронта на выборах 1971 г. в Уругвае свидетельствовали об укреплении позиций прогрессивных сил в ряде стран.

В условиях обострения борьбы вокруг альтернатив дальнейшего развития правящие классы в ряде стран лихорадочно искали пути укрепления капиталистических отношений посредством их модернизации с помощью широкого использования методов государственно-монополистического капитализма, опираясь на поддержку иностранного капитала, межнациональных монополий. Стремясь осуществить капиталистическую модернизацию, правящие группировки создавали правоавторитарные режимы, усиливали эксплуатацию пролетариата, попирали его права. Контрреволюционные перевороты в ряде стран Латинской Америки, поражение чилийской революции показали, что фашиствующая реакция не останавливается ни перед чем, чтобы спасти свои позиции, сохранить привилегии, воспрепятствовать борьбе трудящихся масс.

Включение в освободительные антиимпериалистические процессы новых социальных слоев, политических движений создало более благоприятные, чем раньше, условия для усиления влияния передовой, пролетарской идеологии на революционное движение. Росту такого влияния способствовали широкие фронты и коалиции, где нередко пролетариат в лице своего политического авангарда и боевых профсоюзов играл очень большую роль. В то же время увеличение социальной многослойности, многоликости освободительного движения порождало определенное усиление влияния идей мелкобуржуазного революционаризма и левачества. На условия борьбы пролетариата влияла в негативном плане и политика социального маневрирования правящих кругов, которые пытались «включить» его в модернизированную систему капитализма. Все это говорило о том, что в обстановке растущей поляризации сил в Латинской Америке, как никогда остро, встал вопрос о руководящей роли рабочего класса, о его способности возглавить мощное освободительное революционное движение народных масс региона. Факты конца 60-х — первой половины 70-х годов свидетельствовали о том, что рабочее движение прев-

434 ратилось во влиятельную организованную политическую силу в масштабе всей Латинской Америки, в важнейший фактор, способствующий радикализации и углублению революционных, антиимпериалистических процессов. Борьба пролетариата характеризовалась во многих случаях прямой направленностью против политики проимпериалистических правящих кругов и их союзников, против навязанных ими военно-диктаторских режимов и попыток установить новые. Повсеместно наблюдались заметный подъем стачечного движения пролетариата, выступающего во все более тесном союзе с широкими слоями трудящихся, повышение его результативности, выдвижение на первый план всеобщих национальных и региональных забастовок, активное использование служащими и другими городскими слоями пролетарских методов борьбы.

При всей неравномерности развития стачечного движения его общей тенденцией в 60—70-х годах являлся постоянный рост числа стачечников (с 1965 по 1975 г. в Латинской Америке в забастовках участвовало в общей сложности 200 млн. человек).

Особенно крупные и острые массовые бои в конце 60-х годов происходили в Аргентине и Уругвае.

Аргентинский пролетариат и все трудящиеся развернули активную и широкую политическую борьбу против военной диктатуры, которая отменила все конституционные и демократические свободы, запретила деятельность политических партий и проводила открыто антирабочую политику. Стачка стала главным оружием сопротивления трудящихся реакционной антирабочей и социально-экономической политике военной верхушки. В 1969 г. в Аргентине в забастовках приняло участие 14 млн. человек, в 1970—1971 гг. — до 15 млн. Подавляющее число стачек имело политическую направленность, проводилось в основном снизу и объявлялось профбюрократами «незаконными». Кульминационным пунктом народного возмущения явились многочисленные забастовочные выступления трудящихся г. Кордовы в мае 1969 г., вылившиеся во всеобщую стачку 30 мая, в которой приняло участие около 5 млн. рабочих, студентов, служащих и др. Забастовка проходила под лозунгом «Свергнуть военную диктатуру» и сопровождалась митингами, демонстрациями и открытыми столкновениями с полицией и войсками ¹.

Несмотря на жестокое подавление, забастовка способствовала дальнейшему развертыванию стачечной борьбы, охватившей широкие массы трудящихся. Под давлением снизу, по инициативе классовых боевых профсоюзов и при активной деятельности межпрофсоюзных комитетов был проведен целый ряд мощных всеоб-

¹ G. Arnedo Alvarez. Argentina frente a la dictadura de los monopolios y la opinión de los comunistas. Buenos Aires, 1969, p. 37, 38.

435 щих национальных и региональных забастовок, поддержанных всеми трудящимися. В 1971 г., например, состоялись всеобщая национальная забастовка (4,5 млн. участников) и 154 отраслевые и региональные забастовки. Во всеобщей национальной забастовке 1972 г. приняло участие 6 млн. человек.

Стачечные бои рабочего класса, поддержанного студентами и средними слоями города, заставили военную верхушку согласиться на проведение в 1973 г. президентских и парламентских выборов. Но и после установления нового режима антиимпериалистическая, антиолигархическая направленность борьбы пролетариата не ослабла.

Как в период диктатуры, так и в последующие годы аргентинские рабочие показали, что они успешно применяют самые разнообразные формы стачечной и других видов борьбы: работа «строго по правилам» или «спустя рукава», приостановка работы или невыход на работу, активные стачки по-кордовски, сопровождающиеся захватом предприятий, демонстрациями и маршами, организованным сопротивлением полиции, объявление профсоюза в боевой готовности и т. д. В ходе острых стачечных боев 1969—1970 гг. рабочие нередко создавали отряды пролетарской самообороны.

Важным и эффективным средством классовой мобилизации, укрепления независимых боевых профсоюзов и инструментом воздействия на непролетарские слои населения стало перезаключение коллективных договоров с помощью стачек. Эта борьба, проводившаяся на всех уровнях (от предприятия до отрасли) и по всей стране, нередко приобретала антимонополистическую направленность. Наряду с рабочими в ней участвовали служащие частных и государственных предприятий, а также предприятий, принадлежащих иностранному капиталу. В мае 1971 г. с требованиями обсуждения нового коллективного договора и отмены антипрофсоюзных санкций выступили 12 тыс. портовых рабочих Буэнос-Айреса, организовавших десятки получасовых забастовок ¹. В том же году были проведены многочисленные стачки крупных отрядов рабочих-автомобилистов, занятых на иностранных предприятиях, в поддержку которых прошли две короткие общенациональные отраслевые забастовки солидарности, а также частичные забастовки металлургов, железнодорожников, рабочих других отраслей. Забастовочная борьба автомобилистов, поддержанная также студентами, имела важные политические последствия — смещение губернатора штата Кордова и других административных лиц.

В 1973 г. активную борьбу за улучшение условий труда в рамках коллективных договоров, против роста его интенсификации в результате прямого вмешательства Международного банка

¹ См. «Латинская Америка», 1973, № 3, с. 187.

436 развития вели тысячи рабочих-железнодорожников. Упорно добивались перезаключения коллективных договоров, отстаивали завоеванные права и требовали их расширения тысячи металлургов, механиков, строителей, рабочих мясохладобоен и других отраслей промышленности. Особое место заняла борьба рабочих против попыток правых сил лишить профсоюзы самостоятельности. В марте 1974 г. состоялась 12-часовая всеобщая забастовка нефтяников г. Комодоро-Ривадавия против незаконных действий правых профсоюзных лидеров и вмешательства полиции, парализовавшая жизнь города с 70-тысячным населением. В марте успешно прошла забастовка 6 тыс. рабочих трех металлургических заводов в Вилья-Конститусьон (г. Росарио). Поддержанные всем населением, рабочие добились нормализации деятельности местного отделения профсоюза металлургов, проведения выборов на демократической основе.

В 1975 г. число забастовщиков в Аргентине достигло рекордного уровня — 25,5 млн. человек. Подъем забастовочного движения произошел прежде всего за счет активного участия рабочих предприятий государственного сектора. Только в июне — июле забастовки парализовали работу 400 крупнейших промышленных предприятий основных отраслей. На первый план забастовщики выдвигали требования прекращения увольнений. Нередко они дополнялись требованиями отставки министров, проводивших реакционную политику, и изменения состава правительства ¹.

Многие забастовки экономического характера сочетались с антиимпериалистическими выступлениями, с защитой национальных богатств. Так, горняки рудников «Сьерра-Гранде» организовали в августе — ноябре 1975 г. «дни защиты» самого важного в стране месторождения железной руды ².

Металлурги Буэнос-Айреса заявили, что многонациональные монополии несут непосредственную ответственность за кризис, переживаемый аргентинской экономикой ³.

Широким размахом стачечного движения ознаменовались конец 60-х — начало 70-х годов в Уругвае, вступившем в полосу острого социально-экономического, а затем политического кризиса. В 1968—1970 гг. состоялись крупные всеобщие забастовки, направленные против антинациональной, проимпериалистической политики правительства, ввергавшего страну во все более глубокий кризис. Особенно высокий прилив стачечной волны наблюдался летом 1971 г. Только в июне—июле состоялось три всеобщих забастовки, в том числе одна общенациональная, в каждой из которых приняло участие более 500 тыс. человек. Забастовки

¹ «Nuestra palabra», 17.IX.1975.

³ «Nuestra palabra», 3.XII.1975.

437 проходили организованно, по инициативе и под руководством Национального конвента трудящихся Уругвая и сопровождались блокадой и занятием предприятий. Одновременно организовывались митинги, манифестации, «голодные походы» в столицу. Наряду с социально-экономическими требованиями — повысить заработную плату, улучшить условия труда, восстановить уволенных и др. — рабочие все чаще на первый план выдвигали требования политические, включавшие отмену «чрезвычайных мер безопасности», освобождение политических заключенных, восстановление свободы слова, печати и отмену ряда других антинародных, правительственных декретов ¹. Одновременно наблюдалось нарастание волны частичных и отраслевых стачечных выступлений трудящихся, добивавшихся решения не только отдельных социально-экономических вопросов, но и важных национальных проблем.

Рост единства действий трудящихся, их организованности в борьбе против политики правительства стал характерной чертой забастовочного движения колумбийского пролетариата, который впервые за многие годы использовал оружие всеобщей забастовки (1969 и 1971 гг.). Несмотря на отмену реакцией конституционных гарантий и введение в ряде департаментов осадного положения, вопреки раскольнической деятельности бюрократических профлидеров 8 марта 1971 г. состоялась мощная общенациональная забастовка протеста против экономической, социальной и антидемократической политики правительства. В ней приняли участие 800 тыс. рабочих текстильной, сталелитейной, строительной и транспортной отраслей, поддержанные студентами, учителями и другими группами населения. Упорной борьбой и единством действий трудящиеся добились важных завоеваний. В марте впервые за многие годы, подчеркивает орган Коммунистической партии Колумбии «Документос политикос», протест народа вылился в широкую мобилизацию организованного рабочего класса и других общественных сил против политики правительства ².

Иностранные монополии в союзе с местной крупной буржуазией предприняли в 70-х годах новое наступление на права колумбийских трудящихся, пытаясь переложить на их плечи все экономические тяготы, широко практикуя закрытие предприятий, массовые увольнения и т. д. Эти меры встретили растущий отпор прежде всего со стороны рабочего класса. В течение 1975 г. в стране состоялось 109 забастовок, в которых приняло участие свыше 197 тыс. рабочих и служащих (в 1974 г. 75 забастовок при участии около 83 тыс. человек) ³.

¹ «P.C.U. Boletin del Partido Comunista de Uruguay», abril 1976, p. 18.

³ «Voz proletaria», 8—14.X.1975.

438 Как подчеркивалось на XII съезде Коммунистической партии Колумбии (декабрь 1975 г.), «особое значение имеют гражданские забастовки, требующие от властей решения насущных проблем: строительства водопроводов, школ, больниц, улучшения жилищных условий. Эти забастовки очень часто встречают противодействие со стороны государства и носят антиолигархический и даже антиимпериалистический характер» ¹.

В результате развернувшейся забастовочной борьбы значительно повысились организованность и сознательность рабочего движения. Показателем роста классового сознания пролетариата явилась всеобщая забастовка в сентябре 1977 г. В ней участвовали все крупнейшие профцентры страны: Союз трудящихся Колумбии, Конфедерация трудящихся Колумбии, Профсоюзная конфедерация трудящихся Колумбии и Всеобщая конфедерация трудящихся. 24-часовая забастовка, участники которой требовали отменить осадное положение в стране, показала усиливающееся стремление к единству действий рабочего класса. «Общенациональная забастовка, — указывал генеральный секретарь Профсоюзной конфедерации трудящихся Колумбии Г. Осорио, — явилась большим успехом рабочего класса и всего народа. Она будет иметь важные последствия для будущей борьбы. Забастовка показала, на что способны массы, когда их действиями руководит рабочий класс» ².

Новым подъемом ознаменовалась борьба пролетариата в Мексике и Венесуэле. Несмотря на то что путем социального маневрирования и с помощью манипуляции целым арсеналом других средств буржуазии в этих странах все еще удается в определенной мере сдерживать развитие активных выступлений пролетариата, добиваться снижения их эффективности, его борьба все более обостряется и приобретает антиолигархическую и антиимпериалистическую направленность.

В период экономического спада и кризиса 70-х годов в Мексике начались массовые выступления рабочих за повышение заработной платы. Наряду с индустриальными центрами стачки охватили и менее развитые районы страны. За 5 лет, с 1973 по 1977 г., в стране состоялось около 3 тыс. забастовок. При этом большинство из них происходили стихийно, по инициативе снизу и вопреки воле профбюрократии. В ходе борьбы рабочие выходили из проправительственных профцентров, создавали независимые группы и объединения. Уже к 1975 г. более 250 тыс. рабочих объединились в профсоюзы на независимой основе.

Выступления пролетариата в защиту профсоюзных и трудовых прав приобретают все более политическую окраску, так как

¹ «Voz proletaria», 11—17.XII.1975.

² «Voz proletaria», 18.IX.1977.

439 в ходе классовой борьбы рабочим приходится все чаще сталкиваться с государством, выступать против политики контроля государства над профсоюзами, за отмену антирабочих законов, против политики замораживания заработной платы и других мероприятий, проводимых в интересах крупной буржуазии и местных монополий ¹.

Новые социально-политические условия выдвинули перед пролетариатом этих стран задачу выработки более гибких и разнообразных форм борьбы, и прежде всего новой тактики забастовочных выступлений. Наряду с продолжительными забастовками в Мексике все большее распространение получают кратковременные стачки по нескольку часов или дней, «поэтапные» или «нарастающие» забастовки, приостановка или замедление темпа работы и др. Во многих случаях такие типы стачек направлены против отрицательного воздействия научно-технического прогресса, в частности против повышения интенсификации труда. Нередко стачки успешно сочетались с митингами и манифестациями. Так, рабочие американской металлообрабатывающей компании «Спайсер» в ходе выступлений в июле — октябре 1975 г. использовали самые разнообразные методы — от переговоров с предпринимателями и министерством труда до кратковременных и поэтапных забастовок, митингов, манифестаций и маршей. Активной борьбой трудящиеся добились значительных успехов: предоставления постоянных мест рабочим, занятым на временной работе, восстановления уволенных рабочих и образования независимого профсоюза. Усложнение тактики проведения забастовок, обогащение их содержания способствовали выявлению новых возможностей ведения классовой борьбы — от выработки снизу требований, создания забастовочных комитетов до занятия предприятий. Так негативное влияние достижений научно-технической революции на положение рабочих в условиях господства капитализма углубляло цели и задачи борьбы пролетариата, ставило его в условия все более острой конфронтации с правящими классами ².

В массовых стачках, манифестациях и других актах рабочих, выступающих за демократизацию профсоюзной жизни, особенно наглядно проявились новые тенденции рабочего движения Мексики — масштабность и острота борьбы, боевитость и организованность все более крупных отрядов пролетариата, укрепление союза рабочих с остальными трудящимися и всеми демократическими и антиимпериалистическими силами. В процессе борьбы возникли новые, независимые профсоюзные объединения, независимые движения и коалиции демократических и антиимпериалистических

¹ «Por la libertad y democracia sindical. XVIII Congreso Nacional del P. C. M.». México, 1977, p. 10—19, 58.

² «Excelsior» (México), 11.I.1973.

440 сил. В 1972—1976 гг. сложилось влиятельное демократическое движение в Едином профсоюзе трудящихся-электриков («Демократическая тенденция»), которое превратилось в одно из основных независимых профсоюзных течений в стране. Росла политизация стачечного движения: трудящиеся наряду с требованием реорганизации профсоюзного движения на независимой основе выступали против коррупции в государственном аппарате, за ликвидацию латифундизма и экспроприацию предприятий, принадлежащих монополиям ¹.

В 1976 г. в результате общенационального движения рабочих и служащих приобрел независимость профсоюз телефонистов. К 1977 г. после упорной борьбы получили независимость три крупнейшие секции Национального профсоюза горняков и металлургов, объединившие несколько тысяч рабочих. Официального признания своих профсоюзов добились многие категории служащих: преподаватели и технический персонал университетов, дипломированные специалисты, государственные, банковские и торговые служащие, т. е. категории лиц наемного труда, большинству из которых законодательством запрещено объединяться в профсоюзы и проводить забастовки ².

Активизация выступлений мексиканского пролетариата за профсоюзную независимость и его заметные успехи в этой области явились важнейшей базой для вовлечения в борьбу широких масс рабочих на основе взаимной поддержки, для дальнейшего развертывания борьбы трудящихся против реформизма и экономизма — серьезного препятствия на пути развития рабочего и всего демократического и антиимпериалистического движения в стране.

Укрепление союза рабочих и всех прогрессивных сил в активной забастовочной борьбе становилось важной особенностью современного рабочего движения Венесуэлы. Практика борьбы пролетариата Венесуэлы показала, что если в конце 60-х годов он сравнительно редко прибегал к забастовкам, в основном добиваясь уступок со стороны предпринимателей с помощью других методов, то в 70-х годах именно забастовки становились эффективным оружием крупных отрядов пролетариата. Забастовки все чаще вызывали в стране многочисленные проявления солидарности в форме маршей, митингов, манифестаций, сбора средств для бастующих и др. Такая широкая поддержка была оказана, например, рабочим деревообрабатывающего предприятия «Марло» (1972 г.). Она помогла рабочим в длительной и упорной борьбе не только

¹ «Oposicion», 1972, N 39, p. 4; «Estrategia» (México), 1976, N 9, p. 21—34; P. Gomez. Democracia y crisis política en México. México, 1976, p. 83.

² «El Día» (México), 24—27.IV.1976; «Socialismo», 1976, N 5, p. 65—67; «Por la libertad y democracia sindical. XVIII Congreso Nacional del P. C. M.», p. 55—56.

441 добиться удовлетворения всех социально-экономических требований, но и сорвать кампанию официальной прессы по замалчиванию забастовки, помешать предпринимателям подорвать единство рабочих, разоблачить бюрократических профлидеров, связанных с крупным капиталом ¹. Характерно, что в 70-х годах венесуэльские рабочие в основном стали прибегать к кратковременным стачкам, нередко заставляя предпринимателей под угрозой всеобщей забастовки идти на значительные уступки.

Можно отметить активное вовлечение в борьбу в Венесуэле и во всех других сравнительно развитых странах континента рабочих передовых отраслей, крупных предприятий. Заметное участие в борьбе этих групп пролетариата вело к увеличению организованности, наступательности и результативности выступлений, помогало успешно преодолевать попытки крупного капитала направить рабочее движение в русло «гармоничных отношений» между трудом и капиталом. В конечном счете это способствовало усилению борьбы рабочих против местных и иностранных монополий. Особенно влияло на размах рабочего движения и придавало ему антиимпериалистическую направленность заметно возросшее участие в борьбе рабочих, занятых на иностранных предприятиях. Пролетариат все чаще добивался серьезных уступок со стороны иностранных монополий. Многие иностранные компании вынуждены были пересмотреть коллективные договоры, условия труда и зарплаты с рабочими Мексики, Колумбии, Венесуэлы, Боливии, Никарагуа, Коста-Рики и ряда других стран.

Примечательно, что в процессе борьбы не только отдельные отряды рабочего класса, но и национальные профцентры объединяла общая антиимпериалистическая направленность их требований — широкая программа социальных и демократических преобразований. Так, в апреле 1975 г. Единая профсоюзная федерация трудящихся Сальвадора, Федерация профсоюзов трудящихся пищевой, швейной, текстильной промышленности обратились к народу Сальвадора. В обращении указывалось, что из экономического застоя и кризиса страна может выйти, если будут приняты следующие меры: отменена дискриминация в торговле со всеми странами мира; проведена демократизация режима; будет вестись последовательная борьба против засилья империализма в стране; национализирована промышленность; повышена зарплата всем лицам наемного труда; развернуто дешевое строительство жилищ ².

Выступления рабочих на иностранных предприятиях проходили нередко в ожесточенной борьбе. Важным моментом забастовок этой категории рабочих являлась широкая поддержка их тре-

¹ «Tribuna popular» (Caracas), 5.I.1972.

² «Voz popular» (San Salvador), abril de 1975.

442 бований другими отрядами пролетариата. Поэтому выдвижение социально-экономических требований на иностранных предприятиях принимало, как правило, политическую окраску. Расширение круга требований, растущая массовость борьбы рабочих, занятых на заводах, принадлежащих иностранному капиталу, придавали антиимпериалистическую направленность всему движению, которое все более тесно переплеталось с классовой, социальной борьбой.

Своего рода «выравнивание» уровня борьбы пролетариата латиноамериканских стран, углубление ее содержания неизбежно вели к укреплению пролетарской солидарности в масштабах всего континента. Так, в феврале 1972 г. в Каракасе состоялась первая конференция трудящихся-нефтяников континента. В мае 1973 г. в Боготе состоялся конгресс трудящихся текстильной, швейной, кожевенной и обувной промышленности, в котором участвовали представители 13 стран, решившие создать конфедерацию трудящихся этих отраслей промышленности. Возникли региональные объединения и в других отраслях народного хозяйства.

В 1975 г. в Боготе прошла встреча 2500 представителей от профсоюзов предприятий американской компании «Зингер», имеющей филиалы в Колумбии, Эквадоре, Перу, Венесуэле. Во встрече приняли участие представители трудящихся других многонациональных монополий, действующих в Латинской Америке, таких, как «Эриксон», «Сименс», «Дженерал электрик». В результате обмена мнениями было решено объединить усилия, создав координационный комитет борьбы, и способствовать в дальнейшем объединению в континентальную федерацию ¹.

* * *

Возникновение политических режимов прогрессивной и антиимпериалистической ориентации с особой силой продемонстрировало успехи борьбы за социальный прогресс и обновление общества. Приход в сентябре 1970 г. к власти в Чили коалиции Народного единства стал кульминацией борьбы прогрессивных сил на континенте после победы кубинской революции.

Важным фактором в освободительном движении явилось также образование прогрессивных и антиимпериалистических военных режимов в некоторых странах Латинской Америки. Эти режимы ставили своей целью осуществление социальных и антиимпериалистических преобразований в интересах трудовых слоев, создание условий для их более активного участия в решении судеб своих стран. Для политических режимов этой ориен-

¹ «Voz proletaria», 20—26.II.1975.

443 тации характерно в той или иной степени отрицание институтов традиционной «представительной демократии», которая подвергалась критике за формальный демократизм, за то, что народу был закрыт доступ к рычагам реальной власти. В ходе осуществления реформ в странах с этими режимами возникали своего рода политические плацдармы, открывавшие возможности для перехода к новой государственности и свидетельствовавшие о наличии альтернативных моделей государству буржуазного типа.

Эти новые тенденции в развитии освободительных процессов были специально выделены Совещанием коммунистических партий стран Латинской Америки и Карибского бассейна (Гавана, июнь 1975 г.). «В некоторых странах,— говорилось в Декларации Совещания,— защита природных богатств и стремление вырвать экономику из рук межнациональных компаний действительно связаны с программами социальных преобразований. Там, где правительство идет дальше национализации богатств, захваченных империализмом, и осуществляет народную программу развития национальной экономики, например как в Перу, коммунисты — как это делают коммунисты Перу — могут оказать самую лояльную и решительную поддержку этим мерам. Тот факт, что концепция общественного развития у коммунистов отлична от той, которой вдохновляется эта программа, не должен ослаблять их поддержку упомянутой позиции правительства и не будет препятствием для совместного решения проблем будущего» ¹.

Отмечая сходные черты в политике этих режимов, необходимо видеть и существенные различия между ними. В одних странах они опирались на коалицию левых партий, профсоюзов и массовые демократические организации, к примеру в Чили; в других — прежде всего на вооруженные силы, как это было в Перу и Эквадоре; в третьих речь шла о военно-гражданском правительстве, как в Боливии, или же о процессе создания институтов новой демократической власти при активном участии военных, как в Панаме. Все эти особенности накладывали печать на облик режимов, отражались на глубине и масштабах преобразований, на практической реализации политических проектов.

Успех преобразований в странах с подобного рода политическими режимами в немалой степени зависел от их способности опереться на поддержку рабочего класса, профсоюзов, создать действенные механизмы участия масс в управлении государством. Именно в этой области проявились наибольшие слабости многих из этих режимов. Так, в Эквадоре патриотически настроенные

¹ «Латинская Америка в борьбе против империализма, за национальную независимость, демократию, народное благосостояние, мир и социализм» (далее — «Латинская Америка в борьбе...»). М., 1975, с. 38—39.

444 военные во главе с генералом Г. Р. Ларой, придя к власти в феврале 1972 г., опубликовали программный документ «Философия и план действия революционного и националистического правительства Эквадора», который был в целом положительно оценен Компартией и другими прогрессивными силами страны. В этом плане осуждалась вопиющая социальная несправедливость, царящая в стране, провозглашалась необходимость проведения аграрной реформы и других социальных преобразований. В качестве одной из главных целей авторы плана выдвигали вовлечение в активную политическую жизнь народных масс¹.

Однако, как показало дальнейшее развитие событий, многие из основных положений плана остались по сути дела на бумаге. Военное правительство, раздираемое противоречиями, отказывалось опереться в своей деятельности на поддержку профсоюзов и народных масс, занимая в лучшем случае по отношению к ним патерналистскую позицию. Сохранялись ограничения на деятельность профсоюзов и массовых демократических организаций. Положение осложнилось и тем, что правящий режим, приняв ряд позитивных мер по защите природных богатств страны, фактически не осуществил сколько-нибудь серьезных мер по улучшению положения трудовых слоев населения, делал все большие уступки внутренней реакции, которая перешла в контрнаступление. В результате был вынужден уйти с поста президента генерал Лара (начало 1976 г.), вслед за этим была проведена чистка вооруженных сил от патриотически настроенных военных. К власти пришли правые.

Кратковременный период (1969—1971 гг.) пребывания у власти патриотически настроенной военной группировки в Боливии характеризовался резким обострением борьбы вокруг путей развития страны. Важную роль в этой борьбе играл рабочий класс, его профсоюзы, прежде всего влиятельный Боливийский рабочий центр. Опубликованный в конце 1970 г. правительством генерала Торреса программный документ «Социально-экономическая стратегия национального развития на 1971—1991 гг.» мог бы послужить хорошей основой для поиска различными группами и отрядами демократического движения путей совместных действий во имя осуществления социальных и антиимпериалистических преобразований в стране. Большое место в правительственном документе отводилось проблеме участия масс в преобразованиях. Намечался, в частности, ряд мер, направленных на усиление роли трудящихся государственных предприятий, введение рабочего

¹ «Filosofía y plan de acción del gobierno revolucionario y nacionalista del Ecuador. Lineamientos generales». Quito, 1972, p. 1, 3—4.

445 контроля на предприятиях частного сектора, а также рабочего самоуправления в некоторых отраслях экономики ¹.

Однако большим препятствием на пути достижения единства левых и прогрессивных сил было наличие в их рядах серьезных разногласий. «Ультралевые» и троцкистские группировки, имевшие определенное влияние в профсоюзах, призывали к свержению патриотического правительства генерала Торреса и немедленному установлению «рабочей власти». Выступая с позиций «вульгарного антимилитаризма», они выдвигали лозунги ликвидации армии, замены ее рабочей милицией, игнорируя тот факт, что в рядах армии шла острая борьба различных течений, а патриотически настроенные военные искали пути сближения с трудящимися массами.

Все это самым негативным образом влияло на перспективы углубления освободительного процесса, препятствовало созданию прочных институтов новой, народной антиимпериалистической власти. Свержение в августе 1971 г. президента Торреса в результате контрреволюционного переворота явилось тяжелым ударом для прогрессивных сил.

По-иному развивались события в Панаме, где в октябре 1968 г. патриотически настроенные военные во главе с генералом О. Торрихосом свергли олигархический режим. В ходе начавшихся антиолигархических и антиимпериалистических преобразований были заложены основы государственного сектора, возник сильный кооперативный сектор в сельских районах страны. В профсоюзном движении усилилась тяга к единству, уменьшилось влияние реформистских и соглашательских объединений. Боевые классовые позиции занимал Национальный центр трудящихся (создан в 1970 г.), официально признанный правительством в качестве представительного органа рабочего класса. В том же году была образована массовая Национальная конфедерация крестьянских кооперативов.

Проявлением растущего влияния трудящихся на политическую жизнь явилось принятие правительством в конце декабря 1971 г. нового трудового законодательства, в разработке которого участвовали представители профсоюзов и государства. Оно гарантировало защиту профсоюзных прав трудящихся, предусматривало улучшение условий и оплаты труда.

Значительные изменения произошли в надстроечных институтах. В результате политической реформы была упразднена Ассамблея депутатов, служившая интересам олигархии, и вместо нее было создано Национальное собрание представителей коррехимьентос ². В 1972 г. были проведены выборы в Национальное собра-

¹ «Estrategia socio-económica de desarrollo nacional 1971—1991». La Paz, 1970, p. 133—137.

² Коррехимьентос — мелкая административная единица.

446 ние, в результате которых впервые в истории страны в высший законодательный орган прошли представители рабочих, крестьян, прогрессивной интеллигенции. В том же году избранные представители народа приняли новую конституцию страны, в которой закреплялись социально-экономические и политические преобразования в интересах прежде всего трудящихся масс ¹.

Процесс антиолигархических и антиимпериалистических преобразований встречал растущую поддержку со стороны прогрессивных сил. Панамские коммунисты, отмечая возникновение элементов новой, народной власти, создание различных форм государственной и кооперативной собственности, выступали за активное участие рабочего класса в процессе преобразований, за приведение в соответствие форм и методов его борьбы с новыми условиями, возникшими в стране, т. е. по сути речь шла о постепенном превращении рабочего класса в ведущую силу социальных преобразований. «Рабочий класс должен иметь в виду,— говорилось в решениях пленума (1973 г.) Народной партии Панамы,— что существует антагонизм между частной собственностью, особенно монополистической, и общественной собственностью, а для победы последней профсоюзы должны не только поддерживать ее, но и дисциплинировать трудящихся общественного сектора для достижения более высокой производительности труда, для того, чтобы они защищали и берегли эту собственность, принадлежащую трудящимся. Иными словами, роль профсоюзов на предприятиях, составляющих общественную собственность, заключается не только в защите интересов трудящихся, но и в ответственности за сохранение и развитие этой формы собственности» ². Много внимания этим проблемам уделял Национальный центр трудящихся. Так, на его конгрессе (1973 г.) подчеркивалось, что при сложившихся условиях на первый план выдвигается необходимость обогащения борьбы рабочего класса новыми формами, что будет способствовать его более активному и конструктивному вовлечению в революционный процесс. По словам участников конгресса, рабочий класс должен превратить государственные, смешанные и кооперативные предприятия в «прочные плацдармы борьбы за увеличение производства и опорные центры борьбы против как внешних, так и внутренних врагов» ³. С особой силой на конгрессе прозвучал призыв бороться за единство рабочих и крестьян, рабочих и студентов, рабочих и интеллигенции, рабочих и военных.

¹ Подробнее см.: С. В. Рябов. Конституция Панамы 1972 г.— законодательное закрепление власти национально-патриотических сил.— «Новые конституции и конституционные реформы». М., 1978, с. 221—236.

³ «Unidad» (Panamá), 5.X. 1973.

447 Опираясь на крепнущее единство патриотических сил страны, правительство генерала Торрихоса сумело добиться в ходе длительных и сложных переговоров признания правящими кругами США исторического и законного права страны на владение зоной Панамского канала. Но это был лишь первый, хотя и важный шаг на пути решения панамским народом кардинальных проблем страны. Олигархические и реакционные силы, опираясь на реакционные круги США, стремятся сорвать процесс преобразований, происходящий в стране. Особенно ожесточенным нападкам подвергаются социальные завоевания: трудовое законодательство и крестьянские кооперативы. Реакция пытается ликвидировать новые государственные институты демократической власти, восстановить традиционные механизмы парламентаризма, который служил интересам олигархии.

Оценивая перемены, происшедшие в стране за последние десятилетия, панамские коммунисты подчеркивают, что образовались «реальные предпосылки для создания системы прогрессивной демократии, основанной на признании права всего народа и необходимости участвовать в управлении государством, покончив с узкокастовой политикой правящих элит, что было характерно для прошлого» ¹. А для достижения этой цели необходимы решительная защита демократических свобод, зафиксированных в конституции 1972 г., создание реальных и эффективных механизмов в защиту завоеваний трудящихся ².

* * *

Приход к власти в Перу военных, приступивших к проведению целого комплекса социальных, антиолигархических и антиимпериалистических преобразований, принес немало нового в развитие освободительных процессов не только в национальных масштабах, но и в странах всего региона. В первую очередь речь шла о таком важном явлении, как способность вооруженных сил при определенных условиях выступить с реформаторских, антиимпериалистических позиций, возглавить процесс глубоких преобразований. Объективно эти позиции патриотически настроенных военных совпадали с целями и задачами борьбы трудящихся масс, всех сил, выступающих за свободу и социальное развитие. «Программа антиимпериалистических и антиолигархических преобразований, которые осуществляет Революционное правительство вооруженных сил, — подчеркивалось в решениях VI съезда Перуанской

¹ «Programa y estatuto del Partido del Pueblo». Panamá, 1982, p. 6—7.

² Ibid., p. 7.

448 коммунистической партии (ноябрь 1973 г.),— является той программой, за которую боролись рабочий класс, крестьянство и революционно настроенная интеллигенция» ¹.

То обстоятельство, что инициатором и своего рода гарантом структурных преобразований в Перу выступили революционные демократы, одетые в военную форму, объяснялось прежде всего тем, что рабочий класс, его политический авангард, Компартия не имела реальных политических возможностей возглавить процесс социальных преобразований. Тем не менее довольно многочисленный рабочий класс имеет давние боевые традиции, а Коммунистическая партия обладает немалым опытом революционной борьбы.

Военное правительство объявило своей целью построение такой «модели» общества, которая коренным образом отличалась бы от капиталистического государства. «Мы решительно выступаем не только против традиционных форм капитализма,— говорил президент страны генерал Х. Веласко Альварадо,— но и вообще против самой его сути, его представлений о социальных отношениях, общественном богатстве, человеке, труде. Отсюда, наконец, следует, что мы не стремимся модернизировать капиталистическую систему, а ставим своей целью выход из нее. Иными словами, мы хотим отбросить эту систему и преобразовать общество таким образом, чтобы на его месте создать новую систему, отличающуюся от капитализма коренным образом» ².

В период президентства генерала Х. Веласко Альварадо эта стратегическая линия более или менее последовательно проводилась в жизнь. Была проведена глубокая аграрная реформа, осуществлена национализация земли, серьезно подорвавшая позиции местной олигархии и иностранного капитала. Большую помощь власти оказывали различным формам кооперации, а также крестьянским, индейским общинам. Военное правительство взяло курс на создание сильного государственного сектора, ограничение господства частного капитала путем образования так называемых трудовых общин (реформированный сектор частной собственности). Наконец, был издан декрет о создании предприятий сектора общественной собственности, которая мыслилась прогрессивно настроенными военными как альтернатива капиталистической собственности ³.

Динамизм процессу преобразований в тот период придавало все более активное участие в них народных масс, их организаций и объединений. В 1969 г. была воссоздана Всеобщая конфедерация

¹ «Sexto Congreso del Partido Comunista Peruano», Documentos N 2. Lima, 1974, p. 19.

³ Подробнее см.: «Латинская Америка», 1975, № 4, с. 8—28.

449 трудящихся Перу (ВКТП) — боевая профсоюзная организация пролетариата, возникли массовая Национальная аграрная конфедерация Перу (НАКП), влиятельная Национальная конфедерация трудовых общин (НКТО) и многие другие массовые организации.

Компартия, боевые классовые профсоюзы подчеркивали, что в условиях углубления процесса антиолигархических и антиимпериалистических преобразований перед рабочим классом выдвигается немало новых задач. Коммунисты, отмечая исключительную важность борьбы пролетариата за свои классовые требования, в то же время со всей определенностью говорили о принципиально важном значении активного участия трудящихся в революционном процессе, о необходимости решительной борьбы против всех форм экономизма, который использовался как правыми, так и «левыми» противниками военного режима. «Мы считаем,— говорилось в отчетном докладе партийного руководства VI съезду Компартии,— что революционные преобразования содействуют воплощению в жизнь программы рабочего класса и созданию реальной перспективы для все более широкой и глубокой реализации этой программы. Естественно, в этих условиях рабочий класс не может вести борьбу за свои требования без того, чтобы в первую очередь не исходить из необходимости защищать и углублять революционный процесс, в котором он принимает участие в качестве одной из главных движущих сил. Мы считаем, что именно само развитие революционного процесса создает все более благоприятные условия для самого полного и широкого удовлетворения требований трудящихся» ¹. Именно на этой диалектике развития революционного процесса основывала свою деятельность ВКТП, которая умело сочетала борьбу за классовые, специфические требования пролетариата со все более широким и активным включением трудящихся в революционный процесс.

Важным звеном в борьбе рабочего класса за руководящую роль в революционных преобразованиях становилась, по мнению коммунистов, боевых, классовых профсоюзов, его борьба за увеличение производительности труда, битва за производство, использование всех возможностей для приобретения навыков в управлении им. Естественно, что эти задачи рабочий класс мог решать только в том случае, если бы процесс революционных преобразований продолжался и углублялся. Однако после вынужденного ухода с поста президента Х. Веласко Альварадо (1975 г.) этот процесс явно пошел на убыль. В этом одна из причин возникновения в вооруженных силах по мере обострения в стране социальной и политической борьбы противоборствующих течений по вопросу о путях

¹ «Sexto Congreso del Partido Comunista Peruano», Documentos N 1, p. 49.

450 развития. При этом соотношение сил складывалось не в пользу революционно-демократически настроенных военных. Устранение последних с ключевых постов в правительстве и в вооруженных силах объяснялось целым рядом неоднозначных факторов. Сыграло роль то обстоятельство, что прогрессивно настроенные военные практически не установили эффективного и конструктивного сотрудничества с народными массами и их организациями. В то же время механизмы участия масс в процессе преобразований, созданные военным правительством, оказались малодейственными, поскольку находились под полным контролем со стороны военных, которые действовали патерналистскими, а порой и авторитарными методами. Крайне негативную роль сыграло и отсутствие у военных четко разработанной идеологической концепции и стратегии преобразований, в рамках которой преобладал тезис о «надпартийном» характере процесса, что приводило к нигилистической оценке значения прогрессивных политических партий в ходе преобразований, а нередко и к сектантскому противопоставлению своих концепций и идеологии политической линии коммунистов и других левых партий.

Весьма отрицательно сказалась также деятельность различного рода «ультралевых» группировок, которые характеризовали Революционное правительство вооруженных сил то как буржуазно-реформистское, то как авторитарное и даже фашистское, призывая вести с ним борьбу.

Все эти факторы и обстоятельства обусловили постепенное закрепление влияния в рядах вооруженных сил консервативно настроенных военных, которые не только взяли курс на свертывание намеченных преобразований, но и стремились возвратить армию в казармы. Этот попятный процесс был тесно связан с наступлением на социальные завоевания трудящихся, ухудшением условий их жизни. В ответ на регрессивную социально-экономическую политику военного режима, в проведении которой немалую роль сыграли требования Международного валютного фонда, рабочий класс и другие отряды трудящихся не раз объявляли всеобщие забастовки, используя и другие формы и методы борьбы. Естественно, в новых условиях боевым классовым профсоюзам, Компартии и другим левым партиям пришлось менять прежнее отношение к военному правительству, призывать трудящихся защищать свои права, отстаивать социальные завоевания.

Несмотря на то что процесс преобразований, начатый прогрессивно настроенными военными, был приостановлен, этот яркий период в истории Перу оставил глубокий след. Преобразования значительно изменили лицо страны, и многие из них можно считать необратимыми. Немаловажным результатом было то, что окрепли, как подчеркивали коммунисты, и стали организованнее те силы, в первую очередь рабочий класс, которые заинтересованы

451 не только в защите народных завоеваний, но и в их дальнейшем углублении ¹.

* * *

Приход к власти в Чили в 1970 г. после победы на выборах правительства Народного единства, возглавляемого президентом Сальвадором Альенде, явился результатом долгой и самоотверженной борьбы, которую вели в течение многих десятилетий рабочий класс, трудовое крестьянство, прогрессивная интеллигенция и другие демократические силы, за глубокие антиолигархические и антиимпериалистические преобразования. Важно отметить, что ведущую роль в коалиции Народного единства играли партии (коммунисты и социалисты), выражавшие интересы рабочего класса, как бы аккумулируя его боевые традиции, опыт долгой борьбы за свои собственные и общенациональные интересы.

Чили являло собой в Латинской Америке, пожалуй, один из наиболее ярких примеров того, как рабочий класс в силу особенностей исторического процесса на континенте сумел создать собственную развитую политическую культуру, антикапиталистическую по направленности, с ясно выраженной социалистической идеологией у передовых отрядов рабочего класса. Вместе с тем идеи научного социализма оказывали возрастающее влияние на широкие слои населения, на политические партии и движения. Рабочий класс в союзе с другими слоями трудящихся сыграл главную роль в демократизации политической системы страны, сделал возможным приход к власти коалиции левых сил. Само Народное единство как по социальному, так и по политическому составу сил стало своеобразной «моделью» политики широких классовых союзов, осуществляемой рабочим классом. В эту коалицию наряду с партиями, выражавшими интересы рабочего класса (коммунисты и социалисты), входили такие партии и движения (Радикальная, Социал-демократическая, Независимое народное действие, Движение единого народного действия), которые в значительной мере представляли радикализировавшиеся средние слои.

Политический проект левых партий, входивших в Народное единство, состоял в том, чтобы, объединив вокруг рабочего класса крестьянство, средние слои, а также привлекая представителей демократического течения в вооруженных силах, осуществить глубокие социальные и антиимпериалистические преобразования, которые открыли бы путь к социализму.

Реализация такого проекта была невозможна без создания эффективных и прочных механизмов мобилизации масс.

¹ «Principales resolutiones politicas del VIII Congreso del PCP».— «Unidad» (Lima), 5.II. 1982.

452 Своеобразие революционного процесса в Чили состояло в том, что еще до того, как вся полнота власти перешла в руки революционных сил, перед рабочим классом и всеми левыми силами встали задачи, во многом характерные для переходного периода от капитализма к социализму. Чрезвычайно важное значение придавалось таким задачам, как повышение производительности труда, организация производства на новых принципах. Подобная постановка вопроса шла в русле творческого использования коммунистами и их союзниками опыта Великого Октября. «Наша партия,— говорилось в одной из статей, опубликованных в журнале чилийских коммунистов «Принсипиос»,— основываясь на ленинских идеях и применяя их к нашей действительности, всегда считала, что единственно правильным движением вперед является опора на массы, на их активную деятельность во имя проведения в жизнь программы Народного единства» ¹. Прежде всего это касалось вопроса о необходимости для пролетариата овладения навыками управления экономикой еще до того, как он станет во главе государства. Речь шла и о том, чтобы рабочий класс примером своего самоотверженного и созидательного труда смог бы увлечь за собой широкие слои населения и, сумев преодолеть колебания мелкобуржуазной массы, убедить средние слои населения в том, что его идеалы и ценности отвечают интересам нации.

Сторонники этой стратегии, прежде всего коммунисты, как и сам президент С. Альенде, считали, что такие факторы, как новое отношение к труду, активное и творческое участие в управлении национализированными отраслями экономики, будут способствовать сплочению различных социальных сил вокруг пролетариата, созданию тем самым условий для перехода всей полноты политической власти в руки передовых общественных сил.

Правительство Народного единства, возглавляемое президентом Альенде, стремилось создать условия для усиления роли рабочего класса во всех сферах жизни чилийского общества. В декабре 1970 г. было подписано соглашение о принципах сотрудничества между правительством и Единым профсоюзным центром трудящихся, а в январе 1971 г. разработан документ «Основные формы участия трудящихся в управлении производством предприятий государственного и смешанного секторов». Теперь представители трудящихся включались в состав государственных органов планирования, в административные советы, создаваемые на предприятиях госсектора и смешанных секторов экономики ². Это существенно меняло функции профсоюзов, которые становились важным фактором мобилизации трудящихся масс в

¹ «Principios» (Santiago de Chile), 1972, N 145, p. 110.

² Подробнее см.: «Уроки Чили». М., 1977, с. 97—123.

453 поддержку социальных преобразований, осуществляемых правительством Народного единства.

Немало делалось и для улучшения положения трудящихся. На рассмотрение конгресса был вынесен ряд законопроектов о повышении заработной платы рабочим и служащим государственных и частных предприятий, которые были в основном одобрены в начале 1971 г.

На экономическом фронте важнейшей задачей рабочего класса стала борьба за увеличение производительности труда и битва за производство. Немало этими вопросами занималось руководство ЕПТЧ, много внимания им уделяла и Компартия. «Битва за производство, — писал член руководства Компартии Чили В. Диас, — непосредственно связана с ответом на вопрос, насколько способно правительство Народного единства провести необходимые структурные преобразования, не нарушая производственного процесса, насколько новая система организации экономики (перестройка управления, национализация, огосударствление ряда частных предприятий, передача земли крестьянам и т. д.) будет эффективнее старой... Следовательно, поражение в битве за производство означало бы и проигрыш генерального сражения в экономическом и политическом плане» ¹.

Хотя наиболее сознательные отряды рабочего класса и дали яркие примеры самоотверженности и понимания смысла битвы за производство, в целом она не принесла желаемых результатов. Причины заключались в неоднородности рабочего класса, разном уровне политического и классового сознания у отдельных его отрядов, отсутствии единства в профдвижении, влиянии на отдельные пролетарские слои анархо-синдикалистских, троцкистских взглядов и левацкой фразеологии. Представители этих группировок толкали отдельные отряды рабочего класса на конфронтацию и борьбу с правительством Народного единства. «В эту борьбу, — писал Р. Кастильо, член Национального руководства Компартии Чили, — вовлекалась отсталая часть трудящихся, которых пичкали пестрой смесью банального экономизма и революциониристской фразеологии» ². Обвинив коммунистов и сторонников Альенде в реформизме, «ультралевые» выдвинули лозунг создания параллельной народной власти. Догматизм и сектантство подобного рода взглядов проявлялись в том, что противники Народного единства, ссылаясь на опыт двоевластия в России, мыслили «народную власть» как революционную альтернативу правительству С. Альенде. Последний охарактеризовал эту позицию как проявление глубокого исторического невежества и безответственности ³.

¹ «Коммунист», 1972, № 1, с. 102.

³ «Principios», 1972, N 146, p. 112.

454 Положение осложнялось тем, что по мере углубления социальных и антиимпериалистических преобразований все больше проявлялись противоречия между партиями, входившими в Народное единство, относительно путей и темпов развития революционного процесса в стране.

Контрреволюция использовала все средства, чтобы дискредитировать правительство Народного единства в глазах широких слоев населения и подготовить условия для его свержения. Обвиняя правительство в развале экономики в отсутствии созидательных целей и задач, пытаясь оклеветать рабочий класс, утверждая, что он-де преследует свои узкоклассовые интересы, реакция стремилась внушить различным слоям населения, что рабочий класс не способен подняться до уровня понимания общенациональных интересов и толкает страну к пропасти.

Активной идеологической обработке подвергались вооруженные силы, которых контрреволюционная пропаганда пыталась убедить в том, что Народное единство, в котором позиция подлинно левых сил демагогически отождествлялась с позицией «ультрареволюционеров», ставит своей целью ликвидировать армию, заменить ее народной милицией. Вся эта лживая пропаганда была проникнута желанием представить рабочих врагами армии, разжечь тем самым антипролетарские настроения в военной среде.

В экономической области контрреволюция, опираясь на поддержку транснациональных корпораций, делала все, чтобы развалить экономику путем организации различных акций саботажа, мобилизуя для этой цели мелкобуржуазные слои населения, различные группировки буржуазии и даже часть трудящихся. Реакции удалось создать разношерстный, но массовый контрреволюционный блок. Главной ударной силой стала армия, положению в которой не было уделено должного внимания.

Деятельность сил местной контрреволюции и империализма облегчалась растущей изоляцией рабочего класса от его союзников, переходом значительной части средних слоев населения в лагерь противников Народного единства. «Наше поражение — следствие изоляции рабочего класса от его союзников» ¹, — пишет Р. Кастильо.

Свержение правительства Народного единства насильственно прервало процесс глубоких социальных преобразований, призванных создать условия для строительства демократии нового типа. Однако, как отмечает член Политической комиссии ЦК Компартии Чили В. Тейтельбойм, «печальный исход этой главы истории не должен умалять тот очевидный исторический факт, что народное правительство менее чем за трехлетний период

¹ «1000 дней революции», с. 24.

455 добилось огромных свершений, представляющих собой ценные завоевания, которые живы в памяти народа и являются частью нетленного политического достояния... Они стали наследием, которое вновь сыграет свою важную мобилизующую роль тогда, когда страна преодолеет нынешнее состояние» ¹.

Проблемы, связанные с прогрессивными и антиимпериалистическими режимами, многие из которых сошли с политической сцены, тем не менее сохраняют политическую и теоретическую актуальность. Само их возникновение свидетельствовало о вовлечении новых слоев населения в освободительные процессы, о стремлении демократических и прогрессивных сил разработать антиолигархическую и антиимпериалистическую альтернативу.

В ходе преобразований, осуществленных этими режимами, все более очевидной становилась необходимость обеспечения возрастающей роли рабочего класса в этом процессе. В то же время, как показало развитие событий, проблема привлечения широких слоев населения в освободительные процессы в качестве союзников рабочего класса во многом оставалась нерешенной, что облегчало деятельность реакции по дестабилизации, а затем и ликвидации прогрессивных режимов.

* * *

Несмотря на то что империализму и реакции удалось нанести в ряде стран поражение революционным силам, тем не менее попытки противопоставить антиимпериалистической альтернативе контрреволюционные перевороты и фашизм смогли лишь временно затормозить, но не остановить развитие революционного процесса на континенте. К середине 70-х годов борьба рабочих, всех трудящихся вновь стала нарастать.

Особое значение приобрела борьба рабочего класса в странах с диктаторскими режимами. Забастовочное движение способствовало расшатыванию этих режимов, сужало их социальную базу. Рабочий класс находился в центре антидиктаторского движения, укрепляя союз широких демократических сил, направленный на устранение контрреволюционных режимов. Даже экономическая борьба рабочих в странах с диктаторскими режимами приобретала в конечном счете политический характер.

Заметных успехов в борьбе с диктатурой добились трудящиеся Уругвая. В ответ на правый государственный переворот в конце июня 1973 г. по призыву Национального конвента трудящихся рабочие Уругвая провели всеобщую забастовку, которая продолжалась 10 дней. Хотя в тот момент рабочий класс не сумел предотвратить прихода к власти правых сил, он своей непрекращающей-

¹ «Проблемы мира и социализма», 1977, № 1, с. 34.

456 ся борьбой не дает им возможности упрочить свои позиции, оказывает влияние на широкие слои населения, патриотически настроенных военных, которые проявляют все более растущее недовольство политикой олигархии. «Успех борьбы в Уругвае, так же как и на всем континенте, — подчеркивал в тот период член Исполкома ЦК КПУ Х. Гонсалес, — в значительной степени зависит от успеха создания широких антиимпериалистических и антифашистских фронтов» ¹.

В 1975—1976 гг. рабочий класс провел целый ряд забастовок с требованием ликвидации правоавторитарного режима, повышения жизненного уровня. В июне 1976 г. была опубликована совместная программа борьбы, которая наряду с экономическими требованиями выдвинула ряд политических: восстановление демократических свобод, немедленное прекращение пыток и преследования прогрессивных деятелей, легализация профсоюзных организаций, свобода собраний, немедленная амнистия всех политических и профсоюзных лидеров ².

О размахе забастовочного движения в странах с диктаторскими режимами может свидетельствовать тот факт, что из 300 забастовок, состоявшихся на континенте в первой половине 1978 г., около 1/3 приходилось на эти государства. Как правило, против забастовщиков диктаторские режимы применяют самые суровые репрессии, рассчитывая деморализовать рабочий класс.

Рабочие все чаще прибегали к голодовкам протеста. В 1976—1978 гг. они состоялись практически во всех странах с диктаторскими и авторитарными режимами: в Чили, Бразилии, Никарагуа, Парагвае, Боливии, Уругвае. Большой резонанс получила голодовка протеста в июне 1978 г., в которой участвовало около 100 руководителей профсоюзных организаций шахтерских кооперативов Боливии, которые требовали снижения налогов, уменьшения арендной платы за рудники и т. д.³ К забастовке присоединились крупные отряды шахтеров в Ла-Пасе, Санта-Крусе, Кочабамбе, Потоси, Оруро и других городах. Постепенно забастовка стала принимать политический характер, ее основным требованием становилась всеобщая политическая амнистия. В результате стойкости шахтеров стачка закончилась победой. Был принят декрет об освобождении содержавшихся в тюрьмах политических заключенных, предоставлении возможности вернуться на родину проживавшим в изгнании политическим и профсоюзным деятелям и восстановлении на работе уволенных за участие в стачечном движении шахтеров ⁴.

¹ «Латинская Америка», 1975, № 3, с. 77.

⁴ Ibidem.

457 Пролетариат в странах с диктаторскими режимами все чаще выступает не только против этих режимов, но и против иностранных монополий, которые являются их важнейшей опорой. Широкий размах приобрела эта борьба в Бразилии в середине 1978 г.

Подъем освободительного движения в Латинской Америке привел к определенным изменениям в континентальных профсоюзах. В результате «переоценки ценностей» оказалась на пороге кризиса Межамериканская региональная организация трудящихся. Причины серьезного недовольства политикой и практикой ОРИТ со стороны многих ее национальных филиалов коренятся в характере ряда идейно-политических установок и особенностей организационной структуры этого профцентра. Развитие на государственном уровне тенденции к проведению самостоятельного экономического и политического курса все большим числом латиноамериканских стран ослабило позиции ОРИТ на континенте. Все с меньшим успехом воздействует центральное руководство на политику национальных профсоюзных центров, входящих в ОРИТ, хотя и сохраняет с ними формальные связи.

Руководство ОРИТ предпринимает попытки организационной и отчасти идейной перестройки. К числу наиболее важных изменений относится официальное признание ошибочности принципа профсоюзного аполитизма ¹ и переход на позицию активного участия в политической борьбе на стороне латиноамериканской социал-демократии в лице многих ее партий (венесуэльской «Демократическое действие», костариканской «Национальное освобождение» и др.), входящих в Социнтерн, которые, признавая возросшее влияние рабочего класса в странах континента, в то же время считают, что пролетариат не может играть роль гегемона на нынешнем этапе развития революционного движения.

В то же время, как свидетельствуют решения очередного съезда ОРИТ в Торонто в 1981 г., в основе ее политической платформы по-прежнему лежит идеология антикоммунизма и борьба с коммунистическим движением и профсоюзами, стоящими на антиимпериалистических и классовых позициях.

Заметно осложнилось положение ОРИТ в связи с обострением в 70-х годах борьбы между руководством МКСП и АФТ—КПП вокруг вопросов, связанных с определением политического курса. Лидеры АФТ—КПП активно используют каналы международных профессиональных секретариатов, особенно успешно действуя в металлургической, нефтяной промышленности, среди транспортников, портовиков, работников почтовых, телеграфных и телефонных служб.

По мере развития и углубления революционных процессов на континенте стала усиливаться прогрессивная направленность

¹ «Nueva sociedad» (Caracas), 1979, N 43, p. 142.

458 программы христианского синдикализма, поиск им альтернативного пути развития ¹. Латиноамериканский профцентр трудящихся обратился с призывом к трудящимся бороться за участие, контроль и управление национализированными отраслями и предприятиями ².

Такая позиция КЛАТ, выражавшая политический и социальный протест эксплуатируемых масс, тесно связала его с антиимпериалистическим движением народов Латинской Америки. КЛАТ включился в кампанию борьбы профсоюзов против многонациональных монополий, был участником проводившейся в Чили весной 1973 г. Всемирной ассамблеи по проблемам борьбы против транснациональных корпораций; лидеры КЛАТ неоднократно заявляли о необходимости восстановления разносторонних отношений с Кубой. Христианские синдикалисты встретили резко отрицательно контрреволюционный переворот в Чили ³.

Растущее участие профсоюзов, входящих в КЛАТ, в антиимпериалистическом движении, демократической и классовой борьбе конца 70-х — начала 80-х годов создает предпосылки для ослабления в христианском синдикализме антикоммунистических взглядов и мелкобуржуазных предрассудков, для эволюции отдельных отрядов трудящихся, находящихся под его влиянием, в сторону пролетарского мировоззрения.

Позитивные процессы в рабочем и профсоюзном движении способствуют укреплению позиций Постоянного конгресса профсоюзного единства трудящихся Латинской Америки.

К середине 70-х годов Постоянный конгресс имел кроме Кубы свои центры в Перу, Панаме, Колумбии, Коста-Рике, Эквадоре, ряде стран Центральной Америки и Карибского бассейна. В результате укрепления организационной структуры смог возобновить работу Генеральный совет Постоянного конгресса. На проведенных в 1975 г. в Панаме и в 1977 г. в Коста-Рике совещаниях ПКПЕТЛА были обсуждены вопросы консолидации латиноамериканского профсоюзного движения в борьбе с империализмом, а также единства в борьбе против фашизма и диктатур. В совместной декларации Постоянного конгресса и ВФП (январь 1977 г.) отмечалось, что «трудящиеся и их профсоюзы решительно участвуют в национальном и континентальном плане в общей битве народов Латинской Америки и Карибских стран против империализма, за улучшение условий жизни, за преобразование отживших экономических и социальных структур и в защиту демократических и профсоюзных свобод» ⁴. Главной задачей Постоянного

¹ «Informativo CLAT» (Caracas), 1974, N 66.

⁴ «Declaración conjunta de la FSM y del CPUSTAL» (Habana), 10—11.I.1977.

459 конгресса, как и в момент его создания, прогрессивные силы профсоюзного движения считают достижение единства между профсоюзами различной идейно-политической ориентации.

Укрепление в латиноамериканских странах тенденции к политической и экономической независимости, к освобождению от влияния империализма США открывает новые перспективы в развитии унитарных процессов в рабочем движении. На основе общедемократических требований наметились деловые контакты между Постоянным конгрессом и примыкающими к ОРИТ национальными центрами Венесуэлы, Колумбии, Гондураса и некоторых других стран. Несмотря на ухудшение отношений с руководством КЛАТ, национальные центры Постоянного конгресса в Перу, Эквадоре, Гватемале, Панаме, Сальвадоре и других странах успешно развивают унитарные действия с местными филиалами КЛАТ.

Всемерная поддержка и развитие тенденций к единству, наметившихся в рамках христианского синдикализма и межамериканского «свободного» профдвижения, составляют важнейшую задачу прогрессивных сил, ибо, как указано в Гаванской декларации коммунистов Латинской Америки и стран Карибского бассейна, «профсоюзное единство, понимаемое и осуществляемое как создание более широкого фронта борьбы, включающего все силы профсоюзного движения, способствует, как об этом свидетельствует богатый опыт, вовлечению в великую битву за социальный прогресс новых легионов борцов из числа рабочих и других социальных слоев» ¹. Единство рабочего класса и профсоюзного движения является важнейшим условием успеха классовой борьбы и антиимпериалистического движения в Латинской Америке.

* * *

На рубеже 70—80-х годов рабочее и антиимпериалистическое движение Латинской Америки вступило в новый этап борьбы за демократическое преобразование общественного строя. В странах с фашистскими и авторитарными режимами (Чили, Парагвай и др.) на первый план выдвигаются задачи свержения диктатуры с одновременным удовлетворением демократических требований. В странах с конституционной формой правления (Венесуэла, Колумбия, Перу и др.) ставятся задачи борьбы за углубление и расширение демократических институтов с целью воспрепятствовать усилению авторитарно-репрессивных тенденций в политике правительства, к чему склоняются влиятельные группировки и фракции господствующих классов.

Борьба за демократизацию в этих странах не просто означает

¹ «Латинская Америка в борьбе...», с. 48.

460 в современных условиях защиту существующих буржуазно-демократических институтов, а является борьбой против местных и иностранных монополий — главных носителей антидемократических тенденций во всех областях социальной и политической жизни. В этих условиях рабочий класс выступает главным фактором сплочения демократических сил. Как показывает опыт пролетариата в отдельных странах, например в Чили и Бразилии, ныне он, преодолевая влияние популизма, реформизма и левацкого авангардизма, стремится к глубокому и конструктивному диалогу со всеми демократическими силами во имя совместной разработки стратегии и тактики движения за демократию.

Борьба за демократию, как об этом свидетельствует освободительное движение в странах Центральной Америки и в Латинской Америке в целом, — сложный процесс. В него вовлекаются новые слои населения, политические партии, а также движения революционно-демократического типа, которые вносят весомый вклад в борьбу против диктаторских и тиранических режимов. Ярким примером может служить Сандинистский фронт национального освобождения в Никарагуа, возглавивший вооруженную борьбу всего народа против диктатуры клана Сомосы, завершившуюся ее свержением 19 июля 1979 г. Рабочий класс страны принял активное участие в победоносной демократической, антиимпериалистической революции, используя все доступные ему средства: забастовки, стачки, манифестации, городские, уличные и баррикадные бои. Рабочие сражались и непосредственно в рядах Сандинистского фронта национального освобождения (СФНО).

Никарагуанская революция прошла долгий путь — от разрозненных действий партизанских отрядов начала 60-х годов до движения общенационального масштаба и всенародного восстания против диктатуры. По мере накопления боевого и политического опыта СФНО, созданный в начале 60-х годов, наряду с партизанскими акциями все большее значение придавал пропагандистской и политико-воспитательной работе в массах. Начиная со второй половины 70-х годов в рабочих кварталах создавались комитеты борьбы трудящихся, возникали первые нелегальные профсоюзные ячейки, подпольные кружки политобучения. В начале 1978 г. была образована Ассоциация сельских трудящихся (АСТ). Были предприняты шаги и для установления связей с легальной политической оппозицией. Наличие сети подпольных массовых организаций и устойчивых контактов с широкими демократическими кругами позволило СФНО в период нарастания вооруженной борьбы (1978—1979 гг.) провести серию общенациональных забастовок, которые сыграли немаловажную роль в падении диктатуры Сомосы. Так, во всеобщей забастовке 23 января — 5 февраля 1978 г. участвовало свыше 600 тыс. рабочих, служащих, представителей других слоев населения. Общенациональ-

461 ная забастовка в августе 1978 г. охватила от 70 до 80% предприятий столицы и других районов страны. В результате широкого вооруженного наступления сандинистов в июне 1979 г., сопровождавшегося всеобщей забастовкой, парализовавшей практически всю экономическую жизнь страны, диктаторскому режиму был нанесен сокрушительный удар. После победы революции в Никарагуа было создано Временное демократическое правительство национального возрождения (ВДПНВ), ключевые посты в котором заняли представители СФНО. Начался этап революционно-демократических преобразований и восстановления разрушенной экономики.

С победой революции перед рабочим классом встали качественно новые задачи. Пролетариату предстояло на деле продемонстрировать свою способность играть роль ведущей политической силы общества, противостоять попыткам реакционных сил парализовать экономику страны и свергнуть народное правительство, содействовать росту производства и производительности труда. Союз рабочего класса и крестьянства, в котором ведущая роль принадлежит рабочему классу, рассматривается руководством СФНО в качестве гарантии необратимости революционных преобразований ¹.

Важнейшим условием выполнения рабочим классом руководящей роли, по мнению лидеров СФНО, является повышение его политического сознания и укрепление его организованности. Большое значение при этом отводится профсоюзам. Политика СФНО направлена на развитие профсоюзного движения, укрепление его единства, обеспечение условий для решения профсоюзами их новых задач. После победы революции в стране наблюдается резкое усиление процесса синдикализации. Если в 1978 г. официально зарегистрировано 138 профсоюзов, насчитывавших 27 тыс. человек, то к началу 1985 г. их число увеличилось до 1500, а количество членов профсоюзов — до 280 тыс. 89,5% общего числа членов профсоюзов вошло в Сандинистский профсоюзный центр трудящихся (СПЦТ), созданный в декабре 1979 г. Перед СПЦТ встали исключительно сложные задачи: преодоление среди определенной части трудящихся настроений экономизма и тред-юнионизма, мобилизация трудящихся на выполнение программ восстановления и реконструкции разрушенного хозяйства, привлечение их к участию в планировании и руководстве производством, борьба против правых и ультралевых тенденций в профсоюзном движении.

Сандинистские профсоюзы активно включились в восстановление экономики и осуществление социально-экономических пре-

¹ «Habla la dirección de la vanguardia». Managua, 1981, p. 176, 181.

462 образований. Представители профсоюзных организаций оказывают все большее воздействие на решения органов планирования. По инициативе сандинистских профсоюзов проводятся субботники и воскресники, формируются добровольческие бригады в периоды сбора урожая. Низовые организации Ассоциации сельскохозяйственных трудящихся, численность членов которой в 1980 г. превысила 120 тыс. человек ¹, принимают активное участие в проведении аграрной реформы.

Впервые в истории страны профсоюзы вошли в консультативно-законодательный орган — Государственный совет, а ныне представлены в Национальной ассамблее, что позволяет им принимать участие в обсуждении важнейших вопросов внутренней и внешней политики государства, в разработке новых законов. Так, при непосредственном участии профсоюзов было пересмотрено трудовое законодательство. Совместно с представителями министерства труда, СПЦТ и АСТ осуществляется контроль за соблюдением трудового законодательства на местах.

Трудовые отношения в стране в основном регулируются коллективными соглашениями. Только в 1981 г. было подписано 245 трудовых договоров, способствовавших улучшению условий жизни и труда 73 тыс. человек, в то время как за 19 лет, предшествовавших революции, в стране было заключено лишь 160 коллективных договоров ². Важным пунктом многих соглашений является прямое участие трудящихся в управлении производством.

Самое активное участие принимают профсоюзы и в решении важнейших социальных проблем — в общенациональной кампании по ликвидации неграмотности, осуществлении жилищного строительства и др. Большое внимание профсоюзы уделяют повышению квалификации кадров, росту политической сознательности и профессиональной подготовки трудящихся. С 1980 г. в Манагуа и Чинандего действуют два рабоче-крестьянских института повышения квалификации ³.

Особое значение СПЦТ придает связям с массовыми объединениями трудящихся. Через секретариат массовых организаций СПЦТ связан с комитетами защиты революции, молодежными и женскими союзами. В 1980 г. по инициативе СПЦТ был сделан важный шаг на пути к созданию единого национального профцентра — образован Профсоюзный координационный орган Никарагуа, в который вошли представители крупнейших профобъединений страны.

В условиях экономического и политического давления США, действий диверсионных групп, забрасываемых с территории соседних стран, саботажа предпринимателей в промышленности и сельском хозяйстве, провокационных выступлений «ультралевых» сан-

¹ «Latin American Perspectives», 1981, N 2, p. 151.

³ См. «Латинская Америка», 1980, № 7, с. 44.

463 динистские профсоюзы полностью поддерживают чрезвычайные меры правительства, направленные на нормализацию положения в стране, пресечение деятельности внешней и внутренней контрреволюции.

Победа никарагуанской революции стала значительным стимулирующим фактором для революционных сил Центральной Америки и всего континента. Она способствовала обострению социально-политической борьбы в Сальвадоре, где в октябре 1979 г. пала реакционная диктатура генерала Ромеро. Военный режим не устоял под натиском забастовочного движения рабочего класса, принявшего наибольший размах в феврале — марте 1979 г. Введение осадного положения (май 1979 г.), массовые репрессии не смогли остановить нарастание народного сопротивления, усиление вооруженной борьбы. В этих условиях при поддержке Соединенных Штатов в стране был совершен превентивный военный переворот. Намерение военно-гражданской хунты осуществить ряд ограниченных социально-экономических преобразований вызвало протест реакционных групп в армии и правящей элите. К концу 1979 г. основные рычаги власти вновь перешли в руки правых сил. Олигархия и американский империализм блокировали возможность любых структурных перемен мирным путем. Революционное народное движение Сальвадора вступило в новый этап.

Все революционные организации страны высказались за открытую вооруженную борьбу. В декабре было подписано соглашение о единстве действий трех революционных организаций: Народных сил освобождения имени Фарабундо Марти (НСО), Вооруженных сил национального сопротивления (ВСНС) и Коммунистической партии Сальвадора (КПС). В мае 1980 г. было создано Объединенное революционное руководство, в состав которого вошла также Революционная армия народа (РАН). В октябре 1980 г. возник Фронт национального освобождения имени Фарабундо Марти (ФНОФМ) — союз пяти революционных военно-политических организаций: Народные силы освобождения, Вооруженные силы национального сопротивления, Компартия, РАН, Революционная партия трудящихся Центральной Америки (РПТЦА).

Вооруженная борьба стала основной формой социально-политической конфронтации. Вместе с тем вооруженное движение сочетается с активными выступлениями трудящихся масс, действия которых координируются Революционно-демократическим фронтом (РДФ), образованным 18 апреля 1980 г. В его состав вошли свыше ста политических, общественных и других массовых организаций, в том числе Комитет профсоюзного единства Сальвадора, охватывающий около 85% организованных трудящихся страны ¹.

¹ «Revista sindical» (México), 1981, N 5, p. 27.

464 По инициативе РДФ в июне 1980 г. была проведена крупнейшая в истории страны политическая стачка, в которой участвовало более 300 тыс. человек, другие массовые выступления трудящихся.

ФНОФМ и РДФ прилагают усилия к прекращению кровопролитной гражданской войны, навязанной стране олигархией и империалистическими кругами США, неустанно ведут поиск путей мирного решения конфликта, стремятся использовать любые возможности для политического урегулирования.

Широкий размах приобретала борьба рабочего класса, всех трудящихся и в других странах с диктаторскими и фашистскими режимами. Она носит антиимпериалистический и антиолигархический характер, способствуя углублению кризиса авторитарно-террористических режимов.

В Бразилии с мая 1978 по май 1979 г. в забастовках участвовали 1 300 тыс. трудящихся ¹. В качестве передового отряда бастующих выступили рабочие современных предприятий иностранных и смешанных компаний «Форд», «Мерседес-Бенц», «Фольксваген» и др. Массовый и боевой характер носили весенние забастовки 1979 и 1980 гг. Наиболее крупные выступления возглавил профсоюз металлургов и металлистов городов Санту-Андре, Сан-Каэтану, Сан-Бернарду, пригородов Сан-Паулу. В 1980 г. состоялась стачка 350 тыс. рабочих металлургических предприятий ² и самая крупная в истории страны забастовка рабочих автомобильной промышленности, в которой участвовало ³/₄ всех занятых в отрасли — 170 тыс. человек.

Характерной чертой выступлений трудящихся стала их возросшая организованность. Созданные на многих предприятиях фабричные комиссии руководят забастовками на местах: координируют действия забастовщиков, формируют пикеты, ведут организационно-пропагандистскую работу среди трудящихся, создают забастовочные фонды. В процессе борьбы совершенствуются формы выступлений трудящихся. Наряду с забастовками широко используются петиции, воззвания, меморандумы, кратковременные перерывы и замедление темпов работы, массовые митинги и демонстрации.

Наметилась тенденция к укреплению профсоюзов и к их политизации. Она находит отражение как в растущей демократизации внутренней жизни профсоюзов, так и в изменении характера требований трудящихся. Экономические требования все чаще сочетаются с лозунгами восстановления демократических свобод, отмены антирабочего законодательства, государственного конт-

¹ H. Correa. A clase operaria e seu partido. Rio de Janeiro, 1980, p. 165.

² «Latin American Perspectives. Reverside» (California), 1982, N 4, p. 57.

465 роля над профсоюзами. На съезде Национальной конфедерации трудящихся промышленности в июле 1978 г. была выдвинута Хартия принципов, содержащая требования ликвидации чрезвычайного законодательства, введения прямых выборов на все государственные посты и созыва Учредительного собрания. III съезд Национальной конфедерации работников сельского хозяйства (май 1979 г.) призвал сельских тружеников добиваться признания права на забастовку, отмены правительственной политики в области заработной платы, проведения радикальной аграрной реформы.

В августе 1981 г. состоялся I съезд Национальной конфедерации трудящихся (КОНКЛАТ). Созыв его явился важнейшим итогом борьбы трудящихся города и деревни за единство и свободу профсоюзного движения. На съезде присутствовало более 5 тыс. делегатов от более чем тысячи профобъединений промышленных и сельскохозяйственных рабочих, служащих, представителей интеллигенции. В работе съезда приняли участие представители ВФП, континентальных профобъединений и делегации профсоюзов ряда капиталистических стран. КОНКЛАТ принял решение о подготовке к созданию Единого центра трудящихся (КУТ) и его программы борьбы за права трудящихся.

Движение рабочего класса встречает все большее понимание среди студенчества, интеллигенции, прогрессивных кругов духовенства. Оно является важным фактором либерализации существующего режима ¹. При активной поддержке бразильским рабочим классом оппозиционных партий на всеобщих выборах 15 ноября 1982 г. оппозиция одержала победу в семи крупнейших и наиболее развитых районах страны ².

Коммунисты, вынужденные многие годы бороться в подполье или работать в эмиграции, после амнистии осенью 1979 г. развернули легальную деятельность среди пролетариата, во всех массовых демократических движениях. Под напором рабочего и демократического движения военное правительство было вынуждено в начале 1985 г. согласиться на создание гражданского правительства. Характеризуя борьбу на современном этапе как антиимпериалистическую и антимонополистическую, коммунисты выступают за создание блока всех демократических сил, опирающегося на широкую сеть своих объединений и организаций, за официальную легализацию Компартии.

В Чили в конце 70-х годов развернулись широкие забастовочные выступления рабочих основных отраслей промышленности — меднорудной, текстильной и строительной.

¹ См. «Международное рабочее движение. Справочник». М., 1982, с. 128—129.

² См. «Всемирное профсоюзное движение», 1983, № 1, с. 33.

466 Под давлением боевых выступлений рабочего класса хунта, продолжая репрессии, была вынуждена прибегнуть к политике социального маневрирования. В 1979 г. был принят так называемый трудовой план, предусматривающий создание на промышленных предприятиях профсоюзных организаций с полномочиями федераций и предоставляющий рабочим формальное право на забастовку. Однако этот план, так же как и социальные мероприятия хунты в целом, ставящие целью интегрировать трудящихся в систему капитализма, на самом деле ограничивает многие виды забастовок. Он отражает попытки правящей хунты деполитизировать профсоюзное движение, свести его к переговорам с предпринимателями.

Широко разрекламированная идеологами и вожаками контрреволюции «институционализация» государства с помощью навязанной стране псевдодемократической конституции 1980 г. на деле означает не что иное, как попытки под ее прикрытием сохранить господство наиболее агрессивных кругов финансовой олигархии, выступающей в тесном союзе с ТНК. Несмотря на стремление реакции привлечь на свою сторону различные слои населения, сопротивление этой политике растет.

Важнейшим показателем роста боевых настроений рабочего класса, усиления его активности явилось возникновение в стране профсоюзной оппозиции режиму — возрождение движения межпрофсоюзного типа, объединяющего профсоюзы различной политической ориентации (Демократический союз трудящихся, Единый фронт трудящихся Чили). В 1978 г. был создан Национальный комитет по координации профсоюзов (НККП). Все эти нелегальные организации в конце 70-х годов выступили с резкой критикой политики военного режима. В условиях нарастания антифашистских выступлений трудящихся в 1979 г. оппозиционные профсоюзы выдвинули национальную программу борьбы, включающую как экономические, так и важнейшие политические требования рабочего класса: прекращение репрессий, восстановление профсоюзных и демократических прав и свобод.

В последние годы профсоюзное движение все больше становится той сферой, где особенно заметно проявляется конфронтация между силами правительства и силами оппозиции. Попытки режима ограничить профсоюзное движение стенами предприятия провалились, заявил председатель Национального комитета по координации профсоюзов ¹. В июне 1981 г. этот комитет представил правительству Национальный список требований, по существу программу борьбы за отмену репрессивных статей законов, восстановление самостоятельности национальной промышленности, которая в результате пагубной экономической политики правящей

¹ «Le Monde», 19.III. 1983.

467 финансово-промышленной верхушки попадает во все большую зависимость от транснациональных компаний, а также за ближайшие экономические требования трудящихся¹. Как подчеркивают коммунисты, Национальный список требований, синтезирующий самые насущные чаяния рабочего класса и всего народа, является важным фактором укрепления единства профсоюзов, всех демократически настроенных слоев населения, поляризации политических сил².

В 1980 г. состоялась забастовка горняков медного рудника «Эль Теньенте». Около двух месяцев решительно и упорно сопротивлялись рабочие, поддерживаемые рядом профсоюзов других отраслей, студентами. В 1981 г. состоялись массовые стачки и демонстрации портовых рабочих и моряков³. Исключительную остроту и масштабность приобрели выступления сил оппозиции военно-фашистскому режиму в декабре 1982 г. По призыву Национального комитета по координации профсоюзов 2 декабря в Сантьяго прошли манифестация и митинг трудящихся в знак протеста против массовой безработицы и роста цен. Несмотря на репрессивные меры властей, принятые против демонстрантов (аресты, высылка из страны председателя НККП и руководителя профсоюза строителей), 13 декабря в городах Сантьяго, Вальпараисо и Консепсьон состоялись марши трудящихся под лозунгами «Хлеба, работы, справедливости и свободы». В течение нескольких часов манифестанты давали отпор полиции⁴.

В 1983 г. массовые выступления в Чили против военно-фашистского режима приобрели небывалый размах. По призыву ведущих профсоюзных конфедераций и оппозиционных политических партий и блоков с мая 1983 г. в стране регулярно проводятся Дни национального протеста, в которых принимают участие десятки тысяч человек. В Сантьяго и других городах в эти дни проходят массовые антиправительственные митинги, демонстрации, марши. Их участники протестуют против антинациональной, репрессивной политики фашистского режима, требуют улучшения условий жизни и труда.

Особенно активные дни протеста, отмеченные массовостью и боевитостью выступлений против диктатуры, прошли в конце 1984 — начале 1985 г. В ответ на репрессии прекратили работу горняки, строители, докеры, служащие. Не выходили на занятия студенты и школьники. Накал борьбы трудящихся в эти дни явился демонстрацией роста сознательности и боевитости рабочего

¹ «Chile — America» (Roma), 1981, N 72/73.

⁴ «Le Monde», 19.II. 1983.

468 класса. В условиях крепнущего единства оппозиционных сил рабочий класс все активнее выдвигается в авангард борьбы за восстановление демократических свобод.

Усиление в последние годы выступлений рабочего класса, всех трудящихся против военно-фашистского режима, их массовость и растущая организованность свидетельствуют о наступлении нового этапа борьбы чилийского народа.

Начало 80-х годов в Аргентине ознаменовалось усилением рабочего движения. Несмотря на то что с приходом к власти военного режима в марте 1976 г. в стране была приостановлена деятельность политических партий и профсоюзов, забастовки продолжались. В 1980 г. в них приняло участие около 300 тыс. человек (свыше 250 выступлений). С 1981 г. профсоюзы переходят к использованию общенациональной забастовки как средства оказания давления не только на предпринимателей, но и на правительство с целью добиться улучшения положения трудящихся, а также обстановки внутри страны. В июле 1981 г. в Дне национального протеста приняло участие около 2 млн. человек.

Наиболее активно выступали индустриальные рабочие: на крупных промышленных предприятиях состоялись две трети всех стачек в стране. Крупнейшими из них были забастовки рабочих-металлистов и рабочих мясохладобоен. Борьба индустриального пролетариата стимулировала выступления портовых рабочих, банковских служащих и других отрядов трудящихся; требуя повышения заработной платы, они борются одновременно против массовых увольнений, за восстановление прав на заключение коллективных договоров, замороженных с 1976 г., за восстановление профсоюзных и политических свобод¹.

По мере усиления этой борьбы растет координация действий различных отрядов рабочих, укрепляется их единство. Так, 23 июля 1981 г. трудящиеся Аргентины провели совместный день борьбы в защиту своих жизненных интересов. Была прекращена работа на многих заводах и фабриках, на железной дороге, на автотранспорте.

Важнейшей основой укрепления единства рабочего класса, остальных трудящихся, всех демократических, антиимпериалистических сил страны стала борьба за демократию.

Мальвинский кризис — военный конфликт между Аргентиной и Великобританией в апреле — июне 1982 г. — привел к резкому изменению внутриполитической ситуации, заметным сдвигам в рабочем движении. Кризис в Южной Атлантике с очевидностью показал глубокий патриотизм трудящихся масс, их готовность решительно выступать против империализма, внести свой вклад в укрепление обороноспособности страны.

¹ «Vencer» (México), 1980, N 5, p. 10.

469 Накануне высадки аргентинских войск на Фолклендские (Мальвинские) острова в стране проходили мощные антиправительственные выступления трудящихся, жестоко подавленные властями. В условиях нарастания массового движения протеста военное правительство, оказавшееся на грани политического банкротства, приняло решение форсировать процесс восстановления суверенитета над островами. Однако неожиданно для правящих кругов акция в защиту прав на Фолклендский архипелаг придала новый импульс выступлениям в защиту демократии, за пересмотр экономической политики, отмену запрета на деятельность политических и профсоюзных организаций, за национальный суверенитет в совокупности всех его внутренних и внешних факторов: территориального, экономического, политического, культурного, дипломатического. Народные массы поддержали лозунг, выдвинутый левыми силами: «Требуем суверенитета над Мальвинскими островами, хлеба, мира, работы и свободы!» ¹

В ходе кризиса на новый уровень поднялось политическое самосознание трудящихся, особенно находящихся под влиянием перонизма. Соглашательская, а в ряде случаев и откровенно пораженческая позиция некоторых профсоюзных лидеров способствовала появлению в профсоюзном движении радикально настроенных руководителей. Рабочее, как и в целом народное, движение против политики военной диктатуры приобрело ярко выраженную демократическую, антиимпериалистическую направленность. Такая направленность этого движения получила дальнейшее развитие после прихода к власти в декабре 1983 г. законно избранного гражданского правительства Р. Альфонсина.

В условиях охватившего страну тяжелейшего социально-экономического кризиса в борьбе рабочего класса особенно большое место занимает защита общенациональных интересов. Это наглядно проявилось весной 1985 г. в ходе проведенной профсоюзами кампании протеста против политики Международного валютного фонда и попыток государственного переворота. Ее кульминационным пунктом стала всеобщая забастовка 23 мая 1985 г. На состоявшихся в этот день в Буэнос-Айресе демонстрации и митинге (участвовало 250 тыс. человек) коммунисты впервые выступали под своими знаменами. Организованная крупнейшими профсоюзами демонстрация показала растущую тенденцию к укреплению единства профсоюзного и рабочего движения страны.

В Боливии в условиях непрекращающихся репрессий и террора рабочий класс, широкие массы трудящихся активно боролись против диктатуры, установленной в стране в июле 1980 г. Отстаивая свои экономические и политические права, рабочие, крестьяне,

¹ «Проблемы мира и социализма», 1983, № 4, с. 29.

470 учителя, студенты, служащие неоднократно проводили стачки протеста. Крупнейшее профобъединение страны — Боливийский рабочий центр, действовавший в подполье, активно включился в антидиктаторское движение. В 1982 г. забастовки охватили пять из десяти департаментов страны. В шахтерских районах действовали отряды самообороны ¹.

Самоотверженная борьба трудящихся, соединившись с борьбой политической оппозиции, вылилась в широкое народное наступление, предопределившее падение диктаторского режима.

10 октября 1982 г. после почти двадцатилетнего правления военных режимов в Боливии к власти пришло правительство коалиции левых сил — Демократическое народное единство (ДНЕ), в которое вошла Коммунистическая партия Боливии (КПБ). Блок ДНЕ, как подчеркивается в его политической декларации, является «политическим фронтом, объединяющим на независимой основе различные классы, фронтом, который имеет народный, национальный, антиимпериалистический и революционный характер» ². В декларации ДНЕ провозглашается право трудящихся на управление государственными предприятиями, ставятся задачи повышения роли профсоюзов, борьбы с неграмотностью, безработицей и решения многих других социально-экономических проблем на основе расширения и развития государственного сектора экономики, укрепления экономической независимости страны.

В условиях начавшегося процесса социально-экономических преобразований перед боливийским рабочим классом встали новые задачи, связанные с его ролью в решении коренных социально-экономических преобразований, в том числе в создании эффективных механизмов участия рабочего класса в управлении экономикой.

В странах с режимами представительной демократии рабочее движение в конце 70-х — начале 80-х годов также характеризуется возросшей политической направленностью. В условиях наступления монополий и ТНК на экономические, социальные и профсоюзные права трудящихся, роста безработицы и инфляции рабочие все чаще выдвигают радикальные требования, выходящие за рамки обычных реформ.

В Колумбии рабочие во время забастовочной борьбы выставили такие, например, требования, как строительство дешевых квартир, предоставление коммунальных услуг и медицинской помощи в рабочих районах, борьба против спекуляции земельными участками, строительство школ; рабочие добиваются восстановления демократических прав и свобод, отмены репрессивных законов. Так, в 1979 г. бастовали портовики, нефтяники, металлурги,

¹ См. «Латинская Америка», 1983, № 1, с. 134.

² «Declaracíon política de la UDP. Bases del programa de gobierno». La Paz, mayo de 1980, p. 5.

471 шахтеры, водопроводчики. Благодаря согласованным действиям рабочим удалось добиться не только повышения зарплаты и пересмотра условий найма рабочей силы, но и ослабления репрессий ¹. Заметно выросло число забастовщиков в стране. С 1977 по 1980 г. оно увеличилось почти вдвое — до более чем 300 тыс. человек ². В 1982 г. бастовали крупные отряды рабочих-текстильщиков (7 тыс. человек), железнодорожников (11 тыс.), портовики, рабочие табачной и других отраслей ³.

В ходе борьбы в защиту демократии, конституционных гарантий и прав трудящихся, за расширение политических и профсоюзных свобод укрепляется единство рабочего класса. Поддержка постоянно действующим координационным центром — Национальным профсоюзным советом национальных форумов в защиту прав человека в Колумбии, осуждение диктаторских режимов в Латинской Америке, борьба за отмену осадного положения и «статуса безопасности», критика рабочей и экономической политики правительства подтверждают возможность выработки единой точки зрения профсоюзов на ряд политических проблем, прежде всего по вопросам, затрагивающим интересы широких кругов населения ⁴. В августе 1981 г. состоялся первый национальный профсоюзный форум, в котором приняли участие 1600 делегатов от 529 профсоюзных организаций и 57 других организаций. Съезд призвал к укреплению единства пролетариата, выступил за проведение в октябре 1981 г. общенациональной забастовки с требованиями повышения зарплаты, национализации добывающих отраслей промышленности, расширения профсоюзных прав, отмены осадного положения и «статуса безопасности» ⁵.

Несмотря на маневры правительства, соглашательскую политику реформистских профсоюзных лидеров и раскольническую позицию некоторых других профсоюзов, забастовка состоялась. Она парализовала около половины всей промышленности страны, городской транспорт, торговлю и полностью систему просвещения. Хотя правящим кругам с помощью репрессивных мер удалось подавить общенациональное выступление трудящихся, оно явилось наглядным свидетельством роста классового сознания колумбийского пролетариата, понимания им необходимости укрепления единства в борьбе против местной монополистической буржуазии и иностранного империализма ⁶. В ходе совместных выступлений рабочих, крестьян, других категорий трудящихся,

¹ «Voz proletaria», 3.I. 1980.

⁶ См. «Латинская Америка», 1982, № 8, с. 43—44.

472 средних городских слоев развивается тенденция к сплочению всех демократических, антиимпериалистических сил страны.

С приходом к власти в 1982 г. правительства Б. Бетанкура в Колумбии сложилась новая внутриполитическая обстановка. Были отменены осадное положение и так называемый Кодекс безопасности, объявлена всеобщая и полная амнистия политическим заключенным, установлены контакты между правительством и партизанскими отрядами с целью прекращения вооруженной борьбы и поиска путей выхода из кризисной ситуации.

Колумбийская компартия положительно оценивает многие аспекты социально-экономической политики Бетанкура, но при этом учитывает реформистскую направленность этой политики и вскрывает ее внутренние противоречия, обусловленные стремлением Бетанкура примирить не всегда совпадающие интересы различных кругов колумбийской олигархии. Вместе с тем коммунисты считают, что новая политическая обстановка в стране объективно способствует созданию широкого демократического фронта. ККП убеждена в возможности в нынешних условиях вновь вынести на повестку дня пункты уже предлагавшейся ею в течение последних нескольких лет программы демократического фронта и обсудить их с другими левыми силами, чтобы совместными усилиями способствовать осуществлению демократических преобразований.

Тенденция к укреплению единства рабочего и профсоюзного движения, сплочению демократических и антиимпериалистических сил в борьбе против попыток верхушки местной буржуазии и ТНК ликвидировать социальные завоевания трудящихся стала в последние годы характерной чертой развития классовой борьбы в Перу. Создание блока Единства левых сил осенью 1980 г. сопровождалось расширением связей Всеобщей конфедерации труда Перу (ВКТП) с Единым профсоюзом работников просвещения и другими независимыми профорганизациями. По инициативе коммунистов на основе ВКТП был образован постоянно действующий Объединенный совет профсоюзных организаций, целью которого является координация совместных действий профсоюзов при организации и проведении общенациональных забастовок.

Последние годы характеризуются ростом числа забастовочных выступлений рабочего класса, который борется против свертывания производства и массовых увольнений, денационализации заводов и фабрик, наступления крупного капитала на экономические и социальные права трудящихся. Бастуют горняки, металлурги и металлисты, строители, текстильщики, транспортники, рабочие пищевой и ряда других отраслей ¹.

Профсоюзное и рабочее движение Перу обогащается новыми

¹ «Granma», 27.IX. 1981; «Правда», 17 января, 25 апреля 1981 г.

473 формами, такими, как организация маршей безработных, совместные забастовки и демонстрации бастующих рабочих различных предприятий, походы в столицу. Одним из наиболее массовых действий было совместное выступление в 1981 г. рабочих металлообрабатывающего завода «Бауэрн», фабрики пластмасс «Модерна», горняков медного рудника «Эсперанса» и фабрики электротоваров «Райовак». Большой резонанс в стране получила инициатива ВКТП по сбору 500 тыс. подписей под петицией в защиту природных богатств и против денационализации государственного сектора. Широкую популярность в Перу завоевали «гражданские стачки», в которых наряду с рабочим классом принимают активное участие интеллигенция, студенчество, мелкая буржуазия и другие слои населения. Совместные действия способствуют сплочению трудящихся, всех демократических, антиимпериалистических сил страны.

Крупнейшим событием явилась общенациональная забастовка 15 января 1981 г., где впервые в истории рабочего движения страны участвовали четыре профобъединения. Перуанские трудящиеся выступили как против роста цен, так и против экономической политики правительства, выражающей интересы ТНК и крупного капитала. Несмотря на то что не все требования трудящихся были удовлетворены, забастовка явилась крупным шагом на пути к укреплению единства рабочего движения страны ¹.

Выступления рабочих, широких масс трудящихся против антинародной политики правящих кругов с требованиями повышения уровня жизни, расширения участия трудящихся в управлении производством и в распределении прибылей, уважения демократических и профсоюзных прав, отмены антирабочих законов и прекращения процессов против лиц, обвиняемых в «подрывной деятельности» ², свидетельствуют о росте демократических устремлений рабочего класса и всего народа Перу. Это является важной основой укрепления единства рабочих, всех антимонополистических и антиимпериалистических сил страны.

Таким образом, превращение пролетариата во влиятельный класс общества, вовлечение в борьбу широких слоев населения создали благоприятные условия для выдвижения рабочего класса в авангард всего антиимпериалистического освободительного движения, для превращения его в руководящую революционную силу. Это в свою очередь открывает новые возможности для углубления революционных процессов в Латинской Америке.

¹ См. «Правда», 15 мая 1981 г.; «La Nación», 16.I. 1981; «La Unidad» (La Paz), 29. IV. 1982.

² «La Unidad», 29.IV. 1982.

474

КОММУНИСТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ — РЕВОЛЮЦИОННЫЙ АВАНГАРД РАБОЧЕГО КЛАССА И ВСЕХ ТРУДЯЩИХСЯ​

Историческим завоеванием освободительного движения Латинской Америки является существование и деятельность коммунистических партий, идущих в авангарде борьбы против империализма, за революционный выход из структурного кризиса и осуществление коренных социально-экономических и политических преобразований в интересах широких трудящихся масс. Изменение соотношения сил в мире после второй мировой войны в пользу социализма, демократии и прогресса, образование мировой системы социализма дали мощный толчок развитию коммунистического движения в Латинской Америке. В 40-х — начале 50-х годов коммунистические партии возникли в Гваделупе, Доминиканской Республике, Гватемале, Боливии, Гайане, Гондурасе, Гаити. На парламентских выборах в Чили, на Кубе, в Бразилии, Уругвае, Венесуэле, Эквадоре, Перу, Коста-Рике за коммунистов голосовало значительное число избирателей; многие коммунисты представляли трудящихся в парламентах своих стран, а в Чили, на Кубе и в Эквадоре они входили в состав правительств. Плодотворной была деятельность коммунистов в профсоюзах и массовых организациях. В сотрудничестве с другими демократическими партиями и движениями коммунисты создавали крестьянские, молодежные, женские, студенческие объединения прогрессивного характера. Большое влияние на подъем демократического и антиимпериалистического движений в этот период оказали революционные события в Гватемале и Боливии.

Вместе с тем коммунистическому и революционному движению в Латинской Америке в эти годы определенный ущерб нанесли идеи и практика браудеризма, получившие распространение в отдельных латиноамериканских компартиях: под лозунгом превращения партий в массовые нарушались ленинские принципы партийного строительства, падала дисциплина, в некоторых случаях предавались забвению основные идеологические и политические задачи. Ослабление теоретической и политической работы в этих компартиях привело к тому, что они в ряде случаев не смогли вовремя правильно оценить обстановку в мире, на континенте, в своих странах и оказались ослабленными в момент перехода реакции в наступление на демократические и антиимпериалистические силы на рубеже 40—50-х годов.

В 1948—1954 гг. приход к власти в Колумбии, Перу, Венесуэле, Парагвае, Гватемале и на Кубе диктаторских режимов, развязавших террор против демократических сил, позволил реакции нанести серьезные удары по освободительному и коммунистическому движениям. Большинство латиноамериканских ком-

475 партий перешло на нелегальное положение, численность их снизилась к середине 50-х годов до 200 тыс. человек ¹.

Однако империализму и реакции не удалось осуществить свои цели и разгромить революционное движение на континенте. Подъем забастовочного движения и обострение классовой борьбы привели к образованию новых профсоюзов, созданию единых профцентров в ряде стран, оживлению деятельности демократических организаций. Компартии, преодолев трудности периода наступления реакции, активизировали свою деятельность по мобилизации антиимпериалистических и демократических сил.

В новой обстановке, на третьем этапе общего кризиса капитализма и подъема освободительного и революционного движения на континенте, перед компартиями встала проблема выявить особенности общественного процесса в условиях уродливого развития капитализма в латиноамериканских странах, изучить соотношение между антиимпериалистическими и социалистическими задачами латиноамериканской революции, проанализировать позиции различных классов и социальных групп в процессе этой революции. Разрабатывая новую стратегическую линию, латиноамериканские коммунисты руководствовались следующим методологическим указанием В. И. Ленина: «ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ работа... должна... направиться на конкретное изучение всех форм экономического антагонизма... изучение их связи и последовательного развития; она должна вскрыть этот антагонизм везде, где он прикрыт политической историей, особенностями правовых порядков, установившимися теоретическими предрассудками. Она должна дать цельную картину... действительности, как определенной системы производственных отношений, показать необходимость эксплуатации и экспроприации трудящихся при этой системе, показать тот выход из этих порядков, на который указывает экономическое развитие» ².

В 60-х годах коммунистические и рабочие партии Латинской Америки дали научное определение и обоснование размаха и глубины охватившего их страны структурного кризиса, содержание которого они квалифицировали как «ситуацию, когда объективно созревают или уже созрели революционные предпосылки, когда один за другим происходят социальные и политические потрясения, когда сужается социальная и идеологическая основа господства правящих классов и империализма, когда реформистские панацеи быстро теряют свою силу, когда новые социальные слои раздвигают границы революции, когда политическая неустойчивость, материальная причина которой кроется в углублении со-

¹ См. Б. Н. Пономарев. Избранное. Речи и статьи. М., 1977, с. 106.

² В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 1, с. 307.

476 циально-экономического кризиса, становится характерной чертой повседневности, причем составной частью этой неустойчивости являются антидемократические тенденции господствующих классов...» ¹. На основе данного анализа компартии выдвинули и обосновали концепцию двух этапов революционного процесса в латиноамериканских странах.

Коммунисты подчеркивали, что для всех латиноамериканских стран характерной чертой является развитие в условиях зависимости, господства олигархии и местного крупного капитала, интересы которого тесно связаны с иностранными монополиями. Они сделали вывод о том, что в Латинской Америке империализм превратился в главный тормоз дальнейшего развития и достичь конечной цели — социалистической революции и построения социалистического, а затем и коммунистического общества ² — можно только после того, как будут решены задачи освободительной антиимпериалистической революции.

Правильно оценив развитие обстановки на континенте и ее преобладающие тенденции, латиноамериканские коммунисты разработали программу демократической и антиимпериалистической революции как главной задачи борьбы народов своих стран и создания широких антиимпериалистических союзов и коалиций, способных добиться такого соотношения сил, которое гарантировало бы завоевание власти демократическими кругами и открыло бы путь к переменам с перспективой дальнейшего развития к социализму. Социальное освобождение пролетариата латиноамериканские коммунисты неразрывно связывали с подлинным национальным освобождением их стран от империалистического гнета. При этом они отмечали, что между антиимпериалистическим, демократическим и социалистическим этапами революции нет непреодолимой границы: рабочий класс, являющийся авангардом антиимпериалистических и демократических сил, своим участием придает революции уже на ее первом этапе глубокое социальное содержание.

В силу ряда особенностей внутренней структуры латиноамериканских стран и расстановки классовых сил в мировом масштабе задачи освобождения от империализма тесно переплетаются с задачами борьбы за социализм. Социальное содержание антиимпериалистической борьбы обусловлено значительным совпадением основного противоречия латиноамериканского общества, определяемого программными документами компартий как противоречие между империализмом и местной буржуазно-латифундистской олигархией, с одной стороны, и латиноамериканскими

¹ Р. Арисменди. Ленин, революция и Латинская Америка. М., 1975, с. 417.

² «Programa del Partido Comunista de la Argentina», p. 5,

477 народами — с другой, с основным противоречием капитализма — между трудом и капиталом. Ввиду того что в латиноамериканских странах господствующие капиталистические отношения тесно переплетаются с докапиталистическими, особенно в сельском хозяйстве, и происходит это на фоне усиленного проникновения иностранного монополистического капитала, чрезвычайно обострены не только национальные, но и социальные противоречия. Иными словами, подтверждается справедливость ленинского вывода о тесном переплетении целей освободительной борьбы с задачами социального переустройства жизни общества ¹.

Латиноамериканские коммунисты решительно разоблачают усиленно навязываемую массам идею о том, что главное противоречие надо искать не внутри страны, а только в противоречии между латиноамериканскими нациями и империализмом. Раскрывая несостоятельность этих попыток буржуазного национализма под флагом «национального единства» подчинить своему влиянию антиимпериалистическое движение, коммунисты подчеркивают неразрывную связь антиимпериалистической и классовой борьбы на современном этапе освободительного процесса. Именно поэтому борьба латиноамериканских народов за свое освобождение от империализма «неразрывно связана с развитием классовой борьбы пролетариата за свои интересы и интересы всех трудящихся, с его способностью объединить вокруг демократической и антиимпериалистической программы те слои, которые страдают от дискриминации империализма и его национальных союзников — латифундистов и крупных капиталистов» ².

Программа антиимпериалистической, демократической и антиолигархической революции, разработанная коммунистами, представляла собой комплекс задач и мероприятий революционного движения, направленных на преобразование экономических, социальных и политических отношений и отвечающих интересам и чаяниям широких масс трудящихся. Они должны, отмечали аргентинские коммунисты, привести к такой форме экономической и политической организации, которая, «не будучи еще социалистической, уже не является капиталистической в обычном смысле этого слова» ³. Речь идет о демократическом государстве переходного характера, где преодоление структурного кризиса происходит демократическим путем и имеет антимонополистическую направленность, а национализированный сектор экономики уже не будет только госкапиталистическим ⁴.

Обоснованность выводов компартий о содержании революционного процесса, о сочетании классовой и освободительной

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 44, с. 38.

⁴ Ibid., p. 238.

478 борьбы подтвердилась ходом кубинской революции, которая, решая на первом этапе главным образом задачи освободительного процесса, несла в то же время, по словам Ф. Кастро, зачатки социализма уже в первых своих декретах ¹. Последующее развитие революционного процесса в Латинской Америке, деятельность правительства Народного единства в Чили, свержение режима Сомосы в Никарагуа в еще большей степени подчеркнули справедливость выводов латиноамериканских коммунистов.

Наряду с определением содержания революционного процесса в эти 60-е годы перед латиноамериканскими коммунистами встала задача разработки проблем движущих сил революции, форм и методов борьбы за достижение ее целей, повышения руководящей роли рабочего класса и его партии в освободительном антиимпериалистическом движении.

Настоятельность теоретического и практического решения этих проблем диктовалась двумя важными обстоятельствами. С одной стороны, империализм и правящая буржуазия, пытаясь сбить нарастание антиимпериалистической и революционной борьбы в странах континента, получившей особый размах после победы кубинской революции, усиленно навязывали национально-реформистские пути решения назревших проблем. С другой стороны, в революционном движении Латинской Америки широкое распространение получили ультралевые тенденции.

Именно в эти трудные годы с особой яркостью проявились верность коммунистических партий континента идеям марксизма-ленинизма, их умение сочетать общее и национально-особенное в теоретической и политической деятельности. Принятые латиноамериканскими компартиями в 60—70-х годах программы отличает высокий идейно-теоретический уровень, подчас детальная разработанность экономических, социальных и политических задач. В программах указывались главные задачи, которые предстоит решать рабочему классу: 1) достижение полной политической независимости; 2) завоевание экономической независимости; 3) демократизация политической жизни; 4) структурные изменения; 5) улучшение условий жизни народных масс. В этих документах обосновывались также пути и методы реализации этих задач. Развитие революционного процесса в странах Латинской Америки, подчеркивали коммунисты в своих программных документах, показывает, что многообразные задачи антиимпериалистической борьбы могут быть с успехом решены лишь совместными действиями всех сил, выступающих за укрепление независимости и глубокие социально-экономические преобразования. Достижение единства рабочего класса, всех патриотических и прогрессивных сил, привлечение на сторону пролетариата крестьянских масс,

¹ «Cuba socialista» (La Habana), 1961, N 1, p. 3.

479 средних слоев городского населения, патриотически настроенных служителей церкви, прогрессивных военных, создание на этой основе широких антиимпериалистических союзов и демократических коалиций являются, указывалось в программных документах компартий, главным путем развития революционно-освободительной борьбы на континенте.

В 60-х годах усилия коммунистов способствовали кристаллизации тенденции к объединению различных отрядов антиимпериалистических сил. К началу 70-х годов им удалось в ряде стран добиться создания антиимпериалистических и демократических по своей направленности фронтов и коалиций.

В Чили Фронт народного действия, включавший КПЧ, СПЧ и ряд других политических партий, в 60-х годах быстро наращивал влияние в массах: на президентских выборах в 1964 г. его кандидат С. Альенде получил поддержку 350 тыс. избирателей, или 39% всего электората ¹. Все это вместе с ростом и укреплением чилийского рабочего движения и провалом попыток ХДП реформистским путем решить назревшие проблемы развития страны привело к тому, что к концу 60-х годов в стране сложилась новая расстановка классовых и политических сил. В 1969 г. возникла политическая коалиция Народного единства, кандидат которой С. Альенде победил на президентских выборах 1970 г.

Выполняя решения своего XVIII съезда (1962 г.), уругвайские коммунисты приняли активное участие в образовании Левого фронта освобождения (ФИДЕЛЬ). В него помимо Компартии вошли ряд демократических организаций молодежи и студенчества, прогрессивной интеллигенции, многие видные политические деятели. Его создание стало важным шагом на пути сплочения всех левых сил, через него рабочий класс и народные массы приобрели собственный политический опыт, используя самые разнообразные формы борьбы. Он стал основой созданного в 1971 г. Широкого фронта, в который помимо ФИДЕЛЬ вошли также Христианско-демократическая партия и Социалистическое движение, левые группы, вышедшие из традиционных буржуазных партий, а также группа независимых политических деятелей. Президентом Широкого фронта был избран генерал Л. Сереньи. Несмотря на все усилия реакции не допустить укрепления влияния Широкого фронта, он добился на выборах 1971 г. серьезных успехов: собрал более 300 тыс. голосов, или свыше 20%, получив в палате депутатов 16 и в сенате 5 мест.

Аналогичные прогрессивные и антиимпериалистические объединения, хотя и разные по составу и влиянию на политическую жизнь, возникали в те годы и в других латиноамериканских стра-

¹ См. «Коммунистические партии Латинской Америки в борьбе за единство антиимпериалистических сил». М., 1976, с. 307.

480 нах (Аргентина, Колумбия, Венесуэла, Сальвадор, Эквадор). Сам факт создания таких фронтов явился крупным шагом вперед в расширении и углублении антиимпериалистического движения, связей коммунистов с массами. Все это свидетельствовало о возросшем уровне теоретической, идейно-политической и организаторской работы компартий, способствовало росту их авторитета и влияния. В то же время это еще более укрепило антиимпериалистическое движение, расширив как его географию, так и социальную базу: в борьбу против империализма втягивались не только левые организации, но и правящие круги отдельных латиноамериканских стран, вынужденные считаться с антиимпериалистическими настроениями широких слоев населения.

К началу 70-х годов прогрессивные тенденции в Латинской Америке усилились: в 1968 г. к власти в Перу пришли националистически настроенные военные, на выборах 1970 г. в Чили победил блок Народного единства. Одновременно американский империализм потерпел поражение в Индокитае и ряд провалов своей политики в Африке. В создавшихся условиях Соединенные Штаты в союзе с местной реакцией сочли более выгодным отказаться в ряде случаев от тактики маневрирования, предприняв фронтальное наступление против освободительного движения в Латинской Америке. При активном участии и поддержке США произошли контрреволюционные военные перевороты в Боливии, Уругвае, Чили. «Это, — отмечал член Исполкома ЦК Коммунистической партии Аргентины О. Гиольди, — неизбежная закономерность: каждый успех революции оживляет деятельность перепуганной контрреволюции, что обязывает революционные силы крепить единство, чтобы быть в состоянии не утерять историческую инициативу» ¹. Стремясь приостановить рост антиимпериалистических настроений и накал классовой борьбы, реакция и империализм свои первые удары направили против коммунистов. В результате этого контрнаступления был нанесен серьезный удар по освободительному движению и компартиям. По свидетельству латиноамериканских коммунистов, этот удар был бы менее ощутимым, если бы прогрессивные силы, и прежде всего сами коммунисты, в условиях подъема революционного движения изучали стратегию и тактику противника и разрабатывали реальный план собственных контрмероприятий на случай массированного наступления реакции. Ошибки в оценке соотношения классовых и политических сил в той или иной конкретной политической ситуации, недооценка сил противника и переоценка собственных возможностей привели в 70-х годах к отдельным неудачам и даже серьезным поражениям объединений левых сил. Значительные трудности в осуществлении политики широких фронтов и коалиций левых сил

¹ «Nueva era», 1971, N 10, p. 397.

481 возникли после поражения правительства Народного единства в Чили и запрета деятельности Широкого фронта в Уругвае. Эти события, как отмечали, в частности, представители Колумбийской компартии, «отрицательно сказались на перспективе объединения революционных и демократических организаций» ¹.

Вместе с тем большинство компартий считало, что, хотя империализму и реакции удалось нанести в ряде стран поражение революционным силам, тем не менее контрреволюционные перевороты и фашизм смогли лишь временно затормозить, но не остановить развитие освободительного движения.

На рубеже 70—80-х годов в революционном освободительном движении Латинской Америки начался новый этап, характеризующийся перегруппировкой и накоплением сил, изучением предшествующего опыта и использованием резервов и потенциальных возможностей, которые оно не смогло до конца использовать прежде. Значительным стимулирующим фактором стала победа никарагуанской революции в 1979 г., которая показала возможность достижения успеха революционными силами, сплотившими вокруг себя широкий единый фронт. Поиск и разработка более эффективных форм и методов реализации политической линии в отношении проблемы единства антиимпериалистических демократических сил — главная задача в новой политической обстановке в Латинской Америке. В своих программных документах многие компартии концентрируют основное внимание на том, что в Латинской Америке создание фронтов становится не просто «основной», а «главной стратегической» задачей, в ходе решения которой будет достигнуто прочное объединение левых сил и на его основе создан широкий союз всех прогрессивных политических течений для установления «демократической народной власти».

Выдвигая такую задачу, компартии исходят из анализа условий современного развития освободительного движения на континенте. Антиимпериалистическая борьба в Латинской Америке, как свидетельствуют события последних лет, самым тесным образом связана с борьбой за глубокие демократические преобразования общественного строя с перспективой на социализм.

На международной научной конференции в Гаване (апрель 1982 г.) представители коммунистических и рабочих партий стран Латинской Америки и Карибского бассейна отмечали, что направление развития освободительного, антиимпериалистического процесса в этом районе мира является непосредственным отражением кризиса капиталистических моделей социально-экономического и политического развития. Именно этот затяжной и острый кризис составляет материальную и политическую основу современной исторической ситуации в регионе, при которой нарастание рево-

¹ «Voz proletaria» (Bogotá), 12. VIII. 1974. Suplemento.

482 люционной борьбы народных масс создает реальные предпосылки для коренной перестройки социально-экономических и политических структур ¹.

Важнейшей объективной основой новых тенденций революционной освободительной борьбы являются существенные изменения в расстановке классовых сил, происшедшие под воздействием монополизации и централизации капитала, научно-технического прогресса. Участники конференции в Гаване подчеркивали, что в развитии большинства латиноамериканских стран стали отчетливо проявляться государственно-монополистические черты. В их экономике происходит дальнейшее укрепление позиций иностранного капитала. Все это ускоряет социально-политическую поляризацию латиноамериканского общества, делает более четкими границы между противоборствующими силами ².

С одной стороны, возникновение финансово-олигархических кланов, тесно связанных с иностранным капиталом, привело к заметным изменениям в структуре господствующих классов и обусловило формирование нового, контрреволюционного в своей сущности политического блока, в который входят местные господствующие и правящие группировки и транснациональные корпорации.

С другой стороны, под воздействием кризиса ускорилась консолидация революционных сил, среди которых помимо пролетариата находится антимонополистически настроенное большинство трудящихся, представители широких социальных слоев, заинтересованные в демократических и социальных преобразованиях.

Взаимоотношения между этими двумя основными блоками стали стержнем политической борьбы в большинстве стран континента. Именно поэтому процесс социальной и классовой дифференциации, развивающийся в латиноамериканских странах, сложная динамика взаимосвязей и взаимоотношений различных социальных групп и слоев требуют постоянного изучения.

Какие же новые черты отмечают компартии стран Латинской Америки в динамике социальных сдвигов, происходящих на континенте?

Анализ структуры господствующих классов указывает на усиление процесса дифференциации среди крупных землевладельцев. В их среде сформировались группы агропромышленников и капиталистических предпринимателей, связанных с экспортом сельскохозяйственной продукции. Последние в большинстве стран являются главной составной частью контрреволюционного блока сил. Одновременно укрепляется тенденция к объединению крупных

¹ «Conferencia Teorica Internacional. Caracterisicas generales particulares de los procesos revolucionarios...». La Habana, 1982.

² Ibid., p. 356.

483 латифундистов и агропромышленников с местной монополистической буржуазией и появлению новой, «проимпериалистической олигархии». Вместе с тем наблюдается ослабление позиций средней буржуазии, возможности экономического воспроизводства которой значительно сократились в результате усиления конкурентной борьбы, вызванной сближением интересов крупной монополистической латиноамериканской буржуазии с интересами ТНК.

Эти противоречивые процессы дают основание латиноамериканским коммунистам для постановки вопроса о возможности участия немонополистической (как крупной, так и средней) буржуазии в освободительном, антиимпериалистическом движении.

Рассматривая классы, социальные группы и слои, представляющие «исторический субъект» современных революционных процессов в Латинской Америке, коммунисты подчеркивают, что эволюция стран континента по капиталистическому пути обусловливает сравнительно быстрое развитие рабочего класса, в структуре которого происходят крупные изменения. Этот процесс сопровождается повышением классового самосознания и боевитости рабочего класса. Его требования все чаще приобретают политическую направленность. В обстановке нарастания классовых противоречий и социальных конфликтов, активного включения в политическую жизнь широких слоев населения возрастание роли рабочего класса является закономерным и объективным процессом ¹. «...Рабочий класс совершенствует свою организацию и выступает как социальная сила, способная определить политическую обстановку в различных странах Латинской Америки. Пролетариат стремится превратиться в главный фактор сплочения всех других демократических и антиимпериалистических социальных слоев» ². Отстаивая свои классовые интересы, латиноамериканский пролетариат выступает в то же время как самый последовательный защитник интересов всех трудящихся, находящихся под гнетом империализма и местной олигархии.

Завоевание рабочим классом руководящей роли в освободительной борьбе, как подчеркивают коммунисты, обусловлено также тесным переплетением задач национального и социального освобождения, непрерывностью самого процесса перехода от демократической и антиимпериалистической революции к революции социалистической. Особенности и темпы перехода к социализму зависят в основном от той роли, которую играют рабочий класс и его партия в социально-экономической и политической жизни страны, от его способности организовать и повести за собой в борь-

¹ G. Vieira. Las libertades y la unidad popular. Bogotá, 1977, p. 33.

² «Латинская Америка в борьбе...», с. 39.

484 бе против империализма и олигархии все те политические и классовые силы, которые готовы к ней. В то же время латиноамериканские коммунисты отдают себе отчет в том, что соотношение между объективным местом рабочего класса в революционном процессе и его действительной ролью в политической жизни далеко не одинаково в разных странах континента. «К сожалению,— отмечал член Политический комиссии ЦК Парагвайской компартии П. Васкес,— наш рабочий класс пока еще не готов к выполнению своей исторической миссии. Это объясняется, в частности, тем, что в его структуре значительный удельный вес составляют вчерашние ремесленники, крестьяне, носители непролетарской идеологии. В немалой степени политическому созреванию рабочего класса препятствуют националистические, мелкобуржуазные и религиозные предрассудки» ¹. Это создает предпосылки для распространения на рабочее и профсоюзное движение определенного влияния со стороны политических партий и организаций различной идеологической направленности: от буржуазно-реформистских до «ультралевых», что является одним из главных препятствий на пути к единству действий рабочего класса.

Коммунисты Латинской Америки реально оценивают сложившуюся в рабочем движении обстановку и все трудности борьбы за его единство: противодействие местной буржуазии и империализма, влияние мелкобуржуазной идеологии на рабочий класс, не всегда достаточно высокий идеологический и политический его уровень, политику левоэкстремистских групп.

Диалектика развития рабочего движения на континенте предполагает разнообразие форм и методов, применяемых коммунистическими партиями в борьбе против буржуазного национализма, за единство рабочего класса в соответствии с национальными особенностями каждой страны. Общим для всех компартий является соединение терпеливой и настойчивой идеологической борьбы за высвобождение пролетариата из-под влияния буржуазной и мелкобуржуазной идеологии, за повышение классового сознания с практической работой по укреплению единства действий рабочего класса, его профессиональных организаций.

Главную задачу в борьбе за единство трудящихся в профсоюзах латиноамериканские коммунисты видят в том, чтобы на собственном опыте подвести их к осознанию своих классовых интересов. Как подчеркивалось в Декларации Совещания коммунистических партий стран Латинской Америки и Карибского бассейна (1975 г.), профсоюзное движение является жизненно важным в борьбе за национальное и социальное освобождение ². Возрастание роли и усложнение функций и задач профсоюзов в обще-

¹ «Проблемы мира и социализма», 1975, № 6, с. 25.

² См. «Латинская Америка в борьбе...».

485 ственно-политической жизни латиноамериканских стран побудили коммунистические партии к частичному пересмотру методов работы в профсоюзах с целью укрепления связей с ними, сплочения организаций, стоящих на классовых позициях, усиления их влияния, активного включения в единый фронт.

Деятельность компартий в этом направлении приобретает особую актуальность, поскольку на современном этапе в Латинской Америке наблюдается быстрый процесс политизации профсоюзного движения, что свидетельствует о повышении уровня классового сознания трудящихся масс. Политизация — закономерность развития рабочего движения. Быстрому включению профсоюзов в политическую борьбу способствуют политическая нестабильность, слабость буржуазных партий, участие армий в управлении обществом в ряде стран Латинской Америки и т. д. Весьма характерно, что в периоды острых внутренних кризисов, как об этом свидетельствует опыт различных стран континента, профсоюзы могут стать основными выразителями интересов широких слоев населения и выступать в качестве одной из решающих сил на политической арене. Так это произошло в Бразилии во второй половине 70-х годов на этапе дестабилизации правоавторитарного режима, когда политические партии не располагали широкой социальной базой, а парламент — устойчивыми традициями. В этот период профсоюзы сумели организовать и поднять на борьбу наиболее активную и сознательную часть бразильского пролетариата, занять важное место в политической жизни страны.

В Чили профсоюзы являются одним из важнейших факторов консолидации всех прогрессивных демократических и антидиктаторских сил. Важную роль в свержении диктатуры Сомосы сыграли профсоюзы Никарагуа. Активное участие в антидиктаторской борьбе принимают прогрессивные профсоюзные объединения и организации Сальвадора и Гватемалы.

Все чаще профсоюзы в своих программах выдвигают политические требования, непосредственно вовлекаются в политическую борьбу.

Вместе с тем ускоренный процесс политизации профсоюзного движения, как отмечают коммунисты Аргентины, Венесуэлы, Боливии, Перу, Уругвая, Колумбии, Эквадора и других стран, вызывает одновременно рост анархо-синдикалистских настроений, способствует усилению левацких течений, в ряде случаев даже троцкистских. Подобные явления стимулируются политикой государства, господствующих классов и тесно связанной с ними профсоюзной бюрократией. При соответствующей психологической и идеологической обработке масс это приводит к росту влияния реформизма, тред-юнионизма ¹.

¹ См. «Латинская Америка», 1981, № 10, с. 41—42.

486 Несмотря на наличие в континентальном профсоюзном движении указанных негативных тенденций, латиноамериканские коммунисты последовательно развивают курс на расширение контактов между профсоюзами различной идеологической ориентации. Так, Колумбийская компартия, основываясь на всестороннем анализе уровня развития профсоюзного движения в стране, стремится к расширению и углублению единства действий профсоюзов, чтобы подготовить создание общенационального профцентра. В то же время ККП отмечает, что организационное единство пролетариата не означает единства идейного, так как последнее — «высшая форма единства, и мы еще далеки от ее достижения» ¹.

Научно обоснованная политика компартий в рабочем движении, учитывающая как общие закономерности общественного развития, так и национальные особенности каждой страны, дает положительные результаты. Усилия коммунистов по сплочению рядов рабочего класса привели к образованию в отдельных странах континента различных по своему идейному и организационному уровню, но действенных профсоюзных объединений, которые стали первым шагом на пути ликвидации разобщенности рабочего класса. Опираясь на возрастающие тенденции к единству действий в профсоюзах, компартии сумели создать в ряде стран комитеты по координации действий классовых и реформистских профсоюзов. В Перу Координационный комитет объединил основные три профцентра; в Эквадоре три крупнейших профобъединения подписали Пакт единства; в Панаме был создан Национальный совет трудящихся; в Колумбии из представителей всех крупных профобъединений образован Национальный совет. Как подчеркивалось на XIII съезде ККП (1980 г.), Национальный совет может стать значительным явлением в профсоюзной жизни страны, если он будет отражать интересы трудящихся и предпринимать практические меры по их объединению в борьбе с хозяевами и правительством ².

Естественным союзником рабочего класса объективно выступает латиноамериканское крестьянство. Исследуя социальные сдвиги среди сельских трудящихся, коммунисты указывают на продолжающуюся массовую пролетаризацию и маргинализацию крестьянства, которое в большинстве стран континента в численном отношении уже не составляет (как несколько десятилетий назад) основную часть сельского населения. Хронический кризис аграрных структур и связанный с ним процесс дифференциации крестьянства сопровождаются существенным ухудшением положения широких слоев сельских трудящихся. Это объективно способствует сближению позиций крестьян и сельскохозяйственных

¹ «Voz proletaria», 9.IV. 1982.

² «Documentos politicos», 1980, N 144-145, p. 30.

487 рабочих с городским пролетариатом и создает основу для союза рабочего класса с трудящимся крестьянством.

Сознавая это, компартии континента в своих программных документах уделяют большое внимание рабоче-крестьянскому союзу, выдвигая лозунг осуществления глубокой аграрной реформы. В то же время латиноамериканские коммунисты считают, что осуществление лозунга «земля тем, кто ее обрабатывает» должно подкрепляться массово-организационной и политической работой компартий в целях развития и укрепления крестьянского движения. Крестьянские выступления в странах Латинской Америки еще носят стихийный и локальный характер, ограниченный к тому же рамками экономических требований. Отрыв крестьянского движения от борьбы рабочего класса отрицательно сказывается на антиимпериалистическом и революционном движении в целом. Даже в Колумбии, где крестьяне при поддержке и под руководством Компартии создали партизанские отряды самообороны и не только отстаивают свои интересы, но и все более тесно взаимодействуют с рабочими в борьбе за решение назревших политических проблем, уровень работы партии в деревне, как отмечают сами коммунисты, не всегда отвечает требованиям борьбы за осуществление аграрной, демократической и антиимпериалистической революции¹. XIII съезд ККП, подводя итоги проделанной в деревне работы, указывал на необходимость ее усиления среди сельскохозяйственных рабочих, особенно работающих в кооперативах, повышения уровня борьбы крестьян за землю².

Аналогичное положение в той или иной степени наблюдается в других странах континента. Поэтому борьбе за развитие крестьянского движения, за подъем самосознания крестьянских масс и упрочение рабоче-крестьянского союза марксистско-ленинские партии придают важнейшее значение.

Укрепление позиций рабочего класса и его союза с крестьянством не означает для латиноамериканских коммунистов отрицание роли и потенциальных возможностей других антиимпериалистических сил.

Анализируя опыт латиноамериканских революций 50—70-х годов, острое противоборство сил революции и контрреволюции на континенте, коммунисты указывают, что важным условием победы является прочный союз рабочего класса не только с крестьянством, но и со средними слоями, в том числе с мелкой буржуазией. «Нельзя недооценивать революционные возможности широких слоев сельской и городской мелкой буржуазии,— подчеркивал Генеральный секретарь ЦК Компартии Чили Л. Корвалан.— Если латиноамериканская буржуазия, по-видимому, уже не в со-

¹ «Voz proletaria», 11.XII. 1975.

² «Documentos politicos», 1980, N 144-145, p. 90.

488 стоянии возглавить революционные процессы (хотя некоторые группы ее и могут участвовать в них), то мелкая буржуазия, напротив, имеет широкие возможности действовать как революционная сила и даже играть руководящую роль в тех странах, где пролетариат сравнительно слаб численно или политически» ¹.

Разрабатывая линию по отношению к средним слоям на современном этапе, латиноамериканские коммунисты подчеркивают их возрастающую роль как в социально-экономической, так и в политической жизни общества. «Как социальный слой, — отмечается в Программе Компартии Венесуэлы, — они объективно имеют противоречия с правящим классом и исторически играли активную роль в борьбе за демократические свободы и национальную независимость. КПВ способствует вовлечению этих социальных слоев в борьбу как за удовлетворение непосредственных требований, так и за революционное преобразование общества» ². При этом компартии отмечают устойчивую тенденцию к внутренней дифференциации средних слоев, усиливающуюся процессом пролетаризации, охватившим бо́льшую их часть, что, в частности, ведет к стиранию грани между рабочим классом и наемными группами средних слоев. Данный процесс находит отражение в отчетливо проявившейся радикализации политических настроений этих слоев, которые все чаще выступают как одна из основных движущих сил демократической и антиимпериалистической революции, создавая вместе с пролетариатом и крестьянством ее социальную базу. Именно поэтому средние слои стали объектом пристального внимания со стороны различных политических партий и организаций, а в последнее время особенно со стороны международной и местной социал-демократии, которая стремится обрести в них свою социальную опору. Задача, как ставят ее латиноамериканские коммунисты, состоит в том, чтобы, трезво оценивая колебания и перемены в ориентации средних слоев, поставить их политический потенциал на службу революции.

Большое значение в создании условий для осуществления антиимпериалистической демократической революции придают коммунисты роли армии. Развитие событий в Латинской Америке в 60—70-х годах показало, что в вооруженных силах происходят серьезные сдвиги: из послушного орудия политики империализма и буржуазно-латифундистской олигархии они нередко превращаются в важный фактор антиимпериалистической борьбы. «В патриотических и демократических течениях в рядах армии, — отмечалось на пленуме ЦК Компартии Аргентины (1971 г.), — усилилось национальное, антиимпериалистическое самосознание.

¹ Л. Корвалан. Путь победы. М., 1971, с. 162.

² «VI Congreso del Partido Comunista del Venezuela. Programa». Carácas, 1980, p. 45—46.

489 Они сближаются с позициями рабочего класса и антимонополистических сил...» ¹

Концепция коммунистов в отношении армии основывается на ленинских положениях о том, что не при всех обстоятельствах армия остается орудием в руках правящих классов и что для победы пролетариата и осуществления демократической и антиимпериалистической революции необходимо вырвать из-под влияния реакции хотя бы небольшую часть армии и привлечь ее на сторону революции в целях стимулирования расслоения и нейтрализации наиболее реакционных ее слоев ².

Усиление работы коммунистов среди военных, отмечают компартии, тем более необходимо теперь, когда значительно усложняются существующие во многих странах проблемы и усиливается опасность извне, со стороны реакционных кругов американского империализма и правоавторитарных режимов (Чили, Гондураса, Гватемалы). В этих условиях достижение патриотического и демократического единства гражданских и военных приобретает актуальное значение.

В этом смысле пример плодотворного сотрудничества представляет опыт работы аргентинских коммунистов в середине 70-х годов, когда у руководства сухопутными силами стояли представители национально-патриотического крыла. В тот период КПА удалось наладить более или менее регулярный диалог с командованием по основным проблемам национальной жизни. Одновременно велась работа и среди офицерского и унтер-офицерского корпуса и солдат. Сочетание работы среди военных с разъяснением в народных массах опасности вульгаризаторской интерпретации роли и места армии в политической борьбе, выяснение точек соприкосновения, а также специфических требований различных категорий военных позволили аргентинским коммунистам по-новому поставить ряд важных проблем о роли военных в жизни страны, что в свою очередь способствовало изживанию антикоммунистических предрассудков среди части военных.

Коммунисты Колумбии и раньше заявляли, что в рядах армии помимо реакционного ядра, занимающего проимпериалистические позиции и проводящего в жизнь доктрину «национальной безопасности» для борьбы с «внутренним врагом», имеются офицеры, унтер-офицеры и солдаты, выражающие недовольство участием армии в расправах над демократическими силами страны. Это положение было подтверждено на пленуме ЦК ККП в феврале 1983 г. ККП заявила, что нельзя считать негативным абсолютно все, что предлагают военные. Их предложения и позиции требуют

¹ «Informe del camarada Arnedo Alvarez en la reunion del Comité Central del 7—8 de agosto de 1971». Buenos Aires, 1975, p. 15.

² «Nueva era», 1969, N 3, p. 256.

490 серьезного анализа и не должны отвергаться коммунистами только потому, что они исходят от военных. Коммунисты Колумбии заявили, что не считают всю армию в целом своим врагом. Подходя дифференцированно к оценке позиций различных кругов вооруженных сил, ККП считает необходимым поддерживать патриотические устремления большинства офицеров, уделять больше внимания их требованиям ¹.

В современных условиях компартии латиноамериканских стран при определении своей позиции в отношении вооруженных сил обращают все большее внимание на концепцию «национальной безопасности». Известно, что под прикрытием лозунгов обеспечения «национальной безопасности», предотвращения «коммунистической угрозы» контрреволюционным кругам ряда стран удалось с помощью армии прийти к власти. Коммунисты, рассматривая вопрос о национальной безопасности, выступают против антинародной, антикоммунистической ее интерпретации, подчеркивают, что подлинную обороноспособность страны можно обеспечить только путем сближения армии с массами, «опираясь на народ», а не «попирая его».

В целом компартии Латинской Америки в своих документах подчеркивают, что политическая и идеологическая борьба за армию будет способствовать тому, что прогрессивные течения в вооруженных силах внесут большой вклад в «демократическое обновление» латиноамериканских обществ.

В 70-х годах коммунисты стран Латинской Америки стали уделять особое внимание работе среди верующих, отношению с церковью, в которой наряду с сохраняющим значительное влияние традиционным консервативным течением сформировалось прогрессивное направление, связывающее будущее церкви с ее участием в широком демократическом движении за социальный прогресс. Эти новые явления определяют отношение латиноамериканских коммунистов к церкви на современном этапе. Они считают, что церковь может стать частью широкого фронта оппозиционных сил.

Таким образом, глубокий анализ изменений, происходящих в социально-экономической структуре стран континента, является на современном этапе одним из важнейших необходимых условий для дальнейшей разработки латиноамериканскими компартиями эффективной политики классовых союзов и политических блоков. Это дает возможность компартиям строить свою деятельность с учетом основных требований различных социальных групп и слоев трудящихся масс, которые объективно стремятся к участию в антиимпериалистической и демократической борьбе.

Вместе с тем коммунисты отмечают, что в современном лати-

¹ «Voz proletaria», 17.II. 1983.

491 ноамериканском обществе с его относительно развитой дифференцированной структурой, когда политические партии охватывают своим влиянием значительные слои населения, принципы классовых союзов реализуются в значительной мере через систему коалиций и блоков политических партий. Союз классовых сил осуществляется и в ходе непосредственной борьбы масс, не принимая характера политических соглашений между партиями, а также в действиях общественных, профсоюзных и других организаций. Но именно блоки, союзы политических партий обеспечивают согласованность в выступлениях масс и придают единым массовым действиям особую устойчивость и перспективность.

В движении за создание единых антиимпериалистических демократических фронтов участвуют сегодня наряду с коммунистами социалисты, христианские демократы, левые радикалы и другие демократические партии и организации. Практически все революционные и демократические силы ставят вопрос о достижении единства (в различных формах, в зависимости от конкретной социально-политической ситуации), поскольку они признают тот факт, что осуществление глубоких преобразований невозможно в современных условиях силами только одной партии, организации или движения.

Разрабатывая тактику по завоеванию союзников, латиноамериканские коммунисты уделяют основное внимание развитию сотрудничества с левыми силами, которые выступают за социалистическую альтернативу развития (революционные военно-политические организации, левые социал-демократы, левые демохристиане и т. п.).

В условиях, когда социалистические идеи все глубже проникают в различные слои населения, когда левые силы, революционная демократия все чаще переходят на позиции научного социализма, в основной массе борются за интересы рабочего класса, всех эксплуатируемых слоев населения, отстаивают революционную политику, возникает объективная основа для сотрудничества.

Так, определенным сдвигом на пути к единству левых сил в Чили явилось достижение соглашения между КПЧ и Левым революционным движением (МИР), а также другими левыми партиями и принятие ими политической декларации на совещании восьми левых организаций Чили, состоявшемся в Мексике в 1981 г. Следующим важным шагом явилось подписание в мае 1983 г. Коммунистической партией Чили, Социалистической партией, Рабоче-крестьянской партией (МАПУ) и Левым революционным движением первого совместного согласованного документа, где содержался призыв к борьбе и единству в целях установления «демократического режима» и к «самой широкой и повсеместной мобилизации сил» против правительства Пиночета. В сентябре того же года представители КПЧ и Социалистической партии, возглавляе-

492 мой бывшим министром иностранных дел Клодомиро Альмейдой, заявили об образовании Народно-демократического движения (НДД) и обратились ко всем общественным, молодежным и профсоюзным организациям с призывом вступать в эту новую левую организацию.

В Перу коалиция Единство левых сил (ЕЛС), в которую входят и коммунисты, несмотря на трудности, сумела впервые в истории страны занять на муниципальных выборах, проходивших в ноябре 1980 г., второе место среди всех политических сил, потеснив другие партии, в том числе Народную партию (АПРА) ¹.

В последующие годы деятельность коалиции развивалась по пути дальнейшей консолидации левых сил, укрепления блока независимых политических партий и союзов, который сегодня выступает на национальной и международной политической арене как единый фронт.

В октябре 1982 г. в Боливии к власти пришло правительство левого блока Демократическое народное единство, в который вошли Левое националистическое революционное движение, Коммунистическая партия Боливии, Левое революционное движение и ряд небольших левых группировок.

Опыт классовых союзов и коалиций позволил латиноамериканским компартиям в 70-х годах сделать вывод о том, что единства левых политических сил, противостоящих системе империалистического господства, можно достичь лишь путем постепенного преодоления противоречий между партиями и организациями, входящими в коалиции. Глубоко прав был В. И. Ленин, указывая, что многие разногласия «могут исчезнуть и непременно исчезнут: этот результат будет вызван логикой совместной борьбы с действительно грозным врагом, с буржуазией...» ².

В последние годы латиноамериканские коммунисты стремятся к дальнейшему расширению рамок коалиций за счет привлечения непролетарских партий, широких демократических антиимпериалистических движений.

Эквадорские коммунисты, признавая особую важность этого вопроса, записали в решениях своего X съезда (ноябрь 1981 г.), что КПЭ должна устанавливать связи не только с левыми организациями марксистского направления, но и с реформистскими и популистскими партиями и организациями, сочетая твердую принципиальную позицию с гибкостью в проведении политики союзов ³. КПЭ считает, что признание необходимости широкого демократического единства не может быть прерогативой только марксистов, поскольку для защиты демократических преобразований надо

¹ «Unidad» (Lima), 5.II. 1982.

³ «Resolución política del X Congreso del Partido Comunista del Ecuador».— «El Pueblo», 18.XII. 1981.

493 сплотить всех, кто ставит перед собой эту цель, в том числе реформистов и националистов. «Нет никакого противоречия,— подчеркивает Генеральный секретарь КПЭ Р. Може,— между принципами марксизма-ленинизма, с одной стороны, и широким подходом к стратегии союзов — с другой. Напротив, одно предполагает другое. Главное — всегда быть в гуще народа, участвовать во всех его выступлениях, направляя их в нужное русло...» ¹

Особое внимание коммунисты уделяют вопросам сотрудничества с партиями социал-демократической ориентации. С середины 70-х годов в условиях резкого обострения противоречий между силами демократии и контрреволюции наблюдается оживление деятельности латиноамериканской социал-демократии. Выступая против диктаторских режимов, за антифашистские акции, партии Социнтерна в то же время преследуют цель укрепить свои позиции и оказывать идейное и политическое влияние на происходящие в регионе революционные процессы.

Оценивая позиции социал-демократии в антифашистской и антиимпериалистической борьбе народов Латинской Америки на современном этапе, IV съезд КП Боливии (1979 г.) отмечал: «Верно то, что в борьбе с фашизмом социал-демократия выступает за демократию, хотя и в буржуазном понимании ее. С другой стороны, она верно служит своему классу, пытается защищать интересы финансового капитала и буржуазии тех стран, в которых она стоит у власти, в частности, в ее борьбе за контроль латиноамериканского рынка сбыта товаров и обеспечения сырьем. Вполне возможно поэтому, что в определенных условиях в силу межимпериалистических противоречий социал-демократия может играть положительную роль. В основе этого явления лежат противоречия буржуазии, интересы которой представляет социал-демократия, с американским империализмом» ².

Латиноамериканские коммунисты, демонстрируя добрую волю и готовность к взаимопониманию, учитывают, что точки зрения партий, сотрудничающих с ними в одном вопросе, могут не совпадать с их взглядами на другие проблемы. Конкретный характер сотрудничества проявляется, таким образом, в том, что, выступая вместе с коммунистами в той или иной сфере, некоторые антиимпериалистические демократические круги из-за ограниченности своих политических представлений могут не поддерживать их по ряду других вопросов. Однако многие компартии континента считают, что в современных условиях это не должно препятствовать сотрудничеству. Объективная основа политических коалиций коммунистов с демократическими силами — общая антиимпериали-

¹ «Проблемы мира и социализма», 1982, № 11, с. 85.

² «Por la victoria democrática y el ejercicio de la soberania nacional. Hacia un partido de masas. IV Congreso del PCB». La Paz, 1980, p. 41—43.

494 стическая направленность подхода к вопросам, ставшим полем сотрудничества.

Сложный и подчас противоречивый характер сил, входящих в антиимпериалистическую коалицию, в немалой степени усиливается тем, что эти силы еще испытывают сильное влияние буржуазно-реформистской идеологии. Ее проповедники сеют недоверие в отношении целей и задач, которые коммунисты ставят перед собой, участвуя в совместных действиях. Антикоммунистические и антисоветские предубеждения, искусно раздуваемые империализмом, являются одним из серьезных препятствий, стоящих на пути сплочения как левых, так и всех демократических антиимпериалистических сил континента.

Поэтому латиноамериканские коммунисты подчеркивают необходимость большей активности в идеологической борьбе, умения разъяснять массам свои представления о том, какими путями приходят разные силы к выработке совпадающих позиций, к осознанию общих интересов. Необходимо также давать своевременный отпор извращенным или ошибочным толкованиям взглядов коммунистов на социальный смысл совместных действий, их возможности и исторические пределы.

Важной составной частью унитарной политики коммунистов является их подход к решению задач антиимпериалистической борьбы. Определить подход к вопросам о путях и формах революционной борьбы, по Ленину, означает «уметь приложить общие и основные принципы коммунизма к тому своеобразию отношений между классами и партиями, к тому своеобразию в объективном развитии к коммунизму, которое свойственно каждой отдельной стране и которое надо уметь изучить, найти, угадать» ¹. Таким образом, вопрос о путях революции требует от компартий большой гибкости, способности предвидеть и уметь совершать решительные повороты. Иными словами, как указывал Ленин, необходимо умелое сочетание разных форм борьбы.

Подчеркивая, что вопрос о путях и формах борьбы является вопросом чрезвычайно конкретным, латиноамериканские коммунисты тем не менее справедливо считают, что в условиях быстро меняющейся политической ситуации в странах региона вне зависимости от выбора пути революции необходимо всегда быть готовым использовать и уметь использовать любые формы революционной борьбы. Они подчеркивают, что оба пути революции — и мирный, и немирный — предполагают прежде всего огромную работу в массах. Проблема состоит в том, как наиболее действенно помочь массам в накоплении ими опыта, как найти и открыть самые адекватные каналы для выхода их социальной и политической энергии на каждом этапе классовой борьбы.

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 74.

495 Компартиям стран континента свойственно стремление использовать легальные возможности, существующие прежде всего в странах с конституционной формой правления, что представляет собой общую характерную черту современного подхода коммунистов к процессу объединения демократических антиимпериалистических сил. Сейчас компартии Латинской Америки ориентируются на широкое использование парламента; там, где для этого существуют условия, они не исключают и свое участие в правительствах, возглавляемых прогрессивными буржуазными деятелями.

Опыт показывает, что участие коммунистов в несоциалистических по характеру правительствах оправдано в том случае, если это дает возможность защищать интересы рабочего класса, мобилизовывать массы на осуществление действительно глубоких революционных преобразований, охватывающих политическую надстройку и все гражданское общество.

Новые возможности для использования легальных форм борьбы открываются перед коммунистами в странах Южного конуса, где в обстановке нарастания всенародной борьбы наблюдается постепенный процесс разложения авторитарных режимов, происходит поиск правящими кругами «вариантов» ограниченной буржуазной демократии (например, Бразилия). Хотя эти «варианты» рассчитаны на то, чтобы под прикрытием разговоров о восстановлении «представительных» институтов воспрепятствовать участию прогрессивных сил в политической жизни, сохранить основные экономические и социальные механизмы господства ТНК и местной крупной буржуазии, они в целом свидетельствуют, как подчеркивают коммунисты, об исчерпании контрреволюцией имеющихся резервов. В этих условиях компартии выступают за решительное и энергичное участие масс в референдумах и избирательных кампаниях, что, как указывают коммунисты, позволяет сорвать планы реакции.

В ноябре 1984 г. в Уругвае состоялись всеобщие выборы, которые ознаменовали начало нового периода в жизни страны — были восстановлены демократические формы правления. Эта победа над реакционными силами явилась результатом достижения взаимопонимания, единства действий практически всех антидиктаторских сил страны. Компартия Уругвая подчеркивает, что достигнутые успехи должны быть закреплены путем утверждения гражданских свобод, консолидации демократического режима, придания ему более глубокого политического и социального содержания.

Основой политики Бразильской компартии в условиях переходного периода от военной диктатуры к гражданскому правлению стало обеспечение необратимости процесса демократических перемен, участия в нем всех политических течений бразильского

496 общества и широких народных масс. На президентских выборах 1985 г. БКП поддержала кандидата самой представительной буржуазной силы, ныне правящей Партии бразильское демократическое движение (ПБДД) и в целом одобрила программу переходного гражданского правительства. В заявлениях руководства БКП подчеркивается, что коммунисты готовы пойти на сотрудничество со всеми политическими силами, стремящимися к укреплению демократии в стране.

Таким образом, разрабатывая политику классовых союзов и политических блоков, латиноамериканские коммунисты стремятся учитывать социально-экономические процессы, протекающие на континенте, опыт классовой борьбы в своих странах, закономерности и особенности мирового революционного процесса в целом. Вместе с тем политика классовых союзов латиноамериканских компартий отличается все большим разнообразием, поскольку современный период социально-политического развития континента чрезвычайно сложен. Однако основой, стержнем освободительного процесса в латиноамериканских странах остается борьба за демократию и социальный прогресс.

Как известно, Ленин считал борьбу за сохранение и расширение демократических завоеваний составной частью борьбы рабочего класса за социализм. Борьба за осуществление общедемократических задач не только не отвлекает пролетариат от его конечной цели, но и, наоборот, способствует ее достижению. «Было бы коренной ошибкой думать, — подчеркивал В. И. Ленин, — что борьба за демократию способна отвлечь пролетариат от социалистической революции, или заслонить, затенить ее и т. п. Напротив, как невозможен победоносный социализм, не осуществляющий полной демократии, так не может подготовиться к победе над буржуазией пролетариат, не ведущий всесторонней, последовательной и революционной борьбы за демократию» ¹.

В зависимости от уровня социально-экономического развития, состава и соотношения классовых и политических сил, степени обострения противоречий видоизменяются содержание и цели борьбы за демократию.

В странах, где существуют авторитарные и фашистские режимы (Чили, Парагвай и др.), на первый план выдвигается задача борьбы не просто за восстановление попранных буржуазных институтов, а за «обновленную демократию» ², опирающуюся на поддержку масс, и в ходе этой борьбы — за свержение деспотических режимов. Программа революционно-демократических сил этих стран, как правило, включает: легализацию всех политичес-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 27, с. 253.

² См. А. Ф. Шульговский. Государство и борьба за демократию. — «Латинская Америка», 1983, № 4, с. 5—32.

497 ких партий и организаций, кроме фашистских и прямо ответственных за проведение репрессий, восстановление свободы профсоюзной деятельности, установление демократического контроля над всеми формами власти и др.¹ Так, в программных документах Компартии Чили подчеркивается: «Альтернатива заключается не в том, чтобы создать вместо фашистского социалистическое или буржуазное государство, а в том, чтобы заменить его новым, демократическим, народным строем, который сделает возможным перемены, обусловленные объективной необходимостью социального развития»².

КПЧ выступает за создание народно-демократического правительства, которое будет отражать на основе прямого участия либо поддержки позиции всех антифашистских сил. Лишь такое руководство государством, самое демократическое и представительное из всех реально возможных, считают чилийские коммунисты, сумеет успешно преодолеть трудности и решить главные задачи в процессе искоренения фашизма и возрождения страны³. Создание подобного правительства зависит главным образом от силы рабочего движения и от влияния левых партий, взаимопонимание между которыми с каждым днем становится все более необходимым.

Таким образом, важным компонентом стратегии борьбы против диктатуры является вопрос о сущности того типа демократии, которая будет установлена после поражения фашиствующей контрреволюции.

В странах с конституционной формой правления (Аргентина, Бразилия, Венесуэла, Колумбия, Мексика, Перу, Уругвай и др.) на первый план выдвигаются задачи борьбы за углубление и расширение демократических перемен.

Характерной чертой в этой группе стран является растущая тенденция к сближению позиций революционно-демократических сил на базе выдвижения общих демократических задач, которые включаются теперь в качестве отправного положения в совместные программы фронтов и коалиций: борьба за права человека, за освобождение политических заключенных, против усиления репрессий, за введение демократической избирательной системы, против монополистической концентрации богатств, за проведение радикальной аграрной реформы, за повышение материального и культурного уровня жизни трудящихся, за демократизацию системы образования.

¹ «Partido Comunista de Chile. Boletín del exterior», 1983, N 58, p. 3—8.

³ «Nuestro proyecto democratico».— «Boletín del exterior», 1979, N 37, p. 6.

498 Представители компартий группы стран с конституционной формой правления отмечают, что борьба за демократию означает в современных условиях «не просто защиту существующих буржуазно-демократических институтов, а является борьбой против местных и иностранных монополий — главных носителей антидемократических тенденций во всех областях социальной и политической жизни» ¹. Так, в частности, на нынешнем этапе центр тяжести в деятельности Компартии Венесуэлы перемещается в сферу борьбы за антимонополистическую демократию, которая рассматривается как составная часть борьбы за социализм. «Борьба за демократию,— подчеркивает один из руководителей КПВ, Ларрасабаль,— является в настоящее время самым жгучим вопросом стратегии власти» ².

Исходя из этого в программных документах большинства компартий континента отмечается, что «борьба за демократические преобразования превращается в главную цель революционного движения, в основу народных союзов и единства, в объединяющий элемент как социальной, так и политической борьбы масс» ³. Успешная деятельность компартий в этом направлении в огромной степени зависит от форм и методов работы коммунистов с массами, от способности компартий повести их за собой, от умения воспитывать эти массы на их собственном опыте борьбы. Это в свою очередь требует от коммунистических партий постоянного углубления разработки теоретических проблем, стратегии и тактики, укрепления идейно-политического и организационного единства своих рядов.

Решение стоящих перед коммунистами серьезных и сложных задач возможно лишь при проведении широкой наступательной политики, сочетающей поиск новых плодотворных форм укрепления и углубления единства всех революционных отрядов с расширением влияния коммунистов в массах, что послужит действенной основой для превращения марксистско-ленинских партий в авангард революционных сил.

¹ R. Larrasabal. Estrategia de poder. Carácas, 1979, p. 51.

³ «Apertura democrática para Colombia. Documentos del XIII Congreso del PCC». Bogotá, 1981, p. 48.

499

Глава седьмая. КРИТИКА АНТИМАРКСИСТСКИХ И НЕМАРКСИСТСКИХ ТЕОРИЙ О РОЛИ РАБОЧЕГО КЛАССА В РАЗВИВАЮЩИХСЯ СТРАНАХ​

Научное определение общественной роли, революционных потенций и реальной силы рабочего класса развивающихся стран на современном этапе антиимпериалистической борьбы имеет важнейшее политическое и теоретическое значение с точки зрения стратегии и тактики международного рабочего и коммунистического движения. И это понятно, ибо возрастает роль трудящихся стран Латинской Америки, Азии и Африки в борьбе против империализма, за революционное преобразование мира. Развитие народных, антиимпериалистических революций служит наглядным подтверждением этой закономерности. При всем разнообразии национальных ситуаций и расстановки классовых сил, форм и результатов борьбы можно говорить о некоторых общих тенденциях в развитии современных революционных процессов и роли в них рабочего класса в Латинской Америке, Азии и Африке. Так, можно констатировать, что «в целом на новом этапе развития бывших колониальных и зависимых стран все яснее проявляется тенденция к росту значимости пролетариата в общественной жизни» ¹. В странах этих континентов растет численность пролетариата, увеличивается его роль в общественном производстве, обогащается его вклад в политическую жизнь. Вместе с тем в ряде государств он остается малочисленным и неорганизованным, находится на стадии своего формирования как класса, но и здесь проявляется общая тенденция его развития и повышения роли в антиимпериалистической борьбе.

Именно этот закономерный процесс более всего и не хотят признать буржуазные и мелкобуржуазные социологи, противопоставляющие реальным фактам и марксистско-ленинской науке о рабочем классе и его всемирно-исторической миссии всякого рода ненаучные интерпретации и субъективистские оценки. Подчас некоторые из них приобретают даже известную популярность. Многие буржуазные ученые, например, исходят из тезиса о принципиально отличных законах развития классов в бывших колониальных и зависимых странах по сравнению с другими государствами. На этом основании отрицается универсальность марксист-

¹ К. Н. Брутенц. Современные национально-освободительные революции. Некоторые вопросы теории. М., 1974, с. 198.

500 ско-ленинской теории и ее применимость для анализа классовой структуры молодых развивающихся государств. Отчасти такой взгляд вызван тем, что странам Латинской Америки, Азии и Африки действительно присуща чрезвычайная неоднородность социальных структур. Во многих из них сосуществуют социальные представители самых различных укладов и эпох — от первобытнообщинных племен до фабрично-заводских пролетариев и даже монополистической буржуазии.

Экономическая зависимость и общая социальная отсталость вносят свою специфику в процессы классообразования, но это не устраняет общих закономерностей развития современных классов, прежде всего пролетариата и буржуазии, роста их антагонизма и т. д. Марксистско-ленинская наука учитывает как общие, так и специфические черты этих сложных процессов. Более того, она не только стремится дать научное определение объективного положения социальных классов и групп в обществе, но и подвергает специальному исследованию особенности каждого из них — их структуру и организацию, идеологию, политику, взаимосвязи и отношение друг к другу. Для точной оценки всех этих сторон, подчеркивал В. И. Ленин, необходим объективный учет «всей совокупности взаимоотношений всех без исключения классов данного общества», рассмотрение их «не в статическом, а в динамическом виде» ¹.

Отсюда вытекает необходимость всесторонней характеристики различных классов и социальных групп, одни из которых выступают на политической арене в качестве революционных, прогрессивных и демократических сил, а другие образуют лагерь реакции.

Вопреки такому научному подходу буржуазные социологи пытаются доказать, что в Латинской Америке, Азии и Африке общественное развитие ведет к формированию неких аморфных «социальных конгломератов». По мнению этих социологов, здесь более явственно выражены не классовые характеристики, а «тенденции и стремления группового характера», существует подвижная иерархическая шкала индивидов, семей и групп, поэтому-де марксистско-ленинские критерии классов и социальных слоев «не могут считаться достаточным определением», так как якобы не учитывают расовых, культурно-образовательных, религиозных, психологических и иных различий.

Среди буржуазных и мелкобуржуазных идеологов большую популярность завоевала концепция «социальной стратификации», которая делит общество на группы в зависимости от величины дохода. В «высшую страту» механически включаются буржуазия, помещики, бюрократия, к «низшим стратам» относится вся эксплуатируемая масса — рабочие, крестьяне, маргинальные группы.

¹ См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 26, с. 77.

501 Этот прием не дает реального представления о классовой принадлежности той или иной группы.

В условиях многоукладной экономики довольно сложно выявить точные границы классов, тем более что некоторым группам присущи «гибридные» социальные свойства. Так, например, для значительной части крупных помещиков ныне характерны и предпринимательские, буржуазные черты. Сельская буржуазия в свою очередь охотно использует полуфеодальные методы эксплуатации. «Социальный дуализм» не есть, однако, признак того, что в Латинской Америке, Азии и Африке только начинается формирование основных классов буржуазного общества. В различных странах этот процесс находится на разных стадиях развития. Континентальные параметры в этом отношении весьма условны. Наиболее далеко эти процессы продвинулись в странах Латинской Америки, где капитализм достиг средней стадии развития и создал соответствующую социальную структуру общества, хотя и не смог полностью «переварить» старые, докапиталистические порядки в аграрном секторе.

Многие ученые немарксистского направления доказывают, что по мере социально-экономического развития тех стран, которые движутся по капиталистическому пути, якобы происходит постепенное формирование социально однородного общества, которое часто именуется «обществом среднего класса». Известно, что подобные теории имели хождение и в прошлом. Их смысл состоит в том, чтобы замаскировать углубление социальной дифференциации общества, усиление антагонизма между трудом и капиталом, растущую пролетаризацию основной части трудового населения. В этом отношении страны Латинской Америки, Азии и Африки не демонстрируют никакой исключительности.

Научное понятие «пролетариат» не сводится только к тем группам трудящихся, которые заняты физическим трудом и непосредственно производят прибавочную стоимость в ее материальной форме. В нашу эпоху рабочий класс растет во всех сферах хозяйственной жизни, в том числе и в сфере услуг, в торговле и т. п. Не рабочий класс поднимается «вверх», вливаясь в некий обеспеченный «средний класс», а, напротив, часть мелкобуржуазных и средних, промежуточных слоев опускается «вниз», пополняя собой армию наемного труда, армию пролетариев. А это означает, что идет рост рабочего класса, его выделение из всей эксплуатируемой массы трудящихся.

Многие западные буржуазные социологи в принципе отрицают само существование классов и классовой борьбы. Широкое распространение получила так называемая социология масс, авторы которой подменяют понятие «класс» понятием «масса» и тем самым затушевывают как растущий антагонизм между классами, так и социальную неоднородность самой массы как реального общест-

502 венного феномена. В различных буржуазных трактовках «масса» определяется по-разному. Одни понимают ее как такую часть общества, которая не имеет социальной организации, устойчивых обычаев и традиций, т. е. как случайную совокупность большого числа одиночек. Другие кладут в основу этого определения крайне низкий уровень культуры и социального статуса больших групп людей. Многие западные авторы зачастую считают массу неким недифференцированным, неоформленным явлением, неким синонимом толпы. Массе приписываются такие качества, как доверчивость, бессознательность, отсталость, неустойчивость, стихийность действий и пр. Такой прием позволяет принизить социальную роль масс, запутать вопрос о месте и роли пролетариата и других социальных групп, смешать в кучу различные понятия и тем самым исказить действительность.

Еще К. Маркс и Ф. Энгельс отмечали в «Святом семействе», что в трудах многих социологов «масса представляет собой неопределенный предмет, в силу чего она не способна ни выполнять какое-нибудь определенное действие, ни вступать в какое-нибудь определенное отношение к чему-нибудь» ¹.

Выступая против вульгаризаторской интерпретации массовых социальных слоев, В. И. Ленин требовал научно оценивать «особенности, своеобразные черты психологии каждого слоя, профессии и т. п. этой массы» ². При этом он по-разному использовал понятие «масса»: в одних случаях — для оценки крупной части какой-либо определенной социальной структуры (например, «масса рабочих»), в других — для объединения различных социальных групп, близко стоящих друг к другу (например, «масса трудящихся»), но при этом всегда отмечал социальную неоднородность такой «массы». В наиболее общем смысле, писал В. И. Ленин, «масса» есть не что иное, как большинство трудового населения. «Всем известно, — отмечал он, — что массы делятся на классы; — что противополагать массы и классы можно, лишь противополагая громадное большинство вообще, не расчлененное по положению в общественном строе производства, категориям, занимающим особое положение в общественном строе производства... Все это азбука. Все это просто и ясно» ³.

Строго научный подход к рассмотрению роли классов и масс играет важную роль в определении движущих сил современных революционных процессов в Латинской Америке, Азии и Африке.

В антиимпериалистическом движении принимают ныне активное участие самые широкие общественные слои. Массы трудового народа, рабочий класс поднялись на героическую борьбу за новое

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 2, с. 171.

³ Там же, с. 24.

503 будущее. В условиях нарастающего антиимпериалистического массового движения и борьбы народов за социальный прогресс складываются реальные предпосылки для возвышения самого рабочего класса, последовательного роста его революционности.

Иными словами, только в ходе революционной борьбы, активного участия рабочих в освободительном движении формируются подлинно революционные качества пролетариата как класса. При этом необходимо учитывать такое важное историко-политическое явление, как рост революционно-демократических устремлений непролетарских слоев трудящихся и их роли в борьбе за новые формы общественных отношений.

Буржуазная социология отрицает оба этих фактора, не понимая или не желая понять их важнейшее значение. Возрастающую революционность трудовых масс и рабочего класса она подменяет мелкобуржуазной революционностью.

Характеризуя специфику мелкобуржуазной революционности, необходимо иметь в виду различие между ситуацией, когда речь идет о развитых капиталистических странах с сильным рабочим классом и влиятельной компартией, и ситуацией, когда национально-демократическая революция или освободительное движение происходят при слабом развитии пролетариата и отсутствии марксистско-ленинской партии. Возможности и роль мелкой буржуазии, ее организаций в каждом случае существенно отличаются друг от друга. Не случайно в 60—70-х годах именно революционные демократы (в основном выходцы из средних и мелкобуржуазных слоев) возглавили революционные процессы в группе стран Латинской Америки, Африки и Азии, ведут борьбу в условиях организационной слабости и идеологической незрелости рабочего класса и отсутствия (или относительной слабости) коммунистических партий.

Таким образом, мелкая буржуазия в определенных условиях может играть позитивную роль в политической борьбе. Вместе с тем этот опыт показывает, что демократическая революционность народных масс по своему содержанию значительно шире мелкобуржуазной революционности. На нее огромное влияние оказывает революционность пролетариата, растущее осознание им своей всемирно-исторической миссии. В большой мере благодаря этим особенностям развитие революционных процессов в ряде развивающихся стран привело к довольно быстрому росту боевых настроений трудящихся, выступающих не только за общедемократические, но и за социалистические цели. Роль руководящей политической силы этих еще не полностью дифференцировавшихся по классовому признаку широких народных масс взяла на себя в условиях национально-демократической революции революционная демократия.

Именно эти слои составили основную социальную базу демо-

504 кратической революционности во многих странах Латинской Америки, Азии и Африки, направленной, главным образом, на освобождение от иностранного диктата, свержение тиранических режимов, демократизацию всей общественной жизни, преобразование аграрных отношений, реформу образования и т. д.

Если говорить о главных изменениях, происшедших в расстановке классовых сил в условиях углубления социального содержания национально-освободительных революций, то можно выделить следующие моменты:

— рабочий класс, политическое сознание которого выросло во многих освободившихся странах, завоевывал новые позиции;

— часть национальной буржуазии (прежде всего крупная и бюрократическая), напуганная выступлениями трудящихся за свои права и интересы, перешла (или переходит) на проимпериалистические позиции;

— демократическая и антиимпериалистическая революционность широких народных масс приобрела новый размах;

— усилилось размежевание среди мелкой буржуазии, значительная часть которой поддержала социально-прогрессивные лозунги.

В последние десятилетия в мире произошел ряд народных революций, где гегемоном выступал не рабочий класс. На этом основании некоторые правые оппортунисты и многие буржуазные идеологи утверждают, что роль пролетариата оказалась несущественной, что он утратил свою былую революционность. Факты свидетельствуют о прямо противоположном — о нарастающем вкладе международного рабочего класса в процесс революционного обновления мира.

Следует различать две формы политического участия рабочего класса в революции: активное участие в ней вместе с другими слоями народа при политической гегемонии революционно-демократических сил; участие пролетариата в революции в роли гегемона, ведущего за собой все другие слои народа. Только будучи решительным сторонником глубоких демократических преобразований и активным участником борьбы за их осуществление, пролетариат выделяется из общедемократического движения и постепенно завоевывает авторитет как передовая сила. Это является одним из важнейших условий превращения рабочего класса в класс-гегемон.

Повсюду пролетариат решительно поддержал курс на социалистическую ориентацию. Без участия пролетарских масс не может ни победить, ни отстоять себя ни одна революция. Весьма важно, что в ходе революции происходит ускоренное формирование пролетариата как класса для себя, его организационное укрепление. Возрастание роли рабочего класса как подлинно революционного класса и широкое распространение его идеоло-

505 гии нашло свое выражение в важном процессе превращения революционно-демократических партий в Анголе, Мозамбике, Южном Йемене и других странах в авангардные партии трудящихся.

Активное участие пролетарских масс в антиимпериалистической борьбе, в обеспечении социалистической ориентации развития ускорило процесс качественного роста рабочего класса, продемонстрировало его подлинно революционные потенции.

К каким бы ухищрениям, а иногда и к грубому политическому обману масс ни прибегали наши идейные противники в странах Латинской Америки, Азии и Африки, рабочему классу принадлежит та роль, которая определена историей, всем ходом общественного развития. В этой связи критика различных антимарксистских и немарксистских концепций о роли рабочего класса в развивающихся странах приобретает не только теоретическую, но и политическую значимость.

АНТИМАРКСИСТСКИЕ И НЕМАРКСИСТСКИЕ КОНЦЕПЦИИ О РАБОЧЕМ КЛАССЕ ЛАТИНСКОЙ АМЕРИКИ​

Марксистско-ленинская теория латиноамериканского революционного процесса и роли в нем пролетариата утверждается в острой идеологической борьбе, которая находит проявление и в экономической, и в политической, и в теоретической сфере. Как подчеркивал видный деятель аргентинского и международного рабочего движения Р. Гиольди, «рабочий класс дает импульс развитию пролетарского социалистического движения и утверждает свои позиции в освободительной борьбе и свои политические цели не в результате «спокойного» процесса, но, напротив, в ходе ожесточенных сражений» ¹.

Попытки буржуазных и мелкобуржуазных идеологов отрицать роль пролетариата в революционных процессах на континенте весьма разнообразны: этому служат различные «модели революции» в Латинской Америке, искажающие роль рабочего класса, выдвигающие в качестве ведущей силы освободительного движения буржуазию либо маргинальные слои, крестьянство, концепции о «привилегированности» пролетариата, его «обуржуазивании», отрицание роли пролетариата с националистических позиций.

В числе буржуазных по своей классовой сущности концепций следует выделить те, которые порождены теорией «индустриального общества», доктрины национал-реформизма и массовых националистических популистских движений, а также мел-

¹ R. Ghioldi. Lenin y el pensamiento contemporaneo. Buenos Aires, 1972, p. 37.

506 кобуржуазные концепции, в том числе широкий спектр леворадикальных и левацких взглядов различных оттенков.

В работах буржуазных авторов оспариваются «классическая схема Маркса и Энгельса» о пролетариате как «революционной социальной силе при капитализме», а также идеи Ленина о рабочем классе как «гегемоне революционного союза с беднейшим крестьянством», якобы не оправдавшиеся в силу «ограниченной роли рабочего класса», который изображается как «почти выпадающий из поля зрения в качестве действенной исторической силы» ¹.

Для обоснования антимарксистских концепций латиноамериканского революционного процесса буржуазная наука широко использует такие модели социальной структуры континента, которые представляют собой попытку опровергнуть историко-материалистическое определение сущности пролетариата как класса, перспективы его развития и осуществления им своей исторической миссии. Эти аспекты оценки пролетариата находятся в центре внимания именно потому, чтó, как показали К. Маркс и Ф. Энгельс, вопрос о том, «чтó такое пролетариат на самом деле и чтó он, сообразно этому своему бытию, исторически вынужден будет делать» ², занимает главное место в учении о его всемирно-исторической миссии.

Для отрицания авангардной роли пролетариата в латиноамериканском революционном процессе буржуазная социология выдвигает такие критерии социального деления общества, которые якобы доказывают его неклассовую природу и искажают положение пролетариата в системе капиталистического производства как объективную основу его исторической роли. Смешение различных типов и уровней социальной дифференциации общества, игнорирование общественной природы классов и определение их на основе факторов чисто биологического порядка («люди не рождаются с одинаковыми умственными и физическими способностями»), расовой принадлежности, семейных отношений, характера, профессии, системы ценностей, так называемых физических символов статуса (различий в жилище, манерах и др.) приводят к тому, что стоящие на антимарксистских позициях буржуазные социологи вообще отказываются от выделения пролетариата как класса ³.

Воспроизводя в новых исторических условиях ревизионистские концепции Э. Бернштейна, современные буржуазные социо-

¹ «World Politics», 1973, vol. XXV, N 3, p. 448.

³ William S. Stokes. Social Class in Latin America.— «Government and Politics in Latin America». Ed. Peter G. Snow. New York, 1967, p. 51—52, 64.

507 логи трактуют наличие промежуточных слоев в Латинской Америке и тезис о «среднем классе» как «крах марксистской теории классов и классовой борьбы» ¹.

Буржуазные и леворадикальные социологи заявляют, будто для «незападных» и развивающихся стран неприемлемы марксизм, классовые критерии социального деления, как разработанные на основе изучения «чисто капиталистических» обществ. При этом они отрицают или искажают роль экономического фактора в процессе формирования общественных классов и заменяют его личностными критериями: системой ценностей, различиями по престижу и т. д. ²

Субъективистская концепция классообразования находит своих сторонников в лице многих латиноамериканских социологов, выступающих против марксистской теории классов и классовой борьбы. Так, участники дискуссии о социальных классах, проходившей в университете Юкатана (г. Мерида, Мексика), отрицали роль экономических отношений как определяющего фактора формирования классов, особенно выделения классов на базе категорий собственности и присвоения ³. Отказ от признания объективных закономерностей развития общественных отношений, от выявления их корней в материальном производстве используется в качестве методологической основы извращения места пролетариата в обществе и его роли в политической жизни и борьбе. Бразильский леворадикальный социолог Ф. Кардозо считает, что в «периферийных обществах» такие понятия, как «буржуазия», «пролетариат» и «средние классы», требуют пересмотра ⁴. Другие социологи-латиноамериканисты утверждают, что в современной Латинской Америке вообще нет ни рабочего класса, ни капиталистов, ни крестьянства, ни даже «среднего класса» в европейском или американском смысле: эти «группы» малы и лишены сознания принадлежности к какой-либо общности ⁵. «Концепция, основанная

¹ R. L. Beals. Social Stratification in Latin America. — «Contemporary Cultures and Societies of Latin America». New York, 1965, p. 341—342, 343, 346, 347—351; «Espectant Peoples — Nationalism and Development». Ed. K. H. Silvert. New York, 1963, p. 25; P. Lloyd. The Third World Proletariat? London, 1982, p. 116.

⁵ «Problems of Communism», 1970, N 4, p. 53; L. Mercier-Vega. The Myth of the Guerilla. — «Dissent», May—June 1968, vol. 15, N 3, p. 210—211.

508 на классовой борьбе», объявляется не соответствующей латиноамериканской действительности, а противоречие между трудом и капиталом исключается из причин социальных конфликтов на этом континенте ¹.

Даже тезис о наличии классов в Латинской Америке отвергается как «упрощенчество»; взамен предлагается концепция «возникающего латиноамериканского индустриального общества». В связи с этим научное определение класса становится объектом острых нападок. Мексиканский леворадикальный социолог Р. Ставенхаген отказывается признать обладание средствами производства доминирующим признаком класса ² и делает вывод, что ленинское определение класса «не должно рассматриваться как исчерпывающее» ³. В качестве первостепенного классообразующего признака выдвигаются критерии престижа, «идентификация той или иной конкретной личности с социальным классом» ⁴, система ценностей, статус, выполняющие, по мнению Р. Ставенхагена, главную корреляционную функцию среди различных критериев дифференциации ⁵. Таким образом, «исчерпывающим» признаком класса объявляются некоторые второстепенные субъективные ценностные атрибуты, которые мало что говорят о реальном месте социальной группы в обществе.

Подобный подход к определению понятия «пролетариат» используется для доказательства тезиса, будто не класс в марксистском смысле слова, а небольшие группы, выделяемые по статусу, являются наиболее значимым «социальным коллективом» ⁶. Утверждая, что к Латинской Америке вообще неприменимо понятие «пролетариат» и что его доминирующим признаком являются не классовые критерии, а «относительная сегрегация от всего социального организма... появление в нем элементов отчужденности и отторгнутости» ⁷, буржуазные социологи говорят об «исчезновении пролетариата», заявляют, что он не является эксплуатируемым классом.

В то же время субъективистские концепции классового деления используются для расширительного толкования понятия «пролетариат» и включения в него всех наемных работников, для объединения в одной группе индустриальных рабочих, служа-

¹ «Latin American Sociological Studies». University of Keel, 1967, p. 94.

⁷ A. Fernandes Suares. El Fin del proletariado.— «Cuadernos mexicanos» (México), 1964, N 4, p. 77.

509 щих и работников культуры, как якобы в равной степени отделенных от средств производства.

Отказ от теории классов и классовой борьбы лежит в основе различных буржуазных и мелкобуржуазных социологических моделей, являющихся теоретической базой антимарксистских взглядов на роль и место пролетариата в революционной борьбе. В этих целях широко используется буржуазная теория «модернизации» и ее латиноамериканский вариант — десарольизм, рассматривающие «процесс экономического роста» как переход от «традиционного», аграрного общества к «современному», индустриальному, в отрыве от трансформации классовой структуры. Современная Латинская Америка объявляется континентом, состоящим из двух самостоятельных экономических и социальных систем: относительно развитых и динамичных, с одной стороны, и отсталых, застойных — с другой; этот дуализм может быть преодолен, утверждают сторонники этой теории, в результате модернизации отсталых районов путем опоры на капитализм, которому приписывается способность обеспечить быстрый социальный прогресс в регионе.

Отказ от классового анализа характерен и для леворадикальной теории «внутреннего колониализма», исходящей из того, что отсталые, слаборазвитые регионы латиноамериканских стран играют роль «внутренних колоний» по отношению к развитым городским центрам или к крупным аграрным зонам, рассматриваемым как метрополии. Сторонники концепции «внутреннего колониализма» пытались объяснить противоречия «зависимого от империализма общества», в том числе сосуществование и взаимопроникновение «архаического» и «современного» секторов, и избежать ограниченности дуалистического подхода, характерного для теории «модернизации» ¹. Однако на деле концепция «внутренних колоний», как отмечал советский ученый А. Ф. Шульговский, возрождает дуализм, хотя и в модифицированной форме ². Закономерно возлагая на капитализм ответственность за отсталость периферийных районов, за слаборазвитость и выступая против буржуазно-реформистских теорий, сторонники этой концепции, как и приверженцы теории «модернизации», в силу неклассового анализа социальной действительности континента используют свои модели социальной структуры для обоснования тезиса о «нереволюционности» пролетариата. Так, сторонники теории «модернизации», исходящей из «прогрессивности капитализма» в современной Латинской Америке и «ведущей роли буржуазии» в освободительном движении, утверждают, что классовая борьба пролета-

¹ O. Ianni. Sociologie et dépendance scientifique en Amérique Latine. — «Informations sur les sciences sociales», 1970, août, p. 104—105.

² См. «Латинская Америка», 1972, № 4, с. 68.

510 риата характерна лишь для «доиндустриальной» эпохи; в рамках же «современного общества» пролетариат «интегрируется» в капиталистическое общество, превращается в «привилегированный» класс.

Буржуазные социологи этого направления видят перспективу для Латинской Америки в развитии без революций: концепция «традиционного общества», вовсе не обязательно слаборазвитого, не препятствующего процессу развития и, следовательно, не нуждающегося в коренной ломке ¹, представляет собой удобную для этих целей социологическую модель. Вместе с тем американский экономист и социолог У. Ростоу утверждает, что «опасность революции», которая изображается как «болезнь переходного общества» ², «феномен неразвитости» ³, порождаемый бедностью, будет снята «модернизацией», процессом развития по капиталистическому пути; в тех же странах, которые пошли по пути антикапиталистической альтернативы, преодоление отсталости, де, невозможно. Революционная Куба объявляется обществом, «закрытым для модернизации» ⁴.

В этих схемах общественного развития, принадлежащих буржуазным социологам и политологам, не остается, естественно, места для революционного рабочего класса. Для них весьма характерны попытки трактовать относительно бо́льшую развитость капиталистических отношений в ряде латиноамериканских стран в духе буржуазных апологетических теорий капитализма как строя, способного ликвидировать нищету масс и тем самым социально-экономические предпосылки революции, предотвратить активное участие рабочего класса в революционно-освободительных движениях ⁵.

Буржуазные социологи утверждают, что рабочий класс Латинской Америки лишен революционности и, находясь в «привилегированном» по сравнению с другими угнетенными классами положении, не заинтересован в революции. Тезис об «отсутствии революционных целей у городского рабочего класса» является лейтмотивом работ мексиканского буржуазного историка и со-

¹ K. H. Silvert. Les valeurs nationales, le dévelopement, les liders et leur troupes. — «Revue de la psychologie du peuple», 1965, p. 13.

⁵ B. Goldenberg. Radicalisation of a Latin-American State: The Establishment of Communism in Cuba. — «The Anatomy of Communism Takeovers». New Haven — London, 1975, p. 583—585.

511 циолога В. Альбы, аргентинского буржуазного социолога Торкауто ди Телья, реакционных американских историков Р. Александера, Е. Гальперина, английского социолога буржуазно-либерального толка А. Тойнби и многих других авторов. Так, Р. Александер пишет, что взгляд на организованное рабочее движение как на порождение капитализма, «воспринятый от Маркса», якобы неприемлем для Латинской Америки. Одновременно выдвигается тезис о решающей роли буржуазии и средних слоев в освободительном движении, о растворении рабочего класса в «среднем классе».

В работах, основанных на концепции «индустриального общества», утверждается, что по мере развертывания промышленной революции происходит уменьшение масштабов «протеста рабочего класса». В них проводится идея, что только интеллектуалы и националистические лидеры могут направить недовольство рабочего класса в необходимое русло. Предоставление предпринимателями «уступок своим рабочим», «согласие рабочих» на руководство со стороны элиты и контроль, устанавливаемый ею над «протестами рабочих», говорится далее, ведут к сглаживанию классовых конфликтов и к уменьшению роли в них рабочего класса ¹. Приверженцы концепции «индустриального общества» заявляют о «падении активности» рабочего класса в условиях национальной независимости, пытаясь принизить тем самым роль рабочего класса в антиимпериалистическом движении.

Отрицая революционность рабочего класса, буржуазная социология различных политических направлений стремится доказать руководящую роль буржуазии, средних слоев в освободительном движении. Этот тезис широко обосновывается путем извращения истории революций в Боливии, Мексике и на Кубе. Из исторического опыта мексиканской революции делается вывод, что лишь «сельская Мексика» определяет характер социального развития страны и «именно вне городов находится самая важная социальная лаборатория всей Латинской Америки» ². Антиимпериалистической и антиолигархической революции, имеющей социалистическую перспективу, противопоставляется «пуэрториканская революция», характеризуемая как вариант «мирной социальной революции» ³, а также христианско-демократические программы «мирной, конституционной и христианской революции», «направляемых структурных изменений», которые противопоставляются кубинской революции как «насильственной, ма-

¹ «Industrialism and Industrial Man: The Problems of Labor and Menagement in Economic Growth». New York, 1964, p. 187.

³ A. Toynbee. Between Maule and Amazon. London, 1967.

512 териалистической и разрушительной» ¹. Другие буржуазные авторы уповают на «бразильскую модель» капиталистического развития, как якобы пролагающую путь к «социальной интеграции» ². Основными чертами «бразильской модели» провозглашаются союз правительства и частного сектора, «процветание частного сектора», «политика социальной интеграции».

Одно из центральных мест в буржуазных и мелкобуржуазных концепциях роли пролетариата в освободительной борьбе занимает извращение характера движущих сил кубинской революции. Немарксистская историография пытается доказать, что кубинская революция якобы опровергла учение марксизма-ленинизма о революции и «не имеет ничего общего с ленинизмом» ³. На этих позициях стоят многие буржуазные авторы, а также приверженцы левацких концепций.

Компартия Кубы в своей Программной платформе подчеркивает, что важнейшими задачами идеологической борьбы является отпор концепциям правых ревизионистов, отрицающих классовую борьбу и руководящую роль рабочего класса в социалистической революции, а также псевдореволюционным концепциям «левого» ревизионизма, догматизма и сектантства. Теоретическому обоснованию и историческому осмыслению революционного процесса на Кубе и борьбе с ошибочными толкованиями этого процесса придается важное значение ⁴.

Буржуазная историография утверждает, что опыт кубинской революции якобы свидетельствует о сравнительно небольшой роли в революции рабочего класса, характеризуемого как «относительно многочисленный, но привилегированный и воспринявший дух тред-юнионизма» ⁵. Буржуазные авторы утверждают, что рабочие якобы принимали в революции «меньшее участие, чем любой другой класс» ⁶. При этом извращается социальный состав участников штурма Монкады, экспедиции «Гранмы» и Повстанческой

¹ R. Caldera. Ideario. La democracia cristiana en América Latina. Barcelona, 1970, p. 49; «What Kind of Revolutions?»— «Latin American Prospects for the 1970s». New York, 1973, p. 6.

⁶ B. Goldenberg. Op. cit., S. 125.

513 армии, из числа которых исключаются представители пролетариата. Для буржуазных концепций характерны попытки отрицать ведущую роль рабочего класса в свержении режима диктатора Батисты, углублении революции, проведении радикальных социальных преобразований антиимпериалистического и антиолигархического характера, в быстром перерастании народной революции в революцию социалистическую.

Буржуазные авторы игнорируют активное участие рабочих в решающих битвах, развитое классовое сознание кадрового пролетариата, воздействие борьбы рабочего класса на революционизирование средних городских слоев и сельских трудящихся, влияние пролетарской идеологии марксизма-ленинизма на руководителей «Движения 26 июля». Все эти факторы — проявление ведущей роли рабочего класса в кубинской революции. Буржуазные идеологи принижают и роль коммунистов, которые с 20-х годов героически боролись в авангарде революционного движения на Кубе и к 1959 г. были «единственной политической партией Кубы ХХ века... с постоянными традициями и приверженцами... Городской рабочий класс был в течение более тридцати лет объединен в наиболее сплоченную идеологическую организацию Кубы» ¹.

Отрицая или преуменьшая роль рабочего класса в революции на Кубе, многие буржуазные социологи и историки, такие, как американский социолог Дрейпер, либерально-буржуазный публицист Метьюз, буржуазный историк Левеск и др., выдвигают тезис о решающей роли «среднего класса» в победе кубинской революции. Они утверждают, что именно сочувственное отношение «среднего класса» Кубы к революции было причиной ее победы, отстаивают ведущую роль буржуазно-либеральных группировок ², заявляют, будто «в действительности главная оппозиция режиму Батисты пришла со стороны среднего класса, лиц свободных профессий, землевладельцев (особенно в Южной Кубе) и даже высшего класса... Массы, городские и сельские, не были заинтересованы в революции» ³.

Для буржуазной историографии характерны попытки дока-

¹ B. Dennis Wood. The Long Revolution: Class Relations and Political Conflict in Cuba. 1868—1968.— «Science and Society», 1970, N 1, p. 37.

³ «Communism and Revolution», p. 343.

514 зать «непричастность» коммунистов к победе кубинской революции ¹, отсутствие у «рабочего класса Кубы основ для выработки марксистско-ленинского сознания» ², возможность победы революции «без традиционной коммунистической партии».

Нежелание признать роль рабочего класса в освободительном движении Латинской Америки присуще и различным мелкобуржуазным концепциям. Ведущее место среди них принадлежит теории «внутреннего колониализма», которая используется для отрицания исторической миссии рабочего класса с левацких позиций. Латиноамериканский рабочий класс провозглашается «прослойкой среднего класса», «привилегированной технико-экономической стратой», «рабочей аристократией», «обуржуазившимся», «привилегированным» и «нереволюционным» классом, пользующимся плодами цивилизации вместе со всем населением города в противовес пеонам латифундий, сельскохозяйственным рабочим, крестьянам, арендаторам, бедным общинникам. «Городской рабочий класс наших стран пользуется благами внутреннего колониализма. Это одна из причин, почему подлинно революционное рабочее движение не существует в Латинской Америке» ³, — пишет Р. Ставенхаген. Леворадикальные авторы утверждают, что «рабочий класс не может развивать революционные модели» ⁴, «город становится зоной реформизма, а деревня — зоной революции» ⁵, «индустриальные рабочие в Латинской Америке не являются современным эквивалентом традиционного пролетариата. Работая на предприятиях с развитой индустриальной технологией, этот рабочий класс, небольшой по численности, имеет более высокую квалификацию, лучше оплачивается. Фактически он является аристократией рабочего класса» ⁶, — утверждают авторы леворадикальной ориентации. Индустриальные рабочие, особенно город-

¹ A. C. Montaner. Informe secreto sobre la revolución cubana. Madrid, 1976, p. 43; M. Halperin. The Rise and Decline of Fidel Castro. Berkeley, 1974; «The New Cuba: Paradoxes and Potentials», p. 112; H. L. Matthews. Revolution in Cuba. New York, 1975, p. 99—100; J. Lévesque. L'URSS et la Révolution Cubaine. Paris — Montreal, 1976, p. 13—14.

⁶ C. Veliz. Centralism and Nationalism in Latin America.— Цит. по: «Masses in Latin America». New York, 1970, p. 11.

515 ские и вступившие в профсоюзы, рассматриваются как социальная группа, «частично интегрированная в систему господства», а пролетариат в целом — как «сравнительно привилегированный... относительно консервативный, подверженный влиянию буржуазных и мелкобуржуазных партий, а также бюрократических и оппортунистических профсоюзов. В городе резервом революции признается только молодежь, живущая в трущобах и лишенная надежд на работу и благосостояние, не знающая всего «отчаяния жизни в деревне», с одной стороны, и, с другой — видящая ежедневно благодаря «демонстрационному эффекту» недоступный ей городской комфорт ¹. Сторонники этой концепции пытаются доказать невозможность рабоче-крестьянского союза вследствие того, что рабочий класс якобы представляет метрополию, а крестьянство — внутреннюю колонию. Леворадикальные авторы рассматривают все городское население, в том числе и рабочий класс, как «угнетателя» крестьянства ², а крестьянство, «страдающее» от неоколониализма, слаборазвитости и внутреннего колониализма,— как главную, решающую силу, революционность которой ослабевает при уходе из деревни и улучшении жизни, даже в условиях маргинальных кварталов города.

Наряду с крестьянством ведущей силой революционного процесса в противовес рабочему классу объявляются маргинальные слои города. «Ключ к будущему Латинской Америки связан с маргинальными слоями и сельскохозяйственными рабочими» ³, поэтому, утверждается в работах левацких, а также социал-реформистских авторов, тактика современных революционных движений в Латинской Америке строится исключительно на использовании общественного потенциала маргинальных слоев ⁴. Для отрицания роли рабочего класса используется также распространенная концепция «студенческой революции» ⁵, выделение студенчества как главной революционной силы.

Концепции «аристократизации рабочего класса», «утраты» им революционной роли, его «врастания в капитализм» и «обюрокрачивания», выдвижения в качестве авангарда революционного

¹ I. Frias. La revolución peruana, la via socialista. Lima, 1970, p. 62—63; «Cambio Social en Santo Domingo». Estudio especial del Instituto de Estudios del Caribe. Universidad de Puerto Rico, 1968.

⁵ J. O'Connor. Origins of Socialism in Cuba. London, 1970, p. 38; G. Green. Revolution Cuban Style. New York, 1970, p. 69.

516 процесса крестьянства, деклассированных элементов, «порвавших все связи с обществом, от которого они ничего не ждут», упование на «особую роль» молодежи и замену классовой борьбы «борьбой поколений» характерны для тех теоретиков латиноамериканского революционного процесса, которые стоят на левацких позициях. Основанная на этих концепциях политическая линия левоэкстремистских организаций отражает борьбу мелкобуржуазных слоев против руководящей роли рабочего класса, ведет к расколу и изоляции революционных сил. Как указывала Компартия Чили, этот «левый антикоммунизм» противодействует революции «от имени революции», дополняет то, что другие делают с правых позиций, стремится изолировать авангард от масс ¹.

Историки и социологи этого направления пытаются отрицать необходимость политической партии пролетариата и в этой связи заявляют, что победоносные революции последней четверти века якобы «производились не партиями, а армией» и, следовательно, «опыт большевистской партии Ленина» неприменим к Латинской Америке. В этой связи выдвигаются тезисы о том, что «партии вообще не являются эффективным инструментом», препятствуют участию народа в принятии решений. Тем самым коммунистические партии, выражающие интересы трудящихся, ставятся на одну доску с буржуазными и национал-реформистскими партиями ².

Левацкие концепции опровергаются данными социологического изучения обитателей маргинальных кварталов и крестьян. Социологи отмечают, что «ситуация массовой маргинальности» и свойственные этой общности внутренние конфликты способствуют изолированности мигрантов, в том числе и от пролетарских организаций, препятствуют формированию среди них «групп солидарности». Несмотря на одинаковое положение мигрантов в их отношении к городу, среди них слаба тенденция идентификации «с себе подобными или более низкими группами», что способствует разъединению мигрантов, а не их сплоченности. В этом же направлении действует их стремление к «идентификации с более высокими» по статусу представителями города ³.

Социологические обследования свидетельствуют о том, что мигранты, приходя в город или становясь рабочими на плантациях или рудниках, ставят целью накопление определенной суммы для открытия в будущем какого-то своего, пусть очень малень-

¹ «El Siglo». 3.XI. 1972; см. также: «Daily World», 26.I. 1972.

³ Alison M. Mac Ewen. Marginalidad y movilidad en una villa miseria: resumen de una investigación. — «Revista latinoamericana de sociología» (Buenos Aires), 1971, N 1, p. 37—38; P. Lloyd. Op. cit.

517 кого, «дела». Подобная психология характерна и для рабочих мелких и мельчайших предприятий, где отношения нанимателя и рабочего, которые могут быть даже членами одной семьи, отмечены патриархальностью и близки к природе отношений «патрона — клиента» ¹. В отличие от современного пролетариата маргинальные слои распылены, неорганизованы. Они утратили сельскую систему ценностей и не адаптировались к городской жизни. Результаты социологических исследований показывают, что процесс формирования отношений солидарности на основе общих интересов идет в их среде крайне медленно ². Для этих слоев характерны привнесение в город «иерархической системы», склонность к каудилизму, к следованию за «сильным защитником», «спасителем», «отцом народа», к поддержке популистских движений ³.

По мере втягивания растущих масс сельских мигрантов в капиталистическое производство растет их политическое сознание, понимание необходимости организации, участия в профсоюзах. Однако неоднородность этой социальной группы, неустойчивость статуса и связей с основными слоями рабочего класса, продолжающаяся миграция препятствуют их организации.

Таким образом, конкретно-социологический анализ обитателей маргинальных кварталов показывает, что в отличие от основных слоев современного пролетариата, сосредоточенного на фабриках, заводах, крупных плантациях капиталистического типа, они ни по своему социально-экономическому положению, ни по уровню политического сознания не являются ведущей революционной силой ⁴.

¹ A. Touraine and D. Pécaut. Working-Class Consciousness and Economic Development in Latin America. — «Studies in Comparative International Development», III, N 4 (1967—1968).

⁴ Используя данные социологических обследований, необходимо учитывать методологическую несостоятельность ряда общетеоретических положений, лежащих в их основе. Так, характерная для многих из них концепция «рурализации города» направлена фактически против признания роли рабочего класса. Она исходит из низкого политического сознания всего населения «поселков нищеты», как только что прошедшего путь «деревня — город», и игнорирует наличие в маргинальных кварталах большого процента «урбанизированных обитателей», представляющих иной по своему социально-экономическому положению и социально-психологическому

518 Столь же неосновательны попытки рассматривать в качестве ведущей революционной силы крестьянство. Латиноамериканская действительность подтверждает коренные марксистско-ленинские выводы по этому вопросу. Решающее значение имеет место, занимаемое классом в системе производственных отношений. Социологическое изучение крестьянства показывает склонность к консерватизму в его образе мышления, тесную связь с традиционной системой социальных отношений ¹.

Участие в популистских движениях вчерашних крестьян, сельских мигрантов, маргинальных слоев города и большое внимание популистских лидеров к аграрным вопросам не могут свидетельствовать об обоснованности тезиса буржуазных авторов, а также приверженцев мелкобуржуазного революционизма о том, что крестьяне выступают в качестве «авангарда, который ведет за собой городские политические организации» ².

Наряду с теориями, прямо противопоставляющими крестьянство рабочему классу, существуют и такие, в которых аналогичные выводы аргументируются большой «потенциальной политической силой» крестьянства, его ролью как «новой политической группы давления» ³, значением крестьянских организаций и ассоциаций в ряде стран как каналов участия сельского населения в процессе развития, его растущими связями с городом и возмож-

облику слой. В Сантьяго (Чили) таких мигрантов, вышедших из городов с числом жителей более 20 тыс., — 42,2%, а непосредственно из сельской местности — лишь 2,7%; учитывая, что жители городов с числом более 5 тыс. обладают «опытом городской жизни», процент «урбанизированных» мигрантов достигает 68 («Revista latinoamericana de ciencia política», 1971, N 2, p. 370—371).

³ P. Lord. The Peasantry as an Emerging Political Factor in México, Bolivia and Venezuela. Wisconsin, 1964, p. 1.

519 ностью активизации роли крестьянства в политической борьбе через свою национальную профсоюзную организацию ¹.

Разделяемый буржуазной и мелкобуржуазной историографией тезис о «нереволюционности» пролетариата обосновывается исходя из концепции «привилегированности» рабочего класса Латинской Америки, которая зиждется на «сравнении доходов» рабочих, крестьян и низших слоев города. Однако подобные сравнения, во-первых, не учитывают большую стоимость воспроизводства рабочей силы в промышленности, чем в сельском хозяйстве, усложнение ее воспроизводства в современных условиях, растущий разрыв между действительной стоимостью рабочей силы и реальной заработной платой вследствие увеличения общественно необходимых потребностей рабочего.

Во-вторых, игнорируются объективные условия городской жизни, безработица, а также распространенное в условиях быстрой урбанизации, обгоняющей темпы индустриализации, явление «семейного паразитизма»: «деревенские родственники» рабочего, попадая в город, не всегда и не сразу находят работу и в силу традиционных связей оказываются на его иждивении.

Хотя более высокая производительность и затраты труда в современной промышленности ведут к различиям в уровне жизни рабочего и крестьянина (рабочий класс отличается «другим строем жизни, другим строем семейных отношений, высшим уровнем потребностей, как материальных, так и духовных» ²), а классовая борьба пролетариата и растущее влияние достижений мирового социализма способствуют успешным выступлениям рабочего класса, улучшению его материального положения, конкретные экономические обследования показывают, что оно отнюдь не соответствует объективно рассчитанному прожиточному минимуму, не удовлетворяет потребностей рабочего и его семьи. Об этом свидетельствуют и повышенные нормы эксплуатации, и данные о распределении национального дохода, усилении интенсификации труда, росте безработицы, использовании более дешевого женского и детского труда, неудовлетворительности состояния жилищных условий, образования, медицинского обслуживания.

Отмеченная Ф. Энгельсом закономерность, согласно которой с развитием капитализма увеличивается необеспеченность существования пролетариата ³, находит полное подтверждение в Латинской Америке. Все большее значение приобретает несоответствие между растущими потребностями рабочего и возможностью их удовлетворения, сокращение доли рабочего, особенно в эпоху

¹ «Desarrollo rural en las Américas», 1971, N 1, p. 45—52; «Estudios Andinos». 1970, N 3, p. 5—22.

³ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, с. 242.

520 научно-технической революции, в создаваемом им количестве продукции.

Латиноамериканский рабочий не может рассматриваться как «привилегированный» и потому, что в его заработную плату не только не входит часть прибавочного продукта, но он не оплачивается и по стоимости рабочей силы. Так, например, заработная плата рабочих венесуэльских нефтепромыслов больше, чем заработная плата рабочих многих других отраслей, однако норма эксплуатации здесь выше. То же самое можно сказать о нефтяниках, железнодорожниках и высококвалифицированных рабочих ряда отраслей промышленности Мексики и других стран. Изучение положения пролетариата Латинской Америки в свете ленинской методологии выявления «рабочей аристократии» показывает, что рабочий класс не может быть причислен к этому слою, так как он не причастен к получению доходов, поступающих от эксплуатации остальных трудящихся. Рабочим, в том числе и квалифицированным, не присуще и характерное для «рабочей аристократии» убеждение в незыблемости своего положения и отождествление своих интересов с существующим строем. Латиноамериканский пролетариат подвергается жестокой и растущей капиталистической эксплуатации. Его доля в национальном доходе с развитием капиталистического производства и возрастанием неоплаченной прибавочной стоимости падает, а норма эксплуатации возрастает.

Метод сравнения доходов рабочего класса и крестьянства, при котором обычно учитываются только денежные доходы крестьянина, но игнорируется часть продукции, используемая им для собственного потребления, по сути дела камуфлирует положение этих классов в системе общественного производства.

В число так называемых доказательств «привилегированности» рабочего класса буржуазные идеологи включают также более высокий социальный статус рабочего, чем крестьянина. Хотя социальный статус при переходе из деревни в город действительно повышается, это обусловлено не получением рабочими привилегий за счет крестьянства, а высоким престижем современного города как центра экономической, политической и духовной жизни народа, главного двигателя прогресса, где в первую очередь сказываются результаты научно-технической революции.

Характерное для антимарксистских концепций «доказательство» нереволюционности рабочего класса на основе размеров доходов игнорирует решающее значение природы источников дохода. Современная буржуазная историография повторяет аргументацию Э. Бернштейна, который в противовес Марксу утверждал, что именно «размер дохода обусловливает социальное положение» ¹.

¹ Э. Бернштейн. Спорные вопросы социализма. Берлин, [б. г.], с. 69.

521 Попытки установить прямую зависимость революционности класса или отдельных его слоев от его материального положения представляют собой грубую вульгаризацию. Их несостоятельность доказана всей историей мирового революционного движения. К тому же отрицание объективных основ революционности и эмоциональный подход к проблеме эксплуатации порождают ненаучные, утопические выводы о роли различных классов в политической жизни и борьбе ¹.

Буржуазная и мелкобуржуазная историография отрицает радикализацию рабочих в городских условиях, подтверждаемую социологическими обследованиями. Последние свидетельствуют, что для рабочих, лишь недавно пришедших в город, характерна тенденция к реформизму, а те, кто сильнее интегрирован в городскую жизнь, отличаются более развитым политическим сознанием ². Так, например, на дореволюционной Кубе квалифицированные рабочие с относительно высоким доходом отличались более развитым классовым сознанием, чем неквалифицированные или безработные, «вопреки обычной точке зрения, будто рабочие с низким доходом придерживаются более радикальных позиций» ³.

Более высокий уровень классового сознания характерен и для квалифицированных рабочих ряда филиалов ТНК, о чем свидетельствуют стачки 70-х годов в Бразилии, в ходе которых выдвигались не только экономические, но и политические требования.

Буржуазные социологи пытаются доказать отсутствие у латиноамериканских рабочих стремления изменить «экономическую систему», говорят об «интеграции рабочего класса в капитализм», его «политической пассивности». Они истолковывают «внутреннюю стратификацию» рабочего класса как превращение его части в «прагматическую силу», присоединяющуюся к «консервативным политическим тенденциям». Буржуазные социологи утверждают также, что идеология латиноамериканского пролетариата носит классический тред-юнионистский характер.

Однако материалы социологических обследований кадрового пролетариата показывают его заинтересованность в решении политических и социально-экономических проблем, более высокий уровень классового сознания. Несостоятельны и выводы тех леворадикальных социологов, которые придают решающее значение в политической борьбе неквалифицированным рабочим как якобы носителям более радикальных тенденций в противовес основным слоям кадрового пролетариата.

¹ Р. А. Ульяновский. Социализм и развивающиеся страны. М., 1982, с. 123.

³ M. Zeitlin. Cuba — Revolution without a Blueprint. — «Trans-Actions», vol. I, april 1969, p. 64—65.

522 Концепция «привилегированности» пролетариата наносит огромный ущерб борьбе рабочего класса за союз с крестьянством, за единый фронт всех революционных сил. Заявляя, что рабочий класс как «элемент города» противостоит, подобно буржуазии, крестьянству, немарксистская социология пытается обосновать невозможность союза между рабочим классом и крестьянством, отрицает заинтересованность пролетариата в ликвидации латифундизма в деревне. Тем самым фактически отрицается и роль крестьянства как крупной революционной силы, естественного союзника рабочего класса.

Интересы латиноамериканского крестьянства требуют решительной борьбы за коренные социально-экономические преобразования, осуществление задач антиимпериалистической, демократической революции, имеющей социалистическую перспективу. Эта борьба может быть успешной только под руководством рабочего класса — ведущей силы революционных процессов на континенте.

Концепция «привилегированности» рабочего класса Латинской Америки порождена классовым интересом буржуазной науки и тесно связана с общей тенденцией буржуазной историографии, придающей особое значение апологии не только современного империализма, но и более ранних этапов истории капитализма. Эта новая тенденция адресована в значительной степени народам Латинской Америки и призвана обосновать «прогрессивность» ее развития по капиталистическому пути. Именно поэтому знаменитая 24-я глава первого тома «Капитала», где ярко показаны социальные бедствия масс в процессе утверждения капитализма, является мишенью современных «критиков Маркса», пытающихся доказать, что промышленная революция «улучшила» положение рабочего класса, т. е. буржуазия «спасла» рабочий класс от гибели, и что положение его уже в первой половине XIX в. было «привилегированным» по сравнению с другими трудящимися ¹.

Концепция «привилегированности» рабочего класса имеет также питательную среду в крестьянстве, в «крестьянской отсталости и забитости» ², в восприятии городской жизни глазами крестьянина. Подобные взгляды характерны для молодых, новых слоев рабочего класса. Они отвечают психологии крестьянина, впервые попадающего в город и подавленного, как говорил В. И. Ленин, «роскошью» фабрики и более сносными условиями жизни. Классовое сознание у этих вчерашних крестьян, составляющих молодое пополнение рабочего класса, возникает постепенно, оно формируется в процессе классовой борьбы. А на начальном этапе

¹ «Capitalism and the Historians». Ed. F. S. Hayek. Chicago, 1954, p. 15, 19, 20, 27.

² См. В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 40, с. 317—318.

523 новые слои пролетариата более восприимчивы к различным буржуазным и мелкобуржуазным теориям, с одной стороны, и к уравнительству — с другой. Однако этот плебейско-пролетарский аскетизм теряет свой революционный характер, «по мере того как, с одной стороны, развиваются современные производительные силы, безгранично увеличивая средства потребления и делая тем самым ненужным спартанское равенство, и, с другой стороны, становятся все более революционными условия жизни пролетариата, а вместе с ними и сам пролетариат» ¹.

Уповая на люмпен-пролетариат, на недавних выходцев из деревни, сохраняющих крестьянскую психологию и составляющих деклассированные слои обитателей «поселков нищеты», на массу полностью или частично безработных в деревне и в городе, на крестьянство, мелкобуржуазный революционаризм воспроизводит утопии XIX в., многие из которых рассматривали повышение уровня жизни рабочего класса как препятствие к его освобождению, а падение его до уровня жизни люмпен-пролетария — как лучшее средство усиления революционности.

Концепция «привилегированности» рабочего класса дает искаженную оценку существа латиноамериканского революционного движения и тем самым его места в мировом революционном процессе, преследует цель изолировать борьбу рабочего класса континента от международного рабочего движения, от мирового социализма.

Широкое распространение в немарксистской историографии получило отрицание революционной роли рабочего класса с националистических позиций. Весьма характерны в этом плане концепции, провозглашающие Латинскую Америку, как и Азию и Африку, «мировой деревней», «пролетарской нацией», противостоящей «мировому городу», развитым странам. Националистический характер имеет и распространенная в Латинской Америке концепция «особой роли» крестьян-индейцев как «революционной расы», основанная на подмене классовой борьбы расовой.

Националистические теории, свойственные и буржуазно-реформистским, и левацким идейным течениям, игнорируют классовые противоречия, направлены против борьбы пролетариата как самостоятельной политической силы, препятствуют пониманию социалистической перспективы освободительного движения. Их вред для развития революционного процесса усугубляется утверждениями о неприменимости к Латинской Америке интернационального революционного опыта.

Буржуазно-националистический по своей сути характер носит и концепция роли рабочего класса, разработанная правым руко-

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, с. 378.

524 водством перонистов. Признавая рабочий класс «наиболее важной силой» структурных преобразований, «единственным гарантом выведения нации на путь самостоятельного роста», идеологи правого перонизма в то же время выступают против классовой борьбы. Буржуазно-националистическая трактовка роли рабочего класса сказалась в предложенном руководством перонизма плане переустройства общества на корпоративных началах путем «соучастия» рабочих и предпринимателей в управлении предприятиями и государством и обеспечении «социальной справедливости» на основе «примирения» и «сотрудничества классов». Цель этих реформ правый перонизм видит не в отстранении от власти господствующих классов, а в достижении «классового сотрудничества». Концепции «социальной партисипации», отстаиваемые правым перонизмом, означают подчинение интересов рабочего класса интересам буржуазии.

Той же цели достижения «классового сотрудничества» отвечала и концепция трабальистских лидеров в Бразилии. Видя основной путь развития бразильского общества в буржуазной эволюции на основе «равновесия и гармонии классов», «экономического равенства», «участия рабочих в прибылях и в руководстве предприятиями», трабальисты отстаивали идеи подчинения профсоюзов и рабочих организаций правительственному контролю с целью примирения классовых противоречий. Основное направление в трабальизме рассматривало рабочий класс как союзника национальной буржуазии в борьбе за обеспечение развития «национального капитализма».

В концепциях популистских движений важнейшее место занимают тезисы о «харизматическом авторитете лидера», об «относительной пассивности и отсутствии инициативы городских масс», приводимых в движение «лучше и быстрее» сверху, в результате воздействия существующей власти или лидера, ориентация «на развитие национальной экономики на основе частной собственности». Эта «схема популистской политики» исходит из принижения роли рабочего класса ¹.

Со сходных позиций рассматривает роль рабочего класса и мексиканская Институционно-революционная партия, для которой характерны заявления о том, что она является многоклассовой организацией, созданной «на основе интеграции различных классов». Эта концепция призвана обосновать якобы «надклассовую», «общенародную» линию правящих кругов мексиканской

¹ E. J. Hobsbaum. Los campesinos y los emigrantes rurales en la política.— «El conformismo en América Latina», p. 76—78; H. Jaguaribe. Political Development: a General Theory and a Latin-American Case Study. New York — London, 1973, p. 449.

525 буржуазии, буржуазно-реформистский путь развития Мексики, национализм, «классовое сотрудничество» ¹.

Левое крыло в перонизме, признавая классовую борьбу и роль «национального пролетариата» в освободительном движении, в основном также остается на националистических позициях, когда выступает против пролетарского интернационализма и рассматривает марксизм-ленинизм как теорию, «чуждую» Латинской Америке, а компартии — как организации, политическая линия которых диктуется «интеллектуалами извне». Подобные взгляды, как отмечают аргентинские коммунисты, воспроизводят «меньшевистскую концепцию, разбитую много десятилетий назад Лениным» ².

Усиление идеологической борьбы на мировой арене, «психологическая война», развязанная империализмом против стран социализма, находят свое отражение и в Латинской Америке. Реакционные идеологи вновь и вновь пытаются доказать «недейственность» на Латиноамериканском континенте марксистско-ленинского учения о всемирно-исторической миссии пролетариата, «интеграцию» рабочего класса и профсоюзов в капиталистическую систему, опровергнуть теорию классовой борьбы как якобы не присущую латиноамериканскому миру, пропагандировать «сотрудничество труда и капитала». Они стремятся представить капиталистическое развитие как единственно возможный путь решения насущных проблем континента, не допустить антикапиталистической альтернативы, воздействия идей марксизма-ленинизма. Антимарксистские концепции направлены на «деполитизацию» и «деидеологизацию» рабочего класса, призваны закрепить мелкобуржуазные, реформистско-соглашательские иллюзии, воспрепятствовать росту классового самосознания пролетариата ³.

Анализ идейно-теоретической борьбы по вопросу о роли рабочего класса в революционных процессах на континенте свидетельствует о том, что буржуазные идеологи, а также и леворадикальные авторы, ищущие революционную альтернативу, но отвергающие марксизм-ленинизм, и ультралевые деятели, прикрывающиеся псевдореволюционными фразами, смыкаются в своем отрицании революционной роли рабочего класса и значения пролетарского авангарда, пытаются доказать «устарелость» марксизма-ленинизма.

¹ R. Echeveria Ruiz. Las clases medias explotadas.— «Linea», 1973, N 2, p. 4.

³ «Nueva Sociedad», 1979, N 43, p. 67; A. Salasar Larrain. La herencia de Velasco. 1968—1975. Lima, 1977, p. 15; «Banas» (Rio de Janeiro), 1978, N 1181, p. 8—9; «Banas», 1979, N 1202, p. 15.— «Современные идеологические течения в Латинской Америке». М., 1983, с. 31, 38, 56, 107, 158.

526 Ход революционного процесса, освободительной борьбы на континенте свидетельствует о возрастающей роли рабочего класса, укреплении коммунистических партий и идейном крахе антимарксистских концепций. Пролетариат, охватывающий более половины самодеятельного населения, — самый крупный и быстро растущий класс Латинской Америки. Его историческая миссия определяется положением в общественном производстве, ростом организованности, политической активности, классового сознания. Несмотря на специфические черты революционного процесса в различных латиноамериканских странах и разную степень участия в нем рабочего класса, его роль в освободительном движении в целом неуклонно возрастает.

Марксистско-ленинские партии континента признают роль мелкобуржуазных слоев в революционном движении на его антиимпериалистическом, демократическом этапе, но вместе с тем подчеркивают особое значение борьбы рабочего класса как последовательно демократической, антиимпериалистической и социалистической силы.

В. И. Ленин указывал на необходимость «трезво следить за действительным состоянием сознательности и подготовленности именно всего класса (а не только его коммунистического авангарда), именно всей трудящейся массы (а не только ее передовых людей)» ¹. Это ленинское указание имеет огромное значение для современной Латинской Америки. Степень организованности, единства, уровень политического сознания пролетариата ряда ее стран, как отмечают латиноамериканские коммунисты, еще не позволяют ему стать руководящим классом и играть ту роль, которая отведена ему историей. Это прежде всего объясняется тем, что в целом пролетариат молод, его ускоренный рост после второй мировой войны происходит за счет пополнения непролетарскими массами, склонными к анархо-синдикализму, правому оппортунизму и левацкому экстремизму. Все это ведет к организационной раздробленности рабочего класса, преобладанию в ряде национальных профцентров реформистского руководства и другим негативным явлениям. Серьезным препятствием на пути развития рабочего движения являются чуждые концепции, вносимые в его ряды буржуазно-реформистскими кругами и империализмом.

Для обоснования антипролетарских концепций революционного процесса в Латинской Америке используются такие произвольно трактуемые факты, как, например, сохранение в мексиканском рабочем движении довольно сильных позиций реформизма и «экономизма» и аналогичные тенденции в других странах; контроль над рядом профсоюзов Мексики со стороны правитель-

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 42.

527 ства и компаний ¹, прибегающих к социальному маневрированию, подкупу профсоюзной бюрократии и репрессиям; значительное влияние на рабочий класс Аргентины идеологии перонизма, проповедующего идеи «классового мира» и отрицающего независимую роль пролетариата; развитие событий в специфических условиях некоторых стран, где «пролетариат и его естественные союзники еще недостаточно созрели, чтобы самим решить вопрос о власти» ², и где борьбу против империализма и олигархии возглавляли патриотически настроенные военные.

Однако победа кубинской революции, ведущей силой которой выступил рабочий класс, успешное строительство социализма на Кубе, никарагуанская революция, рост освободительного движения в Центральной Америке, политическая активность рабочего класса на континенте, усиление борьбы против фашистской хунты в Чили, активизация рабочего движения в Бразилии, расширение классовой борьбы, антиимпериалистических и антиолигархических выступлений латиноамериканского рабочего класса свидетельствуют о его возрастающей роли. Все большее воздействие на идеологическую борьбу в современной Латинской Америке оказывают идеи марксизма-ленинизма. Идеологические и политические концепции латиноамериканской революционной демократии, других прогрессивных кругов характеризуются растущим пониманием авангардной роли пролетариата ³. Вместе с тем развитие сдвига трудящихся масс влево, подчеркивал В. Кодовилья, «возможно лишь в том случае, если все коммунисты и сторонники классовой борьбы... развернут работу по распространению опыта, накопленного в ходе классовой борьбы» ⁴. В результате не только передовые рабочие, но и рабочий класс в целом придет к пониманию того, что в борьбе за власть ему принадлежит руководящая роль в блоке демократических и антиимпериалистических сил.

НЕМАРКСИСТСКИЕ КОНЦЕПЦИИ О РАБОЧЕМ КЛАССЕ В СТРАНАХ АЗИИ И СЕВЕРНОЙ АФРИКИ​

Среди немарксистских концепций, выдвигаемых буржуазными и мелкобуржуазными идеологами и социологами в Азии и Северной Африке, наибольшую распространенность получила идея «классового сотрудничества», якобы характерного для особого, «третье-

¹ A. Castillo. Ejército y policia al servicio de los lideres «charros».— «Siempre», 1973, N 1019.

⁴ В. Кодовилья. Избранные статьи и речи. М., 1970, с. 765.

528 го пути» развития стран Востока, при котором социальные конфликты разрешаются мирными средствами на основе регулирующей роли «надклассового» государства. Весьма распространена эта концепция в такой крупнейшей азиатской стране, как Индия, где формирование классов современного типа продолжается уже более ста лет и национальная социологическая школа достигла известной зрелости.

Решающее влияние на формирование основных немарксистских концепций в общественной мысли современной Индии оказали мировоззрение, социальные доктрины и взгляды двух выдающихся деятелей индийского национально-освободительного движения — М. Ганди и Дж. Неру.

Хотя в гандизме сочетались весьма различные и даже взаимоисключающие принципы и положения, соответствовавшие интересам разнородных классовых и социальных сил, в этой идеологии нашли отражение и демократические, эгалитарные, антикапиталистические устремления трудящихся. В своих трудах и высказываниях Ганди в той или иной мере выражал протест непролетарских трудящихся масс против социальной несправедливости, их жажду всеобщего равенства, утопические стремления к «бесклассовому» обществу крестьян, ремесленников и т. д. В то же время гандизму были присущи отрицание классовой борьбы как движущей силы общественного развития, призыв к решению социальных и классовых конфликтов на основе ненасилия. Ганди полагал, что наилучшей формой социальной организации мог бы стать кастовый строй, который в идеализированной им форме означал бы обязанность каждого лица заниматься тем или иным видом деятельности, предопределенным от рождения. По мысли Ганди, классы современного общества, подобно кастам древности, имеют свои задачи, не могут существовать друг без друга и обязаны сотрудничать, неся каждый бремя своего труда: физического — у рабочих, организаторского — у капиталистов. «Как капиталист не может заставить свой капитал приносить плоды без сотрудничества рабочего, так и рабочий не может сделать так, чтобы его труд приносил плоды без сотрудничества капитала. И если оба, и рабочий и капиталист, в равной мере разумны и верят в свою способность совместно совершать справедливое дело, им придется уважать и рассматривать друг друга как равных партнеров в общем предприятии»¹. Ганди полагал, что классовые различия вызваны естественным неравенством между людьми, которые обладают далеко не одинаковыми способностями, талантами, умением и т. д. Стремясь обосновать необходимость сохранения капиталистов как непременных участников и организаторов производства, Ганди говорил рабочим: «Безусловно, каждый из вас в отдельности

¹ M. K. Gandi. Strikes. Ahmedabad, 1961, p. 19.

529 может научиться управлять фабрикой. Но и в этом случае все остальные будут его рабами не меньше, чем сейчас. Я хочу сказать, что как целое вы не будете готовы к тому, чтобы управлять фабрикой, еще многие годы» ¹.

Таким образом, Ганди не принимал во внимание принципиальных различий между отношениями классов, которые определяли и определяют социальный антагонизм рабочих и капиталистов, и технико-организационной стороны управления предприятиями, которое, как показывает исторический опыт, может осуществляться без и даже против капиталистов.

Влияние гандизма, который придавал особое значение таким традиционным элементам социальной стратификации индийского общества, как каста и община, прослеживается в трудах многих современных индийских исследователей, в том числе и тех, кто далек от принятия ряда важных аспектов учения Ганди. Такие крупные социологи и политологи, как Р. Котхари, И. Нараин, А. Бхатт, М. Н. Шринивас ², нередко рассматривают в качестве однопорядковых величин и классы, и касты, констатируют необычайную устойчивость традиционных социальных делений и институциональных связей, игнорируют принципиальные различия между классами (как системообразующими составляющими общественной структуры формирующегося капиталистического общества) и кастой, общиной, а также иными аналогичными социальными делениями, сохранившимися, нередко в модифицированном виде, от прежних социально-экономических формаций.

Отдельные, далеко не самые сильные стороны учения Ганди не только берутся на вооружение представителями академической науки, но и в демагогических целях используются многими буржуазными и мелкобуржуазными организациями и политическими партиями. Так, например, Комитет по экономической политике партии «Джаната» в специальном заявлении, провозглашая «альтернативу и капитализму, и коммунизму», подчеркивал приверженность принципам «гандийского социализма, основанного на политической и экономической децентрализации», на стремлении создать «общество, базирующееся в основном на самостоятельной занятости мелких собственников». Руководители этой партии утверждали, что они выступают против «экономической системы, позволяющей одним индивидуумам или группам эксплуатировать других», а также против «сосредоточения государством безграничной власти... ведущей к созданию тоталитарного общества» и в этих целях будут стремиться к максимально возможному рас-

¹ М. К. Ганди. Моя жизнь. М., 1969, с. 524.

² R. Kothari. Democratic Policy and Social Change in India. New Delhi, 1976; «State Politics in India». New Delhi, 1976; A. Bhatt. Caste, Class and Power. New Delhi, 1975; M. N. Srinivas. Social Change in Modern India. Bercley, 1967.

530 средоточению собственности и средств производства. Однако, прикрываясь этими общими рассуждениями, авторы заявления не предусматривали никаких реальных мер по ограничению деятельности монополий. Вместе с тем они выступали против дальнейшего развития крупной промышленности и, явно исходя из ложного тезиса о так называемой привилегированности индустриального пролетариата в индийском, преимущественно крестьянском, обществе, предлагали ограничить максимальную заработную плату для различных категорий рабочих ¹.

Аналогичные взгляды и требования со ссылками на гандизм содержались также в ряде документов кулацкой партии Лок Дал, руководители которой, ничего не говоря об огромных доходах городской буржуазии, предпочитали сравнивать якобы чрезмерный уровень заработной платы промышленных рабочих с низкими доходами сельских тружеников без учета различий в производительности, интенсивности и сложности разных видов труда. Эта партия также высказывалась против ускоренного развития крупной промышленности и городского пролетариата, стремилась противопоставить друг другу рабочих и крестьян и не допустить их объединения в борьбе за общие интересы ².

Однако если реакционные силы пытаются использовать в своих интересах некоторые утопически-консервативные идеи учения Ганди, то прогрессивные, демократические организации и партии справедливо подчеркивают эгалитарную антиэксплуататорскую и во многом антикапиталистическую направленность его взглядов, отражающих чаяния трудящихся масс — крестьянства, городских низов и других «полутрадиционных» классов и слоев индийского общества.

Если М. Ганди, несмотря на неоднозначность многих элементов своей социальной доктрины, в основном обращался к идеализируемому им историческому прошлому Индии и в известном смысле как бы «сближал» кастовое и классовое деление общества, то мировоззрение другого выдающегося деятеля национально-освободительного движения Индии, Дж. Неру, формировалось под воздействием современных идейных течений и, что еще более важно, испытало влияние научного социализма.

«Изучение Маркса и Ленина,— писал Неру,— оказало огромное влияние на мое сознание и помогло мне увидеть историю и современную жизнь в новом свете. В длинной цепи исторических событий и общественного развития обнаружился некий смысл, не-

¹ «Statement on Economic Policy. Janata Party». Delhi, 1977, p. 1, 6—11, 14—19, 29—30.

² «Lok Dal Election Manifesto, 1979». Delhi, 1979, p. 1, 4—7, 22—24; см. также: Ch. Charan Singh. India’s Economic Policy. The Gandian Blue Print. New Delhi, 1979, p. VI, 27—44, 52—59, 117—122,

531 кая последовательность, а будущее уже не казалось таким неясным» ¹. Стремясь постичь глубинную основу и движущие силы общественно-исторического процесса, Неру обратился к Марксовой концепции классов и классовой борьбы. Маркс, неоднократно отмечал Неру, первым раскрыл сущность классовых антагонизмов и поставил на научную основу интерпретацию всемирной истории. «...По Марксу... — писал Неру, — господство одного класса над другим является естественным результатом исторического прогресса... Маркс не призывал к классовому конфликту. Он лишь показал на фактах, что этот конфликт существует в действительности и всегда существовал в той или иной форме» ².

Однако сказанное выше отнюдь не означает, что Неру разделял все основные положения марксистской теории. Став первым главой правительства независимой Индии, он в своих теоретических взглядах и практической деятельности все более склонялся к мысли о необходимости разрешения классовых противоречий «на основе компромисса и убеждения» в соответствии с гандистской теорией о ненасилии и сотрудничестве классов. Уже на склоне жизни, как бы подводя итоги своим взглядам на борьбу классов, Неру говорил: «Классовая борьба всегда существует. Никто не может ее отрицать или игнорировать. Но решение социальных проблем не должно сводиться к насилию, борьбе или ненависти, и именно здесь применим мирный, дружественный, конструктивный подход Гандиджи... Итак, не отрицая и не отвергая классовых противоречий, мы хотим разрешить проблему мирным путем, с помощью сотрудничества, смягчая, а не разжигая конфликты и стараясь привлечь людей на свою сторону вместо того, чтобы угрожать им применением силы и уничтожением... Это не отрицание классовой борьбы, а ее устранение не путем конфликтов и насилия, а иными средствами» ³.

Нельзя не видеть, что взгляды Неру на классовые отношения все более сближались с социал-реформистскими концепциями, а точнее, с воззрениями английских фабианцев, которые еще в конце XIX в. доказывали, что социализма можно достигнуть не путем классовой борьбы, а на основе соглашений и компромиссов с капиталистами. В 50—60-х годах Неру не ограничивался теоретическим отрицанием необходимости классовой борьбы, а неоднократно и прямо выступал с осуждением стачечного движения индийских рабочих. Таким образом, будучи субъективным социалистом и инициатором известной резолюции о построении в Индии общества социалистического образца, принятой руководством пра-

¹ Дж. Неру. Открытие Индии. М., 1955, с. 24.

³ R. K. Karanjia. The Mind of Mr. Nehru. London, 1960, p. 76—78.

532 вящей партии Индийский национальный конгресс, Неру, однако, отвергал решительные меры, направленные на ликвидацию эксплуататорских отношений в индийском обществе.

В современной индийской социологии и политологии отчетливо прослеживается воздействие социальных воззрений Неру, в том числе его взглядов на роль классов и классовой борьбы. При этом большинство тех, кто называет себя его последователями, акцентируют внимание на буржуазно-реформистском подходе Неру к проблемам социальных противоречий, в частности к рабочему вопросу. Так, например, в обширной работе Г. П. Синха и П. Н. Синха «Отношения в промышленности и трудовое законодательство» ¹, рекомендованной в качестве учебника для индийских университетов, отдельные марксистские положения приводятся в основном в историческом плане, тогда как роль и значение современного рабочего и профсоюзного движения оцениваются с буржуазно-реформистских позиций. В частности, авторы заявляют, что «необходимы непрестанные усилия» для «поддержания мира в промышленности», а также «создание и поддержание социальной гармонии и национальной интеграции» ².

Многие индийские социологи 70-х годов, заявляя о необходимости обращения к «интеллектуальной традиции марксизма», пытались соединить эту традицию с использованием в конкретных исследованиях по проблемам социально-классовой структуры современных структурно-функциональных методик Запада. Как известно, представители западной структурно-функциональной школы (Т. Парсонс, К. Дэвис, У Мор, Б. Барбер и др.) оправдывают социальное неравенство тем, что для выполнения «высших» общественных функций якобы требуются особые врожденные способности и длительное обучение. Осуществляемая ими классификация социальных групп по десяткам различных показателей, среди которых действительно важные сочетаются с несущественными, исходит из дробления общества на множество мелких структурных элементов, в результате чего исчезают принципиальные различия между основными классами и социальными слоями и другими общественными образованиями. Независимо от субъективных намерений этих социологов объективным результатом такого рода исследований становятся попытки растворить антагонистические классы капиталистического общества, прежде всего буржуазию и пролетариат, в аморфном конгломерате малых, качественно неопределенных групп.

Некоторые индийские социологи пытаются сочетать подобный структурно-функциональный подход с отдельными положе-

¹ G. P. Sinha, P. N. Sinha. Industrial Relations and Labour Legislation. Oxford and Delhi, 1977.

² Ibid., p. 365.

533 ниями марксизма. Так, например, преподаватель Бангалорского университета Джаярам пишет в журнале «Семинар»: «То, в чем мы более всего нуждаемся, — это не статический и псевдосциентистский образ социальной реальности, но анализ историко-философский. И в этом смысле диалектическая концепция социальной истории Маркса представляется полезным выбором...» ¹ Но тот же исследователь призывает соединить диалектическую концепцию социальной истории Маркса со структурно-функциональной методологией. Аналогичные взгляды высказывают профессор социологии Индийского статистического института П. Мукерджи и С. Сакервал из университета им. Дж. Неру, отмечающие, что структурно-функциональный анализ имеет особую ценность для изучения традиционных общественных связей и их роли в жизни современного индийского общества ².

Таким образом, можно сказать, что большинство немарксистских исследователей социально-политической структуры Индии в своих трудах самым причудливым образом соединяют элементы гандизма, взглядов Неру и структурно-функциональной школы Запада, отдавая одновременно дань отдельным положениям марксизма. При этом соотношение традиционно-консервативных, буржуазно-реформистских и радикально-популистских взглядов в концепциях индийских социологов и политологов определяется их общественно-политическими позициями, приверженностью интересам тех или иных классов и социальных групп.

Однако при всех конкретных различиях большинство немарксистских исследователей социальной структуры объединяет приверженность к идеям «согласования» классовых интересов, разрешения классовых конфликтов «мирными средствами», защита реформистской концепции развития индийского общества на базе смешанной экономики и обеспечения регулирующей роли государства не только в системе производства, но и в сфере социальных отношений. Даже в тех случаях, когда некоторые объективные буржуазные исследователи признают, что государственная политика отражает в основном интересы экономически господствующих классов и слоев, они обычно сохраняют иллюзии относительно элементов надклассовости в деятельности государственных институтов, возможности и необходимости осуществления частичных реформ в сфере собственности, распределения и потребления материальных благ и услуг. Признавая справедливость тех или иных требований рабочего класса, его право на объединение в профсоюзы, закономерность и неизбежность многих форм рабочего движения, в том числе и стачечной борьбы, они, как правило, вместе с тем высказываются за решение классовых конфликтов пу-

¹ «Seminar», 1980, N 254, p. 21—22.

² Ibidem.

534 тем сотрудничества профсоюзов, предпринимателей и государства, широко практикуемого в странах Запада, особенно там, где правительства возглавляются представителями социал-демократических партий. Подобный подход обычно обосновывается ссылками как на индийские традиции, принципы гандизма, так и на теорию и практику социал-демократического движения в странах Запада. В качестве теоретического обоснования реформистских концепций часто используются излюбленные тезисы теоретиков западной социал-демократии об «устарелости» марксистских принципов классовой борьбы в условиях современного буржуазного общества, о превращении государства в фактор согласования и примирения противоречивых классовых интересов, о частичной интеграции отдельных прослоек индустриального пролетариата в средний класс и даже о пресловутой его привилегированности по сравнению с положением крестьянства, жизненный уровень которого в Индии остается крайне низким.

В тех развивающихся по капиталистическому пути странах Азии, где рабочее движение поставлено под жесткий правительственный контроль, теоретический постулат о возможности согласования интересов рабочих и предпринимателей и недопустимости обострения классовой борьбы провозглашается в качестве единственной основы легальной деятельности профсоюзов и других организаций пролетариата. Так, например, в Индонезии, где официально запрещено распространение идей марксизма-ленинизма, прокламируются преимущества системы трудовых отношений и разрешения классовых конфликтов на основе принципов «панча сила» и «готонг-ройонг» (взаимного сотрудничества и взаимопомощи). Пытаясь обосновать неприемлемость марксистских принципов классовой борьбы в Индонезии, председатель единственно разрешенной Всеиндонезийской федерации рабочих (ФБСИ) Агус Судоно утверждал, что «трудовые отношения, основанные на теории классовой борьбы, не подходят для Индонезии, так как постоянно приводят к состоянию напряженности и вражды между рабочим классом и предпринимателями, что имеет результатом нарушение промышленного мира» ¹. Совершенно очевидно, что подобные высказывания полностью противоречат реальному положению в Индонезии: ведь состояние «напряженности и вражды между рабочим классом и предпринимателями» в этой стране, как и в любом ином капиталистическом обществе, вызывается объективной противоположностью интересов рабочих и предпринимателей, вынуждающей рабочих прибегать к стачкам и другим нарушениям «промышленного мира».

¹ См. «Gerakan buruh Indonesia dan kebijaksanaannya. Kumpulan Pidato (Ceramah) Sambutan, Oleh: Agus Sudono, Ketua Umum FBSI». Jakarta, 1978, p. 67.

535 Отрицая классовую борьбу, правящие круги Индонезии провозгласили трудовые отношения «панча сила» на базе принципа: «рабочий и предприниматель (руководитель) являются соратниками в процессе производства... в прибылях... в разделении ответственности перед богом, нацией, государством и обществом». По мнению представителей правительства, предпринимателей, руководства официальных профсоюзов, отношения, основанные на подобных принципах, «представляют неизвестное дотоле улучшение и усовершенствование системы трудовых отношений, которое более соответствует духу индонезийской культуры... Таким образом, как забастовки, так и локауты не имеют места в трудовых отношениях панча сила» ¹.

Однако оптимистический тон подобных заявлений явно не соответствовал действительной обстановке в Индонезии конца 70-х годов: развернувшаяся в этот период борьба в промышленности вынудила одного из руководителей муниципалитета Джакарты признать, что цель — установление гармоничных отношений между предпринимателями и рабочими — «не достигнута» ². Еще более определенно высказался министр рабочей силы и трансмиграции, охарактеризовавший ситуацию как «взрыв рабочих выступлений» ³. Не удивительно, что в этих условиях орган крупнейшей проправительственной организации Голкар газета «Суара Карья» была вынуждена сделать неутешительный вывод: «Если посредством того, что называется системой трудовых отношений панча сила, рабочий класс Индонезии не сможет защитить свои права... не исключено, что его вера в эту систему постепенно иссякнет. Это побудит его искать другой выбор, в том числе и на «путях конфронтации»» ⁴. Остается лишь добавить, что, несмотря на все ограничения и репрессии, число стачек в Индонезии с 1975 г. по 1982 г. возросло в 17 раз, число их участников — в 19 раз, а число потерянных рабочих дней — в 24 раза ⁵.

Таким образом, жизнь еще раз подтвердила правильность одного из главных положений марксистского учения — о противоречии между трудом и капиталом как основном противоречии буржуазного общества.

Принципы классового сотрудничества между рабочими и капиталистами провозглашаются и на Филиппинах. Так, президент страны Ф. Е. Маркос заявлял: «Мы будем постоянно заботиться о том, чтобы рабочие получали справедливую долю доходов и прибылей, которые образуются в результате нашей политики поощрения предпринимательства и промышленного развития. Для обес-

¹ «Gerakan buruh Indonesia... Lampiran A.», p. 179—180.

⁵ Подсчитано по: «Yearbook of Labour Statistics 1983», p. 763.

536 печения такого распределения мы будем поощрять рост свободных и демократических профсоюзов, а также участие рабочих в переговорах об установлении уровня заработной платы. Труд и капитал должны быть партнерами не только в росте производительности, но и в деле социального прогресса» ¹. Между тем, несмотря на все усилия «согласовать интересы» и не допустить классовые конфликты, стачечное движение и в этой стране достигло весьма широких масштабов. Так, например, если во второй половине 70-х годов в результате экономических забастовок на Филиппинах терялось от 50 до 200 тыс. рабочих дней в год, то в начале 80-х годов соответствующие показатели достигли 0,8—1,6 млн. ²

Национал-реформистские идеи «классового мира» в странах Азии и Северной Африки по сути смыкаются с социальными концепциями теоретиков, представляющих местные религиозные круги, особенно активно выступающие против распространения научного мировоззрения среди широких слоев трудящихся. Многие идеологи такого рода всеми силами стремятся доказать, что марксизм-ленинизм по своей природе чужд насущным интересам правоверных буддистов, индуистов, мусульман и т. д. Среди религиозных доктрин особое влияние на общественную мысль и социально-политическую практику ряда освободившихся стран в последние годы оказывали концепции различных исламских идеологов.

Мусульманские идеологи, строго придерживающиеся исламской традиции, в принципе не признают деления общества на классы и тем более тезиса о неизбежности классовой борьбы между эксплуататорами и эксплуатируемыми. Так, например, египетский мусульманский теоретик Сейид Котб утверждает, что общество, построенное по принципам ислама, «основано на всеобщей солидарности между людьми и общественными группами», базируется на общности интересов и равенстве между людьми ³. Этот же тезис выдвигал другой приверженец исламской доктрины, Ибрахим ат-Тахави, в своем двухтомном труде «Исламская экономика». По его словам, «ислам не признает классового членения общества», различные общественные страты взаимодействуют на основе сотрудничества и, хотя интересы их разные, они в конечном счете неантагонистичны ⁴.

Однако наряду с такими высказываниями, полностью игнорирующими социальные реалии арабских и других «мусульманских»

¹ E. Ferdinand Marcos. On Human Rights. A Selection of Statements by the President of the Philippines. Quezon City, 1977, p. 15.

⁴ См. Ибрахим ат-Тахави. Исламская экономика, т. 1—2, Каир, 1979, с. 219 (на араб. яз.).

537 стран, у сторонников социальной доктрины ислама встречаются и иные, порой прямо противоположные тезисы. Например, Мухаммед Эззат Даруза, автор книги «Ислам и социализм», выступает за «такой социализм, который... не приведет к уничтожению одного класса другими» ¹, т. е. фактически признает деление общества на классы, имеющие различные интересы. Нередко мусульманские теоретики на разных страницах одной и той же книги высказывают прямо противоположные утверждения. Так, уже упоминавшийся Ибрахим ат-Тахави, выдвигавший положение о непризнании исламом классового членения общества, одновременно заявляет, что «при капитализме общество делится на капиталистов и рабочих (трудящихся)», что труд рабочих обогащает капиталистов и в результате «между ними идет классовая борьба» ². Наконец, богослов из Саудовской Аравии Ахмад Абд аль-Гафур Атар считает, что «классовые различия неизбежны, ибо практически невозможно достичь такого положения, при котором люди были бы абсолютно равны. Нет двух одинаковых людей, даже листья на одном дереве все разные. Поэтому совершенно уничтожить классовые различия невозможно» ³.

Таким образом, даже в тех случаях, когда сторонники социальной доктрины ислама как будто признают существование классов и даже неизбежность классовых различий, они фактически имеют в виду не действительные различия между классами, а по существу любые различия между людьми. И поскольку действительно вряд ли можно найти двух совершенно одинаковых людей, тем самым оказывается «доказанным» тезис о неизбежности классовых различий. Но и в этом вопросе некоторые мусульманские теоретики обнаруживают удивительную непоследовательность, ибо наряду со сведением классовых различий по существу к любым различиям между людьми в их трудах содержатся вполне реалистические констатации относительно далеко не одинакового положения капиталистов и рабочих, а также других социальных групп. Эти констатации им нужны, ибо в противном случае оказалась бы излишней настойчиво проповедуемая ими концепция возможности и необходимости «братства и сотрудничества» между богатыми и бедными, капиталистами и рабочими, помещиками и крестьянами. По их утверждениям, подобное сотрудничество обеспечивается в рамках ислама отменой ростовщического процента («рибы»), применением заката ⁴ и различными дру-

¹ Цит. по: А. Ахмедов. Социальные доктрины ислама. М., 1982, с. 105.

⁴ Закат — предписываемая исламом милостыня беднякам, вдовам, сиротам и т. п., которая постепенно превратилась в налог в пользу бедных.

538 гими формами социальной, в том числе и государственной, благотворительности.

Многие исламские богословы, являющиеся сторонниками так называемого исламского социализма, заявляют, что именно ислам обеспечивает воплощение в жизнь экономических и других принципов социализма. Так, например, пакистанский богослов и миссионер Мухаммед Фазл ур-Рахман Ансари в своем труде «Ислам против марксизма» ¹ утверждает, что если ислам и можно приравнять к какой-либо экономической идеологии, то это идеология социализма. Не ограничиваясь общими соображениями о якобы социалистической природе ислама и «исламского государства», Ф. Р. Ансари характеризует исламский идеал социальных отношений в промышленности как некие кооперативные объединения рабочих, в которых отсутствуют какие-либо формы эксплуатации и конфликты. Более того, допуская частную инициативу в промышленности, он предлагает самим рабочим устанавливать себе заработную плату. В то же время он подчеркивает, что ислам рекомендует работодателям устанавливать «справедливую оплату труда», при которой хозяева и рабочие имели бы примерно одинаковый уровень «пропитания» и других материальных благ. Однако остается совершенно непонятным, каким образом в условиях сохранения «частной инициативы» можно добиться такого положения: ведь вся современная история Пакистана, Индонезии, Бангладеш и других стран, большая часть населения которых исповедует ислам, изобилует примерами массовых забастовок, проводимых рабочими именно с целью добиться хотя бы небольшого повышения заработной платы. Столь же хорошо известно, что мусульманские капиталисты, подобно всем другим предпринимателям, препятствуют выполнению требований о повышении заработков рабочих, и при этом «мусульманское» государство, издавая законы о замораживании заработной платы или об ограничении ее роста и используя силу репрессивного аппарата, оказывается всецело на стороне капиталистов. Таким образом, идеализированная картина «исламского социализма» полностью противоречит суровой реальности непрекращающейся классовой борьбы, которую вынуждены вести рабочие, вновь и вновь отстаивая те самые права, которые, по утверждению теологов и богословов, якобы гарантируются установлениями ислама. В мусульманских странах, идущих по капиталистическому пути развития, расширяется пропасть между кучкой миллионеров, живущих в роскоши, и десятками миллионов людей, которые, даже по официальным данным, существуют на грани нищеты либо являются пауперами в полном смысле слова.

Особое место занимают революционно-демократические кон-

¹ F. R. Ansari. Islam versus Marxism. Karachi, 1967.

539 цепции роли рабочего класса. Различные группы революционной демократии по-разному относятся к этой проблеме. В частности, существуют серьезные различия между взглядами «первого» и «второго» поколений революционных демократов на роль рабочего класса.

С середины 60-х годов революционные демократы, разумеется, не во всех странах социалистической ориентации и не в одинаковой степени стали постепенно признавать наличие в обществе классовой борьбы и ее неизбежность. Например, развитие классовой борьбы в Египте оказало воздействие на мировоззрение покойного президента Г. А. Насера и привело его к мысли о необходимости четкого размежевания между эксплуатируемыми и эксплуататорами, объединения рабочих и крестьян для ликвидации экономических позиций помещиков и крупной буржуазии путем национализации или конфискации их имущества. Предусматривалось существенное ограничение политических прав этих классов.

Проведение такой политики, которая, согласно концепции Насера о классовой борьбе, имела своей целью установление демократии¹, содействовало усилению влияния трудящихся масс, включая и пролетариат, в общественно-политической жизни. Признав классовую борьбу в качестве двигателя общественного прогресса, передовая часть революционных демократов Египта пришла к определенному пониманию роли рабочего класса. Дальнейшее развитие этого процесса в стране было прервано смертью Насера и приходом к руководству группы Садата.

В этот период и в некоторых других странах у революционных демократов начали появляться более четкие представления о месте рабочего класса и его организаций в революционном процессе. Это в большой мере определили как первые выступления рабочего класса, так и активизация деятельности самой революционной демократии, ее собственный опыт продвижения по пути социалистической ориентации.

Во второй половине 70-х годов в некоторых странах Азии, например в Афганистане и Народной Демократической Республике Йемен, власть перешла в руки тех представителей революционной демократии, которые признают историческую роль рабочего класса в преобразовании общества как самой действенной прогрессивной силы. Левое крыло революционных демократов ныне является наиболее прогрессивным политическим течением революционной демократии афро-азиатских стран. Его укрепление является важной ступенью в дальнейшем развитии революционной демократии, открывающем возможности для постепенного превращения ее партий в партии нового типа.

¹ «Сборник речей, выступлений и заявлений президента Гамаля Абдель Насера», ч. 3. Каир, 1965, с. 56 (на араб. яз.).

540 Народно-демократическая партия Афганистана подчеркивает, что она является высшей формой политической организации рабочего класса и всех трудящихся страны, основывающей свою деятельность на пролетарской идеологии. В Народной Демократической Республике Йемен создана Йеменская социалистическая партия, которая руководствуется идеологией научного социализма. I съезд Йеменской социалистической партии поставил перед молодым рабочим классом страны важную задачу — осознать свою роль в строительстве новой жизни, бороться против буржуазной идеологии и влияния феодализма и трайбализма, против враждебных социализму идеологических течений.

В других странах социалистической ориентации Азии и Африки часть пролетариата входит в революционно-демократические партии, активно участвует в движении за объединение всех патриотических сил в интересах успешной борьбы за радикальное решение социально-экономических проблем.

Представители «первого поколения» революционной демократии, выражая интересы преимущественно средних городских непролетарских слоев трудящихся, нередко недооценивают революционные потенции и роль пролетариата. Это является определенным следствием социальной природы идеологии немарксистского социализма, ее двойственного подхода к вопросу о роли пролетариата. Это связано также с характером социально-экономических отношений в освободившихся странах Азии и Северной Африки в целом и в странах социалистической ориентации этих регионов в частности, с еще невысоким уровнем политического сознания масс, с недостаточным собственным политическим опытом революционной демократии.

Например, правящая партия Алжира — Фронт национального освобождения (ФНО) — в своей Национальной хартии растворяет понятие «рабочий класс» в термине «трудящиеся города», под которыми в хартии понимаются все, кто живет за счет своего умственного или физического труда и «не использует для собственной выгоды и своей профессиональной деятельности других трудящихся»¹. Однако на практике роль рабочего класса в стране возрастает, что находит выражение в различных сферах общественной жизни. Быстрое экономическое развитие Алжира привело к значительному увеличению доли пролетариата в населении страны. Директивы III съезда ФНО (1964 г.) способствовали расширению участия рабочих в управлении производством ², укреплению положения рабочего класса в стране. В 1971 г. алжирское

¹ «Национальная хартия Алжирской Народной Демократической Республики. 1976». М., 1979, с. 49.

² См. Г. Б. Старушенко. Социалистическая ориентация в развивающихся странах. М., 1977, с. 93.

541 правительство провозгласило Хартию о социалистическом управлении производством. Вслед за этим было издано постановление, расширяющее права трудящихся в частном секторе. По мере углубления курса социалистической ориентации роль трудящихся в социальном прогрессе объективно возрастает, а рабочий класс активным участием в социально-экономических преобразованиях постепенно утверждает себя в качестве важной политической силы общества.

Декларация «Бирманский путь к социализму», представляющая политическую платформу Партии бирманской социалистической программы (ПБСП), провозгласила, что «авангардом и стражем социалистического демократического государства являются главным образом крестьяне и рабочие» и что Революционный совет при осуществлении социально-экономических преобразований будет опираться на «союз крестьян и других трудящихся, составляющих огромное большинство нации» ¹. Таким образом, Революционный совет поставил на первое место крестьянство, несмотря на то что бирманский пролетариат довольно развит и имеет опыт революционной борьбы.

Революционный совет Бирмы принял закон о защите прав трудящихся, не выделяя в рамках этого закона понятия рабочий класс. В заявлении «Взгляды революционного правительства по рабочему вопросу» хотя и подчеркивалось, что рабочие должны активно участвовать в создании нового государства, развивать национальное производство, сотрудничать с крестьянами и считать себя работниками, строящими экономику для общего блага ², но рабочий класс опять же не выделялся особо из категории «трудящиеся». При всем этом роль рабочего класса Бирмы в общественно-политической жизни постепенно возрастала. Этому содействовало создание массовых профсоюзных организаций, что укрепило организованность рабочего класса, усилило роль рабочих в управлении производством. Свыше 1,5 млн. рабочих и служащих входят в рабочие советы — профсоюзные организации Бирмы ³.

Объективное возрастание роли рабочего класса и его организаций еще не означает признания его руководящей роли в обществе представителями «первого поколения» революционной демократии. Их подход к пролетариату не отражает положения рабочего класса в обществе, не учитывает его потенциальные революционные возможности. В то же время между немарксистскими концепциями, сторонниками которых является определенная часть революционных демократов, и антимарксистскими концепциями в этом

¹ Не Вин. Бирма на новом пути. М., 1965, с. 145, 148.

³ См. там же, с. 83.

542 вопросе имеются большие различия. Авторы последних сознательно игнорируют и искажают роль рабочего класса в национально-освободительных движениях, принижают его значение как наиболее последовательной революционной силы в борьбе за социальный прогресс и социалистическое переустройство общества. Идейно-политическая слабость рассмотренных революционно-демократических концепций о роли рабочего класса в общественном развитии состоит в том, что они пока еще не выделяют пролетариат как главный революционно-преобразующий класс. Такой подход не закрывает возможности перехода революционных демократов на правильные позиции в этом вопросе.

Уже сегодня влияние общих социально-экономических изменений в Азии и Северной Африке определенным образом отражается на взглядах революционной демократии в рабочем вопросе. И хотя не в одинаковой степени, но революционные демократы постепенно начинают осознавать, что без пролетариата невозможно вести успешную борьбу за социальный прогресс. В рядах революционной демократии под воздействием классовой борьбы происходят качественные сдвиги, отпадают одни группы, выдвигаются на первый план новые, отражающие интересы пролетарских слоев. Даже та часть революционных демократов, которая все еще недооценивает роль рабочего класса, все чаще обращается за поддержкой к пролетариату и его организациям, тем самым объективно усиливая его роль в общественной жизни своих стран.

НЕМАРКСИСТСКИЕ КОНЦЕПЦИИ О РАБОЧЕМ КЛАССЕ В ТРОПИЧЕСКОЙ АФРИКЕ​

Ускорение темпов формирования африканского пролетариата после завоевания независимости, рост его организованности не могли не привлечь внимание западных буржуазных политиков и идеологов. Исследование роли рабочего класса в жизни независимых африканских государств они с самого начала тесно связывали со стратегическими целями империализма на континенте. Американский публицист Г. Лодж откровенно признавал, что цель США — «использовать профсоюзы развивающихся стран в борьбе с коммунизмом», «поощрять режимы тех стран, политика которых направлена на развитие сильных некоммунистических рабочих организаций»¹. Б. Миллен, бывший профсоюзный советник американской администрации в странах Ближнего Востока и Южной Азии, писал, что знание конкретной деятельности профсоюзов в Африке будет способствовать удовлетворению

¹ G. C. Lodge. Spearheads of Democracy. Labor in Developing Countries. New York, 1962, p. XII, 233.

543 «практических нужд американской политики, ее борьбы с коммунистическим влиянием» ¹.

В конце 60—70-х годов в связи со все большим распространением социалистических идей на Африканском континенте, углублением национально-освободительных революций и продолжавшимися изменениями в соотношении сил на мировой арене в пользу социализма такие открыто антикоммунистические заявления стали редкими. Но начали усиливаться тенденции ко все более гибким и замаскированным формам проникновения международных реформистских центров и их идеологии в рабочее и профсоюзное движение Африки. Так, существенно усилилась в Африке в указанные годы, например, деятельность МКСП, ВКТ, АФТ—КПП и др. Соединенные Штаты приступили к разработке индивидуальных программ для африканских профцентров. В 1965 г. был создан Афро-американский профсоюзный центр (ААПЦ), целью которого стали упрочение влияния США в африканских профсоюзах, идеологическая обработка профлидеров, распространение идей реформизма в рабочем движении стран Африки. В этом же направлении действует и созданный в 1972 г. в г. Ломе (Того) на средства ААПЦ Региональный центр экономических исследований и документации.

В 70—80-х годах активные усилия для проникновения в рабочее движение Африки и распространения реформистской идеологии среди трудящихся начал предпринимать Социнтерн. Навязывая молодым странам модель «демократического социализма» как единственно «подходящего» для них пути развития и пропагандируя идеи социального партнерства, западная социал-демократия в лице Социнтерна пытается воздействовать на общую политическую и идеологическую ситуацию в регионе, помешать укреплению там революционных тенденций. В осуществлении этих планов особое место отводится созданному в 1981 г. Африканскому социалистическому интернационалу (АСИ), в который вошли ряд национал-реформистских партий Африки.

Западные буржуазные идеологи придают большое значение борьбе против распространения среди трудящихся Африки марксистско-ленинского учения о роли рабочего класса в национально-освободительном движении. Для этого используются различные ненаучные теории и концепции, назначение которых — идейно разоружить молодой пролетариат Африки, ограничить его возрастающее политическое воздействие на трудящиеся массы, «доказать» историческую бесперспективность рабочего движения в этой части мира.

Большинство западных буржуазных социологов противопоставляет научному, марксистско-ленинскому анализу расстанов-

¹ B. Millen. The Political Role of Labor in Developing Countries. Washington, 1963, p. 130.

544 ки классовых сил в национально-освободительной революции собственные концепции, в основе которых лежит антинаучный методологический подход к анализу общественных явлений. Игнорируя главный критерий классовой принадлежности людей — отношение к собственности на средства производства и место в общественном производстве, авторы этих концепций дают искаженную картину формирования классов, в том числе рабочего класса, в странах Тропической Африки. Так, сторонники теории «социальной стратификации» делят общество на слои и страты, причем определяют их на основе произвольно выбранных и второстепенных признаков, например в зависимости от получаемых доходов, уровня образования, профессиональных различий, религиозных верований, расовых и племенных различий и пр. Западногерманский социолог Р. Берендт, например, выделяет в социальной структуре развивающихся стран следующие слои: старую элиту, новую элиту, молодежь, женщин, армию, городской и сельскохозяйственный пролетариат и организованных трудящихся ¹. Другие ученые из ФРГ, как, например, Г. Айзерман, А. Фиркандт, Г. Хоманс и др., группируют население по признакам общих интересов или семейного положения, принадлежности к деревенской общине, церкви, клубам и пр. ² Английский социолог П. Ллойд при анализе африканского общества решающее значение придает таким критериям, как уровень образования, отношение к власти, богатству; американец М. Коэн — доступ к власти ³ и т. д.

Подобные критерии лежат в основе широко распространенных с 50—60-х годов в среде буржуазных социологов и перенесенных ими на африканскую действительность концепций «элиты», «нового среднего класса» ⁴. Элитарная теория отрицает существование классов в африканском обществе и делит его на элиту и недифференцированную, неграмотную, живущую в мире традиционных представлений массу. Общественное развитие изображается как

¹ R. F. Behrendt. Soziale Strategie für Entwicklungsländer. Entwurf einer Entwicklungssoziologie. Frankfurt a/Main, 1965.

⁴ P. C. Lloyd. Op. cit.; R. F. Behrendt. Op. cit.; «Social Stratification in Africa». Ed. by A. Tuden and L. Plotnicow. New York, 1970; St. Andreski. The African Predicament. London, 1968; I. Geiss. Gewerkschaften in Afrika. Hannover, 1965; S. Nayak. An Analytical Model of Hegemonical Tension among Ghanaian Elites. Bruxelles, 1970.

545 конфликт элиты и масс, меньшинства и пассивного большинства, различных элит и «контрэлит»¹. В результате подобного деления пролетариат оказывается включенным в разные общественные слои, низшие или средние. Он выступает, таким образом, не единым по своей социальной природе классом, а конгломератом разнородных «страт», разобщенных и слабо связанных между собой. Подобными ненаучными приемами буржуазные социологи пытаются отрицать существование африканского пролетариата как особого класса в системе общественного производства.

Теория «нового среднего класса» растворяет рабочий класс в массе средних слоев и тем самым принижает его роль в общественной жизни. У буржуазных социологов отсутствует четкое определение «среднего класса». В него включают представителей различных общественных групп — нарождающейся буржуазии, интеллигенции, государственных служащих, рабочих.

Выдвигая на первый план средние слои и искажая таким образом реальные процессы классообразования, особенно место рабочего класса в социальной структуре молодых государств, буржуазные социологи используют отсутствие четких граней между отдельными социальными группами африканского общества. С их точки зрения, специфическая социальная структура молодых обществ (малочисленность пролетариата и тесная связь его с деревней, преобладание непролетарских слоев населения, главным образом крестьянства и др.) служит доводом против марксистского классового анализа, который якобы применим только к развитому западноевропейскому обществу² и не отвечает условиям развивающихся африканских стран. Отсюда отрицание наличия африканского пролетариата как класса, выводы о неклассовой природе социальных протестов и конфликтов, а также о «непролетарском» и «неклассовом» характере профсоюзов. Буржуазные социологи (в частности, П. Ллойд), продолжая всячески подчеркивать специфику и «сложность» социальной стратификации африканского общества, «несходство» результатов классового анализа обществ развивающихся и западноевропейских стран, выступают за определенную модификацию «западных классовых концепций» применительно к условиям «третьего мира»³. Существование здесь пролетариата как класса П. Ллойд по существу отрицает⁴.

¹ См. «Африканский город. Критический очерк зарубежных концепций». М., 1979.

⁴ Ibid., p. 22.

546 Отказ от категории «класс» в его марксистском понимании как методологической основы анализа общественных явлений привел буржуазных теоретиков этого направления к недооценке и даже игнорированию процессов дифференциации африканского общества, обострения социальных противоречий и развертывания классовой борьбы трудящихся. Между тем в 70-х годах эти процессы стали особенно явными. Значительно ускорились темпы формирования пролетариата Тропической Африки, возросла его численность ¹, произошли серьезные качественные сдвиги в его составе и структуре, изменился отраслевой и кадровый состав рабочих, повысился уровень их квалификации, образования, концентрации в городах и на промышленных предприятиях, возросла организованность, что создало предпосылки для усиления влияния рабочего класса в общественно-политической жизни. Это привело многих западных исследователей к отказу от концепции «элиты» и признанию существования в африканском обществе пролетариата как класса. Ряд западных социологов радикального направления (П. Гаткинд, Г. Китчинг, Им. Валлерштейн, Р. Сандбрук, Р. Коэн, Д. Коэн и др.) ² под влиянием растущего интереса к идеям марксизма вынуждены признать справедливость марксистско-ленинского учения о классах при анализе социальной структуры африканских стран вообще и структуры рабочего класса в частности, хотя, как верно заметили авторы книги «Африканский город», «это убеждение не равнозначно последовательному применению марксистской методологии в собственной работе...» ³. Это признание в значительной степени формально и исходит из второстепенных признаков классообразования. Сохраняются разнобой в использовании критериев при определении классов, нечеткость определения пролетариата как общественного класса, а также представления о его особом характере в Африке.

Ссылка на специфические условия формирования классов в Африке, особенно в Тропической, нередко используется некоторыми западными учеными радикального направления, как и представителями так называемых новых левых, для того, чтобы не выделять рабочий класс из общей массы угнетенных и обездолен-

¹ См. «Рабочий класс и рабочее движение в Африке». М., 1979, с. 13.

³ «Африканский город», с. 101.

547 ных или, наоборот, автоматически причислять их представителей к рабочему классу. Так, П. Гаткинд и Р. Коэн включают в африканский пролетариат безработных деревенских мигрантов, люмпенов и другие социальные слои¹. Английский социолог В. Аллен утверждает, что «категория «класс» должна стать основной в любом анализе социальной дифференциации... в каждом исследовании социальной структуры»², но предлагает новое содержание понятия «рабочий класс» применительно к специфическим условиям Тропической Африки. В рабочий класс он зачисляет всех наемных рабочих — постоянных и временных, бедных крестьян, мелких торговцев, люмпен-пролетариат, поскольку все они живут за счет своего труда³. Представители «новых левых» на Западе — Дж. Арриги и Дж. Саул — различают верхние и нижние слои пролетариата, причем нижние составляют мигранты и безработные, рассматриваемые ими как часть крестьянства⁴. Нигерийский социолог, представитель африканского мелкобуржуазного революционаризма Кл. Аке включает в «эксплуатируемый класс» в Африке — «африканский пролетариат» — не только рабочих, но и крестьян⁵. Нигерийский ученый Б. Онимоде, признающий применимость марксистской теории классов и классовой борьбы к Африке, и в частности к Нигерии, также относит к «рабочему классу» или, вернее, к «трудящемуся классу» наряду с рабочими и крестьянами мелких ремесленников и торговцев и другие слои⁶. Иными словами, отсутствует четкий классовый анализ структуры африканского общества, в рабочий класс зачисляются представители крестьянства, мелкобуржуазных слоев. Тем самым затушевывается особое место рабочего класса в общественной структуре, а следовательно, его важная роль в революционном процессе.

Все большее место в исследованиях западных буржуазных ученых консервативного направления, а также африканистов-радикалов занимает вопрос о характере африканского пролетариата и его роли в национально-освободительном движении после

¹ P. C. W. Gutkind. The View from Below: Political Consciousness of the Urban Poor in Ibadan. — «Cahiers d'études africaines», 1975, vol. 15, N 1, p. 28; ejusdem. The Emergent African Urban Proletariat, p. VI; «Peasants and Proletarians. The Struggles of Third World Workers». Ed. by R. Cohen and P. C. W. Gutkind, Ph. Brazier. London, 1979, p. 12.

⁶ «Path to Nigerian Development». Ed. by Okwudiba Nnoli. London, 1981, p. 170, 183.

548 достижения независимости. Вокруг него разворачивается острая идеологическая борьба. Одной из наиболее широко распространенных среди западных буржуазных социологов и усиленно пропагандируемых ими концепций является теория «привилегированности» рабочего класса. Африканский пролетариат объявляют «привилегированным меньшинством» ¹. Основанием для подобных утверждений служит сопоставление доходов рабочих и крестьян, тот факт, что зарплата и уровень жизни рабочих, к тому же пользующихся в городе благами цивилизации, якобы значительно превышают доходы простого крестьянина. Поэтому выступления профсоюзов за повышение заработной платы, улучшение условий труда и жизни используются этими социологами для обвинения рабочего класса в «эгоизме», «привилегированности» по сравнению с другими слоями трудящихся.

Подобное толкование классовой борьбы рабочих за свои экономические и политические права не только извращает характер обостряющихся в африканском обществе конфликтов, но и имеет вполне определенное политическое назначение — противопоставить интересы рабочего класса интересам крестьянства и других слоев трудящихся, дискредитировать справедливую борьбу пролетариата за улучшение своего материального положения, вызвать недоверие крестьянства к рабочему классу, принизить его революционные возможности. При этом буржуазные социологи используют утверждения африканских национал-реформистов о том, что роль рабочих в обществе определяется только размерами получаемых ими доходов.

Налицо все более отчетливое стремление западных буржуазных авторов найти общую платформу с идеологами национальной буржуазии освободившихся стран, использовать концепции сенегальского деятеля Л. Сенгора, некоторых тунисских дустуровских деятелей, бывшего президента Кении Дж. Кениаты, других современных идеологов «национальных социализмов»

¹ Y. L. Markovitz. Power and Class in Africa: An Introduction to Change and Conflict in African Politics. New York, 1977; R. H. Bates. Unions, Parties and Political Development. London, 1971; R. Tetzlaff. Gewerkschaften in Afrika.— «Gewerkschaftliche Monatshefte», 1972, N 7; I. Henderson. Wage-earners and Political Protest in Colonial Africa. The Case of Copperbelt.— «African Affairs», 1973, vol. 72, N 288; H. Bienen. The Politics of Participation and Control. Princeton, 1974; «Politics in Africa». Ed. by G. M. Carter. New York, 1966; R. Grillo. Race, Class and Militancy. An African Trade Union, 1939—1967. New York — London, 1974; P. C. Lloyd. Classes, Crises and Coups; P. Kilby. Industrialization in an Open Economy: Nigeria, 1945—66. London, 1969; «Political Economy of Africa»; T. Fashoyin. Industrial Relations in Nigeria. London, 1980.

549 для своих теоретических изысканий. Так, Л. Сенгор определяет принадлежность членов общества к той или иной социальной группе в зависимости от получаемого ими дохода, а не от их места в сфере производства. Он делит общество не на классы, а на технико-профессиональные группы. Наемные рабочие, которые, согласно его схеме, входят в социальную группу «лиц, получающих заработную плату, должностных лиц, служащих и рабочих», представляют, с его точки зрения, привилегированный слой по сравнению с крестьянством. Классовую борьбу Сенгор сводит к стремлению рабочих повысить заработную плату. Будучи «наиболее образованной» и «наиболее сознательной группой» сенегальского общества, рабочие, по его мнению, должны «учитывать интересы всех социальных групп, и прежде всего... крестьян» ¹. Требуя от рабочих «социальной справедливости» в отношениях к «непривилегированному» крестьянству, Сенгор считает, что положение рабочих следует сравнивать с положением крестьян, но не капиталистов. Кенийские лидеры — идеологи «африканского социализма» также утверждают, что рабочие находятся в привилегированном положении, а потому «у них есть обязательства по отношению к менее удачливым членам общества» ². Основываясь на различиях между уровнем доходов городских рабочих и оплатой труда в сельской местности, они объявляют выдвигаемые рабочими экономические требования проявлением «эгоизма».

Концепции «привилегированности» и «консервативности» африканского рабочего класса широко распространены и среди идеологов леворадикального направления, так называемых новых левых, объявляющих себя последователями Ф. Фанона. Отрицание революционной роли рабочего класса, идеализация крестьянства, наделение его особой ролью в революционном процессе в противоположность пролетариату, якобы борющемуся лишь за улучшение своего положения и реформы,— эти основные черты взглядов Ф. Фанона сегодня взяты на вооружение «новыми левыми».

Последователи Фанона — «новые левые» Дж. Арриги и Дж. Саул считают африканский городской пролетариат привилегированным меньшинством, которое составляет «рабочую аристократию». Эта «рабочая аристократия», по их мнению, младший партнер международных монополий и правящей элиты в дележе прибылей. Отсюда — конфликт городского пролетариата с крестьянством, мигрантами, городскими безработными. Рассматривая экономическую борьбу городского пролетариата как эгоистическое стремление добиться еще больших привилегий, Дж. Арриги и Дж. Саул отказывают ему в способности к революционным действиям ³.

¹ L. S. Sengor. On African Socialism. London, 1963, p. 55, 95.

³ G. G. Arrighi, J. S. Saul. Op. cit., p. 18—19, 69, 80.

550 Аналогичных взглядов придерживается и Кл. Аке, считающий африканский рабочий класс относительно привилегированной группой по сравнению с крестьянством, которое является, по его мнению, единственно последовательным революционным классом в регионе ¹. Выводы «новых левых» в отношении африканского пролетариата послужили толчком к развернувшейся в 70-х годах среди африканистов острой дискуссии, в которой тезис о «рабочей аристократии» подвергается критике даже со стороны некоторых западных буржуазных социологов — радикалов.

Марксистские исследователи проблем Африканского континента, опираясь на большой фактический материал, показали несостоятельность концепции «привилегированности» африканского пролетариата и всю опасность недооценки роли рабочего класса в современном революционном процессе ². Конкретное изучение положения африканского рабочего класса опровергает теорию «привилегированного меньшинства». Заработная плата рабочих во многих африканских странах действительно выше доходов крестьян. Однако сторонники теории «привилегированности» рабочих, механически сопоставляя номинальную зарплату рабочего с денежными доходами крестьянина, не учитывают особенностей труда пролетария — его интенсивность, производительность, условия жизни в городе, не проводят всестороннего исследования положения африканского пролетариата. Они не определяют прожиточного минимума городской семьи и не сопоставляют его с заработной платой рабочего, не выясняют обоснованных норм основных статей расходов трудящихся в городе (питание, жилище, одежда и пр.).

Расчеты прожиточного минимума в соответствии с заработной платой и другие факты показывают, что африканский рабочий класс не является «привилегированным» ни относительно, ни абсолютно ³. Р. Джефрис, ученый из Лондонского университета, пишет, что заработная плата ганского квалифицированного рабочего едва обеспечивает его существование ⁴. Английский социолог Р. Коэн, проанализировав уровень жизни нигерийских рабочих, показал, что реальный доход большинства неквалифицированных город-

¹ C. Ake. Op. cit., p. 105.

⁴ R. Jeffries. Class, Power and Ideology in Ghana: the Railwaymen of Secondi. London, 1978, p. 180.

551 ских рабочих мало отличается от доходов сельского населения ¹.

К такому же выводу на примере кенийских рабочих пришел канадский автор Р. Сандбрук, отвергающий тезис о «рабочей аристократии» ². Большинство рабочих вынуждено отсылать деревенским родственникам значительную часть своего заработка. Например, данные обследования рабочих семей в Найроби показали, что переводы денег в деревню достигают 20% заработной платы ³. Сторонники концепции привилегированного положения пролетариата не учитывают того, что рабочий вынужден содержать большое число безработных родственников и соплеменников, живущих в городе. Кроме того, большинство рабочих все еще живут в тяжелых бытовых условиях, лишены удовлетворительного культурного и бытового обслуживания. В 70-х годах социально-экономическое положение африканского рабочего класса значительно ухудшилось под влиянием мирового экономического кризиса, усилилась его эксплуатация со стороны иностранного капитала и местных эксплуататорских классов.

Что касается крестьянского населения, то ошибочно рассматривать его как однородную массу. Все более очевидны социально-экономическая дифференциация в деревне, рост слоя зажиточных крестьян, богатых фермеров (например, в Гане, Нигерии и др.). С точки зрения взаимоотношений рабочего класса и крестьянства принципиальное значение имеет не разница в степени их эксплуатации, а тот факт, что у них общие эксплуататоры.

Неверно и механическое отождествление слоя высококвалифицированных и сравнительно высокооплачиваемых африканских рабочих и мастеров «с рабочей аристократией», т. е. с верхушечными прослойками пролетариата ⁴, подкупленными капиталом. Конкретные обследования условий жизни и труда городских трудящихся в отдельных африканских странах, проведенные некоторыми прогрессивными учеными, показывают: разница в уровне жизни между рабочими современного сектора и другими трудящимися гораздо меньше, чем между рабочими и привилегированными слоями населения ⁵. Более того, как показывает опыт национально-освободительного движения в Африке, именно «ква-

¹ R. Cohen. Labour and Politics in Nigeria. 1945—1971. London, 1974, p. 188, 189.

⁵ «The Development of an African Working Class: Studies in Class Formation and Action». Ed. by R. Sandbrook and R. Cohen. London, 1975, p. 3, 316; R. Jeffries. Op. cit., p. 171—179.

552 лифицированные и близкие к ним слои рождавшегося класса пролетариев... обычно шли в авангарде массового сопротивления африканцев колониализму... И сегодня эта категория как по уровню классового самосознания, так и по степени социальной активности остается передовым отрядом рабочего движения на континенте» ¹. Марксисты никогда не рассматривают уровень жизни, особенно степень «нищеты», «бедности», в качестве основного показателя роли классов и социальных слоев в революционном процессе. Наоборот, как отмечал В. И. Ленин, «масса втягивается в движение, энергично участвует в нем, высоко ценит его и развивает героизм, самоотверженность, настойчивость и преданность великому делу не иначе, как при улучшении в экономическом положении работающего... Добиваясь улучшения условий жизни, рабочий класс поднимается вместе с тем и морально, и умственно, и политически, становится более способным осуществлять свои великие освободительные цели» ².

Английский марксист Дж. Уоддис, критикуя концепции Фанона и «новых левых», подчеркивает, что революционность того или иного класса следует выводить из его объективного положения в системе общественного производства, а «бедность сама по себе не обязательно порождает политическую активность и революционное сознание» ³. Опираясь на реальные факты из истории национально-освободительного движения Африки, Уоддис показывает растущий революционный потенциал африканского рабочего класса и действительное место крестьянства в революции. «Те, кто, подобно Фанону, возлагает свои надежды на крестьянскую революцию, игнорируют тот простой факт, что пока еще ни в одной стране крестьянство не свергло капиталистический режим, кроме как в союзе с рабочим классом или под его руководством» ⁴, — пишет Дж. Уоддис.

Африканское крестьянство, еще в своей массе неграмотное, разобщенное, отягощенное грузом трайбалистских пережитков, не может выступить в качестве политического авангарда в борьбе за осуществление коренных социально-экономических преобразований, в которых оно заинтересовано. Руководящую роль в этом процессе призван сыграть рабочий класс, способный по мере укрепления организованности и роста классового самосознания вовлечь в борьбу за построение нового общества все слои трудящихся. «Рабочий класс объективно все в большей степени становится защитником интересов всех трудящихся... Крестьянство, составляющее в африканских странах большинство населения, является

¹ См. О. З. Муштук. Указ. соч., с. 65.

⁴ Ibid., p. 222.

553 естественным и самым многочисленным союзником рабочего класса» ¹, — говорится в заявлении Совещания коммунистических и рабочих партий стран Тропической и Южной Африки.

Тезис о «привилегированности» и «эгоизме» африканского рабочего класса широко используется для дискредитации в глазах остальных отрядов трудящихся его организаций — профсоюзов и их роли в борьбе за улучшение социально-экономического положения пролетариата. Стремясь скомпрометировать профсоюзы, буржуазные идеологи рассчитывают принизить роль рабочего класса Африки в революционном процессе, затормозить его организационное и политическое созревание. Такое отношение к профсоюзам вполне понятно, так как в Африке они являются наиболее широкой организацией трудящихся. В большинстве стран Африки отсутствуют коммунистические партии, и профсоюзы там единственные классовые организации пролетариата, играющие большую роль в формировании самосознания рабочих.

Буржуазные идеологи учитывают значение профсоюзов как организованной силы наряду с политическими партиями и армией, их широкие связи с трудящимися и влияние на последних, а также тот факт, что профсоюзы объединяют наиболее политически и экономически активное население — городское. Поэтому проблемы профсоюзного движения занимают видное место в исследованиях буржуазных историков и социологов.

Ссылаясь на незрелость социально-классовой структуры африканского общества, и прежде всего пролетариата, на специфику социально-экономических условий колониальной Африки, некоторые западные буржуазные ученые рассматривают профсоюзы как «чужеродный» для этого общества институт, привнесенный извне ². Ряд буржуазных историков пытаются представить появление профсоюзов в Африке как «плод великодушия» колонизаторов, как свидетельство забот и «цивилизаторской миссии» колониальных властей ³. И те и другие отрицают объективный, закономерный характер их возникновения как логического следствия внутренних социально-экономических процессов, естественный итог роста классовой борьбы и рабочего движения. В действительности возникновение профсоюзов — результат упорной борьбы африканских рабочих, пришедших в ходе ее к осознанию необходимости профес-

¹ «Рабочий класс и современный мир», 1979, № 3, с. 139.

³ B. C. Roberts. Labour in the Tropical Territories of the Commonwealth. London, 1964, p. 5; St. H. Goodmen. Trade Unions and Political Parties: The Case of East Africa. — «Economic Development and Cultural Change» (Chicago), 1969, vol. XVII, N 3, p. 336.

554 сионального объединения для защиты своих интересов. В этом смысле становление профдвижения в Африке ничем не отличалось от развития его в других районах мира.

Среди некоторых западных буржуазных ученых распространена тенденция преуменьшать роль африканских рабочих и их профсоюзов в борьбе за завоевание политической независимости. В частности, американские ученые М. Лофчи и К. Розберг считают, что колониальные державы, а затем и МКСП перенесли в Африку западную модель тред-юнионизма, традиции «свободных профсоюзов». Сами же африканские профсоюзы были далеки от политического движения, союза с политическими партиями и выражали только экономические интересы своих членов ¹. Американские авторы Э. Берг и Дж. Батлер отрицают, что профсоюзы Тропической Африки в колониальный период играли политическую роль. Они отказываются признать связь профсоюзного движения с политическими партиями и национально-освободительной борьбой вообще, доказывая, что профсоюзы преследовали исключительно экономические цели борьбы ². Ряд западных буржуазных ученых склонны преуменьшать значение существовавших в колониальный период тесных связей между профсоюзами и национальными политическими партиями в борьбе за общие цели ³. Скептически о роли африканских профсоюзов пишут и авторы книги «Индустриальные отношения в Африке»: «Нельзя говорить, что сознательная борьба против колониализма была мощной движущей силой африканских профсоюзов» ⁴. Политический характер профсоюзного движения на первом этапе национально-освободительной революции пытается отрицать и американский политолог Р. Бейтс ⁵.

Подобные рассуждения буржуазных социологов опровергаются активным участием рабочего класса и профсоюзов Тропической Африки в борьбе за завоевание политической независимости. Сов-

¹ «The Role of Labour in Africa Nation-Building». Ed. by W. A. Beling. New York, 1968, p. 5.

⁵ R. H. Bates. Approaches to the Study of Unions and Development. — «Industrial Relations», 1970, vol. 9, N 4; D. Cruise O'Brien. The Limits of Political Choice in French West Africa, 1956 to 1960. — «Civilizations» (Bruxelles), 1965, vol. XII, N 2, p. 214.

555 местные выступления против колониального господства создавали прочную базу для сотрудничества между профсоюзами и партиями, стоявшими на антиколониальной платформе. Деятельность африканских профсоюзов принимала все более выраженную политическую направленность. Будучи составной частью общего антиимпериалистического движения, они внесли значительный вклад в ликвидацию колониальных режимов.

Игнорирование или принижение буржуазными социологами и историками роли профсоюзов в период борьбы за национальное освобождение преследует определенную цель. Подобные концепции служат обоснованием попыток деполитизировать деятельность африканских профсоюзов, ограничить ее социально-экономической сферой, внести идеи реформизма в профсоюзное движение и таким образом подорвать политическую активность трудящихся.

Некоторые западные буржуазные авторы утверждают, что роль африканских профсоюзов в общественно-политической жизни молодых государств после завоевания независимости уменьшилась, что они не способны играть эффективную роль в социально-экономических преобразованиях и в общественно-политической жизни страны. Р. Бейтс, в частности, пишет, что «вклад профсоюзного движения в процесс развития... является иллюзорным» ¹. Западногерманский социолог Э. Гайсс считает, что «профсоюзы внесли свой вклад в дело ликвидации чужеземного господства, но затем на этапе национальной консолидации они заняли относительно аполитичные позиции» ². Американский ученый У. Фридленд утверждает, что «мы можем лишь гадать о значении профсоюзов в политической жизни в Африке» ³.

Для подтверждения подобных взглядов некоторые буржуазные ученые ссылаются на интеграцию профсоюзов в партийно-государственную систему в ряде освободившихся стран. Установление партийно-правительственного контроля над профсоюзами побуждает Э. Берга, Дж. Батлера и других американских авторов отрицать значение профсоюзов как политической силы. По их мнению, роль профсоюзов на современном этапе менее значительна, чем была до получения независимости, так как они, будучи поставлены под контроль правящей партии, оказались в подчиненном положении ⁴. Такие авторы рассматривают рабочее и профсоюзное движение, в том числе и тенденции к интеграции проф-

¹ R. H. Bates. Op. cit., p. 378.

⁴ «The Political Parties and National Integration in Tropical Africa», p. 366; V. C. Ferkiss. Africa's Search for Identity. New York, 1966.

556 союзов, вне всякой связи с социально-политической ориентацией отдельных государств. Они исходят исключительно из принципа формальной зависимости или независимости профсоюзов от власти, не учитывая при этом существенные отличия в положении и роли рабочего класса в странах с различной социально-политической ориентацией, абстрагируясь от политического курса правительства и правящей партии.

При таком подходе затушевываются отношения классов в обществе, политические разногласия по вопросу о путях дальнейшего развития, исчезает из поля зрения борьба профсоюзов за экономические и политические права трудящихся, за социальный прогресс. Игнорирование классового содержания политики африканских государств приводит буржуазных социологов к преуменьшению политической роли профсоюзов на современном этапе и отрицанию классового характера их борьбы.

Искажение характера взаимоотношений партий и профсоюзов, роли рабочего класса и профсоюзов в общественно-политической жизни четко обнаруживается при рассмотрении буржуазными социологами борьбы профсоюзов за экономические требования трудящихся. Этот вопрос приобрел в настоящее время большое теоретическое и практическое значение, поскольку он связан с проблемами экономического развития молодых государств, отношений профсоюзов с политической властью.

Буржуазные авторы считают, что профсоюзное движение в странах Африки, равно как и во всех освободившихся странах, оказалось в трудном положении, поскольку возникло противоречие между целями профсоюзов, направленными на повышение уровня жизни и удовлетворение интересов трудящихся, и целями правительств, стремящихся к выполнению планов национального развития. Деятельность профсоюзов в ряде африканских стран (при этом, как правило, указываются страны, избравшие курс социалистической ориентации) характеризуется буржуазными авторами как «производственная» в отличие от капиталистических стран, где профсоюзы направляют усилия на выполнение «потребительских» функций в интересах своих членов. Согласно этой теории, превращение «потребительских» функций профсоюзов в «производственные», направленные лишь на повышение производительности труда и выполнение планов правительства, ведет к фактической ликвидации функций профсоюзов и как следствие — к неизбежным конфликтам профсоюзов с правящей партией, правительством, к усилению зависимости профсоюзов от последних ¹.

В основе подобных теорий лежит непонимание роли и задач профсоюзов в период национально-демократической революции,

¹ «Boston University Papers on Africa. Transition in African Politics». Ed. by J. Butler and A. A. Castagno. New York, 1967, p. 95—96; «The Role of Labor in African Nation-Building»;

557 оценка этой роли с позиций традиционных отношений государства и профсоюзов, сложившихся в капиталистическом обществе. Между тем в африканских странах, идущих по пути социалистической ориентации, постепенно складывается новый тип отношений революционно-демократических партий и профсоюзов. Рабочий класс и профсоюзы этих стран поддерживают планы революционно-демократических режимов, направленные на подъем экономики, удовлетворение нужд самих трудящихся. Поддержка профсоюзами революционно-демократической власти вовсе не исключает традиционной для профсоюзов функции — защиты интересов трудящихся, которая приобретает большее социальное содержание при осуществлении программ экономического развития.

Лучшим опровержением рассуждений буржуазных социологов о снижении роли африканских профсоюзов служит их практическая деятельность на современном этапе. Она свидетельствует о возрастании значения рабочего класса и его организаций в социально-экономическом и политическом развитии молодых государств. При этом в странах, идущих по капиталистическому пути развития, активизация профсоюзного движения происходит в условиях обострения социальных противоречий и усиления классовой дифференциации.

В последние годы заметно возросла политическая направленность деятельности африканских профсоюзов, окрепло стремление к единству действий в борьбе за права трудящихся, активизировалось забастовочное движение. Профсоюзы все чаще выступают не только с экономическими требованиями, но и с политическими — против неоколониалистской эксплуатации, засилья иностранного капитала в национальной экономике, за демократизацию общественно-политической жизни, за проведение социально-экономических преобразований в интересах народных масс.

Существенные сдвиги в классовом и политическом сознании рабочих Африки вынуждены признать канадские социологи Р. Сандбрук, П. Гаткинд, английские ученые Р. Джефрис и Р. Коэн, американец Р. Грилло ¹. Так, Р. Грилло, исследуя профсоюзное движение Уганды, констатирует, что «переход от мигранта к пролетарию сопровождается ростом классового сознания, постепенным превращением профсоюзов в организации городского пролетариата», более очевидными становятся классовые позиции профсоюзов, рост классовых интересов рабочих ². Подобные выводы в от-

R. H. Bates. Op. cit., p. 370—371; E. M. Kassalow. Trade Unions and Industrial Relations: An International Comparison. New York, 1969, p. 309; «The Role of Trade Unions in Developing Societies». Ed. by Ev. M. Kassalow and Ukandi Damachi. Geneva, 1978.

² R. Grillo. Op. cit., p. 127.

558 ношении кенийских рабочих сделал и Р. Сандбрук, а нигерийских — П. Гаткинд.

Рост классового сознания рабочих наиболее заметен в период всеобщих стачек, забастовок солидарности, в которых африканский пролетариат заявляет о себе как о самой последовательной революционной силе. В ходе всеобщих забастовок профсоюзы выступают выразителями настроений и интересов большинства населения, что опровергает тезис о «привилегированности» и «эгоизме» рабочего класса.

Африканский рабочий класс постепенно становится самой организованной прогрессивной общественной силой освободившихся государств. Как отметило Совещание коммунистических и рабочих партий стран Тропической и Южной Африки в документе «За свободу, независимость, национальное возрождение и социальный прогресс народов Тропической и Южной Африки», «на современном этапе национально-демократической революции пролетариат, хотя он и имеет определенные слабости объективного и субъективного свойства, остается самой последовательной революционной силой в борьбе за национальное и социальное освобождение, национальное экономическое развитие, индустриализацию, развитие кооперативных форм хозяйствования, за преодоление родоплеменных пережитков — этого бича африканских народов, за всестороннее культурное обновление» ¹. Подтверждением тому являются важные качественные сдвиги в составе и структуре африканского пролетариата.

Буржуазные теории о роли рабочего класса и профсоюзов Африки оказывают серьезное воздействие на мировоззрение ряда африканских идеологов, которые нередко принижают значение рабочего класса в революционном переустройстве общества. Классовая направленность концепций западных буржуазных идеологов и африканских лидеров национально-реформистского толка в рабочем вопросе практически совпадает. Они стремятся воспрепятствовать распространению идей научного социализма среди африканских трудящихся, сдержать процесс политизации рабочего движения в Африке и направить его по реформистскому пути. Одним из новых методов борьбы против растущей роли рабочего класса, трудящихся в общественной жизни становится активное распространение национал-реформистских идей об «африканском демократическом социализме», как об особом, «третьем» пути развития африканских стран и в соответствии с этим особом пути развития рабочего класса и профсоюзного движения в Африке.

Так, Л. Сенгор и другие представители африканского национал-реформизма, на мировоззрение которых глубокое воздействие оказал западный социал-реформизм, противопоставляют

¹ «Рабочий класс и современный мир», 1979, № 3, с. 139.

559 классовой борьбе идею «национального единства» и провозглашают строительство «африканского демократического социализма» на основе гармонии социальных отношений. В сотрудничестве всех классов и социальных слоев они видят путь к достижению единства африканского общества, в котором государство и правящая партия носят «надклассовый» характер. Дж. Кениата, считая, что в Кении марксистско-ленинская теория не может быть применена, писал: «Конфликта между правительством и профсоюзами нет. Правительство народное, и его программа народная» ¹.

Идея национального единства в интерпретации этих африканских идеологов является идеей классового мира, проповедью гармонии интересов всех социальных сил. При этом по существу отрицаются процессы классообразования и классовой дифференциации в африканском обществе. Борьба рабочих в защиту своих классовых интересов расценивается как подрыв национального единства, а забастовка — как «антипатриотичные» действия, «грозящие разрушить здание, созданное нацией» ². Роль профсоюзов как организаций, выражающих классовые интересы пролетариата, отрицается, и основной их целью объявляется «ответственное участие в битве за национальное развитие». Решение всех проблем сводится к «взаимной ответственности» рабочих, правительства и предпринимателей, цель которых «одна и та же — развитие эгалитарного и процветающего общества» ³.

Ориентация рабочего движения в духе национал-реформизма призвана воспрепятствовать политической активизации трудящихся, отстранить рабочий класс и его организации от участия в определении судеб своих стран. При этом проповедуемая в условиях усиления капиталистической эксплуатации и обнищания масс идея социального партнерства между рабочими, государством и предпринимателями заимствована африканскими буржуазными националистами в идейном арсенале европейской социал-демократии ⁴.

Модели «демократического социализма», так же как и профсоюзные модели западной социал-демократии, оказывают заметное влияние на африканских буржуазных и мелкобуржуазных националистических идеологов. Так, идеалом кенийских сторонников «демократического социализма» являются отношения профсоюзов и государства в Израиле, Швеции, ФРГ, Австрии ⁵. Кенийских рабочих призывают следовать образцам именно этих стран, где отношения между трудом и капиталом строятся по принципу так называемого разделения функций, согласно кото-

¹ «East Africa and Rhodesia», 1965, vol. 41, N 2125, p. 702.

⁵ «Daily Nation», 8.VIII.1975.

560 рому профсоюзы должны заниматься второстепенными, главным образом социально-бытовыми, проблемами на основе классового сотрудничества.

Теории национал-реформистов, имеющие хождение в ряде африканских стран, опасны тем, что они тормозят формирование классового сознания рабочих, в среде которых их влияние облегчается широким распространением мелкобуржуазных идей. Теории так называемого национального единства должны служить идеологическим прикрытием развития капитализма в странах Африки. Несостоятельность идей о «национальном единстве» в практике стран, идущих по капиталистическому пути развития, становится все более очевидной.

По мере углубления социального содержания национально-освободительных революций в Африке возникают новые идеологические концепции. Их носителями выступают революционные демократы¹, сторонники курса социалистической ориентации. Опыт борьбы за социальный прогресс неизбежно приводит революционных демократов к признанию наличия классов и классовой борьбы в африканском обществе.

Африканская революционная демократия постепенно приходит к выводу о важной роли рабочего класса в революционном процессе, а ее лучшие представители становятся на позиции пролетарской идеологии, провозглашая научный социализм основой строительства нового общества. Передовая часть революционной демократии идет по пути осознания исторической миссии рабочего класса.

¹ Подробнее см.: О. В. Мартышин. Африканская революционная демократия. М., 1981.

561

ЗАКЛЮЧЕНИЕ​

Подводя определенный итог анализу сложных процессов развития рабочего движения в странах Азии, Африки и Латинской Америки, необходимо хотя бы вкратце остановиться на проблеме места и роли пролетариата и пролетарского движения этих стран в международном рабочем движении, в общемировом революционном процессе. Факты свидетельствуют, что за послевоенный период произошли заметные качественные сдвиги.

Исторически фронт классовой борьбы между трудом и капиталом проходил главным образом через нынешнюю зону зрелого капитализма. Именно в Европе, США и Японии, где была сосредоточена основная масса наемных рабочих мира, развивалось массовое забастовочное движение, действовали политические партии рабочего класса и крупные профсоюзные центры. Рабочий класс и его движение в этой зоне по-прежнему остаются на переднем крае классовой борьбы в несоциалистическом мире. Но теперь к этим передовым позициям подтянулись или подтягиваются крупные отряды трудящихся Латинской Америки, Азии и Африки.

Как известно, под влиянием победы Великой Октябрьской социалистической революции в России в революционную борьбу широко включились и народы бывшего колониального и полуколониального мира, в том числе и в первую очередь рабочие и другие группы наемных трудящихся стран Латинской Америки, Азии, а затем и Африки. Постепенно здесь развернулось активное рабочее движение.

Так начался революционный натиск сотен миллионов человечества, которое ранее, по выражению В. И. Ленина, «стояло вне истории, рассматривалось только как ее объект» ¹.

Во второй половине XX в. на международную арену вышли десятки новых независимых государств, четко обозначилось их принципиально изменившееся положение в структуре международных отношений, возросшая роль в мировой экономике и политике, в борьбе против империализма.

Все это неразрывно связано с ростом влияния пролетариата трех континентов на судьбы своих стран, с его увеличивающимся вкладом в международное рабочее движение. По мере усиления

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 41, с. 233,

562 решающего воздействия рабочего класса на мировое развитие вообще он все более утверждает себя в качестве основной движущей силы того потока мирового революционного процесса, который уходит своими корнями в национально-освободительное движение народов Азии, Африки и Латинской Америки.

В ряде стран Азии — Китае, Корее, а позже во Вьетнаме и Лаосе, странах с подавляющим преобладанием сельского населения, — национально-освободительная борьба, проходившая под руководством партий коммунистов, привела к возникновению социалистических государств. Сегодня рабочий класс этих стран — руководящая сила строительства социализма.

В других странах Азии и Африки, где освободительные движения возглавляли представители национальной буржуазии или мелкобуржуазно-крестьянских сил, выступления пролетариата способствовали приданию более последовательного антиимпериалистического характера борьбе за независимость и политическому курсу национальных правительств, возникших в результате победы национально-освободительного движения.

Возрастающее пролетарское влияние проявляется и в тех освободившихся странах, где компартии не сложились, но где государства возглавляют революционно-демократические партии, воспринявшие или воспринимающие идеологию рабочего класса, научный социализм и стремящиеся воплотить ее в своей практике. Увеличение числа таких стран во второй половине 70-х — начале 80-х годов — свидетельство растущей роли пролетариата развивающихся стран в мировом революционном процессе.

В Латинской Америке рабочий класс, отстаивая свои классовые цели, уже выступает в качестве силы, вокруг которой объединяется широкий фронт борцов против империализма, за социальное освобождение. Во многих странах континента компартии стали признанным авангардом пролетарского и антиимпериалистического движения. На Кубе рабочий класс впервые в истории региона встал у государственного руля. Пролетариат сыграл выдающуюся роль в победе никарагуанской революции.

Завоевание пролетариатом Азии, Африки и Латинской Америки прочных позиций в национальной жизни, его усиливающееся влияние на ход и направление общественных процессов в своих странах — основа увеличивающегося вклада рабочего движения этих континентов в борьбу международного рабочего класса в целом как за свои конечные цели, так и за реализацию непосредственных политических задач сегодняшнего дня, прежде всего предотвращение ядерной войны.

Вместе с тем происходящие в рабочем классе развивающихся стран сдвиги имеют результатом более органическую, более глубокую взаимосвязь и взаимодействие всех отрядов международного рабочего движения.

563 Так, отряды промышленного пролетариата государств социалистической ориентации ныне фактически по основной цели своей борьбы постепенно сближаются с рабочим классом стран социалистического содружества. Речь идет о реализации всемирно-исторической миссии рабочего класса — революционном преобразовании общества и движении к социализму. В этом выражается новый аспект интернационализации рабочего движения в развивающихся странах.

В тех странах Латинской Америки, Азии и Африки, которые развиваются по капиталистическому пути, по мере роста местного капитализма углубляется антагонизм пролетариата с буржуазным государством и ТНК. Иначе говоря, его борьба по целям и задачам сближается с борьбой рабочего класса развитых капиталистических государств. Это другой аспект интернационализации рабочего движения в развивающихся странах.

Еще один аспект интернационализации связан с участием пролетариата этих стран в борьбе за решение глобальных задач человечества.

Таким образом, сдвиги, касающиеся места и роли пролетариата развивающихся стран, происходят на базе расширения масштабов и углубления интернационализации его классовой борьбы, общего его возвышения в качестве крупного и важного отряда всемирного рабочего движения, на базе реализации принципов пролетарского интернационализма.

Вместе с тем рабочее движение в странах Латинской Америки, Азии и Африки имеет свою специфику, которая определяется прежде всего тем, что они еще находятся в сильной экономической, финансовой, а иной раз также политической и военной зависимости от империализма. Поэтому рабочий класс этих стран нацеливает главный удар против империализма и связанных с ним сил внутренней реакции. Для стран, избравших социалистическую ориентацию, борьба с империализмом в основном совпадает с функцией защиты революции и ее завоеваний.

Много новых элементов как в общую структуру революционно-демократических задач, так и в характер собственно пролетарских целей вносит быстрое расширение сферы господства транснациональных корпораций и соответственно борьбы против него международного рабочего класса, в том числе и рабочего класса развивающихся государств. Интернационализация капитала и монополистической эксплуатации как бы надстраивается «сверху» на традиционную систему зависимости от того или иного конкретного империализма (американского, английского, французского, бельгийского, голландского) и тех или иных монополистических групп США, Англии, Франции, ФРГ, Японии и т. д. Складывается своего рода «двухэтажная» структура неоколониалистской эксплуатации и соответственно борьбы пролетариата, а также дру-

564 гих социальных сил против конкретного чужеземного империализма.

Но если цели антиимпериалистической, антинеоколониальной борьбы сближают рабочее движение Латинской Америки, Азии и Северной Африки, то различия в уровне антикапиталистических требований, а ныне и особые задачи рабочего класса государств социалистической ориентации, как это подробно показано в соответствующих главах, вносят большое разнообразие в содержание, динамику и формы социально-политической деятельности пролетариата в разных типах и группах развивающихся государств.

Возросшая роль современного пролетариата развивающихся стран — результат его ускоренного развития под воздействием целого ряда внутренних и внешних факторов.

Прежде всего это бесспорные достижения освободившихся государств в создании современной экономики. Они связаны и со структурной перестройкой, происходящей в рамках мировой капиталистической экономики, переносом в развивающиеся страны ряда крупных производств, которые являются экологически неприемлемыми или же с точки зрения транснациональных корпораций недостаточно «рентабельными» в условиях развитых капиталистических государств. В таких странах, как Бразилия, Мексика, Аргентина, Индия, а также Турция, Египет, Сингапур, Нигерия и др., сложились крупные отряды индустриального пролетариата.

Особую роль играет тот факт, что в освободившихся странах развитие и созревание современного пролетариата идут под воздействием таких благоприятных внешних факторов, как рост сотрудничества со странами социализма, возможность использовать опыт, накопленный рабочим классом социалистических и развитых капиталистических государств.

В условиях включенности освободившихся стран в систему мировых хозяйственных связей и глобального влияния реального социализма становление классового сознания пролетариата в этих странах начинается на более ранних стадиях его формирования, чем это было в Европе и Северной Америке.

Рабочие новостроек, возводимых с участием СССР, в той или иной мере учатся, можно сказать, в «социалистическом университете», когда получают профессиональную подготовку в СССР или у себя на родине под руководством советских специалистов. Школу борьбы за свои права проходят и многие рабочие из развивающихся стран, которые трудятся на положении мигрантов, например, в странах Западной Европы. Там они нередко участвуют в рабочем движении, а иногда и в деятельности компартий.

Внешний фактор воздействует и косвенно: общее изменение сил в пользу социализма на мировой арене, завоевания рабочих в давних цитаделях капитализма, достигнутые ими в результате

565 упорной многолетней борьбы, способствовали тому, что для крупного производства освободившихся стран ныне стали характерны условия труда (прежде всего 8-часовой рабочий день, еженедельный отдых, оплачиваемые отпуска и т. д.) и трудовое законодательство относительно современного уровня.

Об изменяющейся роли пролетарского движения в развивающихся странах свидетельствует также анализ следующих трех показателей. Во-первых, повышение доли пролетариата стран Африки, Азии и Латинской Америки в общей численности международного рабочего класса. Во-вторых, значительный сдвиг в профессиональной и политической организации рабочего класса, рост его классовой зрелости. И в-третьих, широкое использование традиционно пролетарских форм борьбы, в первую очередь забастовок, удельный вес и характер выдвигаемых при этом политических требований.

В наши дни не только существенно повысилась роль государств Азии, Африки и Латинской Америки в «решении судеб всего мира» ¹, но и серьезно изменился их облик. Увеличивается число таких, к которым все менее применима традиционная характеристика — «отсталые аграрно-крестьянские страны».

К началу 80-х годов Латинская Америка и Европа заметно сблизились по удельному весу городского населения (соответственно 65 и 69% горожан), в Азии же и Африке в 1980 г. он был в целом еще невысок, но в ряде стран превысил 50% (Сирия, Тунис, Иордания, Ливия, Саудовская Аравия, Джибути, Иран, ЮАР, Южная Корея) и даже 70% (Ирак, Ливан, Сингапур, ОАЭ, Катар, Бахрейн, Кувейт, Бруней). К 2000 г., как ожидается, число горожан превысит 50% еще в 14 странах (Марокко, Египет, Турция, НДРЙ, Мавритания, Заир, Гана, Камерун, Замбия, БСК, Бенин, ЦАР, Малави, Намибия). К тому же в наиболее многонаселенных государствах Азии и Африки хотя горожане и не составляют большинства, но их абсолютная численность очень велика: к 1980 г. в Индии их насчитывалось свыше 150 млн., в Индонезии — свыше 30 млн.²

В свете этих факторов становится очевидным, что ныне (а тем более к концу XX столетия) все большее число развивающихся стран уже не может рассматриваться лишь как часть «мировой

¹ В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 39, с. 328.

Анализируя эти весьма показательные цифры, надо вместе с тем иметь в виду, что они свидетельствуют о бурном и в известном смысле искусственном приливе в города крестьян, которые не только гонимы нищетой и аграрным перенаселением, но и привлечены соблазнами современной городской цивилизации. Зачастую город не в состоянии экономически

566 деревни». Скорее для них характерен все более отчетливо проявляющийся «городской сдвиг», во многом определяющий эволюцию всей их социальной структуры. Таким образом, в освободившихся государствах уже более или менее сложилось одно из условий формирования индустриального пролетариата. Другое важнейшее условие — это наемный труд. Несмотря на несовершенство, неполноту и противоречивость публикуемых статистических данных, установлены основные параметры сферы распространения наемного труда в важнейших отраслях народного хозяйства (см. табл. 8).

Как видно из приведенных цифр, к началу 80-х годов в результате социально-экономических сдвигов, происшедших во многих бывших колониях и полуколониях за последние 20—30 лет, общая численность работающих по найму впервые сравнялась и даже, возможно, несколько превзошла аналогичный показатель по развитым капиталистическим государствам Северной Америки, Европы, Океании и Японии. Последствия этого важнейшего сдвига в структуре армии наемного труда в несоциалистическом мире сказываются уже сейчас и в еще большей мере, очевидно, скажутся в будущем на развитии, масштабах и особенностях массовых выступлений широких слоев трудящихся против империализма и капитализма.

Важно, далее, иметь в виду соотношение между понятиями «армия наемного труда» и «рабочий класс» в развитых капиталистических и развивающихся странах. Как известно, исследователи-марксисты, внимательно проанализировав последствия социально-экономических сдвигов, связанных с воздействием НТР, пришли к выводу, что в развитых капиталистических странах пролетариат включает не только промышленных рабочих, по-прежнему составляющих его индустриальное ядро, и сельскохозяйственных пролетариев, но также все более широкие слои служащих, технических работников и другие категории лиц наемного труда, образующие торгово-конторский, «инженерный» и «чиновнический» пролетариат¹. Соответственно рабочий класс развитых капиталистических государств к началу 80-х годов насчитывал примерно 230 млн. человек из 270 млн. лиц наемного труда, учтенных в этих странах. Это значит, что в состав рабочего класса индустриальных капиталистических государств ныне входит уже более

освоить эту миграционную массу, и она долгое время остается во многих отношениях не интегрированной в городскую жизнь. В результате в развивающихся странах рост городского населения и урбанизация в ее собственном смысле — это процессы, которые нередко не совпадают в полной мере.

¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. 1, с. 321; В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 6, с. 288; Ленинский сборник XXXVII, с. 213.

567 Таблица 8

Наемный труд и рабочий класс в капиталистических и развивающихся странах в начале 80-х годов (в млн.)

Источники: «Yearbook of Labour Statistics», 1962—1983; «Yearbook of Industrial Statistics», 1980, N 4, 1982; «Production Yearbook». FAO, 1964—1981, а также национальные статистики.

568 100 млн. из 143 млн. наемных работников, занятых в сфере торговли и обслуживания ¹.

Иное положение в развивающихся странах. Здесь и поныне подавляющее большинство служащих, несмотря на явственно обозначившуюся тенденцию к сближению их с рабочими, по ряду классообразующих признаков, а также характеру общественного сознания, ценностным ориентациям и поведенческим особенностям все еще существенно отличается от современного пролетариата; по-прежнему в полной мере сохраняется противоположность умственного и физического труда. Средние и даже мелкие чиновники до сих пор видят в себе носителей верховной власти, пытаются всеми силами сохранить свое «особое» положение, упрочить свои привилегии и не допустить демократизации общественной жизни.

Доходы служащих и чиновников, как и прежде, в 2—3 раза выше, чем у основной массы рабочих. Сохраняются различия и в уровне культуры, в сфере традиций, быта, личностных притязаний. Конечно, во многих государствах Латинской Америки, а отчасти и в афро-азиатских странах в последние десятилетия широкие слои служащих и даже мелких чиновников, подобно рабочим, объединяются в профсоюзы, все чаще применяют такие методы борьбы, как забастовки, совместно с пролетарскими организациями борются против империализма и внутренней реакции, за экономический и социальный прогресс. И все же эти слои трудящихся в афро-азиатских, да и в значительной части латиноамериканских стран вряд ли могут быть охарактеризованы уже теперь как новые отряды рабочего класса. Скорее это дело будущего. Вот почему целесообразнее сопоставлять данные об общей численности не столько лиц наемного труда в целом, сколько сельскохозяйственных и промышленных рабочих.

Как явствует из материалов таблицы, ныне в промышленности и в сельском хозяйстве афро-азиатских и латиноамериканских государств сосредоточено около 60% (182—183 млн. из 309—310 млн.) всех промышленных и сельскохозяйственных рабочих несоциалистического мира. Однако и тут необходимо уточнение.

Если в капиталистических странах Европы, Северной Америки, Океании, а также в Японии все рабочие, занятые в указанных выше отраслях народного хозяйства, несмотря на разницу в квалификации, оплате труда, степени организованности и участия в рабочем движении, в целом образуют относительно однородную социальную общность, то в развивающихся странах сложилась иная ситуация. Как показано в томе, здесь характерно параллельное существование и развитие двух категорий рабочих,

¹ «Международное рабочее движение». Справочник. М., 1982, с. 323.

569 связанных соответственно с современными и традиционными средствами производства, эксплуатируемых на капиталистической и полукапиталистической (а иногда и докапиталистической) основе и поэтому существенно различающихся по своему объективному положению, общественному сознанию и т. д. В этих условиях непосредственно сопоставимыми оказываются лишь данные о рабочих современных секторов промышленности, основные классообразующие признаки которых однотипны в развитых капиталистических и в развивающихся странах.

Напомним в этой связи, что современные пролетарии в развивающихся странах в отличие от рабочих, связанных с мелким полукапиталистическим хозяйством, как правило, полностью отделены от собственности на средства и орудия труда. Они заняты в крупном, преимущественно механизированном производстве, отличаются сравнительно высоким уровнем территориально-производственной концентрации, бо́льшей способностью к организации, солидарности и единым действиям.

С учетом всего сказанного можно сделать вывод, что, во-первых, к началу 80-х годов на долю бывших колоний и полуколоний приходится около 40% всех наемных работников, занятых в промышленных отраслях, и не более 32—33% (56—60 млн. из 176—180 млн.) промышленных рабочих современного типа. Иначе говоря, исторически сложившееся отставание развивающихся стран в сфере промышленного производства самым непосредственным образом сказывается на структуре и составе промышленного пролетариата всех несоциалистических стран. Во-вторых, в развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америки оказалось сосредоточено около 72—74% (18—20 млн. из 25—27 млн.) всех сельскохозяйственных рабочих современного типа. В-третьих, к началу 80-х годов в развивающихся странах было сконцентрировано около 38—39% (76—80 млн. из 203—207 млн.) всех современных промышленных и сельскохозяйственных рабочих несоциалистического мира. В развитых капиталистических государствах в условиях НТР численность сельскохозяйственных рабочих в последние 20—30 лет постоянно сокращалась. Напротив, в развивающихся странах по мере механизации, химизации и электрификации сельского хозяйства число современных сельскохозяйственных рабочих непрерывно возрастало. В то же время в 1,5—2 раза медленнее, чем в развивающихся странах, увеличивается численность промышленных, строительных и транспортных рабочих в индустриальных странах. Можно ожидать, что в конце 80-х — первой половине 90-х годов на страны Азии, Африки и Латинской Америки будет, видимо, приходиться еще более значительная часть современного промышленного и сельскохозяйственного пролетариата зоны мирового капиталистического хозяйства. Это создает прочную объективную основу для развертывания массо-

570 вого рабочего движения, для укрепления позиций классовых профсоюзов и пролетарских партий в городах и сельской периферии развивающихся стран. В-четвертых, хотя в развивающихся странах в настоящее время сосредоточено 40% всех наемных работников сферы торговли и обслуживания несоциалистических стран, они, как уже отмечалось, в своем подавляющем большинстве пока еще не могут быть включены в состав современного пролетариата. Однако тенденция к сближению торгово-конторских работников и некоторых других групп служащих с современным промышленным пролетариатом, достаточно отчетливо проявившаяся в последние 10—15 лет и в развивающихся странах, в дальнейшем может привести к возникновению в этих странах его новых крупных отрядов. При этом следует подчеркнуть, что в общественно-политической жизни, в ходе стачечной борьбы и других массовых выступлений трудящихся, сближение основных отрядов рабочих и служащих происходит быстрее и отчетливее, чем по уровню и общим условиям их жизни и быта.

Появление в послевоенные годы больших отрядов современного пролетариата в странах Азии, Африки и Латинской Америки — факт, имеющий огромное значение и для самих этих стран, и для международного рабочего движения. В результате заметно расширяются ряды международного пролетариата и зона его активных, массовых классовых действий. Для мирового революционного процесса весьма существенно то, что в решении судеб всего мира народы развивающихся стран участвуют, имея немалое «пролетарское ядро».

Конечно, пролетариат современных секторов промышленности Азии, Африки и Латинской Америки еще относительно молод и имеет определенные слабости сравнительно с рабочим классом Западной Европы или США. Уже говорилось, что он менее квалифицирован, менее грамотен, теснее связан с деревней; широкие слои рабочих все еще опутаны традиционными предрассудками и религиозными суевериями. В ряде стран и районов развивающегося мира процессы дифференциации и даже дезинтеграции (как в профессиональном, так и в идеологическом плане) могут временно преобладать над процессами консолидации пролетариата.

Поэтому не следует преувеличивать степень классовой зрелости современного пролетариата освободившихся стран. Однако нельзя и руководствоваться при этом только отдельными признаками, необходим комплексный подход с одновременным учетом социальных, экономических и политических факторов.

Если судить о социально-экономической и политической зрелости прежде всего промышленного пролетариата освободившихся государств, то приведенные в томе материалы говорят о все большем его приближении к средним характеристикам современного рабочего класса. Встречающиеся нередко отклонения объяс-

571 няются созреванием рабочего класса на базе создания крупного современного производства в беспрецедентно с исторической точки зрения короткие сроки в специфических условиях молодых государств, а также под влиянием изменившейся обстановки в мире. Эти внутренние и внешние факторы-ускорители классообразования приводят к тому, что если время формирования и созревания пролетариата в Западной Европе исчисляется столетиями, то в промышленных центрах, скажем, Индии или Мексики этот путь свелся к десятилетиям. А в такой срок социально-психологические установки людей не могут перестроиться полностью, особенно в наиболее устойчивой семейно-бытовой сфере. Отсюда сохранение традиционных обычаев, соблюдение религиозных обрядов или поддержка коммуналистских лидеров. Но эта внешняя традиционная оболочка, которая бросается в глаза, не может затемнять скрывающуюся за ней новую сущность: современный азиатский, африканский или латиноамериканский рабочий — это прежде всего пролетарий, как бы ни были велики его национальные или культурные отличия от, скажем, европейского пролетария.

В Бразилии, Индии, Аргентине, в ряде арабских и некоторых африканских государствах к настоящему времени созданы индустриальные комплексы — «стальные», «медные», «нефтехимические», построены машиностроительные и цементные заводы, текстильные и лесообрабатывающие комбинаты, сооружаются дороги и электростанции, расширяются плантации. Иначе говоря, на современном производстве трудятся рабочие, обладающие в целом уровнем образования и квалификации, сравнимым с соответствующим уровнем рабочих аналогичного типа предприятий в центрах капитализма.

В числе внутренних факторов-ускорителей «созревания» пролетариата следует назвать также связанное с концентрацией производства тесное общение вне работы, в рабочих кварталах, в заводских и рудничных поселках. Влияние этого на развитие классового сознания фабрично-заводских рабочих, горняков отмечено в обследованиях, проведенных во многих странах (Индия, Гана, Замбия, Чили и т. д.).

Определенную роль в этом отношении играют и социально-культурные условия. В XIX в., в период индустриализации в Европе и Северной Америке, 10—12-часовой рабочий день, широкое использование детского труда, грошовая зарплата, как правило, не позволяли рабочему люду и мечтать об удовлетворении своих культурных потребностей.

Во второй половине XX в., как это выявили соответствующие обследования, рабочие в развивающихся странах всячески (нередко ценой недоедания) стремятся дать образование своим детям. Широкое распространение газет, радиовещания, а теперь и телевидения обеспечивает «демонстрационный эффект» современных

572 стандартов жизненных условий, побуждая к борьбе за их обретение. В результате общие социально-культурные запросы и потребности пролетариата этих стран зачастую приближаются к современному уровню. В этом также проявляется одна из тенденций ускоренного созревания пролетария как личности.

Вместе с тем материальная и духовная сфера жизни людей в развивающихся странах, особенно в Азии и Африке, отмечена гораздо большей распространенностью традиционных отношений, что оказывает значительное влияние на рабочих. Однако это не означает, что пролетариат развивающегося мира отстает от своих собратьев по классу в развитых странах в той же мере, каков разрыв между этими странами в целом. Нередко процесс формирования современного рабочего класса в развивающихся странах заметно опережает динамику экономического и социального развития соответствующей страны.

К тому же сама историческая «молодость» пролетариата несет не только негативные, но и положительные элементы: речь идет, в частности, об известной слитости всех трудящихся, городских и деревенских бедняков, поддерживающих рабочих в периоды кризисных ситуаций. Поэтому городской пролетариат современных секторов индустрии уже не раз выступал застрельщиком и основной ударной силой при проведении всеобщих стачек с политическими требованиями, антиимпериалистических и антивоенных манифестаций. Это свидетельствует о реальных предпосылках превращения пролетариата в ведущую силу в борьбе трудящихся масс за экономический и социально-политический прогресс освободившихся государств.

Таким образом, ускоренное созревание современного пролетариата в Азии, Африке и Латинской Америке открывает перспективу нарастания классовой борьбы и усиления пролетарских тенденций в общедемократическом движении. Притом особое значение имеют факторы конституирования рабочих в «класс для себя» в русле пролетарского движения — «самосоздание в борьбе», важнейшими инструментами которого являются рабочие партии и профсоюзы.

Превращение пролетариата из «класса в себе» в «класс для себя» в конечном счете происходит в процессе соединения научного социализма с рабочим движением, другими словами, под руководством марксистско-ленинских, коммунистических партий. В ряде стран с середины 70-х годов этот процесс развивается в условиях руководящей роли авангардных партий трудящихся, вместе и параллельно с их переходом на позиции научного социализма.

Между тем сила компартий, их реальное влияние в рабочем движении и общественно-политической жизни в разных странах Азии, Африки и Латинской Америки неодинаковы (об этом подробно говорилось в соответствующих главах), и это не может не

573 сказываться на динамике классового и политического созревания пролетариата.

В Латинской Америке компартии действуют практически во всех странах, причем зачастую они возникли под непосредственным влиянием победы Великой Октябрьской социалистической революции. Хотя и здесь весьма значительны отличия от страны к стране, в целом коммунисты уже накопили немалый опыт, заняли прочные позиции в рабочем движении, в общественной жизни. Вместе с тем расширению влияния компартий, их превращению в массовые во многих странах континента серьезно препятствовали жестокие репрессии и преследования со стороны господствовавших там на протяжении долгих лет диктатур, вынуждавших коммунистов действовать в глубоком подполье.

Опытные и влиятельные компартии имеются в ряде стран Азии и Африки, в частности в Индии и Сирии, Ираке и Ливане, ЮАР и Судане. За их плечами многие годы борьбы в самых различных условиях — от нелегальной работы до широкой, открытой политической деятельности, включая участие в правительствах. Эти партии мужественно проявили себя в годы национально-освободительной борьбы. После завоевания независимости, выступая в первых рядах борцов против империализма, за социальный прогресс, они на практике проводили и проводят линию на сотрудничество между пролетарскими и революционно-демократическими силами, на самое широкое объединение левых, демократических и патриотических сил, готовых добиваться реализации национально-демократических целей. Вместе с тем коммунистическое движение этих континентов в целом не столь развито, как в Латинской Америке, а в значительном числе стран, например Тропической Африки, партии рабочего класса еще не возникли.

Относительная слабость компартий в Африке, а также в Азии и отчасти в Латинской Америке — фактор, который отрицательным образом сказывается на формировании классового сознания пролетариата, уровне организованности и весе в общественной жизни соответствующих стран. В то же время принадлежность этих компартий к международному коммунистическому движению обеспечивает возможность усваивать и использовать его опыт, способствует укреплению их роли, а значит, и ускорению процесса созревания рабочего класса.

Особенностями положения и развития рабочего класса в Азии и Африке, а также в Латинской Америке на современном этапе объясняется и то, что здесь слабы позиции социал-демократии. Начиная с 70-х годов Социнтерн предпринимает особые усилия с целью распространить влияние на эти регионы, добивается формирования и укрепления там партий и организаций социал-демократического толка. Однако до сих пор эти партии, которые к тому же с известной натяжкой могут быть названы социал-де-

574 мократическими, стали реальной силой лишь в немногих латиноамериканских странах.

Это значительно ограничивает потенциал политического влияния рабочего движения, хотя в то же время и означает меньшую по сравнению с развитыми капиталистическими странами «зараженность» рабочего класса социал-реформизмом (этот «недостаток» стремятся восполнить международные реформистские профобъединения, привлекая к себе профсоюзы Азии, Африки и Латинской Америки). Отсюда дополнительные возможности для утверждения революционной тенденции в рабочем движении развивающихся стран, для роста влияния социалистических идей, компартий и прогрессивных профсоюзов.

* * *

Рост численности пролетариата составляет важную предпосылку становления и развития его профессиональных организаций. Но эти процессы могут протекать и далеко не синхронно. Существенную роль при этом играет тот факт, что в развивающихся странах создание и укрепление профорганизаций современного типа не повторяет тех начальных стадий, через которые они прошли в Западной Европе и Северной Америке в период промышленной революции и после нее. Тогда объединение рабочих в профсоюзы — на уровне предприятий, отдельных отраслей промышленности и тем более в общенациональном масштабе — происходило крайне медленно, мучительно и противоречиво. Ныне в первую очередь благодаря освоению опыта рабочего класса социалистических, а также развитых капиталистических государств в большинстве освободившихся государств, вступивших в эпоху промышленной революции, удельный вес объединенных в профсоюзы рабочих более или менее сопоставим с аналогичным показателем по развитым капиталистическим странам. Так, к началу 80-х годов в рядах профсоюзов развитых капиталистических государств было объединено около 100 млн. человек, т. е. 43—44% всего пролетариата этой части мира. По отдельным странам этот показатель колеблется в очень широких пределах — от 18—19 до 70% (в Скандинавии). В развивающихся странах профсоюзы охватывают около 40—45 млн. человек (в том числе 5—10 млн. служащих), из них примерно 24 млн. входят в МКСП, 15—19 млн. — в ВФП и 5—10 млн. — в другие профсоюзные объединения ¹. Удельный вес объ-

¹ «Unions Internationales des syndicates en Chiffres», servis des UIS. Prague, 1982; «Report on Activities 1979—1982 13th World Congres». ICFTU. Oslo, 23—30 June 1983; «International Directory of the Trade Union Movement». Ed. A. P. Coldrick and Philip Jones, the Mac Millan Press Ltd., 1979; J. P. Win-

575 единенного в профсоюзах современного промышленного и сельскохозяйственного пролетариата в начале 80-х годов достигал примерно 38—43%. Амплитуда колебаний этого показателя в развивающихся странах в целом меньше, чем в развитых индустриальных государствах, и остается, как правило, в пределах 30—50%.

Иными словами, и в развитых капиталистических, и развивающихся странах профсоюзы объединяют примерно одинаковую долю промышленных и сельскохозяйственных рабочих.

Разумеется, количественные показатели организованности пролетариата развивающихся стран не должны заслонять слабостей действующих здесь профсоюзов, связанных как с относительной молодостью рабочего класса и рабочего движения, так и с рядом упоминавшихся специфических черт, обусловленных объективными условиями его развития в бывших колониях и полуколониях. Профсоюзному движению Азии, Африки и Латинской Америки свойственны сильная раздробленность, известная организационная неустойчивость и аморфность, текучесть состава, недостаток опытных профсоюзных кадров, нередко преобладание среди лидеров и функционеров непролетарских элементов, распространенность отношений традиционалистского типа. Все это негативно сказывается на эффективности борьбы пролетариата за классовые интересы и общедемократические цели.

Вместе с тем ввиду слабости, а иногда и отсутствия рабочих партий профсоюзы в развивающихся странах играют особую роль. В колониальный период профсоюзы, как правило, активно участвовали в национально-освободительном движении. В годы независимости они продолжают выступать в защиту общенациональных интересов. В периоды политических кризисов, как показал опыт, возрастает роль профсоюзов как организованной силы, способной оказывать воздействие на правительства в интересах трудящихся. В отдельных случаях, например в некоторых странах Африки, профсоюзы способствовали свержению продажных неоколониалистских режимов.

Борьба профсоюзов за удовлетворение экономических требований трудящихся является борьбой за «выживание» и одновременно школой осознания пролетариатом своих классовых интересов (особенно для рабочих государственного сектора или предприятий, принадлежащих иностранным монополиям).

Для понимания роли, которую ныне играет пролетариат освободившихся государств, представляют интерес данные о его участии в забастовках. В целом за последние 10—15 лет в развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америки опыт участия в стачечной борьбе приобрели около половины всех промышлен-

dmuller. The International Trade Union Movement. Deventer, 1980, p. 62, 64, 110.

576 ных и сельскохозяйственных рабочих современного типа ¹. В целом ряде развитых капиталистических стран показатели размаха забастовочного движения были примерно такими же ².

Забастовки происходили во всех отраслях экономики освободившихся стран, причем следует учитывать, что условия борьбы здесь тяжелее, чем в развитых капиталистических странах. Необходимые фонды у профсоюзов обычно незначительны, в рабочем законодательстве нередко отсутствует право на забастовку, на стачечников чаще обрушиваются репрессии. Поэтому особенно велико значение приобретенного рабочими многих афро-азиатских и латиноамериканских государств опыта участия в проведении всеобщих стачек в масштабе городов, регионов или всей страны.

В среднем ежегодное число участников забастовочного движения в развивающихся странах в 70—80-е годы колебалось в пределах 9—15 млн. человек. В отдельные годы стачечная борьба обретала особенно широкие масштабы: 1970 г.—20 млн. человек, 1971 г.—22 млн., 1978 г.—19 млн. человек ³. В 80-е годы показатели несколько снизились. Это связано с некоторым общим спадом забастовочного движения в капиталистических странах в условиях небывало выросшего в период мирового экономического кризиса давления на рабочих, на их профсоюзы со стороны предпринимателей и государства.

Отметим также, что в развитых капиталистических странах суммарные показатели участия в забастовках отражают опыт и навыки борьбы нескольких или даже многих поколений, тогда как в развивающихся странах летопись рабочего движения гораздо короче, особенно для тех (а их миллионы), кто вступил в ряды рабочего класса лишь в последние 10—15 лет. И тем не менее молодой индустриальный пролетариат афро-азиатских и латиноамериканских стран, освоив многое из опыта борьбы своих братьев по классу в развитых капиталистических государствах, сумел в сравнительно короткие сроки развернуть стачечное движение.

Следует при этом иметь также в виду, что в целом ряде стран (Ангола, Мозамбик, Эфиопия, Южный Йемен, Конго и др.), избравших путь социалистической ориентации, рабочий класс добивается реализации классовых целей не через забастовочные выступления, а путем активного участия в производительном труде, защите и углублении завоеваний революции. В этих странах логика антиимпериалистической и национально-освободительной борьбы ведет ко все большему совпадению целей рабочего

¹ См. «Рабочий класс и современный мир», 1983, № 3, с. 141, а также материалы международных и национальных статистик.

³ См. «Международное рабочее движение». Справочник. М., 1984, с. 398.

577 движения с задачами революционной демократии. Авангардные партии отводят важное место организованным отрядам трудящихся своих стран, опираются на профсоюзы в осуществлении прогрессивных программ социально-экономического и культурного переустройства. Профсоюзы и другие массовые организации трудящихся в странах социалистической ориентации играют немалую роль в становлении государственных начал в их экономике. К числу партий, вносящих весомый вклад в дело становления и укрепления профсоюзного движения, можно отнести МПЛА — Партию труда Анголы, Йеменскую социалистическую партию (НДРЙ), Конголезскую партию труда, Рабочую партию Эфиопии и др.

Оценивая по достоинству степень вовлеченности пролетариата развивающихся стран в классовую борьбу, нельзя не видеть, что огромную роль при этом играют его интернациональные связи. Вместе с тем их расширение, активное участие рабочих Азии, Африки и Латинской Америки в борьбе против империализма, против ТНК стали в современных условиях важным фактором укрепления всего международного рабочего движения.

Показателен в этом смысле рост удельного веса профсоюзов развивающихся стран в крупнейших международных профобъединениях. В ВФП, МКСП и ВКТ доля членов этих профсоюзов составляет не менее 30—40% от общей численности профсоюзов стран зоны мирового капиталистического хозяйства. Особенно важно отметить, что в последнее время членская база ВФП и ее Международных (отраслевых) объединений профсоюзов (МОПов) расширяется прежде всего за счет профсоюзов Азии, Африки и Латинской Америки (и это естественно, учитывая относительную молодость и рост движения в этих регионах). Эти профсоюзы включаются в разностороннюю деятельность федерации, активно участвуют в международных конференциях и других мероприятиях ВФП и МОПов.

Роль профсоюзов развивающихся стран видна и в их представительстве в руководящих органах ВФП и ее отраслевых объединений. Так, из 6 секретарей ВФП 3 являются представителями этих профцентров, из 43 членов Бюро — 20 человек. Каждая сессия Генерального совета или Бюро, обсуждая проблемы международного рабочего движения, служит также широким форумом, где профсоюзы Азии, Африки и Латинской Америки обмениваются опытом борьбы со своими друзьями по классу из социалистических и развитых капиталистических стран, вносят свой вклад в разработку общей позиции и совместных действий входящих в ВФП организаций.

Генеральный совет и Бюро федерации уделяют большое внимание вопросам, представляющим особую актуальность для трудящихся развивающихся стран. В 80-е годы в повестку дня сессий

578 руководящих органов ВФП все чаще включаются проблемы единства выступлений профсоюзов против засилья ТНК, безработицы, за новый международный экономический порядок и др. Роли профсоюзов в решении экономических проблем развивающихся стран была специально посвящена 36-я сессия Генерального совета ВФП (октябрь 1984 г.). Присутствовавшие на сессии видные профсоюзные деятели этих стран активно поддержали меры секретариата ВФП по усилению интернациональной солидарности профсоюзов в борьбе против антинародной политики монополистического капитала.

Проблемы рабочего движения в Азии, Африке и Латинской Америке занимают видное место и в деятельности Международных объединений профсоюзов ВФП. Каждое из решений конференций и административных комитетов МОПов принимается при активном участии представителей 60—80 профсоюзов из развивающихся стран.

На профсоюзы развивающихся стран приходится также весьма существенная часть общего числа членов МКСП. Причем по многим вопросам рабочего и демократического движения эти профсоюзы занимают гораздо более прогрессивную позицию, чем данное профобъединение в целом.

Большое внимание профцентры развивающихся стран уделяют проблеме признания и соблюдения предпринимателями и правящими режимами основных международных норм, гарантирующих права профсоюзов и их возможность защищать интересы трудящихся. Соответствующие конвенции МОТ были приняты в 1948 и 1949 гг. по инициативе ВФП и при активной поддержке немногочисленных тогда представителей профсоюзов освободившихся стран. Требование применения на практике этих конвенций в полном объеме все чаще выдвигается в ходе массовых выступлений трудящихся в странах Азии, Африки и Латинской Америки.

Проведение по предложению африканских профсоюзов и при поддержке ВФП в рамках МОТ трех профсоюзных конференций против апартеида (в 1977, 1979 и 1982 гг.) и Международной трехсторонней конференции по этому вопросу (1984 г.) способствовало усилению борьбы трудящихся мира против расизма и создало благоприятную обстановку для проведения массовых кампаний в защиту профсоюзных прав в освободившихся странах Африки.

Серьезное значение для профсоюзов развивающихся стран имеют принятые МОТ конвенции, установившие международные нормы в области условий труда, профессиональной подготовки, социального обеспечения и т. д. Борьба за их введение и соблюдение — острейшая проблема сегодняшнего дня для рабочих организаций этих стран. В последние годы эти профорганизации, обеспокоенные пагубным влиянием ТНК на положение трудящих-

579 ся стран Азии, Африки и Латинской Америки, выдвинули инициативы, направленные на то, чтобы МОТ выступила против бесконтрольной деятельности этих корпораций. При постановке этих вопросов в МОТ профцентры развивающихся стран опираются на поддержку социалистических стран, прогрессивных профсоюзов развитых капиталистических государств.

В 80-е годы выступления профсоюзов развивающихся стран содействовали принятию таких важных документов МОТ, как конвенции «О коллективных переговорах» и «Об установлении международной системы прав на социальное обеспечение»; резолюции «По вопросу политики занятости» и «О молодежи и вкладе МОТ в Международный год молодежи»; рекомендации «По вопросу профессиональной подготовки и занятости лиц ограниченной трудоспособности» и «По вопросам политики занятости» (в том числе в связи с экономическими и социальными последствиями разоружения). Следует вместе с тем иметь в виду ограниченный характер многих положений этих документов. Все чаще со стороны профсоюзов социалистических и несоциалистических стран раздаются резкая критика в адрес МОТ, требования радикального, действенного подхода к решению назревших проблем. Так, на 69-й сессии МОТ многие профсоюзы из этих стран вместе с профсоюзами социалистических стран развернули активную борьбу за коренную перестройку всего механизма контроля за применением конвенций и рекомендаций МОТ.

Внимание профсоюзного движения развивающихся стран все больше привлекают вопросы устранения неоколониалистского неравноправия и дискриминации в сфере научно-технического прогресса. На международных форумах, проводимых ВФП и ОСНАА, отмечалось, что придание справедливого характера международным научно-техническим связям развивающихся стран имеет прямое отношение к задачам упрочения их национальной независимости.

В 70-е годы укрепились отношения между ВФП и многими национальными, региональными и континентальными профцентрами развивающихся стран, прежде всего с ВАФП, МКАП и ПКПЕТЛА. Весьма показательно в этой связи то, что в работе Х Всемирного конгресса профсоюзов (Гавана, февраль 1982 г.) участвовали представители 279 организаций из освободившихся стран, в том числе 191, не являющейся членом ВФП; 17 профсоюзов из развивающихся стран были приняты в федерацию в ходе самого конгресса. Все это можно рассматривать как свидетельство понимания и поддержки широкими кругами рабочего движения в странах Азии, Африки и Латинской Америки последовательно проводимой ВФП линии защиты пролетарских интересов, международной солидарности всех трудящихся планеты в борьбе против империализма, за мир, демократию и социальный прогресс, высокой

580 оценки того внимания, которое федерация уделяет вопросам положения и борьбы народных масс этих регионов. Эти позитивные сдвиги отразились на массовых выступлениях трудящихся в развивающихся странах, в ходе которых различные отряды профсоюзного движения стремятся преодолеть многочисленные препятствия, мешающие развитию единства действий, осуществлению общих целей. В результате удается достичь понимания необходимости совместных действий в различных формах: организуются комитеты координации, заключаются соглашения между профцентрами по конкретным требованиям трудящихся, проводятся всеобщие забастовки и дни протеста и т. д.

Так, в Латинской Америке заметное влияние на формирование единства действий профсоюзов оказала многолетняя кампания солидарности с социалистической Кубой, с борьбой профсоюзов Чили. Нарастает движение солидарности с борьбой трудящихся Никарагуа и других стран Карибского бассейна — Сальвадора, Гватемалы. Позиция профсоюзов Мексики, Панамы, Венесуэлы и других стран континента, активная позиция ПКПЕТЛА служат немаловажным фактором, противостоящим планам открытой интервенции США против Никарагуа. В 1983—1984 гг. выступления против неоколониалистской эксплуатации развивающихся стран (в частности, выступления профсоюзов Колумбии, Боливии и Аргентины против политики Международного валютного фонда), за установление нового международного экономического порядка охватили ряд стран континента. Во многих случаях они сочетались с антивоенными акциями, мероприятиями солидарности с антиимпериалистической борьбой трудящихся в различных районах планеты.

Эти крупномасштабные кампании показывают, что среди латиноамериканских трудящихся растет и углубляется сознание необходимости единства на региональном и международном уровнях в борьбе за свои экономические и политические права, против агрессивного, милитаристского курса империализма.

В Африке выступления Южноафриканского конгресса профсоюзов против апартеида получают массовую поддержку не только профсоюзов «прифронтовых» государств, но и ряда других африканских профобъединений, так же как профсоюзов социалистических и многих капиталистических стран. Проводимые прогрессивными профсоюзами мира кампании солидарности оказывают огромное воздействие на общественное мнение стран континента, содействуют укреплению отношений ОАПЕ с этими профсоюзами, с ВФП.

Массовые выступления профсоюзов многих развивающихся стран направлены на поддержку борьбы народов Ближнего Востока против агрессивных действий США и Израиля, попрания прав трудящихся Палестины. Организации ряда освободившихся

581 стран приняли активное участие в кампании против кэмп-дэвидских соглашений. В разных странах она приобрела различные формы и размах, однако повсеместно содействовала усилению авторитета в регионе рабочего движения, антиимпериалистическому воспитанию масс.

В Азии и Океании в центре проводимых профсоюзами массовых кампаний стали проблемы мира и безопасности как в регионе, так и во всем мире, которые рассматриваются в неразрывной связи с проблемами борьбы против неоколониализма, за социальные права и интересы трудящихся. Этим проблемам был посвящен ряд крупных международных конференций, состоявшихся в первой половине 80-х годов. Ведущую роль в их организации играли профсоюзы Индии, Бангладеш, Филиппин, тесно сотрудничающие с организациями трудящихся социалистических стран, с прогрессивными профсоюзами Японии и Австралии. Поддержка со стороны профсоюзов большинства стран континента сделала возможным плодотворное сотрудничество в их подготовке и проведении профобъединений, являющихся членами ВФП, МКСП и ВКТ.

Эти вопросы, например, обсуждались на профсоюзной конференции стран Азии и Океании, состоявшейся в Дели 4—6 февраля 1985 г. Конференция отметила, что установление нового международного экономического порядка прежде всего связано с активной борьбой народов за мир, за устранение угрозы ядерной катастрофы, за свои суверенные права. В принятой декларации содержится призыв крепить сотрудничество профсоюзных организаций и трудящихся стран Азии и Океании в поддержку усилий, направленных на установление прочного мира, на социально-экономическое развитие.

Профсоюзы стран Азии, Африки и Латинской Америки все решительнее поддерживают движение неприсоединения, его антиимпериалистическую направленность, как правило отражающую в современных условиях генеральное направление внешнеполитического курса государств, возникших в результате распада колониальной системы. Объективное совпадение интересов прогрессивного профсоюзного движения с движением неприсоединения в целом ряде сфер, в том числе в вопросах борьбы за мир, безопасность, разрядку, создает реальную основу для дальнейшего развития плодотворного сотрудничества этих сил. Прогрессивные профсоюзы тесно взаимодействуют также с передовыми общественно-политическими силами освободившихся стран, объединенными в движении солидарности народов Азии и Африки.

В профсоюзном движении развивающихся стран постепенно изживаются настроения, будто проблемы войны и мира касаются лишь развитых государств, в первую очередь великих держав, в то время как у латиноамериканских и афро-азиатских стран достаточно-де и своих проблем. Все более широкие слои трудящихся

582 осознают, что милитаристская, агрессивная политика империализма направлена также и против развивающихся стран, а решение собственных проблем в значительной мере сдерживается атмосферой конфронтации и напряженности, создаваемой империалистическими державами в международных отношениях, гонкой вооружений, поглощающей все большую часть их национальных бюджетов.

Рабочий класс стран Азии, Африки и Латинской Америки еще в 50-х годах по инициативе коммунистических партий активно включился во всемирное движение сторонников мира. На современном этапе его вклад в антивоенную борьбу резко возрос. Специфика состоит в том, что требования мира и разоружения в этих странах непосредственно переплетены с широким спектром антиимпериалистических, антиколониальных и демократических требований — укрепления суверенитета, преодоления экономической зависимости и отсталости, проведения аграрных преобразований, повышения благосостояния нации, упрочения демократии. Это открывает возможность участия в борьбе за мир всех классов и партий, отстаивающих национальные интересы от посягательств империализма, выступающих против его неоколониалистской политики. Ныне почти во всех странах Азии, Африки и Латинской Америки действуют национальные комитеты защиты мира. Так, в июле 1984 г. состоялась Континентальная конференция национальных Советов мира, на которой были выработаны программы согласованных действий против империализма.

Организованный рабочий класс, его партии и прогрессивные профсоюзы выступают в первых рядах борцов за мир, против милитаризма и милитаризации. Во время забастовок (Индия, Колумбия, Корея, Аргентина, Филиппины, Бразилия и т. д.) рабочие все чаще выдвигают антивоенные, антиимпериалистические требования. Они добиваются ограничения и прекращения развязанной империализмом гонки вооружений, закрытия иностранных военных баз, сокращения военных бюджетов, прекращения закупок вооружения, мирного урегулирования региональных и межгосударственных конфликтов (Ближний Восток, Центральная Америка, Юг Африки). Актуальность этих требований, как и в целом значение антивоенной борьбы рабочего класса развивающихся стран, подчеркивается тем, что военные расходы этих стран за последнее десятилетие увеличились в 2,5 раза, а их доля в общемировых военных расходах возросла с 9% в 1971 г. до 16% в 1981 г.; ныне на развивающиеся государства приходится более 60% численности войск всех государств.

Трудящиеся, вся прогрессивная общественность Азии, Африки, Латинской Америки все отчетливее понимают, что обострение международной обстановки, нарастание военной опасности, гонка вооружений находятся в вопиющем противоречии с интере-

583 сами борьбы за преодоление отсталости освободившихся стран, за установление нового международного экономического порядка.

Важным аспектом антивоенных, антиимпериалистических выступлений трудящихся масс развивающихся стран, затрагивающим их коренные интересы, является создание в них при участии ТНК местной военной промышленности, что привязывает молодые государства к империалистическим источникам военной технологии, создает новую цепь зависимости. Одновременно международные монополии получают многомиллионные прибыли в связи с продажей лицензий, сооружением капитальных военно-промышленных объектов и их обслуживанием.

Наконец, поощряемая и раздуваемая империализмом гонка вооружений нередко оказывает негативное воздействие на внутреннюю ситуацию в развивающихся странах, способствуя росту в них милитаристских сил. Это вызывает растущую озабоченность в рабочем и демократическом движении на всех трех континентах.

Активная позиция профсоюзов развивающихся стран по вопросам войны и мира находит подтверждение в их возросшем участии во всех крупнейших международных форумах миролюбивой общественности, например состоявшихся в 1983 г. Всемирной ассамблее «За мир и жизнь, против ядерной войны» (Прага) и Международной профсоюзной встрече-диалоге «Мир и профсоюзы» (София). Из 132 стран, представленных на Пражской ассамблее, более 80 являлись странами Азии, Африки и Латинской Америки, причем, как правило, в состав национальных делегаций входили профсоюзные активисты. В софийской встрече участвовало более 40 развивающихся стран (из общего числа 71). И на том и на другом форумах деятели профсоюзного и рабочего движения из развивающихся стран занимали по вопросам войны и мира, как правило, четкую антиимпериалистическую позицию, что с особой ясностью проявилось при обсуждении проектов заключительных документов. Оно продемонстрировало понимание того, что ответственность за напряженность в мире и возросшую угрозу ядерной войны, за создание кризисных ситуаций на Ближнем Востоке, в Центральной Америке, на Юге Африки, в районе Индийского океана и т. д. лежит на США и их союзниках по НАТО. Все бо́льшую поддержку со стороны профсоюзного движения развивающихся стран получает работа Международного профсоюзного комитета за мир и разоружение («Дублинский комитет»). Представители профсоюзов развивающихся стран принимали активное участие в организованной им региональной профсоюзной встрече «Средиземноморье — безъядерная зона» (октябрь 1984 г., г. Ларнака, Кипр).

В последние годы антивоенные манифестации под лозунгами борьбы против наращивания гонки ядерных и обычных вооружений, за создание безъядерных зон в различных регионах проводились также профсоюзами Индии и Филиппин, Конго и Сенегала,

584 Перу и Венесуэлы, Шри-Ланки и Демократического Йемена, Сирии, Ливана и др. Профсоюзное движение развивающихся стран уже в течение ряда лет приурочивает крупные мероприятия к 1 сентября, которое по призыву X конгресса ВФП отмечается как Международный день профсоюзных действий за мир. В 1984 г. примечательным, в частности, было активное участие профсоюзов Африки в проведении этого Дня. Его отметили Национальное объединение трудящихся Мали, профсоюзы нефтяников, химиков и бумажников Бенина и Сенегала, строителей и деревообработчиков Ганы, кожевников Зимбабве, профсоюзы Анголы, Замбии, Эфиопии и многие другие. Сотни тысяч трудящихся участвовали в манифестациях, организованных 1 сентября профсоюзами стран Азии. В Индии, Шри-Ланке эти манифестации прошли под лозунгами прекращения гонки ядерных вооружений, превращения Индийского и Тихого океанов в безъядерные зоны, ликвидации в регионе всех иностранных военных баз. Профсоюзные борцы за мир на Филиппинах выступили против размещения американского ядерного оружия в бассейне Тихого океана, за сокращение военных бюджетов. В Латинской Америке этот день был отмечен на Кубе, в Никарагуа, Венесуэле, Мексике, Коста-Рике, Колумбии, Уругвае, Эквадоре и других странах.

Следует отметить, что в целом размах антивоенного движения в странах Азии, Африки и Латинской Америки, вклад в него рабочего класса еще заметно отстают от реальных возможностей; прогрессивным силам предстоит многое сделать, прежде чем борьба против военной опасности достигнет здесь уровня, сравнимого с европейским. Вместе с тем с каждым годом растут масштабы этой борьбы, укрепляется связь организаций трудящихся трех континентов с международными миролюбивыми организациями. И хотя антивоенные выступления трудящихся, прошедшие во многих странах, еще не достигли той степени, когда можно говорить о единых действиях в мировом масштабе, стремление к таким действиям — реальность, существующая в рабочем движении и развитых капиталистических и развивающихся стран.

В массовых кампаниях последних лет, проводившихся рабочими организациями в странах Азии, Африки и Латинской Америки, отчетливо проявились внутренняя взаимосвязь и единство важнейших направлений пролетарской борьбы: за непосредственные жизненные интересы рабочего класса и всех трудящихся; против международной системы подчинения и эксплуатации народов империализмом, против диктаторских и авторитарных режимов, за демократические права; за мир и разоружение, против агрессивной политики США и других империалистических держав.

585 * * *

Итак, сдвиги, происходящие в численности и структуре рабочего класса развивающихся стран, его профессиональной и политической организованности, масштабах классовой борьбы, решающим образом повышают вес пролетариата в политической жизни общества, его роль в освободительных революционных процессах. Общий смысл этих сдвигов сводится к тому, что в ходе национально-освободительного и революционного движения рабочий класс шаг за шагом выдвигается на позиции самого последовательного борца против империализма и реакции.

При этом пролетариат Азии, Африки и Латинской Америки опирается на опыт братьев по классу из социалистических и развитых капиталистических стран. Вместе с тем его борьба обогащает сокровищницу опыта международного рабочего движения.

На мировой арене формирование и активное включение в рабочее движение нового многомиллионного отряда пролетариев Азии, Африки и Латинской Америки означает завершение конституирования интернационального характера международного пролетариата. Теперь идеалы социализма все шире входят в жизнь и борьбу народов развивающихся стран. Это означает важный сдвиг на пути от национального к социальному освобождению в огромных регионах, которые были основной зоной национально-освободительных революций. Развитие событий во второй половине XX в. привело к тому, что союзником мировой системы социализма и рабочего движения, ведущего борьбу с капиталом в его основных цитаделях, выступает уже не только национально-освободительное, но и массовое пролетарское движение в странах Азии, Африки и Латинской Америки. В мировой революционный процесс вливаются новые силы. Международное рабочее движение стало подлинно всемирным. Пролетариат развивающихся стран, его политические и профессиональные организации вносят весомый вклад в международное рабочее движение. Этому вкладу предстоит возрастать и далее вместе с увеличением численности пролетариата трех континентов, повышением его классового сознания, окончательным превращением в «класс для себя».

586

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН​

Аббуд 280

Абдулмаджид 182, 183

Аваков Р. М. 142

Азовский И. Н. 192

Айдит Д. 180, 186, 304, 305

Айзерман Г. 544

Айя де ля Торре В. 386

Аке Кл. 547, 550

Александер Р. 511

Алиев С. М. 291

Альба В. 511

Альварадо У. 400, 401

Альенде С. 451, 452, 453, 479

Альмейда К. 492

Альфонсин Р. 469

Амин И. 154

Андрески Ст. 544

Ансари Ф. 538

Антонова К. А. 173

Апаса Мамани Х. 397

Арбенс Х. 399, 400

Аревало Х. 393

Арисменди Р. 391, 392, 476

Армас К. 400

Арнедо Альварес Г. 408, 434, 489

Арриги Дж. 547, 549

Арле Ж. 132, 143

Асад Х. 359

Атар А. 537

Атрошенко А. А. 136

Аун Сан 189, 190, 191

Ахмедов А. 537

Багдаш Х. 358, 359

Баглай М. 272

Бади Ш. М. 115

Бакланов А. Г. 114

Бальгос М. 199

Бандаранаике С. 308

Бараташвили Д. И. 152

Барбер Б. 532

Батлер Дж. 549, 554, 556

Бейлинг У. А. 554

Бейтс Р. 548, 554, 555, 557

Берг Э. 554, 555

Берендт Р. 544

Бернштейн Э. 506, 520

Бетанкур Б. 472

Билз Р. 507

Бинен Х. 548

Биркс Дж. 44

Бонгард-Левин Г. М. 173

Брагинский М. И. 105, 154

Бразье Ф. 547

Брекмен А. 194

Бриммель Дж. 196, 197

Бродович Б. Н. 118

Брутенц К. Н. 15, 320, 324, 325, 369, 499

Бурлацкий Ф. 85

Бхатт А. 529

Вайд Р. 54

Валлерштейн И. 546

Вальдес Ф. 397

Варгас Ж. 409, 410, 411

Васильев В. Ф. 115, 190

Васкес П. 484

Вебер А. Б. 110

Веласко Альварадо Х. 448, 449

Видясова М. Ф. 114

Виейра Г. 483

Вийджоно 204

Викана 180, 182, 183

Вельяроэль Г. 392

Виндас А. 137

Виньяс М. 507

Вихан 243

Вольф Ч. 184

Воронин С. В. 70, 115, 117, 251

Гаврилов Ю. Н. 189, 190, 193

Гайсс Э. 224, 544, 555

Галенсон У. 227

Галкин А. 85

Галкина А. Д. 98

Гальперин Е. 511

Гальперин М. 514

Ганди М. 172, 175, 176, 528, 529, 530, 531

Гаткинд П. 546, 547, 557, 558

Герхарт Дж. 138

Гидаспов В. И. 273

Гиольди О. 480

Гиольди Р. 505, 525

Голль де 224

Гольденберг Б. 510, 512

Гомес П. 440

Гонсалес Х. 456

Горбачев М. С. 8

Гордон Л. А. 61, 115, 116, 256

Городнов В. П. 234

Грилло Р. 548, 557

Грин Дж. 515

Громыко Ан. А. 320

Губер А. А. 180

587 Гупта А. 116

Гутельман М. 97

Гхош А. 178

Даниэл Дж. 546

Дарио Соуса Р. 527

Даруза М. 537

Дарусман 183

Дельгадо А. 429

Джаваярдене Дж. 308

Джанни О. 509

Джаярам 533

Джефрис Р. 550, 551, 557

Джил Ф. 513

Джози А. 204

Джонс Ф. 574

Джоши П. 175

Джоши Х. 44

Джумблат К. 314

Диас В. 453

Димитров Г. 28

Дольникова В. А. 115

Дрейпер Т. 512, 513

Другов А. Ю. 303

Дэвис И. 515

Егорова М. Н. 61, 115, 116, 256

Ермолаев В. И. 385, 402, 403

Жагуарибе Э. 524

Жарков Б. Н. 164, 167

Жеребилов В. А. 193, 194, 197

Жулев И. Ф. 115

Зиновьева Р. А. 118, 140

Иванов М. С. 132

Иванов Ю. М. 114

Иглесиас А. 397

Ингалинелья Х. 397

Ионова А. И. 303

Искаро Р. 389, 426

Кальво Х. 397

Кальдера Р. 512

Кандиа А. 397

Капица М. С. 304

Караваев А. А. 406

Каранджья Р. 531

Кардозо Ф. 507

Картер Г. 548

Кассалоу Э. 557

Кастильо Р. 453, 454

Кастро Ф. 413, 414, 478, 512

Каутский Дж. 510

Кауфман А. С. 190, 320

Кахин Г. 182

Кениата Дж. 548, 559

Кива А. В. 320

Килби П. 548

Ким Г. Ф. 320

Киттикачон 289

Китчинг Г. 546

Клаттербак Р. 196

Коваль Б. И. 93, 406, 428, 431

Кодовилья В. 407, 408, 416, 527

Колдрик А. 574

Колонтаев А. П. 136

Колубья 220

Комар Ю. Н. 114

Корвалан Л. 488

Корниенко Р. П. 115

Корреа Х. 464

Коста Э. 137

Котб С. 536

Котовский Г. Г. 173

Котхари Р. 529

Коэн Д. 546

Коэн М. 544, 545

Коэн Р. 249, 546, 547, 550, 557

Кришнан Н. 280

Кузнецова С. И. 50, 105, 106, 550

Кунце Ю. 544

Куусинен О. В. 318

Куцобин П. В. 176

Кхан С. 106, 126

Кэрьер Ф. 515

Лава Х. 200, 294, 301

Ламберт Р. 54, 57

Лара Г. 444

Лара Л. 347

Ларрасабаль Р. 498

Лвин Т. 192, 193

Левеск Ж. 513, 514

Левинсон Г. И. 199, 200, 202, 203

Левковский А. И. 136

Ленин В. И. 13, 24, 27, 28, 29, 30, 41, 42, 49, 50, 51, 63, 72, 78, 80, 91, 92, 94, 234, 241, 297, 31, 317, 318, 319, 323, 329, 330, 332, 342, 364, 365, 366, 367, 368, 370, 372, 376, 379, 390, 476, 477, 492, 494, 496, 500, 502, 512, 519, 522, 526, 530, 552, 561, 565, 566

Лепап П. 512

Ли Э. 120, 133

Линь Фаншэн 196

Ллойд П. 507, 516, 518, 544, 545, 548

Лодж Г. 542

Ломас П. 222

Лор Л. 205

Лора 404

588 Льюис У. 138

Любелл Х. 44

Магсайсай 203

Малетин Н. П. 304

Малик А. 180

Малов А. 190

Мандела Н. 232

Марковиц Й. 548

Маркос Ф. 535

Маркс Дж. 231

Маркс К. 12, 30, 41, 71, 78, 99, 100, 103, 105, 106, 107, 111, 113, 127, 149, 317, 322, 324, 366, 368, 502, 506, 511, 519, 520, 522, 523, 530, 531, 533, 566

Мартынов В. 550

Мартышин О. В. 560

Маули Дж. 44, 137

Маунг Маунг 189, 190

Машел С. 348

Мачадо Г. 412

Мейно Ж. 224

Мельников А. М. 277

Менгисту Хайле Мариам Э. 349, 350, 375

Мендес Х. 397

Метьюз Х. 513, 514

Мид Д. 206

Миллен Б. 542, 543

Минс Дж. 194

Миранда М. 402

Мирский Г. И. 300, 373

Михеева А. И. 116, 117

Може Р. 493

Моисеев П. П. 66

Молле Г. 205

Монтанер А. 514

Мориниго 392

Мукерджи П. 177, 533

Мур У. 532

Муссо М. 185

Мухаммед А. 362

Муштук О. З. 550, 551, 552

Мюрдаль Г. 129

Найяр Р. 146

Нараин И. 529

Насер Г. 210, 324, 539

Натх Р. 57

Наяк С. 544

Не Вин 541

Неру Дж. 172, 176, 528, 530, 531, 532, 533

Нето А. 374

Нкрума К. 369

Нноли О. 547

Новембер Б. 553

Ньерере Дж. 357

Ньоно 182

О'Брайен 554

О'Коннор Дж. 515

Оганова А. С. 273

Олалия Ф. 199

Онимоде Б. 547

Осорио Г. 438

Пай Л. 198

Пандитха Л. В. 278

Парселл В. 195

Парсонс Т. 532

Пейл М. 53, 54, 58, 76

Пейн Р. 199

Перес Хименес М. 413

Перон Х. 406, 407, 408, 416

Пизарру Л. 377

Покатаева Т. С. 140

Поляков М. И. 136

Пономарев Б. Н. 14, 365, 475

Попов Е. С. 114, 126, 138

Примаков Е. М. 320

Пфефферман Г. 58, 114, 140

Рабеманадзара П. 357

Рамасвами Л. 54, 57

Рамачандран Д. 53

Рацирака Д. 356

Резников А. Б. 303

Рейснер Л. И. 136

Робертс Б. 219, 553

Ропер И. 219

Россото Х. 399

Ростоу У. 510

Роуз С. 204

Руднев В. С. 194, 197

Рузиев Т. 109, 115, 270

Рябов С. В. 446

Рябова И. А. 115

Саджарво 182

Сакервал С. 533

Салах-Бей А. 224

Салим А. 290

Сандбрук Р. 551, 557, 558

Сассу-Нгуессо Д. 352

Саул Дж. 547, 549

Сейбл Х. 554

Сейранян Б. Г. 208

Секу Туре 225

Семенов С. И. 93, 431

Сенгор Л. 548, 549, 558

Сереньи Л. 476

Сетиаджит 182, 183

589 Сибилев Н. Г. 205

Сидки 207, 208

Сильва К. 307

Сильверт К. 507, 510

Симония Н. А. 320

Синклер С. 44, 142

Синурая Т. 305

Синха Г. 532

Синха П. 532

Сиркин М. 121

Сиссоко С. 283

Скоров Г. Е. 136

Славный Б. И. 136

Смок Д. 554

Ставенхаген Р. 507, 508, 514

Старушенко Г. Б. 320, 540

Стенсон М. К. 195, 196, 198

Субасингхе Т. Б. 308

Судисман 182

Судоно А. 534

Сукарно А. 180, 185, 302, 303, 304, 305

Тан Тун Т. 188

Тарук Л. 202

ат-Тахави И. 536, 537

Тейтельбойм В. 454

Тернер Х. 115, 118

Тетцлафф Р. 548

Тодаро М. 114, 126, 140, 143

Тойнби А. 511

Торрес 444, 445

Торрихос О. 445, 447

Трумэн 202, 391, 392

Тягуненко В. Л. 284

Ульяновский Р. А. 320, 521

Уоддис Дж. 550, 552

Уоррен Б. 115

Усов Г. 550

Фако Р. 410

Фанон Ф. 549, 552

Фариа Х. 397

Фашоин Т. 548, 554

Феркисс В. 555

Филлипс Харт Р. 513

Фиркандт А. 544

Фриас Х. 515, 516

Фридленд У. 555

Фрондиси А. 423

Фуртак К. 514

Фучс Х. 84

Хамид Н. 115

Ханрахан Г. 195, 196

Хантер Г. 553

Хармел М. (А. Лерумо) 234

Харьоно 182

Хатта 184

Хашед Ф. 217

Хендерсон Я. 548, 554

Хобсбаум Э. 524

Холмстрем М. 50, 76, 132

Хоманс Г. 544

Хуарес А. 82

Хэппл А. 231, 238, 239

Цветкова Н. Н. 48

Чаран Сингх Ч. 530

Ченери Х. 121

Чиркин В. Е. 320

Шабаев Б. А. 114

Шариффудин А. 182, 183, 184

Шарма Б. 54

Шауи Н. 315

аш-Шафии Ш. 206, 207

Шебанов А. Ф. 152

Шейнис В. Л. 136

Широков Г. К. 41, 142

Шорт А. 195

Шринивас М. 529

Шульговский А. Ф. 93, 385, 402, 403, 413, 431, 496, 509

Эльянов А. Я. 136

Энгельс Ф. 12, 41, 71, 78, 99, 100, 103, 105, 111, 127, 149, 317, 322, 324, 366, 368, 502, 506, 519, 523, 566

Эррера Фарфан С. 397

Яблочков Л. Д. 104