Х ПЛЕНУМ ИСПОЛКОМА КОМИНТЕРНА. ВЫПУСК ПЕРВЫЙ​

(ИЮЛЬ 1929)

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И ЗАДАЧИ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1929

3

Заседание первое​

(3 июля 1929 г. — утреннее)

Открытие X пленума Исполкома Коминтерна. Доклад т. Куусинена о международном положении и задачах Коминтерна.

Куусинен: Объявляю X пленум Исполкома Коминтерна открытым. За время после VI конгресса мы понесли немало жертв, немало мучеников и героев из наших рядов пало за это время, погиб и член нашего Исполкома, югославский товарищ Джуро Джакович. Прошу товарищей почтить память погибших вставанием. (Присутствующие встают.)

Пятницкий вносит предложение избрать президиум в следующем составе: тт. Белл, Готвальд, Эрколи, Коларов, Куусинен, Ленский, Мануильский, Молотов, Семар, Сталин, Тельман, Цюй-Вито.

Куусинен: Имеются ли другие предложения? Предложение т. Пятницкого принято. Прошу товарищей занять места в президиуме.

Переходим к вопросу о порядке дня. Президиум ИККИ предлагает следующий порядок дня:

1. О международном положении и задачах Коминтерна (докладчики тт. Куусинен и Мануильский).

2. О международном дне борьбы против империалистической войны (докладчик т. Белл).

3. Экономическая борьба и задачи компартий (докладчики тт. Тельман и Лозовский).

О МЕЖДУНАРОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ И ЗАДАЧАХ КОМИНТЕРНА.​

ДОКЛАД Т. КУУСИНЕНА.​

I. ОБ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОТИВОРЕЧИЯХ НЫНЕШНЕГО ПЕРИОДА.​

Доклад по первому пункту порядка дня нам пришлось разделить. На мою долю приходится освещение общих вопросов, связанных с характером нынешнего периода,— т. Мануильский будет говорить о тактике и задачах отдельных коммунистических партий. В мои задачи не входит дать наново анализ мирового экономического и политического положения. У нас для этого нет оснований, так как анализ, содержащийся в резолюциях VI Всемирного конгресса, не нуждается в изменении. Моя задача гораздо скромнее, а именно — освещение некоторых существенных моментов этого анализа и нашей общей стратегической линии в свете событий, имевших место после VI Всемирного конгресса.

4

Против переоценки экономического прогресса капитализма.​

Приступая к оценке нынешнего периода, я должен сразу же высказаться против одной правой ошибки, которая хотя и проявляется порой в довольно «невинной» форме, однако, на мой взгляд, означает существенный принципиальный уклон. Я имею в виду переоценку технического развития производства в современном капитализме, особенно в настоящий период. Вы знаете, что такая переоценка имела место, между прочим, у германских примиренцев (меморандум Эверта и др.) и очень выпукло проявилась в проекте тезисов большинства ЦК американской партии (Ловстона и Пеппера) к последнему ее партсъезду. В этом проекте говорилось даже о «второй промышленной революции», якобы происходящей в Америке,— выражение, которое летом 1928 г., незадолго до нашего VI конгресса, было употреблено в статье лондонского «Таймса». Здесь выявляется тенденция расценивать любое новое техническое изобретение, как шаг вперед по пути экономического прогресса, и игнорировать характерные для капитализма вообще и для монополистического капитализма в особенности экономические пределы, задерживающие факторы дальнейшего технического развития производства.

По моему мнению, эта тенденция ведет к ревизии основ марксизма, и поэтому наши товарищи должны хорошо вооружиться для борьбы с этим уклоном.

Что для нас является общим решающим критерием при оценке экономического прогресса в условиях капитализма? Не всякое техническое изобретение само по себе имеет общественно-экономическую ценность. Есть даже крупные технические изобретения, которые однако особую экономическую ценность приобретают не сразу или вообще ее не приобретают. Решающим экономическим критерием может для нас служить только развитие производительности труда. Не каждое техническое усовершенствование, сколь бы крупным и ценным оно ни было, совместимо с интересами накопления капитала, в особенности в фазе монополистического капитализма.

Как можно игнорировать этот факт? Ведь со времени возникновения монополистического капитализма общеизвестным фактом является противоречие между техническими возможностями дальнейшего развития производства, с одной стороны, и интересами монополистического капитала в области добывания прибыли — с другой. Уже Маркс самым решительным образом подчеркнул это противоречие, а также тенденцию к его заострению в процессе капиталистического развития.

Конечно и теперь в капиталистическом мире в широких размерах совершается дальнейшее развитие производительности труда путем технического усовершенствования средств и методов производства. Это — факт. Но параллельно с этим действует другая тенденция, тенденция к застою, к задержке развития производительных сил. Это — тоже факт. Нельзя же вдруг забыть все, что Ленин писал об этом последнем факте, о паразитизме и загнивании монополистического капитализма, о тенденции к застою, к переходу на положение государства рантье и т. д. Я зачитаю одно место из Ленина по этому вопросу:

«Поскольку устанавливаются, хотя бы на время, монопольные цены, постольку исчезают, до известной степени, побудительные причины к техническому, а следовательно и ко всякому другому прогрессу,

5 движению вперед; постольку является далее экономическая возможность искусственно задерживать технический прогресс» («Империализм, как высшая стадия капитализма»).

В виде примера, т. Ленин, в связи с этим упоминает об изобретении американца Оуэна, вносившем улучшение в дело производства бутылок. Немецкие фабриканты бутылок купили это изобретение, чтобы помешать его распространению. И вот в прошлом году в печати сообщалось, что это изобретение только теперь пущено в ход. В той же книге Ленин писал:

«Конечно возможность понизить издержки производства и повысить прибыли посредством введения технических улучшений действует в пользу изменений. Но тенденция к застою и загниванию, свойственная монополии, продолжает в свою очередь действовать, и в отдельных отраслях промышленности, в отдельных странах, на известные промежутки времени она берет верх».

Как будто бы сейчас уже это не соответствует капиталистической действительности?! Достаточно только ясно поставить этот вопрос, чтобы сейчас же стало очевидным, что все это теперь еще в большей степени верно, чем прежде. Несмотря на фактически происходящее в наши дни техническое развитие общественного производственного аппарата — само по себе порою весьма значительное,— теперь более, чем когда бы то ни было очевидно, что естественное стремление общественно-производительных сил к дальнейшему росту во много раз превышает те возможности, которые существуют в рамках капиталистических производственных отношений, что капиталистический способ производства уже не представляет достаточно простора для роста производительности труда в полном соответствии с научно-техническими предпосылками и возможностями.

Лишь в одной «области производства» в наше время применение технических изобретений делает действительно блестящие успехи,— это не в производстве средств производства или потребления, а в области производства орудий уничтожения, в сфере военной техники. Так например известно, что в настоящее время значительная часть химической промышленности своим ростом обязана поддержке со стороны империалистических правительств, преследующих этим военные цели. То же самое в значительной мере относится к гражданской авиации, стоит только себе представить, в какой степени в капиталистическом мире технический прогресс во всех областях общественно-полезного производства фактически отстает от триумфального шествия военной техники, чтобы получить объективную картину капиталистического развития и раз навсегда потерять охоту к восхвалению той роли, которую современный капитализм играет в беспредельном якобы развитии общественных производительных сил.

О капиталистической рационализации.​

Аргументом против этой точки зрения служит ссылка на капиталистическую рационализацию. И, в самом деле, эта широкая реорганизация производства, распространяющаяся на целые отрасли промышленности, а в некоторых странах, наиболее высоко развитых в промышленном отношении, например в Германии и в САСШ, охватывающая почти все существенные отрасли,— не говорит ли она против нас?

6 Отнюдь нет. Мы должны только точно уяснить себе, что представляет собой капиталистическая рационализация в действительности.

Этот вопрос мы обсуждали еще на VII пленуме ИККИ, но, на мой взгляд, мы должны теперь дополнить и уточнить наши прежние формулировки. Сами капиталисты и буржуазные исследователи конечно относят к рационализации всевозможные способы реорганизации производства и распределения, лишь бы они давали прибыли, например всякое устранение торгового посредничества, чуть ли не всякую экономию на постоянном капитале, любую типизацию, нормализацию, стандартизацию производства и пр. Но все это относится к категориям, которые давно уже известны под другими, более соответствующими их сущности, названиями. Капиталистическая рационализация в собственном смысле этого слова есть реорганизация трудового процесса на основе определенной системы, с определенной доминирующей целью усилить эксплоатацию рабочей силы Первоначально идея рационализации была выдвинута в связи с так называемой научной организацией труда (scientific management). Но свое практическое осуществление в широком масштабе эта идея нашла в системе конвейера (с некоторыми видоизменениями в шахтах, в строительной промышленности, в конторах и пр.).

На VII пленуме мы высказывались против капиталистической лжерационализации. Но в наших рядах тогда еще не было ни полной ясности, ни единодушия в вопросе, можем ли мы без оговорок высказываться против капиталистической рационализации или же должны бороться только против ее «последствий», а в остальном соблюдать некоторого рода нейтралитет в отношении ее. Германские товарищи обнаружили верное чутье, предвидя, что капиталистическая рационализация сулит чудовищное ухудшение положения рабочих, почему они и протестовали против всякой нейтральной позиции в этом вопросе. Но в прениях тогда выявилась другая точка зрения, согласно которой капиталистическая рационализация приравнивалась к техническому развитию производства вообще. Говорилось, что капиталистическая рационализация имеет две стороны — техническую и социальную, которые, правда, неразрывно связаны друг с другом. Но это было очень неточное определение. Вопрос отнюдь не становится более ясным от того, что мы упускаем из виду специфические особенности, свойственные капиталистической рационализации, и говорим: капиталистическая рационализация есть экономический прогресс, но она приносит вредные последствия для рабочих. Любое применение новых машин обнаруживает при капитализме вредную «социальную» сторону. Но в данном случае эта «социальная сторона» и есть самая суть дела.

При капиталистической рационализации могут вноситься механические усовершенствования, в большинстве случаев они фактически и имеют место, но эти усовершенствования могут и отсутствовать. Самая же существенная черта, всегда присущая капиталистической рационализации,— это интенсификация труда. С целью интенсификации труда вводится конвейер, возможно также (хотя и не всегда) соответствующее обновление орудий труда и т. д. Капиталистическая рационализация в собственном смысле слова означает таким образом нажим с целью достижения возможно большей интенсивности труда каждого отдельного рабочего путем реорганизации трудового процесса по системе конвейера или принципиально сходной системе автоматического подстегивания (Antreibung) и контроля над интенсивностью труда.

7 Разница между этим определением и упомянутым выше с виду незначительна, в действительности же весьма велика. Это станет ясным, если поставить следующий вопрос: заключается ли сущность капиталистической рационализации в повышении производительности труда? Согласно прежнему определению — да, согласно теперешнему — нет.

Повышение производительности труда, по определению Маркса, заключается в развитии у рабочих способности «больше производить при прежней затрате труда в течение прежнего времени». Это достигается главным образом путем усовершенствования орудий производства. Но интенсификация труда означает: увеличенную затрату труда в ту же единицу времени, повышенное напряжение рабочей силы, более плотное заполнение всех пор рабочего дня, т. е. конденсацию труда, уплотнение рабочего времени или, говоря словами Маркса, «сжатие в пределы данного времени большей массы труда».

Это следовательно две разных вещи. Результатом и того и другого является для предпринимателя увеличение количества товаров, продуцируемых в определенное время одним рабочим. Повышение производительности труда в результате введения новых машин, как общее правило, сопровождается повышением интенсивности труда. Но рост интенсивности труда может иметь место и без роста его производительности, без технического усовершенствования орудий труда. В капиталистической рационализации заключается один, сам по себе, прогрессивный момент: устранение из трудового процесса лишних движений рабочего, или, как говорит Маркс, «уменьшение непроизводительных затрат рабочей силы». Но по сравнению с колоссальной интенсификацией труда этот момент имеет подчиненное значение, и гораздо большее значение имеет тот факт, что в связи с капиталистической рационализацией техническое развитие машины, и прежде всего рабочей машины, происходит в определенном доминирующем направлении, в сторону приспособления к системе конвейера, чтобы, в свою очередь, обусловливать все большую интенсификацию и автоматический контроль труда. И прежде интенсификация труда всегда была явлением, сопутствующим техническому прогрессу, ныне она стала непосредственной, главной целью технического улучшения орудий труда.

Может ли для нас в этом вопросе итти речь о какой-либо позиции нейтралитета? Разумеется нет. На эту точку зрения и не стал VII пленум. При каких условиях мы могли бы соблюдать в определенном смысле нейтралитет по отношению к подобной реорганизации трудового процесса? По крайней мере следующие условия должны были бы быть при этом налицо: 1) чтобы повышенная интенсивность затраты рабочей силы компенсировалась для рабочего соответствующим сокращением рабочего дня и повышением реальной зарплаты; 2) чтобы кроме того рост интенсивности не переходил определенной границы, где компенсировать его уже нельзя, где перенапряжение, несмотря на сокращение рабочего дня и повышение зарплаты, имеет пагубные последствия для здоровья или нормальной продолжительности жизни рабочего, и 3) чтобы при компенсировании и при необходимом ограничении интенсивности труда особо учитывались возрастные различия (молодые и старые рабочие). Но осуществляются ли такие условия при капиталистической рационализации? Нигде в капиталистическом мире. Учет таких моментов при организации труда имеет место только в СССР. Да если кроме перечисленных выше трех условий выполнено и четвертое — а именно, что рабочий класс сам

8 владеет средствами производства,— тогда мы готовы не только нейтрально относиться к рационализации, но и «примириться» с ней. Но тогда это уже не капиталистическая рационализация.

Понижение жизненного уровня рабочего класса.​

К вопросу о компенсировании повышенной интенсивности повышением зарплаты относится и следующая проблема. В проекте наших тезисов говорится, что капиталистическая рационализация «понижает жизненный уровень рабочего класса». Тов. Варга, правильно отметивший в своей брошюре, изданной к VI конгрессу («Экономика капитализма в период заката после стабилизации»), момент интенсификации труда при капиталистической рационализации и кроме того отличавший его от повышения производительности труда, возражал на заседании президиума против нашего утверждения о снижении жизненного уровня рабочего класса в результате капиталистической рационализации. По-моему было бы правильно и то, если бы мы в соответствующем месте говорили, что капиталистическая рационализация вызывает абсолютное ухудшение положения рабочего класса. (Возглас с места: «Правильно!») Но, на мой взгляд, правильно и то, что говорится в нашем проекте резолюции. Об абсолютном ухудшении положения рабочего класса можно говорить даже в случае повышения реальной зарплаты и именно в том смысле, в каком говорит об этом Маркс в первом томе «Капитала»: «По мере того, как капитал накопляется, должно ухудшаться положение рабочего, какова бы ни была его оплата, высока или низка» («Капитал», т. I, стр. 609, перев. Базарова и Степанова, 1909).

Но можно защищать и формулировку нашего проекта, если правильно, по-марксистски, ее понимать. Наоборот, предложение т. Варги по этому пункту неприемлемо. Он хотел бы заменить нашу формулировку словами: капиталистическая рационализация «снижает их долю (долю рабочих) в собственном продукте». Конечно капиталистическая рационализация к этому ведет, капитал всегда так действовал. Дело не в этом, а кое в чем ином.

Во-первых, под жизненным уровнем рабочего класса понимается ведь и жизненный уровень безработных. Сам т. Варга в своих статьях не раз подчеркивал необычайно большое значение массовой безработицы в Соединенных штатах и в некоторых других странах. Неужто он теперь позабыл об этом важном факте? Во-вторых, я позволю себе обратиться к т. Варге с следующим вопросом: понижение зарплаты ниже стоимости рабочей силы означает ли снижение жизненного уровня рабочих или нет? Я думаю, что да. В этом смысле мы понимали вопрос и так писали. А именно это снижение зарплаты ниже стоимости рабочей силы вне всякого сомнения происходит как общее правило в результате капиталистической рационализации. Тов. Варга просто отождествляет жизненный уровень с «реальной зарплатой» в самом узком смысле этого слова и на этом ставит точку. Допустим, что «реальная зарплата» рабочего благодаря капиталистической рационализации повышается, а не понижается. Вряд ли это так, но если бы это и было так, разве это доказывает, что при этом в действительности зарплата не падает ниже стоимости рабочей силы. (Возглас с места: «Продолжает падать».) Согласно Марксу, повышение зарплаты является фактическим падением ее ниже стоимости рабочей силы в том случае, «если повышение цены на рабочую силу не компенсирует ее ускоренного изнашивания»

9 Кроме того не следует забывать, что по Марксу

«дневная стоимость рабочей силы определяется нормальной средней продолжительностью, или нормальным периодом жизни рабочего и нормальным, свойственным человеческой природе, превращением живой субстанции в движение» («Капитал, т. I, стр. 487).

Вот это учитывается в нашем проекте тезисов. Но учитывается ли это в капиталистической практике? Нет. Именно монополистический капитал создает не только монопольные цены на товары, но и монопольные цены на труд (в противоположном направлении), добивается снижения цены рабочей силы ниже ее стоимости. Присвоение сверхприбыли этим последним путем совершается в особенности посредством капиталистической рационализации, посредством громадной интенсификации труда.

Тов. Варга говорит об Америке, что «реальная зарплата» обнаруживает там повышательную тенденцию, но о каком повышении зарплаты идет речь этот вопрос он оставляет в стороне. А именно исследование этого вопроса показало бы ему, что жизненный уровень рабочих на деле не повышается. В упомянутой выше брошюре он, между прочим, дает еще следующее весьма странное разъяснение:

«Вызываемая конвейером трата рабочей силы осуществима только при хорошем питании и относительно коротком рабочем дне,— иначе рабочий свалится на самом месте работы. Как скот лучше питают при тяжелой работе, так и человеческому автомату, вынужденному работать с неведомой прежде интенсивностью, капитал даст больше корму и предоставляет ему больше отдыха, чем прежде».

Это звучит не плохо, в особенности когда т. Варга при этом в примечании ссылается на Маркса (!). И все же это неверно или, в лучшем случае, верно лишь наполовину. Верно в этом то, что скот при тяжелой работе обычно кормят лучше. Но беда рабочего именно в том, что он при капитализме не находится в столь «счастливом» положении; его корм не увеличивается пропорционально тяжести работы. Что касается цитаты из Маркса, то она вряд ли может подтвердить мнение т. Варги о необходимости повышения зарплаты, ибо в этой цитате о зарплате вообще не говорится ни слова. Кроме того это (насколько мне известно) — единственное место у Маркса, нуждающееся не в пересмотре но в некотором дополнении в свете капиталистической рационализации.

Бешеная интенсификация труда и рост массовой безработицы.​

Маркс в этом месте говорит следующее:

«При такой работе, которая не имеет характера преходящих пароксизмов, а совершается изо дня в день с повторяющимся регулярным однообразием, неизбежно наступает момент, когда удлинение рабочего дня и интенсификация труда друг друга исключают, так что удлинение рабочего дня совместимо только с понижением интенсивности труда и обратно — повышение интенсивности — лишь с сокращением рабочего дня» («Капитал», т. I, стр. 873).

10 В основном это верно и сейчас. Узловой пункт, где интенсификация труда и удлинение рабочего дня сталкиваются друг с другом или взаимно исключают друг друга, все еще достижим. Но благодаря капиталистической рационализации этот узловой пункт отодвинут значительно дальше, глубже. Конвейер определяет степень интенсивности труда, а однажды установленный темп труда уже более не зависит от большей или меньшей индивидуальной способности рабочего. Либо рабочий может поспевать за этим темпом, либо нет. Если он может, то должен работать точно в установленном темпе; если он не может, тогда прочь с дороги, тогда он более не рабочий для данного предприятия, он труп рабочего, который заменяется новой рабочей силой. Таков смысл капиталистической рационализации: Молох капитала гораздо быстрее прежнего пожирает поколения рабочих.

Этот вывод находится в полном согласии с общими тенденциями капитализма, вскрытыми Марксом. «Разрушающая самую рабочую силу интенсивность труда», описанная Марксом, благодаря капиталистической рационализации, широко вошла в повседневную практику.

Сам т. Варга приводит в своей брошюре очень характерные слова профессора Арнольда Дуринга:

«Производительность при этом (при начале утомления) останется неизменно высокой — состояние утомления не осознается рабочим». (Это положим преувеличено. — К.) «Его нельзя доказать и объективно, так как производительность не изменилась... Постепенное нарастание трудности работы не осознается самими рабочими, ибо оно идет крадучись... Какое-нибудь легкое заболевание может сразу выявить его состояние; либо рабочий сам со временем заметит, что «что-то не в порядке»... Эта невозможность распознать подкрадывающееся наступление некомпенсируемых излишков утомления — один из печальнейших фактов, о которые разбивается всякая попытка научного ограничения (?) допустимой интенсивности труда».

Итак, если даже буржуазные ученые становятся втупик перед проблемой ограничения «допустимой интенсивности труда», то тем менее оснований для этого ограничения имеют сами капиталисты.

В прежние времена было до известной степени в интересах самого предпринимателя не повышать далее определенного предела интенсивность труда в ее соотношении с рабочим временем. Теперь, благодаря «рационализации», он получил гораздо более широкие возможности затравить насмерть рабочего. В качестве прибыли теперь непосредственно выжимаются кровь и соки рабочего.

Отсюда и колоссальная массовая безработица. Дело происходит буквально так, как сказал Маркс: «Обречение части рабочего класса на вынужденную праздность чрезмерным трудом другой части — и наоборот — становится средством обогащения отдельных капиталистов» («Капитал», стр. 599).

И в связи с этим Маркс прибавил в отношении Англии:

«Если бы завтра труд повсюду был ограничен до рациональных размеров и для различных слоев рабочего класса были бы введены градации сообразно возрасту и полу, то наличного рабочего населения оказалось бы абсолютно недостаточно для продолжения национального производства в его теперешнем масштабе» (стр. 600).

11 Отсюда видно, в каком смысле Маркс понимал подлинную рационализацию. Но в этом смысле рационализация возможна только в СССР, при диктатуре пролетариата.

Для нашей практики все это в высшей степени важно. Это показывает, что наша борьба за повышение зарплаты и в особенности за сокращение рабочего дня после введения капиталистической рационализации приобрела еще гораздо большее значение. Становится совершенно ясно, как уже устарел наш прежний лозунг 8-часового рабочего дня. Вместе с тем, что показывает актуальную важность задачи — правильно и конкретно осветить перед рабочими сильное ухудшение положения рабочего класса, созданное именно капиталистической рационализацией, заставить их отчетливо осознать это ухудшение.

Заслугой т. Варги является, что он особенно подчеркнул не только значение, но и новый характер нынешней массовой безработицы в Соединенных штатах, Англии и Германии. Правда, уже по общему закону капиталистического накопления дело обстоит так, что чем дальше развиваются централизация и концентрация капитала, тем больше должна расти и промышленная резервная армия. Но одним этим нельзя объяснить нынешние размеры массовой безработицы в капиталистическом мире. Я не согласен с попыткой т. Варги выводить отсюда общий закон или общую тенденцию к абсолютному уменьшению числа рабочих. Но поскольку он ставит рост и хронический характер массовой безработицы в капиталистическом мире за последние пять лет в причинную зависимость, с одной стороны, от капиталистической рационализации и, с другой стороны, от относительной узости рынков сбыта соответствующих капиталистических стран,— он безусловно прав. Велика должна быть армия безработных, чтобы удовлетворить интересам нынешнего американского, английского и германского капитализма, но, поскольку она так чудовищно велика, как это фактически имеет место, она уже выходит за те пределы, которые соответствуют интересам капитализма в этих странах. Безработные, как понижатели зарплаты,— приятная вещь для жадного до прибыли капитала, но колоссальные массы безработных, которые из года в год не создают прибавочной стоимости,— это уже не порядок. Это серьезнейший симптом кризиса капитализма.

Возможно ли капиталистическое плановое хозяйство?​

Что предпринимает финансовый капитал при таких обстоятельствах? Во-первых, дальнейшую концентрацию производства, дальнейшую централизацию капитала, дальнейшую монополизацию во всех важнейших капиталистических странах. Механизм финансового капитала все больше «совершенствуется» путем все большего слияния банковского и промышленного капитала, путем монополистического, все более широкого охвата других отраслей хозяйства, транспорта, внутренней и внешней торговли и т. д.; в последнее время например приобрели важное значение новые большие монополии Соединенных штатов в области экспорта. Далее, происходит все более полная централизация банковского капитала. Одним словом, продолжают развиваться все методы финансового капитала, направленные на организацию, на «мирную организацию» той системы монополий, которая например прошлой осенью была воспета участниками цюрихской конференции «Общества социальной политики» (с Геркнером и Зомбартом во главе) как изумительная система

12 устойчивого, «планового», «организованного» или «связанного» хозяйства. Сам Зомбарт, правда, на старости лет, стал несколько меланхоличен, он говорит не о «высоком», а о «позднем капитализме». Но в качестве компенсации за увядшую красоту «высокого» капитализма зомбартовскому позднему капитализму дана свобода от всех опасных противоречий. Вот в чем суть дела — в предсказании Зомбартом мирного доживания капитализма в рассрочку на сто лет и более (т. е. именно та перспектива, которой желал бы для самого себя старик-профессор).

Геркнер — тоже давно знакомая нам фигура — не так меланхоличен, как Зомбарт, он настроен более оптимистически; он на этой конференции привел следующее идиллическое сопоставление:

«Быть может капитализм похож таким образом на боченок старого вина, в который время от времени подбавляют новое социалистическое вино, оставляя в неприкосновенности старую дату выпуска».

Жалко, что не было при этом Карла Каутского, обер-марксиста II Интернационала. Он безо всяких околичностей согласился бы как с мирным ультраимпериализмом Зомбарта, так и с капиталистически социалистическим оптимизмом Геркнера. Ведь он в своей последней книге «Материалистическое понимание истории» написал:

«Капитализм преодолел столько кризисов, он сумел приспособиться к стольким новым, часто ошеломляющим и чудовищным требованиям, что теперь с чисто экономической точки зрения он кажется мне значительно жизнеспособнее, чем полстолетия тому назад».

Вот до чего докатился этот «марксист».

Что представляет собой в действительности этот «организованный», «связанный» капитализм, это капиталистическое «плановое» хозяйство? Это нечто, чего жаждет финансовый капитал, к чему он стремится, но что является для него недостижимым. В народном хозяйстве СССР работа идет по пятилетнему плану,— разве может итти речь о чем-нибудь подобном в капиталистическом мире?!

Уолл-стрит мечтает например о полном контроле и регулировании мирового денежного рынка. Но, как мы сейчас видим, эти мечты, едва зародившись, рушатся в результате бешеной биржевой спекуляции и острого международного кризиса кредита. Может ли капиталистическая конкуренция, хотя бы в отдельных странах, всецело уступить место капиталистической монополии? Нет. Колоссальная концентрация средств производства и централизация капитала — действительно грандиозные шаги к обобществлению труда, все это — факты. Но при этом остается и тот факт, что капиталистическая монополия может существовать лишь в общей капиталистической среде, т. е. в среде товарного производства, и одновременно с конкуренцией. Капиталистическая монополия находится в постоянном и неразрешимом противоречии с своей собственной общей средой, как это ясно показано Лениным в его «Империализме» на основе учения Маркса. Энгельс в своих замечаниях к третьей части «Капитала», констатируя усиливающееся стремление капиталистов к регулированию производств, а следовательно цен и прибылей через картели и тресты, говорит:

13 «Само собой разумеется, что эти эксперименты осуществимы только при относительно благоприятной экономической погоде... Если производство и нуждается в регулировании, то конечно не класс капиталистов призван осуществить его на деле» («Капитал», т. III, стр: 97).

К этому призван рабочий класс. Это показывает уже самое беглое сопоставление — под этим углом зрения — между хозяйством СССР и хозяйством капиталистических стран.

Социалистическое плановое хозяйство.​

Высокая степень централизации промышленного производства, наряду с которой свободная конкуренция играет вполне подчиненную роль; монополия внешней торговли государства; рациональное плановое хозяйство, которое выходит далеко за пределы промышленности и торговли, распространяясь на сельское хозяйство,— все это, не говоря уже о социалистическом характере этого планового хозяйства, уже с точки зрения организационной формы означает возможность колоссальной экономии производительных сил, невозможной ни в одной капиталистической стране. Если мы возьмем хотя бы одно частичное проявление расточения ресурсов народного хозяйства в капиталистических странах — потери, вызываемые стачечными движениями,— то мы легко себе представим, как много сберегается в экономике СССР благодаря тому факту, что рабочий класс здесь сам владеет средствами производства. Кроме того мы должны принять во внимание, что поскольку капиталистической монополии фактически удается частично обуздать свободную конкуренцию, то это в капиталистических странах совершается не столько в интересах развития общественных производительных сил, сколько в интересах задержки этого развития.

В СССР — наоборот: именно благодаря устранению капиталистической монополии, благодаря установлению монополии рабочего класса, освобождены общественные производительные силы. Даже значительное ограничение международных хозяйственных связей СССР, благодаря капиталистическому окружению, в высокой степени компенсируется подъемом освобожденных, рационально направляемых производительных сил в СССР.

Даже в той области, где осуществление социалистического планового хозяйства СССР представляет особенные трудности,— в сельском хозяйстве — проведение нынешнего курса ВКП (б) означает колоссальный шаг вперед. Это — курс коллективизации сельского хозяйства (совхозы, колхозы и т. д.). Одни колхозы, охватывающие в настоящее время в СССР около 2¹/₂ — 3 млн. гектаров, в конце пятилетки будут охватывать около 25 млн. гектаров, т. е. в десять раз больше. Это означает сознательное, социалистическое направление развития всего народного хозяйства при поддержке широких масс бедняцкого и середняцкого крестьянства СССР. Это означает великий подступ к социалистической реконструкции крестьянского хозяйства и консолидированию руководящей роли рабочего класса на основе развития новых производственных форм смычки с основными массами крестьянства.

Проведение пятилетнего плана «великих работ», требующее колоссального напряжения сил рабочего класса в целях преодоления сопротивления капиталистических элементов а также в целях устранения крайней отсталости

14 сельского хозяйства, обеспечивает решительное укрепление социалистического сектора в городе и деревне за счет капиталистических элементов в народном хозяйстве.

Так как я выше говорил об условиях труда пролетариата капиталистических стран в связи с капиталистической рационализацией, то я должен упомянуть о некоторых простых, но в высшей степени характерных фактах из области труда рабочих СССР. В СССР рабочие ежегодно получают повышение зарплаты. Кроме того 10% прибыли предприятий ежегодно идет на улучшение быта рабочего класса, следовательно пропорционально с повышением производительности труда повышается и участие рабочего класса в прибылях. К этому присоединяется социальное страхование, на которое у рабочих не берется ни копейки из их зарплаты, они получают все преимущества этого страхования сверх зарплаты; фонд социального страхования теперь возрос до 1 100 млн. рублей. Сюда же относятся льготы и преимущества рабочих в разных культурных и воспитательных учреждениях и т. д. Что касается рабочего времени, то теперь в СССР проводится 7-часовой рабочий день. До октября т. г. 20% промышленных предприятий будут переведены на 7-часовой рабочий день, а к концу пятилетки вся промышленность страны должна быть переведена на 7-часовой рабочий день. Для рабочих, работающих под землей, уже сейчас установлен 6-часовой рабочий день; то же самое относится к вредным для здоровья профессиям.

Все это делает понятным полную энтузиазма творческую «конкуренцию» человеческих производительных сил, сбросивших с себя цепи капиталистической эксплоатации рабства и строящих свой социалистический дом. Это воодушевленное соревнование дает возможность СССР далеко обогнать темп развития самых передовых капиталистических стран. Мы, коммунисты капиталистических стран, имеем все основания еще больше прежнего рассматривать основные проблемы СССР, в том числе проблемы его хозяйственного развития как наши собственные и осветить перед миллионами рабочих великий процесс социалистического строительства в СССР. Вместо того чтобы говорить о стабилизации капиталистического мира, где происходит не процесс стабилизации, а процесс расшатывания стабилизации, мы имеем все основания показать картину жизни единственного государства в мире, которое не только фактически стабилизуется, но и созидает социализм.

Империалистические противоречия в мировом масштабе.​

Возвращаюсь к капиталистическому миру. Верно конечно, что развитие монополистического капитализма не только в отдельных странах, но до известной степени и в международном масштабе все более ослабляет регулирующую роль свободного рынка. Но к чему это приводит? Заменяется ли он каким-нибудь новым всеобщим регулятором? Нет. Капиталистическая рационализация например в колоссальной степени усилила производственную мощность, конкурентную способность Германии, но где конкурировать, как конкурировать — этот вопрос для Германии не разрешен. Могут ли международные концерны играть роль всеобщего регулятора капитализма? Ни в коем случае. Народились например исполинские международные сырьевые картели, но они вызывают в различных странах в соответствующих отраслях производства длительные кризисы производства. Повидимому, благодаря их действию кризисы только приобретают в еще большей степени интернациональный характер

15 Становится ясным, какое выдающееся значение имеет тот факт, что централизация в капиталистическом мире не происходит вокруг одного только центра, а вокруг нескольких больших империалистических центров, дальнейшее развитие которых идет неравномерным темпом. Чем более нарушается функция всеобщего регулятора капиталистического мирового хозяйства, тем более могут различные руководящие группы финансового мира пытаться «регулировать» на свой собственный страх и по своему собственному образцу. Но они регулируют наперекор друг другу, каждый только в интересах получения собственной сверхприбыли. А это означает безудержную борьбу.

В этой борьбе например вложения капитала могут играть роль щупальцев, захватывающих добычу в чужой зоне. Не только в колониях и «сферах влияния» противника, но и в чужой метрополии вложение капитала используется как империалистическое орудие борьбы. Типичный пример этого мы имеем в последнее время в Англии в лице «Генеральной компании электричества», где английский и американский капиталы ведут ожесточеннейшую борьбу друг с другом и где оказалось, что проникший сюда американский капитал стремится действовать не только в роли ростовщика, но и в роли вредителя. Экономическое вредительство в крепости противника — почему бы и этого не разрешила себе финансовая олигархия? Или быть может это неприличнее, чем шпионаж, подкуп прессы и тому подобные методы «конкуренции», при помощи которых действуют высокие дипломаты империализма во всех странах?! Борьба во всех областях за рынки сбыта, за источники сырья, за сферы экспорта капитала, не только за частичные экономические интересы, но за расширение собственной хозяйственной территории и именно за счет других, так как мир уже разделен, борьба за господство, за монополию — вот что такое в действительности капиталистическое «плановое хозяйство».

Завуалировать эти противоречия капиталистического мира и в особенности отрицать заострение этих противоречий — вот призвание «научных» апологетов финансового капитала вроде Зомбарта и Каутского. При этом они прибегают часто к довольно ловким методам. Зомбарт например играет мнимо-марксистскими фразами, приводит ряд действительных фактов относительно процесса обобществления труда; он признает паразитарный характер нынешнего капитализма и пророчит капитализму не вечную жизнь, но постепенное отмирание быть может на протяжении столетий...

Профессор Шульце-Геверниц до того напуган, что на упомянутой выше цюрихской конференции он в ответ Зомбарту заявил: возможна пожалуй и революция, ибо

«благодаря мирным договорам в Европе накопились большие запасы динамита», и «никогда революция не может расцвести таким пышным цветом, как во время новых войн».

Он даже боится, что речь будет итти не только о революции в Европе, но и о «мировой революции, которая может серьезно угрожать даже титанам англо-американского капитализма». «Европа,— говорит он,— стала бы тогда полуостровом Азии чисто археологического значения». Вы видите, в какую панику впал бедный профессор, который сам не видит другого спасения для капиталистического мира, кроме прививки... христианской религиозности, т. е. рецепта «чисто археологического значения».

16

Закон крушения капитализма.​

Почему я говорю здесь об этих апологетах капитализма? Потому что именно в нынешний период в высшей степени важно дать в нашей пропаганде ясное представление о заострении противоречий капитализма. Здесь именно тот пункт, в котором должна сконцентрироваться вся острота нашей критики. Разумеется, не только критики по отношению к Зомбарту, Каутскому, Гильфердингу и компании. Даже наша самокритика должна в этом пункте отличаться особенной бдительностью, дабы не делать ни малейшей уступки тенденции, так или иначе ведущей к перспективе постепенного «отмирания» капитала. Предостерегающим примером в этом отношении является для нас ошибка такой крупной революционерки, как т. Роза Люксембург, которая, руководствуясь желанием построить простой чисто экономический закон крушения капитализма, попала на ложный путь. Не знаю, ошибаюсь ли я, если мне кажется, что и выведенная т. Варгой «тенденция к уменьшению числа рабочих», которую он приводит в связи с процессом окончательного превращения крестьян в фермеров и с процессом индустриализации колоний, содержит в себе зародыш новой теории постепенного отмирания капитализма. Стремление к возможно более отчетливому, сгущенному экономическому обоснованию неизбежного крушения капитализма само по себе отражает вполне закономерную потребность. Чтобы удовлетворить эту потребность в области нашей пропаганды, я советую товарищам, во-первых, еще основательнее прежнего изучить нашу программу и, во-вторых, больше изучать Маркса. Зачем нам новые законы крушения капитализма, когда Маркс формулировал этот закон с такой превосходной четкостью и ударностью? Прошу немного терпения, мне кажется, что тут стоит освежить в нашей памяти этот старый закон Маркса.

В предисловии к «Критике политической экономии» Маркс выдвигает общий закон, относящийся как к капиталистическому, так и к более старым способам производства:

«На определенной ступени развития материальные производительные силы впадают в противоречие с наличными отношениями производства, или, что является только юридическим выражением этого, с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в оковы последних. Наступает эпоха социальной революции».

Специально к крушению капитализма относится известное место в конце 1 т. «Капитала».

«Монополия капитала становится оковами того способа производства, который вместе с нею и благодаря ей достиг расцвета. Централизация средств производства и обобществление труда достигают уровня, при котором они становятся несовместимыми с их капиталистической оболочкой. Последняя лопается, бьет час капиталистической частной собственности. Экспроприаторов экспроприируют» («Капитал», т. I, стр. 724).

Какое отношение имеют к нам теперь, через 60 лет, эти старые высказывания Маркса? Даже очень большое отношение! Они стали в высшей степени актуальными, они относятся как раз к нынешнему периоду, как раз теперь

17 настало время, предсказанное Марксом. Монополия капитала стала оковами способа производства, который вместе с нею и благодаря ей достиг расцвета». Централизация средств производства и обобществление труда «достигли того уровня, при котором они становятся несовместимы с их капиталистической оболочкой». Развитие общественных производительных сил уже находится в противоречии с капиталистическими отношениями собственности.

Профессиональные фальсификаторы марксизма, вроде Каутского и Кунова, и здесь немножко исказили марксову диалектику. Они так толкуют вопрос, будто бы Маркс утверждает, что конец капитализма придет только тогда, когда дальнейшее развитие производительных сил будет совершенно невозможно. И отсюда Кунов делает выводы: капитализм следовательно проживет еще долго; Каутский же, который хочет казаться умнее и даже «социалистичнее» Маркса, утверждает: Маркс ошибся: «конец капитализма наступит еще раньше» (стало быть уже во время капитализма). Но сам Маркс отнюдь не предусматривал абсолютного застоя в дальнейшем развитии производительных сил.

Маркс в своем законе берет и общественные производительные силы и капиталистические отношения собственности не как статические величины, он берет их в разрезе определенного, для них неизбежного исторического развития. Развитие капиталистических отношений собственности, по Марксу, идет в направлении монополии, все большей централизации капитала. Эта централизация означает «экспроприацию многих капиталистов немногими», она ведет к постоянному уменьшению «числа магнатов капитала» (не рабочих, т. Варга, и даже не обязательно всех капиталистов), которые узурпируют и монополизируют все преимущества этого процесса превращения (обобществления труда, технического развития производства и т. д. — К.). Ведь это прекрасно подходит к нынешней эпохе финансового капитала. Маркс этим не говорит, что капиталистическая монополия своим развитием совершенно устраняет капиталистическую конкуренцию. Нет, он выражается точно: «Монополия капитала становится (значит теперь уже стала. — К.) оковами того способа производства, вместе с которым и благодаря которому она достигла расцвета». Что это за способ производства? Капиталистический. Следовательно монополия капитала должна была стать оковами капиталистического способа производства, верно ли это? Верно. Это прежде всего выражается в двух основных моментах: монополия капитала действует 1) как оковы свободной конкуренции и 2) как оковы свободного развития производительных сил. Это — неразрешимые при капиталистической системе противоречия.

Что же касается развития производительных сил, то оно характеризуется Марксом следующим образом:

«Рука об руку с этой централизацией или экспроприацией многих капиталистов немногими развивается кооперативная форма процесса труда, сознательное техническое применение науки» (значит, выходит не абсолютный застой, а, наоборот, абсолютное развитие производственной техники. — К.), «планомерная эксплоатация земли, выработка таких средств труда, которые допускают их совместное применение, экономизация всех средств производства путем применения их, как средств производства комбинированного общественного труда, вовлечение всех

18 народов в сеть мирового рынка и следовательно интернациональный характер капиталистического режима» («Капитал», т. I, стр. 723, изд. 1909 г.).

Как же разрешается, по Марксу, конфликт между растущими таким образом общественными производительными силами и растущей в то же время монополией капитала? Путем революционной классовой борьбы пролетариата. Важнейшие «общественные производственные силы», человеческая рабочая сила, которою при капитализме является эксплоатируемый пролетариат, благодаря самому капитализму становится его могильщиком:

«Возрастает масса нищеты, угнетения, кабалы, вырождения, эксплоатации, но вместе с тем растет и возмущение рабочего класса, непрерывно увеличивающегося, вышколенного, объединенного и организованного самым механизмом капиталистического процесса производства» («Капитал», т. I, стр. 724).

Этим рабочим классом экспроприируются экспроприаторы, упраздняется капиталистическая частная собственность, взрывается капиталистическая оболочка экономического и всего общественного развития. Таков закон о крушении капитализма, изложенный Марксом и всецело подтвержденный уже великой революцией русского пролетариата. В нынешний период империализма этот закон стал актуальным для всего империалистического мира. Наша задача — вести беспощадную идеологическую борьбу против всех попыток ревизии этой теории Маркса, сделать ее совершенно понятной и ясной для рабочих масс, разъяснять ее не абстрактным образом и не простым повторением слов Маркса, а конкретным освещением его закона на основных противоречиях капитализма в нынешний период.

Необходимость ленинской конкретизации.​

При этом мы должны исходить из той конкретной трактовки учения Маркса, которая дана Лениным. Первый и основной момент конкретизирования заключается в подчеркивании неравномерности развития при империализме в различных отраслях производства, в городе и в деревне, в различных странах и частях света. С этим связано, с одной стороны, обострение экономической и политической борьбы между отдельными империалистскими державами, а так как мир уже поделен между империалистами,— неизбежность империалистических войн за колонии, за мировую гегемонию. С другой стороны, с этим связана особая роль крестьянского и национального вопросов в классовой борьбе нынешней эпохи, а также первостепенная роль колониальной освободительной борьбы. Но самой великой «конкретизацией» теории Маркса являются существование и роль СССР, как базы пролетарской мировой революции.

Все, что ленинизм внес в учение Маркса, конкретизируя его, отнюдь не означает изменения закона Маркса. Наоборот. Все решающие противоречия империализма также и нынешнего периода коренятся в том основном противоречии, которое констатируется законом Маркса. Разве например обострение англо-американского антагонизма не является выражением того, что монополия капитала стала оковами капиталистического способа производства?

19 Эти оковы теперь достаточно остро ощущают как капиталисты обеих стран, так и рабочие и безработные. Только английским капиталистам кажется, что американская монополия капитала стала оковами для английского капитализма, а буржуазии Соединенных штатов дело представляется в обратном виде. Отсюда и борьба. Или развитие производительных сил Индии,— не сковано ли оно монополией капитала английского империализма? Развитие Китая разве не сковано английской и японской монополией? Разумеется, да. Опять-таки капиталистическое окружение является помехой на пути к полному развитию производительных сил СССР и т. д.

Мы не должны ни на один момент упускать из виду того, что подчеркивал Ленин: «Это обострение противоречий является самой могучей движущей силой исторической переходной эпохи» — эпохи империализма. Так рассматривал вопрос великий революционер-марксист. И это никогда не было так верно, как в нынешний период империализма.

II. ВАЖНЕЙШИЕ АКТУАЛЬНЫЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ.​

СССР и капиталистический мир.

Параллельно социалистическому развитию и усилению Советского Союза крепнет его международное влияние, и усиливается активная поддержка, оказываемая СССР трудящимися массами всех стран. Но тем больше растет разбойничья агрессивность империализма против СССР. Вследствие роста империалистических аппетитов капиталистического окружения СССР и усиленного стремления к открытию крупнейшего потенциального рынка сбыта — в результате внутреннего экономического тупика в разных капиталистических странах — противоречие между капиталистическими государствами и Советским Союзом после первых лет относительной стабилизации капитализма вступило в новую обостренную фазу. Не только враждебная политика окружения и финансовой блокады, но и прямая подготовка войны против СССР ведутся самым беззастенчивым образом.

Об этом свидетельствуют лихорадочные вооружения государств, пограничных с СССР, различные военные соглашения Польши и Румынии, активное, руководящее участие французского генерального штаба в организации и подготовке польско-румынской армии, махинации Англии против СССР на территории Афганистана (нападения белобухарских банд на советской границе) и Китая (полицейская атака на советское консульство в Харбине и пр.). В англо-французском антисоветском блоке последнее время все рельефнее вырисовывается роль французского империализма, как организатора войны против СССР. Такой войной французский империализм стремится с помощью своих восточных вассалов — Польши, Чехо-Словакии, Югославии, Румынии — сделать решительный шаг к подчинению всего европейского континента своему прямому или косвенному господству.

Разумеется проводимая капиталистическими государствами политика войны против СССР далеко не знаменует их единства в так называемом «русском вопросе» — это две различного рода вещи. Между разбойниками полного единства быть не может, как отмечал Ленин

20 Теперь в Англии у власти стало правительство Макдональда. Как отразится это на политике войны против СССР? По-моему, это означает шаг назад, чтобы продвинуться на два шага вперед. Сама английская буржуазия не была вполне единодушна в своей политике по отношению к СССР. Чемберлен и Болдуин изо всех сил форсировали политику войны, но это им не вполне удавалось. На Макдональда возложена миссия — продолжать ту же политику, только обходным путем.

Партия II Интернационала вообще относится к СССР агрессивнее, чем иные капиталистические круги. Это непосредственно связано с их ролью агентов буржуазной контрреволюции в рабочем движении. Процесс революционизирования пролетариата в капиталистических странах ставит под угрозу все их политическое существование, а социалистическое строительство СССР непосредственно влияет на этот процесс. Значительное с виду различие между «пацифистской» политикой лейбористского правительства Англии и например явно социал-фашистской политикой германской социал-демократии по существу есть лишь незначительное, преходящее различие в отношении этапа. Но об этом скажу несколько ниже.

Международное положение германской буржуазии.​

Во внешней политике германской буржуазии можно в первую очередь установить общую тенденцию к усилению антисоветской политики. Но если принять во внимание не только эту сторону, а и всю внешне-политическую ситуацию, в которой находится германская буржуазия в настоящее время, то окажется, что положение ее чрезвычайно противоречиво. Симптомом этого является даже раскол германского фашизма на два лагеря: социал-фашизм, с одной стороны, и «дейч национализм» — с другой, между которыми происходит целевое политическое разделение труда. Отстаиваемая в последние годы социал-демократами, центром и Штреземаном «политика соглашения» с англо-французским блоком ставит себе главной целью прежде всего создание условий для внутренней стабилизации германского капитализма, хотя бы ценою признания французской гегемонии на европейском континенте. В качестве компенсации за лойяльное выполнение важнейших условий версальского мира и за поддержку общей реакционной европейской политики англо-французского блока Германия в дальнейшем претендует на предоставление ей некоторых колониальных мандатов и пр. Но так как с самого начала ясно, что надежда на получение колониальных мандатов милостью Антанты повисла в воздухе, то самая «политика выполнения» мало способна удовлетворить германскую буржуазию. Она не намерена довольствоваться выкачиванием из германского пролетариата на протяжении двух-трех поколений чудовищной военной дани для передачи ее в руки Антанты; она заинтересована в присоединении Австрии, в исправлении восточных границ и в особенности она намерена добиться права на открытое вооружение. Она чрезвычайно заинтересована в завоевании русских рынков сбыта, но понятно в завоевании их для себя, а не для Польши и Франции. Она отнюдь не заинтересована в перспективе дальнейшей французской и польской экспансии, которая поставила бы Германию в положение между молотом и наковальней. Это противоречивое положение германского неоимпериализма сказалось и при последних переговорах по репарационному вопросу в Париже.

21

Репарационный вопрос.​

10 лет назад, в ту пору, когда Герман Мюллер подписывал версальский договор, вопрос о репарациях был менее сложным, чем сейчас. В ту пору говорилось просто: «Германия должна платить, платить много, а если платить она не будет, мы станем ее бить, как бьют чужую свинью». И ее действительно били. В Восточной Германии создали коридор, в Западной Германии оккупировали крупные области и таким образом всю страну обнесли стеной и подвергли осаде. Однако прошло несколько лет, и подтвердилась правильность старой поговорки, что «нет такой высокой стены, через которую не мог бы перебраться осел с золотой поклажей» (в наши дни осел с золотой поклажей уже не считается ослом). Из Америки потекли доллары, и Германия начала платить долларами. Это был поворотный пункт.

10 лет назад, будучи в Версале, святой Вильсон от имени американского капитала заявил союзникам: «Я — за самоопределение всех народов, делайте все, что угодно, но лишь при одном условии: уплатите мне до единого доллара все, что вы мне должны, откуда вы возьмете деньги, для меня безразлично, а если вы при этом не будете уважать права самоопределения других народов, я могу отвернуться, чтобы ничего не видеть...». Метод же Дауэса и Юнга иной. Америка,— говорил Ленин еще в 1920 г.,— грабит мир пока «оригинальным» способом, т. е. на коммерческий лад. Это проявляется и в теперешнем разрешении репарационной проблемы: в отозвании политических комиссаров из Германии и замене их комиссарами банковскими, в обещании эвакуации Рейнской области, в замене военных методов оккупации финансовыми махинациями нового международного репарационного банка, в финансировании максимальной суммы военной контрибуции, в отмене защиты трансфера, в коммерциализации репарационных долгов Германии.

Каков был план игры четырех главных партнеров за парижским игорным столом? Притязания французского правительства больше всего напоминали первоначальную версальскую точку зрения: выжать из Германии как можно больше контрибуции, ни на йоту не приоткрыв двери для германской империалистической экспансии. В вопросе о максимальной сумме контрибуции французское правительство было однако вынуждено пойти на уступки, но в довольно приятной для него форме: в ближайшие годы французский империализм получит весьма много денег (благодаря коммерциализации репараций), но разумеется за счет будущего и ценою отказа от политики непосредственной колонизации Германии. Эта форма для французского империализма приятна потому, что абсолютно никому неизвестно, как будет выглядеть мир через 37 или 58 лет, а потому каждый франк в кармане в ближайшие годы гораздо более ценен, чем самые заманчивые обещания на далекое будущее. Таким образом его согласие базировалось на весьма реальном расчете.

На чем спекулировали германские политики, идя на соглашение в Париже? Они говорили: «Хотя мы и не платежеспособны, как это может быть доказано нашими экспертами, однако мы готовы платить даже больше того, что считают возможным ваши эксперты, если только вы предоставите нам некоторые колониальные мандаты» и т. п. В этом духе высказывались в Париже прежде всего неофициальные представители Германии (прямо или намеками). Эта наивная спекуляция на перспективу колониальной экспансии с милостивого согласия Франции и Англии потерпела в Париже полное крушение.

22 Английское правительство стремилось в Париже крепче связать Германию с англо-французским блоком (разумеется без какого-либо финансового для себя ущерба), а пожалуй при благоприятном обороте и поссорить Германию с Соединенными штатами, прежде всего путем увязывания вопроса о германских репарациях с требованием снижения суммы межсоюзнических долгов Америке. Этот расчет также в значительной степени не оправдался.

Что касается американского империализма, представленного в Париже фирмой Моргана, то он изъявил готовность на финансовое посредничество для выкупа Германии из тисков непосредственной колонизационной политики Франции, но за хорошее экономическое и политическое комиссионное вознаграждение: за перспективу постепенного подчинения Германии своему доминирующему финансовому контролю и использования ее как базы американского финансового контроля и над разными другими частями Европы, а в будущем даже быть может в качестве политического противовеса английскому империализму. Мне кажется, что благодаря плану Юнга шансы на успех этой американской игры значительно возросли. Без участия американского капитала из переговоров ничего бы вообще не вышло. Американцы знают, что этот «гешефт» требует капитала, но ведь у американцев высоко развита финансовая техника, т. е. искусство добиваться большой власти и контроля при вложении сравнительно малых капиталов.

Соединенные штаты и Германия.​

В самом деле за последние 10 лет позиция американского империализма существенно изменилась. Экспорт американского капитала стал играть огромную роль. А поскольку массовый экспорт капитала из Соединенных штатов уже идет, то почему инвестировать этот капитал только в Китае или вообще в отсталых странах; высоко развитая промышленная страна вроде Германии по меньшей мере столь же пригодна для целей накопления американского финансового капитала; Германия даже была бы принята с распростертыми объятиями в качестве вассального государства под американским контролем... Такого рода спекуляция нередко проскальзывает в последнее время в некоторых высказываниях американских финансовых кругов. Чрезвычайно характерен совет по вопросу о германских репарациях, недавно преподанный в «Бюллетене» Нью-Йоркского Нэшпонель Сити Банка: Германия должна больше работать и меньше есть.

По плану Юнга Германия должна платить много, но расширение возможности сбыта для германского капитализма не предусмотрено. Этот чрезвычайно существенный вопрос в Париже даже не обсуждался. Может Германия платить или нет? Кейнс в своей последней статье считает, что это невозможно, т. Варга полагает, что возможно. А потому мы будем выражаться осторожно. Что произойдет через 37 или 58 лет — это вопрос особый (на этот счет у нас свое собственное мнение). Но на ближайшие годы мы можем с уверенностью предсказать громадные трудности по пути проведения плана Юнга. Я уже сказал, что германская буржуазия в свою очередь отнюдь не согласна довольствоваться из года в год скромной ролью плательщика военной контрибуции. Она хочет проводить империалистическую политику. В процессе этой политики Германия вынуждена до известной степени включиться в существующую систему империалистических мировых сил Но эта система изобилует крупными противоречиями, и задача ясного

23 определения своей позиции по отношению к ним отнюдь не легка для недостаточно вооруженной германской буржуазии. «Политика соглашения» в ее прежней форме не будет иметь много смысла после эвакуации Рейнской области Что же тогда? Я полагаю, что германская буржуазия будет все в большей мере ориентироваться на Америку. Равносильно ли это крутому повороту германской буржуазии в сторону антибританской или антифранцузской политики? Нет. Положение германской буржуазии затруднительное. Это не позволяет ей занять ярко определенную позицию по отношению к самому крупному антагонизму мировой политики.

В маленьком городке, где я провел годы учения, жил купец, не Крез конечно по современным понятиям, но во всяком случае богатейший человек в этом городе. В городе были две партии, и каждый раз перед муниципальными выборами, когда клиенты купца спрашивали его, за какую партию он будет голосовать, он отвечал: «я недостаточно богат, чтобы иметь политические принципы». Германская буржуазия тоже недостаточно еще богата, чтобы занять определенную позицию между Англией и Америкой.

Во всяком случае закон зависимости буржуазной идеологии от золотых цепей будет действовать и здесь. Взаимоотношение между должником и кредитором крепче, чем между покупателем и продавцом. По плану Юнга американский империализм будет играть в отношении Германии роль главного кредитора, притом всегда готового давать новые займы. С точки зрения германской буржуазии и ее империалистических претензий американская ориентация может сулить, хотя и немного, но все же больше, чем прежняя политика фактической капитуляции перед франко-польской экспансией.

Штреземан в своей последней речи в рейхстаге указал на колонизаторские тенденции в политике американского империализма. Это верно, такие тенденции имеются. Но если Штреземан не видел таких тенденций со стороны французского империализма, оккупировавшего Рейнскую область, то можно полагать, что в ближайшие годы он сочтет необходимым восхвалять растущую зависимость германского империализма от американского финансового контроля, как соответствующую «национальным интересам Германии». Или же, если он не захочет этого сделать, германской буржуазии придется искать нового министра иностранных дел.

«Примирение» империалистических противоречий.​

Означает ли нынешняя попытка разрешения проблемы репараций «примирение» империалистических противоречий, как это полагает т. Варга в его поправке к нашему проекту тезисов? Нет. Одно дело попытки их примирения, совершенно иное — достигнутый при этом результат. Сама комиссия Юнга в своей докладной записке сформулировала свои опасения так:

«Если их поведение (участников) будет носить характер враждебности, или хотя бы недоверия или если в нем обнаружится тенденция вызывать или продолжать одностороннее экономическое дискриминирование, то наш план урегулирования, вполне осуществимый при доброй воле, рано или поздно натолкнется на трудности, так что упорная, длительная и терпеливая работа по восстановлению Европы значительно затянется. Ибо без доброй воли и без взаимного доверия все соглашения и гарантии ничего не стоят».

24 Рассчитывать на «добрую волю» при существующих империалистических противоречиях,— весьма ненадежно. Можно ли представить себе, чтобы существующие империалистические противоречия не давали себя чувствовать например внутри международного репарационного банка? Не думаю. Я не касаюсь здесь перспективы обострения внутренних классовых противоречий в Германии, об этом будем говорить в дальнейшем. Но, во-первых, англо-американское противоречие в результате такого разрешения репарационной проблемы не имеет абсолютно никаких шансов на смягчение, наоборот, оно должно обостриться. Во-вторых, обострятся франко-германские отношения. И, в-третьих, следующая перспектива. Возникнут колоссальные трудности при осуществлении плана Юнга, ибо вопрос о рынках сбыта становится для Германии неразрешимым. Где будут искать его разрешения? В каких-нибудь африканских колониях для Германии? Смешно и говорить об этом. Этого решения будут искать везде, но прежде всего на Востоке, в СССР. Ни одна страна не имеет такой потребности в рынках СССР, как именно Германия. Давление капиталистического мира на СССР будет возрастать. И старый лозунг: «Германия должна платить» может постепенно превратиться в новый лозунг: «Россия должна платить, Россия должна покупать». («А если она не хочет, то весь капиталистический мир окружит СССР кольцом блокады!») Это может служить темой уже на предстоящем совещании между Макдональдом и Гувером. А что касается тех великих спекулянтов, которые будут сидеть в международном репарационном банке, то они уже наверное будут вести политику усиленного давления на СССР. Тогда эта антисоветская политика будет проводиться при прямом участии американского империализма, быть может даже под его руководством, а это означает большой шаг вперед на пути создания общекапиталистического единого фронта против СССР.

Англо-американский антагонизм.​

То, что старые рамки версальского договора становятся тесными для экспансии американского империализма, обнаруживается не только в связи с германской репарационной проблемой. Английская, французская и японская экспансия может более или менее легко развиваться на почве версальского соглашения. Экспансия САСШ, наоборот, вне американского континента должна ограничиться пока главным образом экономическими завоеваниями. Не только Европа должна быть открыта для американской финансовой экспансии, не только объявлена свобода всех морей, но и провозглашены открытые двери для всех континентов — вот что стало лозунгом американского империализма. Доктрина Монроэ хороша, но уже недостаточно широка для этого мощно окрепшего в экономическом отношении империализма. Закрыть двери на американский континент, но широко открыть их на всех других!

Экономическая борьба между английским и американским капиталом принимает все большие размеры и все более острые формы. В Южной Америке мы в настоящее время видим великолепную иллюстрацию к этому. И экономическая борьба неизбежно превращается в политическую. Гонка вооружений с обеих сторон начинает принимать лихорадочный характер.

Исключает ли этот этап взаимных военных приготовлений продолжение переговоров об «ограничении вооружений», о «поддержании мира» и «запрещении войны»? Отнюдь нет. Переговоры о мире также составляют необходимый этап в деле подготовки войны.

25 Это мы хорошо знаем из истории переговоров между Германией, Англией и Францией накануне последней империалистической мировой войны. Об «успехах» этих переговоров тогда ведь трубила изо дня в день вся капиталистическая пресса, и даже некоторые дипломаты полагали, что шансы на мирное соглашение значительно улучшились именно в тот момент, когда вдруг, внезапно разразилась война.

Момент внезапности, неожиданности имеет такое же существенное значение при развязывании империалистической мировой войны, как момент предшествующих пацифистских переговоров.

Такие переговоры необходимы с различных точек зрения. Уже с целью подготовки масс собственного народа на случай войны необходимы пацифистские переговоры и лозунги. В особенности после опыта последней империалистической войны, еще свежей в памяти всех, империалистам приходится до последнего момента перед объявлением войны широко оперировать пацифистскими лозунгами. Эта дипломатическая игра необходима также для борьбы за союзников и затем для того, чтобы иметь возможность выбрать для начала войны наиболее подходящий момент.

Ведь новая империалистическая мировая война будет в высшей степени рискованным предприятием. Взглянем на нее например под углом зрения английской буржуазии. Ведь эта война будет такой пробой сил, при которой на карту будет поставлена вся судьба Британской империи. Весьма понятно, что английская буржуазия не решится прямо форсировать эту войну, не попытавшись предварительно отодвинуть ее, не попытавшись предварительно осуществить свои империалистические цели, поскольку это возможно, без этой войны. Американский империализм в настоящее время опять-таки не имеет особых оснований ускорять эту войну, ибо за него действует время. При таких обстоятельствах переговоры империалистических правительств о сохранении мира означают не что иное, как борьбу за более благоприятные условия ведения войны, и в этом смысле они являются одним из необходимых методов подготовки войны.

Макдональд хочет теперь сговориться непосредственно с Гувером даже о принципах мира! На фактическом обострении великих объективных противоречий это очень мало отразится. Конечно можно вести не только подобные незначащие разговоры и переговоры, но подчас можно заключать торжественные соглашения и конвенции. Но несомненно одно: гонка вооружений будет продолжаться, экономическая и политическая борьба будет все более обостряться; великое столкновение надвигается.

Напряженность политической атмосферы растет во всем мире как вокруг противоречия между мировым империализмом и СССР, так и вокруг англо-американского антагонизма. В связи с последним антагонизмом происходит большая перегруппировка сил. Канада и Австралия втягиваются американским империализмом, как громадным магнитом, в орбиту своего влияния. Италия должна занять определенную позицию. Она все более склоняется к американской ориентации. Япония также вынуждена определить свою позицию, причем она тяготеет к английскому лагерю.

В важнейших колониях Британской империи уже более или менее ясно дает себя чувствовать влияние этого противоречия. При этом американский империализм в настоящее время умело использует возможность, которую дает ему объективное положение, чтобы, проникая в чужие сферы влияния, оперировать пока до известной степени другими методами и лозунгами, чем англий-

26 ский и японский империализм, например с помощью лозунга «самоопределения наций» — вспомним американский жест в Египте в связи с пактом Келлога — или лозунга открытых дверей в Китае. Это не останется без известного влияния на ориентацию национал-реформистской буржуазии в колониальных странах.

Положение Китая.​

Опираясь на свое экономическое могущество, Соединенные штаты в Китае ставят пока во главу угла завоевание экономических командных высот, финансовое и дипломатическое подчинение центрального правительства в надежде компенсировать таким образом отсутствие территориальной сферы влияния, какою владеют Англия и Япония в Китае, чтобы в нужный момент перейти к применению методов насилия. Часть китайской буржуазии питает иллюзию, что ей удастся путем использования соперничества различных империалистических держав, прежде всего благодаря поддержке Соединенных штатов, добиться значительных успехов в отношении самостоятельного развития Китая. В действительности же китайская буржуазия не может добиться ничего иного, как таких «прав», которые в каждый данный великий момент соответствуют целям империалистической политики той или иной державы. Например, что означает формальная таможенная автономия Китая? Вы помните, как троцкисты преувеличивали значение этой проблемы, которую они считали чуть ли не решающей проблемой китайской революции. И вот нанкинское правительство добилось таможенной автономии, но существующий таможенный тариф — не что иное, как финансовый тариф, который будет несколько способствовать повышению доходов правительства, но который отнюдь не соответствует интересам развития производительных сил страны. Конечно некоторое, хотя временное весьма затрудненное, развитие национального капитализма в Китае в ближайшем времени возможно и вероятно. Связанная с этим внутренняя тенденция к развитию производительных сил на самостоятельной национальной основе будет однако всегда наталкиваться на тенденцию к колониальному угнетению со стороны мирового империализма. Можно с полной уверенностью сказать, что при этих конфликтах китайская национальная буржуазия будет каждый раз предавать интересы национальной независимости. Эта политика капитуляции со стороны китайской буржуазии, с одной стороны, обусловлена сращиванием ее непосредственных интересов с капиталом различных групп империалистических капиталистов и, с другой стороны, колоссальным заострением классовых противоречий, наступившим в период последнего подъема рабоче-крестьянского движения, во время революционных событий 1927 г., что повлекло за собою окончательный переход китайской буржуазии в контрреволюционный лагерь.

Точно так же в последнее время внутренние столкновения различных милитаристических клик, за спиною которых совершают свои махинации различные империалистические правительства, наглядно показали, что правительство гоминдана не в состоянии установить подлинное государственное единство в Китае. Основные задачи буржуазно-демократической революции в Китае теснейшим образом связаны с проблемой аграрной революции и с уничтожением остатков феодализма. Но эта величайшая проблема Китая неразрешима для буржуазии.

Уже поверхностная информация прессы дает представление о том, что китайская деревня представляет собою океан, который, будучи приведен

27 в движение, уже больше не успокоится; почти беспрерывно то здесь, то там возникают партизанские бои. Назревание предпосылок для нового подъема революционного рабоче-крестьянского движения в Китае происходит на основе обострения аграрного кризиса. Всякие разговоры о перспективе «спокойного», «кемалистского» развития в Китае — пустая болтовня. Не преодоление, а обострение существующих основных противоречий происходит в Китае, что неизбежно ведет к новому общему революционному кризису, который будет носить еще более широкий и глубокий характер, чем в 1926 — 1927 гг.

Нарастание индийской революции.​

Все большее международное значение приобретает в последнее время растущее революционное движение в Индии, во главе которого идет уже не буржуазная оппозиция, а пролетариат. Мощная волна экономических стачек прошлого года превратилась в этом году в Бомбее в крупное политическое стачечное движение. Это был революционный ответ бомбейских рабочих на провокацию английских властей (натравливание мусульманских рабочих на индусов), на расстрел бастующих рабочих и на репрессии правительства по отношению к вождям рабоче-крестьянских партий и левых профсоюзов.

Характерное поведение индийских национал-реформистов (свараджистов и др.) сказалось не только в защите интересов предпринимателей и их беспощадных эксплоататорских вожделений по отношению к бастующим рабочим, но и в их предательской, капитулянтской политике, давно уже практикуемой ими в национальном движении, в частности в соглашательстве с пресловутой комиссией Саймона и в отказе от требования полной независимости Индии на последнем национальном конгрессе. В то самое время, когда Англия разгоняет египетский парламент, воочию доказывая этим, что торжественно провозглашенный ею «суверенитет» есть не что иное, как британский режим голого насилия, политики из индийской национальной буржуазии вымаливают у Англии проблематическую конституцию в рамках «автономии доминионов»,— конституцию, которая не стоит и клочка бумаги, раз английские власти и войска находятся в Индии. Не последним буржуазным национальным конгрессом, но пролетарской массовой демонстрацией против этого национального конгресса было представлено подлинное национальное освободительное движение Индии.

Совершенно независимо от того, сможет ли надежда на поддержку со стороны американского империализма несколько подбодрить колеблющуюся оппозицию (принципиально «отвергающую насилие») индийской национальной буржуазии, массовое движение в Индии будет во всяком случае расти как по объему, так и по своему боевому характеру. Рост этого движения коренится в растущем антагонизме между силами независимого экономического развития Индии и монополией английского финансового капитала, с каковым антагонизмом связаны наступившие в последнее время во многих областях туземной промышленности кризисы. По отношению к неизбежно усиливающемуся, хотя и очень затрудненному, замедленному, уродливому процессу развития, в особенности промышленных производительных сил Индии (чего так боится мистер Персель), английский империализм не может в своем стремлении к сохранению своего монопольного положения вести по существу иной колониальной политики, кроме политики заторможения индустриализации Индии, усиленного давления на ее самостоятельное развитие. Это прежде

28 всего заостряет аграрный кризис, который является основой нарастания общего революционного кризиса в Индии. Крушение неразрывно связанной с господством феодальных пережитков в аграрных отношениях отсталой системы сельского хозяйства в последние годы все больше принимает ясные формы длительного аграрного кризиса, который ставит Индию в зависимость даже от ввоза продовольствия из-за границы и ведет к голодному существованию миллионов крестьян, ограбленных империализмом, помещиками и ростовщиками. Колоссальные массы пауперизированного крестьянства, ввергнутого в крайнюю нищету, наконец просыпаются и вовлекаются в политическое движение, собираются вокруг борющихся рядов пролетариата и готовятся к революционной борьбе против своих угнетателей, против феодальных и полуфеодальных помещиков, против ростовщиков и империалистических властей.

Против этой точки зрения в последнее время поднял свой голос т. Рой — не знаю, можно ли еще назвать его товарищем (возгласы: «Правильно, уже не товарищ!»),— ведь он пишет в прессе брандлерианских ренегатов.

Он обвиняет нас в том, что мы не хотим вести политику блока с индийской национальной буржуазией. Он хотел бы поддерживать союз рабочего движения с национал-реформистскими буржуазными партиями в Индии. Он особенно вменяет нам в вину, что мы не хотим блокироваться с «партией независимости», как он окрестил теперь свараджистов после того, как эти господа на последнем национальном конгрессе голосовали против лозунга независимости. Рой восхваляет свараджистов, как борцов против анти-коммунистического закона, но их «заслуга» гораздо скромнее. Они голосовали в законодательном собрании за отсрочку закона, трактующего только о высылке иностранных коммунистов. Но независимо от этого коммунистическое движение в Индии находится вне закона, подвергается жесточайшим преследованиям правительства, о чем Рой в своей статье умалчивает. И эти же свараджисты недавно помогли правительству в законодательном собрании провести антипрофсоюзный закон. С этими свараджистами, которые никак не могут решить, что лучше — бойкот или принятие высоких постов от английского правительства — с ними мы должны заключить союз? Благодарим покорно.

Рой обвиняет нас и в том, что якобы из-за нашего радикализма некоторые вожди мелкобуржуазной интеллигенции (из «лиги независимости») отделились от революционного массового движения и сблизились с буржуазными капитулянтами. Он при этом же сам подчеркивает, что мелкобуржуазные массы остались в революционном лагере. Ну, что же, если бы мы действительно виновны были,— как утверждает Рой,— в том, что колеблющиеся вожди мелкой буржуазии перекочевали в лагерь крупной буржуазии, а массы остались верны революции и идут с нами, то это было бы отнюдь не плохим результатом. Ответственность за это мы со спокойной совестью берем на себя. Но то, что рекомендует Рой, это — архихвостизм. Революционное брожение наблюдается и среди мелкобуржуазных масс Индии, даже среди части мелкобуржуазной интеллигенции,— это факт, но эти массы можно повести к подлинной антиимпериалистической борьбе только постольку, поскольку они освобождаются от влияния национальной буржуазии, свараджистов и т. д. Только этим путем может итти их революционное движение.

Слабые стороны нашего движения в Индии не те, о которых говорит Рой. Наша величайшая слабость здесь заключается в том, что мы как коммунистическая партия недостаточно крепко организованы.

29 Часть индийских коммунистов работала в рядах «рабоче-крестьянских партий». Мы высказали мнение, что в этих партиях надо действовать в том направлении, чтобы они перестроились и приняли другую организационную форму, соответствующую принципам ленинизма. Но самое худшее заключалось не в двухклассном характере этих партий; хуже было то, что практическая революционная работа среди крестьян велась до сих пор в высшей степени слабо.

Объективная ситуация в Индии обостряется быстрым темпом. О ясных симптомах назревания революционной ситуации говорят почти ежедневно газетные сообщения из Бомбея.

Стихийный подъем могучего политического массового движения, возникновение колоссальных демонстраций и стачек в связи с арестом вождей движения — это подлинные признаки бурно нарастающей революционной ситуации. Симптомом этого является и поведение наших индийских товарищей. В прошлом году мы вынуждены были констатировать немалые колебания и ошибки у индийских коммунистов; но как изменилось их поведение сейчас! В этом смысле мы должны отметить огромную разницу. И этот рост — знамение времени. Сильное брожение пока наметилось лишь в Бомбее, движения в других местах несравнимы с бомбейским. Но это не значит, что Бомбей исключение, это значит лишь, что бомбейский пролетариат идет во главе индийского революционного движения. Стачка железнодорожников в прошлом году уже показала значительное распространение полу-революционных настроений. С тех пор события только подтвердили правильность прогноза, сделанного нами на VI всемирном конгрессе, когда мы констатировали быстрое назревание большого революционного кризиса в Индии.

Недавно арестованные вожди индийских рабоче-крестьянских партий и бастующих бомбейских текстильщиков, занимающие скамью подсудимых на мирутском процессе, принадлежат к лучшим представителям индийского пролетариата и крестьянства. Их стойкое поведение на этом процессе показывает, что они являются представителями великого революционного массового движения, которое поддерживает их за стенами тюрьмы. Ближайшие годы могут показать, что каждый из этих обвиняемых представляет не только тысячи и десятки тысяч, но сотни тысяч и быть может даже миллионы революционеров. Я предлагаю пленуму послать братский привет обвиняемым по мирутскому делу.

(Предложение встречается с энтузиазмом.)

III. ОБОСТРЕНИЕ ВНУТРЕННИХ КЛАССОВЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ В КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАНАХ.​

Фашизация буржуазного классового господства.​

Стратегия классовой политики буржуазии, разумеется, всегда имела целью экономическую и политическую стабилизацию и укрепление ее власти. Но новое в переживаемом периоде заключается в том, что в результате происходящего расшатывания внешнего и внутреннего положения капиталистического режима прежние методы стабилизации становятся все менее пригодными и должны быть заменены новыми методами. В этом смысле внутренняя политика буржуазии в данный момент держит курс, во-первых, на усиление наступления на жизненный уровень пролетариата и, во-вторых, на усиленную

30 фашизацию буржуазного классового господства. Об усиленном нажиме на рабочий класс в целях ухудшения его экономического положения я уже говорил в первой части своего доклада; сюда относится не только интенсификация труда, снижение зарплаты, но частично и удлинение рабочего времени, ухудшение социального законодательства, усиление налогового обложения, рост дороговизны пищевых продуктов, одежды, квартиры и т. д.

Правые оспаривают наличие общего процесса фашизации буржуазного классового господства. Они поучают нас, что буржуазная демократия по существу означает также и диктатуру класса капиталистов. Мы и без них прекрасно знаем, что буржуазная демократия означает классовое господство. Но опыт показал, что прежние формы буржуазной демократии в нынешний период все менее способны удовлетворить господствующую буржуазию. Внутри буржуазного классового господства совершается сдвиг, переход от парламентских методов к методам режима открытого террора и насилия, к методам гражданской войны. Эти методы, правда, применявшиеся зачастую и прежде в рамках буржуазной демократии, начинают играть в нынешний период доминирующую роль у государственной власти капиталистических стран и вообще в классовом господстве буржуазии.

Этот курс далеко не всюду осуществлен буржуазией полностью; в некоторых странах это процесс длительного характера. Но этот процесс совершается не только в Италии, Польше, Финляндии, Балканах и т. д. странах, но и всюду в капиталистическом мире. Разумеется, итальянскому фашизму свойственны и своеобразные национальные черты. Однако многие из существенных черт итальянского фашизма все в большей мере усваиваются и другими капиталистическими странами. Разумеется, было бы ошибкой утверждать, что фашизм господствует уже повсюду, что режим Макдональда есть английский фашизм и проч. Нет, то, что в Италии совершено одним ударом, в некоторых других странах потребует более или менее длительного времени; в ряде стран этот процесс, быть может, никогда не будет завершен, так как этому помешает пролетарская революция. Даже в Германии еще не существует вполне развернутого и единообразного фашизма, еще в меньшей степени это можно утверждать о Великобритании.

Британский фашизм в настоящее время проявляется частью в британском колониальном режиме, частью в фашистских организациях в самой Англии, частью же в начавшейся фашизации лейбор-парти и макдональдовского правительства. Вне всякого сомнения, английский фашизм в ближайшие годы будет двигаться семимильными шагами, но в настоящее время процесс этот еще не завершен, и надо надеяться, что еще до его завершения британский пролетариат положит ему конец. В настоящее время процесс фашизации развивается наиболее быстрым темпом в Германии. Что это означает, мы видим на примере палачества Цергибелей и Зеверингов. А теперь сопоставьте с этой действительностью писание Каутского о «современном демократическом государстве», где царит «равенство вооружения» (или, как добавляет Каутский, «равенство безоружности», так как слишком очевидно, что буржуазия, располагающая танками, броневиками и т. д., принимает все меры к разоружению пролетариата); по словам Каутского, это государство проделывает «функциональное изменение». Это изменение он сравнивает с переходом из «стадии гусеницы» в «стадию бабочки», когда настанет время «наслаждаться любовными играми» и «радостным порханием с цветка на цветок». Можно ли себе представить более гнусную ложь, чем изображаемый

31 Каутским перелет буржуазного государства в «социализм»; на самом деле, это есть не что иное, как перелет к фашизму.

Другой вопрос: следует ли расценивать фашизацию как силу или как слабость буржуазного классового господства? Тов. Эверт и другие быть может воображают, что восстают против пессимистической перспективы, когда отрицают, что буржуазная демократия заменяется фашизмом. На самом же деле фашизация государственного режима отнюдь не является показателем укрепления положения буржуазии. Несомненно, фашизация классового господства буржуазии ставит нас перед рядом новых задач и тактических проблем; мы должны обсудить их весьма серьезно, чтобы выработать революционные методы, вполне соответствующие ситуации, но фашизм не есть укрепление буржуазии.

Правда, современная военная техника дает в руки буржуазии мощное оружие для борьбы с безоружными народными массами (тяжелая артиллерия, самолеты, химическое оружие и т. д.). Но тем более возрастает зависимость современного военного дела от промышленности, а, следовательно, и от промышленного пролетариата. Борьба за так называемую «надежную армию» происходит в каждой стране, но эта проблема стала равнозначащей, совершенно неразрешимой для буржуазии проблеме «надежного пролетариата». Кое-кто из военных специалистов империалистического толка, вроде Фуллера и ему подобных, рекомендует замену миллионной армии маленькими, высококвалифицированными армиями из профессиональных солдат с подкреплением лишь фашистскими резервами. Но это лишь империалистическая утопия, отчаянное искание выхода из тупика, в который зашло развитие милитаризма. Вести империалистическую войну невозможно, во-первых, без вооружения широких народных масс, без мобилизации всего населения и, во-вторых, без ближайшего содействия со стороны всех важнейших отраслей промышленности, как до, так и во время войны. В этом именно основная причина того, что в нынешний период классовая борьба усиленно концентрируется на предприятиях. Между буржуазией и коммунистической партией происходит непрерывная борьба за «надежные предприятия». Именно предприятия решат исход грядущей войны и исход грядущей гражданской войны (голоса с места: «Правильно!»).

О социал-фашизме.​

Параллельно с фашизацией буржуазного классового господства происходит процесс фашизации и реформистской профсоюзной бюрократии и партий II Интернационала. Из реформизма вырастает социал-фашизм. Иной мог бы считать это обозначение ругательством и только. Но это не так. О подлинной установке политической партии надо судить по ее делам. Дело не в том, что говорят социал-демократы, а в том, что они делают.

На первом конгрессе II Интернационала было постановлено повсеместно устраивать международные демонстрации и манифестации в день 1 мая. А теперь германская секция II Интернационала производит вооруженные полицейские атаки на первомайские демонстрации германского пролетариата. Реформисты повсеместно сотрудничают в различных буржуазных организациях классовой борьбы, в органах принудительного арбитража, в «экономических советах» и т. п. Они голосуют за исключительные законы против революционного движения, они активно участвуют в подготовке войны. Они

32 исполняют тысячи мелких и крупных палаческих поручений империализма на административных постах как в метрополии, так и в колониях. Разве эта практика не фашистская? Несомненно, фашистская. Но эти социал-демократические вожди-фашисты особого толка: они социал-фашисты. Здесь есть различие. Какое же?

Фашисты — это националисты, империалисты, подстрекатели к войне, враги социализма, враги демократии, душители самостоятельного рабочего движения, убийцы рабочих и т. д.

Социал-фашисты, как общее правило, действуют подобно фашистам, но свое фашистское дело они творят не с открытым забралом, а за дымовой завесой. Характерными для социал-фашизма являются: империалистическая политика — под флагом интернационализма, капиталистическая политика — под флагом социализма, отмена демократических прав трудящихся — под флагом демократии, отмена реформ — под флагом реформизма, убийство рабочих — под флагом рабочей политики и т. д. Пафос «чистого» фашизма находит свое выражение в лозунге «нация» и в безудержной агитации за империалистическую экспансию. Пафос социал-фашизма находит свое выражение в лозунге сохранения государственности: «Мы спасли государство,— без нас государство погибло бы». Социал-фашисты более связаны с пролетарским массовым движением, чем другие фашисты, они связаны с исторически сложившимися массовыми организациями пролетариата и стараются использовать их во вред самому рабочему классу. Обыкновенные фашисты применяют простую тактику; это — тактика огня и меча. Социал-фашистам приходится применять тактику комбинированную, более осторожную, им приходится больше маневрировать, используя все закулисные махинации парламентаризма и все фокусы избирательной демагогии, им приходится оперировать во внешней политике пацифистскими лозунгами и проч. Цели фашистов и социал-фашистов одни и те же, разница в лозунгах, а, отчасти, и в методах.

Это приводит к тому, что «чистый» фашизм не нуждается в левом крыле, а социал-фашизму оно, наоборот, безусловно необходимо. И стоит только этим «левым» себя политически скомпрометировать, как социал-фашизму приходится создавать себе новое левое крыло. Специальная задача левого крыла социал-фашизма заключается именно в том, чтобы манипулировать пацифистскими, демократическими и «социалистическими» лозунгами.

Ясно, что чем дальше идет развитие социал-фашизма, тем больше он приближается к «чистому» фашизму. Но эта эволюция — длительный процесс. Можно установить, что социал-демократия различных стран переживает различные стадии этого процесса.

На нашем последнем всемирном конгрессе говорилось о «ростках» социал-фашистского развития II Интернационала. Теперь эти ростки пышно расцвели. В процессе дальнейшего развития социал-фашистам будет становиться все труднее скрывать кричащие противоречия между их словами и делами.

Таким образом социал-фашизм, в конечном счете, утратит свое специальное назначение. Обыкновенный фашизм разоблачить не трудно. Обыкновенный фашист открыто исповедует свою принадлежность к фашизму. Но социал-фашист, изобличенный в социал-фашизме — это то же, что изобличенный провокатор: он теряет всякую ценность в глазах буржуазии; его надо либо уволить, либо перевести на другую службу. В силу этого разоблачение социал-фашизма для нас чрезвычайно важная задача. Высказавшись

33 на магдебургском съезде за лозунг диктатуры, Вельс, по-моему, поступил несколько неосторожно и поспешно. Ему следовало бы предварительно осведомиться у Каутского, что более подходит для социал-фашистского лозунга — диктатура или демократия. Как только германский социал-фашизм открыто выскажется за диктатуру буржуазии, открыто выступит как фашизм, завоевание большинства германского рабочего класса на сторону пролетарской революции больше не представит затруднений.

Буржуазия Англии и Германии — ввиду обостряющегося кризиса — вынуждена привлечь к управлению страной услужливых социал-фашистов. Буржуазии этих стран без помощи реформистов трудно осуществлять «мир в промышленности» и прикрывать подготовку войны маской пацифизма.

Если за «обеспечение мира», за «демократические права колоний» или «рабочую политику» станут ратовать Чемберлен или Болдуин, ни один рабочий не поверит. По мере сил они пытались это делать, но в результате лейбор-парти получила 8 млн. голосов. Вот почему английская буржуазия вынуждена прибегнуть к помощи лейбор-парти.

Теперешняя функция социал-демократии заключается, во-первых, в том, чтобы совратить и разложить мелкобуржуазную оппозицию, настроенную против империалистической политики финансового капитала, устранить ее пацифистские и демократические помехи; во-вторых, в том, чтобы преодолеть реформистскую оппозицию части рабочих капиталистической рационализации и прочим формам наступления финансового капитала и завербовать в некоторых привилегированных слоях пролетариата, прямых сторонников фашизации государственного строя; в-третьих, в том, чтобы затормозить процесс полевения широких рабочих масс путем попыток к расколу рабочего фронта и разгрому коммунистического рабочего движения. В какой мере социал-демократии удастся эту миссию выполнить,— это разумеется уже другой вопрос.

Процесс полевения рабочего класса.​

Процессу фашизации социал-демократии противостоит великий процесс полевения рабочего класса.

Что означает это полевение? Оно означает развивающийся переход широких пролетарских масс от реформистской оппозиции к революционной массовой борьбе. Это и есть то большое движение внутри рабочего класса, которое характерно для нынешнего периода.

Как происходит этот процесс? От чего зависят его ход и темп? Это в высшей степени важный для нашей практической политики вопрос. Отвечая на него, я хотел бы прежде всего указать, что процесс полевения пролетарских масс зависит от нового революционизирующего опыта, приобретаемого этими массами в нынешний период. Сюда прежде всего относится: 1) осознание перемен, происходящих в объективном положении как самих масс, так и буржуазии; 2) уроки социал-фашистской политики социал-демократии; 3) опыт рабочих масс, связанный с борьбой и работой коммунистической партии.

Происходящее в различных формах абсолютное ухудшение экономического положения рабочего класса несет пролетарским массам ценный новый опыт, укрепляющий пролетарское классовое сознание и разрушающий реформистские иллюзии. Массовая — безработица, неустойчивость всего существования пролетариата (даже в Соединенных штатах, где материальное поло-

34 жение рабочего класса считалось наиболее обеспеченным) — принадлежат к важнейшим факторам этого ухудшения положения рабочего класса. Даже большая часть квалифицированных рабочих все более утрачивает свое привилегированное положение.

Вы помните, как даже некоторые коммунисты писали о необычайно широком слое рабочей аристократии; это и прежде не соответствовало действительности, но в еще гораздо меньшей степени это верно для нынешнего периода. Возможности, которыми располагает империализм для подкупа некоторых рабочих слоев, все уменьшаются, нищета и вместе с нею возмущение, как говорит Маркс, возрастают с особенной силой.

По моему мнению, мы должны еще значительно больше прежнего отдавать наше внимание борьбе за зарплату и вопросу рабочего времени. Мы должны выдвинуть на первый план вопрос о 7-часовом рабочем дне. Вследствие непрекращающейся капитулянтской стратегии реформистов, вопрос «бороться или не бороться» становится для рабочего равносильным вопросу: быть или не быть? Если массы в этом вопросе проявляют еще колебание, то коммунисты никоим образом не должны делать ни малейшей уступки капитулянтству реформистов. Каждая малейшая уступка парализовала бы полевение масс.

Мы должны побудить массы принять четкое решение. Массы вначале устремляются на путь самостоятельного экономического движения, без реформистских вождей и отчасти вопреки им. Массы нуждаются в новых вождях; они ищут новых вождей для организации и руководства борьбой. Если же коммунисты начинают колебаться в вопросе о развертывании экономических массовых боев или если они пытаются заменить такую борьбу политикой революционной фразы и полуреформистской практики, то они уже потеряны для революционного движения, они отвлекают движение левеющих масс от русла революционизирования к руслу реформизма.

Дальнейший этап борьбы (эти этапы не следует обязательно понимать, как последовательные во времени) возникает в связи с тем, что постоянное выступление государственной власти в союзе с организациями предпринимателей, трестами и т. д. придает экономической борьбе рабочих политическое содержание. Фашизация государственной власти и всего буржуазного классового господства, начинающаяся с самих предприятий, открыто империалистическая политика и военные приготовления,— все это ударяет по пацифистским иллюзиям масс. Социал-фашистская практика реформистов даст массам необходимые наглядные уроки.

Старый механизм для сохранения «социального мира» (социальное страхование и т. п.) все в большей мере сходит на-нет. Конечно временами делаются еще попытки испробовать некоторые новые методы коррупции. Во Франции например один умный буржуа предложил распределять акции промышленных предприятий среди профсоюзов — разумеется не унитарных профсоюзов, а реформистских — дабы и их заинтересовать в прибылях. (Голос с места: «Это практикуется и в Германии».)

Это свидетельствует о стремлении буржуазии найти новые методы подкупа части рабочего класса. Но не в этом заключается отличительный признак нынешнего периода.

Нынешний курс буржуазно-классового господства сводится к тому, чтобы все более заменять старую механику сохранения «социального мира» методами фашистского террора

35 Политическое воздействие террористического режима на рабочий класс требует специального внимания.

Вообще необходимо основательнее прежнего изучить проблему массовой работы при фашистском режиме, ибо мы должны научиться организовать массовое движение в таких формах, которые наилучшим образом обеспечивают его развитие в условиях белого террора. Мы должны всячески лишать господствующий режим возможности задушить это массовое движение и разгромить революционное руководство.

Террор как правительственная система, с одной стороны, может породить в массах определенную пассивность. Даже хорошие революционные рабочие могут под влиянием террористического режима некоторое время оставаться пассивными в легальных организациях; в ситуации, которая не носит еще остро революционного характера, они не обнаруживают готовности взять на себя такие жертвы, которые они способны будут принести в момент решающих боев. Но, с другой стороны, террористический режим вызывает нарастание классовой ненависти в массах. Здесь однако мы подходим к новому моменту. Всякая реакция может привести к крушению реформистских иллюзий масс и к усилению классовой ненависти. Это — необходимые элементы революционизирования пролетариата. Но это не объясняет нам всего того нового, что заключается в характере нынешних массовых боев. Террористический режим может внедрить в сознание необходимость политической борьбы, но это еще не означает развязывания борьбы. Это еще не объясняет того воодушевленного стремления к массовым политическим боям, которое мы могли бы констатировать в некоторых массовых движениях последнего времени, даже экономического характера. Эта тяга к политической классовой борьбе, эта тенденция к бурному расширению рамок борьбы, этот наступательный дух в пролетарских массовых боях — вот важнейший новый момент. Не везде еще этот момент нашел свое яркое выражение, но его яснее ясного сигнализируют Берлин, рурские бои, Лодзь, Бомбей.

Расшатывание относительного равновесия.​

Какими объективными причинами обусловлен этот новый характер массовых боев? Я хотел бы здесь провести аналогию с военным временем. Буржуазный классовый террор оказался наиболее действительным в начале войны, когда фронты всех империалистических стран были еще крепки. Тогда процесс полевения солдатских масс был в высшей степени затруднен. Но как только дали себя знать трудности на фронтах, как только солдаты почувствовали, что положение пошатнулось, на фронте и в тылу стало нарождаться другое настроение. О том же самом говорят примеры русских революций 1905 и 1917 гг. и германских революционных событий 1918 — 19 и 1923 гг. Полуреформистское, полуреволюционное массовое движение «фабричных старост» в Англии в 1919 — 1920 гг. точно так же явно находилось в связи с тогдашним кризисом господствующей системы английского империализма. Если бы в данный момент положение было действительно таким, как его оценивали Эмбер-Дро и другие примиренцы, если бы мы имели дело с упрочением капиталистической стабилизации, тогда нынешний полуреволюционный боевой характер массового движения являлся бы полной загадкой.

36 Тезис германских примиренцев провозглашал «экономическое усиление нынешней основы относительной стабилизации и, стало быть, политической власти буржуазии» (декабрьский меморандум Эверта и др.).

Если они при этом в общей форме и «признают» противоречия капитализма, то это однако не имеет политического значения, поскольку они утверждают, что действительно происходит экономическое укрепление базиса политической власти буржуазии.

Но это положение в корне неверно. Оно также самым решительным образом противоречит линии VI конгресса. Мы знаем, что благодаря заострению основных антагонизмов нынешнего периода относительное равновесие, которого достиг капиталистический мир во второй послевоенный период, все более отходит в область прошлого. «Относительное равновесие», на мой взгляд, более соответствующее сути дела понятие, чем «стабилизация». Тов. Ленин на III конгрессе говорил только об относительном, неустойчивом равновесии. Понятие «стабилизации» впервые вошло в наш политический язык в связи с стабилизацией валюты различных стран. Разумеется можно употреблять это слово, если правильно его применять и правильно понимать.

Но если например говорить о «противоречиях стабилизации», то это уже не ясно, а если например говорить, как германские примиренцы,— о «структурных изменениях внутри стабилизации», то это уже нечто заумное, и я отказываюсь понимать этот фетишизм стабилизации.

В концепции Эмбер-Дро и Эверта объективный характер нынешнего периода подменивается субъективными стремлениями к стабилизации со стороны буржуазии отдельных стран и благими пожеланиями и иллюзиями социал-демократии.

Конечно буржуазия и в настоящее время своей политикой стабилизации может еще то здесь, то там достигнуть тех или иных частичных успехов. Но... именно в том заключается особый характер нынешнего периода, что даже эти «завоевания» буржуазии объективно способствуют лишь заострению основных противоречий капиталистической системы, приведению в действие все более могучих встречных сил в национальном и международном масштабе и таким образом ускорению насильственного столкновения. Относительное, неустойчивое равновесие в капиталистическом мире конечно еще не ликвидировано. Это произойдет лишь в конце совершающегося в нынешний период процесса. Но динамика развития в наше время в корне отлична от направления развития второго послевоенного периода, который мы оставили за собой

Характер нынешних массовых боев.​

Очень характерно, что это происходящее сейчас расшатывание равновесия в капиталистическом мире гораздо яснее воспринимается широкими пролетарскими массами, чем иными оппортунистами-коммунистами (вроде примиренцев). Массы инстинктивно чувствуют, что теперь становится возможна революционная борьба.

Это уже не колебание перед альтернативой «бороться или не бороться», это уже не тяжелое сознание, что борьба объективно неизбежна, хотя бы она и была безнадежной — это уже отважный порыв к борьбе, именно к политической борьбе, к политической массовой стачке.

В период стабилизации капитализма центр тяжести массовой борьбы — и это важное различие — заключается в непосредственных частичных требова-

37 ниях. Увязывание этих частичных требований со стратегической задачей революционного движения в такой период является для широких масс более или менее безразличной или не осознанной проблемой. Увязывание их с революционными конечными целями в такой период имеет по преимуществу пропагандистское значение.

И в настоящий период исходным пунктом борьбы масс являются их непосредственные повседневные интересы. Это мы должны постоянно учитывать в нашей тактике. Но борьба теперь не ограничивается этими непосредственными частичными требованиями, она имеет теперь ясную, сильную тенденцию к выходу за пределы последних. Теперь борются даже в таких случаях, когда знают, что непосредственное осуществление требований не может быть достигнуто. Борются, чтобы не капитулировать как классовая сила, чтобы не склониться перед классовым врагом подобно безвольным рабам.

Возможные частичные поражения в этот период уже не вызывают депрессии, и даже тяжелые поражения перенести легче, чем капитуляция без борьбы. (Голоса: «Правильно!») Массы теперь более или менее сознательно выдвигают требования укрепления боевых позиций, чтобы подготовиться к новой пробе сил в борьбе с классовым врагом.

Таков характер пролетарского наступления, которое уже более или менее явственно сказывается в некоторых массовых боях, в отличие от оборонительного характера движений 2-го послевоенного периода. Исходит ли борьба непосредственно из лозунгов повышения зарплаты или из сопротивления понижению зарплаты — этим не определяется основной характер движения.

С этим боевым характером движения связана растущая революционная притягательная сила СССР по отношению к широким массам пролетариата капиталистических стран. СССР — живой, грандиозный пример того, что социалистическая революция, что пролетарская диктатура возможна. Отсюда величайший интерес к социалистической творческой работе советского пролетариата

Революционизирование массового движения есть процесс, который только начался или который находится только на полпути, но он неизбежно будет развиваться и чем дальше он будет развертываться, тем больше он будет способствовать росту влияния коммунистических партий, если только тактика коммунистических партий будет правильна.

Против капитулянтства и хвостизма правых и примиренцев.​

Правые кричат о якобы «сектантской» политике Коммунистического интернационала. Ведь они всегда имели патент на «завоевание масс». Но сами они оставались без масс. Где массы Фросара, Хеглунда, Брандлера и как еще там называются все эти ренегаты? Да, мы знаем, что враги революционного рабочего движения всеми средствами пытаются изолировать нас от масс пролетариата — путем увольнения рабочих на предприятиях, путем исключений из реформистских профсоюзов, путем запрещения коммунистической прессы, путем роспуска наших организаций, путем оттеснения в подполье наших партий. Мы не должны подчиниться этому без борьбы. За открытое существование коммунистического движения и революционных организаций мы будем решительнейшим образом бороться. Мы конечно завоюем массы внутри и вне профсоюзов. Но как? По рецептам правых? Нет! Это не привело бы

38 к завоеванию масс на сторону революции, а лишь к отвлечению процесса полевения в русло реформизма.

Тальгеймер не любит русских методов завоевания масс. Он снова затягивает свою старую песню о «западно-европейских методах». Вся мудрость этого на практике сводится к капитуляции перед реформистской профбюрократией — и это в такой момент, когда широкая масса профессионально-организованных рабочих уже готовится к бунту против мертвящего профсоюзного легализма реформистских бонз.

Объективная роль правых «коммунистов» вроде брандлерианцев в настоящее время тождественна с ролью левого крыла социал-демократии. Почему бы левому крылу социал-демократии существовать только внутри социал-демократической партии? Оно может прекрасно стоять и вне ее. Чем более несостоятельными оказываются Леви и К⁰

, тем в большей степени они заменяются Брандлером и Тальгеймером.

Характер нынешнего периода сказывается также и в том, что как на нашей стороне, так и на стороне реформистов имеются кристаллизационные центры, которые подобно большим магнитам притягивают родственные течения.

Левеющие массы тяготеют к коммунизму, в то же время социал-демократия оттягивает от нашего движения всех, кто склонен итти вправо, кто принадлежит к буржуазии.

Для разоблачения социал-демократии нынешний период сам по себе является благоприятным; но правые ренегаты и оставшиеся в наших рядах оппортунисты прикрывают социал-фашизм. Их метод заключается в том, что они задерживают внимание масс на мелочах, дабы затушевать большие принципиальные различия между коммунизмом и реформизмом.

Примиренцы кричат о мнимой ликвидации тактики единого фронта и о возобновленной «теории наступления». Это чушь. Только оппортунистическое применение тактики единого фронта подлежит ликвидации. Мы решительно отклоняем всякий путчизм и считаем необходимым усиление революционной маневренной способности коммунистических партий. Но капитуляцию перед реформизмом мы никогда не считаем допустимой. И особенно в нынешний период мы считаем величайшей опасностью, если коммунисты отстают от темпа нарастающего революционного массового движения. Примиренцы ссылаются на Ленина, который в 1921 г. на III конгрессе высказался против «теории наступления». Но что говорил Ленин? Я хотел бы это здесь установить. Он сказал, что применение теории наступления в марте 1921 г. в Германии было неправильным, но он прибавил, что «вообще теория революционного наступления отнюдь не ложна».

Так сказал Ленин: примиренцам не удастся сделать из Ленина смирного полуреформиста.

Совершенно ясно, что коммунистическая партия ни в одной стране не может привести к победе пролетарскую революцию, не завоевав симпатии большинства рабочего класса. Но именно поэтому каждая коммунистическая партия должна уметь как раз в нынешний период нарастания революционного рабочего движения итти во главе этого движения, практически осуществляя руководящую роль партии. Лишь таким путем коммунистическая партия в состоянии толкать вперед, ускорять процесс революционизирования рабочего класса.

Не всегда можем мы этим путем немедленно достигнуть непосредственных успехов. Примером этого служат последние выборы в Англии. Без сомнения,

39 в этой избирательной кампании английской партией допущено много тактических ошибок, но линия «класс против класса», установленная IX пленумом и VI Всемирным конгрессом, была правильной линией. Этот лозунг не мог еще непосредственно вызвать отлив масс от рабочей партии. Но теперь он начинает действовать как динамит в рядах рабочей партии и профсоюзов. Искра брошена, а без этой искры пламя никогда не возгорелось бы.

Этой диалектики истории разумеется не могут понять оппортунисты — коммунисты от стабилизации. Их хвостистская политика, их шатания и пассивность — постоянное упускание момента — это величайшая опасность, ее надо избежать.

Пусть не ссылаются на ленинизм те, кто отказывается от руководящей роли компартии в этот период; ничего общего с ленинизмом у них нет, в этот период они баласт в нашем движении. Когда германские примиренцы объявили борьбу на два фронта, они разоблачили себя, как правых. КПГ противопоставила им твердокаменную большевистскую линию и железное единство большевистской партии.

Во главе движения, навстречу революционному подъему.​

Темп полевения пролетариата в различных странах не равномерен. Необходимо проанализировать конкретную обстановку в каждой отдельной стране. Характер нынешнего периода неуклонно видоизменяется — и именно в этом суть дела — в сторону дальнейшего нарастания нового революционного подъема.

В связи с этим я особенно подчеркиваю важное значение правильной установки в вопросе об опасности войны. С одной стороны, необходимо бороться со всякой недооценкой опасности войны, как чрезвычайно опасной ошибкой. Но, с другой стороны, было бы ошибкой сидеть и ждать наступления революционной ситуации только через войну. Как раз с точки зрения практической революционной борьбы безусловно необходимо в каждой отдельной стране учитывать процесс назревания объективных (и субъективных) предпосылок пролетарской революции в его конкретном общем комплексе, в синтезе обостряющихся и внешних и внутренних противоречий капитализма.

В данный период весьма возможны внезапные и неожиданные изменения ситуации. Никто не знает, в какой момент может грянуть война. При таком положении, когда десяток сумасбродных генералов какого-либо граничащего с СССР государства может внезапно затеять войну в уверенности, что эта провокация будет поддержана рядом других государств,— при таком положении не следует предсказывать перспективы длительной стабильности.

Борьба против опасности войны, за поддержку СССР — такова наша центральная международная задача. Но как на VIII пленуме ИККИ, так и теперь мне хочется подчеркнуть, что наилучшая защита СССР — это ниспровержение буржуазии в стране.

Завоевывать для компартии руководящую роль в массовых боях нынешнего периода неуклонно итти во главе революционизирующихся широких масс пролетариата — такова в данное время наша общая стратегия.

Новые слои пролетариата, не принимавшие прежде участия в борьбе, устремляются на фронт: идут беспартийные и неорганизованные рабочие, рабочая молодежь, женщины-пролетарки, с.-х. рабочие. В деревне, в рядах крестьянства, происходит все большее расслоение, и мы должны это учитывать в нашей борьбе за союзников. Столь же важно вовлечение в борьбу

40 и оказание поддержки пробуждающимся порабощенным рабоче-крестьянским массам колониальных стран.

Оглядываясь на массовые бои, происходившие на небольшом отрезке времени, отделяющем нас от VI Всемирного конгресса, мы можем сказать: мировая армия активных классовых борцов быстро растет. Горнорабочие Рура и Шотландии, текстильщики Польши и Франции, берлинские баррикадные борцы, бомбейские стачечники и демонстранты, рабочие плантаций в Колумбии, повстанцы-негры в Конго, бастующие сельскохозяйственные рабочие Чехо-Словакии и Польши, китайские революционные рабочие и крестьянские партизаны, борющиеся марокканцы и сотни тысяч других — это гигантская активная армия. Растет в мире революционное движение! Новые и новые миллионы бойцов, все более широкие пролетарские массы должны быть сплочены Коммунистическим интернационалом на борьбу против международной буржуазии, за мировую пролетарскую революцию.

(Заседание закрывается.)

41

Заседание второе​

(3 июля 1929 г. — вечернее)

Доклад тов. Мануильского о международном положении и задачах Коминтерна.

О МЕЖДУНАРОДНОМ ПОЛОЖЕНИИ И ЗАДАЧАХ КОМИНТЕРНА.​

ДОКЛАД ТОВ. МАНУИЛЬСКОГО.​

ВВЕДЕНИЕ: ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ДНЯ.​

Центральной осью моего доклада я хочу сделать вопрос о завоевании компартиями руководящей роли в рабочем движении, представляющий собой в обстановке европейского рабочего движения вопрос о завоевании большинства рабочего класса, об условиях, в которых компартиям приходится разрешать эту задачу, о методах ее решения, о препятствиях, стоящих на пути ее успешного разрешения.

Этот вопрос о завоевании руководства рабочим движением есть сейчас начало всех начал, из которого мы должны исходить при определении всех остальных задач компартий, гвоздь всего дальнейшего внутрипартийного развития секций Коминтерна, решающих важнейшую в условиях 3-го периода проблему приближения основного массива рабочего класса к его авангарду и расширения этого авангарда для победоносной борьбы за пролетарскую диктатуру. Эту задачу коммунистам Европы и Америки приходится решать в иных условиях, чем русским большевикам до Октябрьской революции 1917 г. Капитализм в этих странах сильнее, буржуазия более организована, подкуп и развращение верхушек рабочей аристократии таковы, каких не было в старой царской России, рабочий класс там более организован во всевозможные желтые организации (социал-демократия, реформистские профсоюзы, христианские, Американская федерация труда и т. д.). А «чем организованнее пролетариат какой-нибудь развитой капиталистической страны, тем больше основательности история требует от нас в деле подготовки революции и с тем большей основательностью мы должны завоевывать большинство организованных рабочих» (Ленин, Доклад о тактике РКП на III конгрессе 5/7 1921).

Мы не находимся еще перед лицом непосредственно революционной ситуации, когда революционная партия пролетариата обязана ставить перед собой не только вопрос о завоевании большинства рабочего класса, но и о распространении своего влияния на самые широкие слои вообще всех трудящихся и эксплоатируемых. Но мы уже находимся на таком этапе

42 развития мирового коммунистического движения, когда в ряде стран с сильными коммунистическими партиями задачу завоевания большинства рабочего класса мы должны поставить, как конкретную задачу сегодняшнего политического дня. Мы ставим ее несколько иначе теперь, чем в момент III Всемирного конгресса, когда решение ее растягивалось на ряд долгих лет «стабилизационного» периода. С тех пор мы пережили величайшие классовые конфликты, как английская всеобщая стачка, китайская революция, июльское восстание венского пролетариата, майские события в Берлине, значительно сокращающие исторические сроки решения этой задачи. Эти сроки сокращены обострением классовой борьбы, производящим генеральную размежевку классовых сил, сокращены увеличивающимися в связи с проведением капиталистической рационализации бедствиями пролетарских масс, усиливающимся процессом полевения рабочего класса, «проверкой», которую он производит в настоящее время социал-демократическим и «рабочим» правительствам в Германии и Англии, надвигающейся неумолимой войной, назреванием колониальных революций, в первую очередь в Индии, и вообще всеми противоречиями «организованного» капитализма.

Но, ставя перед собой задачу завоевания руководства рабочим движением, мы сталкиваемся с чрезвычайным разнообразием условий ее решения. Иначе эта задача стоит в Германии, чем например в Англии, и совсем иначе она ставится перед маленькой австрийской компартией. Тут не может быть налицо ни простоты, ни одного общего шаблона ее решения. В ряде стран мы, коммунисты, только еще потенциальная сила, сила завтрашнего дня. В других странах, как например в некоторых странах Латинской Америки, где происходит крайне быстрая смена политических конъюнктур и где нередко крайне быстро назревают непосредственно революционные ситуации, рост влияния молодых, политически необстрелянных компартий на самые широкие непролетарские массы трудящихся идет часто гораздо быстрее расширения их влияния на рабочий класс. В таких колониальных странах, как Индия, где идет лишь зарождение коммунистической партии, огромные массы, миллионы людей, борются уже нашими методами классового насилия, не считая себя коммунистами-большевиками. Подход к решению этой задачи зависит от всей совокупности экономических, политических и исторических условий развития рабочего движения данной страны, от степени его революционной зрелости, но раньше всего от уровня состояния коммунистического движения. Мы ставим эту задачу, как актуальную задачу дня потому, что мы не маленькая секта в мировом рабочем движении. Коминтерн это уже не призрак коммунизма, бродящий по Европе, это уже реальная сила, подготовляющая, организующая и руководящая сегодня классовыми пролетарскими боями в ряде стран. Его главнейшая секция — ВКП, это партия победоносной пролетарской революции и строящегося десять лет социализма на одной шестой части земного шара. Коммунисты стали уже массовыми партиями в таких странах, как Германия, Франция, Чехо-Словакия и в стране белого террора — Польше, партиями, насчитывающими сторонников своих идей не тысячами и десятками тысяч, а сотнями тысяч и миллионами. И этот факт наших успехов заражает примером, стимулирует энергию отстающих секций Коммунистического интернационала. Не кружковыми методами, методами только агитации и пропаганды, мы будем решать эту задачу на нынешнем этапе рабочего движения, а крепнущими и расширяющимися классовыми боями, становящимися в обстановке подымающейся

43 волны рабочего движения главнейшим методом завоевания большинства рабочего класса. Под углом решения этой основной задачи мы перестраиваем наши ряды. Внутри компартии перевес получают наиболее активные боевые элементы нашего движения, способные во внутрипартийной политике отразить сдвиги, происходящие в рабочем классе. И в соответствии с этим отодвигаются на задний план менее активные партийные слои. Под этим углом зрения перестраиваются и обновляются партийные руководства. В партийной массе происходит процесс очищения ее от всего гнилого, пассивного, висевшего на ней мертвым грузом и замедлявшего движение партии вперед. То, что правые называют «кризисами» в Коминтерне, есть большевизация компартий, необходимая, как предварительное условие успешного выполнения задачи завоевания руководящей роли в рабочем движении. Это переход компартий, если можно так выразиться, в «высший класс» с отметением в сторону всего негодного, малоуспешного и отстающего от потребностей коммунистического движения.

После этих предварительных замечаний, относящихся к постановке вопроса, я перехожу к существу его.

I. ЗАДАЧА ЗАВОЕВАНИЯ БОЛЬШИНСТВА.​

1. Могут ли компартии при капитализме охватить организационно большинство рабочего класса.​

Что значит завоевать руководящую роль в рабочем движении? Значит ли это, что коммунисты обязаны завоевать большинство рабочего класса? В условиях Европы при наличии сильной социал-демократии и реформистских профсоюзов — несомненно: да. Но значит ли это, что коммунисты обязаны организационно охватывать большинство рабочего класса? Нет, речь идет лишь о непосредственном влиянии компартии на большинство рабочего класса через ее приводные ремни — профсоюзы, фабзавкомы, стачечные комитеты, всевозможные комитеты действий, организуемые на предприятиях и т. д. Плоха была бы та компартия, которая ждала бы организационного охвата большинства рабочего класса, чтобы претендовать на руководящую роль в рабочем движении. Мы — партия не только большинства рабочего класса, но мы единственная партия всего рабочего класса, защищающая беззаветно как непосредственные его интересы, так и его конечные интересы, взятые во всеобъемлющем всемирно-историческом масштабе. Социал-демократия ныне это не только та партия, которая отказалась подобно довоенному ревизионизму от конечных целей движения, но и партия, которая выступает теперь на услугах капиталу против непосредственных интересов пролетариата. Численно маленькая компартия, которая дала бы себя запугать цифровым количеством социал-демократических голосов и отказалась бы от борьбы за руководство уже сегодня рабочим движением, показала бы, что она не верит, что она и только она является единственной рабочей партией. В рамках капитализма коммунисты никогда не станут и не могут стать «организованным» большинством рабочего класса.

«В эпоху капитализма, когда рабочие массы подвергаются беспрерывной эксплоатации и не могут развивать своих человеческих

44 пособностей, наиболее характерным для рабочих политических партий является именно то, что они могут охватывать лишь меньшинство своего класса. Политическая партия может объединить лишь меньшинство класса так же, как действительно сознательные рабочие во всяком капиталистическом обществе составляют лишь меньшинство всех рабочих. Поэтому мы вынуждены признать, что лишь это сознательное меньшинство может руководить широкими рабочими массами и вести их за собой» (Ленин, Речь на II конгрессе от 23 июля 1920 г.).

Опыт пролетарской диктатуры в СССР показал, что даже после победы пролетариата организационный охват компартией большинства рабочего класса есть задача длительного порядка: Значит ли это далее, что для того, чтобы руководить рабочим движением, компартии должны располагать внутри рабочего класса формальным большинством, выраженным в различных голосованиях (на выборах в парламент, в муниципалитеты, фабзавкомы, профсоюзы и т. д.)? Мы отвергаем самым решительным образом фетишистское отношение правых оппортунистических элементов к вопросу о завоевании большинства рабочего класса. Эти люди измеряют соотношение сил между коммунистами и социал-демократией в рабочем движении статистически, масштабами, мало чем отличающимися от масштабов социал-демократических, основанных, как известно, на опыте буржуазной демократии. Можно ли например «большинство», полученное на последних выборах в рейхстаг социал-демократией, являющейся партией государственной, действующей в союзе с предпринимателями, располагающей их финансовой поддержкой, полной свободой агитации, огромным штабом социал-демократических чиновников на государственной службе, можно ли считать это большинство доподлинным выражением реального соотношения сил социал-демократии и антигосударственной коммунистической партии в германском рабочем движении? Три с половиной миллиона голосов германской компартии, партии, которую предприниматели гонят с предприятий, приверженцев которой расстреливают Цергибели, печать которой преследуют и закрывают, имеют совершенно иной удельный вес, чем десять миллионов голосов, отданных социал-демократии. Только круглый парламентский кретин способен думать, что можно измерять подобно честному лавочнику одной и той же гирей две качественно различные величины. Мы отвергаем формальные критерии потому, что в политически развращенной до мозга костей, построенной сверху донизу на системе обмана, на чудовищном давлении на трудящиеся массы капиталистической демократии не может быть никогда полного, свободного выражения воли рабочего класса. Мы имеем для определения завоевания большинства другие критерии, а именно — руководство компартии массовыми боями пролетариата. Компартия может не иметь формального большинства и в то же время руководить всеми важнейшими выступлениями рабочего класса. Если бы например наша братская германская компартия, сумевшая одержать такую большую победу на последних выборах в фабрично-заводские комитеты, сумевшая вывести на улицу, вопреки запрету Цергибеля и реформистских профсоюзов, в день 1 мая около двухсот тысяч рабочих, смогла бы ответить на первомайские расстрелы такой же массовой политической стачкой, если бы она могла останавливать при известных условиях своим призывом работу большинства фабрик и заводов Германии, то, несмотря

45 на то, что она не имела бы формального большинства, она все же была бы партией, завоевавшей уже большинство рабочего класса.

Этой постановкой вопроса мы отметаем также легалистское представление о завоевании большинства рабочего класса. Правые оппортунистические элементы мыслят завоевание большинства рабочего класса исключительно в рамках легальных партий, мирным, почти идиллическим путем, на основе «рабочей демократии». Наша борьба за большинство рабочего класса будет сопровождаться кровавыми боями не только с буржуазией, но и с социал-демократией. Эта борьба сейчас вступает в тех странах, где мы подошли вплотную к отвоеванию у социал-демократии большинства пролетариата, в эту ожесточенную острую фазу. Буржуазия и социал-фашизм будут стремиться превратить наши массовые партии в партии нелегальные. Эта перспектива отпугивает правых оппортунистов. В их представлении нелегальная партия — это отрыв от масс. А между тем маленькая нелегальная партия, насчитывающая несколько тысяч самых передовых, преданных делу рабочего класса революционеров, работающая в обстановке жесточайшего белого террора, при ее настойчивости и уменьи внедряться на предприятия в условиях нарастания революционного настроения рабочего класса, может иметь такое же влияние на массы, как и большая массовая партия, действующая на открытой арене. Многолетняя героическая борьба такой нелегальной партии в тягчайших условиях создаст ей в массах авторитет, превращающийся годами в глубокую традицию доверия к ней. Образцом такой партии является коммунистическая партия Польши. Если опыт германской компартии, наиболее близко из всех открытых массовых партий подошедшей к завоеванию большинства рабочего класса, имеет огромное значение для всех стран с открытыми или полуоткрытыми формами коммунистического движения, то опыт компартии Польши является решающим для всех нелегальных компартий, действующих в условиях белого террора. Только та партия сможет действительно по-большевистски подойти к завоеванию большинства рабочего класса, которая сумеет сочетать открытые формы движения с нелегальными формами работы, которая быстро сумеет перестроить свои ряды применительно к условиям подполья. Горе тем партиям, которые были бы приспособлены лишь к условиям легального существования; такие компартии в момент войны оказались бы совершенно обезоруженными перед классовым врагом. Разделаться с этими социал-демократическими пережитками составляет предварительное условие успешного решения задачи завоевания большинства рабочего класса.

2. Ленинская установка в вопросе о завоевании большинства.​

Ленинская установка в вопросе о завоевании большинства рабочего класса предопределяет позицию коммунистов в вопросе о завоевании большинства вообще всех трудящихся и эксплоатируемых

«Пролетариат не может победить,— писал Ленин,— не завоевывая на свою сторону большинства населения. Но ограничивать или обусловливать это завоевание приобретением большинства голосов на выборах при господстве буржуазии есть непроходимое скудоумие или простое надувательство рабочих. Чтобы завоевать большинство населения на свою сторону, пролетариат должен, во-первых.

46 свергнуть буржуазию и захватить государственную власть в свои руки; он должен, во-вторых, ввести советскую власть, разбив вдребезги старый государственный аппарат, чем он сразу подрывает господство, авторитет, влияние буржуазии и мелкобуржуазных соглашателей среди большинства непролетарских трудящихся масс. Он должен, в-третьих, добить влияние буржуазии и мелкобуржуазных соглашателей среди большинства непролетарских трудящихся масс революционным осуществлением их экономических нужд за счет эксплоататоров» (Ленин, Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата, 16 декабря 1919 г.).

Итак, резюмируем установку Ленина по этим основным вопросам:

Первое положение: для того чтобы революционная партия пролетариата могла свергнуть буржуазию, разбить старый государственный аппарат, создать новую советскую власть, она должна завоевать на свою сторону большинство рабочего класса.

Второе положение: пролетариат может свергнуть буржуазию до завоевания на свою сторону большинства непролетарских трудящихся масс, потому что его сила во всякой капиталистической стране гораздо больше его численного отношения к общей массе населения. Эта умноженная его сила вытекает из того факта, что пролетариат экономически господствует над центрами и нервами всей капиталистической системы, что город в исторических условиях нынешней эпохи не равен деревне и неизбежно ведет за собой деревню; что сконцентрированность, организованность и дисциплинированность пролетариата повышают его удельный вес по сравнению с распыленностью, мелкобуржуазным индивидуализмом промежуточных слоев, что пролетариат экономически и политически выражает интересы громадного большинства трудящихся при капитализме.

Третье положение: пролетариат после свержения буржуазии должен использовать государственную власть как орудие привлечения на свою сторону подавляющего большинства непролетарских трудящихся масс, как орудие отвоевания этих масс у буржуазии и мелкобуржуазных партий.

Но ленинская постановка вопроса о завоевании большинства рабочего класса отнюдь не означает преклонения перед стихийностью движения.

Именно отсутствием преклонения перед стихийностью ленинизм в вопросе массовых движений отличался от позиции Розы Люксембург, не понимавшей организующей роли партии в массовых движениях. Ленинизм не откладывает завоевания большинства рабочего класса до «больших дней» непосредственно революционной ситуации Мы тем лучше организуем и подготовим революцию, чем ближе подойдем к решению задачи завоевания большинства рабочего класса. И это имеет особенное значение для западно-европейских коммунистических партий, где элементы революционной стихийности в рабочем движении парализуются в значительной степени наличием сильных социал-демократических партий. И в этом существенное отличие европейского типа рабочего движения от типа хотя бы русского движения до Октябрьской революции 1917 г. У нас в прошлом элементы революционной стихийности играли гораздо большую роль, чем в движении западно-европейского пролетариата, верхушка которого систематически развращалась десятилетиями обманом парламентской демократии, свободы реформистских рабочих организаций и т. п. История требует от нас более основательной подготовки к рево-

47 люции на Западе, чем в старой России еще и потому, что мировая буржуазия великолепно использовала уроки поражения русской буржуазии и помещиков в октябре 1917 г. Она лучше подготовлена теперь к гражданской войне, чем в 1917 г., она теперь повсюду располагает сильнейшими фашистскими отрядами, она перестроила под видом «разоружения» свою армию по классовому принципу для целей гражданской войны, она усовершенствовала весь свой аппарат принуждения. В современных капиталистических странах недостаточно овладеть 2 — 3 центрами, как это было в России, чтобы обеспечить успех революции. Таких центров там десятки. Наконец характер расположения классовых сил на Западе теперь иной, чем он был у нас накануне октября 1917 г. Классовые грани глубже, чем у нас; лагери революции и контрреволюции противостоят друг другу с большей классовой отчетливостью; роль промежуточных шатающихся между революцией и контрреволюцией слоев гораздо меньше, чем она была в России в 1917 г. Пролетариат здесь более многочислен и более силен, но он и более изолирован; слой попутчиков и сочувствующих из других промежуточных классов здесь очень тонок. Классовая дифференциация в деревне более глубока. Характер нынешних экономических боев показывает, что пролетариат в каждом экономическом конфликте имеет против себя священный тройственный союз капиталистического государства, предпринимателей и реформистской бюрократии. В силу далеко зашедшего сращения предпринимательских организаций с государством, роста и усиления тенденций государственного капитализма, сращения с капиталистическим государством и предпринимательскими организациями социал-демократии и профсоюзной реформистской бюрократии, каждое выступление пролетариата имеет тенденцию превратиться в общий конфликт со всей системой капиталистического общества. Каждое выступление пролетариата наталкивается на сопротивление единого фронта всех сил капиталистической реакции. Борьба пролетариата в нынешнюю империалистическую эпоху труднее, чем она была до войны 1914 — 1918 гг. В таких странах фашизма, как Италия, Югославия, начать боевую экономическую стачку равносильно тому, чтобы начать «последний решающий бой». Противоречия классов здесь доведены до небывалой в прошлом остроты, но они пока лишь накапливаются, чтобы вылиться при развале системы капитализма, увлекающем в пропасть фашизм и социал-демократию, в такие бурные формы, перед которыми побледнеет гражданская война в СССР.

Все эти условия ставят перед компартиями всех стран задачу лучшей организационной подготовки революции, чем это имело место у русских большевиков в прошлом. А организационно подготовить лучше компартии к революции — это значит вступить в революционные решающие бои с более широким организационным базисом, чем большевики в 1917 г. Если мы не ставим перед собой прямой задачи организационно охватить большинство рабочего класса в рамках коммунистической партии, то это вовсе не значит, что мы не можем охватывать организационно большинства его решающих слоев в рамках беспартийных организаций, стоящих под влиянием компартии (профсоюзы, комитеты действий, стачечные комитеты, фабзавкомы и т. д.).

«В решающий момент,— писал Ленин,— в решающем пункте иметь подавляющий перевес сил — этот «закон» военных успехов есть также закон политического успеха, особенно в той ожесточенной, кипучей войне классов, которая называется революцией».

48 Создать такие ударные кулаки среди решающих слоев рабочего класса, это значит организационно укрепиться в первую очередь среди металлистов, горняков, транспортников, химиков, рабочих электрической промышленности, рабочих военной промышленности. Далее это значит укрепиться в важнейших промышленных артериях страны, в тех крупных центрах, победа пролетариата в которых будет иметь решающее влияние на успех революции. В-третьих, это значит овладеть главнейшими позициями в важнейших стратегических пунктах классового врага: почта, телеграф, телефон, верфи, железнодорожные узлы и т. д.

Наконец на самом предприятии необходимо завоевать в первую очередь те группы рабочих, без участия которых в производственном процессе немыслимо нормальное функционирование предприятия.

II. В КАКИХ УСЛОВИЯХ ПРОТЕКАЕТ БОРЬБА ЗА БОЛЬШИНСТВО РАБОЧЕГО КЛАССА.​

1. Существование пролетарского государства.​

Я перехожу к вопросу об условиях, в которых протекает борьба компартий за большинство рабочего класса. Первое, что здесь необходимо отметить — это то, что мы идем к завоеванию большинства рабочего класса в капиталистических странах при наличии пролетарской диктатуры в СССР, опирающейся на большинство трудящихся. Это есть решающий момент. Пролетарская диктатура в одной стране есть не только орудие завоевания на сторону пролетариата большинства непролетарских трудящихся масс этой страны, но и могучее орудие, которое получают компартии тех стран, где еще господствует капитализм, в деле завоевания ими большинства рабочего класса. Во-первых, наличие пролетарской диктатуры в СССР повышает во много раз удельный вес наших организованных коммунистических «меньшинств» в капиталистических странах. Сейчас очень распространен тип около-коммунистического обывателя, толкующего о «разложении» Коминтерна и оперирующего в этих целях цифрами количества членов таких компартий, как австрийская, швейцарская и т. д. Итальянский примиренец Серра в записке, поданной ЦК КП Италии, договорился например до такой чудовищной нелепицы, что в настоящее время наши секции слабее, чем они были в 1919 — 1921 гг. Выходит, что германские спартаковцы были сильнее германской коммунистической партии в ее нынешнем состоянии. Спорить с такого рода обывателями бесполезно. Их математика в исчислении революционных сил — это математика не политика, а запуганного «силой» социал-демократии мелкого буржуа. Они не понимают, что несколько сотен членов австрийской компартии — это не просто несколько сотен, а плюс организованное в пролетарское государство большинство трудящихся в СССР. Эти несколько сотен в силу этого факта имеют иное значение, чем несколько, скажем к примеру, десятков Серра, опирающихся на несколько сотен брандлерианцев в Европе. Тот, кто при учете соотношения сил между коммунистическими «меньшинствами» и социал-демократическими «большинствами» игнорирует этот решающий факт, тот просто недотепа, умеющий считать только на своих десяти пальцах. Во-вторых, наличие пролетарской диктатуры в СССР облегчает всемерно борьбу коммунистических партий капиталистических стран за большинство рабочего класса. И это понимают

49 политики буржуазии гораздо лучше многих европейских коммунистов, выпячивающих лишь трудности своей обстановки в деле завоевания большинства рабочего класса. Наконец, в-третьих, существование организованного пролетарского государства является фактором, обостряющим борьбу между компартиями и социал-демократией за руководство рабочим движением. Эта борьба будет протекать не только в форме внутренней гражданской войны, но и в форме провоцированной, поддержанной международной социал-демократией войны против СССР. Такие партии, как ППС или германская социал-демократия, агрессивность которых в отношении СССР уже теперь идет гораздо дальше агрессивности «деловых людей» из буржуазного лагеря, в такой войне будут спасать не только капитализм, но раньше всего свое собственное существование, связанное с сохранением капитализма.

2. Превращение социал-демократии в социал-фашизм.​

Нужно совершенно ясно отдать себе отчет, что чем больше будет расти влияние компартий, чем ближе они подойдут к завоеванию большинства рабочего класса, тем быстрее будет развиваться социал-демократия в сторону наиболее агрессивной партии войны против СССР. Борьба издыхающего II Интернационала за сохранение остатков своего влияния на массы против III Коммунистического интернационала найдет свое разрешение на арене войны капиталистических государств против государства пролетарской диктатуры. И не только не исключена возможность, что эту войну буржуазия будет вести при посредстве «рабочих» и социал-демократических правительств, но эта перспектива в условиях роста огромных затруднений буржуазии наиболее вероятна. И если компартии в борьбе за большинство рабочего класса будут опираться на первое в мире государство пролетарской диктатуры, то II Интернационал будет не только орудием капиталистических государств, но он будет делать и их своим орудием борьбы против роста коммунизма во всем мире. Социал-демократия все больше и больше будет брать инициативу у буржуазии в подавлении рабочего класса. Она будет тем больше звереть, тем быстрее фашизироваться, чем сильнее будет падать ее влияние на рабочие массы. Социальный базис ее будет изменен, она будет все больше опираться на те слои, которые вчера еще составляли армию фашизма. «Завоевание» этих слоев она объявит своей величайшей победой, триумфом несокрушимой притягательной силы идей «демократического социализма». И этот процесс превращения социал-демократии в социал-фашизм уже начался на наших глазах. Его не замечают, как слепые щенки, правые оппортунисты и примиренцы, продолжающие твердить зады, что после измены 4 августа социал-демократия осталась той же, и отрицающие процессы ее фашизации.

Передо мной лежит, например, документ, поданный немецкими примиренцами последнему съезду КПГ. В этом документе авторы его утверждают, что расстрелы рабочих, организованные социал-демократией в майские дни в Берлине, вовсе не являются показателем процесса фашизации социал-демократии, что они относятся к категории «нормальных», репрессивных мероприятий капиталистического государства.

«Квалифицировать,— пишут они,— все репрессивные мероприятия буржуазного государства по отношению к пролетариату, как фашизм,

50 и всякое участие социал-демократии в таких репрессивных мероприятиях, как социал-фашизм — это значит рассуждать не по-марксистски».

По этой логике выходит, что если итальянские фашисты вливают в горло полузадушенного коммуниста касторку, то это метод репрессий «ненормальный», выходящий за рамки обычных репрессивных мероприятий буржуазного государства. Но если Цергибель и его партия руками буржуазной полиции расстреливают рабочие кварталы, повинные лишь в том, что они населены рабочими коммунистами, то «квалифицировать это «мероприятие», как социал-фашизм — это значит рассуждать не по-марксистски». Можно ли представить более пошлое, обывательски-плоское рассуждение, в котором нет не только ни грана марксизма, но вообще и тени какого бы то ни было анализа фашизма? Этим людям, на деле обеляющим социал-демократию, и в голову не приходит тот простой факт, что фашизм — это «не всякое репрессивное мероприятие», а доведенная до чудовищных размеров централизация государственного аппарата насилия над пролетарскими массами, отвечающая степени централизации капитала и монополистическому характеру капитализма. Кавеньяк расстрелял десять тысяч рабочих во время июньского восстания парижского пролетариата 1848 г., а Цергибель расстрелял несколько десятков и изувечил несколько сотен человек, и тем не менее контрреволюционный генерал Кавеньяк был слугой буржуазной демократии, а Цергибель слуга фашизма и социал-фашист. Цергибель, в отличие от контрреволюционного генерала Кавеньяка, социал-фашист, потому что между Кавеньяком и Цергибелем легла целая историческая полоса превращения капитализма в монополистический капитализм, в капитализм эпохи могущественных трестов, консорциумов, полоса превращения социал-демократии из охвостья буржуазной демократии в охвостье централизованного трестовского капитала. Социал-демократия — это партия социал-фашизма не только потому, что она в момент рабочего восстания не остановится перед тем, чтобы расстрелять больше рабочих, чем Кавеньяк, а потому, что ее руками централизованный трестовский капитал стремится отменить, во-первых, институты буржуазной демократии: парламентаризм, систему партий и т. д., во-вторых, уже отменяет те завоевания, которых рабочий класс добился даже еще во времена буржуазной демократии: петлей принудительного арбитража она душит стачки, при содействии социал-демократии, разгоняет революционные профсоюзы и т. д. Смешно например говорить о фашизме в странах, лишь проделывающих буржуазно-демократическую революцию. В Китае мы имеем самую свирепую, самую беспощадную буржуазную контрреволюцию, но это не фашизм. Это не исключает того, что Чан Кай-ши, насаждая гоминдановские профсоюзы, широко использует опыт Муссолини и Цергибелей. В таких странах, если бы мировой пролетариат не озаботился своевременно ликвидировать свой фашизм пролетарской революцией, перерастание буржуазной контрреволюции в фашизм в обстановке новейшей фашизации передовых капиталистических стран проходило бы крайне быстрым темпом, при котором десятилетия измерялись бы годами. Международная социал-демократия и профсоюзная реформистская бюрократия идут по пути самого быстрого превращения в социал-фашизм, потому что, срастаясь с централизованным государственным аппаратом классового насилия над пролетарскими массами, они становятся сами составной частью этого

51 аппарата, способствуя тем самым еще большему концентрированному давлению его на рабочие массы.

Нашим горе-«марксистам» невдомек, что когда «Форвертс» например пишет об «авторитете государства, стоящего над классами», то это не только фашистская терминология, а целая программа социал-фашизма в деле дальнейшей централизации функций аппарата классового насилия. Им невдомек также и то, что когда реформистская профсоюзная бюрократия исключает десятками революционных рабочих из профсоюзов, то это отнюдь не отражение обычных форм борьбы разных тенденций в рабочем движении, не «обычное репрессивное мероприятие» реформистской бюрократии, а составная часть всей системы централизованного насилия фашизирующегося государственного аппарата буржуазии. То, что социал-демократия называет «завоеванием ею власти» на путях демократии, т. е. привлечение ее к власти буржуазией и поглощение ее, как партии, аппаратом капиталистического государства, выставляет как завоевание ею аппарата капиталистического государства,— на деле есть не что иное как социал-фашизация социал-демократии, взятие ею на себя функций трестовской буржуазии в капиталистическом государстве.

Угроза Вельса «диктатурой социал-демократии» на Магдебургском партейтаге показывает, что социал-демократия созрела уже для открытой буржуазной диктатуры, что она есть партия самого оголенного от всей парламентской мишуры насилия над пролетарскими массами. От демократии в кавычках к диктатуре без кавычек, без всех условностей и прикрас,— таков путь социал-фашизма. А это говорит о том, что борьба компартий за большинство рабочего класса будет протекать не только при наличии пролетарской диктатуры в СССР, но и открытой диктатуры буржуазии, осуществляемой руками социал-фашизма в ряде капиталистических стран. Живучесть и упорство социал-демократии в борьбе за самосохранение будут равны силе сопротивляемости капитала революционному движению. Из этого следует, что хотя степень сопротивляемости социал-демократии повышается, но в то же время облегчается задача компартий в разоблачении социал-фашистского характера современной социал-демократии. Приход крупнейших партий II Интернационала к власти в форме коалиционного правительства Мюллера в Германии, макдональдовского правительства в Англии может сыграть роль переломного момента в деле ускорения процессов радикализации рабочего класса не только этих стран, но и всего международного пролетариата. Мы видели в послевоенный период ряд аналогичных экспериментов буржуазии, привлекавших к власти социал-демократию в моменты внутренних и внешних трудностей, но эти эксперименты «рабочих» и социал-демократических правительств имели место в другой обстановке. Рабочие массы не были приведены в такое движение капиталистической рационализацией, как сейчас. Война не стучалась так настойчиво в двери. Активность пролетарских масс не нарастала так систематически вверх, как в настоящее время. Они стояли дальше от черты отчаяния, чем теперь. Резервов для маневрирования буржуазии и социал-демократии было больше. Все это составляло почву для более упорных и длительных демократических иллюзий в массах, чем сегодня. Сейчас на собственном опыте миллионы рабочих проходят такую политическую школу, какую мы не могли создать для них годами нашей устной и печатной агитации. Они все яснее видят, что политическая миссия этих правительств состоит в том, чтобы взять в железные

52 тиски рабочий класс, обезопасить буржуазии тыл на случай войны: в Германии на основе новых репарационных планов Юнга провести систему двойной эксплоатации германского пролетариата, в Англии осуществить капиталистическую рационализацию, задушить колонии. Уже сейчас в Англии назревает ряд крупнейших экономических конфликтов, в которых вскроется подлинная роль макдональдовского правительства.

Реформистские пошляки всех стран могут сколько угодно хихикать по поводу того, что английская компартия, идя на завоевание большинства рабочего класса, собрала всего 50 тыс. голосов, но завтра вокруг этих 50 тыс. передовых английских рабочих Лондона, Южной Шотландии сплотятся десятки и сотни тысяч тех пролетариев, которые сегодня из классовой ненависти к правительству Болдуина, правительству, задушившему всеобщую английскую стачку, проведшему каторжный билль о профсоюзах, отдали свои голоса предательской партии Макдональда. Завтра эти пролетарии осознают, что только политика английской компартии «класс против класса», политика, не гонявшаяся ни за дешевым эффектом, ни за местами в парламенте, была единственно правильной и честной политикой, помогавшей освобождению широких рабочих масс от пацифистских и демократических иллюзий и указывавшей пролетариату действительно верный путь к его победе. И маленькая английская компартия, боровшаяся «против течения» вековых традиций политической коррупции, ханжеского обмана политикой типа Макдональда, станет во главе того рабочего течения, которое приведет к преобразованию ее в массовую партию английского рабочего класса. Не отказываться от завоевания большинства рабочего класса, не откладывать этой задачи на завтрашний политический день должны английские товарищи, стоящие на одном из самых ответственных постов мирового коммунистического движения, а наперекор стихии итти сегодня к превращению английской компартии в массовую партию пролетариата, помня, что не всегда даны такие условия для решения этой задачи, как сегодня в Англии.

Мы говорим английским товарищам: в вашей борьбе против рабочей партии, против иллюзий и предрассудков английского рабочего класса Коммунистический интернационал вместе с вами. Он сумеет дать отпор всем пораженческим настроениям вокруг роли английской компартии на основе исхода последних выборов. Но мы будем бросать упреки вам в том, что в тягчайших условиях английская компартия в нескольких избирательных округах собрала 50 тыс. голосов. Подлинную большевистскую цену этих голосов в сравнении с 8 млн., полученными рабочей партией, мы знаем так же, как и вы. Если мы будем критиковать английских товарищей; то будем критиковать за другое. Не за то, что вы проводили тактику «класс против класса», а за то, что вы проводили ее с недостаточной энергией и твердостью, что вся ваша партия долго колебалась, прежде чем принять ее. Многие из вас принимали ее из верности дисциплине, а не по убеждению, вы сами отдавали дань предрассудкам масс. Вы шли в бой без того заражающего энтузиазма, который ломает препятствия на пути. Далее партия не сумела избирательную тактику «класс против класса» расширить и углубить, превратив ее в новую линию партии во всех областях партийной деятельности, по всему фронту взаимоотношения партии с широкими рабочими массами. Наконец, как это случилось в английской компартии, что те товарищи, которые первыми боролись в партии за ее

53 повую линию, на последнем съезде были сняты с руководящих постов? Может быть, тут повинна наша континентальная ограниченность, но особенностей этого странного курса английских товарищей в Коминтерне никто понять не может. Как далее объяснить тот факт, что, активизируя политику партии проведением линии «класс против класса», английская компартия не сделала почти ничего в деле подготовки ее выступления в день 1 августа. Пленум должен будет подвергнуть серьезной критике ошибки руководства английской компартии, чтобы помочь ей в деле превращения ее в массовую партию английского рабочего класса.

3. О положении рабочего класса и об уровне коммунистического развития в разных странах.​

Уже английская проблема подводит нас к третьему условию, влияющему на постановку и решение вопроса о завоевании большинства рабочего класса, а именно к вопросу об уровне коммунистического движения. Мы не ставим нашей основной задачи чисто механически, подстригая под одну гребенку все секции Коммунистического интернационала. Мы учитываем разные уровни состояния коммунистического движения, конкретизирующие пути решений этой задачи по отдельным странам. Но в то же время в том сложном комплексе компартий различных уровней, различной силы, закалки, размеров влияния мы должны ухватить основное, решающее, с ним связать нашу целевую установку. А это решающее и основное в нынешнем состоянии мирового революционного движения есть, во-первых, несомненный рост коммунизма в основных капиталистических странах Центральной Европы: Германии, Франции, Чехо-Словакии, Польше; во-вторых, ясно выраженный процесс радикализации рабочего класса во всех капиталистических странах, в том числе в таких важнейших капиталистических странах, как Северо-американские соединенные штаты и Великобритания; в третьих, революционные процессы в колониях и полуколониях: Индии, отчасти Китае, и в странах Латинской Америки. Новое в этой общей картине нынешнего состояния революционного движения это то, что нарастание революционного движения в колониях происходит не в обстановке его международной изолированности, а параллельно с нарастанием нового революционного подъема рабочего движения в странах-метрополиях. А это «переплетение» революционного колониального движения с повышающейся активностью мирового пролетариата влияет революционизирующим образом как на трудящиеся массы колоний, так и на пролетариат стран-метрополий; это создает в то же время предпосылки для более смелой постановки вопроса о завоевании большинства рабочего класса. В соответствии с этими тремя основными чертами нынешнего состояния мирового революционного движения мы дифференцируем и нашу центральную задачу. Завоевание большинства рабочего класса мы ставим как актуальную задачу сегодняшнего политического дня перед массовыми компартиями Европы: прежде всего перед КПГ, наиболее близко подошедшей к решению этой задачи, партией, наиболее большевистски зрелой, имеющей наиболее глубокую марксистско-ленинскую закалку из всех других секций капиталистических стран; ее опыт гражданской войны, опыт таких массовых организаций, как Союз красных фронтовиков, ее многочисленные кризисы, очистившие ее от оппортунистических элементов и справа и «слева»,

54 сделали ее передовой компартией, по которой равняются сейчас все остальные секции Коммунистического интернационала в деле завоевания масс; далее, перед КП Франции, проделавшей значительный шаг вперед в деле большевизации своих рядов на последнем съезде, партией, дающей образцы самого умелого и блестящего проведения массовых агитационных кампаний, по которым должны учиться все остальные секции Коммунистического интернационала, но весьма отстающей в деле организационного закрепления результатов этих кампаний; затем перед компартией Чехо-Словакии, перед массовой рабочей партией, своим последним «кризисом» сделавшей еще только первый шаг по пути повышения боеспособности партии и ликвидации тяготеющего над ней огромного наследства социал-демократических пережитков, наконец перед компартией Польши, нелегальная умелая работа которой должна быть признана образцовой для всех нелегальных партий, но эксцессы фракционной борьбы которой, не обходящиеся без влияния посторонней руки, становятся одним из главнейших препятствий на пути завоевания этой партией подавляющего большинства рабочего класса Польши.

Для второй категории стран, т. е. всей остальной Европы и Северо-американских соединенных штатов, мы выдвигаем в качестве очередной задачи курс на широкую массовую партию. Это относится, в первую голову, к компартиям Англии и САСШ. Создание широких массовых партий рабочего класса в этих странах является ударной задачей Коминтерна. Маленькие компартии этих стран не соответствуют той огромной роли, которую играют эти страны в мировой политике, особенно Северо-американские соединенные штаты. Не случайным поэтому является то радикальное решение американского вопроса, занимающего в течение многих лет все конгрессы Коминтерна и пленумы ИККИ, решение, которое было проведено на ЦККП, на последнем съезде американской компартии. Беспринципная фракционная борьба, сопровождавшаяся пересаждением нравов американских биржевых маклеров в партию, сопровождавшаяся грубой безидейной спекуляцией на разногласиях в ВКП, выродившаяся в футбольную игру взаимными обвинениями в правых и ультра-левых уклонах, борьба, являвшаяся на деле выражением худшего оппортунистического сектантства, эта борьба оказалась в таком противоречии с потребностями левеющего массового рабочего движения Америки, что Коминтерн должен был применить решительные средства, чтобы покончить с создавшимся в партии невыносимым положением. Ликвидация этого положения была предварительным условием превращения компартии Северо-американских соединенных штатов в широкую массовую партию американского рабочего класса. Мы должны были покончить с пепперовской теорией «исключительности», отражавшей влияние, с одной стороны, доктрины Монроэ, с другой — империалистическую философию американской буржуазии, а на деле служившей оправданию пассивности партии в борьбе за массы. Мы повернули внимание партии от фракционной борьбы к нарастающим в Северо-американских соединенных штатах массовым стачкам, к неумолимо надвигающемуся промышленному кризису, который должен расширить объективные предпосылки для массовой партии в Америке. Эта массовая партия в Америке будет следствием сужения экономического базиса реформизма, неизбежного покушения американской буржуазии, вынужденной бешено бороться за рынки, покушения на жизненный уровень рабочего. Наконец мы повернули партию к новым профсоюзам, которым суждено сыграть роль спинного хребта массовой партии в Америке и в то же время обогатить

55 опыт европейского коммунистического движения в профсоюзной области в деле борьбы за революционные профсоюзы.

Решающее значение в революционном движении имеют конечно компартии основных капиталистических стран. Не Австрии, Швейцарии или Дании будет принадлежать последнее слово в мировом революционном процессе. Но мы самым решительным образом отвергаем ту отто-бауэровскую постановку вопроса, что давление всего мирового капитала на эти маленькие страны исключает их самостоятельную революционную инициативу, что эти страны будут лишь «примыкать» к победоносным революциям в основных капиталистических странах. Отнюдь не исключено, что революционный взрыв может начаться в самых слабых звеньях цепи капиталистических государств. Курс на массовые партии в этих маленьких странах сохраняет поэтому всю свою силу, тем более, что осуществление этого курса облегчается теперь успехами коммунизма в основных капиталистических странах. На одной из таких маленьких партий необходимо остановиться несколько более подробно. Мы имеем в виду австрийскую компартию, чтобы на ее примере лучше вскрыть наши болезни, свойственные не одной только австрийской компартии. Но необходимо сразу же предостеречь от легкомысленного отношения к нашей маленькой австрийской компартии. Не нужно, чтобы у австрийских товарищей создавалось впечатление, что в критике своих секций Исполком Коминтерна идет по линии наименьшего сопротивления. Мы берем австрийскую компартию как тип компартии, застывшей в своем росте, несмотря на сравнительно благоприятные условия для отвоевания масс у социал-демократии. Австрийская компартия так же, как и КПГ, родилась в огне революции; экономический базис для реформизма в ней еще уже, чем в Германии, или, вернее сказать, отсутствует; реформизм Отто Бауэров — это реформизм нищих на международной паперти; материальное положение австрийского рабочего класса отчаянное; несмотря на сильную социал-демократию, по всей линии наступает фашизм. И в этих условиях после восстания венского пролетариата 15 июля 1927 г., разыгравшегося вопреки и против воли социал-демократии, наша партия не сумела сделать решительного шага вперед по пути превращения в массовую партию. Где причина этого явления? Мы не будем перечислять всех тех объективных причин, про которые прожужжали нам уши австрийские товарищи. Трудности для развития массовой партии в Австрии велики бесспорно, но не только в этих объективных трудностях дело, а кое в чем и другом. Прежде всего мы думаем, что на примере Австрии подтверждается блестяще тот тезис Коминтерна, что левая социал-демократия представляет собою наихудшую и наиболее опасную разновидность социал-фашизма внутри рабочего движения. Если австрийский пролетариат ныне так безоружен перед фашизмом, если у него постепенно отняли все завоевания революции 1918 г., если он не обладает еще в 1929 г. массовой революционной партией, способной вести его в классовые бои, то несомненно заслуга в этом того австро-марксизма, который левой фразой создавал впечатление у австрийских пролетариев, что их социал-демократия качественно иная, чем социал-демократия Носке — Шейдемана в Германии. И этот урок с «левой» австрийской социал-демократией должны запомнить твердо все секции Коммунистического интернационала.

Но если австрийская компартия не сумела и после 15 июля разоблачить перед широкими массами предательской роли партии Отто Бауэра, если она не сумела в этом убедить социал-демократических рабочих, боровшихся

56 против фашизма, вопреки указаниям социал-демократической партии, бок-о-бок с коммунистами рабочими, то это уже не вина Отто Бауэра, а вина австрийской компартии. Трудно предположить, что те социал-демократические рабочие, которые в Граце, Штейермарке боролись, оставаясь в рядах социал-демократии, нашими методами классового насилия, были бы так далеки от компартии и совершенно невосприимчивы к ее агитации. Здесь также находит свое подтверждение и второй тезис Коминтерна, выдвинутый против оппортунистов, о том, что для того, чтобы подорвать влияние социал-демократии, необходимо переходить в самое бешеное наступление против нее; а между тем наша братская компартия Австрии слишком долго придерживалась тактики обороны. Она, как и другие маленькие секции, не доверяла своим силам; свою роль в отношении социал-демократии она расценивала так, как социал-демократия расценивает роль Австрии в отношении крупнейших капиталистических держав. В наших собственных рядах «австро-марксизм» находил свое отображение. У ряда австрийских товарищей господствовало убеждение, что прорвать социал-демократический фронт невозможно, что роль нашей партии это пока роль чисто агитационная, пропагандистская, что никакого действенного влияния на широкие массы и их бои партия в силу своей слабости иметь не может. Без преодоления этих настроений, чуждых подлинной большевистской активности, мы никогда не построим массовой партии в Австрии. Нам больше всего нужен здесь тип агрессивного большевика, умеющего преодолевать препятствия, не считаясь с традициями, умеющего «ходить в народ» в лучшем смысле этого слова. Мы должны пересмотреть все методы нашей работы, революционизировать их, отметая сидящие еще глубоко социал-демократические навыки.

«На то и существуют на свете коммунисты, сторонники III Интернационала во всех странах, чтобы переделать по всей линии, во всех областях жизни, старую социалистическую, тред-юнионистскую, синдикалистскую, парламентскую работу в новую, коммунистическую. Коммунисты в Западной Европе и в Америке должны научиться создать новый, необычайный, неоппортунистический, некарьеристский парламентаризм: чтобы партия коммунистов давала свои лозунги, чтобы настоящие пролетарии при помощи неорганизованной и совсем забитой бедноты разбрасывали и разносили листки, объезжали и обходили квартиры рабочих, хижины сельских пролетариев и захолустных (в Европе, к счастью, во много раз меньше деревенских захолустий, чем у нас; а в Англии их совсем мало) крестьян, забирались в самые простонародные кабачки, втирались в самые простонародные союзы, общества, случайные собрания, говорили с народом не по-ученому (и не очень по-парламентски), не гонялись ни капельки за «местечком» в парламенте, а везде будили мысль, втягивали массу» (Ленин, Собр. соч., т. XXV, стр. 234. Изд. 1929 г.).

Так учил работать все компартии величайший революционер, а прежде всего такую компартию, как австрийская, чтобы стать массовыми партиями рабочего класса.

Наконец, что касается третьей категории стран — колониальных и полуколониальных, в первую очередь Индии и стран Латинской Америки, то здесь необходимо отметить ту характерную черту, что назревание не-

57 посредственно революционной ситуации здесь идет гораздо быстрее складывания и укрепления в рабочем классе компартий. Во-вторых, что в ряде стран этого типа мало дифференцированное в классовом отношении массовое революционное движение имеет тенденцию создавать «двуклассовые» партии, питая часто даже у коммунистов народнические иллюзии. В-третьих, что отсутствие в этих странах какого бы то ни было влияния социал-демократии создает для молодых компартий широчайшие возможности непосредственного руководства не только движением рабочего класса, но и вообще национально-революционным движением всех трудящихся и эксплоатируемых. Здесь элемент революционной стихийности играет огромную роль; здесь даже численно небольшая компартия в деле своего влияния на широчайшие массы может оставить позади массовые европейские компартии. Поэтому путь к разрешению нашей центральной задачи лежит прежде всего здесь через создание стойких большевистских компартий с крепким идейным и организационным барьером против «гоминдановских» и «полугоминдановских» элементов и всемерное укрепление уже существующих компартий. Конкретизируя эту задачу по отдельным важнейшим странам этого типа, мы должны сказать: для Индии, которой мы должны сейчас уделять 50% всего внимания Коминтерна, это означает создание самостоятельной коммунистической партии, единственной партии рабочего класса, отстаивающей интересы пролетариата в процессе буржуазно-демократической национальной революции и способной при неизбежном перерастании ее в революцию социалистическую привести трудящихся Индии при поддержке международного пролетариата к установлению пролетарской диктатуры. Для стран Латинской Америки это значит, что молодые компартии должны повсюду разорвать самым решительным образом с идеологией и традициями мелкобуржуазного радикализма, рядящегося порой в тогу «страшно левого» анархизма, выкинуть из партии все либеральные и полулиберальные элементы, строить компартию на социальном базисе рабочего класса, воздействуя и увлекая крестьянские массы через посредство организаций, стоящих под влиянием партии, идейно укреплять компартию на основах марксизма и ленинизма, на богатом опыте ВКП и коммунистических партий Европы. Только наличие закаленных большевистских партий оплодотворит революционное движение трудящихся этих стран и не даст ему выродиться в сто первую «генеральскую революцию» мексиканского типа.

III. О МЕТОДАХ ЗАВОЕВАНИЯ БОЛЬШИНСТВА.​

1. Руководство классовыми боями.​

Третий вопрос, подлежащий нашему рассмотрению,— это вопрос о методах завоевания большинства рабочего класса. Мы почти повсюду завоевали пролетарский авангард и создали во всех капиталистических странах компартии. Это первый шаг по пути завоевания большинства рабочего класса. Без идейного завоевания этого авангарда мы не могли бы всерьез говорить о завоевании широких масс. Когда отдельные группки коммунистов шли на завоевание авангарда, их главным оружием были пропаганда и агитация. Теперь, когда мы становимся серьезной силой, этого мало. Массы должны учиться на собственном политическом опыте, приобретенном в организуемых и руководимых компартией классовых боях.

58 «Пока речь шла (и поскольку речь идет еще) о привлечении на сторону коммунизма авангарда пролетариата, до тех пор и постольку на первое место выдвигается пропаганда. Даже кружки, имеющие все слабости кружковщины, тут полезны и дают плодотворные результаты. Когда речь идет о практическом действии масс, о размещении — если позволительно так выразиться — миллионных армий, о расстановке всех классовых сил данного общества для последнего и решительного боя, тут уже одними пропагандистскими навыками с одним только повторением истин «чистого» коммунизма ничего не поделаешь. Тут надо считать не до тысячи, как в сущности считает пропагандист, член маленькой группы, не руководившей еще массами: тут надо считать миллионами и десятками миллионов. Тут надо спросить себя не только о том, убедили ли мы авангард революционного класса, а еще и о том, размещены ли исторически действенные силы всех классов, обязательно всех без изъятия классов данного общества таким образом, чтобы решительное сражение было уже назревшим» (Ленин, Детская болезнь «левизны» в коммунизме).

Коммунисты еще не считают на нынешнем этапе мирового рабочего движения десятками миллионов, ибо они еще не подошли вплотную к последнему решительному бою, но они уже должны сегодня научиться считать миллионами в соответствии с характером и размерами надвигающихся классовых боев. Этот счет миллионами не дается сразу. Его постигают компартии тоже в суровой науке битв; ему учились, но пока не научились еще, маленькая английская компартия на уроках всеобщей забастовки, германская компартия — в Руре и на выборах в фабрично-заводские комитеты, польская компартия — на уроках всеобщей забастовки в Лодзи, все компартии — на тех многочисленных стачечных движениях во всем мире, которыми ознаменовался текущий год. Этот счет миллионами предполагает далее уменье партии через голову реформистских профсоюзов и социал-демократии влиять на миллионы неорганизованных рабочих, составляющих в европейских капиталистических странах больше 2/3 всего пролетариата. Он связан также с более глубоким внедрением в профсоюзы, с созданием широкой сети организаций на предприятиях (стачечные комитеты, комитеты действия и т. д.), являющихся опорными пунктами влияния компартии. Он требует от компартии поворота всего партийного фронта в сторону завоевания предприятий снизу, перестройки даже формально «легальных» партий на основе нелегальных, ввиду предпринимательского террора фабрично-заводских ячеек.

Коммунисты никогда не научатся считать миллионами, если они не создадут глубочайшего убеждения в массах, что только они могут руководить их классовыми боями. А достигнуть этого они смогут лишь тогда, когда на самых опасных местах будут стоять они, когда первые удары будут падать на них, когда, несмотря на полицейский, предпринимательский террор и репрессии реформистов, они будут бросаться первыми в классовый бой, заражая своим примером колеблющихся и увлекая за собой неорганизованные массы. Коммунисты гайсовского типа, которые во время текстильной стачки в Чехо-Словакии первыми срывали ее, становясь на работу, коммунисты штрейкбрехеры губят влияние партии и должны быть выметены из рядов

59 коммунистического движения железной метлой. Массы никогда не поверят компартии, если от ее имени будут выступать люди, которые в ряде стачек во Франции плелись в хвосте неорганизованных рабочих. Могут ли эти массы оказывать полное доверие, например, некоторым руководителям стокгольмской организации в Швеции, отменившим демонстрацию 1 мая из-за скверной погоды. Рабочие массы должны убедиться на деле, что компартия — это не сохранный ящик накапливающегося влияния и сберегательная книжка, на которую кладут их революционную энергию до момента «последнего решительного боя». Если они отворачиваются теперь от социал-демократии, являющейся в течение ряда послевоенных лет партией большинства рабочего класса, то именно потому, что они увидели, как эта трестовская партия превращала систематически их силу в бессилие, заставляя их ныне после преданных революций в Центральной Европе, после десяти лет опыта «демократии» кусать пальцы от злобы. Передвижка налево рабочих масс будет происходить тем быстрее, чем больше компартии проявят способности реализовать силу масс и заставить считаться буржуазию со своим влиянием на эти массы. К завоеванию большинства рабочего класса компартии смогут итти только с огромными классовыми боями. Эти бои протекают и будут протекать в труднейшей обстановке. Каждый серьезный бой будет ставить против пролетариата весь фронт капиталистической реакции, прорыв которого означал бы в ряде стран начало революционного кризиса. И поскольку силы пролетариата еще не назрели для непосредственной борьбы за власть, поскольку не будет еще налицо непосредственно революционной ситуации, эти бои будут оканчиваться часто с внешней стороны вничью. И это будет давать повод наименее устойчивым элементам кричать об их бесполезности, обвинять компартии в «стачечном азарте», в растрате, подобно расточительному хозяину, накопленных фондов пролетарского доверия. Уже сейчас вокруг выступления международного пролетариата 1 августа против войны все гнилые, упадочнические элементы ведут бесстыдную кампанию, объявляя это выступление «путчем». Мы видели на примере текстильной стачки в Чехо-Словакии выявление такого рода ликвидаторских настроений, а еще ярче — на отношении к майским событиям в Берлине.

Героическое майское выступление берлинского пролетариата — это крупнейшее выступление со времени 1923 г. — расценивается политическими евнухами исключительно, как результат провокации Цергибеля, как акция, приведшая к «отрыву партии от масс». Нельзя без чувства глубочайшего омерзения читать эту ренегатскую клевету на одно из самых выдающихся выступлений берлинского пролетариата последних лет. Как раз на выступлении берлинского пролетариата блестяще демонстрируется, какое значение имеют классовые бои в деле завоевания большинства рабочего класса. Кто потерял больше всего на берлинских событиях? Партия Цергибеля. Поведение ее полицей-президента и его разбойничьих банд вызвало почти поголовное возмущение не только рабочей части населения Германии. Только брандлерианские тупицы могут не видеть, во что обошлось и обойдется еще социал-демократии кровавое 1 мая в Берлине. И не только для германского социал-фашизма, но и для всего II Интернационала. Победа французских товарищей на муниципальных выборах в значительной степени была определена берлинскими событиями. Кто выиграл как партия во влиянии на массы, кто повысил доверие их к своему руководству, кто поднял

60 свой авторитет? Несомненно коммунистическая партия Германии. Международное значение берлинских событий заключалось в том, что они знаменовали собою отпор капиталу и его агентуре, социал-демократии, не только в Германии, но и в международном масштабе. Если бы германская социал-демократия, выполняющая волю трестовского капитала, вышла победительницей из этого столкновения, если бы ей удалось отнять у немецкого пролетариата его 1 мая; если бы германская компартия отступила перед запрещением открытой демонстрации Цергибелем и реформистской бюрократией и ограничилась по совету правых ренегатов профсоюзными собраниями, можно не сомневаться, что эта победа германской буржуазии, так же как в свое время «победа» правительства Болдуина, подавившего всеобщую стачку, послужила бы для международной буржуазии сигналом к наступлению по всему фронту на рабочий класс. Берлинские события не закончились ни образованием советов рабочих депутатов, ни низвержением правительства Мюллера, и тем не менее они были победой рабочего класса в том смысле, что они отбили атаку цепной собаки международного капитала, германской социал-демократии, и заставили ее капитулировать в вопросе уличных демонстраций перед сопротивлением сотен тысяч германских рабочих. Они подняли веру рабочего класса в свои силы не только в Германии, но и в других странах. Можно ли думать, что та борьба, которую провела КПГ вокруг запрещения Союза красных фронтовиков, не оставит никакого следа в сознании рабочих других стран, стоящих также перед покушением буржуазии на их открытые и полуоткрытые организации, там, где они еще сохранились? На германском опыте рабочие других стран, подготовляющие сейчас выступление 1 августа, научатся, как нужно мобилизацией пролетарских рядов отстаивать каждую пядь завоеванных позиций. Тот, кто твердит в этих условиях о «поражении пролетариата», тот лишь облегчает трудное положение партии Цергибеля, тот спасает социал-демократию, скомпрометированную кровавой расправой майских дней, от того несет за версту гнилью оппортунистического разложения.

Значение таких частичных боев, как текстильная стачка в Чехо-Словакии, как борьба в Руре и в первую очередь берлинские события, состоит в том, что они выгоняют на поверхность всю оппортунистическую сыпь, что они производят на деле проверку всех групп и течений партии и помогают широким пролетарским массам ясно распознать и отличить подлинных революционеров от политических капитулянтов и ликвидаторов.

2. Массовая политическая стачка.​

Берлинские события поставили в порядок дня вопрос о массовой политической забастовке как важнейшем орудии борьбы пролетариата на нынешнем этапе рабочего движения. Переплетение экономики с политикой сейчас сильнее, чем когда бы то ни было. Это чувствует рабочий класс на каждом более или менее крупном экономическом конфликте. Сколько ни стараются реформисты убедить рабочих в необходимости локализовать экономические конфликты и гонят революционную «политику» в двери она летит в окно. На собственном опыте рабочие познают подлую предательскую «политику» реформистов, тождественную с политикой капитала. Между коммунистами и социал-демократией, выступающей в роли приказ-

61 чика предпринимателя, разыгрывается борьба не на жизнь, а на смерть за массы на предприятии. Капиталист хочет быть неограниченным владыкой на «своем» предприятии. Диктатуру класса в рамках классового государства буржуазии он строит с его основной ячейки, с предприятия. И с предприятия социал-демократия осуществляет в то же время систему «хозяйственной демократии». После каждого экономического конфликта, а часто и без него, по доносу реформистских шпионов происходит очищение предприятий от революционных рабочих. После майских событий в Берлине из предприятий было выкинуто около 7 тыс. рабочих. Буржуазия и реформисты стремятся компартию отрезать от предприятий, превратить ее в партию безработных. Революционные рабочие не могут дать себя зарезать как цыплят. В этих условиях неизбежны стачки солидарности, их роль будет расширяться по мере обострения классовой борьбы вокруг предприятия. А стачки солидарности это есть выступления, открывающие широко дверь революционной политике.

Роль массовой политической стачки вырастает в настоящее время еще и потому, что в условиях, когда еще нет налицо непосредственно революционной ситуации, пролетариат должен располагать таким орудием, которое позволяло бы ему переводить в высшую форму борьбы нынешние экономические стачки. Если восстание является самой высшей формой классовой борьбы, то преддверием к нему служит массовая политическая стачка. Массовая политическая стачка как орудие классовой борьбы отвечает той ситуации, когда коммунисты начинают учиться считать миллионами, но не могут еще считать десятками миллионов, когда движение уже имеет тенденции перерасти экономические формы, но не достигло еще ступени вооруженного восстания. Здесь конечно опасно впадать в голый схематизм, живая диалектика классовой борьбы сложнее всех рационалистических схем. В нынешний третий период мы будем видеть сочетание на разных участках международного фронта всех форм борьбы — и экономических стачек, и демонстраций, и политических массовых стачек, и восстаний трудящихся масс. Берлинские события и были переломным моментом в том смысле, что они сигнализировали перерастание борьбы экономической в борьбу политическую, но они не исключили и в будущем разнообразия форм классовой борьбы пролетариата. Это разнообразие форм соответствует степени классового сознания различных слоев пролетариата. Задача компартий будет заключаться в том, чтобы в деле борьбы за большинство рабочего класса пользоваться всеми формами классовой борьбы, ни из одной из них не делать фетиша, но неустанно каждое движение стремиться переводить на его более высокую стадию.

В связи с этим вырастает значение частичных требований. Это отправной пункт, из которого мы должны «прыгать» в деле завоевания основного массива рабочего класса. Не потому конечно, что мы питали какие бы то ни было иллюзии, что в нынешних условиях имеется более широкая почва, чем раньше, для реализации этих частичных требований. Наоборот, буржуазия борется сейчас против всякого более или менее серьезного частичного требования так, как она никогда не боролась. В Руре на локауте она теряла в неделю вдвое больше той суммы, которая была достаточна, чтобы удовлетворить требование рабочих о повышении заработной платы в течение одного года. Этим бешеным упорством она объективно революционизирует частичные требования пролетариата. Ныне победа рабочего класса

62 на основе частичного требования — это прорыв капиталистического фронта, это брешь во всей системе капиталистического строя. Этим самым всемерно облегчается наша задача подводить массы от частичных требований к основным вопросам классовой борьбы, к вопросу пролетарской диктатуры.

3. Тактика единого фронта.​

Сугубое значение приобретает тактика единого рабочего фронта. Мобилизовать массы вокруг частичных требований можно только на основе тактики единого фронта. Но тактика единого фронта не есть ни коалиция с социал-демократией вверху, ни политика соглашений с ее функционерами внизу. Это есть непосредственная апелляция компартии к рабочей массе, к рабочим социал-демократам и беспартийным, к организованным и неорганизованным. Тактика единого рабочего фронта была бы самым легким делом, если бы ее проведение ограничивалось более или менее «дружественными» соглашениями компартии с другими низовыми организациями на предприятии на предмет общих выступлений. Тактика единого фронта есть самая непримиримая борьба против реформистских и социал-демократических организаций за массы на предприятии. Мы не идеализируем социал-демократических функционеров внизу на предприятии (так называемых «доверенных», членов фабзавкомов и т. д.). Если эти люди не нашли в себе воли порвать с партией измены рабочего класса после всего кровавого опыта Носке — Цергибеля, после многолетней коалиционной практики их партии, военной программы социал-демократии и т. д., то их трудно отделить на деле от того аппаратного штаба социал-демократических функционеров, которые являются агентами капитала и проводят политику в интересах его. Задача компартий заключается в том, чтобы прижимать к стенке эти элементы перед рабочими массами на предприятиях, не давать им сеять иллюзий, что они, связанные с низовой рабочей массой, качественно иные, чем их верхи, что они способны бороться честно за нужды рабочих и т. п. Мы должны изолировать их, выставляя в соответствии со степенью нашего влияния, от имени всей массы рабочих требование к социал-демократическим рабочим о выходе этих последних из социал-демократической партии. В связи с этим после каждого проведенного на основе тактики единого фронта выступления, мы должны проводить вербовочную кампанию в нашу партию на предприятии. При этом мы должны обратить особое внимание на женские пролетарские массы, все более и более втягиваемые процессом капиталистической рационализации в производство и обнаруживающие в ряде выступлений часто большую боевую активность, чем пролетарии. То же самое и в отношении рабочей молодежи, играющей в ряде стран роль застрельщиков в стачечных движениях, демонстрациях, уличных стычках с полицией.

Мы должны результаты каждого проведенного выступления на основе тактики единого фронта закреплять организационно. Нельзя утешать себя успехами того или иного стихийного выступления рабочих, в котором нашей партии удалось влиять на широкие массы рабочих, и считать, что завоевание предприятия или группы предприятий уже достигнуто. Мы не «рыцари на час», осуществляющие свое влияние лишь время от времени в большие дни классовых боев; мы — партия рабочего

63 класса, непрерывно добивающаяся осуществления и усиления своего влияния на массы. Мы должны в соответствии с конкретными условиями каждой отдельной страны нащупывать такие организационные формы, которые позволяли бы коммунистам в рамках этих форм удержать массы, не дать им распылиться до момента нового выступления. На опыте наших ошибок прошлого мы должны помнить три основные заповеди в применении тактики единого фронта: 1) не умаляя при проведении тактики единого фронта роли компартии, борись за ее руководство в каждом массовом выступлении, 2) не принижай и не отказывайся от гегемонии пролетариата при проведении единого фронта с широкими массами эксплоатируемых и трудящихся, в частности с крестьянством, 3) никогда не отказывайся от критики половинчатости колебаний твоих союзников, помня, что только таким путем ты будешь толкать их на путь более решительной борьбы и революционно закалять ряды твоей собственной партии.

Ныне мы накопили уже известный опыт в деле правильного применения тактики единого фронта: в Германии мы имеем опыт стачечных комитетов, созданных снизу на предприятиях во время борьбы в Руре, затем — опыт с вовлечением неорганизованных масс в единый фронт с коммунистическими рабочими на выборах в фабрично-заводские комитеты; во Франции — созыв рабочих конференций от предприятий для подготовки проведения 1 мая, благодаря чему в день 1 мая бастовало 80% металлистов в Париже и 100% деревообделочников. Этот опыт тактики единого фронта, вопреки всем карканьям правых ликвидаторских элементов, показал, каким мощным орудием является тактика единого фронта в деле завоевания масс при правильном большевистском ее проведении. Усвоить этот опыт, расширить и углубить эти формы применения тактики единого фронта является насущнейшей обязанностью всех секций Коминтерна.

Идя на завоевание большинства рабочего класса, компартии должны поставить вопрос о своих кадрах. Нам нужны сейчас кадры, по своей инициативе, закалке и способностям отвечающие задаче завоевания большинства рабочего класса. Наши нынешние кадры — это кадры периода, когда наши партии были в меньшинстве. Это кадры, слишком сросшиеся, особенно в ряде стран с маленькими компартиями, с этим положением меньшинства. На всякого, кто хочет переломить инерцию их работы, они смотрят, как на сумасброда. Из года в год собираются в локалах одни и те же лица, регистрируя одни и те же скромные успехи в деле завоевания масс. Они часто бывают похожи на замкнутую касту, терпеливо ожидающую лучших дней, когда массы станут лицом к партии. В Испании существует -на сей предмет даже целая «теория», согласно которой компартии рекомендуется не «расконспирировать» свои подпольные кадры участием в текущих боях рабочего класса, так как настоящее призвание этих подпольных кадров — это революция. С другой стороны, на наших кадрах тяготеют социал-демократические пережитки. Эти кадры часто весьма дружно голосуют резолюции против оппортунистов, совершая в то же время в практической работе крупные оппортунистические ошибки. Где мы будем черпать силы для пополнения и обновления наших кадров? Эти силы нам даст подъем рабочего движения. В процессе классовых боев выдвигаются и будут выдвигаться свежие силы. Эти бои в то же время будут производить проверку пригодности наших кадров, будут способствовать отбору того большевистского материала, которому новые задачи будут по плечу.

64

IV. ПРОТИВ ОППОРТУНИЗМА.​

1. Правые на службе у социал-демократии.​

Что мешает нам, кроме объективных трудностей, в деле завоевания масс? Те вывихи от большевистской линии, которые грозят нам либо отрывом авангарда от основного массива рабочего класса, либо превращением его в хвостистский придаток к массовому движению. Возьмем в качестве наглядного примера такую партию, как китайская компартия. На ее развитии выявились одинаково оба эти вывиха. Мы видели в Китае так называемый «авангардизм», перескакивающий через все этапы нарастания революционного движения и угрожавший оторвать нас в Китае от широких пролетарских масс, превратить нашу партию в авангард, но без армии. Теперь мы наблюдаем в Китае другую опасность — опасность ликвидаторскую. Среди отдельных прослоек партии оформляются настроения в сторону ухода из нелегальной партии, участие в которой связано с такими огромными жертвами; такие группки хотят сконцентрировать работу партии исключительно в открытых организациях, в первую очередь, в желтых профсоюзах, они стремятся повернуть так политику партии, чтобы она стала своего рода придатком гоминдану, в области аграрного вопроса они требуют ориентации партии на всю крестьянскую массу, в том числе и на кулака. Против такого рода уклонов руководство киткомпартии вело самую энергичную борьбу, чтобы не сбиться с ноги в деле завоевания масс.

Еще недавно серьезную опасность для международного коммунистического движения представлял первый вывих. Теперь, после того как Зульская организация в Германии, составлявшая оплот троцкизма, перешла, минуя все необходимые для ренегатов этапы, непосредственно к социал-демократии, после того как Троцкий стал песнепоем европейской буржуазии и ее главным информатором по делам в СССР и «ультра-левые» Нейраты оказались в одном лагере с Гайсом, троцкизм так разоблачил себя, так дискредитировал себя в глазах рабочих, что его нельзя ныне принимать всерьез. Все то, что было еще в его рядах рабочего, революционного, лишь временно заблудившегося от революционного нетерпения в болотном огне троцкизма, вернулось в ряды компартий. Ныне главную опасность представляет не маскирующийся в «левую» фразу открытый оппортунизм. Оппортунизм — это дымовая завеса, мешающая рабочим найти путь к компартии. Оппортунизм мешает компартиям в деле завоевания большинства рабочего класса, во-первых, тем, что он старается ослабить ее критику социал-демократии, этого главного препятствия, стоящего на пути завоевания компартиями масс. Нет ни одного основного вопроса нашего движения, в котором бы оппортунисты были согласны с компартией; по всем этим вопросам они ближе к социал-демократии, чем к компартии. В центральном вопросе о войне такие люди, как Крозе во Франции, вместе с социал-демократией, затушевывают противоречия капитализма, ведущие с неизбежностью к войне, воспевают международное переплетение интересов финансового капитала, как фактор, задерживающий войну и создающий «гармонию» капиталистических интересов. А такая позиция ближе к теории «организованного капитализма» Гильфердинга, чем к взглядам компартии. Пропаганда таких взглядов мешает рабочим увидеть военную опасность, усыпляет их бдительность в интересах буржуазии и партии войны — социал-демократии. Она сеет пацифистские иллюзии, которые находят, как это показывает опыт шведской партии, внес-

65 шей недавно в парламент проект «разоружения», еще весьма благоприятную почву даже в некоторых партиях, не говоря о беспартийных рабочих массах. По вопросу о стабилизации капитализма оппортунизм (Эмбер-Дро — Эверт) преуменьшает противоречия капитализма, вырастающие на основе «стабилизации», преувеличивает технические и производственные успехи его, приближаясь к оценке капитализма, даваемой социал-демократией. Этим самым он старается в интересах буржуазии и социал-демократии запугать рабочих мощью капитализма, создать у них впечатление его несокрушимости и оттянуть их от революционной борьбы с ним. В вопросе о СССР оппортунизм, преувеличивая трудности социалистического строительства, помогает социал-демократии дискредитировать это строительство и тем самым задерживает процесс перехода рабочих в лагерь коммунизма и революции. Его лозунг «контроля над производством» при отсутствии непосредственно-революционной ситуации есть лишь отображение социал-демократического лозунга «хозяйственной демократии». Таким путем он прокладывает нить общности взглядов между компартией и социал-демократией и смазывает в глазах рабочих непримиримую борьбу компартии против партии измены рабочему классу.

В своем отношении к неорганизованным оппортунизм стоит ближе к Каутскому, обнаруживавшему такой же страх перед действием массы, как и русские либералы в сборнике «Вехи», и писавшему еще в 1911 г. в полемике с Розой Люксембург, что «если такие массы вступают в действие, они по необходимости выявляют невежественность и несознательность», что «акция масс не всегда служит прогрессу», что неорганизованная масса «умеет только разрушать» («Die Aktion der Masse»). Проявляя высокомерное отношение рабочей аристократии к неорганизованной массе, оппортунисты поддерживают социал-демократический предрассудок, что реформистская организованная масса по уровню своего классового сознания стоит выше втянутой в классовое движение неорганизованной массы, а эта позиция также рассчитана на то, чтобы ослабить борьбу революционных рабочих против реформистской бюрократии. Отсюда в области стачечной стратегии их проповедь лойяльности в отношении реформистской бюрократии, прямой саботаж в деле организации стачечных комитетов снизу, их штрейкбрехерская помощь реформизму в деле борьбы с нашей стачечной стратегией, шпионская осведомительная работа в наших рядах в пользу этого последнего, снабжение его материалом для борьбы против коммунистов и т. д. Не социал-демократию разоблачают оппортунисты,— они пытаются «разоблачить» ту партию, в рядах которой они еще недавно состояли. Их гнусная роль в пресловутом деле Витторфа, эта попытка выдать компартию с головой в момент броненосной кампании, останется навсегда классическим образцом того, как брандлерианцы в самые острые моменты борьбы компартии с социал-демократией всемерно помогают этой последней.

Но нигде не сказывается так ясно роль оппортунизма, как в вопросе о перерастании социал-демократии в социал-фашизм. Теперь после майских расстрелов младенцу ясно, куда растет социал-демократия. И это перерастание ее в социал-фашизм наиболее уязвимое место социал-демократии. На нем она сломает себе шею. На этом вопросе от нее отойдут рабочие, поддерживавшие ее. И здесь ей на помощь приходит оппортунизм, уверяющий этих начинающих отходить от социал-демократии рабочих, что «перерастание социал-демократии в социал-фашизм есть «ультра-левая» легенда».

66

2. Заратустра примиренчества — Серра.​

Какое место в системе оппортунистических взглядов занимает примиренчество? Отличается ли оно принципиально от правого ликвидаторства? Нет, корни примиренчества общие с правым ликвидаторством. Примиренчество всегда стояло ближе к ликвидаторству, чем к линии Коминтерна. В системе оппортунизма оно играло такую же роль, как «левая» социал-демократия в отношении правой социал-демократии. Оно укрывало ликвидаторство, оно признавало его законным течением в партии, оно старалось мешать партии вести с ликвидаторством борьбу. После исключения ликвидаторов из партии его функциональная роль изменилась. Оно само стало центром притяжения всех правых элементов, оставшихся в партии, рупором оппортунистических настроений, рамки которых шире политических группировок оппортунизма. И в соответствии с этим шагнуло вперед и его развитие в сторону ликвидаторства. Все члены пленума получили вероятно среди других материалов цитированное уже мною заявление т. Серра. Я приведу лишь несколько выдержек из него, чтобы показать, как далеко зашло перерастание примиренчества в ликвидаторство чистой воды. Так, о рурской борьбе Серра пишет:

«Письмо президиума ИККИ к ЦК КПГ утверждает, что в Руре в борьбе против социал-демократии и католической партии КПГ одержала большую победу. Редко бросались под знаком самокритики подобные легковесные утверждения...» В Руре «рабочие были побиты без борьбы».

По вопросу о неорганизованных:

«Вообще организованная в профсоюзы масса (равным образом масса, входящая в реформистские нерасколотые профсоюзы) находится на более передовом уровне. Вхождение в союз — первый шаг на пути к высшей ступени классового сознания. Всякий демагогический романтизм вокруг «неорганизованных» толкает нас в ребячество ни правое, ни левое, а просто ребячество без уклонов».

О методах работы в реформистских профсоюзах:

«Письмо ИККИ к КПГ» питает антипрофсоюзные настроения формулами о «самостоятельной мобилизации неорганизованной рабочей массы» и утверждениями, «что в условиях капитализма невозможно организовать большинство рабочего класса в профсоюзы».

О полевении рабочего класса:

«Английская стачка горняков, венское восстание, парижские демонстрации по поводу Сакко и Ванцетти не имели тех последствий, которых можно было ожидать. Рабочий класс начинает реагировать более активно на длящееся уже несколько лет наступление капитала. Но эти проявления более острой классовой борьбы не приняли еще характера полевения (радикализации) рабочего класса. Начинающиеся почти повсюду экономические движения имеют главным образом оборонительный характер (подчеркнуто автором)... Соотношение сил для нас не более благоприятно, чем в 1921 г.».

67 О лозунге контроля над производством:

«Борьба между нами и социал-демократией будет развиваться главным образом в форме борьбы между идеологией и практикой сотрудничества классов на основе хозяйственной демократии и классовой революционной идеологией и практикой контроля над производством... Два лозунга «фабрично-заводских комитетов» и «контроля над производством» неотделимы... Было бы грубой ошибкой оставить траншеи контроля над производством социал-буржуазным войскам хозяйственной демократии».

О политике ВКП:

«После кризиса, начавшегося в 1923 г..., основной лейтмотив всех документов партии заключался в необходимости расширения нэпа в деревне (подчеркнуто автором). Эта необходимость расширения нэпа выражалась в двух основных выводах: 1) необходимости общего подъема сельского хозяйства и 2) необходимости бороться с кулаком не административными мерами, а экономическими. По моему мнению, ВКП недостаточно твердо проводила эту политику... Согласно XV съезду партии, главная задача заключалась не в том, чтобы победить величайшую нищету в деревне и ликвидировать «капиталистические элементы»... Это ошибка. Я думаю, что XV съезд слишком рано отказался от решений XIV съезда».

Об опасности кулака:

«Нет еще серьезного научного определения кулака... Считаясь с реальной стоимостью рубля, необходимо констатировать, что доход большинства русских кулаков не превышает дохода нашего середняка... Необходимо дать возможность кулаку производить... Мы можем уничтожить кулака тогда, когда общее производство хлеба будет достаточно для потребления... Чтобы увеличить количество хлеба, не нужно ни тракторов, ни химических удобрений... нужно прежде всего платить крестьянину за хлеб цену, которая не будет слишком низкой по сравнению с его стоимостью».

Так говорит Заратустра примиренчества — Серра. Излишне было бы доказывать, что вся цельная система взглядов Серра — это продуманный до мелочей, законченный оппортунизм германской группы «Против течения». Серра договорил то, чего не решаются сказать его русские единомышленники. Мы не сомневаемся в том, что итальянские товарищи, и в частности т. Эрколи, вместе с пленумом считают, что публичная защита такого рода взглядов несовместима с принадлежностью к Коминтерну и что итальянская компартия на самой безоговорочной и последовательной борьбе против таких взглядов, деморализующих рабочих и обезоруживающих их перед лицом социал-демократии, сумеет политически закалить свои ряды лучше, чем это было до сих пор. Вместе с тем пленуму ИККИ было бы небезразлично узнать об отношении к такого рода взглядам, к сожалению не приехавшего на этот пленум, швейцарского товарища Визера, который в одном из документов, направленных Коминтерну, защищал, если не целиком, то отдельные положения этой системы взглядов. Открытая дискуссия с т. Визером на

68 пленуме ИККИ помогла бы нам вскрыть еще один вид оппортунизма, самого пожалуй распространенного оппортунизма, который предпочитает отсиживаться «в бесте» и отмалчиваться. Этот оппортунизм голосует «лояльно» все резолюции, в «нормальные» времена не спорит с партией, не противопоставляет ей особой линии, приспособляется ко всякому господствующему курсу в партии и не «выдерживает характера» и обнаруживает себя лишь в моменты острых классовых столкновений. Это одна из самых опасных разновидностей оппортунизма, ибо этот оппортунизм неуловим, он извивается как уж на поворотах, выскальзывает из рук, когда его хотят поймать с поличным. В течение ряда лет мы имели крайне распространенной такую разновидность оппортунизма в Чехо-Словакии в лице группы Илека, подлинная природа которого была лишь вскрыта поворотом, намеченным VI Всемирным конгрессом. Мы должны себе отдать ясный отчет, что чем ближе мы будем подходить к завоеванию большинства рабочего класса, тем большую опасность будет представлять именно эта разновидность оппортунизма. Слой «болота» внутри партии, идущий всегда с большинством, всегда был значителен, но он будет еще больше, когда компартии будут близки к завоеванию большинства рабочего класса. Самая непримиримая борьба против всех видов оппортунизма есть поэтому элементарное условие для решения задачи завоевания большинства рабочего класса. «Без серьезнейшей и всесторонней подготовки революционной части пролетариата к изгнанию и подавлению оппортунизма нелепо и думать о диктатуре пролетариата» (Ленин, Выборы в Учредительное собрание). Мы не вытравим корней социал-демократизма из рядовой рабочей массы, если не ликвидируем его влияния в наших собственных рядах.

Бить успешно буржуазию и социал-демократию нельзя без того, чтобы не бить социал-демократическую агентуру в рабочем движении. Преодолевать элементы пассивности в этом последнем невозможно без преодоления группировок, оформляющих эту пассивность в политические платформы. Отколы ничтожных группок, которые мы пережили за последний год в Германии и в Чехо-Словакии, есть не только очищение рядов Коминтерна от оппортунистических гнилых элементов, но и лучшее свидетельство зрелости двух крупнейших партий, развитие которых сделало невозможным дальнейшее пребывание такого рода элементов в рядах организованного коммунистического движения. Мы потеряли мелкобуржуазный шлак, чтобы выиграть огромные нетронутые еще запасы в недрах рабочего класса пролетарского золота. На завоевание более глубоких пластов рабочего класса, как задачу посильную, обусловленную нынешним подъемом рабочего движения, держит курс Коминтерна, X пленум ИККИ даст всем секциям эту основную установку. Дело секций конкретизировать эту боевую задачу и провести ее в жизнь.

(Заседание закрывается.)

69

Заседание пятое ¹​

(5 июля 1929 г. — утреннее)

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Варги, Скрыпника, Бела Куна, Кэмпбелла, Теодоровича, Копленига, Реймана.

Варга. Основным недостатком тезисов и доклада т. Куусинена, в части анализа международного положения и особенно экономического, является его общий характер. Ни в докладе т. Куусинена, ни в тезисах не учтены должным образом конкретные особенности текущего момента.

Центральным фактором за последний год несомненно является подъем рабочего движения.

Первое, что мы должны констатировать и зафиксировать в тезисах, это то, что подъем рабочего движения происходит на фоне общего повышения конъюнктуры мирового хозяйства. Если при оценке конъюнктуры взять за основу продукцию, то 1928 г. показывает довольно значительное повышение мировой конъюнктуры. В документах Лиги наций ² имеется индекс мировой продукции по пищевым продуктам и сырью. (Охват готовых фабрикатов затруднителен ввиду различия их качества; но в общем можно считать, что производство готовых фабрикатов увеличивается параллельно росту добычи сырья.) Этот индекс показывает следующее развитие:

(предварительные исчисления).

Итак, мы наблюдаем постоянный и непрерывный рост массы продукции. Как общее правило продукция равна потреблению. За отдельными исключениями — по некоторым товарам — накопления запасов не происходит; в общем и целом продукция и потребление идут параллельно.

Здесь я хотел бы несколько отклониться в сторону. Товарищам вероятно небезынтересно будет услышать, что рост продукции в Советском Союзе в 1926 г., по данным Лиги наций, был выше в сравнении с 1913 г., чем рост продукции в остальной капиталистической Европе. Но подлежит сомнению, что за последние годы — 1928--1929 -- темп экономического развития Совет-

¹ Заседания третье и четвертое см. 2. вып. стенотчета X пленума ИККИ «О международном красном дне».

² Memorandum on production & trade, 1913 &. 1923--1927, s. 8.

70 ского Союза обогнал темп развития не только капиталистического мира в целом, по и руководящего империалистического государства — САСШ.

У меня имеется здесь большая новая работа по вопросу о развитии американского хозяйства за последние 7 лет¹. Это труд комиссии из 15 членов, куда входят все крупные представители американского капитализма. Председательствует в ней Гувер, в числе членов имеются Юнг — председатель репарационной комиссии экспертов, Раскоб — глава Дженераль Мотор компании, а также разумеется Грин — глава Американской федерации труда.

Эта комиссия дает следующие цифры роста продукции за последние 6 лет (1922 — 1927 гг.):

Совершенно ясно, что современный темп развития СССР значительно обгоняет вышеуказанный темп. Притом явление это не временного характера: в ближайшие годы произойдет дальнейшее ускорение темпа. Чем это объясняется, товарищи? Объясняется это коренным различием между капитализмом и современным хозяйством Советского Союза.

Это коренное различие определить можно так:

При капитализме продукция наталкивается на предел потребительской способности общества при антагонистической обстановке распределения. В Советском Союзе границы потреблению ставит производственная мощность.

При капитализме капиталист, в силу конкуренции, не прекращающейся и при монополистическом капитализме, как это настойчиво подчеркивал Ленин в своем произведении «Империализм, как последний этап капитализма», вынужден все больше и больше увеличивать производственный аппарат и одновременно уменьшать долю рабочего в производимых продуктах. В результате этого возникает диспропорция между потребительной способностью и производительной силой капиталистического общества. Раньше это сказывалось только периодически возвращающимися кризисами; теперь, в период заката капитализма, эта диспропорция стала чуть ли не хроническим явлением. Рынок по сравнению с производственными возможностями — с производственной мощностью — слишком узок.

В Советском Союзе такой проблемы совсем не существует. Почему? Если бы мы достигли такого уровня продукции, при котором были бы излишки предметов потребления, мы тотчас же — путем повышения зарплаты — могли бы расширить рынок, увеличить потребительную способность сообразно расширению производственных возможностей. Это не представляло бы для нас никаких трудностей. У нас мы потребляем сейчас меньше, чем это желательно, потому что не имеем достаточно развитого производственного аппарата для удовлетворения в более широкой мере всех существующих потребностей. Я полагаю, что это различие чрезвычайно существенно для пропаганды среди рабочих.

¹ Recent Economic Changes in the United States. Roport of the Committee on Recent Economic Changes of the Presidents Conference on Unemployment, Horbert Hoover. Chairman.

71 Мы должны указать, что сегодняшние затруднения, переживаемые СССР, возникли не в социалистическом секторе хозяйства, как это утверждают социал-демократические клеветники, а в сельском хозяйстве, где пока еще очень сильно индивидуальное хозяйство. Трудности обусловлены не наличием социалистического сектора, а недостаточным влиянием его на сельское хозяйство.

Теперь перехожу к конъюнктуре 1929 г. Мы можем установить, что в общем и целом конъюнктура развивается по восходящей линии. В руководящей стране капитализма — в САСШ мы имеем за последние месяцы наивысшую конъюнктуру. Последний месячный отчет (майский) National City Bank начинается так:

«Апрель месяц был вторым рекордным месяцем в производстве. Промышленная продукция в важнейших отраслях производства приблизилась к производственной мощности».

Несколько недель спустя стальной трест сообщает, что его продукция превысила теоретически намеченную производственную мощность. Это — случай небывалый в послевоенный период. Не подлежат сомнению так же высокая конъюнктура в Канаде и значительный подъем в некоторых странах Южной Америки. В Европе — во Франции, Бельгии, Швеции — несомненно конъюнктура благоприятна, и кривая конъюнктуры идет вверх. Но существеннее всего то, что даже в Англии — в стране хронического экономического кризиса — наблюдается бесспорно некоторое улучшение конъюнктуры. Добыча угля за первые пять месяцев на 10% превысила цифру прошлого года. Продукция железа и стали в мае 1929 г. на 10 — 12% превышает цифры 1928 г. Та же картина в электропромышленности и с потреблением электрического тока. Даже внешняя торговля — экспорт, который в послевоенное время хронически был всегда на низком уровне — в этом году значительно поднялся. За первые пять месяцев цифра экспорта на 14 млн. долларов превысила цифру прошлогоднего. В мае 1929 г. — последний месяц, за который мы имеем данные — экспорт на 15% превысил майскую цифру 1928 г.

В Германии тоже несомненно налицо симптомы улучшения конъюнктуры. Экономическое положение Германии в последние месяцы очень осложнилось и затормозилось вследствие репарационных переговоров и значительного денежного кризиса кредита, наступившего в апреле месяце. И все-таки продукция угля, железа и стали значительно превышает прошлогоднюю, и кривая ее идет вверх.

Исключение составляют некоторые мелкие страны — Польша, Румыния и некоторые балканские страны, где и сейчас еще существует тяжелый экономический кризис. В общем же мы можем констатировать общий подъем экономической конъюнктуры и на фоне его — подъем рабочего движения.

Но если мы присмотримся ближе, в каких странах и в каких отраслях промышленности рабочее движение сильнее всего, то окажется, что именно в тех отраслях промышленности и в тех странах, где конъюнктура плохая.

Мы имели самые крупные бои — по отдельным странам — в Германии и Польше; по отраслям промышленности — самые крупные бои в текстильной промышленности Польши, Индии, теперь в Верхней Силезии, а в ближайшее время вероятно и в Англии. Отсюда вытекает следующее: так как теперешняя высокая конъюнктура в Америке и более высокая европейская конъ-

72 юнктура, как и всякая конъюнктура — явление переходящее, то можно наверняка предсказать, что остальная часть 1929 и 1930 гг. сулит дальнейший подъем рабочего движения капиталистических стран.

Разумеется этот подъем конъюнктуры, этот рост продукции в мировом масштабе отнюдь не должен расцениваться как ликвидация общего кризиса капитализма. Этот общий кризис сказывается сейчас резче всего в диспропорции между производственным аппаратом и пролетариатом: наряду с большим неиспользуемым производственным аппаратом и вопреки благоприятной конъюнктуре — широкие массы переживают перманентную безработицу.

Я собрал несколько цифровых данных относительно степени использования производственной мощности в Германии в начале 1929 г.: в текстильной промышленности это составляло 71%, в химической — 61%, в обувной — 60%, в льняной промышленности — 40%. В Америке производственная мощность автопромышленности теоретически исчисляется в 10 млн. автомобилей ежегодно, фактическая же продукция достигает пожалуй половины этой цифры. Производственная мощность американской обувной промышленности составляет 730 млн. пар в год, фактическая же продукция — 330 млн. пар в год. Итак, вы видите, какая пропасть имеется между производственной мощностью и фактической продукцией даже в хороший конъюнктурный 1928/29 год. Процесс расхождения «ножниц» между производственной мощностью и продукцией идет дальше; рационализация ведет неуклонно к дальнейшему увеличению производственного аппарата. Тов. Куусинен прав, говоря, что не всякая рационализация равносильна дальнейшему росту производственного аппарата. В большинстве случаев обновление производственного аппарата, его расширение, есть элемент рационализации, и мы видим, что производственный аппарат во всех капиталистических странах из года в год расширяется,— даже в тех отраслях промышленности, которые переживают хронический кризис. Я иллюстрирую это несколькими цифровыми данными.

На фоне этих основных противоречий современного капитализма наблюдаются хронические, неуклонно возвращающиеся частичные кризисы.

1. Угольный кризис. Согласно докладной записи ¹ Лиги наций о положении угольной промышленности в 1928 г., мировая добыча угля лишь на 4% превысила добычу угля в 1913 г., несмотря на то, что масса пищевых продуктов и сырья увеличилась на 28%. Прогресс теплотехники обусловил, как видно, значительное уменьшение потребления и тем самым хронический кризис.

2. Перепроизводство нефти. Все попытки в Америке ограничить добычу нефти до сих пор не давали результатов. В настоящее время имеется 650 млн. баррилей нефти на складах, т. е. ¾ годовой продукции.

3. Хронические кризисы хлопчатобумажной промышленности. Здесь я хотел бы подчеркнуть, что, несмотря на хронический кризис с середины 1927 г. и до начала 1929 г., т. е. на протяжении 1½ лет, в этой промышленности количество веретен увеличилось на полмиллиона. В старых текстильных странах, в Соединенных штатах и Англии, количество веретен уменьшилось чуть ли не на 3 млн., но в странах, где текстильная-

¹ Memorandum on the coal trade.

73 промышленность молода, количество веретен увеличилось на 3 500 тыс., несмотря на продолжающийся уже 8 лет кризис ¹.

Теперь я перехожу от этих хронических частичных кризисов к моментам острого кризиса — к новым моментам кризиса, сигнализирующим назревание общего экономического кризиса. Я полагаю, что эти новые моменты кризиса необходимо отметить в тезисах.

Новый аграрный кризис: вновь обострившийся сейчас и продолжавшийся годами аграрный кризис. В конце мая цены на пшеницу в Чикаго упали до довоенного уровня (в дальнейшем они несколько повысились). Последнее падение цен на пшеницу в Америке вызвало сильное брожение среди фермеров, и они требуют оказания им помощи. Вам известно, что низкие цены на хлеб и вообще депрессия, переживаемая американскими фермерами, является одним из источников чудовищных прибылей американских монополий. Вот почему, несмотря на множество обещаний и длительные переговоры, в Америке не удалось провести закон, действительно помогающий фермерам. Гувер, от имени крупных монополий, энергично отверг требуемые фермерами меры, напоминающие по существу применяемую в Германии систему ввозных премий. Представители финансового капитала твердят фермерам одно: уменьшите продукцию. В борьбе с аграрным кризисом в Америке прибегают к двум мерам:

Во-первых, за счет государственных финансов создается крупный фонд — в 500 млн. долларов для развития кооперации и стабилизации цен. Это означает, что финансовый капитал намерен несколько помочь фермерам за счет торгового капитала, или по крайней мере сделать вид, что он им помогает. Во-вторых, и это уже интереснее, хотят с излишками пшеницы в Америке сделать большие дела в Китае. Товарищам известно, что в Китае 30 млн. человек голодают и несколько миллионов человек уже умерли с голоду. И вот Гувер счел нужным послать трех экспертов в Китай — поразведать, как можно распродать там избыточную американскую пшеницу, или использовать ее для помощи голодающим. Знаменательно для лживого духа американской буржуазии, что Гувер назначил этих трех человек, не как президент САСШ, а как председатель Американского красного креста. Эти три господина в конце мая отбыли в Китай, и через три недели от них ждут доклада. Это означает, что в Китае хотят проделать то же самое, что пытались проделать несколько лет тому назад с АРА в Советском Союзе, но с иным политическим успехом. Американцы будут разыгрывать из себя благодетелей китайского народа, оказывать помощь голодающим и в то же время сбывать свои излишки пшеницы, а попутно совершать хорошую коммерческую сделку и сильнее, чем до сих пор, примут участие в эксплоатации китайского народа.

Я считаю, что мы непременно должны отметить в тезисах этот новый аграрный кризис: он не может ограничиться пшеницей; можно сказать с уверенностью, что он захватит и другие виды зерновых хлебов и, некоторое время спустя, автоматически повлечет за собой перепроизводство скота и пр.

Вторым новым явлением в последний год является огромный международный кризис кредита. Товарищам известно, что в Америке на бирже ссудный процент временно повысился до 20%, что все эмиссионные банки в Европе оказались вынуждены повысить норму учетного процента. Между эмиссионными банками разыгрывается грандиозная борьба за золото

¹ Memorandum on Production & Trade 1913 & 1923--1927.

74 и в таких странах, как Германия и Польша, первоклассные капиталистические предприятия вынуждены платить 10 — 15% за кредит. Источником кризиса кредита являются САСШ, где высокая конъюнктура и биржевая спекуляция требуют гигантские суммы. Мы видим, как сильно доминирует уже над Европой американский денежный рынок. Этот крупный кризис кредита сигнализирует назревание нового экономического кризиса. Это необходимо фиксировать в тезисах.

Третий момент кризиса — это все собою заслоняющая биржевая спекуляция в САСШ, а также и других странах, которая несомненно в недалеком будущем должна вызвать крах.

Затем в Америке назревает кризис автомобильной промышленности: не только производственная мощь, но и продукция настолько увеличилась, что потребление за нею не поспевает. Коротко говоря, множество конкретных симптомов свидетельствуют о том, что высокая конъюнктура в Америке будет изжита раньше, чем Европа и в особенности более бедные части Европы достигнут высокой конъюнктуры. После этого перелома конъюнктуры несомненно наступит огромное обострение экономической борьбы. Я считаю вероятным, что в этом отношении Англия пойдет впереди.

Английская буржуазия приступила к рационализации в широком масштабе, что неизбежно связано с наступлением на рабочий класс, и в особенности на традиционные прерогативы тред-юнионов на предприятии (некоторые работы могут производить только члены определенного тред-юниона), являющиеся помехой новому, рациональному распределению труда. То обстоятельство, что лейбор-парти у власти, должно обострять такие бои: буржуазия будет требовать от нее содействия рационализации, рабочие будут требовать от нее повышения зарплаты и улучшения условий труда. Это будет обострять борьбу, если наша партия сумеет надлежащим образом маневрировать.

Перехожу ко второй части моей речи — к вопросу о жизненном уровне. Я предлагал в президиуме вычеркнуть из тезисов тот пункт, где говорится о снижении жизненного уровня рабочих. Я поддерживаю свое предложение и хотел бы, чтобы товарищи над этим подумали.

Прежде всего я хотел бы объяснить следующее: если я говорю, что жизненный уровень рабочих не снизился за последний год, то это не означает, что положение рабочих не ухудшилось. Надо различать две вещи — положение рабочего класса и жизненный уровень. Положение рабочего класса безусловно ухудшилось, эксплоатация возросла. Это можно доказать цифрами. В американской книге, рисующей новейшие изменения в американском хозяйстве¹, отнюдь не пессимистической, мы найдем следующие цифры.

Доля рабочих, т. е. зарплата, составляла следующую часть той суммы, на которую увеличилась стоимость сырья в процессе производства в промышленности:

¹ Recent Econom. Changes in the United States. Report of the Committee on Recent Economic Changes of the Presidents Conference on Unemployment Herbert Hoover Chairman.

75 Смысл этих цифр ясен. Я сам пытался исчислить по схеме Маркса процент прибавочной стоимости в американской промышленности. Она показывает ту же самую картину.

Она составляла до войны 121%. Дальнейшая эволюция такова:

В этом году вероятно она достигнет 135% Таким образом эксплоатация возросла. При этом надо отметить, что в действительности норма эксплоатации еще выше, потому что доля прибыли, падающая на торговый капитал и составляющая часть прибавочной стоимости, извлекаемой промышленным капиталом, во внимание не принята.

Далее, труд стал интенсивнее, тяжелее, скучнее, он стал более опустошительным в духовном отношении. Рабочий должен сегодня за час дать много больше рабочей силы, чем за тот же час несколько лет тому назад. Политическое положение рабочего класса ухудшилось. Все это безусловно верно. Но если взять жизненный уровень в узком смысле слова, в том смысле, в каком оно употребляется в статистике всего мира, т. е. если за жизненный уровень принять то, что может купить нормально занятый рабочий с рабочей неделей в 48 часов за свою денежную зарплату, то в этом смысле никакого снижения не произошло. Если это кто-либо утверждает, то он утверждает неправду. (Возглас: «А безработные?») Как можно это доказать? Я не могу здесь продемонстрировать цифры по всем странам. Возьму две страны: Англию, страну хронического кризиса, и Германию, особенно тяжело обремененную репарациями. Здесь цифры следующие: за 1928 год денежная зарплата английского рабочего уменьшилась на 142 тыс. фунтов в неделю (за вычетом незначительных повышений ее). Это составляет менее чем один процент к общей зарплате. Зато упал индекс розничных цен. С первого июня 1928 г. до 1 июня 1929 г. он упал на четыре пункта, с 164 до 160, т. е. на 2¹/₂%; таким образом один процент составляет снижение денежной зарплаты, 2¹/₂% — снижение цен на продукты. По германской специальной статистике определяемая тарифом еженедельная зарплата рабочих возросла на 5 — 7 — 8% в среднем по различным группам¹. Зато индекс цен поднялся с мая 1928 года до мая 1929 г. на 2,9 пункта, т. е. на 2%. Это означает повышение номинальной зарплаты от 5 до 8% при увеличении индекса цен на 2%. (Возгласы: «Непонятно!»)

Не фальсифицированы ли эти цифры? Это буржуазные цифры. Они фальсифицированы: но как? Они преувеличены и по сравнению с довоенным временем дают слишком высокую зарплату. Фальсифицирован и индекс цен в том направлении, что в основу положено слишком много дешевых товаров. Но так фальсифицировать можно только при составлении индекса, но при последующих изменениях цифр индекса, на твердо установленной основе, уже нельзя каждый раз заниматься фальсификацией: элементы известны, и их можно контролировать. Для периода, когда элементы индекса не изменены, мы можем считать цифры индекса правильными. (Возглас: «Какую роль зарплата вообще играет у рабочих?») Разумеется заработок рабочих может

¹ Смотри Wirtschaft & Statistik, 1929.

76 уменьшаться, несмотря на то, что номинальная зарплата повышается. Кроме того ясно, что если массовую безработицу мы включим как элемент при калькуляции жизненного уровня, то конечно последний окажется худшим. Теперь спрашивается, что же мы должны практически сделать? Конечно мы можем сказать, как т. Куусинен, что к жизненному уровню относятся все эти моменты. Мы можем сказать, что мы называем жизненным уровнем то, что Энгельс называл положением рабочего класса. Мы имеем право это сделать, и никто не может нам этого запретить.

К этому вопросу надо подходить с точки зрения пропаганды и агитации. Если коммунистический рабочий, дискуссирующий с социал-демократическим рабочим, скажет: жизненный уровень снизился, социал-демократический рабочий ответит ему: нет, неправда, вот тебе статистические цифры. (Смех.) Коммунисту придется сказать: «Помилуй, да мы под жизненным уровнем понимаем нечто иное, чем ты!» (Возгласы.) Я охотно приемлю формулировку т. Куусинена, вместо «снижения жизненного уровня», готов сказать — абсолютное ухудшение положения рабочего класса. На это я согласен. Но я против того, чтобы вносить путаницу в агитацию и пропаганду неправильным тезисом.

Теперь перехожу к следующей части, к вопросу о новом характере безработицы. Вот вкратце важнейшие цифры в этой области. За 7 лет до войны, т. е. с 1907 по 1913 год, в период, на который приходится тяжелый кризис 1907 и 1908 гг., безработица в Германии составляла 2,4%; за последние шесть лет она составляет в Германии 11%. В Англии за те же периоды она составляла 4¹/₂% и 12%. Мы видим таким образом весьма значительный количественный рост безработицы, которую мы не можем рассматривать, как момент переходящий. Каковы новые моменты в этой безработице? Прежде всего безработица не есть следствие уменьшения продукции, а идет параллельно с весьма значительным ростом продукции. Во-вторых, она не исчезает в период хорошей конъюнктуры, как это было с резервной армией до войны. Теперь в Америке наивысшая конъюнктура, но мы ни слова не слышим о том, чтобы где-нибудь нехватало рабочей силы. В-третьих, безработица сильнее всего в наиболее высоко развитых капиталистических странах, т. е. в САСШ, Англии и Германии. В-четвертых, эта безработица отчасти покрывается переходом широких рабочих слоев из сферы производства в сферу потребления и обращения. В доказательство приведу несколько интересных цифр. В Англии за 1923 — 1928 гг. полмиллиона рабочих перешли из сферы производства в сферу обращения и потребления, т. е. процент занятых промышленным капиталом составлял в 1923 г. — 77%, в 1928 г. — 73%, т. е. на 4% меньше; другими словами, число рабочих, занятых не в промышленности¹, возросло на 4%. В САСШ количество рабочих, занятых промышленным капиталом, т. е. непосредственно создающих ценности и прибавочную стоимость, за последние 8 лет также уменьшилось. Американская промышленность за последние 4 десятилетия до 1919 г., т. е. за 40 лет, всосала следующее количество рабочих. В первом десятилетии ежегодно 152 тыс. рабочих, во втором десятилетии ежегодно — 105 тыс. рабочих, в третьем ежегодно — 190 тыс. рабочих, в четвертом — 237 тыс. рабочих ежегодно. За последние же 8 лет она, напротив, выбрасывала 81 тыс.

¹ К этой группе принадлежат рабочие, занятые в торговле, в местном государственном управлении, банках, страховых учреждениях, гостиницах, ресторанах и пр. «свободных профессий».

77 рабочих ежегодно. Если к тому же принять в расчет, что сельское хозяйство в Америке машинизируется колоссальным темпом и каждый год выбрасывает новое количество рабочих, то вы получите представление, какое происходит уменьшение числа рабочих, непосредственно создающих ценности и прибавочную стоимость в Америке за последние годы. Какова причина этого явления? Причина в том, что капиталистический рынок сбыта в недостаточной мере расширяется, чтобы принять молодое поколение и выброшенных на улицу рабочих. Это один из кричащих фактов нынешнего периода кризиса капитализма. В самой богатой стране — САСШ — мы видим, что в индустрии производительность труда одного рабочего возросла на 40% за последние годы, но количество занятых в промышленности рабочих уменьшилось. Некоторые товарищи шутя называли это утверждение «законом Варга». Я должен протестовать. Я, во-первых, слишком скромный человек, чтобы создавать «законы», а во вторых, восемь лет — это длинный период, но недостаточно длительный, чтобы установить «закон». Я никогда не говорил о «законе», а лишь о тенденции. И вообще было бы смешно связывать это утверждение с моим именем, когда в бесчисленных американских газетах и книгах этот факт отмечается уже более трех лет. Я прочту вам, что говорится об этом в уже цитированном мною труде американского капиталиста:

«Стало совершенно очевидным, что безработица может возникнуть в результате роста производительности труда в промышленности. Исследования, повидимому, показали, что настало время, когда следует постоянно посвящать внимание не только проблеме циклической безработицы, но и новой проблеме «технологической» безработицы. Нет сомнения, что в Америке существует новый вид безработицы».

Я не могу здесь останавливаться на теоретических вопросах, но я все-таки хотел бы сказать, что утверждение некоторых товарищей, будто теоретически невозможно такое развитие, при котором число занятых производительным трудом рабочих уменьшается, противоречит учению Маркса. Я приведу здесь цитату из III тома «Капитала»:

«Увеличение абсолютного числа рабочих, несмотря на относительное уменьшение переменного капитала, расходуемого на заработную плату, происходит не во всех отраслях производства и не во всех равномерно. В земледелии уменьшение элемента живого труда может быть абсолютным» («Капитал», т. III, ч. 1, стр. 200, изд. Гиз 1929 г.).

Для сельского хозяйства Маркс сам предусматривает такое развитие. Нет никаких оснований, чтобы подобное развитие не происходило и в промышленности. Весьма возможно, что размер уменьшения количества занятых рабочих в результате рационализации постепенно превышает размер увеличения количества рабочих благодаря расширению сбыта. Что это означало бы? Маркс продолжает:

«Если бы развитие производительных сил уменьшало абсолютное число рабочих, т. е. в действительности давало бы возможность всей нации совершать все свое производство в более короткое время, то это вызвало бы революцию, потому что большинство населения оказалось бы вышедшим в тираж» (там же).

78 Мы сейчас в периоде революции, и тот факт, что части рабочего класса постоянно выбиваются из колеи, является элементом революции. Что означает безработица для рабочего класса? Она означает, что существование рабочих постоянно находится под угрозой. Это затрудняет обычные трудовые конфликты. Они затрудняются тем, что рабочие боятся потерять свое положение, но на более высокой ступени революции масса безработных развернет определенную боеспособность. Мы видели это в Венгрии перед диктатурой, когда безработные образовали ударные отряды коммунистической партии. Что делает буржуазия пред лицом этого факта? Она видит опасность, она знает, что делает, когда например в Германии и Англии ежегодно выплачивается миллион марок в виде пособий по безработице. Я могу вам предсказать, что и в Америке раньше или позже перейдут к выплате пособия по безработице. Умный теоретик германской буржуазии, Бопп, пишет в своей книге по рационализации:

«При рационализации следует добиваться выделения сумм для поддержки безработных, ибо в современном народном хозяйстве нельзя просто-напросто игнорировать миллионы безработных. Современные организованные массы не умирают молча от голода. Необходимо социальными мероприятиями или помешать социальным катастрофам, или преградить плотиной им путь».

Этот идеолог капиталистического общества видит, какие опасности безработица несет капитализму.

Уже сам по себе тот факт, что в Англии при покровительстве короля производятся сборы на безработных, что вся избирательная борьба в Англии стоит под знаком проблемы безработицы — все это свидетельствует, что буржуазия прекрасно понимает опасность, какую несет с собою безработица.

Хроническая массовая безработица создает почву для нового типа привилегированных рабочих, которые ставятся в абсолютное распоряжение капитализма, чтобы не потерять своего места. Например «техническая помощь» в Германии, многие сыщики, члены Companie Unions в Америке, «Стальной шлем» и, по моему мнению, также работающие на предприятиях низшие функционеры из АДГБ и реформистских профсоюзов вообще. Если до войны быть доверенным лицом профсоюза на предприятии было опасно, то теперь это страхует от безработицы. (Если функционер не коммунист.)

Это важнейший элемент фашизации социал-демократии.

Времени прошло много, и я должен отказаться от освещения репарационного вопроса. Я хотел бы в самой сжатой форме сказать следующее. Недостаточно сказать, как это сказано в тезисах: «Репарационный вопрос примет еще более острую форму после парижской конференции». Разумеется позднее с дальнейшим обострением империалистических противоречий он еще заострится, но надо сказать следующее: план Юнга есть попытка компромисса в очень опасном пункте, на стыке империалистических противоречий. Во-вторых, это означает ускорение перехода Германии к англо-французской ориентации, к внедрению в антисоветский фронт, это означает важный момент в отвлекающем пацифистском маневре, ныне проводимом. Далее следует указать, что первомайские события в Берлине находятся в теснейшей связи с репарационным вопросом, что кровопролитие было вызвано главным образом тем, что германские капиталисты хотели оказать давление на репарационные переговоры в Париже, они хотели показать, какое плохое поло-

79 жение еще существует в Германии. Эти моменты очень рельефно показаны в брошюре т. Реммеле. Я думаю, что мы должны включить их в тезисы.

В заключение я хотел бы сделать еще одно-два критических замечания по докладу т. Куусинена. Он сказал, что переоценка технических успехов есть правый уклон. Этого я не понимаю. Если мы оцениваем факт, то мы можем при этом ошибаться, оценка может быть заблуждением, может быть глупостью или незнанием фактов, но тот факт, что технические успехи выше или слабее — не есть ни левый ни правый уклон. Правый уклон начинается лишь тогда, если кто-нибудь преувеличивает влияние технических успехов на стабилизацию капитализма. Начинается правый уклон тогда, когда кто-нибудь воображает, что технические успехи в той или иной мере могут смягчить противоречия капитализма, что стабилизация благодаря этому становится прочнее. Это — правый уклон.

(Ульбрихт: «Существуют среди товарищей такие оппортунисты?»)

(Нейман: «Наоборот надо понимать, что противоречия направляют технический прогресс!»)

Это следует формулировать так: ошибочная переоценка влияния технического прогресса на отношение между пролетариатом и капитализмом — есть правый уклон, а этот технический прогресс сам по себе совершенно невинен.

Тов. Куусинен противопоставил мирной промышленности военную промышленность, и после того, как он совершенно правильно охарактеризовал пределы развития производства при капитализме, как это прекрасно разработано и у Маркса, он говорит, что в военной промышленности прогресс еще является беспредельным, неограниченным. Я на это должен сказать: теперь нет промышленности, которая не была бы в какой-либо связи с военной промышленностью; всякая отрасль промышленности находится в той или иной связи с военной промышленностью и наоборот. Нет никакой военной промышленности без общего развития промышленности страны, нет изолированной военной промышленности.

Это приобретает особое значение в связи с индустриализацией в СССР. Ясно, что форсирование индустриализации, как ее проводит годами ВКП (б), обусловлено не только тем, что промышленность есть фундамент социализма, но и тем, что с успехом индустриализации шаг за шагом растет обороноспособность СССР, военные силы СССР. И это для нас, для мирового революционного движения, чрезвычайно важно. В этом пункте выступление 1 августа связано с индустриализацией СССР.

Скрыпник (Украина). Линия VI конгресса Коминтерна полностью оправдалась жизнью во всех основных вопросах, стоявших тогда: фашизация социал-демократии, оценка стабилизации капитализма, оценка развития СССР, проблема соотношения между СССР и капиталистическим миром, основная тактическая линия коммунистических партий и рабочего класса. По всем этим вопросам за истекший год во всех коммунистических партиях — в одних с большей полнотой, в других — с меньшей — проведены были ожесточенные бои, и партии на этом консолидировались, укрепились.

Чем характеризуется жизнь коммунистических партий за истекший год? Прежде всего ожесточенной открытой борьбой, которую предприняли против Коминтерна правые элементы, еще год тому назад бывшие в партиях, а сейчас оказавшиеся за гранями Коминтерна и ведущие свою предательскую работу извне.

80 На очереди стоит вопрос об изменивших свою позицию примиренческих элементах.

Позволю себе в связи с этим указать на один важный момент в жизни Коминтерна, который, по-моему, нужно отметить. Я говорю о консолидации руководства наших компартий. До VI конгресса, необходимо сказать, что в ряде наших партий было положение фактического блока разных течений и фракций. VI конгресс Коминтерна поставил четко линию на консолидацию руководства, на твердое единое ленинское руководство. И мы можем сказать, что за истекший год в этом отношении проведена большая и глубокая работа. Я должен указать прежде всего на то, что в результате борьбы в германской коммунистической партии из руководства были устранены отжившие правые и значительная часть примиренческих элементов. Партия консолидировалась на ленинских позициях VI конгресса и укрепила единство своего руководства.

Компартия Чехо-Словакии идет быстрыми шагами к выработке единого ленинского руководства. Там еще много нужно поработать, там еще нет необходимых элементов для ленинского руководства, а именно нет связи с массами, необходимой руководству тактики, руководству боевыми действиями масс, но я всемерно приветствую ту внутрипартийную революцию, которая проведена в Чехо-Словакии.

Разъедавший долгие годы американскую коммунистическую партию фракционизм, организация всей жизни и работы Центрального комитета на системе организационного фракционного дуализма кончены теперь, разбиты. Вероятно еще много ошибок будет у теперешнего руководства американской коммунистической партии. Изжить отраву фракционизма — дело не легкое, в особенности когда в подоплеке фракционизма не лежат глубокие принципиальные разногласия в оценке линии борьбы пролетариата.

Я должен наконец указать на изменение, происшедшее в руководстве коммунистической партии Польши на последнем пленуме ее Центрального комитета, которое намечает линию создания нового соотношения внутри польской партии, ликвидацию старых фракционных линий и возможность консолидации руководящих элементов на основе партийности, с устранением наиболее ярко проявивших себя неисправимых фракционеров и неисправимых оппортунистических элементов. Здесь разумеется придется много поработать для того, чтобы не перенести в новое объединенное единое руководство элементов фракционности.

Я думаю о том, какими путями нам необходимо было бы итти далее в проверке нашего руководства, намечании правильной линии и создании единого прочного ленинского руководства пролетарскими партиями. Я только что с большим вниманием и удовлетворением услышал об одном из постановлений последнего пленума Центрального комитета коммунистической партии Польши. Один из крупных давних работников этой коммунистической партии, т. Костржева, бывший старый работник польской партии социалистической левицы, проявлявшая много раз различные уклоны, ошибки и т. д., в настоящее время проявила, вместе с другим работником Центрального комитета КПП т. Стефанским, ошибки и уклоны именно в оценке теперешней ППС, ее раскола и соотношения между ППС, социал-демократической партией Польши, и фашизмом. Тов. Стефанский говорил, например, что фашизм приводит к уничтожению всяких промежуточных социал-демократических организаций и поэтому угрожает уничтожением ППС. Польская коммунистическая партия признала эту ошибку. Сам т. Стефанский на заседании Исполкома признал

81 ошибку, но потом как будто взял обратно свое признание. Меня интересует другое — тот вывод, который сделала польская коммунистическая партия, устранив от руководства т. Костржеву и вместе с тем признав в резолюции необходимость специальной глубокой критики пепеэсовского прошлого многих работников КП Польши. Социал-демократическое люксембургианское прошлое многих работников коммунистической партии Польши хорошо раскритиковано. Необходима в дальнейшем в этом отношении углубленная работа среди членов польской компартии и сочувствующих рабочих. Такая же глубокая критика необходима именно у верхов руководства польской партии по отношению к видным работникам прежней пепеэсовской левицы, раз за разом делавшим правые оппортунистические ошибки и теперь сделавшим ошибки именно по вопросу об отношении между ППС и фашизмом. Поэтому, перед польской компартией стоит вопрос о необходимости направить критику линии глубже, о необходимости проработки ошибок прежних работников пепеэсовской левицы с тем, чтобы установить, не тянутся ли корни старых ошибок бывших работников пепеэсовской левицы, перешедших теперь в компартию, из прежнего, не тянутся ли теперь в настоящее. (Голос: «Правильно!»)

Мне припоминается, что в этом году, когда Брандлер и Тальгеймер начали свою борьбу против коммунистической партии Германии и намечали свои изменнические пути ренегатства, они поговаривали о восстановлении организации «Спартака», пытаясь противопоставить «Спартак» ленинизму, пытаясь возобновить старые, времен войны, времен 1917 — 1918 — 1919 гг. ошибки «Спартака». Вот я и хотел бы спросить товарищей из Германии: скажите, товарищи, как вы у себя прорабатывали вопрос относительно «Спартака»? Как вы вырабатывали среди массы членов нашей партии взгляды на исторические ошибки «Спартака»? Мы не можем позабыть, что на I конгрессе Коминтерна вначале едва было не сорвалась организация Коминтерна на несколько лет, благодаря сопротивлению со стороны делегата немецкого «Спартака» (Spartakusbund) — Эберлейна, нынешнего довольно видного представителя примиренцев.

Как вы думаете, дорогие товарищи, этот опыт немецких коммунистов, который был тогда широко известен в вашем движении и который теперь в массе членов немецкой партии известен немногим, нужно вспоминать или нет?

Я с большим вниманием выслушал здесь речь т. Коларова. Я знаю историю болгарской коммунистической партии, ее славное прошлое. Это прошлое счастливо тем, что партия давным-давно, много десятков лет тому назад, откололась от социал-демократии, теперешних социал-фашистов. Но если т. Коларов хочет обратить внимание болгарских рабочих и болгарских коммунистов на славные традиции болгарской коммунистической партии времен войны, то я всё-таки хотел бы, чтобы болгарская коммунистическая партия обратила внимание на отличие линии, проводившейся тогда болгарской партией, от ленинской линии. Ибо не забывайте, что это отличие линии болгарской коммунистической партии привело ее к великим ошибкам во время цанковского переворота.

Я с большим почетом отношусь к нашему комсомолу. Я знаю, что он занимает хорошие позиции, что он вместе с коммунистической партией борется за правильную ленинскую линию. Но я вам прочту из программы КИМа такое место: «Знамя революции, опозоренное и преданное партиями II Интернационала, было вновь поднято пролетарской молодежью совместно с большевиками». Я должен отдать всякую честь революционной молодежи

82 времен войны, которая боролась против социал-империализма, но ведь нельзя же заявлять, что линия пролетарского революционизма, линия пролетарской революции, была поставлена во время войны комсомолом «совместно с большевиками». Я думаю, дорогие товарищи, что для меня линия одна — истина одна — это ленинизм. И всякие противопоставления и отличия от этой линии, имевшие место в истории, могут быть чреваты опасными последствиями. Вот почему подход к прошлому в наших партиях с точки зрения этих отличий и отходов от линии ленинизма является необходимым орудием для воспитания нашего руководства, для воспитания широких масс.

Основная линия, правильно намеченная в докладе т. Мануильского, борьба за большинство рабочего класса. Без этого мы ничего не сделаем. С этой точки зрения нам необходимо проверить нашу организационную установку в ряде партий. Укажу например на такую партию, как на КПЗУ, и еще ряд партий, стран, где нет значительных пролетарских масс. Там мы должны линию на пролетаризацию партии перед собой поставить.

Вместе с тем мы знаем твердо, что необходимейшим условием для завоевания власти, для решительных боев пролетариата, для завоевания большинства рабочего класса, является нейтрализация крестьянства. Работа среди широких крестьянских масс, среди основных трудящихся масс деревни направлена к тому, чтобы обеспечить пролетариату, идущему на победоносную борьбу, нейтрализацию этих элементов. Это является основной задачей. Еще острее вопрос о крестьянстве стоит для партий тех стран, которые в программе Коминтерна отнесены к странам второй категории, где наряду с сильным капиталистическим развитием имеются и значительные остатки феодализма, крепостничества, где имеется значительное крестьянское аграрное движение, где имеются значительные массы угнетенных национальностей. С этой точки зрения в таких странах, как правильно отмечает программа Коминтерна, пролетариат имеет перед собой задачу руководства этими борющимися крестьянскими массами и всем национально-революционным движением угнетенных национальностей, как в Чехо-Словакии, Польше, Румынии. В этих странах задачей пролетариата является не только завоевание большинства рабочего класса, но и руководство и развитие революционного крестьянского движения, и национально-революционного движения. Эту точку зрения мы должны поставить в основу проверки работы наших партий.

Здесь не все благополучно. Например в ноябре 1928 г. политбюро ЦК английской компартии обсуждало ряд вопросов, в том числе и колониальный вопрос, и решило «размножить первоначальные тезисы Коминтерна и поправки, внесенные английской делегацией, и раздать этот материал всем руководящим товарищам в центре и на местах». Что такое эти поправки? Поправки были отклонены Коминтерном. Теория «деколонизации колоний» была отброшена Коминтерном. И вместо того, чтобы поставить своей задачей пропаганду, перевод партии на правильную установку VI конгресса в общей оценке колониального вопроса, английская компартия поставила своей задачей вести дальнейшую дискуссию по вопросу о поправках, внесенных английской делегацией. Это означает, что коммунистическая партия Англии не имела и до сих пор не имеет правильной установки в колониальном вопросе.

Я укажу например на ошибки, установленные Коминтерном в деятельности компартии Польши, выразившиеся в недостаточном развитии активности по поводу десятилетия польской республики. Антиукраинские погромы например, которые были проведены во Львове во время 10-летия национальной

83 польско-украинской войны, почти не встретили отклика со стороны КП Польши. В чем причина? Случайны ли эти ошибки? Я считаю их не случайными. И резолюция ЦК КП Польши, указывающая на необходимость проверки старых пепеэсовских ошибок некоторых из тогдашних вождей, дает нам ключ, раскрывает причину недостаточной активности и деятельности нашей польской партии, а именно — в области национальной, там, где коммунистическая партия была особенно слаба, в области национального движения.

Наконец несколько слов по вопросу относительно формы движения. Линия, которая имеется у нас, состоит в том, чтобы были использованы все и всякие формы массового движения пролетариата, необходимо руководить ими и на этом руководстве создать себе базу и вместе с тем переводить эти движения в дальнейшие высшие формы: единичные стачки делать массовыми, массовые — делать политическими, политические — связать с демонстрациями, итти к тому, чтобы сумма отдельных столкновений вела в результате к вооруженному восстанию. И вот передо мной стоит вопрос тактики коммунистических партий на предмет открытых столкновений, в которые могут вылиться отдельные массовые выступления. Наши коммунистические партии в этих условиях должны перед собой эти вопросы поставить. Мы разумеется ни в малейшей степени не пожарные, которые из брандсбоя своего тактического хладнокровия поливают благоразумием революционный пыл масс. Мы должны сказать, что эти социал-демократические благоразумные словечки о том, что мы не должны провоцировать массы, не должны их толкать к преждевременным столкновениям и т. д., они всегда должны быть поставлены нами под сомнение. Конечно мы живем не в период непосредственно революционной ситуации, но в период нарастания предреволюционной ситуации, когда пролетариат уже переходит в контрнаступление против капитала. В соответствии с этим перед нами стоит вопрос развязывания энергии масс и организации нашего руководства массами во всех формах массовых выступлений и массовой борьбы пролетариата. Мы разумеется не можем поставить своей задачей призыв к вооруженным столкновениям, призыв к вооруженным боям, призыв к вооруженным восстаниям. Сейчас не это является основной задачей. Основной задачей является сейчас революционная организация боевых действий широчайших масс рабочего класса.

Но, мне кажется, чтобы быть действительно революционным вождем пролетарских масс в предстоящих массовых боях, необходимо вести решительную борьбу с легализмом. Что такое легализм? Это — привычка жить в определенных государственных рамках, под сенью установленных законов, приноровляясь к тому, чтобы не потерять ни домов, ни типографий, ни квартир, ни денег в банках, ни легальности. Вот эти легалистские навыки есть один из опаснейших социал-демократических предрассудков, один из опаснейших остатков социал-демократизма в наших партиях, который сковывает большинство наших коммунистических партий. Борьба с легализмом должна стоять в нашей партии на очередной линии работы всех компартий, особенно в таких странах, как Чехо-Словакия, Франция и другие... Там, где имеется уже достаточно широкое массовое движение и где имеется достаточное количество старых социал-демократических остатков, где имеются старые традиции легальной борьбы, необходима организация революционных нелегальных ячеек, организация нелегального аппарата наших партий, который был бы способен заменить имеющиеся легальные аппараты, в случае фашистских переворотов

84 и открытых боев — вот та очередная организационная задача, которая стоит перед нами.

Мне кажется, что истекший год целиком и полностью подтверждает правильность линии, намеченной VI конгрессом КИ, а это дает вместе с тем полную уверенность в том, что мы можем, идя и далее намеченным путем, проверяя свои ряды, проверяя старые свои традиции, борясь внутри партии с остатками легализма, социал-демократизма и т. п., организуя свое руководство, организуя наши партии в борьбе, итти к решающим победоносным боям.

Бела Кун (Венгрия). Тов. Мануильский с полным основанием критиковал нашу партию — КП Венгрии — в связи с подготовкой Красного дня. Конечно, не только самокритика, но и критика вещь полезная как после выступлений, так и до них. Но мне все же думается, что мы в короткий срок исправим промахи.

Что касается т. Варги, то т. Куусинен предоставил ему, нехотя, довольно удобную позицию. Тов. Куусинен почти уступил ему в вопросе о жизненном уровне рабочего класса, в котором т. Варга отождествляет положение пролетариата с его жизненным уровнем. Тов. Варга хотел навязать нам в этом пункте понятие, усвоенное буржуазией и социал-демократией. Он хотел заставить нас принять за основу те понятия, специальная задача которых — вводить в заблуждение рабочий класс. Тов. Варга к тому же рассматривает эти вопросы не только абстрактно-статистически, но и абсурдно-абстрактно. Мало того, он совершает вполне конкретную методологическую ошибку при использовании статистических данных. Тов. Варга говорил так, будто средняя реальная зарплата среднего рабочего и жизненный уровень рабочего класса — тождественные понятия. Откуда это получается? Попробую это показать. Примем число рабочих до войны за 100, а число занятых рабочих и реальную зарплату тоже за 100. Предположим, что за эту реальную зарплату можно было получить 100 единиц продовольствия. Предположим далее, что в 1929 г. число рабочих и уровень реальной зарплаты остались прежними (в действительности это тоже не так — реальная зарплата упала). Но если число занятых рабочих сократилось до 80 (120 рабочих стали безработными или работают сокращенный рабочий день), то мы получим на всю массу рабочих за их реальную зарплату 100 минус 20 единиц продовольствия. Таким образом жизненный уровень снизился на ¹/₅, поскольку рабочий класс состоит не только из занятых, а также и из безработных и полубезработных пролетариев. И рабочий, исходящий в большинстве случаев не из статистического материала буржуазии и социал-демократии, а из потребностей своего желудка, разумеется подтвердит, что жизненный уровень рабочего класса снизился. Итак, при желании определить жизненный уровень рабочего класса мы не можем просто брать за основу среднюю реальную зарплату среднего занятого рабочего, а должны делить всю сумму реальной зарплаты занятых на производство представителей рабочего класса, или же количество продовольствия, приобретаемое за эту зарплату, на общее число пролетариев в целом. Только так можем мы установить, снизился ли жизненный уровень рабочего класса или нет. Тов. Варга допустил крупную методологическую ошибку в обращении со статистическим материалом. Но это не только статистическая ошибка: из этой методологической ошибки в статистике проистекает также большая теоретическая ошибка. Если мы примем за основу то, что сказал т. Варга, то мы сможем констатировать только относительное обнищание рабочего класса. Но мы знаем,

85 что Маркс и Ленин констатировали именно абсолютное обнищание пролетариата. В своем труде о романтической школе в экономике т. Ленин весьма резко выступал против тех, кто вычеркивает из теоретической системы марксизма положение об абсолютном обнищании и пытается заменить его учением об обнищании относительном. Если т. Варга это продумает, то он вероятно не станет упорствовать в своей статистическо-методологической ошибке.

Вопрос о социал-фашистском развитии социал-демократии является ныне, по моему мнению, таким же важным центральным вопросом, как вопрос о выяснении роли так называемой «чистой демократии» во время первых боев Коммунистического интернационала. И это тем более, что фашизм в своих различных разновидностях играет в третий период послевоенного кризиса и будет играть в процессе революционного развития почти ту же самую роль, какую в первый период, в период непосредственной революционной ситуации, играла пресловутая «чистая демократия», т. е. буржуазная демократия в «чистом» облачении. И именно поэтому не случайность, что в связи с вопросом о социал-фашизме в настоящее время в рядах рабочего движения возникает такое же центристское крыло, такая же центристская группировка, как в свое время в связи с вопросом о «демократии и диктатуре». То же самое, что тогда говорили и делали в вопросе о «демократии и диктатуре» Гильфердинг, Криспин, Бауэр и другие, говорят и делают теперь правые и примиренцы и все оппортунистические элементы как еще состоящие в Коммунистическом интернационале, так и те, которые уже находятся вне его рядов. Тогдашние центристы противопоставляли диктатуре метафизическую демократию, не обращая внимания на классовое содержание демократии и диктатуры и защищая интересы капитала. Нынешние центристы в Коммунистическом интернационале и вне его противопоставляют друг другу буржуазную демократию и фашизм, как две взаимно исключающие противоположности.

Тем самым нынешние центристы фактически признают существование «чистой демократии» точно так же, как тогда признавали ее существование Каутский и Бауэр. Оппортунистические элементы отрицают возможность социал-фашизма. Они отрицают даже возможность развития социал-демократии в направлении социал-фашизма именно потому, что они подложно изображают буржуазную демократию, как некую бесклассовую демократию. В своей знаменитой платформе германские примиренцы говорят:

«Представляется немарксистским изображать все мероприятия, направленные к подавлению пролетариата со стороны буржуазного государства, как фашизм, а всякое участие социал-демократии в таких мероприятиях, как социал-фашизм».

Правда, никому не приходит в голову квалифицировать все мероприятия, направленные к подавлению пролетариата, как фашизм, и всякое участие в них социал-демократии во всякое время, как социал-фашизм. Носке в 1919 г. еще не был социал-фашистом, хотя он тогда уже был квалифицированным палачом рабочего класса. Он был еще только социал-фашистом в зародыше. Ведь фашистское развитие социал-демократии, ее развитие в социал-фашизм является продуктом позднейшего послевоенного периода. Это развитие — как мы сейчас уже видим — началось еще во время войны, но оно развертывается и достигает полного расцвета только в третий период послевоенного капитализма, поскольку система «чистой демократии» оказалась недостаточной

86 для подавления революционного рабочего класса. В своем органе «Против течения» брандлерианцы пишут следующее:

«Но фашизм победит только там и тогда, где и когда штык становится самостоятельным и где его острие обращается также и против буржуазного парламентаризма. А это не постепенный «переход», при котором парламентаризм сам превращается в свою противоположность, а скачок, т. е. фактически государственный переворот».

То, чего не высказали примиренцы, высказал здесь Тальгеймер, который вероятно является автором этой статьи. Оба тезиса по идее совпадают.

На III конгрессе Коминтерна т. Ленин в своей знаменитой речи о тактике РКП сказал:

«Я цитирую то, что Энгельс писал 2 декабря 1884 г. в письме к Бебелю: «Чистая демократия приобретает значение в момент революции... став якорем спасения всего буржуазного, даже феодального хозяйства... Так, вся бюрократическая масса в 1848 г. от марта до сентября поддерживала либералов с целью подавления революционных масс. Во всяком случае в день кризиса и назавтра нашим единственным противником будет группирующаяся вокруг чистой демократии реакция»...»

Так сказал Ленин. Теперь, прежде чем перейти к вопросу о развитии социал-демократии и социал-фашизма, мы должны, исходя из этого тезиса, рассмотреть вопрос о превращении демократии в фашизм. Только таким путем мы можем прийти к окончательной формулировке касательно социал-фашизма.

Первый вопрос следующий: почему в момент наивысшего обострения кризиса в 1917 — 1918 — 1919 гг., во время непосредственно-революционной ситуации, «чистая демократия», как говорили Энгельс и Ленин, стала якорем спасения капиталистического хозяйства и фокусом кристаллизации всей реакции?

Во-первых, потому, что буржуазно-демократический переворот после войны в целом ряде стран еще не был завершен. В странах так называемой «новой демократии», в странах центральной и южной Европы, ряд буржуазно-демократических требований и вопросов еще не был разрешен. В странах «старой демократии» (Англия, Франция и т. д.) восстановление демократии означало в глазах широких масс отказ от военно-политических мероприятий, и поэтому «чистая демократия» была подходящим средством для подавления бунтующих рабочих масс. Ибо эти рабочие массы в странах «новой демократии» точно так же, как и в странах «старой демократии», считали демократию желательной.

Во-вторых, вследствие экономического кризиса, войны и трудностей демобилизации, буржуазия была в громадной степени ослаблена и на время признала «чистую демократию», как подчеркивает Ленин, в качестве метода сохранения своего классового господства, в качестве средства сохранения капиталистической эксплоатации. Во многих случаях буржуазия пошла еще дальше. Мы припоминаем, что при определенных условиях буржуазия была готова из стратегических соображений на время признать советы. Мы помним из времен Кронштадтского восстания лозунг Милюкова «советы без большевиков». Меньшевики тоже выдвинули лозунг «советов

87 без большевиков». Буржуазия в Австрии одно время даже признавала советы как вспомогательное средство для поддержания своего господства. (Возглас: «В Германии то же».) Да, в Германии то же.

В-третьих, так называемая «чистая демократия» противопоставлялась тогда пролетарской диктатуре как единственное средство, и в первую голову, как средство борьбы против возникающих коммунистических партий и против пролетарской диктатуры в Советском Союзе. (Мануильский: «Что такое «чистая демократия»?») «Чистой демократии» не существует, и если я говорю о «чистой демократии», то я мыслю ее себе всегда в кавычках, поскольку она служит для маскировки классового характера буржуазной демократии. Мы находим это также у Энгельса и у Ленина. Главным носителем так называемой «чистой демократии», т. е. буржуазной демократии, была социал-демократия. Функция этой «чистой демократии» для нас совершенно ясна. Это — подавление революционного рабочего класса.

Мне думается, не будет пессимизмом, если я констатирую, что в 1918 — 1919 гг. буржуазия в ряде капиталистических стран нас победила. Таким образом была налицо победа, достигнутая буржуазией при помощи «чистой демократии», при помощи социал-демократии, посредством подавления рабочего класса в первый революционный период. Затем наступило усиление государственного аппарата буржуазии на основе относительной стабилизации, но также и усиление коммунистической партии и, в первую очередь, укрепление Советского Союза. Но начался также и закат демократии. Значительная часть ремесленников, интеллигенции, мелкой буржуазии перешла в лагерь фашизма. Наступило новое обострение в третий послевоенный период как в отдельных странах, так и в международном масштабе. Это время, характеризуемое всеми этими симптомами, было временем превращения демократии в фашизм. Этот процесс еще не закончился, а в ряде стран еще только начинается, и было бы большой ошибкой с нашей стороны, если бы мы стали смешивать начало этого процесса фашизации с его концом. Процесс этот еще продолжается в весьма дифференцированных формах в различных странах, причем надо очень тщательно учитывать эти «национальные» различия.

Во время VI Всемирного конгресса Тальгеймер написал целый трактат о характере фашизма, в котором он проводит параллель между бонапартизмом и фашизмом.

Он выдвигает положение, будто возможности превращения демократии в фашизм и социал-демократии в социал-фашизм не существует. Следовательно по мнению правых и примиренцев демократия, парламентаризм, социал-демократия — одно, а фашизм, корпоративная система и фашистские массовые организации — нечто принципиальное, иное, т. е. две принципиально различные системы. Я должен еще констатировать, что этот тезис совпадает с тем, что говорит Каутский, который заявляет о существовании «бесклассовой» демократии и утверждает, что демократия — не есть средство господства буржуазии, т. е. является чем-то принципиально иным, чем фашизм. Поэтому он точно так же, как и Тальгеймер, конструирует принципиальную разницу в смысле классового содержания между буржуазным парламентаризмом и фашизмом, с одной стороны, и социал-демократией и социал-фашизмом,— с другой. Оппортунизм Тальгеймера и его сторонников считает исключенной возможность превращения элементов демократического подавления в фашизм. Но это есть не только отказ от

88 марксизма, как теории, а элементарное незнание фактического фашистского развития в Европе и, в первую очередь, в Италии. Профессор фон Беккерат в своей книге «Сущность и развитие фашистского государства» пишет следующее:

«Муссолини (в Милане на учредительном собрании своих фашистских боевых организаций) излил на головы присутствующих рог изобилия демократических синдикалистских требований: созыв учредительного собрания, задуманного как звено такого же органа в международном масштабе; провозглашение республики, широчайшая децентрализация и автономия провинций и общин, упразднение сената, дворянства, воинской повинности, провозглашение свободы собраний и печати, роспуск акционерных обществ, борьба с банковской и биржевой спекуляцией, конфискация непроизводительных доходов, земля трудящимся, синдикализация транспорта и общеполезных предприятий. В дальнейшем фашизм осуществил как раз обратное и остался верным себе только в одном основном пункте: в требовании реорганизации хозяйства с помощью профессиональных объединений».

Так поучает буржуазный профессор «ученого марксиста» Тальгеймера, показывая возможность превращения демократии в фашизм. Но и позднее Муссолини еще не отказался от всякой демократии и синдикализма. Беккерат пишет, что фашистское собрание послало приветствие рабочим в Дальмине, занявшим фабрику и поднявшим на ней флаг синдикалистского униона.

«Социалистические» черты фашизма Муссолини были им постепенно сброшены Но с внешней стороны фашизм еще в течение долгого времени сохранял свои два лица: одно — обращенное к капитализму, другое — к бунтующему пролетариату. В противовес тем, кто отрицает фашистское развитие социал-демократии, я утверждаю, что фашизм Муссолини на словах вел не меньшую, а большую агитацию и пропаганду против капитализма, даже на второй фазе своего развития, чем сейчас Вельс, Гильфердинг, Макдональд и Леон Блюм.

Своеобразие итальянской фашистской системы с точки зрения ее идеологии заключается прежде всего в ее синдикалистском происхождении.

Не демократический социализм, а анархо-синдикализм оплодотворил ее. И в этом-то заключается одно из различий между классическим фашизмом и социал-фашизмом. Не демократический социализм, не социал-демократия, а анархо-синдикализм, имеющий некоторые антидемократические черты, и знаменитая «корпоративная идеология» придали фашизму особую идеологическую окраску. Он гораздо отчетливее выразил свой антидемократизм или, вернее, свой разрыв с либеральной идеей государственности, чем ныне социал-фашистские системы. Формулировка т. Мануильского относительно фашизма правильна, но неполна. Фашистское государство является не только системой до крайности централизованной государственной власти. Фашизм, именно в силу своего идеологического происхождения, означает разрыв с либеральной концепцией государственности, он означает перевес исполнительной власти над законодательной и социальную демагогию, осуществляемую в целях расширения базы буржуазной диктатуры. (Возглас: «Это юридическая формулировка!»)

Не только юридическая! Существенно важным элементом фашизма, о котором не следует забывать, является социальная демагогия, вытекающая

89 как раз из того, что фашизм пытается конечно в интересах крупной буржуазии опереться на широкие слои мелкой буржуазии, на деклассированные прослойки рабочего класса, на интеллигенцию и крестьянство. Фашизм не «чистый» буржуазный, военный террор, а террор, опирающийся на широкие массы при помощи специальной демагогии. (Мануильский: «Это единственное дополнение, которое ты можешь сделать?») Корпоративная система не является, на мой взгляд, столь необходимой составной частью фашизма, как многие думают. (Возглас: «Вне всякого сомнения!»)

Корпоративная система является существенной чертой фашистской агитации, но не абсолютно необходимой составной частью фашизма, как системы. Муссолини в течение долгого времени правил при помощи «парламентских средств», когда его власть уже была фашистской диктатурой, а его корпоративная система, как могут доказать все итальянские товарищи, остается большей частью на бумаге.

Перейдем теперь к вопросу о развитии социал-демократии в социал-фашизм. Итальянский «чистый» фашизм, как я уже указывал, сравнительно раньше отбросил свою демократическую фразеологию, чем социал-фашисты в других странах, потому что рабочий класс в Италии опирался не на социал-демократические, а на синдикалистские элементы, и кроме того еще потому, что в Италии Муссолини и фашизм ориентировались, в первую очередь, не на рабочие, а на мелкобуржуазные и крестьянские элементы, которые уже разочаровались в демократии. Союз Муссолини с крупной буржуазией был вначале не таким прочным, как ныне союз социал-демократии в Германии с крупной буржуазией и с трестовским капиталом. Часть итальянских товарищей вывела из этих особенностей итальянского фашизма «теорию специфичности» и говорит, что фашизм является «исключительно» итальянским продуктом, вроде макарон или знаменитого итальянского вина фраскати. Некоторые итальянские товарищи даже принципиально противопоставляют друг другу демократию и фашизм. Такого рода ошибки делали и мы, венгерские коммунисты, несколько лет тому назад, когда мы противопоставляли демократию фашизму в форме, которая практически являлась ошибочной. Но венгерский премьер-министр, являющийся вовсе не таким уже плохим реальным политиком, несколько времени тому назад сказал в своей программной речи о фашизации Венгрии: «На мой взгляд, эти два принципа (корпоративная система и демократия) взаимно дополняют и укрепляют друг друга». Тот, кому нужны меры угнетения, направленные против рабочего класса, хотя и говорит о «двух принципах», отлично знает, что корпоративная система и демократия как формы буржуазного господства для угнетения пролетариата не только принципиально не стоят в противоречии друг к другу, но, наоборот, взаимно укрепляют и дополняют одна другую. Элемент социальной демагогии фашизма можно еще усилить известными демократическими методами. Демократическими элементами можно еще повысить действенность социальной демагогии. Таким образом и это отлично доказывает, что демократичность социал-демократии совсем не исключает ее фашистского развития.

Можно даже уже наметить путь, идя по которому социал-демократия переходит в фашизм. Первым фактором является изменение социального базиса социал-демократии, социального состава социал-демократических пар-

90 тий. Нынешняя рабочая бюрократия социал-демократических партий уже не та, какой она была до войны. Михельс и другие писали весьма интересные вещи о рабочей бюрократии довоенного периода. Но если мы еще примем во внимание, что рабочая бюрократия теперь сидит уже не только в больничных кассах и аппаратах профсоюзов, а в государственном аппарате и в полиции, то мы обнаружим большое изменение в структуре рабочей бюрократии: полное сращение с буржуазным государственным аппаратом. Мы видим откровенную ориентацию социал-демократии в сторону рабочей аристократии в международном масштабе, конкуренцию с буржуазными партиями за мелкую буржуазию, растущую роль организаций служащих и т. д. Мы видим также изменение установки социал-демократии в аграрном вопросе. Все социал-демократические партии выдвинули кулацкие аграрные программы. По словам Отто Бауэра, землей должен владеть не бедняк, а «тот крестьянин, который ее лучше других обрабатывает». Германские социал-демократы тоже ориентируются на кулака, а кулак в германской и австрийской деревне представляет собой не очень-то демократический элемент.

На своем герлицком партийном съезде социал-демократическая партия Германии лучше, чем где бы то ни было, показала, что она изменила свой классовый характер, провозгласив себя «общенародной партией». Это было не первым шагом социал-демократии по пути, ведущем через народную партию к народной диктатуре, которую сейчас проповедуют Гжезинский, Вельс и другие. Но любопытнее всего то, что мы сейчас у итальянского фашизма и у социал-фашизма германской социал-демократии можем констатировать общую черту в плоскости оценки рабочих, как «производителей». Фашистская идеология говорит, что «производителями» являются и рабочие капиталисты. Первая фашистская газета Муссолини называлась «Giornale dei Produttori» («Газета производителей»). Но что представляет собой в этой связи «хозяйственная демократия»? «Хозяйственная демократия» является именно «общностью производителей», т. е. рабочих и капиталистов, другими словами, демократией, развившейся в социал-фашизм. Из этой установки, из этой оценки рабочих и капиталистов, как «производителей», проистекает также важное принципиальное изменение позиции социал-демократии в вопросе о коалиционной политике. Брандлер, Тальгеймер и другие еще и сейчас называют эту политику «коалиционной». Между тем нынешняя коалиционная политика уже не такова, какой она была раньше. Современная коалиционная политика уже связывается с хозяйственной демократией и с идеологией не только сотрудничества, но единства работодателей и рабочих. Процесс развития социал-демократии в социал-фашизм еще не закончился. Но социал-демократия в значительной степени приноравливается к этому развитию также и в организационном отношении. Для этого требуется ликвидация какой бы то ни было демократии внутри социал-демократических партий. Причину этого надо искать не только в срастании с капиталистическим государственным аппаратом, и не только в срастании профсоюзного аппарата с аппаратом капиталистического хозяйства, но и в том факте, что германская социал-демократическая партия имеет собственные, весьма крупные капиталистические предприятия. Я имею при этом в виду сводку, помещенную в одном журнале, из которой явствует, что Общегерманское объединение профсоюзов (АДГБ) имеет наряду с различными рабочими бан-

91 ками и т. д., даже строительное предприятие, в котором занято свыше 23 тысяч рабочих, и другие предприятия такого же рода.

Таким образом налицо, с одной стороны, личная уния между банкирами и социал-демократами, а с другой — экономическое срастание с трестовским капиталом. Исходя из всей этой перспективы, надо сказать, что социал-демократическая и реформистская идеология отмирает и ее место занимает социал-фашизм.

Социал-демократия была раньше реформистской, т. е. плохой рабочей партией. Она боролась за реформы не как за побочный продукт революционной борьбы — как мы это делаем,— а как за средство реформировать капиталистическую систему. Но все же в довоенное время она боролась за реформы. Эти реформы она считала и целью и достижением классовой борьбы: она выводила реформы из борьбы классов. Теперь же она выводит реформы не из классовой борьбы, а из «обязанностей» буржуазии, из «обязанностей» капиталистической частной собственности, из «обязанностей» монополистического капитала. Лозунг феодального социализма гласил: «Благородное происхождение обязывает». Лозунг хозяйственной демократии, выдвигаемый Нафтали, Тарновым и К⁰

, гласит: «Монополистическая капиталистическая собственность обязывает». Излишне говорить о том, что социал-демократия борется не за повседневные требования рабочего класса, а против них. Таким образом коалиционная политика социал-демократии является сейчас не только участием в делах буржуазии. Социал-демократия является уже компаньоном буржуазии. Такова существенная черта развития социал-демократии в социал-фашизм.

Теперь, так как у меня осталось слишком мало времени, я лишь в нескольких словах затрону вопрос о различиях между социал-фашизмом и фашизмом. Надо разрешить вопрос, является ли социал-фашизм только этапом по пути к фашизму или же он представляет собою самостоятельное явление. Правда, имеется еще слишком мало фактов, развитие социал-демократии в социал-фашизм еще не зашло так далеко, чтобы можно было сказать, является ли социал-фашизм особой и окончательной формой фашизации во многих странах или же только этапом по пути к полному расцвету «чистого» фашизма в таких странах, как Германия, Польша, Румыния и т. д., находящихся на пути к фашизации. Развитие фашизма в Италии — вопреки всем уверениям правых и примиренцев — не доказывает, что социал-демократия не может превратиться в чистый фашизм. Мы видели, что итальянский синдикализм превратился в фашизм, что итальянские профсоюзные деятели и социал-демократы, как д-Аррагона и Ригола, непосредственно и открыто служат Муссолини, а русские социалисты-революционеры, правые и левые, пришли в эмигрантской прессе к фашизму. Следовательно отнюдь не исключена возможность того, что в процессе развития социал-демократия в Германии, Англии, Польше, Франции и других странах пойдет тем же путем. Можно пожалуй с известными оговорками сказать, что социал-фашизм есть тип фашистского развития, присущий тем странам, в которых капиталистическое развитие, развитие монополистского капитала зашло дальше, чем это было в свое время в Италии.

При оценке развития в сторону социал-фашизма нас не должно смущать то, что буржуазия попытается фашизировать рабочий класс не только через посредство социал-демократии, но, так сказать, и непосредственно, как это имеет место в Польше, где наряду с польской социалистической

92 партией (ППС) над фашизацией рабочего класса трудятся партия Яворовского и фашистские массовые организации, как это имеет место в Венгрии, где параллельно с официальной социал-фашистской социал-демократией пролетариат обрабатывают в фашистском духе многочисленные отколовшиеся от социал-демократической партии группировки. Если возникает видимость борьбы между социал-демократией и этими явно-фашистскими организациями, то это несомненно не есть борьба между двумя принципами; это всего лишь борьба между двумя методами фашизации. Это в известной степени борьба вокруг вопроса об объеме социальной демагогии. Взаимоотношения между социал-демократией и фашизмом в третий период отличаются от прежних взаимоотношений следующим. Прежде буржуазия одно время пользовалась социал-демократией, а затем фашизмом для укрепления своего господства, для увековечения капиталистической эксплоатации и подавления рабочего класса. Сейчас это развитие вступило в новую фазу: «чистая демократия» все более и более пропитывается элементами фашизма, грань между фашизмом и социал-демократией как носителем демократии мало-по-малу стирается; социал-демократия развивается в социал-фашизм, становясь носителем и прислужницей фашистской диктатуры буржуазии. Таким образом мы приходим к точной — хотя лишь относительно — формулировке социал-фашизма:

Во время пошатнувшейся стабилизации, в условиях когда буржуазией в период относительной стабилизации восстановлен аппарат своего господства, а рабочий класс левеет и коммунистические партии укрепляются — в это время демократия уже оказывается непригодной для поддержания диктатуры буржуазии в интересах монополистического капитала. Монополистический капитал — особенно перед новой войной — ищет новых методов господства. В различных странах последние придают демократии фашистские или полуфашистские черты во всевозможных разновидностях и все более превращают ее в фашизм. Вместе с буржуазией в этом направлении развивается бывшая носительница «чистой демократии» — реформистская социал-демократия, становящаяся орудием открытой диктатуры капитала, социал-фашизмом. Социал-демократия пытается внушить буржуазии, что последняя и в настоящее время также не может обойтись без помощи социал-демократии для спасения монополистического капитала. В форме социал-фашизма социал-демократия в изменившихся условиях пошатнувшейся стабилизации преследует новыми средствами прежнюю цель: спасение капитализма. На этой стадии развития социал-реформизм отмирает; частично он превращается в социал-демагогический элемент, частично же в элемент фашистских методов массового насилия.

Я не считаю еще эту формулировку вполне точной, но думаю все же, что нужно на основе ее дополнить тезисы, чтобы дать секциям Коминтерна четкую линию в вопросе о социал-фашизме.

Что касается тактических выводов, то, мне думается, что на нынешней стадии развития социал-фашизма мы должны скорей считаться с возможностью вооруженных столкновений с фашизмом и с его социал-фашистскими организациями в большей мере, чем прежде. Это не означает, что мы, вопреки советам Ленина, может играть вооруженным восстанием. Но мы должны со всей энергией создавать оборонительные организации пролетариата, как массовые

93 организации. Мы должны укреплять уже существующие организации, чтобы защищать пролетариат от фашизма и помешать повторению итальянской истории. Поэтому мы должны всячески усиливать нашу массовую работу, в первую очередь на предприятиях, и делать все от нас зависящее для повышения обороноспособности пролетариата по отношению к социал-фашизму. Разумеется надо также подготовиться к нелегальности, не в том смысле, чтобы сбежать в подполье, а чтобы законспирировать по крайней мере часть кадров. Теперь во время нарастания новых революционных массовых битв мы должны с напряжением всех сил бороться против социал-демократии, и в первую очередь, против левой социал-демократии.

Кэмпбелл (Великобритания). Предложенная пленумом резолюция в той ее части, где дается анализ событий, имевших место после VI всемирного конгресса, окончательно ликвидирует те недоразумения и кривотолки насчет третьего периода, которые были широко распространены среди всех секций Коминтерна и легли в основу платформы правых и примиренцев.

Нет никакого сомнения, что основное экономическое противоречие капитализма, существующее в нынешний период — диспропорция между ростом производственной мощности и размерами мирового рынка усугубляется. Существовавшие два-три года тому назад у некоторых буржуазных экономистов и у социал-демократов надежды, что капитализм сможет ослабить эти противоречия, абсолютно не оправдались.

Мы везде видим обострение основных экономических противоречий между ростом производственной мощности и относительным сужением мирового рынка.

Однако после VI конгресса мы наблюдали в двух странах попытки выдвинуть теорию, что эти страны представляют собою исключение из общего правила. В САСШ делалась попытка утверждать, что американский империализм еще столь силен и столь прогрессивен, еще настолько способен извлекать огромные сверхприбыли, что в Америке нет налицо заострения классовой борьбы и что поэтому новая тактика, применение которой необходимо в других странах мира, не нужна в САСШ. КИ с полным основанием отверг эту теорию и выправил линию американских товарищей.

У-нас в Великобритании была создана другого рода теория специфичности. Здесь говорилось, что в силу «зрелого возраста» английской промышленности, в силу мертвого веса финансовых тягот, которые она несет на себе, в силу распыленности ее производственных единиц и вследствие особой финансовой политики, которую она преследовала со времени окончания войны,— английская промышленность не в состоянии провести серьезную техническую рационализацию. Здесь указывалось, что в то время, как в других странах может иметь место процесс рационализации, ведущий к увеличению всей национальной продукции сверх довоенного уровня, в Великобритании такая возможность исключена.

Другую сторону этой теории излагали некоторые делегаты VI конгресса, высказывавшиеся против резолюции по колониальному вопросу, находя, что английский капитализм сознательно держится политики приведения в состояние упадка основных отраслей промышленности в Великобритании и сосредоточивает свое внимание на индустриализации английских колоний. Мировой конгресс решительно выправил этот уклон английских товарищей. Но, по моему мнению, конгресс недостаточно отчетливо отметил, что этот взгляд лежит в плоскости общей оценки возможностей рационализации в условиях английской хозяйственной системы. На мой взгляд, ИККИ пора уже отметить, что

94 такой же характерный процесс рационализации и такое же совершенствование производственного аппарата, которые констатированы были вообще во всех странах во время VI Всемирного конгресса, в настоящее время наблюдаются и в Англии. Мы знаем, что сейчас даже на первоначальной стадии рационализации налицо все симптомы некоторого оздоровления английской экспортной промышленности, железоделательной, сталелитейной и судостроительной промышленности. Английские уголь и сталь начинают на некоторых рынках оттеснять на задний план американские сталь и уголь. Поэтому мы не можем больше рисовать картину того, как нерационализированный английский капитал неуклонно вытесняется со всех рынков рационализированными конкурентами. Разумеется этот процесс рационализации означает не ослабление, а наоборот обострение классовой борьбы в Англии. Каждый шаг этого процесса рационализации несомненно будет означать сугубый нажим на рабочих и будет также усиливать их сопротивление, ибо ни в одной стране мира цеховые традиции рабочих не сильны так, как в Великобритании, и ни в одной стране кампания в пользу интенсификации производства не вызовет более решительного сопротивления со стороны пролетариата как в Великобритании.

Однако в этом вопросе нам придется немного поспорить с т. Варгой насчет одной специфической особенности его анализа процесса рационализации применительно к Великобритании. Варга пишет: «Я сказал, что происходящее ныне — это организованное сокращение доли заемного капитала в прибылях для того, чтобы восстановить прибыльность промышленного капитала. То, что имело место в Германии и вообще на европейском континенте в результате инфляции — освобождение промышленных предприятий от старой задолженности — теперь в организованном порядке происходит в Англии».

Хотя и верно, думается мне, что финансовые капиталисты, предоставившие промышленности крупные займы, при проведении некоторых недавних мероприятий по реорганизации были готовы обменять эти заемные обязательства на привилегированные акции, тем не менее в Англии это не является общей чертой рационализации. В самом деле, одной из особенностей рационализации в железоделательной и сталелитейной промышленности является тот значительный объем, в котором реорганизованные предприятия переняли прежние финансовые обязательства, не списывая их.

На мой взгляд, это весьма важный момент, так как английская промышленность начинает проведение рационализации, будучи с самого начала обремененной тяжелым грузом заемного капитала. А это значит, что для осуществления действительной рационализации ей придется оказать самый резкий нажим на рабочих в тех отраслях промышленности, где сейчас начинается рационализация. Процесс рационализации не означает также ослабления нажима на колонии. Я считаю, наоборот, что чем больше будет рационализироваться английская промышленность, тем быстрее будет вставать вопрос о рынках, тем больше она будет стараться воздвигать преграды самостоятельной индустриализации колоний, особенно Индии. Чем шире будет развертываться борьба в колониях, тем более суровые методы ее подавления будет применять английская буржуазия.

Если брать промышленность в целом, то можно сказать, что заработная плата в Англии (считая, что жизненный уровень равносилен покупательной способности) лишь на несколько пунктов ниже довоенного уровня. Но возьмем вопрос о жизненном уровне и отделим его от интенсивности труда и от за-

95 траты рабочей силы трудящегося. Верно, что жизненный уровень, выраженный в форме товаров, которые рабочий может купить, ниже лишь на несколько пунктов. Но в такой же степени верно, что интенсификация труда достигла таких размеров, что такого количества продуктов, которое до войны давало рабочему возможность воспроизвести свою рабочую силу, в настоящее время ему уже недостаточно. Поэтому я полагаю, что нам не следует соглашаться с т. Варгой, принимая определение, которое затемнило бы этот вопрос.

Несколько слов о всеобщих выборах в Англии и об их последствиях. Здесь говорилось, что английская партия во время всеобщих выборов плыла против течения. В резолюции по профсоюзному вопросу мы впервые читаем о наличии в рядах английского рабочего класса депрессии после окончания всеобщей забастовки. В Коминтерне, представляется мне, впервые с 1926 г. делается признание, что в Англии после всеобщей забастовки была депрессия и что английская партия плыла против течения. До сих пор это изображалось так, что в массах наблюдалась неуклонная тяга в сторону английской партии и что только глупость и ошибки вождей партии помешали ей пожать обильную жатву. Мне думается, нам надо учесть, что перед партией в Англии стояли большие объективные трудности.

Тем не менее, нельзя отрицать тот факт, что на протяжении последних нескольких лет партия отставала от жизни, совершала промахи и поэтому получила после всеобщих выборов худшие результаты, чем могла бы получить, если бы держалась верной линии, даже в затруднительной объективной ситуации. Мне думается, что основной причиной этого было то, что партия слишком медленно осознала факт укрепления бюрократии после локаута горнорабочих и недостаточно скоро сделала нужные выводы.

На мой взгляд, серьезным недочетом нашей партии являлась ее неспособность изменить линию в середине 1927 г., более решительно выступать в деле руководства экономическими битвами и решительно встать в политическую оппозицию к рабочей партии.

Нет никакого сомнения в том, что хотя мы изменили свою линию, у нас все же осталось много старых навыков в работе. Мы на протяжении 8 лет работали внутри рабочей партии. В процессе нашей работы мы зачастую соскальзывали с коммунистической позиции на позицию левой социал-демократии. После изменения тактики огромная мощь рабочей партии все еще продолжала оказывать свое влияние на вождей нашей партии, и это обстоятельство порождало у товарищей множество колебаний в вопросе о борьбе против рабочей партии. Мы недостаточно хорошо осознали, что новая тактика является не поверхностной переменой, а полной идеологической революцией в партии — революцией в области старых методов работы, старых методов агитации, позиции партии по отношению к левым социал-демократам и т. д. В этих условиях возникло много правых ошибок. Движение в сторону новой тактики не было достаточно сильно. Были допущены ошибки в вопросе сближения с левыми социал-демократами, как например с движением Кука-Мэкстона. Но и в Англии точно так же как и везде, где мы переходили от правой линии к правильной тактике, нашлись товарищи, ударившиеся в другую крайность. В результате этого в рассматриваемый период в Англии пришлось констатировать наличие не только правых, но и весьма серьезных сектантских уклонов по отношению к национальному движению левого крыла и в вопросе о применении тактики единого фронта снизу.

96 Резолюция IX пленума, на основе которой мы изменили нашу линию, оставила неразрешенными много тактических проблем. В результате этого нам пришлось самим прокладывать путь к их разрешению, иной раз заходя слишком далеко вправо, другой раз — чересчур отклоняясь влево. Тем не менее мы смеем сказать, что английский ЦК делал и продолжает делать искренние попытки проведения в Англии подлинной ленинской линии.

В настоящее время правительство Макдональда в большей мере, чем склонен был думать любой рабочий, стоящий вне коммунистической партии, проявляет себя как правительство реакции. Нет никакого сомнения, что мы вскоре станем свидетелями возникновения в рабочей партии псевдо-левой оппозиции по отношению к Макдональду. Псевдо-левая оппозиция, молчавшая и поддерживавшая Макдональда во время выборов, теперь снова выступит со своими левыми фразами..Поэтому в настоящий момент, когда в рабочей партии развертывается эта псевдо-левая оппозиция, всякий уклон вправо в английской компартии будет иметь для нее самые печальные последствия. Но не менее опасной окажется в нынешний период неспособность различать левых социал-демократических вождей от левых социал-демократических рабочих и непринятие необходимых мер на основе единого фронта снизу для высвобождения левых социал-демократических рабочих из-под влияния этих лидеров.

В заключение я укажу, в каком, на мой взгляд, направлении должна протекать борьба английской партии в ближайшие месяцы. Прежде всего, думается мне, мы должны мобилизовать и воспитать всю партию для того, чтобы она смогла возглавить великие экономические битвы, развертывающиеся в Англии в настоящее время.

Во-вторых, думаю я, нам нужно повести упорную борьбу против правительства Макдональда, связывая политические бои с экономическими битвами и выступая на всех дополнительных выборах, которые будут происходить при рабочем правительстве.

В-третьих, мы должны разъяснить массам английских рабочих роль рабочей партии в деле подготовки войны и организовать их на борьбу против рабочей партии.

В-четвертых, нам надо уделять больше внимания рабочим колоний не только в нашей общей агитации, но и путем оказания им повседневной организационной поддержки.

Несмотря на многие ошибки, английская партия старалась мобилизовать рабочих в целях оказания поддержки нашим товарищам в Индии. Тем не менее партия не сделала достаточно ни в смысле оказания непосредственной поддержки Индии, ни в смысле мобилизации рабочих масс на борьбу против колониальной политики капиталистического класса и в том числе рабочего правительства.

В-пятых, мы должны провести такую реорганизацию партийного аппарата, в результате которой мы повернулись бы лицом к крупным предприятиям и увеличили наше влияние в них. Тогда мы сумеем вести настоящую массовую борьбу против правительства Макдональда.

Наконец мы должны сделать серьезную попытку политически мобилизовать рабочие массы вокруг вопроса о создании находящейся под влиянием нашей партии ежедневной газеты, которая явилась бы мощным орудием борьбы против макдональдовского режима, мощным орудием для привлечения на нашу сторону масс английского пролетариата.

97 Теодорович (комфракция Крестинтерна). Здесь на пленуме два товарища коснулись вопроса о деревне. Тов. Варга сказал несколько слов о положении сельского хозяйства, т. Скрыпник — о состоянии работы среди крестьянства. Но, на мой взгляд, нельзя удовлетвориться ни выступлением т. Варги, ни выступлением т. Скрыпника. Тов. Варга говорил об аграрном кризисе. Конечно, кризис налицо, но дело не только в аграрном кризисе, кризис — явление преходящее, а дело в длительном явлении, дело именно в основном процессе отставания сельского хозяйства и намерения капиталистического общества преодолеть это отставание свойственными ему методами. Поэтому, поскольку совершенно правильна оценка т. Варги, касающаяся конкретного кризиса, я считаю необходимым включить ее в текст резолюции; но я хотел бы большего; я хотел бы, чтобы в параграфе «Обострение основных противоречий капитализма» мы сказали хотя бы несколько слов, посвященных характеристике основного центрального процесса, происходящего в области сельского хозяйства. Надо быть благодарным т. Скрыпнику, что он вспомнил о необходимости работать среди крестьянства. Но он испортил свое выступление тем обстоятельством, что дал нам формулу нейтрализации всего крестьянства. Если не говорить о нейтрализации середняка, т. е. части крестьянства, а говорить о нейтрализации крестьянства, как это делал т. Скрыпник, то ясно, что речь идет о всем крестьянстве. Но нейтрализация всего крестьянства — это не большевистская формула.

Американские коммунисты должно быть помнят, что как раз накануне VI конгресса нашего Интернационала в американской печати происходила чрезвычайно интересная дискуссия, которую вели между собой буржуазные специалисты сельскохозяйственной экономии. В этой дискуссии приняли участие такие светила буржуазной науки, как Норс, Блэкк, Хиббард, Штейн, Уоррек и другие. Наиболее ярко подвел итоги дискуссии Норс. Он сказал: только теперь, впервые в истории развития сельского хозяйства, последнее переживает момент, целиком напоминающий великую промышленную революцию конца XVIII в. Нынешняя революция заключается в том, чтобы найти такую организацию хозяйства, которая повела бы к огромному понижению издержек производства, к понижению себестоимости и дала бы хозяйству добавочную прибыль, а для этого нужно самым энергичным образом направить в сельское хозяйство наиболее усовершенствованные машины и орудия, приложить к нему громадные капиталы.

Вот какова установка буржуазии, поскольку ее отражает такой специалист, как Норс.

Депрессивное состояние сельского хозяйства выметает из деревни наиболее слабые слои, происходит огромный отлив масс в города,— т. е. мы видим «ужасную, болезненную» (слова Маркса) экспроприацию определенных слоев крестьянства. Наоборот, верхушка деревни, обладающая капиталами для машинизации и механизации своего хозяйства, выходит более или менее благополучно из кризиса относительного перепроизводства путем понижения себестоимости единицы продукта,— ибо, как говорил Маркс:

«Приложение постоянного капитала (С) всегда обходится дешевле, чем переменного (V)» (т. III, ч. 2, стр. 229) или в другом месте: «Относительно большее применение овеществленного труда, по сравнению с живым, знаменует повышение производительности общественного труда» (там же, стр. 230).

98 Поэтому я думаю, что в столь полных тезисах, как те тезисы, которые мы обсуждаем, упустить из виду этот процесс «болезненной», «ужасной» экспроприации крестьянских масс, которые, кстати, нужно использовать не для их «нейтрализации», а для создания из них резервов пролетариата,— упустить из виду этот процесс нельзя, ибо, по-моему, это было бы упущением, которое не может быть ничем оправдано.

Если мы от типично развившихся американских отношений обратимся к отношениям, господствующим во всей Европе и других местах, то мы можем констатировать, что — с теми или иными вариациями, с теми или иными нюансами,— но процессы и тенденции в положении сельского хозяйства одни и те же. Мы видим ряд попыток найти путь к максимальному понижению себестоимости продуктов сельского хозяйства, чтобы на этой базе прежде всего возобновить приток в карманы земельных собственников дифференциальной ренты. Дифференциальная рента — это есть разница между индивидуальной ценой производства и регулирующей ценой. Чтобы увеличить ренту, надо понизить индивидуальную цену производства, раз нельзя поднять цены регулирующей. Отсюда вытекают четыре момента, характерных для положения сельского хозяйства.

Во-первых, курс на так называемые «столыпинские» реформы, т. е. курс на того «товарного мужика», который должен решить проблему реконструкции буржуазного сельского хозяйства.

Второе — это курс на единый фронт. «Товарный мужик» не довольствуется объединением с «товарным помещиком», он хочет демагогически привлечь в союз и обнищавшие массы, чтобы противопоставить интересы сельского хозяйства интересам городского в целом и положить конец меньшей организованности деревни в сравнении с городом.

Третье — это курс на дешевый кредит для сельского хозяйства.

И наконец четвертое — это курс на кооперирование, которое во всех капиталистических странах развивается конечно в интересах верхушки деревни.

Таким образом одной из самых характерных особенностей данного момента является попытка аграрной буржуазии, крупной и мелкой, гарантировать сельскому хозяйству максимальное накопление собственными силами. Но и накопленные в индустрии капиталы начинают бросать в сельское хозяйство, правда в очень малой еще мере, потому что буржуазия имеет огромные прибыли в области промышленности и капитал слабо перетекает в сельское хозяйство.

Если бы мы теперь перешли к рассмотрению по очереди всех стран, то увидели бы, что нет ни одной страны, где в той или иной форме не было бы попыток реализовать упомянутые выше четыре курса. В Норвегии например мы имеем крестьянское движение под лозунгом «долой аукционы». Дело в том, что падение цен не дает крестьянскому хозяйству возможности расплатиться по тем кредитам, которые были предоставлены-ему для расширения в период большого спроса во время войны. Неплатеж ведет к продаже земли. Беднота борется против «аукционов», а крестьянская буржуазия греет на этом руки. В Германии проводится единый фронт с целью борьбы за тарифы, за кредит и т. д. В Польше проводится коммасация и ряд других «столыпинских» реформ. В Югославии — то же самое. В Чехо-Словакии — борьба за единый фронт. Даже в далекой Индии мы имеем попытки реализовать некоторые столыпинские идеи и т. д., и т. д.

99 Немудрено, что на такой почве создается полевение крестьянских масс, тех масс, которые ничего не получают ни из первого, ни из второго, ни из третьего, ни из четвертого курса. Это есть полевение бедняцко-середняцких масс.

Из основных противоречий, свойственных современной фазе капитализма, вытекает и этот факт полевения крестьянских масс. Тов. Барбе ссылался здесь на Польшу, и это не единственный пример. Тов. Бошкович говорил в Крестинтерне об аналогичных явлениях в Югославии. Всюду происходит полевение рабочего класса на фоне полевения крестьянских масс, подвергающихся болезненной, повторяю слова Маркса, ужасной экспроприации. И именно этот момент должен быть отмечен как момент, в который ведущая роль принадлежит рабочему классу, как момент, когда его полевение обусловливает собою полевение крестьянских масс. В то же время ни на одну минуту мы не можем забыть основного для нас, коммунистов, положения Ленина о том, что только с крестьянскими резервами, только дополняя пролетарскую революцию крестьянской войной, может пролетариат гарантировать себе победу.

Коплениг (Австрия). Работа австрийской партии была подвергнута очень резкой критике. Я считаю эту критику верной. Она соответствует и самокритике Центрального комитета на его последнем пленарном заседании. Но я все-таки должен сказать, что в оценке австрийской работы слишком сгущены отрицательные стороны, и перед лицом непосредственной фашистской опасности неправильно подчеркнуто значение Австрии. Процесс фашизации Австрии зашел уже очень далеко. Особенностью этого процесса, наряду с фашизацией госаппарата и развитием социал-демократии в социал-фашизм, является быстрый рост явно фашистского массового движения. Австрийский «хеймвер» в настоящее время уже представляет собой фашистское массовое движение. Число организованных и отчасти вооруженных членов хеймвера составляет около 100 тыс. Организации хеймвера большей частью состоят из мелкобуржуазных, крестьянских и буржуазных элементов, но даже в такой области, как Верхняя Штирия — весьма важный промышленный район — в хеймвере состоят довольно значительные части рабочего класса. Сначала движение распространялось только на провинцию, а теперь оно перекидывается и на Вену. 17 сентября в Вене предстоит большая демонстрация хеймвера, к которой лихорадочно готовятся.

Явный процесс фашизации протекает и внутри буржуазных партий. При оценке общего положения можно рассчитывать, что этой осенью в Австрии могут произойти большие события. Наш ЦК на последнем заседании подробно обсуждал эти вопросы. Мы полагаем, что при обострении классовой борьбы или при непосредственной военной опасности не исключается возможность фашистского государственного переворота, подготовленного сверху правительством с помощью хеймвера и при поддержке социал-демократии.

Политические и экономические мотивы этого открыто фашистского курса буржуазии обусловлены целым рядом обстоятельств. Прежде всего в Австрии существует длительный экономический кризис, большая и длительная безработица; положение усугубляется новой волной дороговизны, что повлечет за собой новые тарифные движения. Но успехи фашизма в Австрии прежде всего находятся в тесной связи с военными приготовлениями капиталистических государств. Из опубликованных документов мы видим, что хеймвер тесно связан с фашизмом в Италии и Венгрии и оттуда

100 получает финансовую поддержку. Далее установлено, что вооружения австрийского хеймвера находятся в связи и с вожделениями германского империализма. Руководитель хеймвера, убийца Розы Люксембург, майор Пабст, сохраняет очень тесные отношения с руководителями германской армии, и вооружение хеймвера производится как австрийским правительством, так и через Германию. Не следует недооценивать и то значение, какое имела бы фашистская Австрия и в отношении политики окружения СССР.

Важным моментом и причиной введения фашистских методов господства буржуазией является своеобразное соотношение классовых сил в Австрии. Мало есть стран, где существует такая ярко выраженная двухпартийная парламентская система, где социал-демократия имеет такое доминирующее влияние на массы. С другой стороны, существует большое противоречие между организационной силой австрийской социал-демократии и характером и формами процесса полевения рабочих, как он проявился например в июльском восстании. Со времени июльского восстания мы можем ясно констатировать начало нового подъема в процессе полевения рабочих. У нас был ряд политических стачек в ответ на фашистские провокации, бои в Австрии развиваются на очень высоком уровне, и активность рабочих начинает развиваться прежде всего на предприятиях. Здесь именно сказывается слабость коммунистической партии, которая не укоренилась на предприятиях и поэтому не в состоянии оказать руководящее влияние на эти бои. Налицо все предпосылки, дающие основание предполагать, что эти бои в ближайшем будущем примут больший размах. Начавшийся рост дороговизны, повышение квартирной платы, связанное с рационализацией, наступление буржуазии повлекут за собой новые конфликты на предприятиях, которые могут принять в связи с политической ситуацией характер серьезных политических массовых боев, причем это в большей мере зависит от того, насколько компартии удастся приобрести руководящее влияние на эти бои.

Особое значение для оценки ситуации имеет роль социал-демократии в Австрии. В связи с этим я хочу сказать несколько слов о роли правых элементов в нашей партии. На последней венской делегатской конференции правые выступили и заявили, что мы переоцениваем фашистскую опасность. Для них фашистской опасности не существует. Они ставят вопрос так: буржуазия не должна непременно прибегнуть к фашизму, перед нею две возможности: либо фашизм, либо социал-демократия. Они противопоставляют фашизму социал-демократию и считают, что в Австрии только теперь в полной мере выявляет себя буржуазная демократия. Это вполне соответствует установке правых в Германии — Брандлера, Тальгеймера и Кº. Они не видят того факта, что и в Австрии тоже социал-демократия превращается в социал-фашизм. Здесь налицо своеобразное разделение труда, о котором уже говорил в своем докладе т. Куусинен.

Это разделение труда особенно бросается в глаза во время фашистских демонстраций, когда социал-демократическая партия через республиканский шуцбунд и вместе с полицией берет на себя охрану этих демонстраций и когда старается использовать шуцбунд, чтобы подавить сопротивление рабочих этим провокациям фашистов. Австрийская социал-демократия, которая теперь занята маневром разоблачения фашистских приготовлений к гражданской войне, сама планомерно проводит разоружение рабочих. Бывают отдельные случаи, когда выявляется открытое сотрудничество между социал-

101 демократами и открытыми фашистами, например в Клагенфурте имела место общая демонстрация республиканского шуцбунда с фашистским хеймвером под лозунгом присоединения Австрии к Германии. Еще яснее мы видим сотрудничество социал-демократов с фашистским буржуазным блоком в хозяйственно-политических вопросах, в области охраны квартиронанимателей, во время тарифных движений и т. д. На наш взгляд нет никакого противоречия между перспективой возможного открытого фашистского переворота и правильной оценкой социал-фашистской роли социал-демократии. Только от темпа развития австрийской социал-демократии в сторону открытого фашизма и от темпа обострения классовых противоречий зависит, по какому руслу пойдет в Австрии развитие в сторону открытой фашистской диктатуры.

Несколько слов о работе австрийской партии. Партия на X съезде постановила проделать решительный поворот во всей своей политической деятельности и ликвидировала прежнюю, отчасти неправильную, несамостоятельную политику. Правда, после съезда наблюдались еще некоторые уклоны и ошибки. Это выразилось в недостаточно наступательном характере нашей борьбы против фашизма и против социал-демократии, отчасти в легалистском отношении к госаппарату, что нашло свое выражение в нашем последнем выступлении по вопросу о квартиронанимателях, в недостаточной увязке борьбы против фашизма с экономическими вопросами рабочего класса и прежде всего в ошибках и слабых сторонах нашей профработы. ЦК исправил эти ошибки, провел серьезную самокритику, которая и сейчас проводится во всей партии. Я думаю, что общая линия партии верна, но что поворот в практике партии еще недостаточно выявлен. Этот поворот совершается недостаточно быстро, противоречие между объективным положением, задачами партии, с одной стороны, и ее слабостью, с другой стороны, очень велико, и партия в своей работе зачастую остается позади масс. Не совсем правильно здесь говорили, что последние стачки прошли без всякого влияния коммунистической партии. Верно, что партия не играла руководящей роли в этом движении, что партия при развитии своей работы осталась позади масс. Это объясняется и тем, что партия не укрепилась на предприятиях, где сильнее всего развертывается активность австрийских рабочих. Главным препятствием для нашей работы является живучая социал-демократическая традиция, социал-демократическая идеология, еще сохранившаяся в нашей партии, в нашей членской массе. Процесс борьбы против правых, оппортунистических и ликвидаторских групп и течений еще не завершен.

Очень важный вопрос — обновление кадров партработников, в особенности на предприятиях. Все старые кадры закостенели, они износились в многолетней беспринципной фракционной борьбе и не в состоянии участвовать в повороте партии.

Партия теперь проводит сильную кампанию с целью преодоления этих отрицательных сторон в связи с подготовкой дня 1 августа. Но, на мой взгляд, нельзя сказать, что работа партии после VI конгресса не имела никакого влияния на процесс полевения рабочего класса. Это было бы слишком пессимистической оценкой. Мы достигли некоторых успехов именно в борьбе против фашизма. Я сошлюсь на проведение антифашистского дня в Австрии и укажу на антифашистский конгресс и на отдельные проведенные нами выступления. Это тоже конечно не оставалось без влияния на движения на предприятиях. Мы должны сказать, что и здесь работа часто

102 проводится по линии наименьшего сопротивления. Антифашистские комитеты организованы не везде на предприятиях, а часто лишь в местном масштабе, так что комитеты эти не могут играть той роли в борьбе, которую они могли бы играть. В общем и целом положительные результаты без сомнения недостаточны, и прежде всего — а это особенно важно — партия не играла руководящей роли во время отдельных боев на предприятиях. Это большой пробел, и преодоление его является главной задачей австрийской партии. Но мы не смотрим пессимистически на общее положение в Австрии и на перспективу развития австрийской КП. Объективные предпосылки благоприятны. Если партия будет держаться той линии, которую она сейчас взяла, и соответствующим образом будет практически проводить свою работу,— а это она сделает,— то она пойдет вперед.

Рейман (Чехо-Словакия). Чехо-словацкая делегация обсуждала политические тезисы и солидарна с линией этих тезисов. Но мы считаем необходимым ввести к ним дополнение по ряду вопросов. По-моему, первым долгом необходимо поставить здесь вопрос о фашизме; для всех коммунистических партий — это вопрос решающего значения. В Чехо-Словакии за последний год развитие фашистских организаций идет быстрым темпом; вдобавок к этому социал-демократы превращаются в социал-фашистов. Перед чешской партией стоит специальный вопрос — с какой стороны будет развиваться фашистский фронт? Съезд нашей партии ответил на этот вопрос так: фашизм будет в Чехо-Словакии развиваться из так называемого левого «дворцового флигеля»¹. Это — проблема всеобщего международного значения. Каким образом «левая» буржуазия в целом ряде стран играет огромную роль в процессе фашизации? Я приписываю это в первую очередь тому, что фашизм вынужден выступать в самых различных маскировках: там, где в массах еще сильны демократические иллюзии, он вынужден приспособляться к этим иллюзиям и на почве этих иллюзий развертывать фашистскую диктатуру. На определенном этапе развития демократические иллюзии становятся иллюзиями фашистскими. Это — чрезвычайно существенный вопрос для оценки фашизма, потому что опасность демократических иллюзий в процессе становления фашизма целым рядом партий недостаточно понималась и понимается. Наиболее ярким примером может служить переворот Пилсудского в Польше. Но существовали такого же рода иллюзии и при образовании правительства Маниу в Румынии: оно тоже использовало демократические иллюзии для установления фашистской диктатуры. Насчет правительства Маниу в наших рядах тоже существовали иллюзии. У меня есть здесь статья т. Рафаиловича. Эта статья появилась в «Красном Профинтерне» после переворота Маниу. Правительство Маниу оценивается автором так:

«И все-таки на первых порах можно говорить об относительном облегчении, наступившем благодаря новому правительству: режим будет смягчен».

Второй вопрос решающего значения состоит в том, что фашизм развивается не всюду одинаково: он принимает в отдельных странах совершенно различные формы. Например в Чехо-Словакии фашизм развивается главным образом в русле левой буржуазии, политически тесно связанной с социал-демократией. Но помимо этого в Чехо-Словакии имеются и другие каналы развития фашизма, и, в первую очередь, чешские аграрии. Таким образом

¹ В левом флигеле Пражского замка живет Массарик. Ред.

103 наблюдается частичное расслоение между отдельными частями развивающейся в сторону фашизма буржуазии. Но при этом фашизация есть общая линия развития буржуазии, причем буржуазия лишь преподносит массам фашизм в зависимости от социального слоя в различных формах. Специальной формой фашизма для внедрения его в рабочие массы является социал-фашизм. Я полагаю, надо показать, что путь развития в сторону фашизма в различных странах различен, что фашизм прогрессирует в отдельных странах по различным линиям — в странах с сильным социал-демократическим движением — по линии социал-фашизма, который есть не что иное, как разновидность фашизма. Лишь уяснив себе это, мы можем опрокинуть такие представления, какие имели место в польской партии, где товарищ Стефанский утверждал, что между фашизмом и социал-демократией существует антагонизм и что фашизм вынужден «с корнем вырвать социал-демократию». Это неверно. Социал-демократия лишь одно из течений на фашистском фронте. У нас будет правильная перспектива лишь в том случае, если мы это поймем и именно так будем ставить вопрос.

Третий вопрос — перспектива преодоления фашизма. Здесь, в Чехо-Словакии, у нас имеется любопытная правая платформа. Эсеровцы, меньшевистская группа ренегатов, признают, что развитие в Чехо-Словакии ведет к фашизму. Но они заявляют, что коммунистическая партия может вести борьбу с этим лишь на основе «восстановления демократических свобод», на основе буржуазной демократии. Таким образом на пленуме надо вырешить вопрос, каким путем можно преодолеть фашизм. Надо ясно сказать, что единственный путь преодоления фашизма — борьба за диктатуру пролетариата.

На наш взгляд слишком мало освещен в тезисах и другой вопрос — аграрный. До сих пор мы не дали надлежащего анализа специфических изменений, произошедших в деревне в третий период, хотя эти изменения и играют крупную роль, так как в третий период в деревне происходят огромные сдвиги в классовой структуре.

К числу изменений в социальной структуре сельского хозяйства надо отнести, во-первых, рост удельного веса в роли сельскохозяйственного пролетариата. Об увеличении его роли свидетельствует в последний период волна стачек сельскохозяйственных рабочих в самых различных странах; крупнейшая из них стачка сельскохозяйственных рабочих в Чехо-Словакии. Я полагаю, что коммунистические партии должны ориентироваться на сельскохозяйственный пролетариат, учитывая то обстоятельство, что в связи с проведением капиталистической рационализации в деревне происходит быстрым темпом полевение массы с.-х. рабочих. Во-вторых, надо принять во внимание, что капиталистическая рационализация ускоряет разложение мелкого и среднего крестьянства и создает предпосылку для сближения этих слоев с фронтом пролетарской борьбы, в силу чего мы должны более последовательно держать курс на развязывание классовой борьбы в деревне. Мы должны констатировать, что коммунистическими партиями в аграрном вопросе совершены правые ошибки: лозунги, выдвинутые для сельского населения, не были направлены в сторону обострения классовой борьбы; эти лозунги предполагают единство социальной структуры в деревне, отсутствие ярко выраженного классового расслоения.

В Чехо-Словакии борьба против ликвидаторов в аграрном вопросе имела очень крупное значение, в других же странах этот вопрос в борьбе с правыми играл менее существенную роль. В силу этого чехо-словацкий опыт

104 надо использовать в международном масштабе. Я позволю себе процитировать место из платформы, опубликованной органом Илека. Здесь имеется например такой лозунг: «Пересмотр земельной реформы и в частности пересмотр вопроса о наделении остаточными землями». Итак ликвидаторы хотят еще раз реформировать буржуазную земельную реформу. А вот второй лозунг такого же рода: «Наделение лесом общин и органов самоуправления». Характерный лозунг! В наши дни, когда повсеместно происходит укрепление государственно-капиталистических элементов, ликвидаторы ратуют за наделение лесом различных общин и органов самоуправления, т. е. членов капиталистического государства, и таким путем укрепляют основу госкапитализма. Здесь имеются и другие лозунги, например лозунг «дешевого кредита крестьянам беднякам и середнякам». Вместо этого следовало бы по линии развязывания классовой борьбы выдвинуть вопрос об аннулировании задолженности. Я остановлюсь на этом подробнее потому, что по моим впечатлениям в целом ряде коммунистических партий, где аграрный вопрос не обсуждался, существуют те же ошибочные лозунги. Взять хотя бы избирательную программу голландской компартии на теперешних выборах. Один из лозунгов гласит: «Предоставление властями кредитов и ипотек, со взиманием умеренного процента, мелким и средним крестьянам и садоводам». Это несомненно крупная ошибка со стороны наших голландских товарищей. Она свидетельствует о том, что вопрос о наших аграрных требованиях в Коммунистическом интернационале не выяснен в надлежащей мере. В силу этого, я считаю, что пленум должен ясно поставить вопрос о специальной программе действия в области наших аграрных требований.

Хотелось бы мне осветить и другой вопрос,— вопрос национальный. Как в аграрном вопросе в третий период происходит целый ряд глубоких изменений, так и в плоскости национального вопроса мы наблюдаем изменение внутренней структуры тех капиталистических стран, где угнетаются нацменьшинства.

В Чехо-Словакии на основе третьего периода налаживается сотрудничество между буржуазией всех наций; раньше эта буржуазия вела взаимную конкурентную борьбу. Какова основа этого сотрудничества буржуазии различных национальностей? Эта основа — общая ее заинтересованность империалистической экспансии, с одной стороны, и с другой стороны, подавление общими усилиями пролетариата и трудящихся слоев. Второй вопрос заключается в следующем: сотрудничество буржуазии различных наций не только не уничтожает национального гнета в Чехо-Словакии, но лишь усиливает его. Буржуазное разрешение национального вопроса в наши дни происходит на основе сотрудничества буржуазии различных наций при гегемонии так называемой государственной нации. При этом усиливается национальное угнетение трудящихся угнетенных наций. Таково буржуазное разрешение национального вопроса в третий период. Мы вынуждены констатировать, что в последние месяцы Лига наций серьезно занимается вопросом о меньшинствах. Объясняется это тем, что национальный вопрос, которому до сих пор мы не уделяли надлежащего внимания, в наши дни лежит в основе развития крупных империалистических конфликтов и обострения международных империалистических противоречий. Национальный вопрос в настоящее время существенно усугубляет опасность империалистической войны. Мы должны констатировать, что в устав Лиги наций внесен целый ряд формальных изменений в вопросе нацменьшинств. Это отнюдь не меняет национальное

105 угнетение, это создает лишь почву для соглашения отдельных империалистических государств в вопросе нацменьшинств в интересах единой установки против СССР.

Теперь еще один вопрос, которому в тезисах уделена всего одна фраза. Я имею в виду роль «левого» крыла социал-фашизма — «левой» социал-демократии. На основе третьего периода произошли глубокие изменения: левая социал-демократия переживает процесс внутреннего разложения. В целом ряде стран во второй период мы имели компактные лево-социал-демократические партии — австрийскую, швейцарскую и наконец немецкую социал-демократию в Чехо-Словакии. Имеется ли такая компактная лево-социал-демократическая партия сейчас? Нет. Мы должны констатировать, что это устраняет существенную помеху с пути развития рабочих масс к коммунизму. В этой связи вопрос о ликвидаторах — о правых элементах — играет весьма существенную роль. Эту роль мы видим в свете чехо-словацкого примера. В чешской правительственной печати, «Вепков», в связи с нашим внутрипартийным кризисом был помещен целый ряд статей; в них указывалось, что социал-демократия не должна перетягивать к себе ликвидаторов, так как необходимо создать коммунистическую партию независимую от московских влияний. Поскольку ликвидаторы непосредственно перекочуют к социал-демократии, эта цель достигнута не будет. Отсюда видно, что в процессе распада левой социал-демократии буржуазия стремится создать себе новые вспомогательные отряды, устремляя свои взоры на ликвидаторские элементы.

В заключение еще несколько вопросов внутрипартийного характера. Наша делегация обсуждала шведский вопрос, который надо весьма серьезно рассмотреть на этом пленуме. Ознакомившись с документами, мы должны сказать, что целый ряд правых уклонов в шведской партии сгустился уже в ярко выраженную оппортунистическую линию, что спор разгорается уже вокруг вопросов решающего значения, и, в первую очередь, вокруг оценки шведского империализма. Позиция большинства в этом вопросе сильно напоминает дискуссию, происходившую в Чехо-Словакии. Мы считаем, что эта тенденция заслуживает резкого осуждения, так как служит выражением основной линии оппортунизма. Мы знаем, что со времени VI Всемирного конгресса Коминтерна ведется энергичная борьба против правых и примиренцев, но мы считаем, что этот процесс развития еще не закончен, что в Коминтерне имеется еще целый ряд элементов, до сих пор не уясняющих себе или даже отвергающих линию VI Всемирного конгресса. Мы полагаем, что в этой связи крупную роль будет играть английский вопрос, так как и в нашей английской партии происходит процесс кристаллизации и отмежевания от правых элементов, что обусловлено слабостью английской партии на выборах.

В силу этого мы считаем необходимым, чтобы данный пленум ИККИ внес дальнейшую ясность в положение секций и таким образом сделал возможным последовательное дальнейшее развертывание линии VI конгресса в борьбе с правой опасностью.

(Заседание закрывается.)

106

Заседание шестое​

(5 июля 1929 г. — вечернее)

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Хитарова, Бошковича, Лепского, Мартынова, Рэста, Поллита, Муссо.

Хитаров (КИМ). Я могу заявить не только от моего собственного имени, но и от имени президиума КИМ, что мы в общем целиком присоединяемся как к тезисам, так и к докладам по первому пункту порядка дня. Мы в особенности приветствуем ту решимость, с которою т. Куусинен положил конец некоторым предрассудкам, до сих пор еще существовавшим в Коминтерне. Так например в вопросе о рационализации т. Куусинен очень правильно и очень решительно исправил ошибку, в свое время допущенную в Коминтерне по этому вопросу. То же самое относится к вопросу о стабилизации. Каждый должен признать, что с этим словом подчас обращались очень бесцеремонно. Из стабилизации иногда делали какой-то фетиш, и если т. Куусинен своими замечаниями по поводу стабилизации, своим предложением о замене этого слова выражением «неустойчивое равновесие» помогает преодолеть этот фетишизм слов, которые иногда запечатлеваются в сознании наших товарищей и начинают там играть самостоятельную роль, то это без сомнения большой успех для Коминтерна.

Как недочет в докладе т. Куусинена, я хотел бы отметить, что он нашел слишком мало слов для положения в Англии и что он почти не остановился на проблеме английского рабочего правительства и на его перспективах. Мне кажется также, что т. Куусинен сделал маленькую уступку т. Варге при обсуждении вопроса о жизненном уровне рабочего класса. Если я правильно понял, то т. Куусинен сказал, что мы можем говорить только об относительном понижении жизненного уровня рабочего класса и что если бы мы говорили об абсолютном понижении жизненного уровня, то это было бы ошибкой. Я думаю, что мы можем и должны говорить об абсолютном снижении жизненного уровня пролетариата и при этом мы должны учитывать момент интенсификации трудового процесса, о чем довольно подробно говорил и т. Куусинен. Совершенно ясно, что если рабочий расходует больше сил в тот же промежуток времени за ту же плату, то его положение ухудшается и что вопрос об изнашивании рабочей силы неизбежно и непосредственно упирается в вопрос о жизненном уровне. Ясно, что мы можем говорить об абсолютном снижении жизненного уровня рабочих. В этом пункте мы должны создать полную ясность и ни в коем случае не допускать, чтобы теоретический уклон т. Варги взял верх. Впрочем, т. Варга дал довольно закругленную оценку нынешнего мирового положения. Он еще будет иметь случай говорить по вопросу о репарациях.

107 Но мы уже слышали в президиуме Коминтерна — когда там обсуждался проект тезисов — мнение т. Варги, сказавшего, что в ближайшем будущем мы в связи с планом Юнга должны рассчитывать на смягчение противоречий между важнейшими империалистскими странами. По мнению т. Варги план Юнга есть примирение противоречий. Этот взгляд о примирении противоречий планом Юнга и о поднятии жизненного уровня рабочих — это такие факты, из которых следовало бы извлечь соответствующие выводы. Сделает ли это т. Варга — я не знаю, но нам нужна полная ясность в этих вопросах.

Что касается доклада т. Мануильского, то в нем была не только взята в общем и целом правильная линия, но и сказано много полезных вещей, но, несмотря на это, я хотел бы отметить, что этот доклад был слишком некритическим, что в нем недостаточно критически освещались положение и слабые стороны отдельных партий. Тов. Мануильский не дал себе труда несколько подробнее осветить опыт партий после VI конгресса. Наши партии теперь уже достигли такой стадии развития, когда поддержка их со стороны Коминтерна должна носить иной характер. Конечно надо им напомнить о наших решениях, нашей тактике, необходимости завоевания большинства рабочего класса и т. д., но кроме этих общих истин следует попытаться несколько конкретнее исследовать положение в отдельных партиях и дать им некоторый толчок таким анализом их работы. Этого не было сделано в докладе. т. Мануильского, и я рассматриваю это как большой пробел.

Далее я не могу понять, почему т. Мануильский в своем докладе ни слова не сказал о положении в ВКП (б), о новой оппозиции справа и об отдельных лицах, участвующих в этой оппозиции.

Если мы взглянем на положение отдельных партий, то придется констатировать, что т. Мануильский здесь кое-что пропустил. Возьмем например Германию, КПГ, которая без сомнения является сильнейшей секцией Коминтерна наряду с ВКП (б). Положение этой партии характеризуется почти непрерывным развитием по восходящей линии после последней сильнейшей атаки правых осенью прошлого года. Германская партия не только основательно разделалась с правыми и примиренцами, но и во всех областях решительно шла вперед. Это доказано многими фактами, в том числе последними майскими событиями в Берлине. Кто попытался бы изобразить майские бои в Берлине, как поражение партии, тот неизбежно попал бы в лагерь оппортунистов, если не открытых ренегатов. Для каждого коммуниста должно быть очевидно, что майские бои — победа нашей партии, ибо здесь германская партия впервые за много лет открыто выступила против государственной власти и не испугалась столкновения масс с этой государственной властью. В этом пункте мы не должны допускать никаких неясностей. Германская партия достигла больших успехов, но наряду с этим имеются в КПГ и слабые стороны, которые она большей частью видит сама, но которые ей долго еще придется преодолевать. При проведении новой тактики и при последних выборах в фабзавкомы партия вынуждена была констатировать, что она натолкнулась отчасти на большое сопротивление со стороны низовых и средних функционеров. Очень широкие слои партийных кадров еще не поняли этой тактики, хотя они искренне стоят за новую линию, голосуют за нее и хотят поддержать руководство. Здесь надо ясно указать пути, при помощи которых могут быть преодолены такие трудности. Это — задача нашего пленума, и на этом вопросе безусловно

108 следует остановиться. Точно так же обстоит дело с вопросом об английской партии. Правда, в обоих докладах говорилось об английской партии, но очень мало. Тов. Куусинен сказал в кратких словах, что он не очень разочарован результатами английских выборов, а т. Мануильский просто поставил вопрос о составе Политбюро. Мне кажется, что английский вопрос следовало осветить несколько подробнее, вместо того чтобы тотчас же ставить вопрос о Политбюро,— вопрос, которому должен предшествовать ясный политический анализ. Но такой анализ здесь не был дан. Я не принадлежу к тем, которые при неудаче партии на нее нападают и поднимают шум: «Что вы тут наделали», «ведь мы же всегда говорили», «да вы оппортунисты» и т. д. и т. д. Но я говорил уже в январе по английскому вопросу в связи с английским съездом в президиуме, где КИМ единодушно подверг резкой критике линию и тактику английского партийного руководства и где мы высказывали наше опасение за исход английских выборов при таком положении вещей. И мы хотим еще раз говорить по этому вопросу только для того, чтобы помочь партии выбраться из этого положения. Я считаю результаты английских выборов очень неудовлетворительными, и только так можно оценивать их. Тов. Кэмпбелл сказал здесь: «Славу богу, в Коминтерне теперь поняли, что мы в Англии должны плыть против течения», и этим он хотел объяснить слабые стороны работы английской партии. Не следует неправильно толковать смысл этих слов «против течения». Английская партия в известном смысле должна плыть против течения, ибо английский рабочий класс в подавляющем большинстве своем пока еще верит в рабочую партию и дает ей свои голоса, но ни в коем случае не потому, что в английском рабочем классе нет полевения. Английский рабочий класс, напротив, находится в процессе радикализации, в особенности после всеобщей стачки, и т. Кэмпбелл должен был сам признать в своем докладе на заседании политсекретариата, что английская партия не сделала всего необходимого, чтобы стимулировать этот процесс полевения в рядах английского пролетариата. И это — центральный пункт. Не следует слишком много говорить о «плавании против течения», говорите о том, что вы сделали, чтобы стимулировать процесс дифференциации английского рабочего класса и использовать этот процесс для укрепления и расширения нашего влияния и наших партийных организаций. Я утверждаю, что этот процесс дифференциации сильно подвинулся вперед, что мы могли бы иметь гораздо более открытых сторонников, чем мы получили на выборах.

Но в английской партии господствует официальный оптимизм такого рода, который очень быстро может превратиться в пессимизм. Английские товарищи говорят: «Да, рабочая партия начала с 44 тыс. голосов, а мы получили 50 тыс., когда-нибудь будем иметь и 8 млн.». Но это означает полное непонимание положения вещей. Рабочая партия получила эти голоса 40 лет тому назад, но если коммунистическая партия через 11 лет после мировой войны, после большого политического опыта, накопленного за это время английским рабочим классом, после опыта всеобщей стачки, после того как партия руководила в Англии движением меньшинства, охватывающим около миллиона рабочих, если после всего этого английская партия получила на выборах только 50 тыс. голосов, то это результат, внушающий серьезные опасения. Я лично вижу причину в том, что английская партия плохо воспитывала массы, находящиеся под ее влиянием. Ибо эти массы голосовали за Макдональда, Мэкстона и Кука, вместо того чтобы

109 голосовать за нашу партию. За нашу партию могли голосовать не только 50 тыс., а гораздо большее количество избирателей. Отнюдь не впадая в оппортунистический уклон, можно было ожидать, что английская партия могла бы получить не только 50 тыс., но и 100 тыс. и быть может несколько сот тысяч голосов. Мы имели уже такое количество сторонников и вели их к политической борьбе. Причина на мой взгляд заключается в том, что английское партруководство недостаточно поняло новую линию и слишком мало понимает ее и сейчас. А пока дело у английских товарищей таким образом обстоит, английская партия не сможет итти вперед в своем развитии.

Только теперь в партии начинается прояснение. Но в руководстве для этого не принимается особых мер. Если т. Кэмпбелл заявляет, что они должны вести сильную борьбу против товарищей, защищавших левые взгляды, и если он ни слова не говорит здесь о том, в чем заключались правые уклоны, то совершенно ясно, что партийное руководство неправильно оценивает вещи.

Мое время очень ограничено, и поэтому я могу только слегка коснуться остальных вопросов. Тов. Мануильский говорил о польском вопросе, но как? Он только сказал, что в Польше была беспринципная борьба. Нельзя же так говорить о партии, которая не только выдержала большие классовые бои, но в последнее время проделала большое развитие и в внутрипартийном отношении. Решения последнего пленума польской партии означают большой поворот в политике партии. Здесь обозначились большие процессы развития, но т. Мануильский о них не упоминает.

Несколько слов о положении в партиях вообще. Следует отметить, что без сомнения Коммунистический интернационал добился больших успехов в области проведения линии VI конгресса. Большие успехи достигнуты в наиболее сильных секциях. Такие элементы, как правые и примиренцы, теперь уже выброшены в мусорную яму политической жизни. Если послушать например заявление Серра, то можно видеть, до чего докатились эти люди и как основательно Коммунистический интернационал должен с ними разделаться. Но в движении еще больше имеется элементов, не понявших поворота, которого требовала линия VI конгресса, не понявших нового в нашей тактике. Есть товарищи, которые удивляются и спрашивают, существует ли вообще новая линия, они думают, что в Коминтерне можно работать точно так, как год тому назад. Они не понимают, что VI конгресс означал поворот. Как много еще оппортунистического балласта в наших секциях, показывает пример Швеции, о котором уже упоминалось. Мы слышали о Швеции изумительные вещи, которые вдруг стали известны. В Швеции наша партия на протяжении многих лет братски договаривалась с социал-демократической партией. В Швеции, в муниципалитетах существовали совместные фракции коммунистов и социал-демократов (так называемые «рабочие фракции»), они большинством голосов принимали решения, обязательные для всех членов этих фракций. В Швеции большинство ЦК партии полагает, что их страна — не империалистическая страна. Эти товарищи рассматривают шведскую буржуазию, как буржуазию угнетенную. Они считают Швецию полуколонией и шведов — угнетенной нацией. При таких взглядах возможны конечно самые неслыханные вещи. Вы видите, как много оппортунистических шлаков еще существует в наших секциях и какую основательную чистку мы должны еще здесь произвести.

110 Вот что я хотел сказать в кратких чертах к вопросу о положении в Коминтерне. Теперь несколько слов об Интернационале молодежи.

Почти каждый из выступавших здесь ораторов как докладчики, так и те, которым предоставлялось слово для дискуссии, считали нужным сказать что-нибудь и о молодежи, большей частью с улыбкой и с желанием нас так или иначе кольнуть. Эти попытки не удались не потому, что нас нельзя критиковать, а по двум причинам. Во-первых, потому, что товарищи очень плохо знают фактическое положение КИМ, а во-вторых, потому; что то, что они считают нужным критиковать, мы давно уже сами критически осветили, притом гораздо резче. То, что т. Мануильский сказал или что ораторы, выступавшие в дискуссии, говорили об упадке в Чехо-Словакии и в Англии,— немного. Следовало сказать гораздо больше. Но в этих двух странах большую роль играют в числе прочих факторов партийные условия. Партии как в Англии, так и в Чехо-Словакии также потерпели урон.

Некоторые товарищи не понимают, что судьба грядущей войны в значительной, если не в решающей, степени будет зависеть от поведения молодежи, и не понимают растущей роли молодежи в производстве и в классовой борьбе. Мы в нашей работе всегда первые ставили задачу правильной политической ориентировки наших союзов. Мы считаем политическую активность, борьбу за общие задачи партии нашей кардинальной задачей. Но среди руководящих товарищей Коминтерна еще во время VI конгресса существовало мнение, что наши союзы должны меньше заниматься политикой, ибо это мешает завоеванию юношеских масс. Мы отвергли эту теорию и в прошедшем году продолжали прежде всего осуществлять правильную политическую линию наших КСМ. Это можно доказать на отдельных примерах. Во Франции наш КСМ играл большую роль во внутрипартийном развитии. В особенности в начале дискуссии он выступил как самая крепкая и организованная сила, он укрепил костяк партии и выделил ряд хороших товарищей для партийной работы, потому что эти товарищи наилучшим образом поняли новую тактику партии. Отнюдь не случайно в Политбюро партии находятся пять товарищей, непосредственно вышедших из комсомола. В Германии в нашем союзе в начале дискуссии о деле Витторфа были большие колебания. Руководство нашего союза вместе с руководством партии проделало ошибку последнего и упорствовало в ней долго, уже после того как было принято решение Коминтерна. И КИМ вмешался в дело и осудил эти колебания. Мы сделали все возможное, чтобы добиться политических изменений в линии КСМ. Это нам удалось. Конференция КСМ, состоявшаяся в ноябре прошлого года, единогласно осудила ошибки руководства КСМ и обновила его состав.

После этого у наших товарищей все еще остались некоторые опасения в отношении партийной линии. Это не было ясно выражено, но была некоторая отчужденность между руководством партии и руководством КСМ. В особенности это давало себя знать в последнее время (2 — 3 месяца тому назад), когда руководство берлинского округа КСМ уже занимало колеблющуюся позицию в крупных политических вопросах. Мы пригласили представителей германского КСМ сюда в Москву и вместе с ними осудили эти колебания. Ход развития за последние два месяца, в особенности поведение КСМ во время майских событий в Берлине и на партсъезде, показывает, что в этом отношении наступило значительное улучшение. В общем и целом

111 руководство КСМ Германии стоит на линии партии, и за последнее время наблюдаются большие успехи в отношении сближения между партией и КСМ. Я не сомневаюсь в том, что германская партия нам поможет преодолеть последние остатки отчужденности, а мы ручаемся, что с своей стороны приложим к этому все усилия.

Уже наш V Всемирный конгресс констатировал, что союзы молодежи по существу являются маленькими партиями, партиями для молодежи, почти исключительно выполняющими собственно партийные задачи и поэтому охватывающими только политически наиболее развитые элементы рабочей молодежи. Их ошибка заключается в том, что они не умеют проводить правильную политическую линию в вопросах молодежи, не умеют увязывать своей общеполитической работы, которая безусловно необходима, с повседневной работой среди молодежи. Я хотел бы привести здесь еще одну цитату из Ленина о необходимости политической и партийно-политической работы КСМ, ибо у руководящих товарищей все еще существуют сомнения в этом вопросе. Речь идет о письме т. Ленина к Гусеву и Богданову (1905 г.). В этом письме т. Ленин сильно порицает слабую работу, проведенную в России для подготовки III съезда партии, и между прочим говорит:

«Нужны молодые силы. Я бы советовал прямо расстреливать на месте тех, кто позволяет себе говорить, что людей нет. В России людей тьма, надо только шире и смелее, смелее и шире, еще раз шире и еще раз смелее вербовать молодежь, не боясь ее. Время военное. Молодежь решит исход всей борьбы, и студенческая и еще больше рабочая молодежь. Бросьте все старые привычки неподвижности, чинопочитания и пр. Основывайте из молодежи сотни кружков впередовцев и поощряйте их работать во-всю. Расширяйте комитет втрое приемом молодежи, создавайте пяток или десяток подкомитетов, «кооптируйте» всякого и каждого честного и энергичного человека... Не бойтесь их неподготовленности, не дрожите по поводу их неопытности и неразвитости... Либо новые, молодые, свежие, энергичные военные организации повсюду для революционной социал-демократической работы всех сортов, всех видов и во всех слоях — либо вы погибнете со славой «комитетских» людей с печатями».

Это письмо, я думаю, не нуждается в комментариях, это хороший ответ тем товарищам, которые еще сомневаются в необходимости политической работы КСМ. И в тех странах, где наши союзы еще не проявили достаточной активности в партийных вопросах, например в Чехо-Словакии и в Англии, мы пытались разбудить эту активность и не без успеха. Однако мы должны здесь заявить, что мы не довольны положением в Коммунистическом интернационале молодежи и работой его важнейших секций. При нынешнем положении вещей, при значении молодежи для политического развития, при растущей активности и боевой решимости масс, и в особенности масс рабочей молодежи, развитие коммунистических союзов молодежи таково, что мы вынуждены сказать — оно отстает от событий. Союзы молодежи не выполняют своей задачи организаторов борьбы трудящейся молодежи за ее интересы, не выполняют потому, что они недостаточно укрепились на предприятиях и в массовых организациях, что система их работы и руководства — система отсталая, в значительной степени социал-демократическая. В эту сторону направлена наша критика КСМ. Мы теперь

112 принимаем все зависящие от нас меры, чтобы добиться перелома в работе наших союзов, ибо мы стремимся осуществить решение V конгресса КИМ, потребовавшего поворота в деятельности коммунистических союзов молодежи в сторону действительно массовой работы среди трудящейся молодежи.

Бошкович (Югославия). После войны совершаются большие перемены в сельскохозяйственной структуре отдельных балканских государств. Для примера возьму Югославию.

Чтобы нагляднее показать, как совершались эти перемены сельскохозяйственной конъюнктуры Югославии, возьму несколько конкретных примеров, относящихся к среднему хозяйству в отношении налогов. Если взять среднее хозяйство площадью 38 кв. иохов (21,87 га), то видим, что в 1913 г. это хозяйство платило 85 крон налога, а в 1924 г. — 2 941 динар. Считая в золоте, видим, что эти налоги увеличились в три раза, на 311%.

Если принять во внимание, что крестьянство теперь платит налог в золоте на 311% больше, чем до войны, и что на покупку предметов первой необходимости крестьянству приходится теперь тратить на 300% больше, чем до войны, то пропорционально этому оно должно было бы в настоящее время продавать пшеницу приблизительно по 1 020 динаров за 1 метрический центнер. А между тем в Югославии 1 метрический центнер пшеницы стоит только 220 динаров.

Если посмотрим теперь, каковы были расход и приход одного среднего крестьянского хозяйства в течение последних нескольких лет, то увидим такую картину: приход этого среднего хозяйства в 1913/14 г., т. е. до войны, составлял в год 1 581 динар, расход же составлял 1 266 динаров. Значит до войны это среднее хозяйство имело излишек в 315 динаров, т. е. прежних австрийских крон. Но уже в 1922/23 г. расход этого хозяйства составлял 35 091 динар, при приходе в 27 171, т. е. имеется уже дефицит в 7 920 динаров. Значит, начиная с 1922/23 г., начинается уже резкая перемена в положении среднего хозяйства. Начиная с 1925 г., сельскохозяйственный кризис усиливается, он захватывает середняка, среднее хозяйство, и вследствие этих резких перемен в сельскохозяйственной структуре Югославии мы наблюдаем также сильный сдвиг влево, полевение широких крестьянских масс, в том числе и середняков.

Что касается налогов, то в настоящее время, на основании статистики буржуазных экономистов, на 1 000 динаров дохода рабочие и служащие платят 185,68 динара прямых налогов, мелкие ремесленники и торговцы — 124,05 динара, крестьяне — 101,68 динара, а крупный капитал — 46,64 динара.

Кроме налогов на положение сельского хозяйства влияют в сильной степени: сельскохозяйственный кредит (должники крестьяне принуждены платить от 40 до 200%), «ножницы», гнет бюрократии и милитаризма, белый террор.

Вследствие всех вышеупомянутых обстоятельств сельскохозяйственный кризис, возникший в Югославии так же, как в Румынии и других балканских государствах, углубляется. На почве этого сельскохозяйственного кризиса мы имеем: торговый баланс — пассивный; государственный бюджет — дефицитный; так как сельскохозяйственный кризис отражается на промышленности, свирепствует промышленный кризис, усиливается безработица, и вместе с тем

113 происходит пауперизация крестьянства, переброска деревенской бедноты в города,— ухудшение положения рабочего класса.

Совершившиеся в сельскохозяйственной структуре после 1924/25 г. перемены конечно отразились и на настроении крестьянства. В последние годы крестьянское и национальное движение приняло настолько широкие размеры, что стало непосредственно угрожать власти капиталистов и помещиков, а также мешать им подготовлять войну против Советского Союза. Установление фашизма на Балканах, а в частности военно-фашистской диктатуры в Югославии, конечно имеет своей главной целью подавление этого революционного рабочего, крестьянского и национального движения.

Но кроме зверского террора на Балканах, балканские фашистские правительства стали в последнее время применять и другие методы, имеющие целью приостановить этот сильный сдвиг влево среди крестьянства. Все правительства в настоящее время взяли курс на крепкого крестьянина, на такой слой богатых крестьян, товарных мужиков, на который они могли бы опереться в борьбе против революционного движения.

Д. О. Франгеш, министр сельского хозяйства Югославии, объявил, что в будущем аграрная реформа будет производиться в пользу крестьян, уже имеющих землю. Кроме того, чтобы усилить процесс создания крепких крестьян, правительства не только в Югославии, но и в других государствах создают специальные аграрные банки.

Борьбе наших братских партий на Балканах за охват крестьянства нашим влиянием в значительной степени мешали правые уклоны в крестьянском и национальном вопросах. Последние съезды балканских компартий показывают, что наши партии окончательно освободились от своих уклонов в национальном и крестьянском вопросах.

Но наши ошибки в крестьянском вопросе и в национальной политике конечно не остались без последствий. Мелкобуржуазные крестьянские партии использовали наши правые уклоны и ошибки и увеличили за наш счет свое влияние в деревне. Эти мелкобуржуазные крестьянские партии на Балканах играют такую же роль, какую играет социал-демократия в государствах Центральной Европы. Поэтому борьба за завоевание влияния среди крестьянских масс у нас находится в тесной связи не столько с борьбой с социал-демократией, сколько в связи с разоблачением, с беспощадным разоблачением, руководства мелкобуржуазных крестьянских партий, мешающих крестьянству итти влево и удерживающих этот процесс вызревания революционной ситуации. В рабочем классе во всех балканских государствах самое большое политическое влияние имеют наши компартии. Социал-демократия играет роль агентов фашизма. Социал-демократы получают места в страховых кассах, в различных социальных учреждениях и в то время, когда даже мелкобуржуазные политики отказались быть назначенцами в городских думах, социал-демократы сразу приняли фашистское предложение войти в состав гласных дум больших городов. Нашим партиям еще предстоит большая задача организационного охвата широких трудящихся масс как в городах, так в последнее время и в деревне.

Наша партия в Югославии, с установлением фашистской диктатуры, не только не смягчила своей борьбы, а даже усилила свою деятельность. Если посмотреть на статистику нелегальных изданий, то можно видеть, что коммунистическая партия Югославии с установлением военной диктатуры в течение 6 месяцев издала больше нелегальных воззваний, листовок, прокламаций,

114 чем даже за последние 3 — 4 года до военной диктатуры. Это обстоятельство сразу имело своим следствием то, что успех нашей партии и ее авторитет увеличились не только в глазах рабочих, но и крестьян. На почве усиления своей деятельности партия количественно возросла.

Конечно нашим братским балканским партиям предстоит еще очень много сделать. Но мы все очень хорошо сознаем, что в своих решительных боях коммунисты на Балканах должны рассчитывать на резервы крестьянства и угнетенных наций. Без союза с крестьянством у нас не может быть никакого победоносного вооруженного восстания.

Поэтому нам приходится зорко следить не только за тем, что происходит в промышленности, на предприятиях, но также и за тем, какие перемены происходят в сельскохозяйственной структуре, ибо от этих перемен зависит настроение крестьянства, а также и наша тактика по отношению к различным крестьянским слоям.

Ленский (Польша). Я думаю, что та характеристика основных новых моментов в международном положении и задач секций Коминтерна, которая дана в проекте тезисов, в общем и целом правильна, но мне кажется что в тезисах имеются некоторые существенные пробелы, на которые следовало бы обратить внимание.

Первым таким пробелом я считаю недостаточную характеристику процесса фашизации буржуазных государств; вторым — недостаточную характеристику роли социал-фашизма, особенно как проводника этой фашизации; в-третьих, в тезисах совершенно не упомянуто о нарастании кризиса фашистской диктатуры в таких странах, как Испания и Польша.

Далее, темп полевения масс охарактеризован одной общей формулой о постепенном переходе в контрнаступление и о нарастании революционного подъема. Эта формула относится ко всем странам, между тем мне кажется, что нужно было бы дать более индивидуализированную характеристику. Прежде всего нужно было бы охарактеризовать полевение масс в таких странах, как Германия, Франция и Польша, где этот процесс развивается успешнее, чем в других странах Западной Европы. Говоря о неравномерности процесса полевения масс в общеевропейском масштабе, следовало бы обратить на эти страны сугубое внимание.

Следующий момент, который не упоминается или упоминается только вскользь в тезисах,— это крестьянский и национальный вопрос, вопрос о резервах пролетарской революции, вопрос о наших союзниках, о гегемонии пролетариата в революционном крестьянском и национально-освободительном движении.

Наконец правая опасность сделалась специальностью только некоторых стран, главным образом Германии, Франции и Чехо-Словакии. Здесь дана характеристика наиболее типичных проявлений этой опасности. Мне кажется, что необходимо уделить внимание и другим секциям, прежде всего той секции, которую я представляю — компартии Польши.

Обострение внутренних противоречий капиталистической стабилизации и классовой борьбы настоятельно требует от буржуазии рационализации государственного аппарата, как орудия репрессий, хозяйственной политики и военной готовности. Нарастание элементов революционного кризиса ускоряет фашизацию буржуазных государств. Сущность ее заключается в сращивании трех организационных комплексов: крупнокапиталистических организаций, государственного аппарата и партийного, политического аппарата. Этот

115 процесс создаст предпосылки для непосредственной фашистской диктатуры, непременным условием которой является монополия управления независимо от парламентских комбинаций.

Такая монополия не означает еще исключительного существования одной только партии. Вполне возможно наличие системы буржуазных партий, пускающих в ход разную фразеологию при одновременном единстве фашистской практики и оформлении единой идеологии. Принимая фразы за дело, германские правые и примиренцы отрицают фашистскую роль социал-демократии, которая на деле осуществляет программу фашизма.

С другой стороны, упразднение парламентаризма может сопровождаться сохранением внешних форм парламентской демократии. В этом пожалуй заключается своеобразие процесса фашизации германской буржуазной республики. Здесь необходимо избегать итальянского схематизма.

Фашистский переворот в Италии характеризует бессилие так называемых «демократических» и социалистических партий, как плотины против революции. Революционная волна отразилась также там и на армии. Итальянский фашизм создал на средства крупного капитала более надежную армию, оттолкнув революционную волну, и провел основательную реорганизацию государственного аппарата и всей партийной системы. Фашистская партия впитала в себя кадры прежних партий, заняв целиком монопольное и исключительное положение, причем распад демократических партий произошел не из-за их опасности, а из-за непригодности для фашизма.

В других условиях произошел фашистский переворот в Польше.

Ему не предшествовал разгром авангарда пролетарской революции. В момент переворота существовал лишь зародыш фашистской партии. Орудием переворота была прежде всего армия при содействии рабочих, крестьянских и городских мелкобуржуазных масс. Видную роль в майском перевороте играли соглашательские партии, прежде всего ППС.

Отсюда слабые стороны польского фашизма, затрудняющие развитие стройной фашистской системы. После 3 лет существования фашистская диктатура не смогла создать единой, цельной, широко разветвленной монопольной массовой политической организации. Отсюда необходимость использования ею соглашательских партий, особенно ППС в борьбе с развивающимся революционным движением.

Роль ППС в фашистской системе увеличилась в связи с нарастанием революционного подъема и кризиса фашизма. В этом отношении Польша выдвигается на первый план, как одно из наиболее слабых звеньев стабилизации международного капитализма. Здесь мы имеем развертывающийся экономический кризис и очевидное нарастание политического кризиса фашистской диктатуры.

Последние месяцы внесли заметное обострение экономического кризиса.

Наибольшей остротой отличается денежный кризис, подрывающий устойчивость польской валюты. В наихудшем положении находится текстильная промышленность, где торговый оборот в сравнении с прошлым годом упал на 50%. Значительно сократилось жилищное строительство. Только военная промышленность идет полным ходом. Фашистское правительство продолжает политику «этатизма», тесно связанную с военными приготовлениями против СССР. Растет безработица, вызываемая рационализацией и экономическим кризисом. Четвертая часть промышленного пролетариата лишена работы. Происходит вместе с тем локаутирование рабочих. Стоимость польского

116 вывоза уменьшается с каждым месяцем, тогда как ввоз английских, французских и американских товаров находится в привилегированном положении.

Неимоверно разбухший бюджет фашистского правительства (на 1 млрд. золотых больше 1927/28 г.) разорительным бременем ложится на трудящиеся массы. Уже теперь 25% общей суммы налогов выжимается при помощи экзекуций. Общим бедствием является дороговизна, обогнавшая в период фашистского режима на 60% рост заработной платы.

Она ударяет также по обедневшим слоям мелкой буржуазии. Политика дэмпинга и взвинчивание цен картелями влекут за собой небывалое расширение «ножниц». Хозяйственный застой, низкий курс акций, задолженность польской промышленности содействуют дальнейшему усилению позиции заграничного капитала. Вместе с тем финансовый капитал проводит дальнейшую централизацию продукции. Самые большие предприятия Верхней Силезии переходят в руки финансовой группы Гарримана, образуя огромный трест по обеим сторонам польско-германской границы. Заграничный финансовый капитал, овладевая при участии польской финансиеры хозяйственной жизнью страны, проводит некоторую сумму инвестиции. Все более централизованный и монополистический, империалистический характер польского капитализма, все более острая борьба на рынках, все более дэмпинговый характер вывоза,— усиливают стремление к экспансии, обостряют империалистическую политику польского фашизма.

И вот, в связи с этим положением, все ярче обнаруживается неустойчивый, гнилой и крайне противоречивый характер временной капиталистической стабилизации в Польше. Эти противоречия польская буржуазия пытается преодолеть путем лихорадочно подготовляемой войны против СССР.

Подписание польским фашистским правительством протокола Литвинова было лишь маневром, имеющим целью усыпить массы, скрыть перед ними ускоренный темп военной подготовки. Экономический кризис в Польше совпадает с усилением ее международной роли, как организатора антисоветского блока на Востоке под предводительством Англии и Франции.

В связи с обострением внутренних противоречий капиталистической стабилизации, в связи с экономическим кризисом и бешеным наступлением буржуазии растут революционные настроения в широких массах пролетариата и крестьянства, переходящих в широкое контрнаступление.

На почве дороговизны и рационализации уже после великой лодзинской стачки, которая сигнализировала революционный подъем в Польше, вспыхивает ряд частичных забастовок, отличающихся резкостью и упорством, во всех промышленных центрах Польши, Западной Украины и Белоруссии. Эта волна ударила по основам фашистской диктатуры и ее арбитражной политики. Тщетно социалисты пытаются затормозить экономическую борьбу рабочего класса, принимающую везде политический характер. Некоторые забастовки непосредственно направлены против политических репрессий прежде всего в защиту рабочих, выбрасываемых за революционную деятельность. О нарастании более крупных боев свидетельствует забастовочное напряжение в Домброве и Верхней Силезии среди горняков и металлистов, выражающих враждебность к правительственному арбитражу. Происходят бурные демонстрации безработных. Весьма характерны делегатские выборы в Варшаве, где, несмотря на объединенный террор фашистов, социал-фашистов и фабрикантов, левая получила в важнейших частных фабриках 15 мандатов, а ППС только 7 мандатов.

117 На муниципальных выборах в Челядзи аннулированный антифашистский список левых рабочих собрал 55%/о общего количества голосов. Подобную победу левые одержали недавно в Люблине и Пабияницах, а также ряд выборных успехов в других городах.

Глубокое брожение против фашистского режима охватывает крестьянские массы, проявляясь наиболее резко в сопротивлении налогам, комасации и ликвидации сервитутов. На этой почве происходят массовые выступления деревенской бедноты и кровавые столкновения с полицией.

Усиливается национально-освободительное движение в Западной Белоруссии и на Украине, выражающееся в ряде выступлений против помещичье-капиталистической оккупации и ее соглашательских пособников.

Наиболее яркий свет на полевение масс в Польше бросают результаты первомайского праздника. Этот праздник свидетельствует о довольно высоком уровне процессов революционизирования рабочих и крестьянских масс, которые в условиях неимоверного террора демонстрировали под знаменами компартии Польши.

Произошли массовые первомайские демонстрации в Варшаве, в Лодзи, Львове, Домброве, в Люблине, в Вильне и других городах. Громадное большинство наших демонстраций отличалось необыкновенным упорством. Их новая характерная черта заключалась в том, что на этот раз мы выступали отдельными шествиями, с боем продвигались вперед и в кровавых столкновениях с полицией отстаивали за собой площади. Продолжительные бои на улицах, отстаивание знамен и в результате сотни раненых являются лучшим доказательством роста контрнаступательных стремлений и революционной активности в рабочем классе.

Весьма характерно также широкое участие в наших демонстрациях революционного крестьянства, десятками тысяч пробравшегося в города через всякие полицейские преграды. Это говорит уже о переломе в деревне. Это доказывает лучше всего, что рабоче-крестьянский блок под руководством компартии уже претворился в массовое революционное действие.

Наконец необходимо отметить фабричные баррикады в Пабияницах, где несколько тысяч рабочих оказывали продолжительное сопротивление полиции, выступив в защиту уволенного делегата. Было ранено несколько полицейских. Этот симптом говорит о боевом напряжении среди отдельных частей пролетариата, переходящих к высшим формам борьбы.

Партия должна прежде всего охватить и претворить стихийное движение масс в демонстрации и политические забастовки, должна координировать разрозненные экономические выступления рабочих и крестьян, придавать им определенно антифашистский характер, организовывать крупные забастовки в отдельных отраслях промышленности и держать курс на всеобщую забастовку при благоприятных объективных условиях, создавать массовую самозащиту, ломать рамки фашистского режима и на ежедневном опыте внедрять в массы сознание необходимости борьбы за власть, за диктатуру пролетариата.

Вот что мы понимаем под термином «поднятия движения масс на высший уровень».

И, при нарастании кризиса фашистской диктатуры, как я уже отметил, возрастает роль ППС и ее разновидностей, как плотины против надвигающейся революции. Роль соглашательских партий в общей системе фашизма заключается в том, чтобы при помощи радикально-демократической фразеологии отвлекать массы от борьбы против фашистской диктатуры и вовлекать

118 их в орбиту фашистской политики. С приходом к «власти» Макдональда эта роль еще более увеличивается. Приход правительства Макдональда рекламируется ППС, как начало демократическо-пацифистской эры, которая должна вызвать крупные перемены в Польше. Выступая как спасители «правопорядка», вожди ППС хотят выторговать себе большее участие в госаппарате и в теплых местах у фашистского корыта. Их «демократическая» оппозиция на деле является для фашизма своего рода клапаном безопасности перед революционным движением. Возрождение парламентско-демократических иллюзий среди мелкой буржуазии, разоряемой кризисом и налогами, давит также на широкие слои рабочего класса и эксплоатируемого крестьянства. Вот почему левая фразеология ППС представляет теперь главную опасность, тем более что отдельные звенья компартий сами поддались натиску иллюзии масс о мнимом полевении ППС, и о мнимой борьбе между нею и фашизмом. Последний пленум нашего ЦК подчеркнул, что партия должна усилить борьбу против ППС и ее разновидностей, продолжая решительно бороться против другой агентуры фашизма — ББС ¹, покончить со всякими попытками проведения единого фронта с социал-фашистами, организуя единый антифашистский фронт снизу, направить усилия на овладение крупными фабриками, вытесняя из них фашистов и социал-фашистов, укрепить гегемонию пролетариата и свое руководство в революционном крестьянском и национально-освободительном движении.

Серьезные правые ошибки на местах, приведшие к целому ряду попыток создания единого фронта с социал-фашистами (предлагающими нам, между прочим, в некоторых местах единый фронт), имели как идеологическую основу неопределенные до сих пор партией правые взгляды тт. Костржевой и Стефанского на роль социал-фашизма и на взаимоотношения между социализмом и фашизмом.

Сущность этих взглядов заключалась в рассматривании соглашательских партий, как силы идеологически, политически и организационно несовместимой с фашизмом. По мнению тт. Костржевой и Стефанского польский фашизм, ликвидировав «программу демократического развития» этих партий, бьет по ним смертным боем и на их развалинах точно так же, как это утверждает Тальгеймер, создаст свою «надклассовую» монопольную партию. По мнению т. Стефанского, радикально-демократическая фразеология ППС одним своим острием ударяет по основам фашистской диктатуры, т. е. играет объективно революционную роль. В статьях т. Стефанского ППС объективно выступает в роли силы, борющейся на два фронта: против коммунизма и фашизма. Она якобы упорно сопротивляется фашизму, защищая перед ним свою самостоятельность. И когда это сопротивление по словам т. Стефанского не было преодолено путем натиска, фашизм «не поколебался разбить ППС». Но и после раскола вожди не сдают оружия, оказывая «упорное сопротивление». Тов. Стефанский внутренние трения в фашистском лагере изобразил как борьбу двух несовместимых идеологий и организационных систем, в то время когда весь фронт борьбы, борьбы фашизма и социал-фашизма направлен против революционного движения в Польше, против компартии Польши как его гегемона и против СССР как очага и опоры международной пролетарской революции.

Концепция тт. Костржевой и Стефанского не видит особой неустойчивости, загнивания и крайнего обострения внутренних противоречий капитали-

¹ Т. н. Блок беспартийных социалистов.

119 стической стабилизации и классовой борьбы, в частности процесса левения масс в Польше, усиливаемых непосредственным соседством СССР, как факторов, тормозящих создание массовой монопольной партии фашизма. Основой этой концепции был непреодоленный взгляд тт. Костржевой и Бранда на стабилизацию, как на план, означающий «золотой дождь займов», попытку «оздоровления» польского капитализма и «успокоения крестьянских и рабочих масс при помощи подкупа их верхних слов», при помощи «прав для национальных меньшинств» и «принудительных мер по отношению к некоторой части деревенских магнатов», этот взгляд был подвергнут критике в открытом письме ИККИ в августе 1926 г. Однако в своей прошлогодней брошюре т. Бранд опять переоценил стабилизационные возможности польского фашизма и отрицал империалистические тенденции польского капитализма, как «действительность сегодняшнего дня».

Существует также тесная связь между этой концепцией и взглядом т. Костржевой на самостоятельную роль мелкой буржуазии, которая до фашистского переворота в Польше, якобы, пыталась реализовать свою «программу демократического развития» — IV съезд нашей партии отверг точку зрения т. Костржевой, указав, что подчеркивание «самостоятельности» мелкой буржуазии связано с ее практикой переоценкой, из чего могут получиться неправильные тактические выводы.

Ошибочные взгляды тт. Костржевой и Стефанского затруднили последовательную борьбу против «левых» маневров ППС и на практике вели к многочисленным оппортунистическим ошибкам, которые представляют наиболее актуальные проявления правой опасности в нашей партии. Эти взгляды, затрудняющие партийным кадрам ясное понимание особенностей «третьего периода» и способствующие затушевыванию революционной перспективы, всякого рода хвостизму, сугубо опасны в переживаемый нами период революционного подъема.

Поэтому последний пленум направил против них огонь критики, как против главнейших факторов правой опасности. Эти взгляды идут вразрез с линией партии и резолюциями VI конгресса Коминтерна. Наш ЦК уже давно подчеркнул процесс органического срастания ППС с фашизмом и перерастания его псевдосоциалистической идеологии в фашистскую идеологию. На последнем пленуме ЦК тт. Костржева и Стефанский обнаружили полнейшее отсутствие подлинной самокритики. На одном из заседаний Политсекретариата ИККИ т. Стефанский под давлением критики как будто бы признал свои ошибки. Однако на последнем пленуме нашего ЦК он взял фактически назад свое заявление и таким образом подвел Политсекретариат. Он вместе с т. Костржевой защищал и углубил свои ошибки. Оба эти товарища обнаружили определенное сползание с большевистской линии партии. Пленум сделал соответственные организационные выводы, чтобы не на словах, а на деле бороться с правыми отклонениями от линии VI конгресса Коминтерна.

Главнейшей задачей по линии борьбы с правой опасностью является сейчас основательное (начиная с ячеек и кончая окружными комитетами) преодоление в партии оппортунистических взглядов тт. Костржевой, Стефанского и Бранда. Я уверен, что наша партия справится с этой задачей тем более что нельзя отожествлять всего бывшего большинства с его правой, погрязшей в оппортунизме, верхушкой. На последнем пленуме нашего ЦК уже началось расслоение бывшего большинства, разрушение фракционных пере-

120 городок. Этот процесс дифференциации, сплочения всех партийных сил на линии VI конгресса Коминтерна будет залогом дальнейшей консолидации партии. В основе ее должна лежать последовательная без всяких колебаний борьба против правого уклона и примиренческого отношения к нему. Пленум Центрального комитета взял твердый курс на решительное искоренение всякой фракционности, откуда бы она ни исходила. Обратив внимание партии на тревожные проявления организованной правой оппозиции, которые имели место и в комсомоле и в варшавской партийной организации, пленум одновременно заявил, что никаких поблажек всяким другим пережиткам фракционности он делать не будет. Пора кончить с фракционной борьбой, которая несомненно замедлила темп развития нашей партии. В этом отношении правильно то указание, которое имеется в последних тезисах Коминтерна. Она мешала партии руководить боями пролетариата. Если партия разбивалась и крепла, то она крепла вопреки фракционной борьбе. Вне всякого сомнения, что диспропорция между огромным влиянием партии среди рабочих и крестьянских масс и организационным охватом, закреплением его была бы несравненно меньше при полнейшей большевистской сплоченности партии. Это правильно. Но, по-моему, неправильна та оценка, которая дана внутренним весьма существенным разногласиям в нашей партии. Они протекают по той же линии, по которой протекают разногласия между оппортунизмом и большевизмом во всех секциях Коминтерна. Поэтому нельзя утверждать, что в нашей партии происходит теперь беспринципная борьба. Нужно отделять две вещи, нужно сказать, что та борьба, которую повел последний пленум Центрального комитета и поведет вся партия против правой опасности, является существенной и серьезной политической борьбой. И одновременно, что партия, при проведении курса на консолидацию, на организацию массовых боев должна решительно покончить с фракционностью, оградить отдельные организации от неисправимых фракционеров.

Вот эти две вещи нужно сказать по-разному. Нужно сказать так, чтобы не смешивать все в одну кучу.

Я мог бы кончить пожеланием, чтобы та помощь, которую до сих пор Коминтерн оказывал нашей партии, помощь, которая выражалась в целом ряде важнейших директив, чтобы она продолжалась и дальше. Я бы желал, чтобы этот расширенный пленум ИККИ поддержал наше обновленное руководство в борьбе с правыми уклонами, в борьбе за массы и за низвержение фашистской диктатуры.

Мартынов (СССР). Вопрос о социал-фашизме имеет сейчас огромное принципиальное значение, между тем ни в тезисах, ни в основных докладах не было дано определения социал-фашизму. Тов. Бела Кун попытался здесь восполнить этот пробел. Я в общем и целом согласен с тем, что говорил т. Бела Кун. Но я нахожу однако, что в речи т. Бела Куна был один пробел. Именно: он недостаточно оттенил разницу в социальных корнях, разницу в классовой структуре чистого фашизма и социал-фашизма.

Все виды фашизма берут свое начало от империалистической войны. Тот факт, что в империалистической войне хищнический империализм буржуазии разных стран выступал под флагом, под маской борьбы за национальное самосохранение, что во имя этого национального самосохранения ему удалось установить «бургфриден» (гражданский мир) между разными классами при открытой диктатуре пра-

121 вительств и при помощи этого бургфридена вести организованное военное хозяйство,— это уже создало основные предпосылки для фашизма. Идеологические корни фашизма Муссолини, фашизма Пилсудского и социал-фашизма современной социал-демократии одинаково восходят к военному времени. И недаром «Штальгельм», орган фашистского «Стального шлема», писал еще в 1927 г.: «Нам нужен тот социализм, который мы имели на фронте».

Однако эти исторические предпосылки для фашизма превратились в самый фашизм только тогда, когда империалисты, воевавшие друг с другом, обратили острие своего оружия против пролетарской революции. Классический фашизм сложился в период наиболее острой разрухи в странах, где буржуазия была более слаба или ослаблена и где буржуазное хозяйство было наиболее расстроено. (Пейман: «Это химически чистый фашизм».)

Да, химически чистый фашизм, как фашизм итальянский и как тот очень родственный ему по форме фашизм, который мы имели в Южной Германии, в Баварии — гитлеровский фашизм. Особенность этого фашизма заключалась в том, что ему для спасения буржуазии от пролетарской революции пришлось мобилизовать разоренные войной и инфляцией городские мелкобуржуазные и крестьянские массы. Интересно, что итальянский фашизм, как правильно указывал т. Бела Кун вначале, когда он только складывался, когда он еще не пришел к власти, когда он еще боролся за власть, имел очень сильные черты социальной демагогии. Только таким путем он мог стать массовым движением и увлечь за собой массы недовольной мелкой буржуазии и деклассированных элементов. Именно поэтому он выступал под флагом борьбы не только против революционного пролетариата, но и как будто бы против буржуазии. То же мы наблюдали в Германии в период от 1920 до 1923 года со стороны баварских национал-социалистов гитлеровского толка. Вот например чего требовала программа гитлеровцев: участия рабочих в прибыли предприятия; борьбы против евреев и парламентаризма; уничтожения доходов, не требующих никакого труда; уничтожения ростовщичества; конфискации имущества, образовавшегося из доходов от спекуляции в военное время; передачи трестов в руки государства; передачи наиболее крупных магазинов в руки городского самоуправления; смертной казни спекулянтам и ростовщикам; вместо парламента — палаты представителей сословий и профессий. Вы видите, какая тут масса социально-демагогических элементов у гитлеровцев! Так было и у итальянских фашистов до того, как они пришли к власти.

В период частичной стабилизации капитализма эти яркие социально-демагогические элементы фашизма отпадают. Они отпали в Италии, когда фашизм пришел к власти и стал открытой, почти без всяких прикрас диктатурой крупной буржуазии. Несколько аналогичную эволюцию проделала пилсудчина в Польше. То же самое произошло и в Германии. Фашизм первого периода, главным образом мелкобуржуазный, в период хозяйственного распада уступил место новым формам фашизма. Усилился «Стальной шлем», который освободился от описанной нами социальной демагогии в форме призывов к мнимой кровавой борьбе со спекулянтами, ростовщиками и т. д., прикрывающей действительную кровавую борьбу с пролетариатом. В органе «Штальгельм» мы можем увидеть программу, которую он развивает. Вот что пишет «Штальгельм»:

122 «Чего хочет национализм? Он хочет избавления народа от разъедающих его противоречий; он хочет освобождения от механизма государственной власти, который не представляет собой плоть от плоти народа, а является искусственно созданным (т. е. от парламентаризма. — А. М.). Он не хочет классов, а только объединенности. Он хочет, чтоб решающим фактором для германского народа была бы нация, а не партия. Национализм хочет правового положения вместо разных преимуществ; он хочет действительного равноправия, а не всех под одну гребенку стригущего равенства (т. е. хочет сохранения классового общества, но без классовой борьбы. — А. М.), он хочет законности, а не самоволия; он хочет общности и сотрудничества, а не классовой борьбы; он хочет порядка, а не отказа от него; он хочет дисциплины, а не капризов отдельных людей».

И дальше он пишет:

«Национализм хочет ответственности и правительства с одним человеком во главе; он сегодня не требует какой-либо определенной формы государственной власти, но он не хочет безответственного управления государством со стороны 500 человек, он не хочет парламентаризма».

И, наконец, он пишет:

«Национализм не отделим от социализма. Но нам нужен не марксистский социализм коммунистов и не буржуазный социализм жестов социал-демократии, но тот социализм, который мы имели на фронте как необходимость, хотя и в другой форме».

Вы видите тут почти слепок с итальянского фашизма, но с итальянского фашизма второй формации, т. е. с итальянского фашизма стабилизационного периода, когда он уже пришел к власти и утвердил свою власть. Социальная база этого фашизма несколько изменилась по сравнению с периодом 1920 — 1923 гг. Этот фашизм в период частичной капиталистической стабилизации усиленно устремился в рабочую среду. Правда, «Стальной шлем» сильно преувеличивает степень своего влияния на рабочих. Он сам говорит, что в его организациях имеется 80% рабочих. В действительности у него вероятно не более 25% рабочих. Характерно, что его социальной базой являются, наряду с преобладающими в нем мелкобуржуазными элементами, рабочие, неорганизованные в профсоюзы, неквалифицированные рабочие, сельскохозяйственные рабочие, рабочие, часть которых давно безработны, или такие, которым угрожает безработица, в значительной степени элементы деклассированные. Наряду с ними в «Стальном шлеме» имеются служащие, чиновники, ремесленники и кулацкие элементы деревни. В фашистской партии «национал-социалистов» процент рабочих гораздо больший. Там около 60% рабочих и тоже рабочих преимущественно неорганизованных, хуже оплачиваемых и отчасти безработных. В нынешней программе национал-социалистов тоже меньше элементов описанной выше социальной демагогии фашистов периода 1920 — 1923 гг.

Программа фашизма периода частичной стабилизации капитализма перекидывает мост от фашизма к социал-фашизму, ибо социал-фашизм эту программу по сути проводит, хотя и прикрывает ее социалистической и демо-

123 кратическо-пацифистской фразеологией. Но существенная разница между современным фашизмом и социал-фашизмом та, что социальная база у них неодинакова. Если фашизм периода частичной стабилизации капитализма, как итальянский фашизм, стоящий у власти, как «Стальной шлем», который развился в период частичной стабилизации капитализма, как современные национал-социалисты, непосредственно руководится крупной буржуазией и опирается главным образом на мелкую буржуазию и отчасти на деклассированных рабочих или рабочих малосознательных из наиболее худооплачиваемых слоев, то социал-демократический социал-фашизм опирается на рабочую аристократию, на верхушку рабочего класса, входящую в реформистские профсоюзы и командующую ими. Здесь основная разница между ними.

Социал-демократия, опирающаяся на рабочую аристократию, сросшаяся с буржуазным государственным аппаратом и трестовским капиталом, с самого начала частичной стабилизации капитализма выставила на своем знамени хозяйственную демократию, промышленный мир, удушение классовых боев, систему арбитража. Когда пролетариат начал переходить в контрнаступление, когда начали все явственнее вырисовываться перспективы революционного подъема и когда буржуазия поставила в порядок дня вопрос о диктатуре, социал-демократия взяла на себя выполнение этой задачи и быстро стала превращаться в социал-фашистскую партию. Таково происхождение социал-фашизма.

Социал-фашизм быстро развивается в Германии. В других индустриальных странах мы не видим еще такого быстрого развития социал-фашизма. Но не подлежит никакому сомнению, что все предпосылки для этого имеются во всех индустриальных странах, в том числе и в Англии.

Характерно для социал-фашистов, как идеологов современной рабочей аристократии, то, что они совершенно чужды тем формам социальной демагогии, к которым прибегали фашисты прежней формации для того, чтобы маскировать перед массами свою роль спасителей буржуазии от пролетарской революции. Фашисты прежней формации, одной рукой расстреливая революционных рабочих, другой рукой писали на бумаге лозунги о расстреле ростовщиков, о конфискации их имущества и т. п., которые на бумаге и оставались.

Социал-фашисты, идеологи степенной рабочей аристократии, на такие авантюры не пускаются, такой игры с огнем избегают. Они и на словах не посягают на жизнь и имущество ни одного слоя, ни одной прослойки буржуазии. Для одурачивания рабочих они довольствуются тем, что современный «организованный капитализм», т. е., проще говоря, трестовский капитализм, называют социализмом. И даже «левые» социал-демократы, наиболее опасные для нас, главная задача которых заключается в том, чтобы удержать под влиянием социал-демократии левеющие рабочие массы, очень осторожны в своих выражениях и ограничиваются тем, что говорят туманные, расплывчатые революционные фразы и пишут слово революция с большой буквы.

Не подлежит никакому сомнению, что в предстоящих огромных классовых боях в ряде стран первые и наиболее ожесточенные бои будут происходить между пролетарскими массами, между революционным пролетариатом и рабочей аристократией, возглавляемой социал-фашистской социал-демократией. Несомненно, что в наиболее промышленных странах, как Германия, Англия, предстоит непосредственная гражданская война между пролетариатом и рабочей аристократией, которая является теперь передовым отрядом

124 буржуазной контрреволюции. Это будет самая серьезная борьба. Что касается фашистских организаций чистого типа, то их контрреволюционная роль в этих передовых промышленных странах несомненно будет относительно менее важной. Фашизм чистого типа будет в обстановке войны или гражданской войны нашим наиболее сильным противником лишь в тех более отсталых, полуаграрных странах, где фашизм чистого типа находится у власти. Что касается рабочих, входящих в фашистские организации, то, как только начнет вырисовываться перспектива нашей возможной победы, значительные слои этих малосознательных безработных или неквалифицированных рабочих, идущих сейчас в фашистские организации для того, чтобы получить при содействии этих организаций кусок хлеба, перейдут к нам.

Несомненно, что как только эти малосознательные низшие слои рабочих почувствуют, что есть надежда на победу пролетариата, они перемахнут на другую сторону. При революционной ситуации в фашистских организациях останутся элементы буржуазные, деревенские кулацкие элементы, часть городских мелкобуржуазных элементов, но ничтожное число рабочих.

Другую картину мы будем наблюдать в лагере социал-демократии, в лагере социал-фашизма. Не подлежит сомнению, что рабочая аристократия, уже непосредственно сросшаяся с буржуазным государством и капиталистическим аппаратом, будет драться до последней капли крови с нами. Эта верхушка рабочей аристократии не будет колебаться. Это есть наиболее твердый оплот буржуазии, с ней будет самая отчаянная борьба. Бои будут очень трудные, но залогом нашей победы является то, что эти бои будут протекать в обстановке неуклонного упадка капитализма и все более обостряющегося кризиса капитализма. И одним из показателей этого упадка капитализма является тот общий факт, что капитализм в настоящую эпоху, с одной стороны, ищет спасения в отказе от парламентаризма и в установлении открытой диктатуры, с другой стороны, уже не может, уже не смеет установить ее, как открытую диктатуру буржуазии. Он должен пользоваться для этого прикрытием. В чисто фашистских странах капитализму приходилось спасать себя при помощи мелкой буржуазии под демагогическими мелкобуржуазными фашистскими лозунгами. В индустриальных странах капитализм в первый послевоенный период спас себя при помощи социал-демократии под лозунгом чистой демократии. В настоящий третий послевоенный период капитализм в индустриальных странах для своего спасения опять прибегает к социал-демократии, но уже социал-фашистской социал-демократии, выдвинувшей лозунг диктатуры. Правда, эта социал-фашистская социал-демократия не прибегает к тем рискованным формам социальной демагогии, к которым прибегали в свое время — в период 1920 — 1923 гг. — фашисты. (Возглас: «А левая социал-демократия?..»)

Да, «левые» социал-демократы прибегают для обмана масс к революционным фразам. Но маскировать свое контрреволюционное дело призывами к погромам ростовщиков, как в свое время гитлеровцы, они не станут. Для их аудитории это и не требуется. В этом разница между ними. Но конечно, когда понадобится громить коммунистов, то они от этого никогда не откажутся. Будьте спокойны. Это «левые» социал-демократы уже делали. Революционных пролетариев — коммунистов — левые социал-демократы уже расстреливали. Но как бы там ни было, факт, что буржуазия для своего спасения в индустриальных странах устанавливает открытую диктатуру руками социал-фашистов. Это показывает, что самый опасный и самый сильный

125 наш враг будет социал-фашизм во всех крупных промышленных странах. Но то, что буржуазия вынуждена выступать теперь не открыто со своей диктатурой, что она устанавливает сейчас свою диктатуру, прикрываясь социал-фашизмом, есть один из ярких признаков гниения капиталистического строя и один из залогов нашей победы.

Рэст (Англия). Приход к власти в Англии рабочего правительства заставляет пленум обратить самое пристальное внимание на общеполитическую ситуацию Великобритании, а также на внутреннее положение в английской партии, поскольку приход к власти рабочего правительства, являясь сам по себе выражением слабости буржуазии, повлечет за собою крупные массовые битвы, в которых партия призвана будет сыграть руководящую роль. В результате саморазоблачения рабочей партии, как правящей партии, положение вещей в Великобритании даст нам реальную базу для создания массовой коммунистической партии.

На этом пленуме мы должны точно выяснить причины недочетов английской партии и добиться согласия партруководства с теми предложениями, которые будут сделаны в интересах преодоления этих недочетов и создания базиса для дальнейшего развития партии в Англии.

Я подчеркну прежде всего факты, иллюстрирующие положение внутри партии. В настоящее время у нас в английской партии всего только 4 тыс. членов. Почти все новые члены, вовлеченные в партию в результате работы, проделанной партией во время всеобщей стачки и локаута горнорабочих, снова ушли из наших рядов. На последних всеобщих выборах нам удалось собрать только 50 тыс. голосов. Мы фактически убедились, что многие из сочувствующих нашей партии элементов, на поддержку которых мы рассчитывали, голосовали за рабочую партию, потому что мы не сделали всего, что было нужно для того, чтобы убедительно показать им подлинный характер рабочей партии. Кроме того партия совершенно оторвана от предприятий, ей не удалось закрепиться на крупных заводах.

Количественная слабость нашей партии и небольшое число полученных нами на всеобщих выборах голосов объясняются главным образом тем, что партия не сумела провести в жизнь линию, сформулированную Коминтерном, и что она совершила ряд правых и сектантских ошибок.

Каково нынешнее положение в английской партии? Партия переживает критический период. Третий период послевоенного капитализма означает для английской партии прежде всего весьма резкий перелом в области ее традиций, деятельности и методов работы. Перелом этот встречал большое противодействие именно в силу особенностей исторического развития партии и в силу этого необходимо решительно бороться со всяким противодействием.

Деятельность нашей партии в течение многих лет в силу исторических условий несколько напоминала работу левого крыла в рабочей партии. Разумеется английская партия страдает от того, что стоит лицом к лицу с весьма сильно закрепившимся реформизмом, с мощной лейбористской и профсоюзной бюрократией. Крайне трудно добиться перелома в партии в силу этих традиций. Тот факт, что партия вообще политически слаба, что коммунистическая партия сложилась из старых социалистических организаций, не обладавших ничем, похожим на большевистские традиции, что у нас в партии еще не было проведено подлинно углубленной политической дискуссии, в которой ясно и отчетливо выявились бы существующие разногласия, и наконец тот факт, что партии ни разу еще не пришлось сдать испытания

126 в процессе решительного революционного выступления — все эти факторы затруднили партии перемену тактики. Одна из серьезнейших особенностей нынешней ситуации заключается в том, что партруководство еще в меньшей степени, чем членская масса, осознает необходимость перелома. Партруководство своей деятельностью тормозило независимую критику в рядах членской массы и не только не способствовало усилению самокритики, но, наоборот, задерживало ее развитие.

Тов. Кэмпбелл в своей речи не сделал попытки вскрыть всю серьезность положения партии, а только приводил оправдания и старался скрасить ситуацию.

Говоря например о полевении масс, т. Кэмпбелл выразил большое удовлетворение по поводу того, что Коминтерн признал наличие депрессии в рядах английского пролетариата после всеобщей забастовки и локаута горнорабочих. Это открытие не ново. Беда главным образом заключается в том, что руководство английской партии видело только эту временную депрессию, а не основной факт полевения масс. Это необходимо отметить, ибо основное, что мы наблюдаем в настоящее время в рядах английского пролетариата, это не депрессия, а полевение.

Тов. Кэмпбелл равным образом резко критиковал левые сектантские уклоны. Правда, левые уклоны были, но они возникают в основном в результате правых ошибок руководства. По-моему, т. Кэмпбелл оказал бы большую услугу, если бы он резко выступал не против левых, а против правых уклонов, которые имели место и которые могут повториться.

Важно то, что, начиная с IX пленума, между нашим партруководством и Исполкомом Коминтерна был ряд — разногласий, которые достигли своего апогея к моменту нынешнего пленума, и поэтому нам необходимо до конца вскрыть корни этих споров. Разногласия эти не личного свойства. Эти разногласия касаются оценки стабилизации, полевения и перспектив революционной борьбы в Великобритании. Об этих разногласиях свидетельствует спор, имевший место на IX пленуме, а также то, что партия не сумела поднять членскую массу до условий новой ситуации, оказывала поддержку Мэкстону и Куку, не изменила своей профсоюзной тактики, что материалы, составленные ЦК к партсъезду, были ближе к старой, чем к новой, линии и что это последнее обстоятельство заставило ИККИ принять меры к внесению коренных изменений в текст резолюций.

Я должен однако упомянуть о письме, посланном президиумом тотчас же после съезда партии в январе месяце. Письмо это было единогласно принято Центральным комитетом, но последний в то же время принял еще более пространную, чем самое письмо, резолюцию, отличавшуюся значительной путаницей, отнюдь не исходившую из основ, установленных ИККИ, и фактически смазывавшую разногласия по вопросу об оценке перспектив революционной борьбы в Великобритании.

Какое значение этому письму придали некоторые руководящие товарищи, явствует из того факта, что хотя это письмо было единогласно принято, некоторые руководящие товарищи, в том числе Кэмпбелл и Ротштейн, накануне выборов выдвинули предложение о том, чтобы компартия призвала рабочих голосовать за лейбористских кандидатов в тех округах, где компартия не выставила своих кандидатов. Разумеется этому должна была сопутствовать выдержанная в критическом духе декларация и т. п. Но такое предложение свидетельствует о непонимании тактики партии и, будучи вы-

127 полнено, принесло бы компартии поражение, ибо она не смогла бы выявить свою полную независимость от рабочей партии.

В письме говорится также о новом ЦК, выбранном на партсъезде. ИККИ заявил, что новый ЦК, выбранный на основе свободных выборов, является для нас источником большого беспокойства. Ситуация, создавшаяся на съезде, требовала, прежде всего, вовлечения в состав ЦК новых элементов. Съезд показал, что именно в английской партии налицо опасность сформирования небольшой группы лидеров, недостаточно связанных с активной жизнью партии и с активной борьбой рабочих.

Этот вопрос был поставлен весьма определенно, весьма критически, но как же он был понят? Вот как: после всеобщих выборов была начата «реорганизация» Политбюро, приведшая к удалению из его состава тт. Галлахера и Мерфи, которые в известной мере выступали в роли критиков при формулировании тактики партии. Такова «реорганизация», предпринятая после получения письма ИККИ, критиковавшего руководство, и после уроков всеобщих выборов.

Во время партсъезда было выдвинуто пожелание о том, чтобы в состав ЦК не были введены двое товарищей, как работающие в Коминтерне. А теперь т. Кэмпбелл говорит нам, что устранение тт. Галлахера и Мерфи и предлагавшееся во время партсъезда устранение Арнота и меня не имело ничего общего с тактикой, с проведением новой линии, что это некая внезапная общая перетасовка, которой не следует придавать политического значения.

Такое заявление не только наивно, но имеет политическое значение, поскольку оно показывает недооценку неизбежности резких перемен в результате устранения этих товарищей из ЦК и введения в состав Политбюро других товарищей, деятельность которых в связи с проведением новой линии весьма неудовлетворительна.

Сейчас же после вынесения этого решения ЦК комсомола обратился в Политбюро английской партии с письмом, в котором говорится, что

«...принятие письма КИ обнаруживается только в устранении товарищей, занявших до некоторой степени критическую и левую позицию. Такой образ действий может только означать принятие письма КИ на словах, для того чтобы на деле бороться против него. Ввиду этих фактов мы считаем бесспорным наличие кризиса в политической жизни партии. Поэтому мы призываем Политбюро партии: а) просить Коминтерн о назначении комиссии для обсуждения всего вопроса о руководстве КП Великобритании и б) созвать партконференцию, которая обсудила бы результаты расследования комиссии КИ и выбрала бы новое партруководство для проведения в жизнь новой линии и письма Коминтерна».

Как видите, с точки зрения ЦК КСМ эти решения продиктованы весьма серьезной ситуацией.

Тов. Кэмпбелл сказал, что ЦК искренне старается выполнить свои задачи. Это само собою разумеется, и никто не собирается брать под сомнение искренность партруководства и его стараний выполнить стоящие перед ним задачи. Но дело не в искренности. Никто не станет обвинять товарищей в беспринципности. Никто не будет сравнивать их с Ловстоном или

128 Пеппером. Дело в том, что здесь налицо политические ошибки, политическое непонимание подлежащей проведению линии.

Мне думается, что стоящие перед нами задачи таковы: во-первых, надо принять меры к тому, чтобы встряхнуть всю партию в целом путем энергичной кампании самокритики, кампании, во время которой ЦК должен будет признать свои ошибки и в особенности исправить ответ, который он дал на закрытое письмо ИККИ. Во-вторых, надо принять меры к усилению Политбюро и, в-третьих, после пленума созвать партконференцию для обсуждения решений пленума и той новой ситуации, которая сложилась в Великобритании, а также новых задач партии в деле проведения линии, сформулированной VI Всемирным конгрессом и пленумом ИККИ. Выполнение этих задач имеет жизненно важное значение, поскольку деятельность нашей партии при нынешнем положении в Великобритании, при наличии рабочего правительства окажет решающее влияние на международное рабочее движение. В особенности же степень интенсивности борьбы нашей партии в Англии будет иметь громадное влияние на ход революционной борьбы в колониях и прежде всего в Индии и Китае.

Поллит (Англия). Я надеюсь, что пленум отвергнет положение, выдвинутое т. Варгой на основе представленных им цифровых данных о прожиточных расходах. Я не знаю, известно ли ему, что во время всеобщих выборов консерваторы оперировали данными, иллюстрирующими положение рабочих, и пользовались при этом как раз цифрами, цитированными т. Варгой. Главнейший аргумент консерваторов заключался в том, что за время нахождения у власти консервативного правительства прожиточные расходы снизились, что изображалось как повышение жизненного уровня рабочих. Я считаю, что необходимо предостеречь т. Варгу насчет опасности пользования такими цифрами.

В основу всей деятельности реформизма, в основу оказываемой реформизмом поддержки рационализации и борьбы реформизма против революционных рабочих в настоящее время положен аргумент, сводящийся к тому, что поддержка рационализации ведет к повышению жизненного уровня рабочего класса.

Тов. Куусинен, касаясь вопроса о рационализации, осветил одну сторону этой проблемы, сторону, которой ни одна из партий не уделяла должного внимания, в результате чего наши партии лишаются большой возможности усиления влияния на массы. Я имею в виду вопрос о том, как рационализация отражается на здоровье рабочего класса.

В горной промышленности мы видим, что в результате удлинения рабочего времени в огромной степени учащаются несчастные случаи особенно в последние часы рабочего дня.

На всех шахтах мы наблюдаем все более пренебрежительное отношение к мерам безопасности, вследствие чего учащаются несчастные случаи. Жены рабочих испытывают на себе результаты этого положения, еще более усугубляющего тяжелые условия, в которых они живут, не имея возможности сводить концы с концами.

Как быть пролетарию, остающемуся в результате рационализации без работы? В Англии невозможно найти работу на большой фабрике неквалифицированному рабочему старше 35 лет и квалифицированному старше 40 лет. Такое положение приводит к возникновению армии безработных мужчин старше 40 лет, лишенных какой бы то ни было надежды найти

129 работу. Тов. Варга приводил цифры, иллюстрирующие положение английских железнодорожников. В прошлом году 40 тыс. железнодорожников были сокращены в результате рационализации ж.-д. движения. Это рабочие 40 — 50-летнего возраста и следовательно они не смогут найти работу ни в какой другой отрасли промышленности.

Все эти факты дадут в руки компартий Америки и Англии могущественное орудие, если они только пожелают им воспользоваться для привлечения рабочих на свою сторону на основе последствий рационализации.

Переходя к вопросу о всеобщих выборах, я считаю необходимым указать на то, что мнимое поражение нашей партии видят только те товарищи, которые претендуют на «левизну». По-моему, ни один член русской делегации не согласится с т. Хитаровым, утверждающим, что, собрав 50 тыс. голосов, наша коммунистическая партия потерпела на выборах поражение.

Мы конечно хотели бы, чтобы за нас голосовали 100 — 200 тыс. Но мы были в состоянии собрать только 50 тыс. голосов в 25 избирательных округах из общего числа 614 округов; мы не могли выставить больше кандидатур ввиду антидемократичности избирательного закона в Англии. Необходимо обратить внимание на то, что каждый из полученных партией голосов является коммунистическим голосом, ибо рабочие голосовали за нас вопреки давлению со стороны рабочей партии. Должен сказать, что если т. Хитаров сам еще не пробовал плыть против течения, то мы в Англии этот опыт уже проделали.

В декабре прошлого года ряд руководящих товарищей из Коминтерна предостерегали нашу партию, указывая, что мы пожалуй чересчур оптимистично смотрим на возможные результаты голосования предстоящих выборов. Они указали нам, что нам предстоит бороться не только против трех партий, но и против традиционной боязни разбить голосование, т. е. против той традиционной боязни, которая характерна для рабочего класса в Англии с 1893 г., с тех пор, как Харди выдвинул лозунг о недопустимости дробления голосов рабочего класса.

Разница между 1924 и 1929 гг. огромна. В 1924 г. рабочие голосовали за «рабочее правительство», которое надо было принудить к борьбе. В 1929 г. голоса подавались за «революционное рабочее правительство», борющееся против лейбористского правительства и рабочей партии. Отсюда вытекает огромная разница в характере пропаганды, которую надо было провести, чтобы добиться успеха. Мы достигли бы много, если бы наша партия со времени IX пленума лучше разобралась в резолюции IX пленума. Между тем партия до съезда истолковала эту резолюцию только как изменение избирательной политики, упустив из виду ее основной характер, т. е. что по существу имеется в виду полное изменение тактики партийной борьбы во всех отношениях. Резолюция выдвигала независимую тактику во всех областях классовой борьбы. Мы потеряли целый год, в продолжение которого допустили много колебаний, и за эти колебания мы дорого поплатились на всеобщих выборах.

Теперь для всех ясно, что наши местные организации слабы, что мы не имеем корней на фабриках, что у нас нет ежедневной газеты, которая была бы мощным орудием, делающим наше дело на фабриках. Таковы уроки всеобщих выборов, и мы все их знаем. Но, хотя вся кампания была борьбою против течения, хотя ее никоим образом нельзя сравнивать с борьбой на выборах в 1924 г., все же те товарищи, которые до всеобщих выборов еще

130 сомневались в правильности новой линии, теперь убеждены в том, что не примени мы на выборах новую тактику, компартию нельзя было бы отличить от рабочей партии.

Наши колебания и наши политические ошибки породили отсутствие у нашей партии ясной, единой, прямой линии, которая показала бы рабочим, что мы определенно противостоим Лейбор Парти и профсоюзной бюрократии. Ясно, что хотя влияние этих колебаний, этих ошибок на партию может быть и преувеличивается, они должны были иметь известное влияние на рабочих, которые были близки к тому, чтобы вступить в нашу партию и возможно, что в результате наших колебаний эти рабочие отшатнулись от нас.

Какова была политика британской партии на протяжении последних 8 лет? Тов. Рэст говорит о линии нашей партии за последние 8 лет так, будто она не была линией Коминтерна. С тех пор, как была создана наша партия и до 1928 г. наша линия была линией Коминтерна, и если мы были лишь революционным левым крылом лейбористского движения, то в этом Коминтерн повинен в такой же степени, как и британская партия. Повторяю: наша политическая линия была политической линией Коминтерна.

Тов. Рэст сказал также, что мы не имели опыта больших революционных боев. Но разве мы не имели опыта всеобщей забастовки? Наша беда была в том, что мы не сумели удержать достигнутого во время всеобщей стачки. Наша трагедия (незачем это скрывать) в том, что в одном из важнейших индустриальных округов Англии к нам пришло новых 1 400 членов, которые затем от нас ушли. Мы заинтересованы в выяснении причины этого явления не меньше, чем КСМ. Но, говоря о всеобщей забастовке, т. Рэст должен иметь мужество признать, что после всеобщей забастовки наша партия во всей стране сделалась объектом злейшего террора. Я прислушивался к тому, что говорили вчера вечером немецкие товарищи: обосновывая невозможность объявления при существующей обстановке в Германии забастовки на больших фабриках, они заявляли, что не желают превратить германскую партию в партию безработных. Я вам откровенно и искренно говорю, что одна из гигантских трудностей, с которыми нам приходилось бороться, заключается в том, что рабочие видели, сколько наших товарищей стали безработными и в результате антикоммунистических преследований не находили работы в течение 3 или 4 лет. Это обстоятельство надо иметь в виду.

Мы находимся накануне самого критического периода существования нашей партии. Я не собираюсь подражать т. Рэсту, к тому же у меня нет подготовленной адвокатской речи о всех недочетах и уклонах нашей партии. Мы, английская делегация, не только приветствуем всякую помощь и поддержку со стороны Коминтерна,— мы будем бороться за такую поддержку и самым убедительным образом просим КИ нам ее оказать. Мы сознаем, какая ответственность ложится на нашу партию. Мы понимаем, что если мы не сумеем в течение первых шести месяцев существования рабочего правительства более сильно, чем когда бы то ни было, двинуть нашу партию вперед и противопоставить ее этому правительству и профсоюзной бюрократии, то мы по всей вероятности на долгое время останемся позади. Мы сознаем свою ответственность в деле борьбы против лейбористского правительства с международной точки зрения и с точки зрения всего того, что произойдет в Индии, Китае и Египте. Мы сознаем эту ответственность и с помощью Коминтерна мы проведем правильную политику.

131 Каковы наши перспективы? Величайшая опасность, стоящая перед нашей партией, заключается в том, что члены партии могут возомнить, что разочарование в лейбористском правительстве наступит само собою. Мы должны предостеречь партию против этой опасности и показать на примере лейбористского правительства в Квинслэнде, где после 14 лет измен и предательства, при отсутствии сильной коммунистической партии, рабочие сознательно и намеренно положили конец существованию лейбористского правительства и перешли на сторону капиталистических партий. Мы должны сказать: нашей задачей является сосредоточение борьбы вокруг экономических требований рабочих против рационализации, против предательства макдональдовского правительства, чтобы показать разочаровавшимся рабочим, что есть выход из положения — что существует коммунистическая партия. Но для этого надо бороться, и наша партия будет бороться. Макдональдовское правительство ведет хитрую политику. Правительство Макдональда умышленно выпячивает на передний план вопрос о взаимоотношениях с Америкой, вопрос о переговорах по поводу 8-часового рабочего дня, согласно Вашингтонской конференции, вопрос об отношении к Советскому правительству и о взаимоотношениях с СССР. Все это не что иное, как ширма, скрываясь за которой лейбористское правительство на деле будет поддерживать рационализацию и готовиться к новой войне. Однако процесс не так прост. Лейбористское правительство достаточно умно, чтобы итти на мелкие уступки рабочим, имеющие значительный психологический эффект. Мы должны показать, что, делая все это, лейбористское правительство тем временем подготовляет и проводит еще более решительное наступление на рабочий класс.

В настоящее время мы наблюдаем начало псевдо-левого движения в рабочей партии. Наша обязанность — разгромить эту псевдо-левую группу и возложить всю ответственность за лейбористское правительство на Мэкстона и др. До выборов Мэкстон действительно сказал: «Дайте нам лейбористское правительство, и мы будем господствующим классом». После выборов Мэкстон заявил: «Мы являемся господствующим классом». Но не прошло и недели со времени прихода рабочей партии к власти, как Мэкстон уже был вынужден выдвинуть резолюцию против лейбористского правительства. Кук распинался перед горняками, обещая им, что рабочее правительство даст им 7-часовой рабочий день; теперь он уже видит, что горнякам не так легко будет добиться 7-часового рабочего дня и что правительство не включает этого требования горняков в свою программу.

Коммунистическая партия должна возложить ответственность за все это на псевдо-левых, и наша борьба против них должна быть более упорной и более беспощадной, чем когда бы то ни было, ибо они совместно с Макдональдом пытаются обмануть рабочих левыми фразами.

Мы должны повернуться лицом к фабрикам и заводам; мы должны создать ежедневную печать для поддержки борьбы на фабриках. Эти вопросы стоят теперь в порядке дня.

Мы просим вас, при обсуждении слабых сторон нашей партии, не забывать следующего факта: на протяжении последних 6 месяцев наша партия вела самостоятельную борьбу в связи с забастовкой Рего; создала массовое движение против Бевина в Лондоне среди служащих и рабочих автобусного сообщения и среди транспортников; наша партия руководила 3 800 горняков в их борьбе в дергемском каменноугольном районе;

132 паша партия вела открытую борьбу на автомобильных фабриках Остина в Бирмингаме. Наша партия искренно и честно стремится проводить в своей работе резолюции конгресса, и с помощью Коминтерна ей это удастся. Наша партия готова изыскать еще другие пути и средства, чтобы открыто и честно приступить к разрешению этой проблемы.

Муссо (Индонезия). Тов. Куусинен спросил, можем ли мы еще назвать Роя товарищем. Я отвечаю: Рой перестал быть нашим товарищем. Он стал скорее товарищем Ганди, или по крайней мере Брандлера и Тальгеймера. В своей статье, напечатанной в «Фольксрехт», органе правой оппозиции в Германии, Рой заявил, что в настоящее время наша задача в Индии заключается в установлении союза с мелкой буржуазией и что свараджистская партия является наилучшей партией, партией независимости. Далее он в той же статье заявляет, что мелкобуржуазные лидеры сбежали от нас, массы же, наоборот, остаются революционными и находятся на нашей стороне. Он утверждает также, что политика Коммунистического интернационала неверна и является ультра-левой политикой.

Важнейшая задача международного пролетариата в настоящее время заключается в оказании индийской революции всемерной и всяческой поддержки. Индийская революция изолирована, международный опыт может достигать Индии только с большими трудностями. Недостаточно издавать прокламации, листовки и т. д., теперь надо действовать. Это — одна из самых неотложных задач прежде всего английской компартии. Наша нынешняя задача состоит в том, чтобы помочь коммунистам в Индии построить сплоченную и сильную коммунистическую партию. Некоторые товарищи утверждали, будто в Индии нет коммунистов. Как можно утверждать подобное? Наш опыт показывает, что без коммунистов невозможно было бы организовать красные профсоюзы, как например профсоюз «Гирни Камгар». Этот союз имел прежде только 300 членов, а теперь после 5-месячной забастовки число его членов достигло 60 тыс. Это — величайшее достижение профсоюзного движения за последнее время. Борьба бомбейских текстильных рабочих показывает, как велика революционность рабочих масс. Несомненно, индийские товарищи многому научились и в деле создания массовых рабочих организаций. «Гирни Камгар» построен на основе заводских комитетов и имеет организацию самообороны.

Перехожу к положению в Индонезии и остановлюсь на превращении социал-реформистов в социал-фашистов. Социал-демократы в Индонезии вступили на путь социал-фашизма еще задолго до VI Всемирного конгресса. До восстания они настаивали перед правительством, чтобы оно запретило революционные профсоюзы, и указывали ему на необходимость введения законов, запрещающих собрания. После восстания, когда голландское правительство не знало, как поступить с коммунистами, принимавшими участие в восстании, социал-демократы выступили, как верные советники голландских империалистов. По совету социал-фашистов было казнено много коммунистов, участвовавших в восстании; те же коммунисты, которые были арестованы еще до восстания, были сосланы в Новую Гвинею. В настоящее время свыше 3 тыс. коммунистов томятся в ссылке в Новой Гвинее. Два месяца тому назад социал-демократ Мюленфельд был назначен директором правительственной администрации в Индонезии. Назначение социал-демократа на столь высокий ответственный пост означает не что иное как то, что он столкнется лицом к лицу с освободительным

133 движением индонезийцев, а также с коммунистами. В настоящее время социал-демократы делают все, чтобы уничтожить коммунистов в Индонезии. Стоквис написал статью три месяца тому назад в органе голландской социал-демократической партии, в «Хет Фолк»; в этой статье он высказывается проводящие коммунистическую работу, и что их тоже необходимо отпра- проводящие коммунистическую работу и что их тоже необходимо отправить в Новую Гвинею.

Социал-демократическая партия в Индонезии неустанно стремится умиротворить националистов и подчинить их влиянию голландских империалистов. В настоящее время, после подавления коммунистической партии Индонезии, усиливается националистическая партия. Националистическая партия заявляет, что она борется за освобождение индонезийцев. Соответственно этому изменилась и политика голландского правительства по отношению к национальному движению. Еще в прошлом году политика голландского правительства была более или менее враждебна этому движению. Но нынешней весной, во время открытия Народного совета, генерал-губернатор заявил, что правительство держится весьма дружественной политики по отношению к националистам и что националистам необходимо дать неограниченное право коалиции.

Правительство увидело на опыте Китая и Индии, что империалисты могут многого добиться с помощью националистической буржуазии в деле подавления деятельности коммунистов. Поэтому в настоящее время голландское правительство обнаруживает в Индонезии тенденцию к сотрудничеству с националистами для подавления коммунистов. Недавно правительство создало «Комиссию средних классов» с задачей взращивать и развивать в Индонезии туземную буржуазию. В настоящее время в Индонезии нет сильной националистической буржуазии, как в Индии и Китае, которую империалисты могли бы использовать в роли компрадоров. Но мы имеем тонкую прослойку местного населения, начавшую богатеть после восстания; экономической базой этого слоя является весьма быстрый рост добычи каучука на Суматре и Борнео. Голландское правительство стремится создать в Индонезии широкий слой местной буржуазии, по примеру Китая и Индии, дабы использовать ее, как противовес в борьбе между пролетариатом и империалистами. Такова вкратце в настоящее время политика голландского правительства в Индонезии.

Мы ничего не можем сообщить о работе коммунистов, так как мы не имеем прямой связи с Индонезией. Мы пытались со времени восстания (1926 г.) установить связь с Индонезией, но так как белый террор все еще свирепствует в Индонезии, Китае и в других странах, осуществление этого является весьма трудной задачей. Мы знаем на основании информации, публикуемой социал-демократами и буржуазной печатью, что еще имеются коммунисты, работающие среди левых националистов. Коммунисты организуют забастовки и т. д. на Яве и Суматре. Было сообщено, что революционная народная партия Сарекат-Раят, которая находилась под руководством коммунистов, снова оживает на восточной Яве. Коммунисты работают также в рядах профсоюзного движения. Правда, конкретной информации мы об этом не имеем. Поэтому я предлагаю просить Коминтерн предпринять все, что в его силах, для установления прочной связи с Индонезией, чтобы мы могли продвинуться вперед и восстановить там нашу партию, которая смогла бы вести нашу работу. (Заседание закрывается.)

134

Заседание седьмое​

(6 июля 1929 г. — утреннее)

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Пятницкого, Форда, Горкича, Зеегерса и Цюй Вито.

Пятницкий (ИККИ). Я, возможно, внесу диссонанс в ту дискуссию, которая была до сих пор. Ораторы, которые выступали здесь до сих пор, касались или теоретических вопросов о сущности фашизма или иных политических крупных вопросов — о капиталистической рационализации, полевении рабочих масс или, если они уже говорили о компартиях, то они затрагивали только центральные комитеты. Я хочу спуститься немного ниже и показать, как выглядит базис наших партий и как работают партийные организации компартий капиталистических стран, ибо я того мнения, что нельзя оторвать политические вопросы от организационных. Только при соединении правильной политики с хорошей организацией секции КИ смогут выполнить возложенные на них задачи.

Мы идем навстречу мощному подъему рабочего движения. Влияние коммунистических партий растет, пребывание у власти социал-демократических правительств в Германии и Англии позволит секциям Коммунистического интернационала оторвать от социал-демократии широкие массы, которые еще идут за нею. Сумеют ли секции Коммунистического интернационала закрепить это влияние? Вот вопрос, на который должен ответить пленум, который должен дать установку партиям на ближайший отрезок времени.

Как может быть закреплено растущее влияние компартий? Хорошей работой парторганизаций, тесной связью с массами. Как эта связь может быть лучше всего осуществлена? Работой коммунистов в массовых рабочих и крестьянских организациях (в фабзавкомах, профсоюзах, рабочих кооперативах, рабочих спорторганизациях, в Мопре, организации свободомыслящих, Межрабпоме и временных организациях, главным образом, в стачкомах, антилокаутных комитетах и т. д.), работой партячеек на предприятиях.

К вопросу о работе фабрично-заводских ячеек я и перехожу. Какое место занимают фабрично-заводские и уличные ячейки в партийном строительстве коммунистических партий? Как фабрично-заводские ячейки и уличные ячейки работают? Я приведу некоторые статистические данные, которые лучше всего показывают, насколько мы укрепились в предприятиях и там работаем, а ведь об этом в последнее время говорят очень много. Нет ни одного документа Коминтерна, в котором не было бы указания на необходимость работы в предприятиях, и даже на этом пленуме об этом говорят очень много. Очевидно, что только теперь мы подошли к моменту, когда в этой области можно сделать значительные шаги.

135 Вот я теперь и хочу показать, как компартии до сих пор работали на предприятиях. Я должен хотя бы вкратце напомнить, что до 1924 г., несмотря на то, что III конгресс КИ принял подробную резолюцию по организационному вопросу, в которой было указано на необходимость реорганизации партии на базисе фабрично-заводских партячеек,— эти указания не были проведены в жизнь. Лишь в 1924 г. в некоторых легальных странах приступили к организации ячеек на предприятиях. До того времени организации были построены по территориальному принципу, по месту жительства членов партии, чем организации КП не отличались от организаций с.-д. партии. Я приведу здесь официальные статистические данные компартий. По данным ЦК компартии Германии мы имели в 1925 г. фабрично-заводских ячеек 1 384, уличных ячеек в том же году 110; в 1926 г. — 2 243 фаб.-зав. ячейки и 1 928 уличных ячеек. В 1927 г. — 2 107 фаб.-зав. ячеек и 2 597 уличных ячеек, в 1928 г. — 1 556 фаб.-зав. ячеек и 2 461 уличную ячейку. Что вы видите? Что уличные ячейки, которые начали свое существование в 1925 г., числом 110, дошли в 1928 г. до 2 461 ячейки. В 1925 г. КП Германии имела 1 384 фаб.-зав. ячейки, а в 1928 г. она чуть-чуть увеличила это число (1 556), хотя в 1926 г. КП Германии уже имела 2 243 фаб.-зав. ячейки. Число фаб.-зав. ячеек за это время сократилось, число же уличных ячеек в КП Германии увеличилось.

В 1927 г. в компартии Германии местных парторганизаций, имеющих ячейки, было 549, в 1928 г. — 480. Значит число местных организаций, которые уже имели базисом фабрично-заводские ячейки, сократилось. Местных организаций, которые не имели фаб.-зав. ячеек, в 1927 г. было 1 963, а в 1928 г. — 2 358. Вместо увеличения числа местных организаций, имеющих своим базисом ячейки, получается наоборот — это число сокращается.

В парторганизациях таких крупных промышленных центров Германии, как Рур, Галле-Мерзебург, Нижний Рейн, число фаб.-зав. ячеек сократилось в 1928 г. — в Руре на 123, в Галле-Мерзебурге на 63, в Нижнем Рейне на 60. Вместо укрепления уже имеющихся ячеек на предприятиях и организации новых ячеек связь с предприятиями сокращается. В 22 партийных округах КП Германии из 27 — число партячеек на предприятиях сократилось.

Интересно, что это явление, которое имеется в германской компартии, наблюдается и в других компартиях.

В Америке в 1927 г. фаб.-зав. ячеек было 166, уличных ячеек за это же время было 452. В 1928 г. фаб.-зав. ячеек 111, уличных ячеек — 468. Здесь тоже сокращается число фаб.-зав. ячеек и увеличивается число уличных ячеек.

В Чехо-Словакии в 1926 г. фаб.-зав. ячеек было 1 301, в 1927 г. — 1 013; в 1928 г. — 954. Уличных ячеек было в 1926 г. (уличных и так называемых деревенских ячеек вместе) — 2 500; в 1927 г. только уличных — 663; в 1928 г. — 669; а в так называемых деревенских ячейках (они называют их для пущей важности ячейками, это просто парторганизации в деревнях) в 1927 г. было 3 187; в 1928 г. — 3 083. В этих так называемых деревенских ячейках главным образом объединяются рабочие, которые работают на фабриках и заводах в городах, но живут в ближайших деревнях. Эти коммунисты-рабочие не состоят членами фабрично-заводских партячеек.

Как обстоит дело с членством в этих ячейках? Какой процент членов партии объединяется фабрично-заводскими ячейками? Тут, товарищи, дело

136 обстоит плачевно. Я возьму данные по 19 партокругам КП Германии за 1927 и 1928 гг. В КП Германии имеется высокий процент индустриальных рабочих,— процент коммунистов, работающих на фабриках и заводах, наверно будет не меньше 60%. Как эта членская масса представлена в фабрично-заводских ячейках?

(Реммеле: «Откуда вы взяли 60% рабочих? Процент этот больше.»)

Если вы, т. Реммеле, думаете, что процент членов партии, работающих на фабриках и заводах, еще выше 60%, как мною указано, то цифры, которые я оглашу, станут еще незначительнее.

В 1927 г. в фабрично-заводские ячейки входило 15% членов партии. В 1928 г. — 12% (я беру круглые цифры). В уличные ячейки входило 47% членов партии в 1927 г. и 42% в 1928 г. В местных организациях, где ячеек не было, в 1927 г. входили 31% членов партии, в 1928 г. — 43%. Таким образом в 1928 г. произошло сокращение числа членов партии, входивших в уличные ячейки, с 47% в 1927 г. до 42% в 1928 г., т. е. на 5%, так как часть членов партии перешла из уличных и фаб.-зав. ячеек в парторганизации, где ячеек совсем еще нет. Эти цифры общие по 19 из 27 партокругов КП Германии. Если возьмем все партокруга КП Германии, то процент членов партии, состоящих в настоящее время в фаб.-зав. ячейках, будет 18, а в некоторых партокругах, как например в Руре, он составляет 38%, в Верхней Силезии — 34%, в Саарском бассейне — 33%, в Эрцгебирге Фохтлянд — 24%, в Берлин-бранденбургском округе — 25%. Должен указать, что в Берлин-бранденбургской парторганизации в 1926 г. было 60% членов партии в фабрично-заводских ячейках, значит за два года с 60 процент спустился до 25%. Снижение процента членов партии, входящих в фаб.-зав. ячейки в 1928 г. — явление не только германское, оно относится ко всем партиям.

В Америке в фаб.-зав. ячейках в 1927 г. было 1 638 членов, в 1928 г. — 1 224 члена; в уличных ячейках в 1927 г. было 8 115, а в 1928 г. — 9 461 (теперь, в связи с кризисом КП САСШ, число членов партии, по всей вероятности, сократилось).

Возьмем Норвегию. КП Норвегии имеет 5 208 членов партии, из них только 999 членов, что равняется 19%, находятся в фаб.-зав. ячейках.

В Чехо-Словакии, в индустриальном центре в Брюнне, где 80% индустриальных рабочих,— в фаб.-зав. ячейки входит 10% членов партии. В прошлом году, если память мне не изменяет, в фаб.-зав. ячейки входили 15% членов партии. В Праге в фаб.-зав. ячейках имеется 18% членов партии. На Витковитском заводе, где работают 19 тыс. рабочих и который должен быть важнейшей цитаделью для КП Чехо-Словакии, работает 500 коммунистов. В ячейку же входит только 126 членов партии.

Франция. Сведений от КП Франции мы имеем очень мало, но те немногие данные, которыми мы располагаем из официальных партотчетов, говорят о том, что к февралю 1928 г. КП Франции располагала приблизительно 56 тыс. членов партии, из них в заводских ячейках находилось 17 448, что составляет 31,15% объединенных в 898 заводских ячейках. В апреле 1929 г. к VI съезду КП Франции отчет ЦК устанавливает цифру общего количества членов партии уже в 45 тыс., из них только около 24% входят в заводские ячейки.

Вот картина работы компартий на предприятиях. Что тут нужно было бы сделать, товарищи? Во что бы то ни стало удалить из уличных ячеек

137 всех тех коммунистов, которые работают на фабриках и заводах, заставить их входить в ячейки на предприятиях; на тех же предприятиях, где нет ячеек, коммунисты, открепленные или удаленные из уличных ячеек, должны создавать фаб.-зав. ячейки. Взять хотя бы тот же Витковитский завод, о котором я уже говорил. 126 коммунистов из 500, работающих на этом гигантском заводе, входят в заводскую партячейку. Остальные 374 члена партии состоят в уличных ячейках по месту жительства, где нет широкого базиса для партработы. Если бы они все входили в заводскую партячейку, работа среди 19 тыс. рабочих и работниц этого важнейшего предприятия могла бы сильно увеличиться. К сожалению, Витковитский завод не представляет исключения.

На каких заводах работают коммунисты? Ниже приведу характерную статистику по КП Германии, охватывающую 15 из 27 партокругов, которую опять-таки можно считать общей для всех компартий капиталистических стран.

(Число членов партии, работающих на фабриках и заводах, взято за 100.)

Приведенная статистика показывает, во-первых, что главная масса членов КП Германии (69%) работала на фабриках и заводах в 1928 г. с числом рабочих до 500 человек и, во-вторых, в 1928 г., по сравнению с предыдущим годом, число членов партии, работающих на крупных заводах и фабриках, за исключением предприятий, на которых работает до 1 тыс. рабочих и свыше 5 тыс. рабочих и работниц — понизилось.

Что большинство членов компартий капиталистических стран работает главным образом на мелких и средних предприятиях, подтверждают и статистические данные 1929 г. по КП Чехо-Словакии.

(Число членов партии, работающих на фабриках и заводах¹) взято за 100.)

8,2% член. парт. работает в предприят. с числом рабоч. до 50 чел.

67% » » » » » » » » от 50 до 100 чел.

20% » » » » » » » » 100 » 1 000 »

1% » » » » » » » свыше 1 000 »

Конечно имеются коммунисты и в крупных и даже крупнейших предприятиях, но далеко не на всех. На крупнейших предприятиях в важнейших производствах отсутствуют партячейки, а там, где они существуют, они очень маленькие и неработоспособные, ибо они оставлены в большинстве случаев без руководства вышестоящих парторганов. Компартии должны напрячь все силы, чтобы проникнуть в крупнейшие предприятия

¹ На каких фабриках и заводах работают 3,8% членов партии, сведений не имеется.

138 и важнейшие производства. Они — компартии — должны уделить исключительное внимание партячейкам крупнейших предприятий.

Я теперь перехожу к вопросу о том, как работают уличные и фабрично-заводские ячейки. Можно думать, что если уличные ячейки имеют столько членов, то они развивают колоссальную деятельность. Но, к сожалению, все данные, которые мы до сих пор имеем, говорят о том, что они не отличаются в своей работе от старых организаций по месту жительства. Они в большинстве случаев, как и прежние организации по месту жительства, пассивны, за исключением тех случаев, когда проводятся какие-нибудь парткампании. Очень характерно то, что когда нужно провести какую-нибудь парткампанию, то парткомы мобилизуют членов фабрично-заводских ячеек для усиления работы в уличных ячейках. Этим я конечно не хочу сказать, что нет уличных ячеек, которые хорошо работают. В общей своей массе они работают плохо, собираются редко и оживляются лишь перед большими кампаниями (выборы) или партконференциями. Не лучше обстоит дело с работой фаб.-зав. ячеек. Я вижу, что некоторые товарищи очень недовольны моими утверждениями относительно работы уличных и фаб.-зав. ячеек. Конечно, если я остановился бы на работе ячеек каждого завода в отдельности, то, само собою разумеется, я бы указал, что на таком-то и таком-то заводе имеется ячейка, которая прекрасно работает, и действительно в каждой стране имеются ячейки на заводах, которые делают чудеса. Но ведь я беру только общие явления. Что в общем и целом фаб.-зав. ячейки плохо работают — общее явление.

(Реммеле: «По-вашему выходит, что никакого движения вперед в работе партии нет?»)

Не так стоит вопрос, т. Реммеле. Уже одно то, что компартии начали работать на предприятиях, имеют уже фаб.-зав. ячейки, которых в 1924 г. совсем не было, является успехом. Большое идейное влияние компартии имели на пролетариат и тогда, когда базисом партии были территориальные организации по месту жительства членов партии. Но все крупные события прошедшего десятилетия с момента образования компартий показали, что организационно закрепить это влияние без существования (и конечно хорошей работы) ячеек на предприятиях и комфракций в массовых рабочих организациях (в профсоюзах, фабзавкомах и т. д.) невозможно. Возьмите хотя бы революционные события 1923 г. в Германии. Если бы КП Германии тогда имела тесную связь с рабочими фабрик и заводов и знала бы настроение рабочих (и при проведении КП Германии правильной революционной линии, конечно), исход событий был бы совсем иной. Компартии идут конечно вперед, несмотря на плохую работу большинства фаб.-зав. ячеек. Но если бы ячейки работали на предприятиях лучше, то компартии имели бы еще больший успех. Речь идет только об этом. Я вовсе не преуменьшаю успехов наших партий. Я вам сейчас покажу, что рабочие предприятий сами идут в парткомы просить о том, чтобы у них на фабриках устраивали собрания. Фаб.-зав. ячейки, за немногими исключениями, собираются, как правило, очень редко — один раз в месяц или в два месяца раз. Фаб.-зав. ячейки, будучи на предприятиях, мало и плохо работают среди рабочих этих предприятий. Как иначе можно объяснить такие явления, когда фаб.-зав. ячейки не знали, когда на фабрике начались забастовки. Были такие случаи или нет? Были. (Нейман: «Очень редко».)

139 Я в своих статьях о партстроительстве приводил немало таких фактов.

Были случаи совсем недавно во время перевыборов фабзавкомов в Германии, которые доказывают, что партячейки не знали настроений рабочих, что ячейки сопротивлялись выставлению самостоятельных списков компартии и профсоюзной оппозиции, а рабочие заставляли их эти списки выставлять.

Вот например в каком состоянии находятся фабрично-заводские ячейки КП Франции. В тех немногих фабрично-заводских ячейках, которые имеются в КП Франции, а вы видели, что по официальным данным ЦК КП Франции в фаб.-зав. ячейки входят лишь 24% членов партии,— имеется большой процент прикрепленных. Если мы возьмем за сто те 24% членов партии, которые состоят в фаб.-зав. ячейках, то прикрепленные к этим ячейкам составляют 21% их состава, т. е. больше 1/5 членов фаб.-зав. ячеек. Кто такие эти прикрепленные? Это те товарищи, которые или не работают совсем на предприятиях, или работают на очень мелких предприятиях. Во многих случаях получается так, что 2 — 3 члена фаб.-зав. ячейки работают на фабрике, а остальные являются прикрепленными. При таких условиях, когда 1/3 или 2/3 членов ячейки являются прикрепленными к ячейкам, то, само собой разумеется, что ячейки или совсем не рассматривают вопросов, касающихся данного предприятия, или весьма редко, ибо прикрепленных товарищей вряд ли эти вопросы интересуют. Им доступ на фабрики в капиталистических странах закрыт.

Имелись большие успехи в предыдущие годы по изданию фабрично-заводских газет. Фабрично-заводские газеты играли очень большую роль в мобилизации масс, они играли большую роль в распространении среди рабочих идеи коммунизма. Эти газеты имели большие дефекты. Но все же они играли колоссальную роль. Те неполные сведения, которые мы имеем, говорят о том, что в 1926 г. в Германии было 170 фабричных газет, во Франции — 300, в Америке — 40, в Англии, по неполным сведениям,— 24 регулярно выходящих и с большим тиражом.

В 1928 г. фабрично-заводские газеты периодически почти уже не выходят. Выпуск их приурочивается главным образом к большим кампаниям, число газет уменьшилось во всех странах. По сведениям, которые мы имеем из Чехо-Словакии, там в начале 1926 г. фабрично-заводских газет было издано 60, в 1927 г. — 806 в общей сложности с тиражом в 80 тыс. экземпляров, а теперь число их сократилось приблизительно на 1/3. А между тем, поскольку затрудняется работа на предприятиях из-за террора предпринимателей и реформистов, эти газеты являются крупнейшим фактором пропаганды и коммунистической мобилизации масс. Наша большая пресса — пусть не обижаются на меня редакторы, которые сидят здесь,— очень скучно ведется, не имеет большого распространения. Сами посудите: КП Германии получила 3 200 тыс. голосов на выборах в рейхстаг в мае 1928 г. а мы имеем там 37 газет с общим тиражом всего в 280 тыс. экземпляров. Доходят эти газеты до широчайших масс? До тех масс, которые читают, скажем, социал-демократическую прессу? Не доходят. Фабрично-заводские газеты могут дойти и действительно доходят ко всем рабочим фабрик и заводов, и их читают также рабочие — социал-демократы. Если действительно хорошо вести эти газеты, соединить экономические требования с политическими, то эти газеты могут быть неоценимым фактором. Интересуются ли ЦК

140 компартий и парткомы этими газетами? Очень мало. Вместо того чтобы увеличить их в 100 раз, во многих местах они сокращаются. Необходимо обратить сугубое внимание на составление и издание фаб.-зав. газет. Даже в странах, где компартии легальны, ячейки на предприятиях должны существовать нелегально из-за террора предпринимателей. Фаб.-зав. газета, летучки и листовки, хорошо составленные, применительно к рабочим данного предприятия, сильно облегчат работу ячейки среди рабочих предприятия. Почему между прочим фабрично-заводские ячейки плохо работают? Я думаю, несмотря на старые социал-демократические традиции, заключавшиеся в том, что партработа велась и, к сожалению, она во многих местах и теперь ведется исключительно по месту жительства рабочих (парторганизации строились применительно к работе именно по месту жительства членов партии), мешают коммунистам работать на предприятиях,— фаб.-зав. ячейки все-таки могли бы работать лучше на предприятиях, если бы парткомы обращали больше внимания на их работу. Ведь на словах-то все признают, что нужно работать на предприятиях, но когда нужно провести какую-нибудь парткампанию, парткомы проводят ее по месту жительства там, где живут рабочие и члены партии — через уличные ячейки, а не на фабрике, не на заводе через фаб.-зав. ячейки. Вербовка членов партии тоже происходит так, что коммунисты ходят по домам или стоят на перекрестках улиц и вербуют в партию. Какой результат получается от такой вербовки? Результат тот, что завербованного в партию рабочего записали, но в фаб.-зав. ячейку, где он работает — его не ввели, в партработу его не втянули, с ним не занимались, результатом чего является обратный выход из партии вновь принятых.

Я приводил уже однажды данные о кампании по вербовке членов партии, которую проводила французская компартия. Она в одну большую вербовочную кампанию приняла несколько тысяч человек. Эта вербовка происходила на больших народных митингах. Новые члены партии, записавшись, оставили в парткомах свои адреса. КП Франции долго не знала, что с ними делать, куда их втиснуть. Организовать ли из них фаб.-зав. ячейки, направить их в партячейки на тех предприятиях, где вновь принятые в партию работают, или объединить их в организациях по месту жительства. Когда их стали вызывать в парткомы,— то не меньше ¹/₃ новых членов туда не явилось. А если бы вербовка членов партии была проведена на фабриках и заводах через партячейки, которые начали бы с новыми членами партии заниматься, давали бы им литературу и втянули бы их в партработу, то их не только удержали бы в партии, но через них работа на предприятиях могла бы быть усилена, связь с массами была бы расширена. Я уже не говорю о том, что рабочие, введенные в партию через ячейки того же предприятия, на котором они работают, более известны, чем рабочие, навербованные в партию при обходе квартир и на собраниях. Одной из причин постоянной текучести членов в компартиях капиталистических стран является несомненно способ вербовки членов партии.

Тов. Мануильский правильно в своем докладе сказал, что если вы хотите научиться хорошо вести кампании, вы этому научитесь у французской партии; но если вы хотите закрепить результаты кампании, то у них вы этому не научитесь. Я с ним совершенно согласен в этом. КП Франции умеет вести широкие кампании. Но кто ведет эти парткампании?

141 «Юманите» и парламентская фракция. Часто депутаты выезжают на места без уведомления заранее местных парторганизаций, без содействия местных парторганизаций, устраивают народные собрания и т. д. Я конечно не против того, чтобы партгазеты и депутаты участвовали в парткампаниях. Наоборот, это их прямая обязанность. Но эти широкие парткампании должны вестись всей партией, всеми организациями, в том числе и фаб.-зав. ячейками партии. Когда же широкие кампании по актуальнейшим вопросам ведутся помимо ячеек на предприятиях, то ячейки не могут не быть пассивными. Я перехожу теперь к вопросу, который интересует товарищей,— имеется ли возможность вести партработу на фабриках и заводах. Первый пример — выборы фабзавкомов в Германии. Я уже указал на то, что рабочие многих предприятий заставляли фаб.-зав. ячейки или профоппозицию выставлять свои списки, а ячейки были совершенно пассивны к такому важному фактору, как выборы в фабзавкомы, в которых участвуют все рабочие предприятия. Я мог бы привести целый ряд фактов, опубликованных в партдокументах по этому поводу, но я ограничусь лишь парой цитат. Беспартийные рабочие конференции по инициативе Берлин-бранденбургской парторганизации КПГ было возможно созвать перед 1 мая и сейчас же после 1 мая. Такие конференции из представителей предприятий нельзя было бы созывать, если бы было очень трудно или невозможно вести партработу в предприятиях. Можно вести партработу на фабриках и заводах не только в Германии.

В Париже перед 1 мая были проведены заводские беспартийные рабочие конференции на фабриках и заводах. Один из товарищей уже указал, что благодаря этим заводским конференциям удалось провести полные забастовки в целом ряде производств — у металлистов, деревообделочников, строителей и других в день 1 мая. Без этих заводских конференций были бы такие результаты?

А вот возьмите очень характерный факт, о котором нужно везде и всюду говорить. Это история с исключением т. Нидеркирхнера — председателя секции прокладчиков труб профсоюза металлистов Берлина. После его исключения была поднята широкая кампания на фабриках и заводах среди металлистов комфракцией союза металлистов и парторганизациями за аннулирование исключения. Это была правильная кампания. Как нужно вести такие кампании против исключения,— этому должны научиться остальные компартии. Как был отбит этот удар? Коммунисты из секции трубопрокладчиков созвали профсоюзную конференцию металлистов, на которой присутствовали 293 представителя из 151 предприятия, в том числе представители 27 крупнейших предприятий Берлина. Конференция представляла 111 153 рабочих. Разве это не доказывает, что работать на предприятиях, когда хотим, мы можем?

Вот цитаты, по-моему очень характерные, о которых я уже говорил — из «Партейарбейтер» — № 4, стр. 100, 1929 г. (это специальный журнал для партактива германской компартии. Должен вам сказать, что такой «Партейарбейтер» следовало бы издавать всем нашим компартиям. В журнале этом имеется ряд дефектов, но в общем и целом это прекрасный журнал):

«На предприятии Пиллоу и Блок в Дрездене, где имеется около 1 500 рабочих, наша ячейка и первый председатель рабочего совета

142 были против нашей новой тактики на выборах в фабзавкомы и не хотели выставлять своего списка. Но после того, как изданием летучки было созвано предварительное общее собрание рабочих, в котором принимало участие около 500 рабочих, оказалось, что рабочие заводы почти без исключения голосовали за наш список и против списка реформистских союзов, так что только наш список оставался на предприятии. Товарищи из ячейки были удивлены этим успехом».

Реммеле: «У нас есть дюжина таких фактов».) Это доказывает, что работать на фабриках можно. (Реммеле: «А кто это отрицает?»)

Отрицает тот, кто не усиливает этой работы. Я же фактами доказал, что партработа на предприятиях ведется недостаточно, плохо. Как же вы хотите закрепить большое идеологическое влияние, которое имеют компартии,— а о необходимости организационного закрепления этого влияния и необходимости работать на фабриках и заводах вы все говорите почти в каждой своей речи, в каждой своей резолюции,— если на громадном количестве предприятий совсем не работаете, ибо на них нет ячеек, а там, где они существуют, они на положении пасынков в партии? Только об этом я и говорю.

А вот еще одна характерная цитата из того же «Партейарбейтер»:

«На шоколадной фабрике Гартвиг и Фогель также были изданы летучки, чтобы мобилизовать всю рабочую массу. Некоторые экземпляры этой летучки попали в руки рабочему коллективу Пецольд и Аульгорн — другой большой шоколадной фабрики, после чего на другой день в наш партийный комитет явились делегаты этого завода с требованием, чтобы и там созвали общее собрание рабочих и выставили оппозиционный список. Наши товарищи в этом предприятии отнеслись к этому совершенно пассивно».

Что это показывает? То, что я говорю с 1924 г., что партработу на предприятиях вести можно. Нам часто говорят, что очень трудно работать на предприятиях, выкидывают коммунистов с предприятий. Разве коммунисты могут думать, что вести классовую борьбу можно без жертв?

Когда компартии ведут борьбу не только против всего аппарата, находящегося в ведении государства, но против реформистских и желтых профсоюзов и социал-демократических партий, неизбежно приходится нести жертвы. Ну что ж, выкинули с фабрики, скажем, хотя бы всех коммунистов, а на завтра партийные комитеты должны стараться посылать туда других членов партии, или парткомы должны посылать выброшенных товарищей к фабрикам и заводам, где они раньше работали, чтобы там найти тех, кто нам сочувствует, чтобы из них создавать новые ячейки. Только так можно работать, только так можно закрепить организационно идеологическое влияние, которое мы имеем. Конечно эти истины мы все хорошо знаем уже не первый год, но что партработа на фабриках и заводах поставлена до сих пор весьма еще неудовлетворительно, доказывают цифры, факты.

(Нейман: «Нельзя выставлять только одни плохие стороны работы».)

О хороших сторонах партработы вообще и прекрасной работе части партячеек на предприятиях я говорил и говорю очень часто. Если бы не было прекрасной работы на некоторых фабриках и заводах, то может быть были бы правы те, которые говорят и думают, что на предприятиях работать

143 невозможно. Реорганизация компартий на базисе фабрично-заводских ячеек все же имеет некоторый успех по сравнению с прежними годами именно потому, что имеется все же прекрасная работа на некоторых фабриках и заводах.

(Нейман: «У нас нет таких людей, которые думают, что невозможно работать на фабриках и заводах».)

Тов. Нейман, если вы думаете, что таких коммунистов нет в КП Германии, а она является одной из лучших секций КИ, то это еще не значит, что нет таких людей в других секциях КИ.

Я все же думаю, что не все члены даже КП Германии убеждены в необходимости и возможности работать на предприятиях, иначе непонятно, почему лишь 18% членов партии, работающих на предприятиях, входят в фабрично-заводские ячейки. В Германии мы имеем значительное количество революционных фабзавкомов. Мы приступаем к организации на фабриках и заводах в Германии революционных уполномоченных, о которых я еще после скажу несколько слов. На фабриках и заводах Германии существуют уполномоченные профсоюзов, среди которых имеются и члены партии. Теперь на фабриках и заводах начинают работать и другие массовые организации. Я спрашиваю вас, как вы будете руководить всей этой работой на предприятиях, если у вас не будет крепких, хороших, выдержанных партийных ячеек на фабриках и заводах? Как? А ведь в Германии имеются случаи, когда на фабриках, где есть революционные фабричные комитеты, нет партячеек. Что должны были начать вы, германские товарищи, делать? Сейчас же заняться организацией этих партячеек,— иначе трудно будет руководить работой революционных фабзавкомов. Я очень опасаюсь, как бы не получилось повторения опыта 1923 г., когда КП Германии имела громадное, можно сказать даже исключительное, влияние на фабзавкомы в Германии. Они тогда были независимы от реформистских профсоюзов. Они тогда были революционными организациями по сравнению с реформистскими профсоюзами (лишь после 1923 г., когда реформисты в Германии увидели ту революционную роль, которую играли фабзавкомы,— они превратили многие из них в последние годы в органы классового сотрудничества), а разве КП Германии имела в них тогда комфракции? Разве КП Германии тогда руководила через комфракции фабзавкомами? Если бы руководила, то Брандлеру не пришлось бы в Хемнице созывать функционеров, в том числе от кооперативов, и спрашивать у них, можно и нужно ли выступать или нет. Если бы тогдашний ЦК КП Германии во главе с Брандлером в октябрьские дни 1923 г. созывал бы коммунистов из предприятий или рабочие конференции с представителями из предприятий, то вопрос о выступлении тогда не был бы решен в отрицательном смысле. Но КП Германии тогда была плохо связана с фабриками и заводами. (Реммеле: «Это абсолютно верно».)

Я и боюсь, т. Реммеле, чтобы не было упущено и теперь руководство революционными фабзавкомами со стороны КП Германии. Я боюсь, как бы в этом отношении не повторился опыт 1923 г. Вправе ли я высказать свои опасения? Вправе, ибо если не будет на предприятиях комячеек, а коммунисты в фабзавкомах, в профсоюзах, в других массовых организациях останутся без партруководства, то это значит, что парткомы не смогут руководить через комфракции массовыми организациями и не смогут закреплять организационно идеологическое влияние, которое компартии имеют на рабочий класс.

144 Теперь перехожу к революционным уполномоченным. До съезда КП Германии много писалось и на самом съезде много говорилось о революционных уполномоченных, которые должны избираться рабочими фабрик и заводов. Нам здесь не была ясна их роль, кто будет руководить ими. По приезде т. Ульбрихта мы информировались у него о роли и функциях этих революционных уполномоченных. Оказалось, что институт революционных уполномоченных на предприятиях должен работать под руководством фабзавкомов. Он должен быть органом, через который революционные фабзавкомы будут иметь свои щупальцы во всех цехах, отделениях и т. д. предприятия. Мы считали этот институт полезным и функции его правильными. Я только боюсь, как бы те организации, которые уже существуют на предприятиях и которые будут еще созданы, не начали конкурировать друг с другом и не вносили хаоса в работу. Если будет революционный фабзавком и рядом с ним не связанный с ним институт ревуполномоченных, то последний будет лишним органом, никому не нужным, так как у него не будет постоянной работы, значит он может потерять влияние на рабочих. Но в тех фабриках и заводах, где фабзавкомы реформистские и где ревуполномоченные будут под влиянием КП, они должны быть противопоставлены реформистским фабзавкомам и с их помощью нужно будет действовать против всех органов на предприятиях, которые находятся в руках реформистов. Я очень рад буду, если германские товарищи так именно определили функции института ревуполномоченных, ибо я решительный враг таких организаций, которые создаются для того, чтобы на бумаге существовать. Каждая организация должна иметь определенные функции, но раз она их не имеет, или она их уже утратила, то ее следует лучше распустить, ибо такие организации лишь отнимают время у тех товарищей, которые состоят в них членами.

Теперь перехожу к роли фабрично-заводских партячеек и роли фабрично-заводских газет в нелегальные времена. Как можно связаться с рабочими, когда компартии находятся в подпольи, если не на фабрике и не на заводе? Как там ни трудно, какой сыск там ни установлен предпринимателями, нет такой силы, которая смогла бы помешать коммунистам распространять листовки на заводе и фабрике, обменяться мнениями с рабочими около станков на самой фабрике, около фабрики или когда они идут вместе на работу, или после работы, когда они едут вместе с рабочими в поезде и т. д. Основной базой коммунистической работы в нелегальные времена могут и должны быть только фабрика и завод.

Как дело обстоит в Румынии и Югославии? КП Югославии и КП Румынии не имели фабрично-заводских ячеек на предприятиях, значит они не имели связи с рабочими фабрик и заводов до того, как они стали нелегальными, и если они совсем не утратили связи с рабочими массами, то это случилось единственно потому, что у них осталась часть профсоюзов, которые хотя плохо работали и работают, но через них они кое-как, весьма слабо, были связаны с фабриками и заводами. Был же случай в Румынии во время похода крестьян на столицу, когда, если мне не изменяет память, горняки, устроили смычку с крестьянами помимо нашей партии и без нашей партии. Наша партия не имела связи с ними, это факт. Если бы КП Румынии на фабриках и заводах имела бы маленькие ячейки,— разве могли бы их выжить оттуда? А теперь, когда красные профсоюзы в Югославии разгромлены реакцией и почти не существуют, а остатки их

145 должны существовать нелегально, а в Румынии красные профсоюзы еще борются за свое легальное существование и если румынской реакции действительно удастся,— я надеюсь, что ей не удастся,— уничтожить эти профсоюзы, то эти компартии могут совсем утратить связь с массами. Югославская и румынская компартии должны делать громадные усилия, чтобы объединить членов партии, работающих на предприятиях, в фабрично-заводские ячейки и приступить к изданию фабрично-заводских газет и листовок. Этим они восстановят связь с рабочими фабрик и заводов. Югославский и румынский пример должен быть учтен всеми секциями КИ, ибо обострение классовой борьбы, которое имеется во всем мире, не может не усиливать реакцию. Майские события в Берлине показали, что даже социал-демократы, которые все время на словах противопоставляли диктатуре пролетариата большевиков в СССР чистейшую «демократию» Запада, закрыли центральный орган КП Германии, и этим самым было конечно затруднено руководство как партией, так и рабочим классом. Кстати, раз я уже заговорил о Германии, хочу выяснить вопрос, как издавался центральный орган КП Германии, когда он был запрещен. Мне сообщили — и я хочу, чтобы немецкие товарищи подтвердили это,— что «Роте Фане» после того, как оно было запрещено, не выходило аккуратно каждый день. Неужели вы не могли заранее создать несколько нелегальных типографий, чтобы ежедневно издавать хотя бы технически скверненькую, маленькую «Штурм Фане», вместо закрытого ЦО.

А вот другой факт. Запрещен Союз красных фронтовиков. Руководство и члены Союза красных фронтовиков и КП Германии заявляют, что Союз красных фронтовиков существует, что плевать на все запрещения, а вот нелегальный «Рот Фронт» вы не могли издавать, якобы потому, что у вас денег не было. Компартия, насчитывающая 125 000 платящих членов, имеющая громадное влияние на германский рабочий класс и наконец имеющая годовой бюджет в несколько миллионов марок, не могла найти средств на издание нелегального центрального органа красных фронтовиков; аккуратный выпуск печатного органа красных фронтовиков действительно доказал бы широчайшим рабочим массам, которые возмущены роспуском и которые очень хорошо относятся к Союзу красных фронтовиков, что он существует.

Я перехожу к работе местных партийных организаций. Как вы думаете, если бы местные партийные организации, окружкомы, парткомы, обкомы были бы хорошими организациями, если бы они хорошо и правильно функционировали, могло бы быть такое положение с фабрично-заводскими ячейками? Мне кажется, тут мне распространяться много не надо, каждый из вас отметит: нет, они плохо работали потому, что если бы они работали хорошо, то главная их работа заключалась бы не в том, чтобы они издавали плакаты и во-время распространяли летучки, а самое главное было бы в том, чтобы установить связь с ячейками, фабриками и заводами и там работать, может быть даже в ущерб очень большому количеству циркуляров, которые рассылаются. Но они в этом направлении не работают или плохо работают. Причины — почему они плохо работают? 1) Чрезмерный централизм, затрудняющий инициативу местных организаций, который давит эту инициативу. Местные партийные организации ждут, пока выскажется центр. Когда центр выскажется, тогда мы никаких ошибок не сделаем, никаких уклонов нам не припишут. Тут мы будем неуязвимы. Получим директиву

146 из центра, тогда можно развернуть работу. А так как резолюции и директивы очень часто опаздывают, то парторганизации ждут и ничего не делают или мало делают. С этим нужно покончить. Парторганизации должны, не дожидаясь директив из центра по каждому поводу,— в рамках общих съездовских директив или в рамках решений пленумов ЦК вести самостоятельную партработу. Как же они смогут получить директивы из центра во время крупных событий, когда парткомы будут отрезаны от центра? Нужно развить собственную инициативу в своей работе. 2) Больше того,— из-за дешевизны плакаты, листовки, летучки и т. д. печатаются в центре и потом рассылаются на места. А так как иногда почта опаздывает, поезда опаздывают, да к тому же железнодорожные и почтовые чиновники иногда эти плакаты уничтожают или выкидывают, то места остаются без плакатов. Кроме того, когда воззвания пишутся в центре, то они содержат в себе только общие места. А если бы местные организации составляли летучки, может быть плохенькие, то они все-таки учитывали бы местные условия, местные факторы. Такие воззвания и летучки имели бы в 10 раз большее влияние, чем тот плакат, те воззвания, которые они получают с опозданием из центра. Это факт. А так как центр все делает, так как все централизовано, то что получается? Центральные аппараты очень большие — 50 — 200 человек, а в огромнейших промышленных районах, за очень малым исключением, не имеется ни одного платного работника в парткомах и райкомах. Это факт. Пусть товарищи скажут, что это неверно, я с готовностью с этой трибуны скажу, что я был неправ.

Теперь несколько слов о текучести членов партии (флюктуации). Вот вам число членов партии по некоторым компартиям. Я беру членов компартии за прежние годы, чтобы было видно, какая флюктуация происходит в компартиях. КП Чехо-Словакии. В 1924 г. было 138 996 членов партии, в 1925 г. — 93 220 членов партии; в 1926 г. было 92 818; в 1927 г. было 138 000; в 1928 г. во время VI конгресса КИ — 150 000 членов, в конце 1928 г. — 91 000, а в 1929 г. имеется лишь 81 432 платящих членов партии.

(Ульбрихт: «Неверно, абсолютно неверно. Это обман Илека.»)

Тов. Ульбрихт, во-первых, в 1924 г., если мне память не изменяет, Илек не стоял во главе руководства, во-вторых, мы берем те официальные цифры, которые ЦК КП Чехо-Словакии публиковал в отчетах к своим партсъездам.

В 1926 г., например, в компартию Чехо-Словакии вступил 26 801 член партии. Вместе с 93 220 членами партии, которые имелись в 1925 г., в 1926 г. должно было быть 120 021 членов партии, а между тем в 1926 г. КП Чехо-Словакии имела лишь 92 818 членов партии. Это значит, что в 1926 г. из партии вышли 27 203 члена партии, на 402 больше, чем в этом же году вступило.

В КП Англии. В 1925 г. было 5 000 членов партии, в апреле 1926 г. — 6 000, в октябре 1926 г. — 10 730; в 1927 г. (январь) — 9 000; в 1928 г. (март) — 5 556. А теперь, в 1929 г., по одним данным КП Англии имеет 3 500, а по другим данным она -насчитывает 4 000 членов партии. Английские товарищи, эти приводимые цифры верны?

(Кэмпбелл: «Они верны».)

КП Франции. В 1924 г. было 68 191, в конце августа 1925 г. — 83 326; в 1926 г. — 65 213; в 1927 г. — 56 010; в 1928 г. — 52 526 членов партии; в 1929 г. в КП Франции насчитывается лишь 46 000 членов партии.

147 За это время коммунистическая партия Франции провела кампании по вербовке членов партии: в 1926 г. она приняла 5 000 новых членов, в 1927 г. была проведена так называемая вербовочная кампания против проектов военных заказов, она получила 2 500 новых членов; между тем с каждым годом КП Франции теряет членов, несмотря на то, что она все время вербует новых членов.

КП Америки приняла в 1923 г. 6 532 члена, в 1924 г. — 8 456; в 1925 г. — 4 100; в 1926 г. — 2 371; в 1927 г. — 3 257; в 1928 г. было принято 2 452 новых членов. Всего за 5 лет было принято 27 168 новых членов. А теперь в 1929 г. КП Америки имеет лишь от 9 до 11 тысяч членов.

Из отчета Берлин-бранденбургской парторганизации к областной партконференции в апреле месяце 1929 г. видно, что она приняла в 1928 г. — 6.087 новых членов, а вышло за это же время 4 965 членов партии. Это значит, что Берлин-бранденбургская организация увеличилась лишь на 1 122, ибо она за это же время потеряла значительное число членов.

Я не привожу цифр по КП Германии, ибо у нее за последние годы общее число членов партии стабильно (124 000 платящих членов). Это, конечно, не доказывает, что во всех областных парторганизациях КПГ нет текучести членов. Флюктуация, текучесть членов партии в секциях КИ разве случайное явление? Если бы партийные организации хорошо работали и заботились бы о каждом члене партии, которого они приняли, то конечно они остались бы в партии. Конечно определенное число членов партии теряется при переездах и т. д., но этим нельзя объяснить причины текучести членов партии. Если бы компартия поставила бы себе задачу увеличить число членов и удержать их во что бы то ни стало, то, занимаясь ими и заботясь о них, КП могли бы удержать их в партии и этим они могли бы увеличить число членов партии и использовать это увеличение для работы как в парторганизациях, так и в других массовых организациях. Только таким образом можно уменьшить флюктуацию. Возможно ли это? Вполне. Нам хотят доказать, что уходят из компартии оппортунисты, люди, боящиеся трудностей и т. д. Те же, которые остаются, это революционеры на все 100%. Но в следующем году часть из тех, которых называют революционерами, тоже уходят. Это было бы очень дешевым объяснением. Мы должны признать, что имеем флюктуацию во всех компартиях, и с этим явлением нужно бороться, а бороться нужно лучшей работой местных партийных организаций. В КП вступают рабочие, которые видят в КП ту революционную партию, которая защищает интересы рабочего класса и способна руководить ими. Они рассчитывают найти в парторганизациях постоянную кипучую деятельность. Но в большинстве случаев они не находят этого в парторганизациях. Я разобрал в журнале «КИ» после VI конгресса КИ анкетные данные КП Германии (статистические данные больше всего разработаны в КП Германии) о причинах выхода из членов КП Германии и куда деваются вышедшие из партии. Оказалось, что выходят, главным образом, молодые члены партии из-за плохой работы местных парторганизаций. Во время больших парткампаний они компартии помогают. Это значит, что они не переходят к другим партиям — они считают КП своей партией. Во время последних выборов во Франции КП Франции помогали вести работу активно не меньше 300 000 рабочих. В партию же они не идут, ибо парторганизации не могут заинтересовать их нужной и полезной ра-

148 ботой. Что необходимо для уменьшения флюктуации? Конечно, я не могу дать такого рецепта, который был бы всегда действителен. Нет такого врача, который бы не ошибался. Мне кажется, что принятие и проведение в жизнь вот этих нескольких пунктов помогут местным организациям бороться с этим злом. 1) Вместо бумажного руководства местными парторганизациями, нужен живой инструктаж на продолжительное время. Когда посылают инструктора на три дня, а был случай в Германии, когда инструктор приехал, увидел неправильности, сказал об этом парткому — высшей инстанции,— а сам уехал. Инструктаж должен быть такой, чтобы инструктор оставался на некоторое время в местных организациях и действительно старался бы помочь им в их работе. 2) Необходимо организовать контроль выполнения решений. Решения у нас прекрасные, ни к чему нельзя придраться, а какой процент их выполняется? Я думаю, что время уже такое, что надо перейти к контролированию выполнения решений и как они выполняются. Лучше меньше решений нужно принимать, но принятые решения нужно провести в жизнь. 3) Во главу местных организаций нужно выдвигать лучших работников. Между тем лучшие работники удерживаются в центре, в аппаратах они сидят над составлением и рассылкой мертвых бумажных инструкций. 4) Необходимо созывать периодические совещания по партстроительству в национальном областном и окружном масштабе. 5) Необходимо провести преподавание партстроительства во всех школах секций КИ. Там преподается всякая дребедень, вплоть до того, что учат ораторскому искусству, но не преподают партстроительства. 6) Необходимо правильное и целесообразное распределение партийных сил. В компартиях дело обстоит так, что один активный член партии так перегружен, у него столько дел по организации, что он не может продуктивно работать ни для себя, ни для партии.

(Нейман: «Совершенно верно».)

В то же время имеется от 30 до 60% членов партии, которые составляют пассивный элемент в компартиях, которые ничего не делают. Я не предлагаю его выкинуть, как многие хотят это сделать, я лишь предлагаю распределить партобязанности между членами партии таким образом, чтобы один товарищ имел не больше двух обязанностей. (В нелегальные времена товарищи могут иметь, конечно, больше обязанностей.) (Мануильский: «То же самое происходит и в аппарате Коминтерна».)

Тов. Мануильский, я буду тебе очень благодарен, если ты поможешь провести то, что я предлагаю, и в аппарате Коминтерна.

7) Необходимо улучшить и усилить руководство со стороны парткомов коммунистами и коммунистическими фракциями в массовых рабочих организациях.

Перехожу к вопросу о кадрах. Товарищи все время говорят, что у нас нет кадров, но у меня такое впечатление, что они думают, что кадры могут откуда-нибудь явиться, скажем с неба упадут. Как создаются кадры? Кадры создаются в организациях, которые действуют, работают, а в тех партиях, где нет кадров,— значит партработа плоха. Это вполне понятно. Или вы думаете, что кадры получатся, если посадят товарищей, не имеющих практического опыта в работе, в школы и станут их обучать коммунистической мудрости? От этого нужных кадров не получится. Я не хочу этим сказать, что я против школ. Наоборот, я за то, чтобы партстроительство преподавали в школах, я всегда говорю, что школы нужны, но надо, чтобы

149 товарищи поняли, что школы одни не могут дать нам нужных кадров. Школы должны подготовлять товарищей, которые уже имеют практический опыт в работе. Тут опыт ВКП должен быть учтен. За все время до 1917 г. мы — большевики — имели какие-нибудь 2 — 3 школы за границей. Учились в этих школах товарищи, которые имели уже многолетний партийный стаж нелегальной партработы в тогдашней царской России. Русские большевики получили свои закаленные кадры на практической работе. Я думаю, что ²/₃ рабочих из старой большевистской гвардии не имели никакой возможности обучаться и кончать партшколы или парткурсы. Но это не значит, что все кадры старой большевистской гвардии были плохими работниками. В секциях КИ мы имеем еще одну плохую сторону, что наши кадры, те немногие кадры, которые имеются — это перешедшие к нам от социал-демократов. Они перенесли к нам все навыки социал-демократии. Почему КП до сих пор не перешли на работу среди рабочих на фабриках и заводах? Главным образом потому, что именно эти кадры — бывшие социал-демократы, которые хотят быть революционерами, которые являются действительно революционерами, носят в себе еще старые традиции, старый опыт социал-демократов. Они говорят: обходились же мы 30 — 40 лет без работы в ячейках на фабриках и заводах, почему теперь надо изменить способы партработы? В прежних организациях по месту жительства, в которых объединялись 50 — 150 членов партии, активных работников требовалось меньше, чем теперь, когда в фаб.-зав. и уличных ячейках в большинстве случаев входят 3 — 50 членов партии. В каждой ячейке нужно не меньше одного опытного активного работника. Чем хуже работают, чем бездеятельнее партячейки, тем меньше имеется надежды получить нужные кадры для компартий капиталистических стран. Тут необходимо напрячь все силы, чтобы преодолеть заколдованный круг — без усиления работы ячеек, местных парторганизаций, комфракций в массовых организациях — не выделятся нужные кадры. Нужно уничтожить деление партработников на политических и на организационных или практических работников, которое имеется во многих секциях КИ. Нужно всем политработникам, в том числе и редакторам газет, работать в ячейках и местных парторганизациях. Этим можно будет активизировать парторганизации, тогда появятся нужные кадры. Новые кадры, которые теперь так нужны, которые по-новому подошли бы к работе, которые могли бы выполнить предстоящие новые задания — революционные задания, мог бы дать еще комсомол. Комсомол должен дать эти новые кадры.

Я перехожу к работе КИМа и его секций.

Что VI конгресс КИ постановил о КИМе? «Конгресс поручает КИМ разработать вопрос о тактике и методах работы КИМ, исходя из необходимости более широкого охвата рабочей молодежи, большего разнообразия методов ее вербовки...» И дальше. Необходимо «принять меры к организации под руководством коммунистического союза молодежи специальных юношеских обществ, ставящих своей целью борьбу за экономические нужды пролетарской молодежи там, где молодежь не принимается в профсоюзы» (из тезисов по первому пункту порядка дня конгресса, п. 39).

Что осуществлено за этот год из того, что здесь было сказано? А тут было сказано очень скромно. Я думаю, что товарищи из КИМа будут выступать здесь и они скажут, что ими было сделано. Если судить по статье в «Правде» т. Хитарова и его вчерашнему выступлению здесь, то они говорят о том, что ничего из того, что VI конгресс постановил о КИМе,

150 не было проведено. У нас имеются цифры, которые доказывают, что КИМ не только ничего не сделал для выполнения решений VI конгресса, но дело обстоит еще хуже даже, чем было до конгресса. Вот эти статистические данные. Комсомол Чехо-Словакии: к V конгрессу КИМа в комсомоле состояли 12 789 членов, а теперь только 10 000 — на бумаге. Действительно в комсомоле имеется лишь 5 000 платящих членские взносы. Эту цифру (5 000) упоминает также т. Хитаров в своей статье в «Правде». Комсомол Германии имел 20 000 членов к V конгрессу КИМа; 22 000 членов теперь,— имеется маленький рост. Комсомол Франции имел 10 000 во время конгресса КИМа, 8 000 членов теперь — имеется потеря членов комсомола. Комсомол Швеции — имелось 14 500 к конгрессу, 14 562 теперь. Здесь как будто недурно дело обстоит. Это особенность КП Швеции, что наша компартия главным образом состоит из бывших комсомольцев. Я теперь истории шведской компартии и комсомола не стану затрагивать, ее товарищи и сами знают. Комсомол Англии имел к конгрессу КИМа 1 400, теперь 900 членов. Комсомол Австрии к конгрессу имел 1 300, теперь 1 090 членов. Комсомол Норвегии имел 3 000 к конгрессу, 2 800 членов теперь. Это значит, что мы не только ничуть не пошли вперед, но что после конгресса КИМ даже пошел назад. Я сравню теперь число членов комсомола с соответствующим числом членов компартий. Германия — 125 000 членов партии, членские взносы членов партии — 5 000 членов комсомола. (Хитаров: «А где же партия была?»)

Я еще буду говорить об этом, т. Хитаров. Напрасно вы думаете, что я критикую только комсомол. Франция — 45 000 членов партии и 8 000 членов комсомола. Швеция — 20 000 членов партии и 14 652 члена комсомола. Америка — 11 500 членов партии и 3 479 членов комсомола. Англия — 4 500 или 3 500 членов партии и 900 членов комсомола.

Базис комсомола должен и может быть шире базиса партии. Ведь комсомол имеет возможность черпать из огромных резервов рабочей молодежи, которая не имеет никаких соц.-дем. традиций. Комсомол может им привить коммунизм легче, чем это могут сделать компартии, которым приходится иметь дело со взрослыми рабочими, которые уже отравлены ядом социал-демократизма, реформизма, католицизма и т. д. КП при приеме в партию выставляет определенные требования, комсомол может и должен принимать в свои организации рабочую молодежь без всяких условий. Между тем, базис комсомола не расширяется, а суживается. Необходимо изменить методы работы КИМа. Комсомол должен найти рабочую молодежь везде: в школе, на фабриках и заводах, на вечерних курсах, на спортивных площадках, в певческих и музыкальных обществах, в общежитиях и, наконец, в христианских, национал-социалистических, католических и т. д. организациях молодежи. Она — молодежь — идет к христианским социалистам, католикам, либералам, ибо она ищет применения своей энергии, она ищет деятельности, она ищет возможности учебы. КИМ должен заняться тем, чтобы втянуть, впитать в себя эту молодежь, которая традиций не имеет, и от той организации, в которую она попадет, будет зависеть, кем она, молодежь, станет в будущем. Необходимо принять срочные меры для улучшения массовой работы КИМа и его секций. Новых кадров компартии не получат, пока комсомол их не даст. Насколько базис комсомола узок даже в Германии, видно даже из того, что в КП Германии более 60% членов партии состояло в социал-демократической и независимой соц.-дем. партии, а до 1928 г. от германского

151 комсомола перешли в КП Германии (по 19 округам, объединяющим 76 649 членов) 2,57% или 1916 человек!

Виноваты ли в этом только КИМ и национальные комсомольские организации? Нет, никоим образом. Компартии очень мало уделяют им внимания, не занимаются комсомолом. Больше того, комсомолу приходится очень часто помогать Коминтерну выпрямлять линию самих компартий, не по работе в комсомоле, а во всех областях партработы. Если бы наши компартии уделяли больше внимания, больше сил, помогали бы больше комсомолу в его работе, он мог бы стать широким резервуаром для самих компартий. КИМ, сидя в Москве, не может работать в Германии и в других местах. Этим я не хочу сказать, что КИМ не виноват в плохом состоянии комсомольских организаций в капиталистических странах. КИМ тоже виноват. Я не против того, чтобы КИМ занимался политикой, нисколько,— чтобы он обсуждал и решал, как секция КИ, коминтерновские вопросы. Я также не возражаю против того, чтобы КИМ был боевой организацией, наоборот, это совершенно необходимо, но это не освобождает его от массовой работы среди рабочей молодежи. Это не освобождает КИМ от того, чтобы комсомольские организации работали во всех широких организациях молодежи, там, где находится рабочая молодежь. Если придется, в интересах завоевания рабочей молодежи, то можно и нужно пойти работать в христиански-социалистические, католические и либеральные организации молодежи, словом, комсомольские организации должны работать там, где находится рабочая молодежь, а между тем у КИМа установка была до сих пор совершенно иная. Коминтерн должен был решать вопрос о том, чтобы КИМ и его секции приняли участие в международном пацифистском конгрессе молодежи, который состоялся в прошлом году в Голландии. КИМ два раза постановлял не участвовать в этом конгрессе. Политсекретариат отменил постановление КИМа о неучастии в этом пацифистском конгрессе молодежи, тогда они перенесли вопрос об участии в Президиум ИККИ.

На этом конгрессе КИМу удалось кое-что сделать. Делегация КИМа выступала на этом конгрессе со своим взглядом на империалистические войны и по другим вопросам. Речи делегатов КИМа были во время и после всемирного пацифистского конгресса молодежи напечатаны в широкой печати буржуазных союзов молодежи некоторых стран, читателями которых является немало рабочей молодежи. Разве это не было плюсом?

Думаю, что не все товарищи из КИМа даже теперь убедились в необходимости участвовать в подобных конгрессах в целях пропаганды своих идей. У КИМа установка была такая, что в таких конгрессах комсомол не должен участвовать.

(Хитаров: «Ни одного нового члена мы не получили».)

Да, очевидно, что вы не попытались вербовать среди них. Нет таких препятствий, которые мешали бы рабочей молодежи пойти в комсомольские организации. Компартии должны уделить комсомолу больше внимания, чем до сих пор. По 25 партокругам КП Германии, которые объединяют 105 000 из 125 000 членов партии — в комсомоле состояло в 1928 г. лишь 843 коммуниста. Комсомол Германии имеет 22 000 членов. Могут ли эти 843 члена партии руководить германским комсомолом? Нельзя же думать, что все эти 843 члена партии являются активными товарищами. Никоим образом. И среди них имеются, наверное, и пассивные члены. Этого недостаточно.

152 Комсомолу надо уделить гораздо больше внимания и времени. Разве мы будем иметь передышку на 10 — 15 лет, что КП так невнимательно относятся к работе комсомола. Не надо забывать, что классовые бои могут начаться совершенно неожиданно, каждый день. Тогда уже будет поздно взяться за улучшение работы комсомола. Поэтому нужно принять сейчас же все меры к тому, чтобы КИМ изменил методы своей работы. Когда я говорил о недостатках КП в комсомольской работе, я не хотел этим сказать, что ИККИ не виноват в плохой массовой работе ИК КИМа; ИККИ не настаивал, не проверял, не помогал КИМу перейти на новые методы работы, на которые указал VI конгресс КИ. Руководство ИККИ КИМом абсолютно недостаточно. Я вовсе не говорю это для того, чтобы кого-нибудь обвинять. Но пришло время, чтобы поставить ребром вопрос, что работа, методы работы КИМа должны быть изменены. КИМ должен быть боевой организацией, он должен вмешиваться в политику Коминтерна, как другие секции КИ, он должен помогать работе Коминтерна в борьбе с оппортунистами, с правыми, со всеми, кто не проводит линию КИ, но он должен часть своего времени, большую часть своего времени уделить работе на предприятиях, среди рабочей молодежи. Тов. Хитаров в своем выступлении здесь вчера сказал: КИМ вызывал представителей национальных организаций КИМа, заслушивал их доклады, давал им указания, говорил им, что они недостаточно работали в массах и т. д. Это хорошо. Но вы не все сделали, т. Хитаров. Когда бывают ошибки в руководствах компартий, вы, кимовцы, требуете смены руководства, вы требуете принятия тех или других организационных мер. Это хорошо. А почему вы не устранили партруководителей национальных организаций КИМа, которые, может быть, принимают хорошие резолюции, они являются ортодоксальными коммунистами на 105 или на 120%, но раз они не умеют работать в массах, то они не могут стоять во главе национальных союзов молодежи. Удалите пару таких товарищей с работы, замените их другими, лучшими товарищами, которые умеют работать в массах. Я слушал ваше выступление вчера очень внимательно, но вы не сказали ни слова о переменах в руководстве национальными секциями КИМа по признаку хорошей и умелой работы в массах. (Хитаров: «Комсомол — это воспитательная организация, не забывайте этого».)

Да, комсомол воспитательная организация, он должен воспитывать молодежь не только одним методом: принимать хорошие, выдержанные резолюции в узком кругу членов, он должен воспитывать широкие массы молодежи. Воспитание разве не требуется и в широких массах рабочей молодежи? Иначе — ее воспитает буржуазия. Вы же до сих пор занимались воспитанием очень маленького круга товарищей, которые сами в массах не работают или плохо работают.

Теперь о работе в широких массовых беспартийных организациях. Здесь очень много говорили о массовых организациях. Но я должен сказать вам, что до сих пор комфракции еще не имеются во всех этих организациях. Правильного руководства компартий через комфракции в этих массовых организациях еще нет. Там, где комфракции уже существуют, они плохо еще работают. Сами эти массовые организации не везде еще массовые. Если возьмем организацию Мопра, то она является массовой организацией отчасти только в Германии. В других странах она вовсе еще не является массовой организацией. Это факт. А что касается профсоюзов, то руководство парткомов, даже в Германии, коммунистами, работающими в профсоюзах.

153 было недостаточное. Между тем, в профсоюзах нетрудно успешно работать. Это доказывается последними успехами профсоюзной работы в Германии в трех союзах: у металлистов, у горняков и у фабричных рабочих. Я уже указывал случаи, когда велась энергичная борьба на фабриках и заводах против исключения коммунистов, а это доказывает, что работать можно, надо только уметь за работу взяться. Когда компартии будут по-настоящему работать в профсоюзах, то я убежден, что они дадут неоценимые возможности быть связанными через них с широкими массами. Для этого нужно правильное партийное руководство комфракциями там, где они уже имеются, и руководство по созданию их там, где их еще нет. Этого руководства до сих пор еще нет в достаточной мере.

О работе компартий в профсоюзах остановлюсь подробней лишь на двух странах — на Италии и на Китае.

Я должен вам сказать, что мы, работники ИККИ, плохо информированы о том, что происходит в компартии Италии внутри страны: как, с каким успехом они ведут свою трудную работу, какими методами они проникают в рабочие массы и т. д.

Поскольку мне известно, итальянские товарищи, одну очень важную работу еще не выполнили и не выполняют — это вопрос о работе в фашистских профсоюзах. Вот что по этому поводу сказано было в решениях V расширенного пленума ИККИ: «О большевизации партий Коминтерна» — пн. 10. «Важнейшая составная часть большевизации заключается в том, чтобы уделить работе в существующих соц.-дем. и других (желтых, национал-социалистических, христианских и фашистских) профсоюзах в 100 раз больше внимания, чем до сих пор. Только при этом условии может быть действительно сломлена монополия реформистских верхов (рабочей аристократии и рабочей бюрократии) в профсоюзах».

Боюсь, что это решение не было проведено. От них не требовали, конечно, завоевания всех фашистских союзов, это невозможно, это очень трудно. Мы хорошо знаем, что рабочие идут в фашистские профсоюзы не потому, что они этого хотят, а потому, что экономическое и политическое положение толкает их на это. Поэтому компартия Италии должна работать в фашистских профсоюзах.

Теперь я перехожу к Китаю. Я процитирую несколько мест из письма представителя ИККИ о работе КП Китая в гоминдановских профсоюзах и о состоянии красных профсоюзов, полученного накануне пленума. Вот что он пишет:

«Мы говорим: разбивать желтые профсоюзы. Не давать им расширения. Для этого наши товарищи должны работать в этих союзах. Верно, так и надо. Но для этого нужно нашим товарищам вступить в их профсоюзы, за ними пойдут рабочие, имеющие к ним доверие. Не получится ли здесь того, что мы расширим гоминдановские профсоюзы?

Другая трудность: говорим — надо создавать красные союзы. Если мы работаем в красных и в желтых, то мы ничего не сделаем, ибо у нас сил нехватит. Теоретически это слабый аргумент, но практически это немножко тяжеловато. Наш рабочий будет платить двойной взнос красному и желтому. Нагрузка будет у него двойная. Он работает на фабрике 12 часов в день. Для исполнения нашего требования наши рабочие должны быть очень сознательны, иметь большую

154 идеологическую подмогу от партии. Этот вопрос волнует всю партию от ПБ до нас.

Организационное состояние профсоюзов такое: мы везде падаем (т. е. красные профсоюзы), гоминдан растет».

Имеется ли решение по вопросу о работе в желтых гоминдановских профсоюзах? Почему целый год колеблются наши китайские товарищи по этому вопросу? А между тем имеется специальное решение IV конгресса Профинтерна по вопросу о работе в гоминдановских профсоюзах. В резолюции «Профдвижение в колониальных и полуколониальных странах», в разделе о Китае, п. «б» сказано:

«Там, где желтые союзы держатся исключительно полицейско-военным нажимом и террором, где им не удалось закрепиться хотя бы в небольшой части рабочих,— дело может итти только о разрушении этих организаций»;

в п. «в»:

«Там, где желтым организациям удалось в известной мере внедриться в рабочую массу (эти случаи редки) и закрепиться в некоторой ее части, там сторонники классового профдвижения должны вести работу внутри этих организаций».

Пункт II резолюции IV конгресса Профинтерна о Китае гласит:

«Многие работники китайского профдвижения в прошлом считали, что нужно ограничить или прекратить посылку товарищей в реакционные союзы, так как они там разлагаются; это может быть истолковано как отказ от работы внутри этих союзов с целью разложения их и отвоевания на свою сторону находящихся в них рабочих. Не вступая в назначенный военными властями верхушечный аппарат реакционных союзов, наши товарищи должны работать среди масс, организованных в этих союзах».

Таким образом имеются решения. Решения не могут быть неизвестны китайским товарищам. Красные профсоюзы Китая имели большую делегацию на IV конгрессе Профинтерна, которая принимала участие в выработке резолюций, цитату из которых я уже привел. Эта делегация, наверное, докладывала об этих решениях IV конгресса Профинтерна. Я думаю, что эти решения уже имеются в Китае. Почему до сих пор китайские товарищи колеблются — работать в гоминдановских профсоюзах или нет. Что же получается? Красные профсоюзы — единицы; профсоюзы гоминдановские — массы. В красных профсоюзах сидят коммунисты, в массовых профсоюзах никого из коммунистов нет, так что гоминдановцы — полные хозяева, могут влиять на рабочих, сколько хотят, и никакой или почти никакой коммунистической работы там не ведется. Это есть большевистская тактика? Я думаю — нет. К вопросу о работе в гоминдановских профсоюзах я еще вернусь во время прений по профсоюзному вопросу. Здесь было сказано, что компартия Китая может быть сравнена с ВКП, она работает в тяжелых условиях и т. д. Конечно, это верно, она работает в чрезвычайно тяжелых условиях, нашей партии не приходилось работать в таких тяжелых условиях. (Возглас: «В худших условиях».) ВКП — или как она раньше называлась — РСДРП (большевиков), начиная от 1907 г. до 1912 г., работала при очень скверных и трудных

155 условиях, тоже были казни, не столько, конечно, сколько в Китае, были и физические истребления наших товарищей в каторжных тюрьмах и т. д. Но русские большевики никогда не порывали связи с рабочими массами. Базисом нашей партии был рабочий класс. Большевики всегда работали на предприятиях, как это ни было трудно. И, несмотря на все эти трудности, когда говорят про компартию Китая, выставляют только трудности и ее героическую роль, которую она играла и еще будет играть в революционном движении Китая, китайским товарищам нужно указать на те дефекты, которые у них имеются в работе. У КП Китая нет достаточного пролетарского базиса в данный момент. Она почти не опирается на рабочих. Как видно из статьи представителя КП Китая в ИККИ т. Цюй Вито в «Правде» — КП Китая имеет в настоящее время 133 655 членов, из коих рабочими являются лишь 3 435 человек, которые находятся в 30 городах. Кадры компартии Китая составляются таким образом из выходцев мелкой буржуазии. Это надо сказать и в отношении центра и мест. В массовых рабочих организациях компартия Китая плохо работает. Надо сказать китайским товарищам, чтобы они там работали. Китайские товарищи, я надеюсь, выступят здесь по этому вопросу, я не знаток Китая, я читаю только доклады КП, информируюсь у товарищей, которые были в Китае и видели работу КП Китая. Я буду рад, если они — китайские товарищи — скажут, что я не прав. Китайские товарищи должны уйти с этого пленума не только с ясно решенным вопросом о фашизме и о роли фашизма, но должны выйти отсюда и с сознанием, что компартия Китая должна работать в рабочем классе, должна опираться на рабочих, должна работать в гоминдановских профсоюзах, должна обновить свой состав и выбирать товарищей в руководство, которые могут работать и которые провели бы эту работу, несмотря на трудности.

Насчет организационных мероприятий, вытекающих из моего выступления, я хотел бы все-таки, чтобы кроме тезисов по первому пункту порядка дня было принято еще несколько дополнений, которые может быть помогут вновь поставить организационный вопрос так, как он стоял в 1925 г., ибо мы идем, несомненно, навстречу крупным боям; поэтому необходимо, не дожидаясь момента, когда эти события уже грянут, перестроить наши ряды и улучшить работу местных парторганизаций.

Я предлагаю принять следующее:

1) Необходимо обеспечить преподавание партстроительства в КУТВ, КУТК, КУНЗ и Ленинской школе, применительно к нуждам секций КИ.

2) Необходимо увеличить число практикантов от важнейших секций КИ в аппарате ИККИ, преимущественно из ячеек крупнейших заводов.

3) Обязать секции КИ предоставить в распоряжение КИ товарищей для инструкторской работы.

4) Обязать секции КИ систематически информировать ИККИ о внутрипартийном положении и партстроительстве.

5) Поручить Политсекретариату рассмотреть эти предложения Орготдела ИККИ и усилить контроль над проведением решений КИ о партстроительстве.

Я отнял у вас очень много времени, но я думаю, что товарищи сами убедились в том, что они должны всеми силами использовать те возможности, которые имеются. Если кто-либо в прениях выступит и скажет, что у них все делается, что все обстоит благополучно, то не придавайте

156 этому большого значения. Сколько бы они ни доказывали, что они хорошо работают, они могут работать в сто раз лучше. (Аплодисменты.)

Форд (САСШ). По моему мнению, американский вопрос заслуживает здесь значительно большего внимания, чем ему было уделено тт. Куусиненом и Мануильским. Мы должны указать американским товарищам не только на результаты работ американской комиссии, но X пленум ИККИ должен выявить свою позицию относительно достижений и положения в американской партии. Политические последствия должны быть показаны членской массе партии для расширения кругозора партии; мы должны объявить, что в вопросе о фракционности мы не будем проявлять терпимости.

Возьмем для примера растущую борьбу в Америке, забастовочную волну, которая поднялась на Юге и по всей Америке вообще. Эти забастовки, в первую очередь, были вызваны действием и последствиями рационализации, влиянием рационализации на американский рабочий класс. Особенно это относится к Югу. Рационализация влияет не только на рабочий класс непосредственно в указанном нами смысле, но последствия рационализации в Америке в настоящее время приводят американский империализм к дальнейшим стадиям упадка и противоречий в международном масштабе. Это оправдывает наш анализ американской ситуации, анализ, в котором мы указывали, что американская ситуация не является чем-то исключительным по сравнению с международной ситуацией. Забастовочная волна на Юге выдвинула вопрос о неграх в Америке. И здесь мы столкнулись непосредственно с проблемой о роли негров в американской классовой борьбе. Наши товарищи имеют в данном случае перед собой большую задачу в области преодоления белого шовинизма среди белых рабочих и особенно на Юге. Мы должны поэтому уделить больше внимания американскому вопросу в прениях на X пленуме.

Я перехожу к вопросу о положении в колониях. В своих речах тт. Куусинен и Мануильский недостаточно подробно остановились на вопросе о событиях, которые произошли в колониях со времени VI Всемирного конгресса. Возьмем массовое движение в Индии, где сотни тысяч рабочих мобилизуются в процессе забастовок, острие которых направлено против наступления буржуазии. Между тем, Индия как будто отделена от нас китайской стеной. Для такого положения вещей должны иметься какие-нибудь причины и мотивы. На X пленуме ИККИ мы должны указать, почему мы имеем такой недостаточный контакт с Индией, почему наши связи с ней так незначительны, почему забастовки не развиваются по правильному пути и не находятся в достаточной мере под революционным влиянием.

Я считаю, что мы не уделяем достаточно внимания вопросу о Китае. Тов. Пятницкий высказал сегодня утром некоторые критические замечания по вопросу о Китае. Я хотел бы просить т. Пятницкого, чтобы он ответил на вопрос: почему в Китае создалось такое положение, которое сейчас наблюдается? Не падает ли некоторая доля вины на ИККИ? Какую связь имеем мы с Китаем?

В Латинской Америке мы также имеем события огромного значения для нас. Движение в Латинской Америке также в некоторой степени изолировано от нашего общего международного революционного движения. По существу, временами кажется, что мы организовали под знаменем Коммунистического интернационала два обособленных международных движения — движение колониальных народов и движение западно-европейских народов. Мы

157 не должны иметь под знаменем Интернационала раздвоенного движения, но должны иметь единое движение под общим руководством Коммунистического интернационала, в котором все наши международные проблемы должны быть связаны одна с другой, колониальная борьба с борьбой западно-европейских стран и борьбой в Америке.

Я перехожу к вопросу о рабочей партии в Англии. По моему мнению, с вопросом о рабочей партии в Англии связан наш ближайший подход к колониальному вопросу, в особенности в странах, находящихся под владычеством Англии. Здесь было указано, что рационализация в Англии будет интенсифицирована и усилена лейбористским правительством за счет рабочего класса в Англии. Это верно, но я считаю, что имеются и другие стороны рационализации и другие последствия рационализации в Англии. Рабочее правительство и буржуазия предадут не только британский рабочий класс, но также и колониальные народы. Мы должны учесть следующие стороны рационализации в Англии. По сравнению с высокоразвитой рационализацией, проведенной в Америке и Германии, рационализация в Англии находится на первоначальных ступенях развития. Технические причины, природные условия в шахтах и старые нормы в ряде отраслей промышленности Англии и т. д. воспрепятствуют тому, чтобы рационализация в Англии достигла высокого уровня рационализации в указанных странах. По этой причине рационализация в Англии имеет также большое влияние на колонии. Рабочее правительство Макдональда, стремясь провести процессы рационализации, осуществляемые английской буржуазией, и пытаясь заполнить пробел, вызванный недостаточным развитием и возможностями дальнейшей рационализации, будет пытаться усилить империалистический гнет, душащий колонии. Наряду с этим рабочее правительство и буржуазия Англии дадут некоторые уступки, как было указано некоторыми из наших английских товарищей, английскому рабочему классу, дабы таким образом перекрыть усилившийся колониальный гнет. Но подобное предательство по отношению к колониальным народам со стороны рабочего правительства приведет, в первую очередь, к предательству по отношению к рабочему классу в колониальных странах и особенно в Индии со стороны рабочего правительства. Наши товарищи в Великобритании имеют поэтому перед собой огромную задачу по конкретному разоблачению в повседневных вопросах роли рабочего правительства по отношению к колониальным народам. Мы должны привлечь массы рабочего класса в Англии к поддержке движения в колониях.

Тем временем необходимо, чтобы наши товарищи во всех колониальных странах установили все более тесный контакт с массами. Мы должны все глубже и глубже проникать в массы в наших колониальных странах, распространяя среди них уроки русской революции и опыт, приобретенный в китайской революции.

Я ставлю этот вопрос совершенно конкретно перед товарищами из западно-европейских стран и спрашиваю их, что они сделали в отношении колоний, что они намереваются сделать и в чем заключается их программа.

Я перехожу к негритянскому вопросу. Здесь мы все еще имеем недостаточное внимание, что, в свою очередь, вызвало недовольство со стороны наших негритянских товарищей в Америке. Мы имели сообщения и письма от наших негритянских товарищей из Америки (из Чикагского округа), которые высказывались за прекращение работы в Чикаго, ввиду невнима-

158 тельного отношения к работе среди негров. Эти письма-жалобы были получены от товарищей, которые являются старыми членами партии.

Далее, что касается Южной Африки, то в докладах наших товарищей об Южной Африке говорится весьма мало, почти ничего. Необходимо в четкой форме спросить наших южно-африканских товарищей о том, что они делают там. В Южной Африке состоялся партийный съезд вскоре после V] Всемирного конгресса. Принятая на нем программа представляет собой не что иное, как социал-демократическую программу и является позором для Коммунистического интеренационала. Коминтерн должен отвергнуть эту программу, а ИККИ должен произвести соответствующее расследование. Эта программа и общая, создавшаяся в Южной Африке, ситуация уже были осуждены со стороны наших английских товарищей. Колониальная секция британской партии, учитывая создавшееся в Южной Африке положение, составила несколько месяцев тому назад письмо, в котором она правильно и исчерпывающим образом подвергла анализу оппортунистические, шовинистические тенденции в компартии Африки. Я подписываюсь под письмом, отправленным британской партией южно-африканской партии. В этом вопросе необходимо пойти дальше.

Необходимо также обратить внимание пленума на распространение и популяризацию тезисов по колониальному вопросу среди европейских рабочих, знакомя их также с применением этих тезисов на практике.

Наши товарищи в западно-европейских странах должны установить контакт с рабочими Южной Африки. Если только мы установим контакт с Южной Африкой, то мы сможем рассчитывать на то, что африканские рабочие двинутся вперед, опираясь на свои собственные силы и побуждаемые собственной энергией.

Есть еще один вопрос, которого мы должны коснуться конкретным образом, ввиду отсталости негритянского движения в Африке и нахождения организационной работы там на первоначальных стадиях, это — вопрос о подготовке лидеров в Африке.

И, наконец, я не намерен умолчать о работе в САСШ. Мы в Америке также нуждаемся в надлежаще подготовленных лидерах из рядов негров.

Вся задача может быть сформулирована следующим образом. Необходимо стимулировать активность наших негритянских товарищей в этих колониальных владениях, необходимо подготовить большее число активных работников для руководства движением у себя в стране.

Горкич (КИМ). Если мы спросим себя, какой оппортунизм в наши дни больше, значительнее и опаснее, то мы придем к выводу, что в Коминтерне в настоящее время очень крупное значение имеет тот оппортунизм, который не выступает открыто, но заключается в том, что эти люди согласны со всеми решениями, всеми резолюциями, всеми линиями, а на практике не претворяют их в жизнь. Это — самый опасный оппортунизм, и против него необходимо, наконец, повести борьбу.

Считаю своим долгом отметить, что речь т. Пятницкого вызвала чувство удовлетворения у всех наших товарищей. До сих пор по вопросу о КИМе обычно отделывались пустыми фразами. Неправильно ограничиваться заявлениями, как это делали т. Кун или т. Бевер: «У вас было 2 000 или 3 000 членов» и т. д. Но товарищи не давали себе труда серьезно вникнуть в наши вопросы.

159 Тов. Пятницкий был вполне прав, задавая нам вопрос: почему КИМ год спустя после VI Всемирного конгресса все еще ничего не сделал для претворения своих решений в жизнь? Главной причиной, мешающей претворению этих решений в жизнь, является непонимание, сопротивление, на которое наталкиваешься в наших кадрах со стороны наших функционеров во всех КСМ. Смысл этого поворота не понят. Товарищи восприняли его, как рядовую кампанию, рядовую задачу. Когда стали понимать трудности осуществления задачи, тогда возникло, частью сознательное, а частью бессознательное, сопротивление, частично обусловленное тем, что товарищи, несмотря на наличие у них доброй воли, не знали, как совершить этот поворот.

Лучшие товарищи, сторонники поворота, понявшие его необходимость, тем не менее в своих округах этого поворота не провели в жизнь. Для примера я укажу на гамбургского секретаря КСМ. В ЦК он очень метко говорил о необходимости поворота, но на гамбургской окружной конференции он внес резолюцию, политическая часть которой была списана с резолюции партии, а часть, говорившая о повороте,— с резолюции ИККИМа. Что же касается самой гамбургской организации, то в резолюции было лишь несколько фраз, отмечавших, что все это применимо и к Гамбургу. Мы застряли на начальной стадии. Членская масса и, в первую очередь, наш функционерский актив не сумели еще конкретизировать вынесенных здесь решений, перевести их на язык повседневной работы каждой организации и ячейки.

Мы приступили к искоренению бюрократических навыков в коммунистических союзах молодежи (было бы ошибкой думать, что у нас нет бюрократических тенденций, в некоторых КСМ они имеются — преимущественно в ЦК: делаются попытки руководить союзами при помощи циркулярных писем и проч.). Больше, чем где бы то ни было, эти бюрократические тенденции давали себя чувствовать в комсомолах германском, французском и чешском. Мы начали осуществлять систему союзных инструкторов. В важнейшие КСМ мы послали инструкторов для постоянной работы. Этим путем нам удалось двинуть это дело вперед. Но остается преодолеть еще большие трудности. Мы подготовляем конференции и съезды для целого ряда секций — германской, французской, английской, чехо-словацкой, австрийской и пр. Всюду центральным вопросом будет вопрос о сущности поворота, сообразно конкретным условиям отдельных организаций. Мы пытаемся мобилизовать вокруг этого вопроса всю членскую массу, потому что, не всколыхнув ее и не заручившись ее помощью, совершить поворот нельзя.

Каковы важнейшие признаки поворота? Во-первых, самокритика. Существует ли в компартиях и в КСМ настоящая самокритика? Нет! Ее не существует. Самокритика носит бюрократический характер. Говорят об отсутствии производственных ячеек, но о причинах их отсутствия не говорят. Самокритика может развернуться лишь при условии втягивания в это дело самой членской массы. Второй вопрос — вопрос о роли членской массы. Наши организации часто работают по типу старых социал-демократических организаций. В наших организациях имеется штаб функционеров и комитет. Но какие практические конкретные задачи выполняют члены КСМ? Они с грехом пополам уплачивают членские взносы и с грехом пополам посещают общие собрания. Можно ли итти вперед при такой системе работы? Могут ли партии и КСМ мобилизовать массы при такой системе работы? Нет!

160 Вот почему мы стараемся непосредственно вовлечь каждого отдельного члена в конкретную массовую работу. Недопустимо, чтобы работу вела исключительно незначительная часть — функционеры, а основная членская масса оставалась пассивной. Мы требуем, чтобы каждый член КСМ вел конкретную работу на предприятиях, в профсоюзах, в массовых организациях.

Следующий вопрос — вопрос о кадрах. Товарищ Пятницкий об этом уже говорил. По существу выводы товарища Пятницкого правильны, но неверно, будто бы мы не отзываем функционеров, которые не годятся для работы. Там, где иным путем ничего не добиться, где исправить людей не удается, мы их отзываем. Но между функционерским активом КСМ и активом парторганизаций существует большая разница. Между ними нельзя ставить знак равенства. Кадры функционеров в компартиях в значительной части еще несвободны от старых социал-демократических традиций. У нас это не так. У нас не имеется старого штаба функционеров с 20-летним социал-демократическим прошлым. Есть люди, которые еще способны развиваться, но которым в значительной мере неправильно показали, каким путем надлежит итти. В отношении их сперва необходимо применить метод убеждения. Когда мы видим, что убедить их нельзя, мы их должны отстранить.

Я перейду к вопросу о том, что нам делать теперь. Мы готовимся к нашему пленуму. На основе приобретенного опыта мы конкретно поставим вопросы на пленуме и затем, после обмена мнений между отдельными КСМ, дадим директивы. В этой работе нам должны помочь коммунистические партии, как это уже отмечал т. Пятницкий в своем докладе. До сих пор это делается, пожалуй, еще не всюду. Я приведу пример из Чехо-Словакии. В чехословацком КСМ мы переживали кризис. Мы лишились целого ряда членов. Во всех областях работа там велась плохо. По этому поводу мы приняли в КСМ резолюцию о том, чтобы на основе этой резолюции провести национальную конференцию. Как же обстояло дело дальше? Комсомольцы с этой критикой не согласились, а партия оказала значительную поддержку им в их позиции. Чехословацкая партия не только голосовала против этой резолюции, но и на национальной конференции КСМ представители партии выступали против этой резолюции. Такой помощи от компартии нам не нужно. Нам нужна помощь положительная. Вот уже четыре года, как я работаю в КИМе, но не припоминаю, чтобы представитель Коминтерна хотя бы один раз явился в КИМ. При таких обстоятельствах очень легко заниматься критикой молодежи здесь на пленуме и на всевозможных конгрессах. Критика дело хорошее, но надо и помогать нам практическими и конкретными предложениями.

Мы прекрасно сознаем, что поворот, который мы должны совершить, не обойдется без кризисов и боев в различных странах. В чешской организации мы уже имели крупную борьбу. Большинство чешского КСМ идет против КИМа и партия так же. (Рейман: «Только ЦК партии».) Такие же бои будут у нас во французском КСМ; в английском КСМ и т. д. Но мы постараемся эти трудности преодолеть. Мы рассматриваем это не как рядовую задачу, а как существенную задачу по подготовке коммунистических союзов молодежи к отпору натиска буржуазии, который имеет место в этот период и направлен острием против коммунистических организаций. Но при наличии социал-демократических пережитков в комсомолах и партиях мы не можем вести эту борьбу победоносно. Борьба не может быть успешна, когда

161 люди считают организацию каким-то ферейном, где уплачиваются членские взносы и куда можно притти и откуда можно уйти в любой момент. При такой установке функционеров и членов КСМ нам нашей задачи не выполнить. Вот почему вопрос о повороте для нас не есть вопрос организационный, не есть вопрос изменения системы работы, но есть существенная политическая задача КИМа.

Зеегерс (Голландия). Прежде всего несколько замечаний о докладе т. Варги. Тов. Варга сказал, что рабочие расценивают рационализацию на основе цифр статистики; он поэтому привел статистические данные об Америке, Англии и т. д. Это мнение Варги — отзвук буржуазной идеологии. Возьмем например Голландию. По данным голландской статистики — реальная зарплата голландских рабочих, начиная с 1913 г., возросла на 25%. Буржуазия конечно находит эти расчеты правильными, но присмотримся поближе к этой официальной статистике. Буржуазные статистики берут например цены 20 различных важных предметов продовольствия и базируются на этих цифрах в своих вычислениях. Но они не считают при этом например расхода на наем квартиры, а как раз в Голландии квартирная плата за последние годы весьма сильно повысилась. Далее, буржуазные статистики, выводя среднюю зарплату, берут и цифры зарплаты рабочей аристократии. В Голландии например существует такая разница в зарплате, что максимальная ставка составляет 44, а минимальная — 15 гульденов в неделю. Буржуазия пользуется в своих подсчетах средней цифрой, но не подлежит сомнению, что есть гораздо больше рабочих, зарабатывающих только 15 гульденов, чем таких, которые получают 44 гульдена. Это обстоятельство помогает голландской партии понять, как влияет рационализация. В Голландии рационализация идет медленным темпом. У буржуазии нет надобности ее форсировать, она и так получает достаточно большие прибыли с колоний. Рационализация влечет за собою медленное полевение рабочего класса, что подтвердили также последние выборы.

Партия еще не умеет направлять процесс полевения рабочего класса. Одна из величайших ошибок нашей партии заключается в том, что многие ее члены еще не пришли к убеждению, что и в Голландии буржуазия проводит рационализацию. Наши товарищи еще не уясняют себе, в чем выражается рационализация в Голландии. По-моему, в Голландии надо гораздо решительнее бороться против социал-демократии и против ренегатов вроде Вайнкопа и Сневлита, группа которых все еще рассматривается рабочими, как революционная партия, потому что мы в борьбе с ней держались неправильной линии. Сдвиг — социал-демократии вправо точно так же, как и полевение рабочих масс протекает в Голландии медленнее, чем в других странах. Но целый ряд фактов свидетельствует об этом сдвиге вправо в рядах социал-демократии. Мне думается, что наша партия недостаточно отчетливо видит это развитие голландской социал-демократии. Да и вообще голландская партия все еще слишком слаба, она еще не научилась правильно анализировать ход развития Голландии. Например мы еще не можем дать правильного анализа сущности и перспектив развития голландского капитализма ни в области промышленности, ни в аграрной области. Поэтому наши лозунги содержат ряд ошибок. Нам необходим анализ голландского капитализма и его перспектив, необходима правильная аграрная программа, анализ развития аграрных отношений.

162 Мы должны разъяснить нашей партии, что в Голландии тоже происходит рационализация. Можно привести очень много конкретных примеров, показывающих, что в различных областях протекает весьма интенсивная рационализация. Так например в голландской горной промышленности продукция возросла на 200% на одного рабочего, а число рабочих в этой отрасли производства не увеличилось. Далее, мы имеем рационализацию в радиопромышленности, где она выражается в форме вовлечения молодежи в производственный процесс. Формулировка т. Варги, гласящая, что нужно отчетливо разграничивать положение рабочего класса и его жизненный уровень, только укрепит товарищей, не убежденных в пагубном влиянии рационализации, в их ошибочном мнении. По-моему, т. Куусинен тоже говорил в своем докладе о жизненном уровне не отдельного рабочего, а всего рабочего класса. Мне думается, что эта формулировка по существу совпадает с формулировкой т. Варги. Рабочий класс объединяет различные элементы, в том числе безработных и т. д., и я думаю, что нельзя говорить о двух различных понятиях: жизненный уровень рабочего класса то же самое, что и положение рабочего класса.

Величайшей опасностью для голландской партии является не левая и не правая опасность, а опасность — пассивность.

Цюй Вито (Китай). Я думаю, что правая опасность в Коминтерне выражается в вопросах общеполитических, касающихся Западной Европы, что она сказывается не только в метрополиях, но также и в колониях. Колониальные оппортунисты при этом идут гораздо дальше их старших братьев в метрополиях. Если взять вопрос о военной опасности и о противоречиях третьего периода, то мы имеем довольно хороший перевод платформы правых оппортунистов на китайском языке.

После поражения китайской революции многие начали думать, что и в Китае начинается бурное развитие капитализма. На этот счет существует и такая формулировка: «в Китае после поражения рабочего класса и крестьянства китайский капитализм получил возможность развиваться гигантскими шагами». Договорились до того, что в Китае не только бурно развивается капитализм, но что это развитие идет независимо от империалистов и против них. Такие же намеки делала и английская делегация на VI конгрессе, заявлявшая о деколонизации Индии и других колоний. От этой позиции, кажется, и теперь недалеко ушли английские товарищи, поскольку они рекомендуют местным организациям изучать поправки английской делегации к колониальным тезисам конгресса. Кроме того, если колониальные оппортунисты и оппортунисты метрополии полагают, что третий период есть «период реконструкции всего капиталистического мира», то встает вопрос насчет военной опасности, насчет нарастания противоречий международного порядка. Вы не должны думать, что правые останавливаются на этом пути и не идут еще дальше. Во Франции есть товарищи, которые думают, что французский империализм отступает, что империалисты желают мира и что таким образом уменьшается военная опасность. Оппортунисты не видят также военной опасности в Китае и вообще на Тихом океане; они рассуждают так: так как САСШ дали 20 млн. Южно-манчжурской компании, значит Америка держит курс на эксплоатацию Китая через японский империализм, и в силу этого переплетения интересов международного капитала будет отодвигаться угроза тихоокеанской войны. Приход в Англии к власти

163 Лейбор парти, а в Японии партии минсейто, так называемых японских либералов, толкуется, как начало новой эры пацифизма и демократизма. Еще в большей степени сказывается тенденция недооценки опасности нападения империалистов на СССР. По отношению к Китаю эти оппортунисты рассуждают так: в Китае после гражданской войны, продолжавшейся почти 20 лет, все жаждут мира, кроме того империалисты будут удерживать китайских милитаристов, чтобы они не воевали, дадут возможность развиться торговле и промышленности, что таким образом Китай получит возможность развивать свою промышленность на пути капиталистической эволюции. Все эти концепции сводятся к тому, что на Западе будет новая эра пацифизма и демократизма, а на Востоке, в колониях, будет возможность для деколонизации и индустриализации. Фактически дело обстоит в колониях совсем наоборот. Стоит прочесть материалы по Индии, чтобы убедиться, что там усиливается эксплоатация со стороны британского империалистического капитала, усиливается зависимость национального капитала от британского! В Китае, несмотря на повышение тарифных ставок, таможенный контроль и управление китайской таможней остаются в руках англичан. Английское министерство иностранных дел подписывает соглашение с Китаем об обучении китайских юнкеров в Англии. Англия помогает строить дорогу между Кантоном и Ханькоу, строить шоссейную дорогу Гуанси-Гуаньдун,— с целью не только расширения рынка и выкачивания сырья, но из-за военно-стратегических соображений. А что значит «китайский флот», который будет создан английскими руками? Это будет фактически военная сила Англии, а не Китая.

Что касается Японии, будет ли сейюкай у власти или минсейто,— это не меняет сути дела. Япония вела и ведет политику закрепления военной базы в Маньчжурии и отчасти во Внутренней Монголии, Шаньдуне, Чжили. Япония собирается созвать конгресс тихоокеанских стран, на котором японские представители будут доказывать, что Маньчжурия должна принадлежать Японии и что в противном случае Японии может угрожать большевизм. Все те маневры — эвакуация японских войск из Шаньдуня, отзыв некоторых должностных лиц из Южной Маньчжурии при новом кабинете — ничего не меняют, а наоборот, как английское лейбористское правительство, так и японское правительство минсейто только прикрывают усиленную подготовку к войне, только прикрывают усиление эксплоататорской политики в колониях — в Индии, в Китае и т. д.

Что касается Соединенных штатов, то если Америка теперь дает фактически деньги Китаю, то это вовсе не значит, что она намерена индустриализировать Китай, что она намерена помогать китайской буржуазии развивать свой капитализм. Соединенные штаты стремятся создать в Китае военные базы на Тихом океане, ибо американская буржуазия знает лучше, чем некоторые «коммунисты», что если она хочет отнять китайский рынок у Англии и Японии, то без войны это ей не удастся. Что касается того, что будто бы Америка в особенности и другие империалисты также не хотят войны внутри Китая, не хотят милитаристических войн в Китае, то одни факты последних месяцев это совершенно опровергают.

Англия и Япония, тайно или открыто поддерживают военные клики в Китае и создают условия для возникновения войны внутри Китая.

164 Нужно сказать, что Нанкин после победы Чан Кай-ши над гуансийцами в большой степени находится под влиянием Америки, но внутри нанкинской клики идет жестокая борьба между Японией, Англией и Америкой за гегемонию над этим правительством, а это создает все условия для развития гражданской войны, а не для объединения. Англия и Япония, которые имеют сферы влияния в Китае, не допустят и будут всячески поддерживать военные клики и их войны, чтобы захватить еще и еще кусочек китайской территории, чтобы укрепить свои сферы влияния.

Даже Германия, «обделенная» Германия добивается получения концессии в Китае. Германский советник при нанкинском правительстве Бауэр писал, что в Китае никакое объединение невозможно, что надо восстановить в Китае довоенный режим, т. е. Германия должна получить концессии и иметь военную базу в Китае.

Некоторые китайские товарищи думают, что если нельзя теперь говорить, что мы поддерживали национальную буржуазию в Китае, то нужно все-таки отметить, что война между Чан Кай-ши и Ли Ти-сином является войной между демократической буржуазией и феодальными милитаристами и что Чан Кай-ши в этой войне представляет собой прогрессивную силу, ибо победа Чан Кай-ши означает возможность некоторой деколонизации и индустриализации Китая, которая создаст мощный пролетариат в Китае, без него не будет никакого революционного подъема. Поэтому хотя нельзя, мол, поддерживать Чан Кай-ши, но все-таки нужно считать Чан Кай-ши прогрессистом. Кроме того есть еще такая аргументация: в таких больших колониях, как Китай и Индия, возможны два пути развития — советский и «американский» (т. е. развитие индустрии при помощи американского капитала); первый путь, мол, при отсутствии революционной ситуации во всем мире, при снижении революционной волны в Китае невероятен, остается второй путь, и он принесет большую пользу рабочим в колониях, так как при развитии индустрии будет повышаться жизненный уровень колониального пролетариата. Имея в виду эту пользу, оппортунисты рекомендуют отказаться от революции. Мы думаем, что в этом вопросе имеется очень опасная тенденция. Поэтому я заранее извиняюсь, что я буду касаться т. Варги, который сказал, что жизненный уровень рабочего класса все-таки немного поднимается и во всяком случае не снижается. Если мы берем рабочий класс всего мира, то нужно включить сюда и китайских кули и рабочих Индии, Индонезии и т. д. Я не понимаю, как вы можете подводить статистику, забывая такую вещь. Может быть вы считаете, что в Китае вообще нет статистики и что поэтому можно исключить Китай из общей статистики, подсчитывая жизненный уровень рабочего класса.

Нужно поставить себе вопрос: означает ли развитие национальной буржуазии неуклонное отмирание феодальных отношений, является ли это неизбежной тенденцией развития, т. е. развития в сторону замены господства чисто капиталистических отношений, «Laisser passer, laisser faire», господства феодальных пережитков? По-моему, этот вопрос не затрагивали еще ни на конгрессах, ни на одном пленуме, а между тем вопрос этот для нас, для китайской компартии и других партий колоний, представляется очень важным. Если капитализм проводит рационализацию в метрополиях, и в частности даже в колониях, и усиливается экспорт капитала,

165 то можно ли из этого сделать такой вывод, что отсюда начинается переход к колониальной экономике — от феодальных пережитков к более капиталистическому, к более промышленному развитию и что элементы буржуазно-капиталистического развития будут неуклонно побеждать феодальные пережитки в колониях? Если так, то верно, что Чан Кай-ши является прогрессистом, что он все-таки представляет национальный капитализм, который убивает, так сказать, уничтожает китайский феодализм. Но, по-моему, вопрос стоит не так. В самом деле, в действительности после поражения китайской революции национальная буржуазия и национальный капитал еще больше сращиваются с империалистическим капитализмом, а империалисты, в свою очередь, вовсе не намерены только поддерживать какую-то «самостоятельную» национальную буржуазию, вместо старого компрадорства и феодальных сил. Материалы, касающиеся Индии, говорят о том, что английское правительство взяло курс нажима на индийский капитал. Одновременно оно открыто заявляет, что туземные княжества Индии являются очень полезным инструментом, который следует сохранить,— даже от возможной власти Национального конгресса или буржуазии. Империалисты стремятся к тому, чтобы опереться на феодальные силы и вместе с тем использовать национальную буржуазию как новую опору для своего господства. Что касается экономических отношений, то развитие империалистического капитала в колониях, увеличивающаяся конкуренция иностранных товаров при рационализации в метрополиях против туземных товаров, наконец сохранение феодальных пережитков создают громадные препятствия для проникновения мелкого туземного капитала в производство. Результатом этого является усиленное проникновение туземного капитала, именно в ростовщичество и ростовщические формы торговли, что в свою очередь создает предпосылки для поддержки феодальных отношений в колониях в дальнейшем и для того, чтобы национальная буржуазия, более или менее промышленная буржуазия, еще теснее сращивалась с элементами феодальной эксплоатации. Китайские войны прежде всего являются одним из признаков нарастания общего кризиса капитализма в мировом масштабе. На милитаристскую войну между Чан Кай-ши и Фын Юй-сяном нельзя смотреть, как на борьбу между буржуазией и феодалами в чистом виде. У Чан Кай-ши мы видим, что вся его военная сила состоит из таких же милитаристов, как у Фын Юй-сяна, Ли Ти-сина. Известно, что У Пей-фу, Сун Чуан-фан, а затем Ли Ти-син были ставленниками Англии. У Пей-фу был загнан в монастырь. Ли Ти-син теперь арестован. Но это вовсе не значит, что английское влияние было загнано в монастырь или брошено в нанкинскую тюрьму. Почему? Потому, что остались старые милитаристы в Кантоне и Гуанси, которые раньше подчинялись Ли Ти-сину, а теперь подчиняются Чан Кай-ши, а завтра опять вырастают в самостоятельную силу. Если уезжает Фын Юй-сян, то остается Лю Цзу-лин, его правая рука, который формально будет пока подчиняться нанкинскому правительству, а фактически будет готовиться к новой войне против Чан Кай-ши. Кроме того Чан Кай-ши дает и вынужден дать много привилегий другим милитаристам во время войны с Ли Ти-сином и Фын Юй-сяном. Таким образом это только способствует усилению милитаристической и феодальной власти Китая.

Чан Кай-ши, как представитель шанхайской буржуазии, национальной буржуазии, стремится подчинить себе местные рынки вроде Кантона,

166 Циндао, Тяньцзина и т. д., прикрываясь фразами о том, что он за объединение, за деколонизацию страны, за установление твердой валюты и т. д. Национальная буржуазия этим хочет удержать себе влияние на народные массы, удержать их от борьбы против войны. Если нельзя говорить в Китае о конституционных иллюзиях, то можно говорить об иллюзиях «объединения».

Что касается роли колониальной национальной буржуазии в будущей войне, то группы колониальной буржуазии будут даже активно выступать против СССР. Это подтверждается многими фактами. Укажу только на один. Когда в прошлом году Ху Хан-мин прибыл в Лондон, то после этого он поехал в Константинополь и там имел беседу с Кемаль-пашей, который ему сказал: вы должны иметь в виду, что мусульманские народы в СССР угнетаются советским правительством и советское правительство развивает очень большой план завоевания Син-Цзяна. Ху Хан-мин по поводу этого поднял большой шум в Нанкине, призывал мусульман Китая организоваться в борьбе против советского красного империализма.

Нельзя упускать из виду, что наши товарищи на местах часто читают только учебники, а там сказано, что буржуазия, мол, стоит за демократию, а феодалы за монархию. Из этого делается вывод, что если национальная буржуазия добьется власти, то она должна быть за демократию. Но факты доказывают совсем другое. После уханского переворота было время, когда некоторые коммунисты рассчитывали еще на то, что если не Чан Кай-ши, то Ван Тин-вей может установить какой-нибудь демократический строй в Китае, который даст возможность китайской компартии легально бороться за массы, что будет таким образом возможность «спокойного строительства легальных массовых организаций». Через несколько дней выяснилось, что не только Чан Кай-ши, но и Ван Тин-вей, Ден Ен-да сразу взялись за оружие и начали истреблять рабочих и крестьян. Нанкинское правительство с большим энтузиазмом расхваливает итальянский фашизм, приглашает итальянских советников в Нанкин, которые пишут уставы о «корпоративном государстве» для Китая. Не знаю, как это назвать — фашизмом или иначе, но не это важно. Важно то, что национальная буржуазия не только в Китае, но уже и в Индии, где она еще не имеет власти, начинает уже террористическими и диктаторскими методами подавлять рабочих и крестьян прикрываясь национальной и социальной демагогией. Если господство монополистического капитала в Германии, Англии, Америке и т. д. начинает переходить в открытую диктатуру через социал-фашизм, то в каких формах власть империалистов финансового капитала будет выражаться в самих колониях? Будут ли там империалисты в «третий период» содействовать буржуазно-демократическому, парламентскому строю или же они будут поддерживать террористически диктаторский режим, в котором будет играть довольно большую роль национальная буржуазия? По-моему, второе вернее.

Далее, если национальная буржуазия в больших колониях, вроде Китая и Индии и других стран, теперь является уже определенной контрреволюционной силой, если эта колониальная буржуазия будет выполнять и выполняет уже роль социал-демократии, если она помогает империалистам удерживать их господство, то мелкобуржуазные политические группировки, вроде Ван Тин-вея, Ден Ен-да, Лиги независимости (молодой

167 Перу) и др., играют при национальной буржуазии, по-моему, такую же роль, как левое крыло социал-демократии на Западе. Открытый террор национальной буржуазии Китая, открытая незамаскированная предательская позиция национальной буржуазии в Индии против национальной независимости должны привести к полной потере их влияния в стране, между тем как левое крыло этой буржуазии пацифистской, псевдо-революционной фразеологией прикрывает сущность этой политики буржуазии. Они будут стараться задерживать активность борьбы масс, будут обманывать массы и таким образом помогать национальной буржуазии и империалистам. Конечно я говорю не о массе мелкой буржуазии, которая может и должна быть привлечена на сторону революции, а о ее верхушке, о тех так называемых «независимых» лидерах, которые говорят — «мы хотим революции, но мы не хотим опеки Коминтерна».

Эти элементы будут играть гораздо более опасную роль, чем национальная буржуазия, и поэтому здесь надо иметь совершенно определенную ясную установку. Между прочим правые оппортунисты типа Роя настаивают на том, чтобы создать «народно-революционную партию», как и раньше они настаивали, чтобы рабоче-крестьянские организации вошли в Лигу независимости Индии. Не удивляйтесь, товарищи, что даже теперь в Китае нашлись такие «коммунисты», которые говорят, что нужно восстановить союзничество с Ван Тин-веем, Чен Гун-бо, мотивируя это тем, что «мы слишком одиноки, оторваны от масс, что мы должны иметь какую-нибудь поддержку, должны иметь союзника в национально-революционном движении». Правые предпочитают в сущности дела союз с капиталистической буржуазией союзу с крестьянством. Их тактика является тактикой отказа от самостоятельного руководства борьбой рабочих, отказа от борьбы за гегемонию пролетариата в национально-освободительном движении и от развязывания аграрной революции, тактикой приспособления к перспективе «демократизации» колоний при гегемонии буржуазии. В каком положении находится сейчас китайская мелкая буржуазия? Всякие события — война и голод, который охватывает свыше 57 млн.,— говорят об ухудшении положения большинства мелкобуржуазных масс. Но верхушки боятся и коммунизма и империализма. В этом отношении характерно заглавие статьи Ван Тин-вея: «Мы находимся между двух огней и нам некуда уйти». При таком положении какую роль будут играть эти мелкобуржуазные вожди? Они будут играть роль левой социал-демократии или ППС в том смысле, что будут громко кричать о революции, заявлять протест против Нанкина, против империализма, но фактически это будет только пусканием пыли в глаза масс. Играя некоторую дезорганизаторскую роль внутри реакционного лагеря, они по существу только замазывают сущность режима Нанкина, сущность гоминдана, сущность национал-реформизма колониальной буржуазии. Поэтому против этих лидеров, против верхушек мелкой буржуазии в колонии, мы должны вести самую беспощадную борьбу.

Мы знаем, что аграрная революция является стержнем национальной антиимпериалистической революции в колониях, в особенности в таких странах, как Китай и Индия. Отношение буржуазии и мелкой буржуазии к этому вопросу для нас уже ясно. Но тут снова встает вопрос: если мы должны сочетать пролетарскую революцию с крестьянскими войнами, то на кого мы должны ориентироваться среди крестьянства? Есть такая по-

168 становка вопроса, что крестьянство в колониях это сплошная серая масса, которая вся целиком идет за нами — за революцию, за социализм, за коммунизм. Иные идут еще дальше, прямо ставят вопрос о том, что мы должны иметь союз с кулачеством и вместе с кулачеством будем вытеснять феодальный режим помещиков. Будто бы в этом случае «у нас будет демократическая диктатура, а не пролетарская диктатура. А без кулачества диктатура оказывается сразу пролетарской» (!). Такая тенденция в китайской партии существует.

Но, с другой стороны, есть и другая постановка по крестьянскому вопросу, которая говорит: «Демократическо-буржуазная революция в Китае уже закончена. Мы имеем не только буржуазное правительство, но даже кулацкое правительство в Нанкине, поэтому наша задача только в том, чтобы организовать батраков и заниматься так называемой «чисто классовой борьбой». Никаких феодальных пережитков уже нет. Таким образом можно рассчитывать получить пролетарскую революцию, как говорил Троцкий, которая будет тогда, когда все империалисты будут свергнуты в других странах. Вот такая постановка аграрного вопроса является очень опасной, и против этих неправильных установок мы должны бороться. Конечно империалисты попытаются через национальную буржуазию и феодалов содействовать развитию зажиточных крестьян, опереться на хозяйственного мужика и такие попытки они делают. Но из этого положения некоторые товарищи делают следующий вывод: столыпинщина в Китае или в Индии может быть гораздо легче проведена, чем в России, потому что там кулак как реакционная сила уже имеется в готовом виде и поэтому, поскольку в китайской и индийских деревнях неуклонно развивается хозяйственный мужик, сельское хозяйство будет иметь большое развитие в смысле индустриализации и рационализации. Из этого наши товарищи делают вывод, который фактически снимает вопрос об аграрной революции: деревня успокаивается, крестьянские войны скоро исчезнут, нужно заниматься в деревне исключительно экономической борьбой. Неудивительно, что на крестьянском вопросе китайская партия потерпела поражение, если после всех уроков революции у нас еще существуют такие неясные понятия в этом вопросе. Мы имеем в колониях аграрную революцию в том смысле, что революция в этих странах происходит пока на основе противоречий двух порядков: 1) это антагонизм между рабочим классом, с одной стороны, и империалистами и национальными капиталистами — с другой; 2) противоречия между «крестьянством» в кавычках и феодально-помещичьей силой. Эти два противоречия являются отправным пунктом развития революции в Китае, Индии и в других колониальных странах.

Ясно, что в панику не следует впадать, когда видим процесс расслоения крестьянства в колониях. Это только помогает революции, приближая бедноту и сельский пролетариат к городскому. Мы, во-первых, должны бороться против помещиков, против национальной буржуазии, которая тысячами нитей связана с феодальными пережитками, которая активно выступает против аграрной революции, которая не могла провести какой-нибудь серьезной земельной реформы, а также против полупомещиков-кулаков, мелких помещиков, которых нельзя, сбиваясь с пути, называть крестьянами. Во-вторых, мы должны бороться и против тех кулаков, которые теперь участвуют в борьбе против милитаристов и помещиков, бороться против них

169 не только потому, что они реакционны и в конце концов являются агентами городской буржуазии, но и потому, что они играют в деревне такую же роль, как Ван Тин-вей, Тан Пин-сян и К⁰

в национальном масштабе. Они иногда вовлекают крестьян в борьбу против налогов, против ухищрений империалистов, с целью показать массам, что они могут вести крестьянскую бедноту к победе не по тому пути, на который зовут коммунисты (т. е. без конфискации земли). Мы должны бороться с такими кулаками за руководство основными массами крестьянства в этих движениях против налогов и т. д. В-третьих, мы должны во всех случаях, при всех обстоятельствах стремиться к самостоятельной организации сельского пролетариата — это было сказано четверть века тому назад, это остается золотой истиной и теперь. Нам надо обратить на это особое внимание. Только при такой тактике по отношению к кулаку мы можем действительно одержать победу в деле завоевания крестьянства. Мы должны связаться с крестьянской беднотой и на этой почве упрочить руководство пролетариата над всем крестьянством. Этому благоприятствует темп перерастания буржуазно-демократической революции в пролетарскую, ибо мы имеем в виду не ту перспективу, что мы должны бороться за демократический строй и парламентаризм в колониях, а потом делать вторую революцию — пролетарскую. Мы вправе сказать, как Ленин сказал по отношению к перерастанию революции в России: мы воспользуемся победой крестьянства над помещиками, империалистами не для того, чтобы помогать кулаку бороться против сельского пролетариата, а для того чтобы в союзе с мировым пролетариатом итти вперед к социалистической революции.

Правые оппортунисты из своей общей политической установки делают в вопросе профдвижения тот вывод, что надо стремиться к всемерной работе внутри желтых профсоюзов, работать только в них и работать так, чтобы держать курс «на экономическую борьбу», не мечтая даже теперь о «политической борьбе». Конечно легализм в этом вопросе сильно пахнет оппортунизмом. Имеются сведения, что внутри нашей партии в Китае имеется и другое мнение, что раз мы должны входить в желтые профсоюзы, нам не следует организовывать красные профсоюзы. Почему мы не должны? Потому что — говорят товарищи — если там, где существуют уже желтые профсоюзы, мы начнем организовывать красные профсоюзы, а также фракции или ячейки внутри этих желтых союзов, то гоминдан может обвинить нас в раскольничестве.

(Пятницкий: «Какой ужас, если будут обвинять!»)

Поэтому мы не должны организовывать красных профсоюзов и красных фракций. Этот вопрос стоит в ЦК нашей партии и, кажется, до сих пор еще не разрешен. Я считаю, что к этому вопросу мы должны отнестись с особым вниманием, потому что Китай отличается в этом отношении от других стран многими специфическими особенностями. То, что указал т. Пятницкий насчет колебаний в делегации, это верно. Я внесу только небольшую поправку. Тов. Пятницкий говорит, что в желтых профсоюзах, где находится масса, нет ни одного коммуниста. Это неправильно. В некоторых организациях есть коммунисты, но только они очень плохо работают. После победы или поражения фабриканты и желтые профсоюзы начинают искать коммунистов и арестовывать их. Их арестовывают. Это очень затрудняет работу, но нельзя говорить, что работать нельзя, ибо условия на китайских фабриках так невыносимы, что, несмотря на систематические аресты

170 кадров, массы продолжают борьбу и выделяют новые и новые руководящие силы. Японские фабрики, как известно, построены как крепость. Несколько тысяч рабочих живут в общежитии внутри этой крепости, и никто из посторонних сюда не допускается, а рабочие выпускаются из фабрик только на половину воскресного дня. Китайские фабриканты в Шанхае организуют вместе с гоминданом «профсоюзы», которые являются правительственными учреждениями, и через них предлагают рабочим при приеме на работу 18 условий, среди которых имеется например следующий пункт: кто будет разговаривать во время работы, того немедленно увольняют. Если кто принимает такие условия — его берут на работу, если нет — оставляют за воротами. Между тем это не мешает нам работать на этих фабриках. Местные товарищи на фабриках придумали очень много ловких приемов, чтобы «обмануть» фабрикантов и вести против них борьбу. Я думаю, что этот вопрос нужно очень детально разработать в Профинтерне, на Тихоокеанской профсоюзной конференции. Нужно помочь китайским товарищам найти практические методы работы. Необходимо, чтобы они имели прежде всего твердую линию по вопросу о том, что необходимо завоевать массы рабочих.

Во-первых, нужно не только входить в желтые и гоминдановские профсоюзы, но и работать внутри них. (Между прочим в этих союзах, если кто не платит взносов, того увольняют с завода.) Работать среди этих масс — это первое твердое условие, которое мы должны поставить. Во-вторых, центр тяжести нашей работы заключается в том, чтобы восстановить организацию красных профсоюзов, чтобы внутри желтых профсоюзов иметь красные фракции, чтобы вести настоящую работу в фабзавкомах. Только таким путем мы можем добиться организационного укрепления. Мы знаем, что это самое больное место не только для Китая, но и для других колониальных стран. Необходимо бороться против правых уклонов, но нужно также иметь в виду, что пассивность является одним из очень важных выражений оппортунизма, хотя и прикрывается левой фразеологией. Говорят, нельзя входить в желтые союзы, ибо этим мы помогаем гоминдану захватывать массы. Как это «лево» звучит! На деле же ничего подобного. Почему желтые союзы имеют массы? Только потому, что они монополизируют легальность. Желтые профсоюзы наши не такие, как европейские, они действуют очень просто. Когда начинается конфликт с предпринимателями, то лидеры профсоюзов приходят к рабочим и говорят: «Мы, как чиновники гоминдана, имеем право входа в помещение ямыня мандарина, имеем право с ним разговаривать и можем разрешить эти конфликты в ваших интересах, а если кто идет за коммунистами, того мы расстреляем, для него никакого разрешения конфликта!» Этот арбитраж, который дает хоть какую-нибудь возможность добиться разрешения конфликта, заставляет рабочих итти в желтые профсоюзы. Наша задача должна заключаться в том, чтобы разоблачить этот арбитраж и предательскую роль желтых профсоюзов, ведя ежедневную работу среди масс.

Дальше я очень кратко остановлюсь на вопросе о внутрипартийном положении. Нашлись такие люди, которые выступают за Брандлера, которые говорят, что когда Ленин был жив, он действовал всегда только убеждением, а теперь уклонистов исключают. Говорят, что вообще руководство Коминтерна не только слабо, а никуда не годится, что после ухода Бухарина никаких сил в Коминтерне не осталось. А что касается китайского руководства, то оно мелкобуржуазное, в нем сидят одни только оппортунисты, уклонисты

171 и т. д. Поэтому-де массы не верят киткомпартии. Ничего у нас в Китае нет, ни партии, ни революции. Такую дискредитирующую кампанию ведут довольно широко, хотя и тайно.

(Эрколи: «Это левые или правые делают?»)

Это делают правые.

Мы имеем также и такие сведения, что в Китае нашлись троцкисты, которые издают даже свой орган в Шанхае. Их теория известна, они прикрывают только свою ликвидаторскую контрреволюционную сущность. Кроме того у нас есть и определенные примиренческие настроения, которые были высказаны в одном документе, утверждающем, что важнее всего для китайской партии это «мир внутри партии». Товарищ пишет: т. Бухарин говорил на VI конгрессе Коминтерна о концентрации сил. Если вы начнете теперь критиковать того или иного путчиста или оппортуниста, вы этим вызываете наружу раздор внутри партии, нарушаете «дружественное сотрудничество». Таким образом у нас имеются и брандлерианцы и троцкисты и примиренцы. К тому же я должен сказать, что раньше у нас было такое отношение к колониальным партиям, так как они очень молодые, что они очень мало понимают в вопросах марксизма-ленинизма, то к ним должно быть очень снисходительное отношение. Можно указывать на их ошибки, исправлять их, делать все это снисходительно. По-моему, в этом отношении кроются и некоторые отрицательные стороны.

Перед каким периодом мы стоим? В чем заключается новое в колониях теперь сравнительно с «первым периодом» после войны? Если во время войны и после нее мы имели гораздо большую стихийность в развитии колониальных революций, то в последующих революционных событиях мы должны особенно подчеркнуть организаторскую роль компартий в колониях, руководящую роль пролетариата. Непосредственно после победы Октябрьской революции мы имели почти случайное совпадение между русской революцией и революцией в Турции, Китае и Индии (в 1921 г.), причем если руководящую роль в колониальных революциях играла национальная буржуазия, то теперь мы находимся совсем в ином периоде, когда национальная буржуазия в колониях и полуколониях достигла уже такого развития, когда ее «активная враждебность» к рабочему классу будет сказываться даже в выступлениях против Советского Союза,— а против Коминтерна она теперь уже ведет бешеную кампанию. И мы должны усиливать во сто раз свою организационную роль в деле создания настоящего революционного руководства в колониях. В дальнейшей борьбе организационная роль компартий будет гораздо важней, чем в период предыдущего подъема. Поэтому мы должны обратить внимание пленума на то, что должна быть поставлена с гораздо большим вниманием задача создания и укрепления компартий колоний в этот период. Нужно дать им четкую, ясную большевистскую линию для ведения борьбы против правых и примиренческих настроений и уклонов и на почве этой действительно большевистской линии создать действительно революционное руководство движением масс. Я имею в виду Индию, Китай и другие колониальные страны, ибо там перед нами стоит вопрос об организации, построении и укреплении наших большевистских партий. Что касается борьбы за массы, то в колониях, как правильно некоторые товарищи отмечали, кроме рабочего движения надо иметь в виду и крестьянское и вообще антиимпериалистическое, чтобы соответствующим образом построить массовые организации рабочих, крестьян и т. д. В первый

172 период нашей деятельности нам приходилось бороться против тех проявлений детской болезни левизны, которые заключались в нежелании итти в гоминдан, нежелании демократической революции и т. д. Теперь мы имеем совершенно другое отношение. Мы должны предупредить о правой опасности в колониальных странах. Наряду с борьбой против «левых» настроений, сектантства и т. п., нужно особенно подчеркивать правую опасность, беспощадно бороться с такими уклонами, которые зацепляются за «китайское» оппортунистическое наследство и которые приводят к отказу от гегемонии пролетариата в антиимпериалистической буржуазно-демократической революции, отказу от самостоятельного руководства борьбой рабочих масс, к отказу от руководства крестьянскими войнами, к недооценке контрреволюционности национальной буржуазии, к соглашательству с «левыми националистами» и реформистами; к отрицанию роли партии, к ликвидаторству. Против таких уклонов и примиренчества надо всеми силами бороться.

(Заседание закрывается.)

173

Заседание восьмое​

(6 июля 1929 г. — вечернее)

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Реммеле и Коларова. Принятие резолюции о международном дне борьбы против империалистической войны.

Реммеле (Германия). Я прежде всего остановлюсь на вопросе о двух линиях в оценке экономического положения, наметившихся сегодня в докладе т. Куусинена, с одной стороны, и выступлении т. Варги, с другой стороны. Не подлежит никакому сомнению, что здесь наметилась разноречивая оценка экономического развития, ибо т. Варга слишком выпячивает на передний план рост продукции и недостаточно внимания уделяет элементам, которые имеют решающее значение с точки зрения роста противоречий. Внутри капитализма такого рода оценка противоречит тенденциям, которые мы наблюдаем во всех областях и особенно в области политической. Тов. Варга, по моему мнению, упускает из виду тот факт, что производственная способность растет гораздо больше, чем объем продукции, и что следовательно с полным основанием говорят о сужении рынков. Если бы анализ т. Варги был правилен, то как понять сильное полевение в рядах пролетариата, как понять тот факт, что буржуазия почти во всех странах вынуждена прибегать к крайним мерам насилия над пролетариатом? По-моему, соображения т. Варги о жизненном уровне пролетариата и о положении рабочего класса тоже неверны.

Увидев, какие возражения со стороны ряда товарищей вызвало его заявление, что жизненный уровень пролетариата повышается, т. Варга забил отбой, сказав, что общее положение пролетариата — это одно, а жизненный уровень — другое. К общему положению пролетариата относятся также и политические права и другие моменты. Итак т. Варга утверждает, что жизненный уровень пролетариата растет, но положение его в то же время ухудшается. Такой тезис мы должны отвергнуть. Если повышается жизненный уровень, то нет ухудшения положения рабочих, так как и то и другое тесно связано. Когда буржуазия принуждена вновь лишать рабочих политических прав и вообще всего того, что она должна давать рабочим, когда она вынуждена применять меры насилия, когда пролетариат начинает восставать против существующего положения вещей, то это означает, что буржуазия больше не может прокормить своих рабов, что нельзя говорить о повышении жизненного уровня. Это показывает, насколько неверна картина, нарисованная т. Варгой. Установка т. Варги быть может соответствовала бы второму периоду, но для третьего она не годится. Если бы то, что говорит т. Варга, было правильно, то все сказанное нами о третьем периоде утратило бы всякое основание и какой бы то ни было смысл,

174 Каким образом т. Варга пришел к утверждению, что жизненный уровень растет? Он привел данные статистики коллективных договоров. Я допускаю, что эта статистика верна, что она составлена в полном соответствии с тарифными договорами между организациями промышленников и профсоюзами. Но в Германии существует не только статистика зарплаты, составляемая на основании тарифных договоров, а другая официальная статистика — статистика Всегерманского бюро страхования (Reichsversicherungsanstalt), в которой учитываются особые марки, наклеиваемые в зависимости от ставок зарплаты. Я рекомендую т. Варге заглянуть в эту статистику. Тогда он увидит, что после временной стабилизации зарплаты в настоящее время приходится констатировать ее неуклонное снижение. Эта официальная статистика дает полное представление обо всей заработной плате, в то время как статистика, основанная на тарифных договорах, охватывает лишь небольшую часть пролетариата.

Есть еще третий вид статистики: статистика потребления предметов продовольствия. При сопоставлении, проделанном нами около года назад на основе данных, позаимствованных также из общегерманских статистических ежегодников, мы установили, что в настоящее время потребление продовольствия и особенно потребление полноценных предметов питания сократилось по сравнению с довоенным временем до 33%. Эти факты опровергают теорию т. Варги о направлении развития положения рабочего класса в нынешний период.

Я подчеркиваю, что наша делегация вполне согласна с докладами тт. Куусинена и Мануильского. Я коснусь только дополнительно ряда менее важных проблем, которые, по моему мнению, играют если не первостатейную, то все же важную роль в общей картине нашего политического развития в Европе.

Вы знаете, какую борьбу мы вели после VI Всемирного конгресса с группами правых и примиренцев: с брандлерианцами, утверждающими, что третий период выдуман Сталиным только для того, чтобы разделаться с правыми и с примиренцами, утверждающими, что не только не наблюдается нарушения стабилизации капитализма, но что, как они говорят в своих первых документах, продолжается «дальнейшее развитие» капиталистической стабилизации. Обострение методов угнетения рабочего класса, свидетелями которого мы до сих пор являлись, это лишь начало. Тов. Коплениг уже отметил факт дальнейшего развития фашизма, хотя, правда, только для Австрии. Это развитие фашизма в Австрии, сходное с развитием итальянского фашизма, может повлечь за собой огромнейшие перемены в Европе. Победа фашизма в Австрии позволила бы Италии перебросить мост к Венгрии, Румынии, Югославии и ко всем балканским странам террора. Но наряду с этим она сказалась бы также и на Германии, в которой, как это уже имело однажды место, повторились бы такие явления распада, как движение в пользу отделения Баварии, Вюртемберга и т. п.

Что нас особенно интересует сейчас в Германии — это вопрос о социал-фашизме. Мы должны сделать еще ряд практических дополнений к тому, что сказано было здесь в докладе и в выступлениях «экспертов». При этом я особенно подчеркну характер массовых боев, которые сейчас наблюдаются в Германии. Этот вопрос важен также для всех секций Коминтерна, ибо проблема борьбы масс, стоящая сейчас перед КПГ, может завтра же встать

175 и перед другими партиями. Тов. Куусинен с полным основанием указал на неравномерность развития в различных странах. Но неравномерность эта не означает, что явления, наблюдаемые нами в крупнейших промышленных странах, не имеют вообще никакого значения для других стран. И еще менее эта неравномерность может означать, что коммунистические партии имеют право держаться различных взглядов на важнейшие стоящие перед нами проблемы. Возьмем например вопрос об оценке социал-демократии. Я утверждаю, что в этом вопросе установка у наших партий гораздо более неодинаковая, чем по отношению ко многим другим вопросам капиталистического мира.

Классовые битвы в Германии вступили в настоящее время в ту стадию, которую мы без всякого преувеличения можем назвать периодом, непосредственно предшествующим острой революционной ситуации, новой эре революционных потрясений, как правильно говорится в предложенной резолюции. Мы не утверждаем, что уже сейчас налицо острая революционная ситуация, что мы уже находимся непосредственно перед решающими битвами пролетариата и буржуазии. Но мы идем навстречу такому периоду великих решающих классовых боев. Такова особенность нынешнего периода. Это развитие тем сложнее, что наряду с ним происходит нарастание военной опасности, существует реальная возможность легкого возникновения войны.

Я бегло коснусь переживаемого нами ныне периода. Вы знаете, в чем были корни майских боев: в запрещении первомайской демонстрации. Социал-фашистский полицей-президент Цергибель и социал-фашистские полицей-министры Пруссии и германской республики Гжезинский и Зеверинг запретили первомайскую демонстрацию в Берлине. Что это означает? Берлинский пролетариат на протяжении 40 лет проводил свои демонстрации,— даже при Вильгельме. Когда майские демонстрации запрещались, они все же проводились, как будто не было никакого запрещения. Коммунистическая партия должна была решить, как ответить на нынешний запрет. Для нее не могло быть колебаний в этом вопросе. Для коммунистической партии мог быть только один выход: опереться на лучшие традиции революционной классовой борьбы германского пролетариата. Эти традиции и эту практику, десятилетиями соблюдавшуюся той же самой социал-демократией, которая теперь запрещает демонстрации, мы обнаруживаем в целом ряде документов довоенного периода социал-демократии. Протоколы съездов дают наилучшее представление о том, какой тактики держалась в таких случаях довоенная социал-демократия по отношению к полицейскому режиму. Процитирую только одно заявление вождя довоенной социал-демократии Бебеля. На Йенском съезде в 1905 г. Бебель по аналогичному поводу сказал:

«И наконец есть еще пункт, в связи с которым больше не приходится думать об ущербе... Да, ничтожен, жалок был бы тот рабочий класс, который позволил бы обращаться с собою, как с собаками, который не оказал бы противодействия своим притеснителям... Плохо же вы знаете германских рабочих, если вы не считаете их способными на это».

Бебель ясно и недвусмысленно заявил, что германский пролетариат не отступит перед саблей полицейского, а будет отстаивать права и свободу, которые он себе завоевал. Мы знали, что нынешняя полиция уже

176 не довоенная полиция. Мы знали, что социал-демократия за последнее десятилетие подготовила себе такую гвардию для гражданской войны, какой нет ни в одной стране. Если принять во внимание, что вся армия насчитывает 100 тыс. человек, тогда как полицейские формирования, гвардия, которой Зеверинг и Гжезинский располагают на случай гражданской войны, состоит из 250 тыс. человек, в том числе в одной только Пруссии 180 тыс., если, далее, учесть, что рейхсверу, т. е. армии, запрещено применение танков и других тяжелых боевых орудий, в то время как полиция вправе пользоваться броневиками и крупным огнестрельным оружием, то у нас не останется никакого сомнения насчет того, что эта армия создана исключительно на случай гражданской войны, исключительно для борьбы против рабочего класса. Мы это знали и тем не менее должны были провести демонстрацию, несмотря на то, что социал-фашистская полиция нечто совершенно иное, чем полиция довоенного времени. Поскольку борьба, которую должен был принести с собой день 1 мая, была гораздо труднее, мы поставили движение в организационном отношении на возможно более широкую базу. Мы создали с этой целью первомайский комитет, организованный на конференции уполномоченных от крупнейших, крупных и средних предприятий. Вопрос этот освещался на особых заводских собраниях, на которых и выбирались делегации на эту конференцию.

Но социал-фашисты пытались запугать рабочих еще в период подготовки путем угрозы неизбежными жертвами — убитыми и ранеными. Они пытались изобразить коммунистов в виде преступников, добивающихся кровопролития 1 мая. Напомню, что председатель берлинской организации социал-демократической партии, Кюнстлер, пустил в прессу сообщение, будто на заседании окружного комитета нашей партии присутствовал т. Мануильский, требовавший проведения всех тех мероприятий, которые должны были вызвать столкновения с полицией. Майскую демонстрацию необходимо, якобы, провести так, чтобы на мостовой осталось 200 убитых. Эти 200 убитых играли большую роль в борьбе социал-фашистов против нас. В момент, когда социал-фашисты пустили этот провокационный слух, мы перестали сомневаться в том, что они намерены учинить 1 мая кровавую баню, устроить на улицах Берлина провокацию, чтобы довести нашу партию до крайности. У нас есть уже кое-какой опыт в этом отношении. Достаточно сказать, что мартовское выступление в 1921 г. тоже было вызвано подобной провокацией. Мы обсуждали вопрос в печати еще до 1 мая. Майский комитет и вновь созванное собрание заводских уполномоченных высказались по этому поводу. Все органы берлинских революционных рабочих единогласно решили остановить 2 мая предприятия, провести массовую стачку в том случае, если Цергибель осмелится 1 мая пролить кровь на улицах Берлина. Мы видели, что рабочие не испугались и этой провокации, а обсуждали на заводских собраниях новые методы борьбы, чтобы дать должный ответ на полицейскую провокацию.

Вы знаете, что в первый же час первомайской демонстрации уже произошли кровопролитные столкновения, уже были убитые. К полудню полиция проникла на собрание трубопрокладчиков.

Далее полицейские начали обстреливать дом нашей партии, а затем устроили провокацию на Кестлинерштрассе, где на 24 домах было вывешено 90 красных флагов. Все эти обстрелы жителей и рабочих Берлина

177 показали, что по отношению к партии затевается провокация. На заседании берлинского окружного комитета, состоявшемся в 5 часов дня, нам сначала пришлось обсудить создавшееся положение. Но поскольку помимо ряда стычек не произошло каких-нибудь серьезных событий, мы не выдвинули новых лозунгов на 2 мая.

Однако, едва только окончилось заседание, как стали поступать первые сообщения о баррикадных боях, происходивших сначала в 8 часов в Веддинге, а затем в 10 часов в Нейкельне. Нам пришлось снова собраться, чтобы выяснить нашу позицию по этому поводу. Для нас было ясно, что затевалась кровавая провокация. Столь же ясно было для нас, что мы не можем ответить на эту кровавую провокацию вооруженным восстанием. Не было проделано никаких организационных и военных приготовлений, не было вооружения и т. п. Но нам пришлось выяснить наше отношение к форме борьбы, для которой так называемых нормальных средств было уже недостаточно. Мы тотчас же выразили полную солидарность с баррикадными бойцами. Если вы спросите нас, как мы должны относиться к баррикадным боям, то мы скажем, что мы к ним не «относимся», а «участвуем» в них. Мы, как коммунисты, должны быть вместе с рабочими, стоящими в первых рядах, даже в том случае, если они на несколько шагов опередили широкую массу пролетариата. Такова была наша точка зрения. Мы поддерживали непосредственную постоянную связь с районами и предприятиями, чтобы ориентироваться в ситуации и принимать соответствующие меры. В ночь с первого на второе мая целый ряд районных парторганизаций и не только ближайших, но и находящихся за пределами Берлина, обратился к нам с запросом о том, следует ли, подобно Веддингу и Нейкельну, вступить в борьбу с полицией. Настроение в партии было таково, что перед нами непосредственно встал вопрос о вооружении. Рабочие не говорили: «Дайте нам оружие», ибо они знали, что в здании ЦК есть только пишущие машинки... Они говорили: «Дайте согласие на вооружение, а уж мы добудем оружие».

Перед партруководством стояла чрезвычайно сложная проблема: что сказать рабочим в такой момент, когда вся рабочая масса ребром ставит вопрос о вооружении. Мы не могли обойти этот вопрос, не ответив на него. Мы ответили в таком смысле, что вооруженное восстание возможно в определенный период, в определенное время, в определенный момент пролетарской классовой борьбы, но что тогда, при тогдашней ситуации момент этот еще не наступил. Мы разъяснили рабочим, что мы не находимся непосредственно в условиях острой революционной ситуации и что поэтому партия не может прибегнуть к вооруженному восстанию. Дальше мы сказали, что мы, тем не менее, на стороне баррикадных бойцов и что наш единственный лозунг, которым мы их можем поддерживать,— это мобилизация широчайших масс, призыв к массам выйти из предприятий на улицу для поддержки рабочих, прибегнувших к баррикадным боям. После 1 мая социал-фашисты выдвинули ряд любопытных рассуждений на тему о баррикадных боях и мы их широко использовали. Социал-фашисты — «стратеги» уличных и баррикадных боев — в пространных статьях пытались доказать рабочим, что баррикады больше нецелесообразны, раз они — социал-фашисты — пользуются броневиками. Полицейский полковник Шюппингер рассказал в «Форвертсе», что теперь с помощью социал-демократических полицейских министров и полицей-президентов государство так вооружилось,

178 что совершенно бесцельно затевать баррикадные бои. Но мы знали, что настроение у социал-фашистов и правительственных социалистов было совершенно иное.

Мы все время получали информацию о настроениях другого лагеря. Мы увидели границы полицейской власти в Берлине. Как раз упорство и стойкость рабочих, участвовавших в сооружении баррикад, явились серьезнейшим фактором, который когда-либо вносил разложение в ряды берлинской полиции. Это упорство и эта стойкость действовали лучше всякой пропаганды и прокламаций. Вопреки мобилизации громадных нарядов полиции и вопреки осадному положению, объявленному в северной и южной частях Берлина, мы созвали 2 мая митинг протеста в залах Фаруса. Результатом этого явилось то, что того же 2 мая вечером, непосредственно перед собранием, на тех улицах, где еще несколько часов тому назад происходили баррикадные бои, собрались тысячи рабочих, устроившие шествие к месту собрания и беспрепятственно пришедшие туда. Буржуазная пресса сообщает, что на это собрание не смогло попасть девять слишком тысяч рабочих, так как зал был переполнен. Это показывает, что масса не даст отнять у нее права на улицу. Несмотря на применение оружия и мобилизацию огромных сил полиции, на улицах демонстрировали 15 000 рабочих. Разве же не смешно утверждать при таком положении, что 1 мая массы не были подняты на ноги? 1 и 2 мая выявили громадный героизм рабочих.

Однако, несмотря на все эти колоссальной важности события, нам пришлось также констатировать некое явление, принесшее нам разочарование в наших желаниях и ожиданиях. Это была политическая массовая стачка, назначенная нами на 2 мая. Об этой стачке было объявлено первомайским комитетом еще до 1 мая, но, к сожалению, результаты были незначительны. В этой массовой стачке приняли участие только рабочие мелких и средних предприятий, тогда как рабочие больших предприятий с 20 — 30 тысячами человек — рабочие Сименса, ВКЭ, транспортных предприятий, метрополитена, трамвая, автобусов и т. д. — не участвовали в этой забастовке. Между тем в Берлине решающее значение имеют именно эти крупные предприятия. Для того, чтобы в Берлине можно было говорить о массовой политической стачке, необходимо, чтобы в ней участвовало по меньшей мере 200 — 250 тысяч рабочих. Только тогда можно говорить об успехе. Но 2 мая в стачке участвовало только 25 000 рабочих. Однако движение это, тем не менее, вызвало глубокий отклик в стране. В целом ряде промышленных центров рабочие стихийно бросали работу и даже превзошли Берлин. Напомню о том, что в Гамбурге рабочие судостроители, которые лишь несколько недель назад провели длительную стачку, 2 мая, едва услышав о берлинской стачке, сразу утром же ушли с верфей и объявили забастовку. То же самое мы видели в Рурской области, где была приостановлена работа на целом ряде шахт и где рабочие объявили забастовку сочувствия.

3 мая в Галле-Мерзебурге имели место крупные стачечные движения, а в самом городе Галле рабочие провели полудневную полную всеобщую забастовку. То же самое было в Хемнице и в других городах, так что в общей сложности в это стачечное движение оказались вовлеченными 75 000 рабочих. Правда, для Германии это небольшая цифра. Для Германии, насчитывающей миллионы рабочих, 75 000 рабочих — очень не-

179 много. Но надо иметь в виду, что начиная с 1923 г. вообще впервые вспыхнуло такое движение, что рабочий класс снова вступил в борьбу за политические цели. В этом-то и заключался важнейший успех этой кампании. Эти события являются поворотным пунктом. Нельзя упускать из виду, что великие революционные бои 1923 г. также только тогда приняли революционный характер, когда они стали непосредственными массовыми политическими выступлениями. Это — критерий революционного характера борьбы. Вот почему мы и в связи с первомайскими боями можем с полным основанием говорить о поворотном моменте, поскольку в них впервые с 1923 г. сказался политический характер борьбы.

Несмотря на слабые места политической массовой стачки, мы наблюдали и на крупнейших предприятиях такое движение, такое возбуждение, какое мы уже не переживали с 1923 г. В течение одной недели проводилось 3 — 4 собрания на предприятиях, чего не было уже многие годы. Мы должны отвергнуть изображение всей борьбы в целом как поражения и даже как частичного поражения. Мы не видим никаких фактов, которые давали бы малейший повод к тому, чтобы говорить о поражении, даже о частичном. Мы открыто заявляем, что борьба обнаружила также ряд недочетов, ряд слабостей, которые надо здесь осветить. Обнаружилось, например, что во время первомайских демонстраций не была организована спайка между отдельными демонстрирующими группами, и когда полиция разгоняла отдельные группы, то не удавалось сразу установить контакт, чтобы снова их сплотить. Нехватало хорошей организационной подготовки, которая дала бы демонстрантам внутреннюю спайку и опору. Это, несомненно, недочет нашей организации, недочет, объясняющийся тем, что мы привыкли к условиям второго периода и еще недостаточно взяли установку на третий период. Это связано с отсутствием в последние годы революционных боев, какие у нас были в 1918 — 1923 гг.

Партия сейчас же после 1 мая стала учиться на этих недочетах, чтобы организовать самооборону на предприятиях и в уличных ячейках. Мы уже подвергли эти группы самообороны испытанию во время нескольких других позднейших демонстраций и должны были констатировать, что эти последние были более удачными в смысле внутренней спайки.

Товарищи упрекали нас в том, что «Роте Штурмфане» не выходила ежедневно. Правда, мы в первые же дни выпустили «Роте Штурмфане», но полицейские банды ликвидировали наши типографии и благодаря этому мы в течение целых недель оставались без ежедневной газеты. «Роте Штурмфане» выходила с промежутками в несколько дней. Но в этот период мы еще кое-чему научились. Когда «Роте Фане» была вторично запрещена, оказалось, что рабочие по собственному почину проявили такую активность и инициативу, каких мы еще не знали за всю историю партии. В те дни в Берлине выходили сотни заводских газет. Рабочие самостоятельно стали обороняться против запрещения нашей прессы и при втором запрещении «Роте Фане» мы имели в лице заводских газет действенное орудие борьбы с мероприятиями классового врага, с террористическими угнетательскими методами, которые он применял по отношению к нашей прессе.

Что означает провокация, объектом которой мы были 1 мая в Берлине? Эта провокация означает попытку вызвать на бой компартию, чтобы затем иметь возможность прибегнуть к самым беспощадным мерам клас-

180 совой борьбы, чтобы нанести коммунистической партии поражение и изолировать ее от рабочих масс. И после провала этой тактики 1 мая социал-фашизм все-таки от нее не отказался. Он самыми различными средствами и методами продолжал проводить эту тактику провокации. Упомяну лишь о нескольких фактах из самого недавнего времени. Например, в Ганновере полицейские шпики принесли в контору МОПРа ящик, содержавший около 1/2 центнера динамита, количество, которым можно было бы взорвать на воздух половину Ганновера. Обнаружив ящик, наши товарищи тотчас же предложили полиции снова убрать его туда, откуда его доставили. Прошло целых 3 часа. После того, как наши товарищи несколько раз сходили в полицей-президиум, ящик убрали. Спустя два часа было произведено покушение при помощи динамита в том доме, в котором находится и банк. Какие были намерения у полиции? Ящик хотели контрабандным путем доставить в МОПР, а затем произвести покушение. Полиция после этого нашла бы в конторе МОПРа ящик с динамитом, и направила бы подозрение в эту сторону. Ящик взорвался там, откуда он был принесен, а именно, в Ганноверском полицейском управлении, у социал-фашистов. Это ясно показывает, какими методами работает социал-фашистская свора.

В последнее время по всей Германии коммунистическим партийным комитетам предлагали оружие. Не только револьверы и ручные гранаты — такими пустяками не занимались — им предлагали минометы, огнеметы, пулеметы и другое крупное огнестрельное оружие. Это показывает, какими средствами буржуазия и социал-фашисты борются против коммунистического движения. И не только этими средствами, не только динамитом, но и такими методами, которые должны действовать подобно динамиту, например, кампанией клеветы, которая подчас действует даже на наших лучших партийных товарищей. Напомню о кампании клеветы, которая исходила из специально для этой цели учрежденных в Германии «фабрик»: из Ленинбунда, который возглавляется Гуго Урбансом и находится на содержании у Штампфера, и из другой фирмы, Брандлера и Тальгеймера, имевших своих сторонников в рядах партии и поддерживавшихся примиренцами. Думаете ли вы, что в ЦК было бы возможно то, что произошло 26 сентября, если бы агенты по распространению клеветнических измышлений не имели своих сторонников даже в ЦК? Вдумайтесь в эти явления и вы поймете, почему мы так беспощадно чистили центральный комитет на нашем последнем съезде, почему мы должны были так основательно разделаться с агентами правых в нашей партии, с примиренцами. Могли ли мы ждать хотя бы единого революционного поступка в случае войны от такого руководства, каким выказал себя наш ЦК 26 сентября? С таким руководством мы опять пережили бы 4 августа.

Методы, которые применяются по отношению к нашей партии буржуазией и социал-фашистами, характеризуют атмосферу третьего периода, непосредственного периода новых революционных потрясений. Классовый враг вооружился для гражданской войны и каждодневно продолжает вооружаться. Он уже теперь применяет средства гражданской войны. Но мы не должны довольствоваться констатированием этого факта, мы должны рассмотреть, какие задачи сейчас предстоят германской партии.

Перехожу к вопросу о военной опасности. У нас в партии была полемика по вопросу о том, не выдвигается ли на первый план, в связи с репарационными переговорами в Париже, проблема войны между Англией

181 и Америкой и притом с такой силой, что противоречия между империалистическими странами и СССР оттесняются этим на задний план. Нет сомнения, что репарационные переговоры в Париже в очень острой форме поставили в порядок дня все противоречия, существующие в империалистических странах, но столь же несомненно, что и в парижских переговорах, несмотря на эти противоречия, происходила торговля по вопросу о полном восстановлении империалистического военного фронта против СССР и что Германия участвовала в этой торговле с целью добиться лучших условий репараций. Но, более того, во время этих переговоров заседала специальная комиссия с участием некоторых германских так называемых «экспертов», но не экспертов в области финансов, а специалистов по военному вопросу и вооружениям, генералов рейхсвера и т. д. В этой комиссии велись переговоры с великими державами непосредственно о военном пакте против СССР. Наши представители только на-днях выявили эти факты в германском рейхстаге. Министр иностранных дел Штреземан не смог оспаривать этих фактов. Вы видите, что даже там, где вовсе создается впечатление, что противоречия между империалистическими державами обнаруживаются в самой резкой степени, исходным пунктом переговоров и сделок империалистических держав всегда является одна и та же мысль: подготовка войны против СССР.

Этот вопрос играл у нас довольно значительную роль в партийной дискуссии. Примиренцы защищали перед массами взгляд, что противоречия между Советской Россией и империалистическими державами на этой стадии репарационных переговоров отходят на задний план, а противоречия между империалистическими странами найдут более острое выражение и усилятся до степени непосредственной военной опасности. Я думаю, что такой взгляд, такая пропаганда отвлекают внимание нашей партии от задачи мобилизации широких масс на борьбу против империалистической войны.

При оценке военной проблемы мы должны поставить во главу угла — с особой остротой и четкостью — основное мировое противоречие: с одной стороны, социалистическое хозяйство, с другой — капиталистическое. И именно процесс развития этих обеих экономических систем ясно указывает, в каких пунктах выкристаллизовывается военная опасность. Каждая тонна угля, каждая тонна железа, с которой СССР дальше развертывает свою индустриализацию, все углубляют пропасть между империалистическими странами и Советской Россией, в особенности в связи с пятилеткой. Но мы должны рассматривать проблему не только с этой стороны, а также со стороны революционного развития в капиталистических странах. Отнюдь не секрет, что буржуазная власть всегда во время революционных ситуаций пыталась предотвратить революционные взрывы при помощи войны, развязыванием войны. И тот факт, что в настоящее время СССР является средоточием мирового революционного движения, внутренней силой, ядром всего международного революционного движения — есть фактор, толкающий вперед военные приготовления капиталистов, буржуазии и, в особенности, социал-фашизма.

Третья проблема: чем более мы приближаемся к борьбе за завоевание большинства пролетариата, чем в более решающую стадию вступает решительная битва между реформизмом и большевизмом, тем явственнее социал-фашизм превращается в стимулирующий фактор в области военных приготовлений против СССР.

182 Четвертым моментом является национально-революционное движение в колониях, которое, равным образом, в растущей мере усугубляет кризисы и трудности для метрополий. И эти движения опираются на существование СССР. И чем сильнее трудности, стоящие перед империалистическими державами в колониях, тем сильнее становится стремление к войне, к уничтожению СССР. Я думаю, что эти факты должны быть выдвинуты на первый план в нашей антивоенной пропаганде и в день 1 августа. Еще несколько замечаний о развитии социал-фашизма в связи со значением левой социал-демократии. Очень часто высказывается мнение, что левая социал-демократия играет иную роль в развитии социал-демократии в сторону социал-фашизма, чем ярко выраженные правые социал-демократы. Я поэтому сошлюсь на новейший документ, написанный одним из самых левых из левых социал-демократов по вопросу о вооружениях. Еще перед партийным съездом социал-демократии была проведена большая дискуссия по вопросу о вооружениях, был внесен целый десяток военных программ. Но самая интересная программа предложена была Паулем Леви. Этот Пауль Леви, бывший коммунист, в своей брошюре о проблемах войны и о военной программе рассказывает нам,

«что мировая война — это представляется совершенно ясным — была еще не последней войной, ибо может случиться, что два нарушителя мирового мира очень скоро спустят с цепи войну, и эти два нарушителя — это Муссолини в Италии и Сталин в Москве».

Что он далее говорит о военной проблеме? Он говорит, что буржуазия не может разрешить военной проблемы, она не может создать армию, в которой были бы устранены классовые различия. Но можно ли оставить Германию безоружной? Нет! Германия должна вооружиться против войны, угрожающей со стороны злых нарушителей мира — Италии и СССР. Но как может сделать это Германия? Эту задачу должны взять на себя социал-демократическая партия и профсоюзы. Армия должна быть создана профсоюзами и социал-демократической партией. Это — бесклассовая армия, которая одна призвана и в состоянии вести войну и защищать отечество.

Точно так же обстоит дело с пацифизмом в Германии. В майские дни господин фон-Герлах, вождь германских пацифистов, писал, что первомайские грешники, преступники, на которых ложится ответственность за 1 мая, находятся не в Берлине, а в Москве. Таким образом, и здесь мы имеем пропаганду в духе антисоветской военной травли. Майская провокация была использована во всей германской буржуазной прессе для широчайшей идеологической мобилизации к войне против СССР. Я ограничусь несколькими цитатами из буржуазной прессы. Прежде всего пара цитат из «Форвертса». «Форвертс» пишет следующее:

«Москва организовала кровавую баню в Берлине!» «Большевистские эмиссары из Москвы лично руководили нападениями на спокойно шедших своей дорогой полицейских чиновников».

«Офицер генерального штаба Красной армии, Мануильский, на заседании окружкома КПГ развил план нападения на полицию и полицей-президиум».

Я поэтому еще раз говорю, что, если эти майские события привести в связь с военной опасностью против СССР, то это абсолютно не будет

183 преувеличением. Вся буржуазная пресса является лучшим доказательством этого.

Мы ведем сейчас непосредственную борьбу против социал-фашизма и в то же время борьбу за завоевание решающих слоев германского пролетариата, т. е. за большинство рабочего класса. Для этого необходимо, чтобы мы поняли своеобразный характер процесса полевения в Германии. В 1918 — 1923 гг. мы также не раз находились в остро революционных ситуациях, когда широчайшие слои рабочих масс примыкали к революционному руководству и шли за ним. Этот процесс теперь принял иной характер. Тогда в 1923 г. падение валюты, инфляция, хозяйственная разруха толкали широкие слои пролетариата и, вместе с тем, широкие слои среднего класса и мелкого крестьянства, батраков и т. д. в сторону революционного авангарда. Сейчас причина совсем иная. Сейчас причиной, определяющей процесс полевения, является рационализация на предприятиях. Вследствие этого в настоящее время широкие слои промышленных рабочих, которые тогда еще оставались с социал-демократией, переходят в рационализированных предприятиях к коммунистам или становятся в ряды сочувствующих коммунистической партии. Полевение не совершается так скачкообразно, как в 1923 г., но не подвержено и таким колебаниям, как тогда. Напомню лишь о 1924 годе, когда на выборах в рейхстаг в мае мы получили 4¹/₂ млн. голосов, а в декабре уже только 2,8 млн. Теперь процесс полевения, может быть, идет не так чудовищно быстро, как тогда. Темп его медленнее, но вернее, надежнее, устойчивее, прочнее. Кроме того, массы, которые теперь переходят на сторону коммунистического движения — это, прежде всего, промышленные рабочие, решающие слои германского пролетариата. Вот что, в первую голову, даст классовой борьбе в Германии колоссальный размах. Теперь в Германии и во всяком случае в ряде других стран дело обстоит так, что самые простые движения по вопросам зарплаты очень быстро и непосредственно могут разрастись в энергичные политические бои, в баррикадные бои и т. д. Так, например, под лозунгом: «Улица принадлежит пролетариату» — мы провели трехдневную борьбу в Берлине, в результате чего с.-д. теперь вынуждены возвратить улицу пролетариату. С другой стороны, мы имеем тот факт, что всего лишь несколько дней тому назад был отменен закон о защите республики. Таким образом, мы переживаем процесс развития весьма многообразный, дающий довольно пеструю картину. При этом мы должны ясно понимать, что обострение борьбы определяет весь процесс развития в целом.

В заключение еще одно слово о реорганизации нашей партии.

Речь идет о том факте, что переход от второго к третьему периоду требует переустановки всей партии. При этой переустановке ясно обнаруживается, что в течение второго периода в рядах партии укрепились — не скажу слои — но группы и товарищи, которых следует назвать отсталыми и закостенелыми. Тов. Горкич дал наглядную картину того, как в отдельных секциях КИМа пришлось бороться, чтобы добиться проведения самых простых вещей в центральных комитетах этих организаций. Если в ЦК коммунистических союзов молодежи дело обстоит так, то каково же положение в некоторых парторганизациях? Там, разумеется, налицо те же явления в меньшем масштабе. Но в то же время там в противовес этому наблюдается другое явление. Я имею в виду то, что рабочие слои быстрее идут вперед в процессе полевения, чем иные наши партийные кадры. У нас

184 были партийные кадры, которые не поспевали за движением рабочих вперед. Беспартийные рабочие созывали собрания и вынуждали комячейку выставлять красные кандидатские списки. (Тельман: «Иногда вопреки комячейке!»). Да, иногда даже вопреки комячейке. Что это значит? Это значит, что массы пролетариата начинают контролировать наши партийные ячейки — проводят ли они решения партии. Но это возможно только в том случае, если тот поворот, который был решен VI всемирным конгрессом, будет проводиться со всем напором, со всей беспощадностью, не отступая перед препятствиями и трудностями, с которыми приходится сталкиваться кое-где, в отдельных ячейках.

Многим из наших братских партий казалось, что мы в германской партии вели слишком острую, беспощадную борьбу против правых и примиренцев и, быть может, совершили те или иные ошибки. Некоторые секции очень точно осведомлялись об этом у нас. Мы готовы были их информировать. Но мы должны были учиться на поражениях прошлого, которые объясняются только тем, что мы еще в Германии не имели подлинно большевистской партии. Эти поражения повторялись бы, если бы мы не напрягали всех усилий, чтобы действительно превратить нашу германскую партию в большевистскую партию. Для того, чтобы выполнить эту задачу, мы должны действовать беспощадно. Необходимо наполнить партию большевистским духом. Но мы не должны останавливаться на грани собственной партии. Мы должны, исходя из нашего богатого опыта, призывать братские секции последовать нашему примеру. Если мы выполним эту задачу, то наша дальнейшая работа пойдет вперед в духе революционного развития.

Коларов (Болгария). Первый вопрос, на котором я хотел бы остановиться, это теория т. Варги о повышении жизненного уровня рабочего класса в третий период послевоенного кризиса капитализма. Это основной вопрос международной пролетарской революции. Вокруг этого вопроса в эпоху II Интернационала велся спор между революционным марксизмом и реформизмом. Если современный капитализм в третий период послевоенного кризиса в состоянии поднимать уровень жизни рабочего класса, то этим ликвидируется революционный период, этим ликвидируется основное противоречие между развитием производительных сил и внутренним рынком сбыта. Тов. Варга говорит о предстоящем неизбежном кризисе. Но очень странно — откуда произойдет этот кризис, если третий период отличается тем, что мы имеем повышение жизненного уровня рабочего класса? Что это означает? Увеличение потребительной способности пролетариата. А увеличение потребительной способности пролетариата означает увеличение спроса на продукцию. Следовательно, это является фактором уменьшения причин промышленного кризиса. По-моему, т. Варга возобновляет попытку реформистов 90-х годов ревизовать марксизм в одном из основных его положений. Конечно, т. Варга не говорит о ревизионизме, т. Варга не говорит еще о постоянной тенденции капитализма, он еще не обобщает, он еще не дошел до того, чтобы обобщить то, что он констатирует теперь в начале третьего периода. Но, если начало третьего периода капитализма отличается таким всеобщим фактом, то можно допустить, что тот же самый факт будет продолжаться и дальше — все время существования и развития третьего периода мирового капитализма и что с этим исчезнет перспектива мировой революции.

Дело становится еще серьезнее в силу того факта, что для доказательства этой своей теории т. Варга ссылается на Германию. Если такая капи-

185 талистическая страна, как Германия, без колониальной прибыли, с огромнейшим репарационным бременем, в состоянии, несмотря на это, повышать жизненный уровень рабочего класса, то это означает такое укрепление капитализма, которое, по крайней мере, отодвигает на долгий период наступление революционного кризиса.

Ревизионисты подкрепляли свое утверждение цифрами официальной статистики. Они делали то же самое, что делает т. Варга через 30 лет. Правда, т. Варга признает факт, что буржуазные статистики фальсифицируют, но, видите ли, это прегрешение он признает у буржуазных статистиков только один раз: один раз только согрешили, но с тех пор больше не грешат. И он ссылается на этих буржуазных статистиков-экономистов, которые в данный момент ведут идеологическую борьбу против революционных позиций Коминтерна. Тов. Варга забывает, что буржуазная статистика дает непрерывно, в каждый момент, в каждый период революционной классовой борьбы идеологическое оружие в руки буржуазных политиков, буржуазной контрреволюции. Фактически буржуазная статистика сейчас вошла в период своей фашизации, превратилась в фашистскую статистику. Вот этого т. Варга не учитывает.

Тов. Варга хочет замазать реформистский характер своей теории. Непонятно и совсем нелогично утверждение, что, хотя жизненный уровень рабочего класса повышается, все же общее положение рабочего класса ухудшается. Что это означает? Основное — это жизненный уровень пролетариата. Если жизненный уровень пролетариата повышается — то и общее положение пролетариата улучшается. Общее улучшение положения пролетариата мы имеем сейчас только в Советском Союзе. Это необходимо с самой большой решительностью сказать и подчеркнуть.

Если буржуазия в состоянии повысить жизненный уровень рабочего класса, почему тогда фашизм, почему тогда диктатура, почему тогда отнятие прав у рабочих, почему вся эта сложная система репрессий по отношению к рабочему классу? Очевидно, если буржуазия нажимает, если она прибегает к методам террора, политических репрессий и т. д., то это только потому, что она не в состоянии повысить жизненный уровень рабочего класса, создать лучшие условия для его существования, это только потому, что она нуждается в извлечении большей прибыли, большего количества прибавочной стоимости из рабочего класса.

Я присоединяюсь к тем товарищам, которые самым решительным образом отвергают попытку т. Варги ревизовать революционный марксизм в одном из основных его пунктов. Все это заставляет нас относиться с большей осторожностью, чем до сих пор, ко всем выводам и заключениям т. Варги в специальной области, в которой он работает.

Я считаю, что когда итальянские товарищи хотят итальянизировать фашизм, то они делают ошибку. В условиях универсализации хозяйственной системы они не имеют права на монополию фашизма (смех). Можно говорить только о своеобразии фашизма в Италии, об его особой итальянской форме, и больше ничего.

Однако фашизм, как более общее явление, принимает и другие своеобразные формы.

Я хотел бы упомянуть о другой форме фашизма — о так называемом аграр-фашизме. Существует не только социал-фашизм, но и аграр-фашизм. В аграрных странах мы наталкиваемся на попытки образования крестьянских

186 отрядов, имеющих фашистский характер. В Чехо-Словакии, в Румынии мы имеем уже сейчас формы аграрного фашизма, использование демагогическим путем крестьянских масс во имя защиты частной собственности для подавления пролетарской революции.

На Балканах фашизм начал развиваться фактически после того, как крупный капитал оказался у власти, после того, как он фактически овладел государственным аппаратом. Это его отличает от итальянского фашизма. Итальянский фашизм пришел к власти «революционным» путем — он низверг власть буржуазного парламентского правительства. На Балканах господствует уже крупная форма капитала — банковый капитал, который прибегает к созданию форм фашизма для укрепления своей власти, для подавления процесса революционизирования и вспышек рабочих и крестьянских масс. Фашизм во всех балканских странах опирается на беспартийные общества и политические организации, преимущественно военного характера. В Югославии фашизм располагает так называемой «Белой рукой». Это офицерская организация. В Болгарии крупный капитал, организующий и применяющий фашистские методы, располагает организацией запасных офицеров и унтер-офицеров. Они являются главной военной опорой фашистского господства. Наряду с ними имеется, конечно, еще масса других фашистских организаций. В Румынии теперешнее национал-царанистское правительство приступает к созданию деревенской милиции из верхушечных слоев крестьянства для поддержания господства буржуазии.

Какое отношение между открытой диктатурой и «демократическими» формами правления в балканских странах? Разнообразное. В Югославии мы имеем полную военно-монархическую диктатуру, уничтожение всяких парламентских и «демократических» форм правления, сверху донизу. В Болгарии мы имеем еще парламент, но парламент, фактически выполняющий приказания оккультных сил, так называемых «безответственных факторов», т. е. организаций офицеров, запасных унтер-офицеров и т. д.

В Румынии и Греции пока еще буржуазия опирается целиком на парламент и на сенат. Те группы, которые являются носителями фашизма, имеют еще некоторый кредит, который позволяет им обманывать массы и поддерживать господство капитала при помощи парламента, ограниченного сенатом. Между моментами открытой диктатуры и парламентаризма существуют разные соотношения.

Специфическая задача балканского фашизма заключается еще в подавлении национально-революционного движения. Балканский фашизм является фактически орудием международного империализма, специально английского, французского и итальянского империализма, во-первых, для поддержания и усиления полуколониальной эксплоатации балканских народов, во-вторых, для организации антисоветской войны. Часть идеологии балканского фашизма составляет так называемое «национальное объединение», «национальные идеалы» — создание и защита «единого, объединенного национального государства». Это обстоятельство делает балканский фашизм очень агрессивным. Средством для разрешения «национального идеала» является только война, поэтому балканский фашизм готовит войны, во-первых, для территориального расширения, во-вторых, для защиты уже приобретенных чужих территорий.

Как обстоит дело с так называемым «миром в промышленности»? На Балканах приходится говорить тоже о «мире в деревне», о «мире в пора-

187 бощенных областях». Пока что в балканских странах этот «мир» поддерживается исключительными законами, исключительным режимом, белым террором. Во всех балканских странах существует исключительный режим. Крупный капитал не чувствует нужды в создании специальных институтов «сотрудничества» пролетариата с буржуазией. Он обходится без всяких таких институтов. Балканские социал-демократы поддерживают идею о создании хозяйственных советов, о превращении рабочих профсоюзов в органы государства, об обязательном арбитраже и т. д.

Борьба с фашизмом в его форме социал-фашизма, как и в форме аграр-фашизма, составляет одну из существеннейших задач балканских компартий. В недооценке фашистской опасности на Балканах заключается источник правых уклонов во всех балканских компартиях. В балканских компартиях существует недооценка фашистского характера так называемой «оппозиционной» буржуазии, недооценка фашистского характера национал-царанистского правительства в Румынии, недооценка фашистского характера социал-демократии в Югославии и Болгарии. Против этой недооценки, против этого правого уклона приходится вести самую энергичную борьбу.

Я должен указать на то, что представленный нам проект резолюции по первому пункту порядка дня, на мой взгляд, недостаточен и неполон. Резолюция не учитывает положения в так называемых капиталистических странах второго типа, в которых крестьянский вопрос играет огромную роль в развитии революционного процесса. Резолюция слишком ориентирована на характеристику положения в больших капиталистических странах, где доминирует рабочий вопрос. А группа стран второго типа не малочисленна и не маловажна. Сюда входят Польша, Венгрия, балканские страны и еще ряд других стран. Это большой комплекс стран с большим революционным значением. Необходимо было бы уделить место в общем проекте резолюции и положению в этих странах.

Во всех этих странах, наряду с рабочим вопросом, занимает важное место крестьянский вопрос и национальный вопрос. Проблема завоевания большинства ставится на Балканах как проблема завоевания, во-первых, большинства пролетариата; но этого недостаточно, нужно и завоевание, во-вторых, большинства трудящегося крестьянства и, в-третьих, большинства порабощенных национальностей. Социал-демократия в балканских странах сравнительно слаба, она не играет заметной роли ни в одной балканской стране, но зато во всех балканских странах существуют более или менее крупные массовые крестьянские партии, союзы, организации. И как раз отношение компартий к основным массам крестьянства и к существующим крестьянским партиям является источником всех более или менее крупных политических ошибок, совершенных балканскими компартиями. И поэтому компартии этих стран должны в теперешний период, в третий период послевоенного кризиса капитализма, получить более определенные директивы по работе в крестьянском окружении и в окружении угнетенных наций.

Общее положение на Балканах можно охарактеризовать следующим образом: во-первых, мы имеем здесь подчинение экономики балканских стран иностранному капиталу и усиление колониальных методов эксплоатации рабочих и крестьянских масс со стороны иностранного капитала.

Второй характерный момент: во всех балканских странах происходит концентрация капитала, образуются картели, синдикаты, тресты и т. д. Вместе с этим идет усиление эксплоатации рабочих и крестьян. Капиталисти-

188 ческая рационализация на Балканах протекает в особых условиях, в особых формах,— очень незначительный технический прогресс, но зато усиление методов эксплоатации, удлинение рабочего дня и усиление интенсификации труда рабочих.

В-третьих, национальное порабощение на Балканах является только средством для хозяйственного ограбления масс во всех порабощенных областях.

В-четвертых, параллельно с этим происходит углубление классовых противоречий в городе и деревне, абсолютное и относительное падение жизненного уровня основных рабочих и крестьянских масс, пауперизация рабочих и крестьянских масс, социальное вырождение. В этих условиях на Балканах фашизм, т. е. комбинация «демократического» обмана с открытой военной и капиталистической диктатурой, является единственным способом для поддержания господства крупного капитала над рабочими и крестьянскими массами; во всех балканских странах господствует исключительный режим белого террора. Но в результате всего этого, как общее явление, мы имеем беспрерывное левение, революционизирование пролетариата, основных крестьянских масс и народов угнетенных областей.

Вот здесь я хотел бы остановиться более подробно на процессе левения и революционизирования масс на Балканах. Мы наблюдали здесь прежде всего революционизирование крестьянских масс, и в результате этого получилась своего рода гегемония крестьянства в общей борьбе трудящихся масс против буржуазии и капитализма. Вы помните, в Болгарии правительство крестьянства, ведя за собою основные массы крестьян, пыталось вести борьбу против крупного капитала. Крестьянские массы являлись, так сказать, гегемоном в борьбе против крупного капитала. (Мартынов: «Над кем гегемоном?»)

Первую скрипку в этой борьбе играл крестьянский союз, крестьянское правительство. Однако, чем это кончилось? Банкротством. (Мартынов: «Пролетариат шел за ними?»)

Нет, но он играл вторую скрипку. Он был как вторая сила. Но вот эта первая роль крестьянства в борьбе против господства крупного капитала кончилась поражением.

В Югославии, после роспуска коммунистической партии, после того, как ее загнали в подполье, мы имеем усиление борьбы крестьянства в Кроации и других угнетенных областях, где как будто бы движение рабочего класса замерло, оно было отодвинуто на второй план, и вследствие этого роль коммунистической партии упала, отошла на второе место, на второй план. Вы помните, что в 1927 г. во время убийства в парламенте лидеров крестьян поднялась широкая крестьянская волна, которая залила всю Кроацию и вызвала глубочайший кризис в Югославии. Но чем кончилось это движение? Лидеры крестьянской организации изменили, их борьба обанкротилась.

Вы помните, что в Румынии в прошлом году происходили огромнейшие массовые крестьянские демонстрации. Вы помните крестьянский поход на Бухарест. Возглавляла это движение национал-царанистская партия. Пролетариат шел за крестьянством. Компартия играла второстепенную роль. Чем это кончилось? Национал-царанистская партия пришла к власти для того, чтобы изменить крестьянству, для того, чтобы начать открыто капиталистическую политику против крестьянства. И сейчас уже в результате кратко-

189 временного пребывания у власти национал-царанистской партии, мы наблюдаем массовый отход крестьянства от национал-царанистской партии и поворот крестьянских масс влево: к пролетариату, к коммунизму. Крестьянские массы ищут коммунистов, ищут коммунистическую партию, к сожалению, так легко ее еще не находят.

Все это означает, что объективное развитие благоприятствует укреплению руководящей роли пролетариата, его роли гегемона в борьбе против крупного капитала и, следовательно, укреплению руководящей роли компартии.

Во всех балканских странах после опыта неудачной борьбы крестьянских масс против крупного капитала и их обмана со стороны лидеров крестьянских организаций, после этого неудавшегося опыта мы сейчас приходим к новой полосе развития, в которой балканский пролетариат снова выступает на первый план борьбы против крупного капитала. Болгария переживает полосу массового революционного подъема всего пролетариата. Страна заливается гигантской забастовочной волной, несмотря на то, что господствующий крупный капитал всеми средствами старается задушить это движение. В масштабе Болгарии то движение, которое сейчас происходит, не имеет себе равного ни в какой другой стране. В настоящий момент еще не закончена генеральная забастовка рабочих табачников. Рабочие табачники составляют в Болгарии 40% всего промышленного пролетариата. Это генеральная забастовка рабочих основной отрасли промышленности Болгарии. Единодушно бастовала вся масса рабочих. На две трети забастовка сейчас уже закончилась победой пролетариата. Впервые за время фашистского режима, который бушует в стране уже 6 лет, впервые после сентябрьского восстания 1923 г. мы имеем массовое рабочее движение и прорыв фашистского фронта.

Но движение этим не кончилось. Сейчас весь болгарский пролетариат находится в состоянии сильного возбуждения. За рабочими табачниками начали бастовать текстильные рабочие, сейчас мы имеем общую забастовку текстильщиков в крупнейшем текстильном центре Болгарии — Сливене, забастовка проходит единодушно, без всяких измен, несмотря на репрессии капиталистов и правительства. Забастовка охватывает уже ряд других промышленностей, она перебрасывается в Софию, Бургаз, назревают массовые конфликты во всех промышленных центрах страны. Интересно то, что в момент самого ужасного террора, когда полиция фашистского государства не разрешает никаких собраний, бастующие рабочие разбивают фашистский фронт и организуют массовые, небывалые за последние шесть лет в стране собрания, проходящие под знаком классовых требований пролетариата.

Это движение охватывает все связанные с рабочим классом слои населения. Я укажу вам следующие факты. Несколько времени тому назад в том же городе Сливене по поводу взрыва на одной текстильной фабрике рабочие объявили массовую забастовку, провели ее и устроили демонстративные похороны жертв. Первого мая в большинстве центров, как Филиппополе и Хаскове, табачные рабочие бастовали, вышли на демонстрацию, несмотря на запрещение полицией этой демонстрации. В Софии была проведена не только демонстрация, но рабочие сражались против полиции и жандармерии, которые стреляли в демонстрантов. Во время забастовки в Сливене на публичном собрании бастующих рабочих полиция арестовала

190 всех ораторов, весь президиум и забастовочный комитет. Однако толпа в несколько тысяч двинулась вместе с полицией, устроила демонстрацию и заставила полицию освободить арестованных. Полиция применяла особенно суровые меры в отношении работниц-женщин. Во время арестов женщин все дети рабочих покинули школу и массою пошли к полиции, присоединились к общей демонстрации и заставили полицию освободить арестованных женщин. В результате этой демонстрации два связанных с рабочими жандарма сбросили свою униформу в знак протеста. Эта борьба, небывалая в нашей стране, находится под действительным руководством классовых рабочих организаций. Коммунистическая партия Болгарии фактически стоит во главе этой могущественнейшей забастовочной волны.

Но я должен вам сказать, что нелегко было для революционных организаций овладеть этим движением. Только несколько времени тому назад Политсекретариат, разбирая положение в Болгарии, указал болгарской компартии на слабость ее организационной базы и на недостаточную активность в деле подготовки и организации массовых забастовок. Коминтерн предвидел стихийные вспышки массовых забастовок. Революционные организации оказались в очень трудном положении, оказались неспособными в первый момент овладеть этим движением, несмотря на то, что авторитет у них колоссальный. Это обстоятельство позволило проявиться попыткам ликвидаторства в руководство. В крупнейшем центре — Филиппополе — первый стачечный комитет выступил с платформой «политической нейтральности», «чисто экономической борьбы», с требованием «посредничества правительства». Это позволило фашистским элементам попытаться овладеть движением, но в процессе развития борьбы революционным организациям удалось разоблачить эти попытки, разбить их и фактически создать революционное руководство.

Во время развития этой борьбы революционные организации окончательно овладели руководством движения. Сейчас генеральная забастовка текстильщиков в Сливене происходит не только фактически, но и официально под руководством революционных профсоюзов. В условиях белого террора эта борьба приобрела и приобретает исключительно важный политический, революционный характер. Фактически вся эта борьба велась не против отдельных предпринимателей и хозяев. Она велась, во-первых, против трестовского капитала, против картелизированных хозяев,— во-вторых, против фашистского режима. На всех собраниях выдвигались требования низвержения фашистского режима, установления прав и свободы для широких масс, генеральной амнистии и прочие лозунги рабочего класса. Компартия постаралась это движение расширить и углубить. Она дала лозунг превращения каждой частичной забастовки в общую забастовку, расширения забастовки на другие города, на другие профессии. И, как я вам указал уже, подготовляется новая широкая забастовочная волна, охватывающая новые и новые области производства в разных промышленных центрах.

Эта борьба показала на живом примере огромнейшую угрожающую партии опасность правых уклонов, опасность оппортунистических колебаний, легализма, хвостизма, ликвидаторства и т. д. Объективные условия для этих правых уклонов в мелкобуржуазных условиях и в условиях белого террора существуют в стране. Партия, которая до сих пор боролась успешно с проявлениями правых уклонов, и сейчас видит всю серьезность их угрозы. Она имела возможность самой убедиться в огромнейшей опасности правых уклонов, а также раскрыть эту опасность перед широкими рабочими массами.

191 Бастующие массы на деле убедились, что без превращения их так называемой «чисто-экономической» борьбы в широкую массовую классовую борьбу, в политическую борьбу против всего капиталистического класса, против капиталистического государства, они не сумели бы добиться тех успехов, которых они практически добились. Хотя и частичная победа забастовки, но она обязана только правильному, в значительной степени правильному классовому руководству забастовочным движением. Революционное движение охватывает сейчас все большие и большие пролетарские массы. Объективное развитие и опыт борьбы прошлого приводят к тому, что пролетариат выступает на первое место, занимает первое место в революционной борьбе. Объективно пролетариат становится гегемоном общего массового революционного движения, гегемоном крестьянства, гегемоном угнетенных национальностей. В этих благоприятных условиях для компартии открывается возможность и необходимость укрепить свою организующую и руководящую роль в революционном движении. Балканские партии должны понять эту задачу — эту новую полосу в развитии массовой классовой борьбы на Балканах. Они должны понять и должны, сообразно этому, во-первых, укрепить свой организационный базис в массах. Он узок, недостаточен. Мы это видим сейчас на практике. Во-вторых, окончательно всеми средствами удушить все капитулянтские ликвидаторские и примиренческие настроения и течения внутри компартии для того, чтобы создать единое твердое руководство, способное на самом деле ввести пролетариат в полосу крупнейших классовых боев, которые являются предвестниками назревающей революционной ситуации.

Ульбрихт (Германия) от имени избранной на 4-м заседании комиссии по окончательной выработке резолюции о проведении международного дня борьбы против опасности войны вносит на утверждение пленума окончательный текст этой резолюции.

Резолюция принимается единогласно ¹.

(Заседание закрывается.)

¹ См. вып. 4 — «Тезисы, резолюции, постановления», а также приложение к вып. 2 «Международный красный день».

192

Заседание девятое​

(8 июля 1929 г., утреннее)

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Фрейера, Семара, Варги, Мейровой, Лео.

Фрейер (СССР). Одна из основных черт так называемого третьего периода состоит в резком обострении противоречий между империалистическим миром и колониями. Это обострение противоречий выражается не только в новом мощном росте революционного движения в Индии, к которому я дальше перейду, но и в другом, чрезвычайно важном явлении — в выходе на международную арену пролетарской борьбы новых отрядов колониального пролетариата.

За последний год после VI конгресса мы имели первую крупную забастовку в Корее, которая получила активную поддержку со стороны всего корейского пролетариата; первомайскую забастовку-демонстрацию на юге Персии, на нефтяных промыслах англо-персидской компании, в которой, по газетным сведениям, приняли участие около 20 000 рабочих, и, наконец, крупную первомайскую демонстрацию, которая проходила под революционными лозунгами, на Филиппинах. В последней демонстрации, первой в своем роде в этой дальневосточной колонии американского империализма, в которой на практике впервые осуществлен единый фронт между филиппинскими и китайскими рабочими, между которыми существовал до сих пор известный антагонизм, приняли участие свыше 30 000 рабочих и крестьян. Произошел ряд столкновений с полицией, которые привели к арестам филиппинских и китайских рабочих, раздававших революционные листовки с требованиями рабочих и крестьян и с требованием независимости Филиппин.

Состоявшийся в тот же день 1 мая крестьянский конгресс на Филиппинах принял резолюции о защите СССР в предстоящей войне, о присоединении к Крестинтерну и к антиимпериалистической лиге, и ряд революционных требований в отношении крестьянства.

Я остановился специально на филиппинской демонстрации потому, что мне представляется, что для работы Коминтерна на Востоке и для наших братских компартий, в особенности в Китае, рост рабочего и революционного движения на Филиппинах имеет совершенно особое значение, которое выходит далеко за рамки значения Филиппин в колониальном мире вообще.

Американский империализм завоевывает в настоящий период все более крепкие позиции в Китае. Американский империализм делает известные либеральные шаги в отношении других колоний: Индии, Египта, арабских стран и т. д., и выставляет себя другом угнетенных народов. Гувер вскоре после своего вступления в обязанности президента произнес речь, где доказывал,

193 что Соединенные штаты вообще не империалистическая страна. Сорвать либеральную маску с американского империализма, показать его истинное лицо капиталистического хищника, становится на ближайший период одной из наших важнейших задач, особенно в Китае. Задача эта неизмеримо облегчится, если наши китайские товарищи сумеют показать на конкретных примерах поведения американского империализма в его собственной колонии, близкой к Китаю, где рабочее движение и филиппинцев, и китайцев, идущее под лозунгом полной независимости Филиппин, начинает уже подвергаться первым ударам со стороны американского империализма,— если им удастся показать, какова в действительности политика американского империализма в отношении угнетенных народов.

Мне представляется, что этот пункт о выходе на международную арену новых отрядов колониального пролетариата нужно было бы отметить и в тезисах.

Перехожу теперь к положению в Индии.

Так как в тех материалах, которые розданы членам пленума, дан довольно полный анализ положения в Индии, то мне придется остановиться только на некоторых моментах. Один из таких моментов связан с вопросом о деколонизации. Прошел почти год с того времени, как на VI конгрессе развернулась — впервые в истории Коминтерна — столь широкая и плодотворная по своим результатам дискуссия по колониальному вопросу, в особенности по Индии. Редко случается, чтобы можно было бы с такой абсолютной точностью проверить и доказать правильность тех общих теоретических выводов в отношении политики империализма в колониях, которые даны в решениях VI конгресса Коминтерна.

На VI конгрессе шел спор о том, способствует ли политика английского империализма в Индии индустриализации страны или, наоборот, задерживает ее промышленное развитие. Факты, которые были тогда в нашем распоряжении, были чрезвычайно ограничены. В связи со специфическими условиями военного и непосредственно послевоенного периода английский империализм был вынужден пойти на ряд уступок туземной буржуазии, которые облегчили развитие туземной промышленности. Но, примерно, с 1927 г., когда основные причины этой временной перемены политики английского империализма отпали, началось возвращение английского империализма к своей, так сказать, «нормальной» политике в Индии. На VI конгрессе мы могли говорить, главным образом, только об этих последних мероприятиях индийского правительства, но мы еще не видели результатов этих мероприятий, того, как они отражаются на экономической жизни страны. Сейчас мы имеем результаты этой политики. Мы можем констатировать тяжелую экономическую депрессию в стране, которая переходит в кризис в ряде отраслей промышленности. Хронический кризис переживает текстильная промышленность, в особенности бомбейская; гордость национальной буржуазии — компания Тата, которая является монопольным производителем стали и важнейшим металлургическим предприятием в стране, находится в тяжелом положении. Продолжает ухудшаться положение туземной угольной промышленности, которая сокращает свое производство, в то время как английские рудники, пользующиеся благосклонным вниманием правительства и целой системой преимуществ, увеличивают свою продукцию.

Со времени повышения курса рупии на 12½% в конце 1927 г. не прекращается дефляционный кризис, который вынуждает англо-индийское правительство прибегать к дорогим краткосрочным займам в Лондоне, чтобы

194 поддержать валюту, искусственно поднятую в интересах английских импортеров. Быстро падает продукция сельского хозяйства. Это последнее обстоятельство, которое говорит о надвигающемся аграрном кризисе в Индии, вызывает особенное беспокойство со стороны английских империалистов. Все увеличивающийся ввоз сельскохозяйственных продуктов в Индию — пшеницы, сахара и даже риса, в то время как Индия является одной из важнейших стран, производящих рис, растущий ввоз американского хлопка и сокращение вывоза сельскохозяйственного сырья из Индии угрожают активному платежному балансу страны, который является одним из главных источников так называемого дрейна, т. е. выкачки денежных средств из Индии в метрополию. Я сейчас не останавливаюсь на политической стороне этого вопроса, на том, как это отражается на росте крестьянского движения.

Единственная отрасль народного хозяйства, которая переживает в настоящее время расцвет, это джутовая промышленность. Джутовые компании, в среднем, выплачивали в прошлом году 50% дивиденда, а некоторые 100 и даже 140%. Чем это объясняется? Монопольное положение Индии в области производства джутового сырья является достаточным объяснением этого исключения. Но в джутовой промышленности, несмотря на то, что 70% акций за последние годы перешли в руки туземной буржуазии, пепкоснимателями, которые загребают наибольшую часть прибылей, остались английские фирмы, которые непосредственно управляют джутовыми фабриками. Ни в одной отрасли промышленности мы не можем установить сколько-нибудь значительного роста. Индийская фабричная инспекция, на обязанности которой лежит регистрация всех новых предприятий с количеством рабочих свыше 20, сумела показать за 1927/28 г. только 325 новых предприятий, из которых 112 являются рисовыми мельницами, и то оказалось, что большинство из них — старые предприятия, которые раньше не были зарегистрированы сейчас «открыты» и подведены под действие фабричного законодательства. В связи с хронической экономической депрессией мы наблюдаем чрезвычайно любопытное явление,— впервые такое своеобразное явление наблюдается в колониальных странах — это бегство капитала из Индии. По подсчетам английского журнала «Экономист» за последние несколько лет из Индии вывезено 37,5 млн. фунт. стерлингов, причем только на первые 10 месяцев 1928 г. падает около 10 млн. фунт. стерлингов. Если вы примете во внимание, что за этот же 1928 г. в Индию было ввезено 8 700 000 фунт. стерлингов, из которых 7,5 млн. фунтов стерлингов — правительственный заем, то вы совершенно ясно увидите, товарищи, какое значение имеет главный аргумент сторонников теории деколонизации, т. е., что растущий вывоз капитала в колонии будто бы означает усиление в них процесса индустриализации.

Все то, что я сейчас говорил об индийской промышленности, разумеется, не означает, что нигде в колониях не возможен уже дальнейший рост промышленности. В ряде колоний промышленность продолжает развиваться, отчасти, поскольку это в интересах иностранного капитала, отчасти, поскольку это касается туземной промышленности, преодолевая сопротивление империализма. Но в Индии промышленный уровень страны достиг уже такой ступени, когда дальнейшее развитие возможно только через разрыв той империалистически-феодальной оболочки, которая душит производительные силы страны. В одном отношении это начинает понимать даже туземная буржуазия. В очень интересной брошюре, опубликованной бенгальской торговой палатой, имеется следующее заявление: «Наша примитивная система земле-

195 делия представляет слишком узкий и неустойчивый фундамент, чтобы на нем можно было построить нужное нам здание современного индустриализма».

Так заявляет уже туземная буржуазия. Если даже туземная буржуазия, которая тесно связана, особенно в Бенгалии, с землевладением феодального типа, начинает понимать, что состояние индийского сельского хозяйства не соответствует нуждам промышленного развития страны, то, значит, действительно, весь процесс развития производительных сил Индии загнан в тупик, и, разумеется, не туземная буржуазия может из этого тупика его вывести.

Тяжелая экономическая депрессия, которую я вкратце обрисовал, образует ту объективную обстановку, в рамках которой в Индии развивается новый революционный подъем. Непосредственным толчком к росту забастовочного движения, которое образует важнейший элемент этого подъема, явилась капиталистическая рационализация, которая проводится в Индии на всех крупных предприятиях. Основные специфические черты капиталистической рационализации, которые указывал в своем докладе т. Куусинен, т. е., что рационализация сопровождается не ростом производительных сил на базе технического прогресса, а идет, главным образом, за счет улучшения методов работы и интенсификации труда, находят свое наиболее яркое или, лучше сказать, наиболее уродливое выражение в Индии. Индийская промышленность может еще многое перенять от техники передовых капиталистических стран. Между тем нигде в Индии, за редким исключением, эта капиталистическая рационализация не сопровождается сменой производственного аппарата, введением технически более совершенных машин. Даже применение Лейбор Сэйвинг Машинери, т. е. механизация отдельных процессов труда проводится только в отдельных случаях (например в железнодорожных депо и на угольных копях). Я думаю, нельзя указать ни одного примера, когда бы в Индии применялся конвейер. В Индии рационализация проводится исключительно за счет мускулов рабочих и за счет уплотнения рабочего дня. Можно это демонстрировать конкретным примером:

Правительственная комиссия, которая обследовала сталелитейные заводы Тата, нашла, что следует прекратить правительственную субсидию, которая предоставлялась этой компании до последнего времени. Что же она предлагает взамен? Взамен надежды на правительственную помощь, комиссия посоветовала компании Тата хорошенько нажать на рабочих. По расчетам комиссии, число занятых у Тата рабочих (26 300 чел.) может при данном уровне продукции смело быть сокращено на 6 300 чел. Что касается зарплаты, то комиссия считает, что общая сумма зарплаты, выплачиваемая при продукции в 380 000 тонн стали, вполне может обеспечить продукцию в 600 000 тонн и что для этого никакого повышения зарплаты не потребуется.

При этом комиссия предлагает компании Тата руководствоваться примером и методами работы английских металлургических предприятий в Индии и приводит следующие сравнительные цифры. У английской компании выработка на одного рабочего — 281 тонна чугуна, у Тата — 205 тонн. Между тем английская компания платит заработную плату одному рабочему в среднем 339 рупий, в то время как компания Тата платит 403 рупии. Следовательно, необходимо сократить заработную плату рабочим, необходимо сократить избыток рабочей силы. Но комиссия совсем не говорит об улучшении методов работы. Она не делает ни одного предложения по линии механизации отдельных процессов труда или введения более улучшенных машин. Вот эта форма капиталистической рационализации, которая проводится в условиях полного

196 отсутствия социального законодательства, когда тысячи рабочих выбрасываются на улицу без всякой надежды на поддержку или компенсацию со стороны предпринимателей или государства, при одновременном наступлении на заработную плату рабочего класса, и явилась тем могучим толчком, который развязал революционную энергию индийского пролетариата и который и в дальнейшем будет еще будировать и втягивать в борьбу новые слои рабочего класса.

В материалах об Индии, которые товарищи получили, имеется достаточно полная характеристика индийского рабочего движения за последний год. Необходимо подчеркнуть, что нынешняя бомбейская стачка является не только новой ступенью классовой борьбы в Индии, когда индийский пролетариат борется уже не за свои непосредственно-экономические нужды, а за свои революционные организации, что, по существу, придает этой забастовке политический характер, но что она проходит в обстановке все усиливающейся вражды со стороны буржуазных националистов и социал-реформистов. Туземные капиталисты еще во время первой забастовки в Бомбее требовали ее подавления. Свараджисты своим молчанием фактически поддержали правительственный билль против забастовок и за принудительный арбитраж, который был недавно проведен в индийском законодательном собрании. Но никогда еще буржуазные националисты не выступали так открыто против забастовки, как они это делают теперь в отношении бомбейской стачки. Пресса индийского национального конгресса обвиняет забастовщиков в отсутствии патриотизма, так как, в то время как Ганди и конгресс проводят бойкот иностранных товаров, забастовщики тем, что они прекратили производство туземной продукции, способствуют-де, мол, ввозу заграничных хлопчатобумажных изделий. Пресса индийского национального конгресса печатает гнуснейшие статьи против вождей забастовки, обвиняя их в получении взяток от английских капиталистов, заинтересованных в разрушении бомбейской национальной промышленности. Даже лидеры Лиги независимости, той организации, в которой некоторые из товарищей готовы были усмотреть мелкобуржуазную организацию, уже сейчас начинают выступать против забастовки Несмотря на то, что по своей программе эта Лига фигурирует как наиболее радикальная организация в Индии, требующая изменения аграрного строя и целого ряда социальных мероприятий,— социального равенства, экономического равенства и т. д.,— один из вождей этой Лиги заявил в самое последнее время, что, несомненно, забастовка бомбейских текстильщиков имеет коммунистическую окраску, но что рабочие в своей массе не коммунисты. Поэтому он предлагает провести секретное голосование среди забастовщиков и уверен, что это положит конец забастовке. Он же предложил передать Ганди и Мотилал Неру, председателю индийского национального конгресса, арбитраж в разрешении спора между предпринимателями и бастующими текстильщиками Бомбея. Мы уже знаем, что эти столпы буржуазного национализма получили достойный отпор со стороны забастовщиков. Никогда не имели мы еще в Индии такой резкой и глубокой дифференциации классовых сил, партий и политических группировок, какую имеем в настоящее время.

Какое влияние оказывает бомбейская стачка на провинцию, в какой мере она подтягивает индийский пролетариат в целом к его передовому отряду — бомбейским текстильщикам? Нужно сказать, что развитие стачечной борьбы в других районах идет еще очень медленным темпом, значительно более медленным, чем в Бомбее. Но последние газеты сообщают уже, что под влиянием

197 героической борьбы бомбейских текстильщиков к линии огня начинают подходить новые отряды индийского пролетариата. В этом отношении исключительное значение имеет рост боевых настроений среди индийских железнодорожников. По последним сведениям в конце мая состоялась конференция делегатов крупнейшей железной дороги в Индии. Присутствовало 53 делегата со всех концов страны. Вот некоторые из резолюций, которые были приняты этой конференцией, причем нужно подчеркнуть, что эта конференция, насколько можно судить по газетам, происходила целиком под руководством реформистов.

Первая резолюция гласит: «Конференция железнодорожников Всеиндийской полуостровной железной дороги посылает свой братский привет международному пролетариату и заверяет его в своей действенной поддержке в классовой борьбе против общего врага — капитализма, который принес в мир нищету и разорение». И резолюция заявляет дальше, что только через «международную пролетарскую солидарность может быть достигнуто освобождение рабочего класса от эксплоатации».

Вторая резолюция: «Настоящая конференция чистосердечно поддерживает боевую позицию, занятую бомбейскими текстильными рабочими, которые с такой решительностью защищают интересы рабочего класса против бомбейских фабрикантов, и категорически осуждает отношение правительства и предпринимателей, которые пытаются расстрелами и прочими репрессиями разрушить солидарность рабочего класса». Далее конференцией принято постановление об организации стачечного фонда, хотя нет еще непосредственного решения о забастовке. Следует напомнить, что только в ноябре прошлого года один из английских товарищей, работающих в Индии,— Брэдли выдвинул на съезде Всеиндийской федерации железнодорожников предложение о создании забастовочного фонда. Предложение было отвергнуто большинством нескольких голосов. В настоящее время, как видите, это решение принято, несмотря, повидимому, на отсутствие левых вождей. Однако этого примера, который я сейчас привел, и ряда мелких забастовок в провинции все же недостаточно, чтобы оказать активную поддержку бомбейскому пролетариату, который в отличие от прошлого года сейчас совершенно отрезан от международной помощи и стачечные фонды которого совершенно ничтожны. Между тем наши товарищи в Индии, поскольку мы можем судить по нашим данным, не принимали и не принимают достаточных мер для того, чтобы расширить забастовочное движение за пределы Бомбея, чтобы организовать активную поддержку со стороны всего индийского пролетариата бомбейской стачке. В этом, мне представляется, один из основных недостатков руководства этой важнейшей в истории Индии политической стачкой.

Я ничего не буду говорить о крестьянстве, потому что нечего добавить к тем материалам, которые вам переданы. Но необходимо еще раз остановиться на вопросе о развитии компартии в Индии. Нынешнее политическое положение в Индии характеризуется не только более четким размежеванием классовых сил и политических партий, но одновременно с этим идет консолидация буржуазного и реформистского антиреволюционного лагеря в стране. Первым признаком, который это подтверждает, является начатая буржуазией и реформистами идеологическая борьба против коммунизма. Сигнал был подан еще на последнем съезде всеиндийского национального конгресса. Председатель конгресса Мотилал Неру выступил в декабре прошлого года с резкими нападками против коммунизма. После этого лидеры конгресса и Лиги

198 независимости, не пропускают почти ни одного крупного митинга или конференции, чтобы не предупредить своих слушателей против вреда коммунизма, против увлечения коммунизмом. Еще решительнее ведут эту атаку индийские реформисты. Вот что пишет один из реформистских органов, издающихся в Индии,— «Индиен Лейбор Ревью». Журнал отзывается на предложение некоторых политических кругов лидеров профсоюзов покончить с разногласиями в собственной среде и солидарно руководить рабочим движением. Реформистский журнальчик высмеивает этих людей. «Знают ли эти благожелательно настроенные люди,— спрашивает журнал,— как глубоки и фундаментальны эти разногласия! Тред-юнионизм, как его обыкновенно понимают, и коммунизм, проповедуемый Москвой, далеки друг от друга, как два полюса; оба вместе существовать не могут. Сознательные члены компартии понимают это очень хорошо». Так заявляют индийские реформисты, так они обучают наших товарищей в Индии. Призывая к изгнанию коммунистов из Всеиндийского конгресса профсоюзов и низовых профсоюзных организаций, гнуснейшим образом оправдывая реакционный закон против коммунистов, этот же журнал отвергает всякую возможность создания единого фронта, как пустую болтовню и трату энергии. «Необходима,— заявляет он,— открытая борьба, главным образом идейного порядка, но также путем воздействия, которое очистит атмосферу». Мы знаем, что индийское правительство быстро пришло на помощь индийским реформистам в «очищении атмосферы» и посадило в тюрьму наиболее революционных руководителей рабочего движения в Индии. Нужно открыто констатировать, что в этой идеологической борьбе наши индийские товарищи в той небольшой прессе, которую они имеют, не только сами еще не переходят в наступление, но еще недостаточно решительно отражают атаки своих классовых противников.

Вторым признаком консолидации буржуазного лагеря служит то внимание, которое буржуазия в настоящее время обращает на организационные вопросы. До последнего времени в Индии, по существу, не было буржуазных политических партий в таком виде, в каком они существуют в капиталистических странах. Даже наиболее организованная партия индийской буржуазии — свараджисты — выродилась за последние годы в группу, которая является исключительно парламентской фракцией и не имеет никакого организационного закрепления среди масс за пределами законодательных учреждений, за исключением того, что она держит в своих руках руководство конгрессом.

Мусульманская лига — другая буржуазная организация — насчитывала за последнее время около 2 000 членов, но члены этой лиги не объединены никакой единой политической программой, никакой дисциплиной. Там, где требуется такая дисциплина, хотя бы формального порядка, как, например, в корпусе волонтеров, состоящем при конгрессе, там корпус едва был в состоянии навербовать по всей Индии 1 000 чел.

Не лучше обстоит дело в индийском национальном конгрессе. Уже характерен самый факт, что мы можем приводить цифры, потому что до последнего времени нельзя было нигде найти никаких цифр о численном составе этой организации. Данные, опубликованные на последнем исполкоме конгресса, говорят, что индийский национальный конгресс во всех провинциях насчитывает около 100 000 членов. Доклад характеризует чрезвычайно неудовлетворительное с точки зрения буржуазного руководства состояние этих организаций. Большинство мелких организаций не функционирует, собраний

199 ист. За исключением того, что члены уплачивают четверть рупии в год членского взноса, никакой работы они не ведут. После этих докладов был принят ряд постановлений о расширении сети низовых организаций, о более твердой дисциплине, о вовлечении новых членов и т. д. Танди внес резолюцию, в которой требуется, чтобы, по крайней мере, 1% населения в районах, в которых действуют соответствующие организации, был бы вовлечен в конгресс. Чем более растет рабочее движение, чем более революционное брожение начинает проникать в деревню, тем более буржуазные партии делают усилия, чтобы захватить под свое влияние поднимающиеся народные массы. Агитаторы национального конгресса объезжают провинции с докладами о рабочем движении, обучают местных руководителей, как нужно захватить в свои руки профсоюзы. Секретарь антибраминской партии в Бомбее, которая обычно стоит вправо от свараджистов и поддерживает правительство, выдвигает теперь предложение о переименовании этой партии в крестьянскую партию с требованием прав доминиона. «Основным принципом этой партии,— говорит он в своем заявлении,— должна быть защита индийских земледельцев от социальной, религиозной и экономической эксплоатации его муллами, жрецами, ростовщиками и т. д.».

Индийская буржуазия опять начинает борьбу за массы,— опять потому, что после подъема 1919 — 1922 гг. она отошла от массового движения. Ни в коем случае не следует относиться пренебрежительно к этим фактам. Индийская буржуазия не сдаст своих позиций в массовом национальном движении без боя. Индийские коммунисты сумели уже стать во главе авангарда рабочего класса — бомбейских текстильщиков. Влияние их среди рабочих масс, несомненно, растет. Несомненно также,— как правильно здесь отметил т. Куусинен в своем докладе,— что руководители индийского пролетариата, индийские коммунисты растут вместе с ростом движения. Но необходимо констатировать тот факт, что развитие компартии отстает не только от темпа революционизирования индийского пролетариата и всей обстановки в стране, но отстает также от процесса идеологической и организационной консолидации буржуазных и реформистских сил в стране и в этом — угрожающий характер положения в Индии.

Между тем исторические сроки, которые дает нам развитие событий в Индии, укорочены до невероятности. Выводы, которые нужно из этого сделать, не могут быть другими, как это сделали и другие товарищи; необходимо Исполкому Коминтерна вместе с нашими братскими партиями, в особенности английской партией, принять все меры для того, чтобы помочь индийским коммунистам развить свою организацию, ибо создание массовой идеологически и организационно самостоятельной и выдержанной коммунистической партии является единственной и важнейшей гарантией правильного руководства предстоящими в Индии боями против английского империализма.

Семар (Франция). Мы всецело присоединяемся к основным положениям докладов тт. Куусинена и Мануильского. Мы внесем лишь некоторые мелкие поправки, в частности к тезисам, положенным в основу этих докладов.

В тезисах красной нитью проходит указание на развитие и рост противоречий капитализма в период между VI всемирным конгрессом и X пленумом.

Эксперты едва успели принять план Юнга, а на рынках уже разгорается ожесточенная борьба: это — настоящая таможенная война, причем

200 застрельщиком враждебных действий является «процветающая» Америка. Не будет ошибкой сказать, что борьба за рынки ведется, главным образом, между Америкой с ее насыщенным внутренним рынком и перепроизводством, вынуждающим ее искать другие рынки сбыта, и Германией, которая при режиме Юнга, как и раньше при режиме Дауэса, вынуждена неуклонно увеличивать свой экспорт, чтобы справиться с репарационными платежами.

Кризис мирового хозяйства обусловлен растущей диспропорцией между мощностью производственного аппарата и емкостью товарного рынка.

Я проанализирую эту диспропорцию во Франции, где она особенно резко чувствовалась в последний период. Во Франции в настоящее время ощущаются симптомы экономического кризиса. Продукция непрестанно увеличивается. Так, например, продукция чугуна в 1927 г. составляет 774 000 тонн, а в 1928 г. — 841 000 тонн. Продукция стали равняется 689 000 тонн в 1927 г. и 782 000 тонн в 1928 г. Между тем имеются многочисленные указания на то, что внешний рынок постепенно суживается. В 1928 г. пассив торгового баланса составлял 2¹/₂ млрд. франков, а в 1929 г. мы имеем пассив в 7 млрд. франков уже за первые пять месяцев. В то же время экспорт уменьшился более чем на 7 млн. тонн.

Экспорт фабрикатов, типичных для французской промышленности, уменьшается; а импорт тех же фабрикатов увеличивается.

«Journée Industrielle» говорит о дефиците торгового баланса, который вряд ли удастся уменьшить:

«Теперешний темп роста торгового дефицита заставляет полагать, что, если так будет продолжаться и дальше, баланс к концу года будет сведен с пассивом в 12 млрд., который никак не покрыть классическим «невидимым экспортом» (т. е. теми суммами, которые расходуются иностранцами в самой Франции).

Таким образом, мы имеем полное основание утверждать, что французская промышленность стоит у поворотного пункта и что международная конкуренция даже на внутреннем рынке представляет для нее сейчас более серьезную угрозу, чем в предыдущий период (в момент инфляции). Мы видим, как растут оптовые и розничные цены, растут таким темпом, которого не предусмотрели ни экономисты, ни правительство — жизнь неуклонно дорожает, квартирная плата увеличивается в четыре раза, официальные индексы идут в гору, свидетельствуя об увеличении цен в 40% накруг по сравнению с 1925 г. Фактическое же увеличение индекса вдвое больше и достигает 70 — 80%. В противоположность т. Варге мы не питаем доверия к официальной буржуазной статистике и индексам, к тому же наша отечественная буржуазия сама признает, что жизненный уровень пролетариата во Франции понижается. Наилучшим показателем жизненного уровня является статистика стачек с требованием увеличения зарплаты. На протяжении года мы имели 1 400 забастовок, причем 85% с требованием увеличения зарплаты.

Если положение на внутреннем рынке еще благоприятно, то это надо отнести в значительной степени за счет военных заказов: для авиации, флота и проч., а также за счет заказов машин и оборудования по линии рационализации производства, что только увеличит объем продукции.

201 Что касается финансового положения, то хотя Франция в данное время и обладает довольно широкими финансовыми возможностями, однако французскую буржуазию сильно тревожит вопрос об урегулировании долгов,— в первую очередь предстоящий 1 августа платеж по ценным американским бумагам в сумме 10 млрд. Палата ходатайствовала об отсрочке 10-миллиардного платежа. Большинство в палате депутатов склонно ратифицировать долги на известных условиях. Я полагаю, что французской буржуазии придется уступить американскому империализму, который наотрез отказался отсрочить 10-миллиардный платеж и заявил: мы ждем ратификации, а потом посмотрим. Надо полагать, что правительство ратифицирует долг, что усугубит эксплоатацию французского и германского пролетариата. Ввиду серьезности создавшегося положения и угрозы кризиса Пуанкаре стал высказываться за ратификацию и добился согласия самых реакционных элементов, например, группы Марсана, раньше враждебно настроенной в этом отношении. Де-Керелис следующим образом мотивирует это в «Echo de Paris»:

«В настоящее время, наоборот, не кто иной, как национальная печать вслед за Пуанкаре не без тревоги добивается ратификации, во избежание для Франции необходимости платить наличными 1/5 часть долга 1 августа и во избежание резких столкновений со столь враждебными ей дельцами, как Макдональд и Гувер — в обстановке мировой неприязни».

Такова позиция правых партий национального единения. Позиция левого буржуазного крыла — социалистической партии — по существу аналогична с позицией правых партий. По существу социалистическая партия является сторонником ратификации долга и поддерживает в настоящее время политику Пуанкаре, стоящего за ратификацию плана Юнга декретным порядком — до обсуждения этого вопроса в палате депутатов. Социалистическая партия считает, что вся совокупность мероприятий и договоров от локарнского соглашения до плана Юнга может способствовать капиталистической стабилизации. Блюм, говоря о репарациях, употребил выражение законные репарации, а Крейтшейд, из германской социал-демократической партии, в тон ему предлагает германским рабочим платить долги, «чтобы очистить отравленную политическую атмосферу». Таким образом, надо полагать, что долги будут ратифицированы французским империализмом, ибо это связано с планом Юнга, вопреки всему весьма приемлемым и для французской буржуазии, которой он отводит львиную долю.

Что касается рейнского вопроса, то правительство и социал-демократия используют его как средство шантажа. В действительности только коммунисты ратовали за немедленную эвакуацию Рейна без каких бы то ни было условий.

В последнее время наша партия совершила ошибку при оценке плана Юнга и роли Международного банка. Некоторые товарищи усматривают в этом плане средство к смягчению противоречий между империалистами. Другие расценивали голосование палаты против немедленной и безусловной ратификации долгов как демонстрацию против финансового капитала, против высших финансовых кругов, точно финансовый капитал не одинаково опасен в Париже и Нью-Йорке. Наша партия открыто исправила свою ошибку, опубликовав немедленно манифест в «Юманите». В этом манифесте указывалось, что план Юнга только обострит противоречия между империалистическими

202 державами, усилит угнетение масс, усугубит классовые противоречия и обострит борьбу классов как во Франции, так и в Германии; указывалось, что финансовый капитал во Франции играет роль гегемона точно так же, как и в Америке, и что ни правительство, ни французская палата депутатов против финансового капитала не борются, но проводят его политику.

Наши французские капиталисты в течение последних недель весьма энергично выступают против таможенного протекционизма, представляющего угрозу для французской промышленности, особенно для вывоза готовых изделий, и грозят Америке репрессиями. Крупнейшие организации капиталистов, торговые палаты заявили свой протест вашингтонскому правительству. Поговаривают, будто с аналогичным протестом против введения этого таможенного тарифа выступили 17 европейских правительств. Эта позиция нашего империализма, этот протест против решений, принятых в Америке, все это — на следующий день после заседания комиссии экспертов — свидетельствует о том, что противоречия капитализма огромны, что вопреки плану Юнга и благодаря ему они обостряются и будут обостряться, а не смягчаться.

В связи с этим мы вправе утверждать, что во Франции противоречия со времени VI всемирного конгресса только усилились. Мы видим, как усиленно проводится рационализация, как растет нажим со стороны предпринимателей и правительства, которые преследуют рабочих и революционные организации, оказывающие сопротивление политике французского империализма.

Мы видим, как по мере обострения борьбы за рынки, обостряются противоречия между державами.

Совершенно ясно, что основным является противоречие между двумя системами — миром капиталистическим и СССР — и это противоречие растет по мере расшатывания капиталистической стабилизации и укрепления советского строя в процессе социалистического строительства.

Необходимо отметить, что буржуазия зачастую оценивает возможности социалистического строительства в СССР лучше социал-демократов и троцкистов. «Bulletin Quotidien», орган комитета тяжелой индустрии, подробно изучил план пятилетки. Он отметил всю серьезность этого плана, его огромное значение для развития советской экономики. В заключение он признал, что осуществление плана пятилетки обеспечит СССР место среди крупных индустриальных стран. Комитет тяжелой индустрии заявляет, что к этому плану надо отнестись серьезно и что, несмотря на огромные трудности, он в основных чертах имеет много шансов на успех.

Наш империализм отводит должное значение плану социалистического строительства в СССР. Он борется за русский рынок. Это одна из главных причин подготовки нападения на СССР империалистами, жадно простирающими руки к новым рынкам; этим обусловлено дальнейшее сплочение антисоветского фронта, интенсивная подготовка войны, в которой наш империализм играет первостепенную роль. Здесь уже отмечалась его роль в этом деле, как и роль его союзника — Англии.

Ярким показателем намерений нашего империализма служат военные соглашения с Польшей и Румынией, заключенные за последние годы и в особенности за последние месяцы; многообразная финансовая и военная поддержка, оказываемая французским империализмом государствам, пограничным с СССР; непрестанная отправка военных материалов и посылка французских генералов для организации и инструктирования этих армий. Полагаем, что Франция

203 приложила свою руку к созданию Балтийского союза, способствующего еще более тесному сплочению антисоветского фронта. Заявление эстонского генерала Лайдонера не оставляет сомнений на этот счет. Каков смысл этого заявления? «Мы, эстонцы и латыши, делаем все от нас зависящее для создания железного фронта против СССР». Можно подумать, что это говорит французский государственный деятель. Стоит только вспомнить заявления де-Жувенеля со страниц журнала германских промышленников в целях нажима на Германию и вовлечения ее в антисоветский блок.

Это мировое положение, эта угроза войны заставляет правительства усиливать репрессии; можно смело утверждать, что капиталистические государства идут путем фашизации и что некоторые правительства под маской демократии и легальности начинают усиленно прибегать к фашистским методам, как это мы видим во Франции. В качестве иллюстрации мы обрисуем некоторые методы, применяемые в нашей стране: я имею в виду значительное увеличение полиции, рост националистических и фашистских организаций, заодно с правительством применяющих репрессивные меры против революционных организаций, усиление репрессий, система арестов, носящих предупредительный характер, без предъявления какого бы то ни было обвинения (это — нечто новое), осуждение на 1 — 3 — 5 лет тюремного заключения за какую-нибудь статью, за распространение листовок; запрещение революционных органов печати, свирепые репрессии в колониях. В Индо-Китае в настоящее время приговаривают к каторге и к тюремному заключению сотни туземцев за самое незначительное сопротивление господству империализма; французский социалист Варенн своим режимом много способствовал этим репрессиям. Сюда же относится ряд гнуснейших законов. В настоящее время внесен законопроект, предусматривающий репрессивные меры за пропаганду, которая угрожает «целостности территории». Этот закон заострен против компартии, которая ведет борьбу против империализма и в колониях, и в Эльзас-Лотарингии. Другой законопроект предусматривает предание исправительному суду, а не суду присяжных, за нападение на должностных лиц при отправлении ими своих обязанностей.

Принимаются меры и предпринимателями, организующими шпионаж на заводах в связи с полицейским шпионажем. Все эти меры вполне определенно отражают степень фашизации страны. Уже поговаривают об объявлении нашей партии вне закона. Мне думается, что во Франции это выльется в своеобразные формы: никакого декрета, ставящего партию вне закона, не последует, но благодаря целому ряду мер наша партия в конечном счете будет загнана в подполье.

Разумеется, социал-демократия принимает участие в этой политике репрессий. Как известно, она голосовала за секретные фонды, за усиление полиции и мобильной гвардии; наши социал-шпионы открыто рукоплещут репрессиям против коммунизма, они голосовали доверие парижскому префекту полиции Киапу. Два муниципальных советника, Фианцет и Левелек, играют у нас роль маленьких Цергибелей и их необходимо заклеймить. Вот вам некоторые черточки политики социал-демократов. Несмотря на все многообразие ее форм, она во всех странах по существу аналогична политике германской социал-демократии.

Германская социал-демократия, очутившись у власти, на своем магдебургском съезде резко выявила свой социал-фашистский и социал-империалистический курс: она открыто заговорила о диктатуре социал-демократов

204 с целью защиты «буржуазной демократии», что равносильно защите буржуазии. Зеверинг повторил свои угрозы с трибуны рейхстага. Французская социал-демократия, хотя и не пришла еще непосредственно к власти, однако не отстает от социал-демократии германской в своей социал-фашистской политике. Французские социал-демократы еще не пошли дальше передней, но они помогают буржуазии не меньше, чем если бы они восседали в министерских кабинетах. Бонкур и Ренодель несомненно стоят Германа Мюллера и Зеверинга. Французская социал-демократия, помогающая подготовке империалистической войны, в настоящее время быть может даже опаснее социал-демократии германской.

Наша социал-демократия активно сотрудничает с буржуазией в деле капиталистической рационализации; она осуществляет политику «промышленного мира», охарактеризованную в программе и тезисах VI всемирного конгресса; она тесно сотрудничает с буржуазией в правительственных учреждениях. Если она не у власти, то она в Национально-экономическом совете и в Верховном совете национальной обороны, где изучаются меры капиталистической рационализации и все военные мероприятия под углом зрения будущей войны. Ее зловещая роль ярко обнаруживается в предательстве стачки текстильщиков на севере Франции, где она открыто призывала рабочих продолжать работу. В тезисах надо сильнее подчеркнуть роль не социал-демократии в общем и не ее лидеров; но роль социал-демократии в целом снизу и доверху: как низовых руководящих кадров, так и тех пролетарских элементов, которые образуют реформистскую рабочую аристократию и изменяют рабочему классу — столь же открыто, как и лидеры социалистической партии.

Это имеет значение ввиду поворота в нашей тактике единого фронта: дело в том, что в наших рядах еще есть остатки правого уклона — некоторые товарищи трактуют проблему единого фронта под углом зрения переговоров между организациями коммунистическими и организациями социалистическими, между профсоюзами унитарными и профсоюзами реформистскими. Роль социал-демократии сказывается также весьма наглядно в пропаганде «промышленного мира» и принудительного арбитража, равносильного уничтожению права стачек. Капочи из Всеобщей конфедерации труда выступал в защиту проекта принудительного арбитража, положенного в основу закона о так называемом «обязательном примирении». Этот законопроект только что принят в палате депутатов. Это — плод сотрудничества ВКТ с правительством.

Чтобы понять в полной мере опасность «обязательного примирения», необходимо учесть своеобразное положение в странах с расколотым профдвижением. Насколько мне помнится, закон предусматривает штраф от 16 до 1 000 франков для предпринимательских организаций и от 16 до 10 000 франков для рабочих организаций, которые не захотят вести предварительных переговоров, а сразу объявят стачку. Для чего издан этот закон? Чтобы сломить волю рабочих к борьбе, затормозить забастовочное движение и осуществить «мир в промышленности», без которого немыслима капиталистическая рационализация.

Наряду с политикой сотрудничества с буржуазией социал-демократия проводит тактику уничтожения коммунизма. Вплоть до последнего времени социал-демократия, прибегая к достаточно хитроумным маневрам, обвиняла нас в «раскольничестве», говоря, что мы глумимся над требованиями рабочих

205 и стоим исключительно за баррикады. Социалистическая партия надеется изолировать нас от рабочей массы в момент применения нами тактики «класс против класса», создать трещину не только между массой и нами, но и внутри нашей партии.

Однако социал-демократия замечает, что наша новая тактика делает нашу партию более сильной, более монолитной; и вот она берет курс на полное уничтожение нашей партии: она обрушивается уже не только на коммунистов, но и на всех тех, кто коммунистам сочувствует и борется в родственных организациях: в профсоюзах, Красном профинтерне и проч. Ренодель недавно повторил угрозу на социалистическом банкете. Он сказал:

«Весь зал должен единогласно объявить борьбу коммунизму, который развращает совесть и разлагает душу пролетариев. Федерация Сены начнет наносить удары, которые приведут к падению большевизма».

Мы уверены, что эти предатели сломят себе шею; не только мы дадим на это ответ, но и рабочий класс Парижского округа и всей страны.

Но эта политика отражает тождество целей, преследуемых социал-демократией, буржуазией и правительством в их борьбе против коммунизма.

Стремление к власти в условиях капиталистического строя — вот чем одержима французская социалистическая партия. На том же банкете социалистов выступали все социал-демократические главари — Альбер Тома, Бонкур, Ренодель, Поль Фор и т. д. Все эти ораторы высказывались за участие в правительстве. Блюм произнес большую политическую речь, заявив о вероятном падении правительства Пуанкаре, «которое выполнило свою миссию и не имеет более прав на существование», указав на различные условия участия социалистов в правительстве. Он говорит:

«В данном случае я пойду еще дальше. Я утверждаю, что социалистическая партия ни при каких обстоятельствах не должна отвечать отказом, если ей предлагают власть; она должна не колеблясь взять власть, когда это возможно, при любой политической конъюнктуре, при любом характере большинства, на которое она опирается, при любых шансах на продолжительность существования социалистического правительства».

Социалистическая парламентская группа давно уже высказалась за участие в правительстве, но низовой актив занимал отрицательную позицию в этом вопросе. В настоящее время решительный шаг сделан.

Теперь «левые» за участие. Они будут разводить ту же демагогию, к которой они прибегали, чтобы оправдать свое согласие на представительство Поля Бонкура в Лиге наций. Это — те «левые» элементы, назначение которых — удержать рабочих в социалистической партии.

Интересно отметить ту часть речи Блюма, в которой сквозит тревога по поводу возможности одновременного пребывания у власти социал-демократии различных стран.

Блюм заявляет:

«К надежде и радости у меня, сознаюсь, примешивается опасение, когда я думаю о том моменте, когда одновременно социалисты во всех крупнейших странах Европы будут у власти, бессильные всецело

206 стряхнуть с себя бремя нелепостей и несправедливостей, свойственных капиталистическому режиму, бессильные уйти от ответственности за ошибки, совершенные в прошлом. При переговорах и на конференциях может случиться, вследствие фатального хода событий и вопреки желанию служить делу мировой цивилизации, что они нарушат все еще антагонистические интересы своих стран. Различные секции Интернационала, сталкиваясь на почве национальных интересов в течение 10 лет, имели достаточно счастья и мужества, чтобы избегнуть этого жестокого зрелища. Пусть материальный и духовный прогресс Интернационала, пусть развитие интернациональной мысли сохранит нас от подобного зрелища и в будущем».

Блюм ясно ощущает невозможность для социализма строить свою политику на обещаниях, данных массам, например, на тех обещаниях, которые Макдональд дал во время предвыборной кампании. Доказано, что социализм, находясь у власти, может лишь защищать интересы капитализма. Накануне международного эксперимента Блюм ясно понимает, что решительный шаг ускорит разрыв между рабочим классом и социал-демократией, ибо пролетариат поймет тогда лучше роль социал-демократии — и Блюм заранее принимает некоторые меры предосторожности. Важно, чтобы рабочий класс понял — как это дал почувствовать Макдональд, отказавшись от контроля профсоюзов и запретив собрание парламентской группы рабочей партии,— что социал-демократия у власти не может согласиться на контроль рабочего класса, так как она ведет политику буржуазии во имя общих интересов.

Пребывание социал-демократов во Франции обещает лишь еще более свирепую борьбу против революционного пролетариата и его организаций. Ясно, что наша буржуазия обратится к социал-демократии нашей страны, когда трудности, стоящие перед ней, усилятся, когда она почует приближение революционной войны.

Наш вывод заключается в следующем: ставя во главу угла задачу усиления борьбы против социал-демократии и, в особенности, против ее левого крыла, X пленум должен подтвердить курс, намеченный VI всемирным конгрессом, и для нынешней ситуации, когда социал-демократия находится у власти. Это даст возможность секциям Коминтерна вырвать широкие массы из-под влияния социал-демократии и вовлечь их в революционную борьбу.

Теперь несколько слов о развитии экономических боев в нашей стране. Можно сказать, что во Франции, как во всех крупных капиталистических странах, экономические бои весьма участились после VI всемирного конгресса. От обороны рабочие перешли к контрнаступлению, которое служит предисловием к более широкой, к более ожесточенной борьбе пролетариата. Забастовки протеста против капиталистических репрессий, против шпионажа на предприятиях, против увольнения активных рабочих и их ареста придают этой борьбе политический характер. Конечно, бывает и так, что рабочие ведут борьбу за зарплату, не понимая связи этих боев с политической ситуацией. Я думаю, что политика рационализации и репрессий, обостренная нашим империализмом за последние месяцы, приведет к тому, что рабочие поймут политический характер забастовок. Экономические конфликты приобретают политический характер, благодаря участию в них всего буржуазного аппарата и социал-демократии. Некоторые выступления рабочих во Франции направлены сразу против предпринимателей, против правительства и против социал-

207 демократии. Об остроте борьбы в нашей стране свидетельствует сопротивление, оказанное лиможскими рабочими мобильной гвардии, или захват улицы парижскими каменщиками. Борьба солдат и резервистов может быть соединена с борьбой рабочих, и эта одновременность действия рабочих, солдат и моряков беспокоит буржуазию. Точно так же борьба рабочих и крестьян Эльзаса и Лотарингии, которая не является делом лидеров клерикалов-автономистов, как это кажется некоторым из наших товарищей, а подлинным массовым рабоче-крестьянским движением, направленным против империализма.

В колониях мы наблюдаем растущее сопротивление туземных масс, грандиозные стачки в Колумбии, Индии. В Конго — настоящий мятеж рабочих-негров, которые уже более 6 месяцев борются против принудительных работ, против неслыханной эксплоатации, от которой они гибнут тысячами. В Алжире происходят многочисленные стачки, главным образом, туземных рабочих. В Марокко — вооруженное сопротивление восставших племен Атласа, вооруженное сопротивление натиску французского империализма.

В нашей стране мы наблюдаем рост рабочих боев и обострение их; в колониях также развиваются движения, не всегда возглавляемые нашей партией. В Марокко у нас нет партии, а только несколько товарищей, переписывающихся с нами. Нет партии и на Мадагаскаре, где также наблюдается брожение среди туземцев. Не имеем мы партии и в Конго. Между тем в колониях мы являемся свидетелями усиления борьбы и повстанческого движения.

Этот обзор приводит нас к убеждению, что после VI всемирного конгресса параллельно с усилением противоречий между различными империализмами, с усиленной подготовкой войны, направленной в первую очередь против СССР, идет процесс непрерывного усиления классовой борьбы — что выражается и в количестве и в остроте боев,— рост сопротивления туземных масс, что создает связь между борьбою масс в метрополиях и колониях. Мы можем таким образом сказать, что международное движение перешло на более высокую, более революционную ступень и что мы идем навстречу новым, более широким битвам.

В заключение я коснусь положения в нашей стране. Нельзя отрицать, что в большинстве секций Коммунистического интернационала влияние на широкие массы возросло, но, вместе с тем, влияние это не получило организационного выражения. Это — одна из самых больших слабостей всех наших секций, и мы должны приложить все усилия к преодолению этой слабости. Руководство в партиях окрепло, оно стало более однородным и политически более сильным.

Эта консолидация является результатом не только более правильной политики, более углубленной работы в массах, но и результатом более энергичной борьбы против оппортунизма, против правых и примиренческих элементов. Это мы наблюдаем в чехословацкой партии, несмотря на переживаемые ею трудности, в германской партии, последний съезд которой был решительным этапом на пути к выпрямлению партийной линии и борьбы против правых и примиренцев.

То же самое мы наблюдаем и в нашей партии, которая борется за выпрямление партийной линии уже более полутора лет.

Наш съезд был решительным шагом в борьбе за правильную партийную линию. Политическая борьба во время съезда была более ясной и политическая дифференциация — более отчетливой. Во время последних месяцев перед съездом, наша партия повела решительную атаку на оппортунизм. Она дала

208 энергичный отпор социал-демократическим группировкам внутри партии. У нас нет организованной группы примиренцев, но примиренческие элементы имеются.

Позиция, занятая Крозе, носит явно выраженный социал-демократический характер. Но было бы ошибкой предположить, что за ним нет значительного числа товарищей, которые проявляют свои оппортунистические таланты в революционных профорганизациях, если не в партии.

Тов. Дорио в течение долгого времени играл примиренческую роль. Вокруг него собирались всякие колеблющиеся элементы, более или менее не согласные с линией партии, всякие оппортунистические группировки.

Партия вынудила его признать свои правые ошибки, партия и партсъезд вынудили его к капитуляции, заставили его заявить о своем присоединении к политической линии партии. Но партия сделала оговорку: искренность этого решения должна быть доказана практической работой.

Только по мере того, как т. Дорио будет применять партийную тактику и бороться за ее применение, мы сможем оценить искренность его заявлений о согласии с линией партии и КИ.

Съезд точно так же боролся против тех, которые играли роль примиренцев, против тех, которые пытались сгруппировать недовольных, оппозиционеров всех оттенков. Характерно, что именно крайний левый Вилат, бывший секретарь Парижского округа, пытался собрать всех этих оппозиционеров, борющихся против линии партии и КИ.

Наш съезд укрепил партийное руководство. Он укрепил его не системой пропорционального представительства различных политических течений внутри руководящих органов, он создал это руководство на политической основе и после политической борьбы, которая продолжалась несколько месяцев. В наш центральный комитет вошли заводские рабочие. ЦК, таким образом, орабочен.

Я должен также сказать, что коммунистическая молодежь играла важную роль, принимая участие в дискуссии с целью разъяснения основных проблем партии, сотрудничая с партией в руководящих органах — как высших, так и низовых — и в революционном профдвижении.

Оппортунистическая опасность еще не в полной мере изжита. Оппортунизм еще существует в нашей партии, мы сталкиваемся с ним при проведении стачек, при подготовке съезда конфедерации. По этому поводу я хочу сказать несколько слов. В профсоюзах мы имеем дело уже не с оппортунистическими ошибками, а с чистым реформизмом. Здесь мы видим недооценку возможностей сопротивления, наступления рабочего класса, недооценку процесса полевения масс. В результате — пессимизм, пораженчество. Некоторые товарищи, исключенные нами во время стачек, после публичной политической дискуссии перед бастующими рабочими, заняли позицию, вполне совпадающую с предательской позицией социал-демократии. Эти течения — это необходимо сказать, так как речь идет об очень важном для нас вопросе — встречаются не только среди низового актива, но и на верхах наших организаций, наших промышленных федераций. Например, причины, которые привели к снятию т. Кирша из федерации горняков, свидетельствуют о наличии серьезной опасности реформизма в руководстве революционным профдвижением. Борьба, которая ведется в последнее время в федерации железнодорожников, где реформистские элементы защищают позицию социал-демократии, показывает, как велика опасность развития реформизма в революционных профорганиза-

209 циях. Эти уклоны существуют вплоть до исполкома унитарной конфедерации труда. При оценке нашего внутрипартийного положения мы не имеем права, ссылаться на отсутствие оппортунистической платформы, ибо она открыто дана была т. Крозе.

Я кончаю. Если мы хотим, чтобы партия с успехом выполнила задачи, которые ложатся на нее, ввиду усиления классовой борьбы, безусловно необходимо очистить ее от оппортунистических правых и примиренческих элементов,— тех примиренческих элементов, которые открыто становятся на точку зрения правых, как в германской партии.

Мы всецело подписываемся под теми условиями, которые выдвинуты в политических тезисах, считая, что это — последнее предупреждение примиренческим элементам. Наша решительная борьба против социал-демократии требует такой же решительной борьбы против тех, которые являются представителями тех же тенденций в наших рядах; борьба против правых и примиренцев может лишь привести к укреплению нашей партии и Коммунистического интернационала.

Варга. Моя задача — осветить репарационный вопрос. Однако раньше, чем перейти к основной теме, я позволю себе сделать несколько замечаний по поводу направленной здесь против меня критики. Присутствующие здесь товарищи довольно единодушно восставали против моей оценки современного жизненного уровня рабочих. В исключительной обстановке, в которой мне приходится работать — ведь я имею несчастье быть оторванным от непосредственной массовой работы в течение целых 10 лет, и вынужден пользоваться лишь одними печатными источниками — это несогласие со мной товарищей, ведущих массовую работу, непосредственно наблюдающих жизнь рабочего, несомненно, имеет для меня крупное значение, оно мне послужит стимулом, чтобы еще раз продумать этот вопрос.

Между мной и т. Куусиненом, как основным докладчиком, и выступавшими здесь товарищами нет расхождений в вопросе признания положения рабочего класса абсолютно ухудшившимся. Все же я полагаю, что при оценке реальной зарплаты, т. е. жизненного уровня в тесном смысле этого слова, как его понимает статистика, приведенных здесь аргументов недостаточно, чтобы доказать, что рабочий, работающий полной рабочей неделей, сейчас на свою недельную зарплату может купить меньшее количество предметов потребления, чем 1 — 2 года тому назад. Я проштудирую этот вопрос еще подробнее. Полагаю, что я прав. Если это окажется не так, я буду иметь мужество признать свою ошибку.

Подчеркиваю, я никогда не утверждал, что жизненный уровень повысился, что хотят навязать мне некоторые из моих противников. Этого я никогда не утверждал. Разумеется, есть и такие слои пролетариата, реальная зарплата которых за последние годы после поражения резко снизилась, например английские горняки. Проблема реальной зарплаты жизненного уровня и положения рабочего класса есть проблема весьма сложная; мы должны очень тщательно ее изучать.

Тов. Реммеле говорил, что потребление в Германии по сравнению с довоенным снизилось на ¹/₃, я определенно нахожу, что т. Реммеле ошибается: если бы он лучше вник в цифры, он бы нашел и источник своей ошибки.

Тов. Реммеле рисовал здесь дело так, будто имеются две линии: линия т. Куусинена и моя. Это неправильно. Полагаю, что никаких коренных разногласий между тем, что говорил т. Куусинен, и тем, что говорил я — не

210 существует. Тов. Куусинен обрисовал общую линию развития. Он говорил о технике, о рационализации, об оценке состояния капитализма различными идеологами капитализма и пр. Я ограничил свое выступление исключительно последним периодом — после конгресса. Что же я констатировал? Я отметил, что хотя в последний год конъюнктура в важнейших капиталистических странах и развивалась по восходящей линии, однако налицо уже несомненные симптомы нового экономического кризиса; я указывал, что мы переживаем новый аграрный кризис, что у нас имеется международный кризис кредита, что игра на бирже принимает чудовищные размеры, и что в недалеком времени это вызовет крах. Я указывал на такой огромного значения факт, как безработицу, и предсказывал, что ближайшие годы сулят новый подъем рабочего движения и еще более крупные бои. Я даже конкретно указывал, что в этой борьбе одно из главных мест будет принадлежать Англии. Таким образом я не вижу, где же тут расхождение линий моей и т. Куусинена?

Полемика против меня, как это обычно бывает, постепенно здесь раздувалась шаг за шагом, и дело дошло до обвинения меня в ревизионизме. Началось с легкого намека Бела Куна; т. Хитаров констатировал уже наличие уклона, но апогея это достигло в патетическом выступлении т. Коларова. Я должен сказать следующее: т. Мануильский в своей речи упоминал о многих разновидностях оппортунизма. К оппортунистам четвертой разновидности он причисляет тех, кто на основании своих наблюдений, изучения обстановки приходит к определенному убеждению, но замалчивает это убеждение перед Коминтерном из боязни навлечь на себя обвинение в оппортунизме. В такой оппортунизм я не впадал никогда, не впаду и в будущем (Хитаров: Это не значит, что вы отвергаете и другие разновидности оппортунизма). Если бы я пришел к убеждению, что в международном положении, в мировом хозяйстве, в рабочем движении имеется нечто новое, что не укладывается в общее понимание положения, которое Коминтерн до сих пор считал правильным, я бы непременно об этом Коминтерну заявил, даже рискуя услышать: «Варга опять разводит оппортунистическое свинство». Величайший оппортунизм — замалчивать свое убеждение из боязни несогласия с господствующей линией. Это самое опасное, это самая недостойная коммуниста разновидность оппортунизма. (Нейман: Несогласия не с господствующими, а с большевистскими взглядами). Я буду поступать именно так, тем более, что в истории Коминтерна неоднократно бывали случаи, когда то или иное выдвинутое мною положение зачастую квалифицировалось вначале многими как оппортунизм, а затем становилось линией Коминтерна. Позвольте напомнить вам предпоследний перед конгрессом пленум, когда мною был выдвинут тезис, что Англия находится накануне рационализации грандиозного масштаба. Английские товарищи здесь выступили и заявили, что это невозможно. Многие говорили: самая мысль о том, что английский капитализм еще достаточно силен для проведения рационализации, есть уже оппортунизм. Теперь слыхали здесь речь т. Кемпбелла: он признавал наличие этой рационализации и даже несколько критиковал прежнюю позицию английских товарищей.

Памятен вам, вероятно, и другой случай, имевший место на IV конгрессе. На IV конгрессе т. Бухарин объявлял меня оппортунистом на том основании, что я рекомендовал включить в программу Коминтерна частичные требования. Вы, вероятно, помните, что несколько дней спустя т. Бухарин от имени

211 русской делегации вынужден был взять свое обвинение меня в оппортунизме обратно. Третий случай, на который я хочу сослаться, еще характернее, ибо он свидетельствует о том, что люди, обвиняющие меня в оппортунизме, сами не являются полноценными революционерами. Это было в 1921 г. на конгрессе, когда я впервые указал, что общий кризис капитализма отнюдь не означает непрестанного его пребывания в фазе кризиса; что на фоне общего кризиса капитализма возможны и фазы благоприятной конъюнктуры. В ту пору группа товарищей поставила на меня штамп оппортуниста. Лидерами этой группы были: Фрисланд, Тальгеймер, Фрелих, Пеппер и Бела Кун. Несколько месяцев спустя Фрисланд оказался редактором «Форвертса», Тальгеймер и Фрелих находятся на пути к социал-демократии, Пеппер в данный момент стоит на грани выхода из Коминтерна. Единственный, кого мы еще имеем удовольствие видеть среди нас — мой друг Бела Кун (Бела Кун: Но вы в ту пору были заодно с Троцким.)

— Но и Ленин был за меня в этом вопросе.

Это значит, что очень часто люди, прикрываясь левым радикализмом на словах и обвиняя других в оппортунизме, сами отстаивают оппортунистические взгляды. Я должен заявить, что речь, произнесенная здесь т. Коларовым — самая оппортунистическая речь, какая когда-либо произносилась в Коминтерне. Я должен сказать: мне стыдно, что, занимая место в президиуме Коминтерна, можно выступать здесь с такой оппортунистической речью, прикрываясь радикальной фразеологией. Что утверждал здесь Коларов? Цитирую:

«Если современный капитализм... в состоянии поднять уровень жизни рабочего класса, то этим ликвидируется революционный период».

Что это значит? — ликвидаторство чистейшей воды. Это именно то, что утверждали в 1921 г. Тальгеймер, Фрисланд, Пеппер и др.: они говорили, что если прямое скатывание капитализма по наклонной плоскости вниз удастся остановить, значит конец революции. Товарищи, которые утверждали это раньше, сделали последовательный отсюда вывод и перекочевали к социал-демократии. Затем Коларов говорит следующее:

«Тов. Варга говорит о предстоящем неизбежном промышленном кризисе. Но очень странно — откуда произойдет этот кризис, если третий период отличается тем, что мы имеем повышение жизненного уровня рабочего класса. Что это означает? Увеличение потребительной способности пролетариата. А увеличение потребительной способности пролетариата означает увеличение спроса на производственную продукцию. Следовательно, это является фактором уменьшения причин промышленного кризиса».

Но ведь это есть не что иное, как старая вульгарная теория недопотребления, десятки раз высмеянная Марксом в его произведениях. Маркс неоднократно указывал, что заработок рабочего, что покупательная сила рабочего класса бывает всего выше непосредственно накануне кризиса — при высокой конъюнктуре, но это отнюдь не значит, что кризис не наступит.

Если оценивать политически, то это и есть теория социал-фашизма. Рекомендую т. Коларову почитать книгу Тарнова «Зачем быть бедным?» (Warum arm sein?). Что предлагает Тарнов капиталистам? Повысьте зарплату рабочим и у вас не будет кризиса. Теория, гласящая, что высокая зарплата выгодна самому капиталисту — это экономическая идеология гра-

212 жданского мира, устанавливающая общность интересов различных классов, теория социал-фашизма. Именно это утверждает в своей речи Коларов; при этом он имеет смелость обвинять меня в ревизионизме. Я спрашиваю вас, как расценивать политически утверждение Коларова, что Балканы — полуколониальная область? Другой раз в балканском секретариате он утверждал, что Румыния вовсе не империалистическое государство, хотя миллионное мадьярское, бессарабское и пр. население аннексированы силою оружия. Если Румыния — полуколония, в таком случае это, разумеется, не империалистическое государство. Отсюда вытекают определенные политические выводы: если Румынию можно считать полуколонией, в таком случае должно относиться к румынской буржуазии, как к буржуазии полуколониальных государств, т. е. у буржуазии и у пролетариата имелись бы, в таком случае, некоторые общие цели по борьбе с империализмом; это — в корне ошибочная, это сплошь оппортунистическая политическая установка. Я хотел этим иллюстрировать, как в некоторых случаях за патетически звучащими обвинениями других в ревизионизме скрывается злейший политический и экономический оппортунизм.

Теперь перехожу к репарационному вопросу. То, что говорится по этому вопросу в тезисах — правильно, но недостаточно конкретно и подробно. По моему, в тезисах необходимо дать более подробный анализ. Если позволите, я, раньше, чем переходить к изложению, зачитаю этот пункт тезисов в той формулировке, которую хотел бы дать ему я:

«Замена плана Дауэса планом Юнга отнюдь не равносильна разрешению репарационной проблемы: это гнилой противоречивый компромисс на короткое время. Обострение империалистических противоречий, разрешение которых путем войны еще не считает сейчас своевременным ни одна из главных империалистических держав, вынуждает к попытке временного обхода (Überbrückung) противоречий на отдельных участках репарационных проблем. Англо-французская буржуазия преследует, таким образом, цель ускорения перехода Германии к антисоветскому фронту, совлечения Германии с пути американской ориентации и втягивания ее в единый фронт европейских стран-должников против Соединенных штатов. Попытка германской буржуазии сбросить, воспользовавшись этим случаем, путы, сковывающие ее империалистическое развитие, антантовской буржуазией отбита. Выполнение плана Юнга неизбежно укрепит международную позицию американского капитала посредством репарационного банка, породит трудности в деле трансфера и вызовет дальнейшую денационализацию германского капитала. Отсутствие гарантии в деле трансфера вынудит германскую буржуазию, несмотря на уменьшение репарационных платежей, к усиленному нажиму на рабочий класс. В процессе дальнейшего обострения империалистических противоречий проблема репараций вновь примет острый характер».

Я полагаю, что в этой формулировке содержатся все существенные моменты. (Возглас: Это совсем не та формулировка.)

Это — формулировка более подробная, чем та, которую я выдвигал на заседании президиума.

Теперь о самой проблеме. В первую очередь надо подчеркнуть, что переход от плана Дауэса к плану Юнга обусловлен не острым кризисом плана

213 Дауэса: острым кризисом в смысле невозможности производить дальше платежи в рамках плана Дауэса, хотя весьма вероятно, что в недалеком будущем возникли бы трудности трансфера. Но товарищам известно, что план Дауэса предусматривал возможность накопления в самой Германии репарационных платежей до 5 млн. марок. Пересмотр последовал по соображениям внешне-политического характера. Вы помните: Германия требовала эвакуации Рейнской области, а Франция отвечала: выполните мои требования, чтобы я немедленно получила деньги, тогда будем говорить об эвакуации Рейнской области. Так возникла в сентябре 1928 г. знаменитая формула, гласившая: «Признается необходимость полного и окончательного урегулирования репарационной проблемы».

Какие же внешне-политические причины побудили к пересмотру плана Дауэса? Вы знаете, что современная внешне-политическая ситуация характеризуется тремя общеизвестными противоречиями: между Советским союзом и капиталистическим миром, между Англией и Америкой, между колониальным миром и миром капиталистическим. Тов. Лапинский в подготовительной комиссии вполне правильно подчеркивал, что чем ближе момент разрешения противоречий при помощи оружия, тем в большей мере все местные империалистические противоречия занимают подчиненное место в отношении противоречия основного. Основное противоречие, как это подчеркивают тезисы, есть противоречие между капиталистическим миром и Советским союзом, а наряду с этим между Европой и Америкой. Слабейшим пунктом антисоветского блока всегда была Германия. Почему? Потому что Германия была разбита, ограблена, вынуждена платить по репарациям. Коротко говоря, с ней поступили по-разбойничьи более сильные империалистические державы. При создавшейся ситуации она пыталась маневрировать и немного опираться на Советский союз. Наиболее выпукло это сказалось в момент заключения раппальского договора. Однако по мере того, как в Германии крепчал капитализм, а тем самым и империализм, германская буржуазия в своей внешней политике постепенно отдалялась от Советского союза и сближалась с антисоветским фронтом. Но и сейчас еще ее не удалось в полной мере втянуть в антисоветский фронт. Одной из основных целей перехода от плана Дауэса к плану Юнга для английской и французской буржуазии является втягивание Германии вплотную в антисоветский фронт. Вы должны помнить, что в случае войны с Советским союзом и, в первую очередь, с его ближайшими соседями, Германия приобретает огромное значение в качестве поставщика оружия, в качестве транзитной страны. И вообще, втянуть Польшу в войну против Советского союза очень трудно, не обеспечив ее тыла. Ясно, какое огромное значение имеет участие Германии или, по крайней мере, враждебный по нашему адресу и благосклонный по адресу нашего противника нейтралитет, т. е. замаскированное участие Германии в войне против СССР.

Во-вторых, на другом фронте, на фронте англо-американском, где европейские страны-должники противостоят Америке, на этом фронте тоже Германия была наименее прочным звеном. Тов. Куусинен указывал, что из всех этих стран Германия сильнее всего зависит от импорта американского капитала. Новое урегулирование репарационной проблемы в числе прочего имело целью втягивание Германии в единый фронт европейских государств-должников против Америки. Позвольте мне привести несколько любопытных цитат по этому вопросу. Три года тому назад, 26 марта 1926 г., Черчилль заявил:

214 «Мне думается, положение станет из ряда вон выходящим, когда по всем этим разветвленным каналам 60% германских репараций будут выжиматься и непрерывным потоком струиться из опустошенных, разгромленных войною европейских стран через океан в богатую, цветущую республику».

Непосредственно вслед за появлением плана Юнга Штреземан в своей речи от 24 июня заявлял:

«Германские националисты говорят, что план Юнга превратил бы Германию в английскую и французскую колонию. На самом же деле всей Европе грозит опасность превращения в колонию того, кто меньше всего понес жертв от войны».

Американская печать резко реагировала на это выступление Штреземана. Таким образом, до некоторой степени единый фронт европейских государств-должников против Соединенных штатов уже сформирован. И еще вы видите, что Англия непременно хочет насильно втянуть Германию в антисоветский фронт; на это совершенно отчетливо указывает знаменитая статья в «Кельнише-Цейтунг»; это, как известно, официоз, и в нем вы не найдете ничего такого, что не было бы одобрено министерством иностранных дел. В номере от 19 сентября 1928 г. «Кельнише-Цейтунг» говорит:

«Чемберлен намерен использовать эвакуацию Рейнской области для принудительного вталкивания Германии в антисоветский фронт или покарать ее дальнейшей оккупацией, если она не проявит послушания».

Характерно, что «Кельнише-Цейтунг» в этой статье хотя и восстает против нажима со стороны Англии, однако задает вопрос: что же намерена нам за это предложить Англия? Ясно, что для германской Буржуазии весь вопрос в том, какой ценой Англия готова купить ее антисоветскую политику. Вот в упрощенной форме те внешне-политические моменты, которые заставили вновь выдвинуть репарационную проблему и продиктовали план Юнга. План Юнга есть, разумеется, компромисс Иначе и быть не может. Когда империалистические разбойники усаживаются за один стол, чтобы по какому-либо вопросу посовещаться, это совещание не может закончиться иначе, как компромиссом. Если бы это не кончилось компромиссом, им пришлось бы друг с другом воевать, и в этом- смысле план Юнга есть попытка временного примирения (Überbrückung) противоречий. Однако могут ли считаться противоречия устраненными? Разве борьба в рамках юнговского плана дальше вестись не будет? Борьба непременно будет продолжаться, но пока это можно считать примирением, поскольку вооруженной схватки сейчас не будет. Что такое компромисс, как не временное примирение противоречий? Я думаю, что состряпать на этом уклон никак нельзя, не понимаю, почему т. Хитаров считает это несколько неправильным. Это настолько просто, что спорить об этом не приходится. (Нейман: Это слишком просто.) Штудируя план Юнга, мы видим, что каждая часть его есть компромисс. У нас имеется здесь французский оригинальный текст. Я могу вам доказать, что в каждой части содержится какой-нибудь компромисс, каждая часть содержит в себе временное примирение острых противоречий. (Нейман: 59 лет — это временно?)

215 Что выигрывает от этого компромисса Германия? Во-первых, твердое фиксирование ее долга; до сих пор было абсолютно неясно, сколько ей придется платить.

Во-вторых, уменьшение этого долга; в-третьих, уничтожение индекса благосостояния, согласно которому платежи по плану Дауэса автоматически увеличиваются по мере улучшения экономического положения Германии, и в особенности, что всего важнее,— и это мой ответ на возгласы с мест: т. Неймана,— резкое уменьшение платежей на первое десятилетие. Можно говорить что угодно, но нельзя утверждать, что уплата Германией вместо 2¹/₂ млрд. плюс начисление по индексу благосостояния только 1,7 млрд. не есть некоторая уступка Германии.

Почему я делаю упор на первое десятилетие? Потому что и все мы, да и германские капиталисты убеждены, что план Юнга сохраняет силу не 59, не 19, а может быть и не 10 лет. Германцы приняли этот план в расчете на то, что империалистические противоречия обострятся, что дело дойдет до войны с Советским союзом или между Англией и Америкой, и тогда они выгодно продадут себя и им удастся репарационное бремя уменьшить или вообще сбросить. Для германской буржуазии важнее всего эти первые 10 лет, но Германия должна была согласиться и на тяжелые минусы этого плана — на отмену защиты трансфера, на принудительную мобилизацию части долга, который ежегодно дает процентные начисления в 660 млн., а это вещь серьезная. Пока Германия в долгу у враждебных правительств, она путем новых переговоров при более благоприятной для нее обстановке может опять добиться уменьшения долга. Если же она эти облигации продаст частным лицам, в таком случае неплатеж равносилен государственному банкротству. Это сильное отягощение. (Нейман: Ну где же преодоление, если это отягощение?) Я уже сказал, какие минусы и плюсы имеет для Германии план Юнга, и тем не менее это есть примирение или, по крайней мере, попытка примирения. Посмотрим, как будет развиваться дело в дальнейшем. (Куусинен: Вы недостаточно внимательно читали план Юнга. Вы вычитали в нем только преодоление.) Это есть попытка преодоления, в этом не приходится сомневаться. Франция выигрывает, поскольку уплата межсоюзнических долгов планомерно переваливается на Германию, и сверх того она тотчас же получает крупную сумму, благодаря мобилизации германского долга. Зато Франции пришлось бы от своих первоначальных репарационных требований во многом отступить.

Составляя план Юнга, союзники достигли того, что последующие платежи Германии оказываются в зависимости от платежей, которые производят Англия, Франция, Италия Америке. Если Америка свои требования сбавит, то и требования, предъявляемые Германии, убавятся на две трети этой сбавки. Таким образом Германия, а также Англия и Франция, заинтересованы первая на две трети, последние — на одну треть в уменьшении межсоюзнических долгов. Так создается организованный единый фронт стран-должников против Америки. Это несомненно надо расценивать как дипломатический успех Англии в противовес Америке. Попытка Германии, пользуясь удобным случаем, сбросить с себя оковы встретила резкий отпор со стороны союзников сообща с Америкой. Вы помните, что переговоры при этом сорвались, что Германия или Шахт выдвигали требование, чтобы Германии были сделаны политические уступки.

216 Так вот во время и после этого кризиса переговоров произошло следующее: агент по трансферу продолжает трансферировать, т. е. переводить германские платежи в чужой валюте несмотря на то, что германская валюта пала ниже паритета.

Товарищи знают, что за первые месяцы этого года германский эмиссионный банк лишился приблизительно 1 миллиарда золота и девизов, а, между тем, агент по репарациям трансфер продолжал. Ему хотелось показать Германии, что и предусмотренная в плане Дауэса защита трансфера не служит подлинной гарантией от тяжелых ударов, наносимых германской валюте. Как реагировала на это германская буржуазия? Она реагировала на это в числе прочего первомайским кровопролитием в Берлине. Этим кровопролитием германская буржуазия, помимо других внутри-политических причин его, здесь уже приведенных, хотела показать парижским партнерам, что в Германии еще существует опасность пролетарской революции и что в силу этого не следует перегибать палки — предъявлять к ней чрезмерных требований.

2 мая Шахт вернулся в Париж. Три дня спустя состоялось соглашение.

Что выиграла от всего этого Америка? Америка, ничем не жертвуя, создала себе орудие — репарационный банк, и с помощью его она усилит свое влияние, укрепит свою мощную позицию на международном рынке капитала.

Переговоры о принятии или отклонении плана Юнга еще продолжаются. Они теснейшим образом связаны с вопросом о ратификации соглашения между Францией и Америкой по вопросу о долге. Вы видели, что американское правительство приступило к Франции с ножом к горлу, что оно не хочет отсрочить ратификацию соглашения о долге и требует, чтобы в случае нератификации этого соглашения до 1 августа та немедленно уплатила 400 млн. долларов «коммерческого долга» (за американское военное имущество, оставленное во Франции). Так нажимает Америка на Францию, и это, в свою очередь, способствует кристаллизации антиамериканского фронта европейских должников.

Какие внешне-политические последствия будет иметь принятие плана Юнга? Во-первых, дальнейшее и ускоренное скатывание Германии к антисоветскому фронту; во-вторых, сближение Германии с англо-французским блоком в смысле единого фронта стран-должников против Америки.

Тов. Куусинен говорил, что вопреки наличию этих сил он считает вероятным, что Германия в своей политике в ближайшее время будет ориентироваться в большей мере на Америку, чем на англо-французский блок. В виде главного аргумента он указывал, что Германия в значительной мере пользуется американским капиталом, что Америка ее главный кредитор и что Германия зависима от Америки. Несомненно, в его рассуждениях есть много верного. Несомненно, этот момент чрезвычайно усложняет внешне-политическое положение Германии. Однако, товарищи, надо учесть и то, что в ближайшее время (а отчасти уже и сейчас) краткосрочный экспорт капитала из Франции все в большей и большей мере заступает место американского краткосрочного экспорта капитала в Германию. За последние месяцы крупные германские банки, вместо вынутого Америкой краткосрочного капитала, стали прибегать к французскому кредиту. (Тельман: Это преувеличено.)

Ни я, ни т. Тельман не имели возможности заглянуть в книги германских банков; но, судя по французской и германской печати, это именно

217 так, и та и другая это утверждают. Я обращаю ваше внимание на наличие экономических моментов, сильно облегчающих сближение между Германией и Францией: международный стальной картель, химическое соглашение и проч. Типичным выражением сближения служит в Германии течение, самым яростным поборником которого является А. Рейхберг: союз с Францией, совместная борьба против СССР. Разумеется, и в дальнейшем остаются резкие противоречия между Францией и Германией; разумеется, момент сближения не определяет всего направления развития.

Я бы суммировал внешне-политическое положение Германии так: Германия и впредь будет маневрировать между Америкой, англо-французским блоком и Советским союзом. Но она ускоренным темпом будет скатываться к антисоветскому блоку.

Экономические последствия плана Юнга в общем и целом будут те же, что и плана Дауэса. Таким образом, в первую очередь — усиленное наступление на рабочий класс Германии. Редактор «Виртшафтсдиенст», Курт Зингер, в № 24 этого органа помещает статью по этому вопросу. Он говорит:

«Если требуемая планом Юнга реконструкция германского хозяйства удастся, сомнительно, чтоб рабочий класс получал в дальнейшем в прежних размерах то, что он до сих пор получал в виде прямой и замаскированной зарплаты (за счет так назыв. «социальных тягот»); не подлежит сомнению, что в недалеком будущем повышение немыслимо. Каковы бы ни были организационные и технические успехи промышленности, все это без остатка будет поглощаться репарационными платежами и итти на образование капитала (?)».

Так говорит идеолог германской буржуазии. Он говорит совершенно определенно: никаких дальнейших повышений зарплаты, зарплату надо снизить. (Нейман: В таком случае жизненный уровень не повышается.) Принудительный трансфер в плане Юнга, в противовес плану Дауэса, сугубо вынуждает германскую буржуазию стремиться к снижению доли зарплаты. Почему? Германия может платить только при условии экспорта товаров — промышленных фабрикатов. Общая емкость мирового рынка составляет в отношении промышленных товаров в настоящее время около 40 млрд. марок. Платежный баланс Германии сводится с пассивом в 3,7 млрд. марок. Чтоб иметь возможность платить, Германия должна увеличить экспорт промышленных товаров приблизительно на 5 млрд. Почему 5 млрд., а не 3,7? Потому что для увеличения экспорта Германия должна увеличить импорт сырья: ей придется импортировать медь, металлы, железную руду, текстильное сырье, чтобы экспортировать промышленные товары.

Итак, ей пришлось бы увеличить экспорт фабрикатов на пять миллиардов марок в год. Это приблизительно 1/8 емкости мирового рынка. Для этого Германии надо вытеснить ее конкурентов с 1/8 мирового рынка, ими снабжаемого. Такая возможность, видимо, исключена. Правда, за последние годы экспорт фабрикатов из Германии неуклонно растет,— приблизительно на 500 миллионов марок ежегодно. Но надо учитывать и то, что Америка в последние годы делает резкий упор на экспорт промышленных товаров. Америка увеличила свой экспорт в 1928 г. на 1 млрд. марок — и это на фоне повышающейся конъюнктуры. Можете себе представить, с какой энергией устремится американская промышленность на мировой рынок в не-

218 риод ближайшего кризиса! В Англии происходит рационализация в широком масштабе и в ближайшие годы английская промышленность с усиленной энергией станет вытеснять с мирового рынка промышленность германскую. Таким образом; вы видите, что рационализация в Англии, за предсказание которой товарищи тоже ругали меня оппортунистом, в действительности стала элементом обострения положения в мировом масштабе; она, несомненно, стала элементом обострения кризиса мирового капитализма в целом. В такой осложнившейся обстановке германской буржуазии приходится прилагать усилия к экспорту. Что ей делать? Она будет продолжать рационализацию. Она постарается увеличить интенсивность труда, усилить эксплоатацию рабочей силы: она попытается удлинить рабочее время, свести на-нет социальное страхование. Одной из задач теперешнего социал-фашистского правительства является осуществление всего этого в интересах буржуазии; точно так же задачей макдональдовского правительства в Англии является устранение с пути рабочего класса, его сопротивления такой рационализации. Этого ждет английская буржуазия от правительства Макдональда.

Что означает принудительный трансфер? Платежи должны производиться в иностранной валюте, независимо от курса германской марки, и, следовательно, эмиссионный банк, в интересах ограждения своего золотого запаса, вынужден устанавливать высокую норму учетного процента. Это означает, что германская промышленность вынуждена отдавать ссудному капиталу гораздо большую долю выжимаемой из рабочих прибавочной стоимости, чем ее конкуренты на мировом рынке. В настоящее время во Франции промышленник, кредитуясь, уплачивает 4 — 5%, а германский капиталист — 10, 12 и до 15%.

Почему же все-таки германская буржуазия согласилась? Потому что, как я уже вам излагал, она надеется, она рассчитывает, что план Юнга не долго сохранит силу, что в ближайшие годы империалистические противоречия обострятся настолько, что Германия добьется пересмотра и плана Юнга, или вообще отмены репараций.

Я суммирую: полагаю, что в зачитанном мною проекте содержатся все существенные моменты репарационной проблемы; в заключение я хотел бы вновь подчеркнуть мною уже выше сказанное: между общей линией моей и т. Куусинена никакого расхождения нет. Это отнюдь не две различные линии; это некоторые (Тельман: Уклоны?) отличия в оценке отдельных вопросов международного положения. Не думаю, что кому-либо из присутствующих в этом зале удалось обрисовать, сформулировать теперешнее чрезвычайно сложное международное положение так, чтобы все остальные товарищи без исключения были с ним согласны (смех); это возможно лишь в том случае, если он ограничится самой общей характеристикой. При конкретном же анализе, ввиду сложности вопроса, в оценке всегда будут те или иные отличия. Но это отнюдь не дает права говорить о различии линий и еще того менее о ревизионизме, вопреки патетическому выступлению здесь т. Коларова.

Мойрова (СССР). Речь т. Варги страдала одним грехом. В ней не было заострено внимание на возросшей активности рабочих масс, их полевении, на их отношении ко всем попыткам буржуазии подкрепить гнилую капиталистическую стабилизацию, продолжить ее до возможно более длительного предела. Для нас несомненно, что тот же план Юнга должно рассматривать не столько в плоскости, поможет ли он выйти капиталистам из тех

219 затруднений, в которые они попали, сколько со стороны того, насколько этот план будет содействовать дальнейшему революционизированию масс. Германия стоит сейчас перед непосредственной революционной ситуацией. Это несомненно. План Юнга является, по существу, объявлением гражданской войны германскому пролетариату. И это не только потому, что германский рабочий класс не может нести дальнейшие жертвы для оплаты различных репараций, но и потому, что германский рабочий класс великолепно знает, что трудящиеся могут совершенно не платить никаких долгов. Роль СССР в смысле отказа от уплаты долгов широко известна рабочим массам, и этот факт абсолютно невозможно устранить при рассмотрении вопроса о репарациях. Необходимо не только основательно изучать статистические и прочие материалы, но также и следить за состоянием и настроением рабочих масс и за их отношением ко всем политическим событиям. Несомненно, что сейчас в целом ряде стран мы стоим перед чрезвычайно большими революционными событиями. У меня впечатление и от майских событий, и от последних польских событий, что в них имелся ряд элементов, напоминающих наши июльские дни: то обстоятельство, что коммунистическим партиям приходилось сдерживать передовые части рабочего класса в момент обострения борьбы, говорит о быстро приближающейся революционной ситуации. Мимо этого крупнейшего процесса, который идет сейчас в рабочих массах, нельзя проходить.

В смысле идеологическом партиями проделана большая работа, а в смысле организационном у нас имеются крупнейшие пробелы. Сейчас вопрос об организации масс, вопрос о руководстве массами, вопрос о внедрении партии в эти массы, вопрос о ячейках на производстве приобретает колоссальное значение. Вот под этим углом зрения я бы и хотела остановиться на вопросе о женском рабочем движении.

Я считаю, что в этом вопросе кое-какой сдвиг уже имеется. Но оппортунизм чистейшей воды, свойственный социал-демократическим партиям, в этой работе все еще не изжит нашими партиями. Требуется большая работа по его преодолению. Здесь никакие отдельные коммунистки, никакие женотделы ничего не смогут сделать одни, покуда коммунистические партии в целом не поднимут удельный вес этой работы и не направят ее по общему руслу руководства экономическими и политическими боями рабочих масс.

Останавливаясь на роли женского труда, необходимо ввести некоторые коррективы к тем данным, которые сообщил т. Варга по вопросу о жизненном уровне рабочих масс. Целый ряд цифр свидетельствует об увеличении женского труда во всех областях промышленности, причем это увеличение шло не столько по линии традиционно-женского труда, как текстильная и швейная промышленность (в этих областях мы имеем даже некоторое снижение женского труда), сколько по линии таких отраслей промышленности, как химическая, машиностроительная и даже угольная (Англия). В Германии мы имеем после войны увеличение женщин работниц на 3 миллиона. Если мы возьмем только один округ Берлин — Бранденбург, то увидим, что химическая промышленность насчитывает работниц приблизительно около 50%, электротехническая около 40%. Во Франции в химической промышленности женский труд увеличился в 8 раз, а в металлургической промышленности в 6 раз. Во Франции в настоящее время 3¹/₂ млн. работниц, т. е. на 1 млн. больше, чем до войны. В Англии, Америке, во всех остальных странах, повсюду мы видим увеличение женского труда, причем надо иметь в виду, что увеличение числа работниц идет при более или менее

220 стабильном количестве общей рабочей силы. Как нам всем известно, оплата женского труда, вне зависимости от его квалификации, повсюду и везде почти в два раза ниже оплаты мужской рабочей силы. Не есть ли это понижение общего жизненного уровня рабочего класса? Несомненно. (Возглас: Правильно. Возглас: Это оппортунизм.)

Цифры за 1928 г. ясно и определенно указывают на то, что имеет место и прямое снижение заработной платы работниц, как, например, в германской текстильной промышленности, в которой это снижение шло из месяца в месяц. Правда, из месяца в месяц несколько повышалась заработная плата мужчин. Но если суммировать оба процесса, то увидим, что повышение заработной платы мужского труда не компенсировало понижения заработной платы работниц. Положение т. Варги о том, что нет понижения жизненного уровня, неправильно, ибо он определяется не положением отдельных рабочих, а класса в целом.. На снижение жизненного уровня работницы отвечают борьбой и быстро революционизируются.

Во всех странах мы видим работниц на передовых позициях. Я не хочу приводить фактов выступления работниц,— вам они гораздо более известны. Вы знаете и о роли работниц в первомайских событиях в Берлине, знаете и о работницах в демонстрации к Стене коммунаров в Париже, и о болгарской табачнице, греческой папироснице, бомбейской текстильщице, лодзинской работнице, польской крестьянке. Что обнаружили эти выступления? Почему шли работницы? Они шли потому, что дело касалось понижения их жизненного уровня. Вот слова одной чехославацкой работницы. Когда ей угрожало выселение из жилища, если она не прекратит забастовки, она ответила: «К чему ваши угрозы? Все равно подыхать». А завоевать можно весь мир.

В массовых боях выявилось отношение работниц к коммунистическим партиям.

Во время лодзинской забастовки происходил большой митинг работниц, организованный ими самими; с этого митинга они выгнали всех реформистов-пепеэсовцев и слушали только коммунистических депутатов. На этом собрании были очень интересные выступления из самих масс работниц. К ним нужно серьезно прислушаться. Работницы, обращаясь к коммунистам, говорили: «Вы прекрасно говорите, вы правильно формулируете наши желания, наши требования, но беда в том, что вы, коммунисты, недостаточно работаете среди нас».

Мало того, что мы недооцениваем роли работницы, у нас оказывается не изжиты вообще мелкобуржуазные взгляды на женский труд. Нам известно из отчета съезда французской партии, что во время «8 марта» один французский коммунист в Лионе, выступая на собрании работниц, заявил, обращаясь к работницам: «Ваше место не на фабрике, а у домашнего очага». Интересно, как французская партия оценила слова данного коммуниста, получил ли он соответствующую отповедь от французской партии, внушили ли ему, что нельзя продолжать состоять членом партии, имея такие взгляды, которые противоречат учению Маркса и Ленина, в этом совсем немаловажном вопросе. Что по этому вопросу говорил Ильич?

«Надо научить работниц бороться вместе с рабочими с произволом капиталистов, добиваться рабочего законодательства, короткого рабочего дня, лучшей заработной платы. Надо научить работ-

221 ницу и крестьянку вместе со своими братьями и мужьями бороться против царизма и против капитала за полное свое освобождение. Этому, в первую голову, учит и сама фабрика, сплачивая рабочих и работниц в одну трудовую семью».

Об этом как раз говорит и программа Коммунистического интернационала.

И дальше у Ленина: «Дело буржуазии — развивать тресты, загонять детей и женщин на фабрики, мучить их там, развращать, осуждать на крайнюю нужду. Мы не «требуем» такого развития, но поддерживаем его, мы боремся против него. Но как боремся?» И вот самая главная фраза: «Мы не хотим итти назад, к ремеслу, к домашней работе женщин. Вперед через тресты и дальше их — к социализму». И не раз говорил Ильич о прогрессивности вовлечения работниц в промышленность. Этот вопрос был бы лишним на нашем пленуме, если бы не было выступлений, указанных выше.

Растущая активность женских рабочих масс получает еще недостаточно отражения в работе среди женщин наших партий. Если вообще можно сейчас сказать, что мы руководим более или менее рабочим классом, то в отношении работниц сказать это полностью и целиком еще нельзя. Здесь нужно подчеркнуть следующее: работа наших партий в этой области все десять лет шла не так, как она должна была итти. Она была направлена в ложную сторону. Мы потеряли ряд лет и почти что ничего не сделали, чтобы овладеть массами работниц.

Каков женский состав наших коммунистических партий? Лучшее положение, конечно, в Германии. Но и там еще недостаточно. Если мы возьмем даже Берлин, где имеем около 4 000 коммунисток, то увидим, что среди всех этих коммунисток имеется около 23% работниц, а остальные проценты идут за счет домашних хозяек. В Северо-Западной области всего 20% работниц, в Рурской области — 18%. Для Рура это более или менее понятно, потому что в Руре женский пролетарский состав состоит преимущественно из жен горняков, с этим нельзя не мириться. Нижне-Рейнская область — 17% работниц, Средне-Рейнская — 16%. Мало, но все-таки здесь кое-какой процент работниц имеется. Повидимому, при том переломе, который получила сейчас работа среди женщин в Германии, где не только теоретически в резолюциях, но и практически взят курс на работу среди работниц, этот процент будет изменяться в благоприятную сторону.

Что касается Франции, то стабильная цифра женского партийного состава, которую проводили и до VI конгресса, и после VI конгресса, и сейчас на последнем съезде французской партии, прямо-таки убийственна. Во французской компартии насчитывается 1 100 женщин всего, причем работниц 180 чел. И вы думаете, что французская партия реагирует на это обстоятельство достаточным образом? Нет. На последнем французском съезде выявилась интересная и любопытная черта, проливающая свет на отношение французских коммунистов к вовлечению женщин в партию. Выяснилось, что во время «8 марта», на больших митингах, оканчивая свои речи, коммунисты звали мужчин вступать в партию, а женщин звали в женский противовоенный союз.

Звать женщин в массовые организации, конечно, надо. О том, что здесь положение не блестяще, видно хотя бы из того, что такие массовые орга-

222 низации, как МОПР, который должен был бы, по существу, опираться на широкие женские массы, имеет всего 15% женщин.

Но не в этом дело. Циркулярное письмо ИККИ к «8 марта» указывало на то, что необходимо этим днем воспользоваться и разработать целый ряд мероприятий по вовлечению работниц в партию. Но это письмо во французской партии, повидимому, не обсуждали, иначе непонятно, каким образом партийцы умудрились после прямого указания ИККИ на необходимость вовлечения работниц в партию, призывать мужчин вступать в партию, а женщин — в союз.

Не буду говорить о женском составе таких партий, как норвежская и шведская,— там преимущественно домашние хозяйки. Отличаются в смысле социального состава от всех партий польская и финская партии: в их рядах преимущественно работницы, хотя общий процент женщин небольшой: в Польше — 7%, в Финляндии — 14%. Что касается Англии и Чехо-Словакии, то, не касаясь вопроса о социальном составе женских партийных рядов (там также большинство домашних хозяек), интересно отметить следующее: в прошлых отливах из партии, данные, которые мы имеем, указывают, что женщины уходят из партии медленнее. Сейчас повысился процент женщин в английской партии: 1926 г. — 18%, 1929 г. — 21,25%. Правда, за последнее время немножечко даже выросло общее число женщин, но процент возрос, главным образом, потому, что не так интенсивно уходили женщины из компартии. Тот же, более медленный процесс отхода женщин от компартии мы наблюдали и в Чехо-Словакии. Тов. Молотов на выпуске женских советских курсов, говоря о том значении, какое имеет вовлечение работниц в партию, отмечал, что идеологическое и политическое воспитание коммунистических партий особенно закрепляется в этой среде, что работницы преданно следуют за своим вождем, за компартией. Это положение, как мы видим, оправдывается на опыте Англии и Чехо-Словакии.

Но неудовлетворительность и малочисленность женского партийного состава, это еще не все то плохое, что имеется в нашей работе среди женщин. Я должна изложить здесь всю сумму затруднений по пути овладения массой работниц. После VI конгресса мы развернули широкую программу работ по массовому охвату работниц. На практике обнаружились такие язвы, которые необходимо было преодолеть, прежде чем начать эту работу. В наших партиях работа среди женщин до сих пор велась под влиянием социал-демократических традиций. Эти традиции и до сих пор не изжиты. И это очень часто не потому, что партии не изжили правых уклонов, а потому, что не придавали принципиального значения тому, что делается в области работы среди женщин. Как иначе можно было расценивать то, что произошло в польской партии!

Мы имели налицо в Польше абсолютно недопустимые вещи — организацию обособленных специальных женских ячеек, и это объяснялось тем, что женщины-коммунистки настолько отстали, что не могут находиться в общепартийных ячейках. Замечательное объяснение. Разве партия не призвана к тому, чтобы самых отсталых рядовиков-партийцев, вне зависимости от пола, поднимать, давая им соответствующую сеть партийного просвещения? Разве это оправдание для организации специально женских ячеек? И этими женскими ячейками руководил женотдел. Здесь полное непонимание, к чему и для чего организуются женотделы. Разве женотдел организуется для того, чтобы работать среди коммунисток? Женотделы организуются только

223 как специальный аппарат внутри партийной организации, для того, чтобы вовлекать в партию беспартийные женские массы, вести за партией эти слои. А между тем, мы имеем не только ячейки коммунисток, но и конференции коммунисток, которые избирают женотделы. Тут налицо вторая партия в лице наших женотделов внутри компартий. Эта вторая партия обсуждает не столько вопросы работы среди женщин, сколько общепартийные принципиальные вопросы. Мы имеем факты, когда женские конференции обсуждают и политическую физиономию той или иной коммунистки женотделки и ставят вопрос перед центральным комитетом об исключении ее из партии. Это извращение всей постановки работы женотделов и с этим необходимо покончить. Еще хуже обстоит дело в Норвегии. Там прямо в партии организованы женские фракции, объединяющие всех партиек. Если одни партии работают при помощи женских фракций внутри партии, то другие партии пытаются работать среди женщин только при помощи около-партийных организаций, как, например, французская партия.

Но этого всего мало. Партии не замечают, что всей работе придано оппортунистическое содержание. В работе среди женщин правыми внутри наших партий проводилось культивирование и насаждение оппортунизма. (Возглас: Правильно.)

Мы имели в Германии, до реорганизации работы, целый ряд правых уклонов.

Там по существу был срыв делегатских собраний. Когда были организованы первые делегатские собрания в Германии, то судя по протоколам этих собраний видно, какое глубокое содержание, какой энтузиазм сквозил в речах первых делегаток. Что сделали правые с этими делегатскими собраниями в Германии? Они выхолостили делегатские собрания, они постарались влить в них содержание, которое уничтожило интерес работниц к ним. Во время крупных экономических боев их водили в ботанические сады, им говорили об электрификации домашнего хозяйства и не ставили вопроса о заработной плате. Я могу привести десятки примеров, которые говорят о том, что в работе среди женщин курс был взят на то, чтобы эту работу оторвать от борьбы рабочего класса.

И это делалось не спроста. Когда мы фактами доказали оппортунизм, сознательный идеологический оппортунизм, то нам говорили, «нечего приклеивать ярлыки, это простые ошибки», но у нас в настоящее время имеется документ о том, что это были не ошибки, а что это была политическая трактовка. Не так давно одна из примиренок писала по вопросу о прошлой своей работе в женотделе следующее: «Поскольку я никогда не расценивала свою работу среди женщин как аполитичную, ведомственную работу, а, наоборот, делала свою политическую позицию основой всей своей теоретической, точно так же как и практической работы, мои мнимые «оппортунистические» или «примиренческие» уклоны должны были бы безусловно сказаться на этой работе». Несомненно они сказались. Мы сейчас видим, что германской партии приходится преодолевать эти старые оппортунистические ошибки.

Если, к примеру, взять вопрос о переключении работы с домашних хозяек на работниц, мы видим, что этот курс на работниц встретил среди правых чрезвычайное сопротивление. Мы целый год по каждой партии в отдельности выносили решения об изменении курса работ и каждый раз мы слышали такие рассуждения, как, например, при обсуждении вопроса по Финлян-

224 дии, где работа среди работниц ведется правильно: «ваши делегатские собрания, основанные на работницах, могут подменить собой профсоюзы, поэтому надо обратить внимание на другие слои». Вместо того, чтобы поддержать правильность самой линии — рекомендуется обратить внимание на другие слои.

— Когда мы указывали по другим странам, что нужно обратить внимание на работниц, нам заявляли: «что же вы поделаете, ведь домашних хозяек больше, а работницы и отсталые, и усталые». Этим самым ставился под сомнение вопрос о гегемонии пролетариата в боях всех трудящихся. Вот в чем была главная сущность этой постановки вопроса. Весь текущий год нам пришлось работать в направлении преодоления этих оппортунистических ошибок, гнилых оппортунистических убеждений. Партии в этом нам помогли, особенно в связи с борьбой с правыми. Мы имеем сейчас укрепившиеся женотделы в Германии, правильную идеологическую линию в этом вопросе в Чехо-Словакии. Идет привлечение к руководящей работе работниц по целому ряду стран. После смены профсоюзного руководства в Чехо-Словакии наша партия впервые нашла возможность выдвинуть в председатели ЦК союза текстильщиков женщину. Тот же процесс мы наблюдаем и в Австрии. Там были сугубо-правые ошибки. Там товарищи организовали какую-то лигу охраны материнства и младенчества вместе с головкой социал-демократок «для связи с массою», вопреки указаниям ИККИ на неправильность таких шагов. Этот «способ связи с массами» кроме дискредитации нашей работы ничего не дал. Но лига существует до сих пор. Когда для женотдела в Австрии уже не стало сомнения в том, что нужно работать в массах работниц (на фабрике Вархалевского имеется в ячейке 90 коммунисток), руководители женотдела ЦК спрашивают, как нужно работать среди работниц. Уясняя то, что надо взять курс на работниц,— не знают, как подойти к ним. Во время забастовок обнаружилась их полнейшая несостоятельность в руководстве работницами. Они выдвинули лозунги, которые ничем не отличались от лозунгов социал-демократии. Они требовали «большей» заработной платы, «необходимых» улучшений и совершенно не были осведомлены о действительных нуждах работниц. Поэтому они не могли взять на себя руководство в забастовке, где главную роль играли работницы. Как же среди работниц поставить работу? Как утвердить влияние коммунистических партий среди работниц? По этим вопросам мы сделали ряд указаний. Но разрешение этого вопроса зависит от общего состояния работы партии среди рабочих масс. Должна сказать, что для того, чтобы успешно шла работа среди работниц, необходимо, чтобы партия закрепилась на предприятии, только тогда мы можем укрепить свою работу среди работниц. Если мы не будем иметь ячеек на предприятиях, вопрос о работе среди работниц будет также висеть в воздухе.

На наш запрос о наличии организаторов-работниц в ячейках на предприятиях никто, ни одна партия нам не ответила. Мы обнаружили, что не только ячейки, но и крупные промышленные районы, где концентрируются, главным образом, женские рабочие массы, совершенно оголены в смысле руководства, в то же время ничтожные попытки партии оказать помощь женским массам дают интереснейшие, эффектнейшие результаты. Мы имеем эти показатели в Германии. И в Руре и в некоторых других местах, когда центральный комитет посылал на место боев специальных работников, когда, например, польская партия послала специального инструктора в Лодзь на время лодзинских боев, результаты были прекрасны. Но, обыкновенно, не только не посылают инструкторов, не только не дают возможности распро-

225 странять какую-нибудь листовку, но и отказывают в созыве конференций, отказывают в собраниях, или потому, что якобы нет времени или финансов. Какие финансы нужны, чтобы собрать работниц рядом расположенных фабрик? Или как расценить ссылку на то, что нет времени? Если нет времени руководить работницами и рабочими, то на что нужно вообще время коммунистическим партиям? Самое большее количество времени должно быть отдано руководству рабочими массами, а все остальное,— это, накладные расходы. Стремление женотделов связаться с массами работниц должно поддерживаться, а не смазываться.

Еще один вопрос. Ильич призывал посмелее выдвигать работниц на руководящие посты. А у нас длительно ищут, кого сделать заведующим женотделом? Что у нас, в партиях, нет работниц? Разве вы не можете найти работницу и научить ее руководить работой? Уменье не валится с неба. Некоторые партии не хотят вводить в партийные комитеты женщин. А где же иначе они будут учиться? Партии должны обязательно вводить их в комитеты, комиссии, вовлекать в школы, необходимо, чтобы выдвинутые партийки присутствовали при обсуждении всех вопросов по поводу массовых битв, выступлений. Всюду должны быть втянуты женщины-партийки, потому что им приходится вести массовую работу, потому что никто другой не сумеет подойти вплотную к женским массам. У нас в основных районах, хотя бы в Лодзи, нет оплачиваемых работников среди женщин, потому что на это не хватает средств. На эту работу не хватает средств, а на все остальные хватает? Единственно в Чехо-Словакии в основной район, где преобладают работницы, послан платный работник. Мы приветствуем начинание чехословацкой партии, которая сделала первый шаг в смысле действительного руководства и охвата работниц.

Каково положение женской печати? Где, кроме германской и чехословацкой партии, у нас поставлена печать для работниц как следует? Везде и всегда партии жалуются, что у них денег нет для выпуска этих журналов. Хуже — у нас закрываются журналы. В это же время социал-демократы, да и все враждебные рабочему классу партии, выпускают в сотнях тысяч специальные женские журналы. В Англии, перед выборами, когда стоял вопрос о 5 млн. новых женских голосов, партия закрыла единственный женский коммунистический журнал.

Как это можно назвать? Это какое-то глубокое недопонимание. Как можно было это делать? Неужели на это не хватило средств? Как можно ставить самый вопрос о средствах без попытки преодоления этого затруднения? Вот еще, к примеру, французская партия, которая с VI конгресса обещает выпустить женский журнал. Первый журнал был прикрыт якобы потому, что идеологическое направление журнала было неправильное, а он имел распространение 5 — 6 тыс. Вместо того, чтобы идеологически направление изменить, взяли и прикрыли, и целый год оставили женские трудящиеся массы без основного орудия влияния, без печати. Правда, теперь французские товарищи говорят, что к 15 июля выпустят журнал, но после целого ряда неисполненных обещаний нет уверенности, что это последнее обещание будет выполнено.

Я кончаю. Я считаю, что тот очистительный процесс, который сейчас идет в наших партиях в борьбе с правыми, в перестройке, в большевизации партии, с необходимостью встает и вопрос о реорганизации и поддержке работы среди женщин. Посмотрите, как ВКП работает среди женщин.

226 Вот последний циркуляр о задачах работы среди женщин. Если бы вы не читали никаких материалов о том, в чем заключаются в настоящий момент основные задачи ВКП, то, прочитав этот циркуляр, вы бы поняли все от начала до конца.

В предстоящей работе среди женщин надо суметь не только переключить работу на работниц, надо суметь влить наше коммунистическое содержание в эту работу. И сделать это таким образом, чтобы задачи коммунистов стали понятны этим слоям. Надо дать популярный доступный язык, не брезговать простыми формулировками. Это совершенно необходимо сейчас, когда мы вступаем в полосу крупных массовых битв, когда мы вступаем в полосу новых империалистических войн. На женские трудящиеся массы во время войны падут новые обязанности, женщины будут изготовлять пули, явятся солдатами тыла. Поэтому нам нужно поднять эти массы до понимания, чего хотят коммунисты, а с другой стороны, поднять их требования до высоты требований всего рабочего класса. Тов. Тельман на съезде германской коммунистической партии по вопросу о работе среди женщин сказал: «Социальная перестройка на предприятиях, огромная разница между отдельными категориями заработной платы, втягивание в процесс производства миллионов неорганизованных работниц и молодежи, короче говоря — втягивание в эти бои наиболее низко оплачиваемых категорий придает этим боям значительно большую активность. В производственный процесс втянуты 7,5 млн. работниц. Партия должна сделать решительный поворот в сторону масс промышленных работниц. В этой области партии следует наверстать большие упущения. Состав наших организаций в районах с многочисленным женским пролетариатом совершенно не соответствует проценту работниц в производственном процессе. Возьмем для примера такой округ, как Хемниц, где приблизительно 250 — 300 тыс. текстильщиц. Эти работницы являются сплошь да рядом более революционным элементом, чем рабочие. Это показала стачка на папиросных фабриках Берлина после 1 мая. Поэтому мы со всей серьезностью предъявляем съезду требование в большей мере, нежели прежде, следовать призыву партии, сосредоточить свою работу по мобилизации работниц, так как наш прежний курс в работе среди женщин ориентировался преимущественно на домашних работниц».

Это выступление сыграет колоссальнейшую роль в постановке работы среди женщин в Германии.

Необходимо решительно взять курс на работниц, а с этой целью во что бы то ни стало приступить к организации делегатских собраний. Это — как раз та форма, при помощи которой мы охватываем широчайшие круги трудящихся женщин. Мы в делегатском собрании собираем представительниц со всех предприятий, после собраний делегатки вновь рассыпаются по предприятиям. Через делегатские собрания мы приобретаем щупальцы на всех предприятиях. Конференции, которые проводятся в ряде стран, должны явиться живой струей в работе среди женщин. На базе этих конференций должны быть организованы делегатские собрания, они должны стать основой нашей работы среди женщин. Надо сделать крутой поворот в этой работе. Со старыми оппортунистическими, социал-демократическими традициями должно быть покончено.

Лео (КИМ). Я остановлюсь, главным образом, на вопросе о том, как коммунистические союзы молодежи проводили линию V конгресса Коммунистического интернационала молодежи. Тов. Хитаров уже касался позиции

227 германского юношеского ЦК во время дела Витторфа. Тогдашние колебания были на-руку только примиренцам (Тельман: «И правым») и ликвидаторам, и те их использовали. Эти ошибки имели результатом изменение состава ЦК КСМ на обще-германской конференции. Но и после этой конференции не все было в порядке. Хотя в германском КСМ и велась ожесточенная борьба против ликвидаторов и примиренцев, хотя это и привело чуть ли не к 100%-ному объединению сил ГКСМ на линии Коминтерна, однако, и в дальнейшем имели место колебания и сомнения. Это можно иллюстрировать на примере берлинского окружкома ГКСМ. В чем заключались его колебания? В недооценке темпа революционного развития и степени роста рабочей оппозиции в СПГ. Так, например, берлинский секретарь говорил об опасности переоценки, тогда как налицо была опасность недооценки. Во-вторых, эти колебания сказались в ошибочной оценке ситуации вообще и в пессимистических настроениях руководящих товарищей. В-третьих, в сомнениях касательно профсоюзной линии партии и в слабом проведении ее в жизнь. В-четвертых, в некритическом отношении к положению внутри организации берлинской молодежи и ее руководящего органа.

Только энергичная борьба с этими колебаниями, сомнениями и ошибками могла помешать развитию их в примиренчество, предотвратить тяжелые оппортунистические ошибки и помочь полному освобождению от них. Однако, ЦК вначале не вынес решения о развертывании такой энергичной борьбы и недостаточно быстро начал эту борьбу. Но под давлением партии и представителей Исполкома, а также некоторой части ЦК, этим колебаниям был положен конец. Несомненно, упорное настаивание на признании ошибок ускорило процесс оздоровления. Но этот процесс и сейчас еще не вполне завершился, он должен продолжаться. Необходима энергичная борьба против всех проявлений непониманий и колебаний в вопросе о партийной линии.

Если так борьба будет вестись, то мы одержим и дальнейшие успехи, вроде тех, которые имели место в работе берлинского КСМ в период первомайских боев. Этим я отнюдь не хочу оправдать организационно-политические ошибки, допущенные в майские дни и свидетельствующие о некоторой беспомощности ГКСМ, а отчасти и о неспособности его мобилизовать массы рабочей молодежи.

После последнего пленума и после XII партсъезда ЦК ГКСМ единодушно считает, что не только в Берлине, а и повсюду ГКСМ должен усилять бдительность в борьбе с замаскированным оппортунизмом и решительно бороться с ним во всех его формах.

В связи с вышеобрисованным положением и наличием оппортунистической опасности находится и недостаточная работа по претворению в жизнь решений V конгресса КИМа. Центральной проблемой в решениях V конгресса КИМа является поворот к массовой работе,— к работе в массовых организациях, на предприятиях и в профсоюзах. Проблема заключается в том, чтобы осуществить тактический поворот и в работе среди молодежи и положить конец прежнему положению вещей, когда у нас не было массовых союзов молодежи. Отсутствие массовых юношеских союзов служило главным тормозом в широком применении новой тактики в КСМ.

Это отсутствие массовых юношеских союзов обусловило и значительную потерю темпа революционного развития коммунистическими союзами молодежи. И коммунистические партии потеряли в темпе, но в коммунистических союзах молодежи эта потеря более значительна, что особенно ярко сказалось

228 в Германии. Положение в ГКСМ в значительной степени неудовлетворительно. Первым долгом, в борьбе против войны,— в плоскости нашей важнейшей задачи,— ГКСМ проявил недостаточную активность, притом в момент, когда буржуазия прибегает к серьезным мерам по милитаризации и подготовке молодежи к империалистической войне. Другая сфера работы — проникновение на предприятия. И в этом отношении коммунистические союзы молодежи тоже не имеют существенных успехов. Мы проводили отдельные правильные мероприятия, например, создали кадры заводских инструкторов, создавали юношеские комитеты борьбы во время экономических боев, прибегали к созыву съездов рабочей молодежи, привлекая на них в большом количестве неорганизованную молодежь. Мы приступили к созданию корпуса юношеских делегатов на предприятиях, параллельно с созданием партией революционного делегатского корпуса взрослых рабочих на предприятиях. Но эти отдельные меры не имеют решающего значения. Решающее значение имеет создание массовых юношеских союзов, предпосылкой чего является изменение всей системы работы юношеских союзов во всех их частях, переустановка работы и переход от системы внутрисоюзной работы к системе большевистской массовой работы.

В чем заключается это изменение? Необходимо в первую очередь активизировать каждого отдельного члена КСМ. Современная система работы противоречит задаче активизации каждого отдельного члена. Теперь у нас положение таково, что работают незначительные активные, перегруженные работой кадры функционеров, большинство же только слушает, является придатком и не проводит никакой повседневной активной работы для КСМ. Вторым основным моментом является применение самокритики, как постоянного метода выявления всех недостатков нашей работы, каких бы товарищей это ни касалось. Необходимость такой самокритики мы абсолютно недооценивали. Третьим моментом является перестройка организационной структуры. Юношеские союзы по существу построены по типу ферейна, а не большевистской организации, в основе которой лежит производственный принцип. В Германии наблюдалась терпимость к саботажу реорганизации на производственной основе. Против этого надо решительно протестовать. Эта перестройка требует параллельного изменения структуры теперешней жилищно-территориальной организации. Уличные ячейки нам придется сохранить, но их надо перестроить в большевистские боевые единицы, проводящие массовую работу. Четвертый пункт — изменение методов и сущности руководства. Необходимо деловое руководство. Этого сейчас еще нет. Пятый момент — обновление кадра функционеров. Надо перевоспитать теперешний кадр. Затем необходимо пополнить кадры функционеров элементами, выдвинувшимися из гущи масс, доказавшими, что они понимают новую тактику и знают, что такое подлинно большевистская работа. И, наконец, необходима энергичная чистка кадра функционеров. Нельзя терпеть саботажников и товарищей, неспособных понять поворот.

Какие основные трудности стоят на пути осуществления поворота?

Товарищи на словах признают необходимость поворота, изменения системы работы, в действительности же оказывают пассивное сопротивление. Но существует опасность и активного сопротивления необходимому повороту, как это мы видели в Чехо-Словакии. Это сопротивление надо немедленно и радикально сломить, не останавливаясь и перед организационными выводами. Другую опасность представляет терпимое отношение к неспособности произ-

229 вести поворот и, наконец, существует опасность того, что поворот останется в сфере отвлеченных рассуждений, тогда как в действительности поворот можно осуществить только на основе экономической и политической борьбы.

Каковы задачи партии в плоскости этой крупной проблемы, стоящей перед КСМ? Первое и главное — это обеспечить правильное политическое руководство, его прочность и единство. Как раз в Германии ярко сказалась необходимость этого. Во-вторых, необходимо глубокое вникание партийцев в проблему КСМ, конкретное изучение условий борьбы за молодежь. Без этого у нас будут только общие фразы о необходимости работы среди молодежи, но не будет действительного проведения важнейших задач и подлинной ориентации на новые слои пролетариата -- на пролетарскую молодежь. В-третьих, надо изменить формы сотрудничества между партией и союзом молодежи. Германская партия уже сделала шаг вперед и создала некоторые новые формы, опирающиеся на опыт в СССР. Я имею в виду созыв специальных совещаний в составе партийцев по вопросу о работе КСМ и борьбе рабочей молодежи. Не комсомольцы должны собираться и обсуждать, а главным образом партработники из округов, чтобы по-деловому прорабатывать проблему КСМ. Помимо того сюда же относится проведение юношеских недель партией. Соответствующие предложения будут еще сделаны партиями.

В заключение я хочу сопоставить две партии, из которых одна свои задачи выполнила, другая нет. Не осознала необходимости поворота и не совершила его еще чешская партия. Ей можно противопоставить поведение германской партии: эта последняя своим политически правильным подходом помогла ЦК ГКСМ уяснить себе этот поворот. Кто знает, где бы мы сейчас были и сколько бы времени потеряли, если бы германская партия не стояла так серьезно на стороне делегации КИМа в плоскости этой проблемы? Этим я отнюдь не хочу сказать, что германская партия выполнила в плоскости юношеской проблемы все свои задачи.

Новый революционный подъем требует не только создания массовых юношеских союзов, ситуация властно требует разрешения этой проблемы. На плечах партии лежит ответственность за наверстание потерянного времени коммунистическими союзами молодежи в процессе революционного развития. Партии должны энергично поддержать поворот массовой работы и содействовать ему, дабы юношеские союзы в политических и экономических боях выросли в массовые организации, решающие в пользу коммунизма борьбу за рабочую молодежь.

(Заседание закрывается.)

230

Заседание десятое​

(8 июля 1929 г. вечернее).

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Ульбрихта, Эрколи, Лозовского. Заявление т. Лухани.

Ульбрихт (Германия). Предлагаемая резолюция отвечает по существу на все проблемы, которым надлежит уделять центральное внимание при анализе положения и ближайших задач Коммунистического интернационала. Однако, на мой взгляд, необходимо еще более четко оттенить в тезисах некоторые вопросы:

Во-первых, проблему социал-фашизма, чтобы была дана целостная характеристика сущности социал-фашизма

Во-вторых, более выпукло обрисовать те формы, в которые должна вылиться тактика единого фронта, особенно делегатские конференции, атака боевого руководства и т. д.

В-третьих, в разделе, посвященном майским боям, необходимо осветить более конкретно политическое содержание майских боев и подчеркнуть значение политической массовой стачки.

В-четвертых, что касается борьбы с примиренцами, то здесь недостаточно потребовать от примиренцев, чтобы они отказались от их фракционной работы и повели борьбу с ликвидаторами. Они должны отречься от своей политической точки зрения и открыто признать свои политические ошибки

При проведении решений VI всемирного конгресса обнаружилось, что в большинстве секций Коминтерна эти решения проводились с большими колебаниями и что значительную часть партийных функционеров пришлось исключить из секций Коминтерна в связи с борьбой против оппортунистических уклонов. Из многих секций Коминтерна были удалены явные ликвидаторы, но оппортунистическая опасность все еще значительна. Это сказалось во время экономических боев и особенно во время майских боев.

Изменение нашей политики было обусловлено, главным образом, следующими факторами:

Во-первых, функциональным изменением реформизма в результате его развития в социал-фашизм

Во-вторых, ликвидацией демократии в профсоюзах и в других массовых рабочих организациях. Благодаря этому завоевание профсоюзной массы для нашей революционной политики невозможно без нарушения уставов и реформистских распоряжений.

В-третьих, полевением рабочих масс, причем особо крупное значение имеет активная, усиливающаяся роль большинства неорганизованных

231 В-четвертых, ростом массового влияния коммунистических партий. Это сказывается в образовании органов массовой пролетарской борьбы во время экономических и политических боев (органы боевого руководства, делегатские конференции, органы самообороны и т. д.).

В отличие от нашей тактики во втором периоде, сущность нашей теперешней тактики заключается в самостоятельной с самого начала организации боев пролетариата и в завоевании как организованных, так и неорганизованных рабочих для самостоятельного проведения борьбы. Самостоятельное вовлечение рабочих масс в бои коммунистическими партиями есть решающая характерная черта переживаемого периода. Работа в массовых организациях проводится с целью завоевания рабочих масс для самостоятельного развертывания нами борьбы.:

При такой ситуации основная опасность заключается в легализме, и особенно в легализме профсоюзном. Уважение к законам капиталистического государства и к законам социал-демократии, зафиксированное в постановлениях и уставах профсоюзов и иных массовых организаций, подчинение коммунистической политики этим социал-демократическим законам представляет при данной ситуации главную опасность. Буржуазия использует профсоюзный аппарат в качестве трансмиссии, чтобы с его помощью осуществлять свое господство не только над членами профсоюзов, но и над неорганизованными. Мы должны перерезать передаточные ремни, т. е. изолировать реформистов.

При таких условиях применение тактики единого фронта заключается, в первую очередь, в том, чтобы путем создания самостоятельных боевых органов и созыва делегатских конференций на основе пролетарской демократии объединять самые широкие рабочие массы под коммунистическим руководством. Огромное значение имеет, чтобы коммунистические партии сумели повести в самостоятельную борьбу определенные части рабочего класса. В результате такого построения пролетарского боевого фронта перед рабочими, сочувствующими реформистам, ставится ясный вопрос: за или против классового фронта пролетариата? Только путем такой самостоятельной политики мы сможем изолировать социал-демократию.

Примиренцы особенно ожесточенно боролись против такой тактики. Особенно в рурской борьбе они восставали против того, что партия на предприятиях на определенное время самостоятельно объединяет неорганизованных, чтобы использовать их активность для давления на профсоюзную массу и путем четкого построения боевого фронта поставить рабочих, сочувствующих социал-демократам, вплотную перед вопросом, в составе какого фронта они намерены бороться.

При осуществлении такого поворота нашей тактики, при самостоятельной организации рабочих боев мы яснее всего видим, как глубоко коренится еще оппортунизм в секциях Коминтерна. Больше всего пренебрегала борьбой с оппортунистическими уклонами, без сомнения, шведская секция Коминтерна. Еще несколько месяцев тому назад шведские товарищи не в состоянии были уяснить себе, что в шведской партии имеется оппортунистическая опасность. Между тем, из устных докладов и официальных документов мы видели, что именно в этой партии, где якобы

232 давно уже нельзя было обнаружить оппортунизма, на самом деле он глубже всего пустил корни. На заседании шведского ЦК, в числе прочих вопросов, обсуждался вопрос о применении тактики единого фронта в профсоюзной области. Товарищи в ЦК отстаивали необходимость ликвидировать платформу шведско-русского горняцкого комитета в интересах формального сохранения этого комитета. Каков смысл этих предложений? Практически это означает следующее: русских рабочих можно прекрасно использовать для финансовой поддержки рабочих выступлений в Швеции, но политика классовой борьбы, отстаиваемая русскими горняками и совпадающая с политикой Красного Профинтерна, Швеции не нужна. Другой вопрос — борьба против реформистской раскольнической политики. В связи с заострением классовой борьбы в Швеции более крупное значение приобретает вопрос о методах борьбы против реформистской политики исключений. Какие же взгляды отстаивались шведскими товарищами? На заседании ЦК товарищи заявляли, что неправильно проводить открытые массовые митинги против раскола, потому что в таких собраниях принимают участие «обыватели и неорганизованные». Выходит, что неорганизованный рабочий еще хуже обывателя. Мне кажется, что некоторые члены шведского ЦК в большей степени являются обывателями, чем неорганизованные рабочие, которые принимают участие в таких митингах. В чем сущность этого подхода? Данные товарищи не понимают, что дело касается фронтальной атаки реформистов на коммунистическую партию, что коммунистическую партию хотят изолировать и дискредитировать в интересах осуществления реформистской политики промышленного мира.

Часть товарищей воображает, что можно выйти из затруднений при помощи страусовой политики. Фактически это привело бы к изолированию коммунистической партии; поскольку рабочие вполне справедливо могли бы спросить: в чем же различие между этой «коммунистической» профсоюзной оппозицией и реформистами, если они при всякой ситуации капитулируют перед требованиями реформистов?

Во время выборов в Швейцарии мы наблюдали типично оппортунистический подход к нашей тактике единого фронта. Возьмите тактику единого фронта в Швейцарии в том виде, как она проводилась под покровительством т. Эмбер-Дро. В листовке коммунистической партии, посвященной вопросу о тактике на кантональных выборах, мы, между прочим, читаем следующее:

«Обе партии пролетариата должны выступать за то, чтобы вместо нескольких крупнобуржуазных членов кантональных советов прошли коммунисты или социал-демократы, причем ни та ни другая партия не знает, кто из них извлечет больше пользы из объединения списков».

В том же документе мы читаем дальше следующее:

«Никто, вероятно, не сожалел бы об ограничении взаимной полемики важнейшими вопросами политики и тактики».

Итак, отказ от борьбы с социал-демократией! Дальше говорится следующее:

«Но пролетарский блок можно было бы создать и таким образом: наряду с объединением списков обе партии могли бы сойтись на об-

233 щей программе действий в области коммунальной политики».

В заключение выдвигается следующий центральный лозунг:

«Это воззвание призывает всех рабочих на борьбу за то, что можно достигнуть сегодня».

Это — братание коммунистических партий с социал-демократией. Спрашивается лишь, чем же оправдывается по существу отдельное существование коммунистической партии при такой политике?

Почему я привожу этот пример? Потому, что представители коммунистической партии Швейцарии на VI всемирном конгрессе особенно любовно поддерживали ту группу примиренцев, которая стремилась перестроить в оппортунистическом духе политику Коминтерна. И еще потому, что ЦК этой партии вплоть до последнего времени единственный солидаризировался с политикой т. Эмбер-Дро.

Особое значение приобретает вопрос о тактике нашей английской братской партии. Английские товарищи пытались объяснить, почему результаты выборов не соответствуют ожиданиям самих английских товарищей. Я приписываю это главным образом шатаниям тактики в отношении рабочей партии. Мы имеем налицо тот факт, что часть товарищей, а насколько мне известно, даже и большинство Политбюро, еще незадолго до выборов считали, что там, где вследствие действующих законов выставление собственных кандидатов не под силу по финансовым причинам, рабочие должны голосовать за кандидата рабочей партии. Мы обсуждали этот вопрос здесь в Политсекретариате — и вот товарищ Эверт заявил при этом, что решение Политсекретариата — не отдавать ни единого голоса рабочей партии — равносильно пересмотру решений IX пленума. Должен сказать, что эта примиренческая установка, представленная т. Эвертом в Политсекретариате, встретила довольно благоприятную почву в нашей английской братской партии. (Тельман: «Еще за день до выборов этот взгляд господствовал среди английских товарищей!») Совершенно ясно, что при таком подходе к рабочей партии при агитации на выборах нельзя вести принципиальную борьбу против социал-демократии. А если против рабочей партии не вести принципиальную борьбу, то встает конкретный вопрос: в чем же различие между политикой коммунистической партии и политикой рабочей партии? Наряду с этим затушевывается значительное совпадение политики рабочей партии с политикой либералов. Я полагаю, что эти шатания таят в себе крупные опасности для английской партии. При такой ошибочной оценке политики рабочей партии, при отношении к ней, как к рабочей партии, легко и в отношении правительства Макдональда прийти к тактике, воплощенной в лозунгах: «Принудьте правительство Макдональда!», «Принудьте профсоюзных бюрократов!» Это представляется мне в данный момент величайшей опасностью.

Конкретное наличие такой опасности сказывается и в ряде документов нашей английской братской партии. Около двух недель тому назад происходила конференция федерации горнорабочих Южного Уэльса. На этой конференции коммунистическая фракция внесла резолюцию, требующую «принятия всех необходимых мер для того, чтобы добиться безвозмездной

234 национализации горной промышленности и побочных отраслей промышленности и установления рабочего контроля». Это порождает иллюзию, будто можно добиться рабочего контроля иным путем, чем вооруженным выступлением пролетариата и установлением советской власти. Эта тактика, якобы ведущая к разоблачению, подогревает иллюзии рабочих, верящих в то, что правительство Макдональда может осуществить национализацию. Я спрашиваю, в чем же разница между этим подходом и политикой Мэкстона? Полагаю, что никакой разницы нет. Если наши товарищи могут проповедовать такие взгляды, то в таком случае коммунистической партии не удастся завоевать на свою сторону горняков Южного Уэльса. Многие товарищи задавали вопрос: почему многие рабочие, боровшиеся вместе с нами во время стачки горняков, теперь покидают наши ряды и часть их за нас не голосовала? Полагаю, главная причина заключается в том, что наша английская братская партия не вела принципиальной борьбы против рабочей партии и мэкстоновцев.

Эти шатания английской братской партии сказываются, разумеется, и на ее внутрипартийном курсе. Некоторые товарищи пытались здесь убедить нас в том, что изменение состава Политбюро есть нечто совершенно второстепенное и не имеет политического значения. Тов. Кэмпбелл заявил, что товарищи, которые с таким изменением состава Политбюро не согласны, так сказать, оскорбляют большинство Политбюро и приписывают ему правый уклон. Нет никакого смысла делать такого рода преувеличение. Мы вовсе не думаем, что товарищи в английском Политбюро — правые, но мы считаем необходимым выправить не только политический курс партии, но выпрямить несколько и ее внутрипартийный курс. Это выправление курса должно заключаться в беспощадной борьбе со всеми попытками затушевать оппортунистическую опасность в английской партии, подавить критику оппортунистических уклонов. Если товарищи выводят из Политбюро двух руководящих работников, которые относительно последовательно отстаивали тактику Коминтерна, то это свидетельствует о наличии определенных источников ошибок во всем внутрипартийном курсе. Я считаю, что в интересах последовательного осуществления поворота в политике нашей английской братской партии, в борьбе с рабочим правительством и независимой рабочей партией надо привлекать в большей мере, чем это делалось до сих пор, на руководящие посты новые активные рабочие элементы и равным образом провести некоторые перемены и в составе Политбюро, для чего не только надлежит вернуть в Политбюро вышеуказанных двух товарищей, но и ввести в него других революционных рабочих, в отношении которых можно с уверенностью сказать, что они будут последовательно проводить линию Коминтерна. (Возгласы: «Каких двух товарищей?») Галлахера и Мёрфи. Я считаю необходимым, чтобы мы здесь на пленуме совершенно открыто и по-товарищески констатировали наличие тех ошибок, которые совершаются в секциях, и сообща, путем коллективной работы, нащупали путь, гарантирующий действительное проведение решений пленума во всех секциях Коминтерна.

В начале я сделал несколько замечаний относительно положения дел в нашей шведской партии. Я хотел бы сказать несколько слов по поводу первомайской тактики. В шведской комиссии товарищи выдвинули много проблем. Я должен сказать, что в речах товарищей и в тезисах ЦК жизнь изображается гораздо более сложной,

235 чем она есть в действительности. В силу этого я хотел бы задать простой вопрос, вопрос, который должен интересовать весь пленум.

Во-первых, правда ли, что руководящие функционеры стокгольмской организации вели с социал-демократами торг относительно отказа от проведения первомайской демонстрации?

Во-вторых, правда ли, что несмотря на то, что на улицу вышли 800 — 1 000 демонстрантов, было отказано в присылке ораторов, так как согласно уговору с социал-демократами демонстрация не должна была состояться?

В-третьих, правда ли, что секретариат ЦК по сию пору еще не выявил своего отношения к этому вопросу?

В-четвертых, правда ли, что секретарь стокгольмской организации еще находится на своем посту?

Я пытаюсь здесь свести вопрос к простой формулировке, которая в концентрированном виде ярко осветила бы всю глубину оппортунистической опасности.

В качестве комментария к этим четырем вопросам я бы сказал следующее:

Во-первых, обращение к социал-демократии с предложением отказаться от демонстрации означает, что шведские социал-демократы расцениваются нашими товарищами, как братская партия, как старший брат, с которым договариваются относительно отмены демонстрации. Таким образом, для этих товарищей решающее значение имели не директивы Коминтерна, а мнение социал-демократов.

Во-вторых, при ситуации, когда в Берлине и в Варшаве рабочие сражались на улицах против социал-фашизма, в Стокгольме коммунисты и социал-демократы флиртовали друг с другом.

В-третьих, существуют товарищи, до сих пор не имевшие мужества открыто заявить перед лицом шведской партии, что эта оппортунистическая политика чрезвычайно пагубна для партии. С этой трибуны я хотел бы спросить тех 800 — 1 000 рабочих, которые вышли на демонстрацию вопреки соглашению с социал-демократами, считают ли они, что эта политика стокгольмского руководства соответствует классовым интересам шведского и международного пролетариата, или же она соответствует интересам социал-демократии.

Вопрос о проведении в жизнь решений VI всемирного конгресса и о применении соответствующих внутрипартийных методов тоже вызвал разногласия в руководящем органе Коминтерна.

Группа Бухарина, Эмбер-Дро и Эверта после VI конгресса продолжала начатую на VI всемирном конгрессе попытку оппортунистического видоизменения линии Коминтерна.

На VI всемирном конгрессе разногласия с примиренцами имелись по следующим основным вопросам:

Во-первых, некоторые товарищи считали ошибочным наше мнение, что третий период чреват обострением капиталистических противоречий, неизбежно ведущих к потрясению капиталистической стабилизации. (Нейман: «Считали ультралевизной!»)

Во-вторых, товарищи несколько иначе расценивали «левую» социал-демократию Германии. Я полагаю, что жизнь, и в особенности решения Магдебургского съезда СПГ, подтвердили за истекшее время на все 100% правильность нашей оценки «левой» СПГ.

236 В-третьих, имелись разногласия в оценке значения и успехов социалистического строительства в СССР. Как известно, в проекте тезисов т. Бухарина этот вопрос, имеющий вообще крупнейшее значение для мировой революции, был освещен лишь весьма поверхностно. В этом вопросе русская делегация вынуждена была внести значительные добавления.

В-четвертых, разногласия обнаружились в вопросе о профсоюзной политике. Не только явные примиренцы, но и некоторые товарищи из руководства русских профсоюзов на VI всемирном конгрессе пытались в комиссиях ошибочную тактику, воплощенную в лозунге: «Принудьте профсоюзных бюрократов» закрепить, как тактику Коминтерна. Должен сказать, что, к сожалению, нам не всегда удавалось дать необходимый отпор этим оппортунистическим попыткам видоизменения линии Коминтерна в профсоюзном вопросе.

В-пятых, товарищи, группирующиеся вокруг Бухарина, считали несоответствующими обстоятельствам термины «примиренцы» или «терпимость в отношении правой опасности». В силу этого в первоначальном проекте тезисов т. Бухарина такие формулировки отсутствовали.

В-шестых, чрезвычайно характерно отсутствие существенного места о значении партийной дисциплины при данной ситуации.

На VI всемирном конгрессе после исправлений и дополнений, внесенных русской делегацией в проект т. Бухарина, эти разногласия удалось частично преодолеть и восстановить до некоторой степени единство, нашедшее свое выражение в декларации русской делегации в сеньоренконвенте.

После VI всемирного конгресса товарищи, группирующиеся вокруг Бухарина, Эмбер-Дро, Эверта и Серра, пытались проводить в жизнь отвергнутые всемирным конгрессом примиренческие взгляды: в Президиуме Коминтерна у нас по всем существенным вопросам были дискуссии с представителями примиренческих взглядов. Тт. Бухарин, Эмбер-Дро, Серра, были против открытого письма и за поддержку примиренцев Эверта, Герхарда и К⁰

, против исключения ликвидаторов Брандлера и Тальгеймера и т. д. Во время рурской борьбы примиренцы отвергали самостоятельную мобилизацию неорганизованных и высказывались против создания таких самостоятельных боевых органов для организации политических и экономических боев. При выборах фабзавкомов возражали против выставления в общем масштабе самостоятельных списков и отстаивали необходимость борьбы за включение кандидатур в профсоюзные списки. В профсоюзном вопросе установка отобразилась в форму: «Принудьте профсоюзных бюрократов!» Некоторые товарищи в аппарате русских профсоюзов тоже заняли эту позицию и пытались поддержать эти примиренческие взгляды в секциях Коминтерна.

Мы — германская секция — приветствуем произведенные ВКП (б) необходимые изменения в аппарате профсоюзов, чтобы пресечь распространение этих оппортунистических взглядов.

Ввиду групповой политики примиренцев после VI всемирного конгресса нельзя ограничиться предъявлением в тезисах примиренцам трех условий. Необходимо заострение этого абзаца в смысле выставления по адресу примиренцев требования о том, чтобы они отказались от своей политической позиции. Почему это необходимо? Мы слышали уже очень много заявлений о готовности проводить в жизнь решения партии, а затем

237 мы видели, как в ситуации, чреватой для партии сугубыми затруднениями, подобного рода группа использовала положение для фракционной борьбы против линии партии. Вот почему я считаю необходимым, чтобы от примиренцев был потребован отказ от их оппортунистической позиции.

Разрешите мне еще несколько замечаний по поводу берлинских первомайских боев.

Мы установили, что характерной чертой первомайских боев является переход рабочих впервые за многие годы к непосредственной политической борьбе против капиталистической государственной власти. Массы обратились к применению оружия политической массовой стачки, к устройству уличных демонстраций, вопреки воспрещению, и к постройке баррикад.

Некоторые товарищи слишком пессимистически оценивали проведенную массовую политическую стачку. Некоторые товарищи заявляли: Что это за массовая политическая стачка? Ведь бастовало всего 75 тыс. рабочих, а берлинские трамвайные рабочие непосредственно в борьбу не вмешались! — Это — неправильный подход. Товарищи не понимают, что проведение таких частичных политических стачек служит предпосылкой для применения орудия политической стачки более широкими массами в грядущих боях. Я выдвигаю этот вопрос на первый план потому, что и в других секциях Коминтерна нарастание политической борьбы не начнется со стачки всех крупных предприятий — большинства рабочего класса. Надо уяснить себе необходимость проведения стачки всюду, где возможно, потому что только опыт учит массы, делает их способными применять эту тактику на более широком базисе. Вполне естественно, что при такой ситуации, когда рабочие переходят к непосредственной политической борьбе, движение носит неравномерный характер. Часть рабочих бастует, а другие слои пролетариата на первых порах только сочувствуют бастующим. Величайшая опасность состоит в том, что наши товарищи ориентируются на самые отсталые настроения, на те слои, которые сильнее всего находятся под давлением трестовского капитала и реформистского аппарата.

Второй вопрос — это вопрос о проведении демонстрации. В этой связи важен вопрос об организации пролетарской самообороны. Я открыто заявляю, что в данной ситуации создавать органы самообороны дело трудное, потому что наша партийная организация недостаточно пустила корни на предприятиях. Но создавать организации самозащиты нужно именно на предприятиях. В период обострения полицейского террора демонстрации, как общее правило, могут проводиться лишь имея отправными пунктами предприятия. Поэтому вопрос об организации самообороны находится в зависимости от работы наших производственных ячеек. Органы самообороны должны быть подлинными органами единого фронта. Когда можем мы создавать органы самообороны? В связи со стачками, когда классовый враг защищает штрейкбрехеров, когда реформисты со своими летучими отрядами ограждают штрейкбрехеров и пытаются сорвать стачки, когда фашистские банды пытаются разгонять заводские собрания и когда подготовляются демонстрации, то мы имеем самый благоприятный момент для организации самообороны на самой широкой основе.

Необходимо далее внедрить в сознание широких масс пролетариата, что эти демонстрации, организованные вопреки воспрещению их, могут успешно проводиться, но что для этого должны быть созданы некоторые предпосылки для того, чтобы рабочие оказывали сопротивление полицей-

238 скому террору. Опыт, приобретенный полицией в демонстрациях, подытожен ею в докладе полиции о венских боях. Я полагаю, что мы должны популяризировать в рабочих массах данные этого полицейского доклада. Там констатируется, что и при отсутствии оружия рабочие имели много способов успешно вести борьбу против полиции. Они оттесняли в сторону и разоружали отдельные группы полицейских. Согласно отчету полиции они раздобывали с построек гайки, скобы, болты, а также части железных решеток и использовали все это в качестве оружия для борьбы против полиции. Восставшая толпа носила с собой песок и бросала его в лицо полицейским, так что те переставали видеть и лишены были возможности действовать.

В другом отчете говорится, что в качестве средства борьбы с полицией использовались также соль и перец. Далее мы читаем следующее:

«Толпа восставших захватила горючее для автомобилей из уличных колонок и использовала это для устройства поджога».

Эти несколько примеров наглядно показывают, какие средства использовались в борьбе с полицией. Рабочие в Веддинге и Нейкельне пошли на шаг дальше, построив баррикады в качестве средства борьбы против полицейского террора. Мы заявляем, что постройка баррикад вытекала из конкретных условий борьбы с полицией в этом районе борьбы, что это было средством отпора и самообороны в борьбе с полицейским террором и имело целью сковать маневренную способность полиции, внести разложение в лагерь противника, укрепить самосознание рабочего и внедрить в сознание масс понимание того, что полиция не непобедима. Хотя ситуация для вооруженного восстания и не назрела, мы, тем не менее, в теперешней ситуации должны внушать рабочим массам, что меры полицейского террора, применявшиеся в Варшаве, Берлине и т. д., в нынешней ситуации явятся общим правилом, и что, следовательно, рабочие так же, как общее правило, должны применять соответствующие меры самообороны. Какие меры борьбы следует применять, это зависит от характера и силы массового движения и от оценки положения.

«Форвертс» пытается сбить рабочих с толку, констатируя, что острой революционной ситуации не имеется и что поэтому политика Коминтерна лишена всякого смысла. Он спекулирует ошибочными взглядами некоторых рабочих, которые будто бы ожидают наступления великого дня решающей схватки, а до той поры предпочитают играть в скат. В противовес этому мы открыто заявляем, что борьба за улицу, организация пролетарской самообороны в борьбе с полицейским террором, применение оружия политической стачки являются необходимыми предпосылками для приближения острой революционной ситуации.

Несомненно, политика полиции была провокационной. Надо прямо сказать, думается мне, что противник, пока он у власти, вновь и вновь будет пытаться провоцировать рабочих, будет стараться сам выбрать момент борьбы, чтобы нас изолировать, ослабить организованную силу пролетариата и задержать продвижение вперед коммунистической партии и рабочего класса. Мы должны применять такую тактику, чтобы не противник нас изолировал, а мы его изолировали. Это нам удалось. В результате применения полицейского террора социал-демократия до некоторой степени оказалась изолированной. Это крупный успех нашей партии. Полиция на-

239 терпела поражение. Почему? Рабочие вопреки полицейскому террору утвердили свое право на улицу. Полиции пришлось отступить, потому что рабочие применили определенные средства, сделавшие невозможным дальнейшее продвижение полиции. Рабочие разбивали фонари и погружали во мрак целые кварталы города, и строили баррикады. Это боевое средство, примененное рабочими в Веддинге и Нейкельне, подняло веру рабочих в свои силы, заставило их понять, что, несмотря на наличие броневиков, полиция не непобедима. Борьба против разгрома пролетарских организаций, против воспрещения Союза красных фронтовиков должна вестись нами точно так же, как и первомайская борьба за улицу. Если бы партия не выдвинула лозунга о дальнейшем существовании Союза красных фронтовиков вопреки воспрещению, это было бы равносильно поощрению классового врага, ибо воспрещение Союза красных фронтовиков было подготовкой к запрещению коммунистической партии. Но наша борьба против запрещения СКФ есть в то же время борьба против запрещения КПГ. Благодаря этому прецеденту массы и при запрещении КПГ будут знать, что мы продолжаем бороться, продолжаем и при таких трудных условиях организовывать и проводить массовые бои.

Какие основные ошибки выявились в этом вопросе?

Во-первых, некоторая недооценка классовой борьбы частью наших товарищей. Это сказалось в некоторых иллюзиях: воображали, что первомайская демонстрация, быть может, пройдет без кровопролития или без резких столкновений с полицией.

Во-вторых, существовало некоторое несоответствие между политическими задачами и организационными предпосылками для их выполнения. Совершенно ясно, что в ситуации, когда мы должны самостоятельно организовать бои, организационный вопрос приобретает гораздо более крупное значение, чем это было прежде. В этом пункте 1 мая обнаружилась некоторая слабость нашего организационного аппарата.

Я кончаю. Опыт как экономических, так и политических боев за последние месяцы учит тому, что экономические бои приобретают все более и более крупное политическое значение, но что в то же время рабочие переходят к непосредственному проведению политической борьбы против капиталистической государственной власти под руководством коммунистической партии. Во всех экономических и политических частичных боях мы видим, какая масса ожесточения накопилась в пролетариате. И это показывает, что мы должны держать курс не только на систематическую длительную подготовку определенных боев, как мы это сделали 1 мая, но что Коминтерн должен держать курс и на неожиданную вспышку крупных политических и экономических боев. Секции Коминтерна должны быть готовы к организации и к неожиданной вспышке частичных боев в отдельных предприятиях. Мы должны увеличивать размах и силу этих боев, так как это служит предпосылкой для проведения революционной массовой борьбы. Опыт Берлина показал, что в будущем надо лучше и теснее увязывать конкретные вопросы повседневной борьбы с борьбой политической, с борьбой за конечную цель, за ниспровержение буржуазии, за диктатуру пролетариата. Этим лозунгам надо уделять больше места в нашей пропаганде, чем за последнее время. (Возгласы: «Правильно!») Отсюда вытекает для руководства Коминтерна необходимость так развернуть свой аппарат, свою организацию, чтобы они быстрее могли реагировать на события, чем это

240 было, например, во время рурской борьбы и во время берлинских первомайских боев.

Проблемы борьбы за руководящую роль среди пролетариата, проблема самостоятельного проведения борьбы, вопрос о борьбе против социал-фашизма и о применении высших форм политической борьбы, о применении оружия политической стачки, организованной борьбы с полицейским террором и т. д. — таковы вопросы, под знаком которых протекает этот Х пленум Исполкома Коминтерна. Этим вопросам должно быть уделено центральное внимание в отчетах об этом пленуме.

Эрколи (Италия). Я не буду подробно распространяться о том, что делегация нашей партии солидарна с общей линией политических тезисов, представленных пленуму, солидарна и с деталями этих тезисов как в плоскости анализа объективной ситуации и соотношения сил в капиталистическом мире в данный момент, так и в плоскости задач, стоящих перед Коммунистическим интернационалом и его различными секциями.

После VI всемирного конгресса мы были свидетелями целого ряда дискуссий в различных партиях. Дискуссии эти развертывались порой бурно и шумно, в процессе их некоторые секции Коминтерна пережили трудные моменты, моменты острой борьбы, как это было с компартиями германской, французской, американской; в других секциях дискуссия по существу еще не развернулась; так обстоит дело в партии английской и, особенно, в нашей партии. Большинство этих дискуссий имели отправным пунктом анализ международной объективной ситуации, определение удельного веса различных элементов, из которых эта международная ситуация складывается сегодня.

Чем вызваны эти дискуссии и чему они нас учат?

Прежде всего они показали, что в некоторых формулировках, данных VI конгрессом, были пункты, требующие уточнения, дабы исключить всякую возможность двусмысленности и ошибочных толкований. Но, главным образом, они показали, что в момент крупных изменений, когда «темп» развития становится быстрым, порой чуть не лихорадочным, когда количественный рост удельного веса различных элементов ситуации и, в частности, рост внутренних объективных противоречий принимает такие размеры, что количество переходит в качество, т. е. изменяется общий характер ситуации, в такой момент малейшая ошибка в оценке различных составных частей ситуации и их относительного значения не может не иметь чрезвычайно серьезных последствий; всякая ошибка подобного рода неизбежно ведет к непониманию и искажению всего характера переживаемого нами периода.

Вот почему, несмотря на кажущуюся незначительность отправных пунктов некоторых дискуссий, после VI всемирного конгресса эти дискуссии, логически развиваясь, неизбежно должны были выявить две различные политические линии.

Это чрезвычайно важный момент внутрипартийной борьбы, развернувшейся после VI всемирного конгресса в Коммунистическом интернационале.

Эта внутрипартийная борьба научила нас распознавать большое в малом; в оттенках толкования того или иного факта или ряда фактов она научила нас различать корни политического расхождения, которому в процессе развертывания событий суждено стать непреодолимым, потому что оно означает расхождение между правильной коммунистической политикой и оппортунизмом, потому что оно знаменует открытый или замаскированный

241 переход на позиции врага или на такие позиции, которые исключают борьбу против нашего классового врага.

Эта способность распознавать в малом большое принадлежит к числу основных особенностей большевизма. В процессе развития русской партии она сыграла огромную роль. Стоит вспомнить теоретическую полемику Ленина со Струве, когда Ленину удалось вскрыть корни того процесса, который привел Струве к явно реакционной позиции. Достаточно вспомнить исходную точку разногласий между большевиками и меньшевиками; казалось бы, речь шла о второстепенном организационном вопросе, а между тем, здесь фактически скрывалось расхождение, которое впоследствии, в более острые моменты борьбы поставило большевиков и меньшевиков по разные стороны баррикады.

После VI всемирного конгресса были сделаны очень крупные шаги на пути к большевизации главных секций Интернационала. В результате мы теперь в состоянии гораздо рельефнее выявить основную характерную линию переживаемого периода.

В этом смысле нашей борьбы не только с явно оппортунистическими элементами, но и с элементами примиренческими,— с теми, кто старался затушевать весьма серьезные политические разногласия, делая вид, что речь идет только о частностях, с теми, кто старался маскировать основное расхождение с нашей политической линией декларативным присоединением и лицемерными оговорками. Понимание той опасности, которую таит в себе не только явно оппортунистическая позиция, но и позиция межеумочная, понимание необходимости ее преодоления — такова на мой взгляд основная причина, обусловившая успешность политической борьбы в наших рядах и улучшившая наше общее положение после VI всемирного конгресса.

Что служило отправным пунктом дискуссий с элементами явно оппортунистическими и примиренцами? Явные оппортунисты, а также примиренцы, с самого начала показали свою неспособность освободиться от гипноза «положительных» элементов относительной стабилизации капитализма. Расширение технической базы в некоторых отраслях промышленности, рост продукции в других, результаты капиталистической рационализации, изживание наиболее острых явлений кризиса валюты, товарообмена; эти и аналогичные им факты заслонили от оппортунистов и примиренцев основной характер переживаемой фазы послевоенного кризиса капитализма: они стали отрицать частичный переходный характер капиталистической стабилизации и вкладывать в термин «относительная стабилизация» капитализма смысл, в корне отличный от того, который вкладываем в этот термин мы. Для оппортунистов и примиренцев стабилизация капитализма — совершившийся факт, нечто прочно установленное, на основе чего предстоит новый период подъема и прогрессивного развития капитализма.

Серра в нашем ЦК развивал это положение довольно последовательно, последовательнее многих других оппортунистов и примиренцев. Он утверждал, что стабилизация капитализма в национальных рамках есть нечто прочное и что противоречия капиталистического строя ныне развиваются только в плане международном, а затем уже отражаются на национальном развитии. На этой основе т. Серра, освещая экономическое положение Италии, развивал в нашем ЦК довольно оригинальную теорию кризисов капитализма в переживаемый момент. Он утверждал, что ввиду стабилизации, якобы упрочившейся в рамках каждой национальной единицы, кризисы капиталистического строя

242 будут носить характер, аналогичный тому, который они имели до войны: это будут кризисы, ведущие к нарушению равновесия, но после них равновесие будет восстанавливаться на высшей ступени по сравнению с прежним положением. Мне незачем подчеркивать здесь антимарксистский характер этого тезиса. Чем может быть вызвано осложнение внешних противоречий, если не осложнением внутреннего положения каждой страны, заставляющего ее искать выхода в более ожесточенной борьбе на международной арене? Но я хотел бы подчеркнуть не только антимарксистский или, вернее, абсурдный характер этой теории, но и то обстоятельство, что когда мы доходим до этого пункта в нашем споре с оппортунистами и примиренцами, это уже спор не о тактике, а о программе, здесь дело касается одного из основных положений нашей программы. Если стабилизация капитализма есть нечто прочное, если кризисы капитализма в наши дни аналогичны кризисам, имевшим место до войны, иными словами, если они до некоторой степени играют «прогрессивную» роль, в таком случае меняется весь характер нынешнего периода; в таком случае мы живем не в периоде роста и обострения кризиса, начало которому положила война, а в совершенно иную эпоху. Третий период, о котором говорил VI конгресс, подчеркивая обострение противоречий капиталистического строя, получает тогда совершенно иную оценку, равносильную пересмотру нашей программы в одном из ее существенных пунктов. Исходная точка незначительна, а вывод очень важен. В дискуссии, развертывающейся вокруг многих других пунктов, тоже заметна тенденция к переходу от вопросов тактики к вопросам программы.

Таково глубокое значение дискуссий, происходивших после VI всемирного конгресса; таково значение нашей борьбы против оппортунистов и примиренцев. Но помимо элементов оппортунистических и примиренческих — даже среди товарищей, заявляющих о своей солидарности и, вероятно, солидарных с основными положениями нашей программы, имеется тенденция выдвигать положения, по существу аналогичные утверждениям оппортунистов и примиренцев Обычно такие товарищи останавливают свое внимание на каком-нибудь изолированном факте, как следует даже не проверенном, и строят на этой основе законы, противоречащие основной характеристике переживаемого периода. Я не буду долго останавливаться на этом пункте. Об этом уже говорили многие, полемизируя против ряда положений, выдвинутых т. Варга.

Ввиду всего этого было необходимо, чтобы все партии после VI конгресса основательно проанализировали объективное положение каждой данной страны.

Чтобы сделать свой вклад в эту работу, я хотел бы остановиться на данном нашей партией анализе объективной ситуации в Италии. Если бы теория оппортунистов и примиренцев была правильна, если бы расширение некоторых отраслей производства действительно означало, что стабилизация капитализма носит уже не переходный характер, а должна рассматриваться как нечто прочное, Италию следовало бы отнести к числу стран, где капитализм стабилизовался наиболее прочно. Действительно, анализируя мнимо «положительные» элементы стабилизации, мы видим в Италии довольно любопытную эволюцию.

В 1924 — 1927 гг. подъем переживали почти все отрасли промышленности; свыше 10 млрд. лир было затрачено на реорганизацию производственного аппарата; по основным отраслям производства мы видим значительный рост как вложенных в них капиталов, так и продукции. В электро-

243 промышленности в 1924 г. вложенный капитал составлял 555 млн.; в 1926 г. — 6 260 млн.; в 1928 г. — 10 млрд. Продукция электрической энергии в 1921 г. составляла 3 млрд. киловатт; в 1927 г. — 9 млрд. В 1927 г. были оборудованы новые электростанции на 2½ млн. киловатт и только за первые 10 месяцев 1928 г. — на 3 100 тыс. киловатт. Темп развития электропромышленности в Италии в последние годы обогнал темп развития той же промышленности в Соединенных штатах. В сфере продукции сырья тоже наблюдается весьма заметный прогресс. Одна треть потребности рынка в алюминии покрывается национальной продукцией. Итальянской химической промышленности принадлежит 5-е место в рамках мировой продукции. Продукция синтетического азота приближается к размерам национального потребления. Продукция чугуна вместо 426 тыс. т в 1913 г. составляла 481 тыс. т в 1925 г. и 529 тыс. т в 1926 г. По стали вместо 846 тыс. т в 1913 г. 982 тыс. т в 1922 г. и 1 616 тыс. т в 1926 г. Торговый флот развернулся так, что занял одно из первых мест в мире. Тоннаж его в 1913 г. составлял 1 921 942 т, а в 1927 г. — 3 383 362 т. Капитал акционерных компаний составлял 5 683 млн. зол. лир в 1914 г., 11 186 млн. в 1920 г. и 14 006 млн. в 1927 г.

Если придавать этим цифрам значение, которое придают им оппортунисты и примиренцы, пришлось бы признать неуклонный процесс стабилизации капиталистического строя в Италии; но в таком случае, как объяснить все происходившее в этой стране,— гражданскую войну, раздиравшую ее на протяжении 3 лет, открытую свирепую диктатуру после гражданской войны, существующий уже 3 года режим чрезвычайных законов, репрессии, приговоры к 20 и 30 годам тюрьмы, смертные приговоры? Где ключ к этому парадоксу? Суть дела в том, что метод, применяемый оппортунистами и примиренцами для определения характера стабилизации на основе якобы положительных элементов ее,— есть метод ошибочный. Надо, наоборот, концентрировать внимание на противоречиях, которые существуют и углубляются в самом процессе развития этих мнимо «положительных» элементов. Крупнейшим из этих противоречий является для нашей страны противоречие между производственной мощностью и емкостью рынков; это противоречие обусловливает постоянный дефицит торгового баланса, достигающий 7 с лишним млрд. лир в год с тенденцией к дальнейшему росту. Платежный баланс тоже резко дефицитен. «Невидимые» поступления, в прошлом помогавшие покрыть дефицит торгового баланса, фактически непрерывно понижаются. Поступления по денежным переводам от эмигрантов за последние годы уменьшились на 400 млн. Доходы от туризма тоже уменьшаются, как и поступления по фрахтам итальянских судов, обслуживающих торговые потребности других наций. Это один из наиболее глубоких симптомов экономического кризиса, переживаемого Италией. Но есть и другие очень серьезные симптомы; в их числе я укажу на перманентный острый кризис целого ряда отраслей производства,— автомобильной промышленности, текстильной,— непрерывное увеличение количества банкротств и прочее.

Основному противоречию, на которое я указывал, сопутствует целый ряд других противоречий. Главнейшие из них таковы:

1. Противоречие между значением, которое приобретает внутренний рынок, ввиду непрерывного сужения внешнего рынка и, с другой стороны, политикой низкой зарплаты.

244 2. Несоответствие между непрерывным ростом бюджета и развитием национального дохода.

3. Противоречие между медленным темпом накопления и потребностью итальянского народного хозяйства в капиталах. Изо всех этих противоречий вытекает экономическая ситуация, характерной чертой которой являются ножницы между различными сферами народного хозяйства,— между промышленностью и финансами, промышленностью и сельским хозяйством и пр. Итальянская конъюнктура, тесно связанная с конъюнктурой международной и с конъюнктурой важнейших стран, Соединенных штатов, Франции, Германии, Англии,— принимает характер очень неустойчивый, почти лихорадочный, с очень быстрыми изменениями. К концу 1928 г. налицо были симптомы улучшения конъюнктуры, исчезнувшие очень быстро; теперь в связи с осложнением международной конъюнктуры мы имеем плохую ситуацию, это отражается на системе кредита и будет иметь очень серьезные последствия для устойчивости валюты и для всех отраслей народного хозяйства. Таким образом общая перспектива есть перспектива обострения противоречий и осложнения объективной ситуации.

Анализируя положение рабочих, я не вижу ни одного довода в защиту положения, выдвинутого т. Варга: реальная зарплата уменьшается: С 1922 по 1928 г. это уменьшение равнялось 30 — 40%. Реальная месячная зарплата среднего рабочего составляла 335 лир, но есть ставки и в 160 — 170 лир в месяц. Снижение зарплаты идет параллельно росту дороговизны жизни, так что в Италии имеет место абсолютное понижение жизненного уровня широких масс рабочего населения. Одной из характерных черт экономического положения Италии является нажим на зарплату для смягчения промышленного кризиса и снижения себестоимости производства.

В положении Италии наблюдаются и другие очень любопытные моменты Важнейший из них — вмешательство государства в экономическую жизнь. Мне хотелось бы на этом остановиться, чтобы рассеять ошибочный взгляд, будто вмешательство государства в экономическую жизнь носит характер осуществления хозяйственного плана. Слушая Муссолини и фашистских вождей, можно вообразить, что это именно так, но присматриваясь к экономической действительности, убеждаешься, что никаких попыток планового регулирования народного хозяйства в Италии не делается. Экономическая политика государства — усиленное вмешательство в экономическую жизнь страны со дня на день, не заглядывая в будущее, имеет целью преодоление противоречий, все более и более острых, и трудностей, непрерывно порождаемых ситуацией, характеризуемой чрезвычайной напряженностью всех внутренних отношений.

На этой экономической основе строится политический режим открытой, дикой ожесточенной буржуазной диктатуры. Только путем усиленного угнетения всей массы трудового населения тяжеловесным, дорогостоящим аппаратом фашистскому государству удается воспрепятствовать острому взрыву противоречий и развязыванию открытой классовой борьбы, какую мы имели в 1919/20 г.

На характере фашистской диктатуры в Италии останавливались многие товарищи; один товарищ из нашей делегации изложит здесь нашу точку зрения по вопросу о фашизме и социал-фашизме.

По всем товарищам, говорившим о фашизме и пытавшимся сравнить фашизм в Италии с фашизмом в других странах, мне хотелось бы задать

245 один вопрос. О каком итальянском фашизме говорите вы? Разве итальянский фашизм есть нечто единое? Есть несколько итальянских фашизмов: нельзя говорить об итальянском фашизме, как о чем-то общем, потому что он эволюционизировал и видоизменился. Анализируя фашизм 1919, 1924 и 1929 гг., в его различные периоды, я нахожу три режима, объединенные преемственностью исторического развития, но носящие весьма различный характер. Фашизм 1919 г. есть, по существу, движение реакционное, его социальной базой является мелкая буржуазия и люмпен-пролетариат; его функция — разлагать, разрушать по приказу крупной буржуазии рабочие организации для установления режима открытой диктатуры капитализма. В 1924 г. фашизм становится режимом коалиции партий, при котором основное ядро, связанное с самыми реакционными слоями страны и опирающееся на активную политическую организацию — фашистскую партию — старается уничтожить все остатки политических и экономических организаций рабочей массы и даже политические организации буржуазии. В настоящее время не только установилось исключительное господство единой партии, но и происходят весьма любопытные процессы в недрах фашизма, так что режим в целом принимает новую форму.

Я говорю о существенных изменениях политической организации фашистского государства, существенном преобразовании социальной основы режима и политики этого режима в тесном смысле слова. Наиболее существенным фактором является, пожалуй, изменение политических основ режима и, главным образом, изменение фашистской партии. Фашистская партия в 1924 г. была активным орудием правительственной политики; теперь она начинает терять этот характер. Фашистские федерации, наиболее значительные, и в особенности федерации крупных промышленных городов, совершенно демобилизованы; уничтожены все остатки внутрипартийной демократии и проведена полная бюрократизация.

В качестве иллюстрации я остановлюсь на Милане, где в последний год происходили знаменательные явления. Во главе миланской фашистской федерации стоял черноблузник первого призыва фашистской партии — один из ее основателей, он старался развивать фашистскую федерацию в Милане, подводя под нее «народную» основу — организуя заводские группы, фашистские заводские ячейки и формируя районные группы с привлечением в них рабочих и вообще трудовых элементов. Эта попытка потерпела полный крах. Правительство вынуждено было вмешаться, чтобы положить конец эксперименту, и все, что было сделано в этом направлении, было разрушено. Руководители и кадры федерации были совершенно обновлены. Членская масса фашистской партии была подвергнута суровой чистке. Вся миланская организация была в корне преобразована. Аналогичный процесс имел место во всех крупных промышленных центрах. В результате фашистская партия перестает быть политической основой режима в смысле активной базы. Она уже не является активным орудием для установления и проведения определенной политической линии, это лишь аппарат, подчиняющий суровой дисциплине буржуазную и мелкобуржуазную массу. Этот процесс, разумеется, сопровождается изменением кадров фашистской партии. В наши дни кадры уже не те, что 3 — 4 года тому назад. Мелкобуржуазные элементы с руководящих постов сняты; руководят партией преимущественно промышленники, помещики, элементы клерикальной аристократии и т. д., разумеется, этот процесс сопровождается рядом противо-

246 речий и классовым расслоением, порою весьма острого характера. Так, например, на собрании фашистской организации в Болонье богатые элементы, землевладельцы, промышленники объединились на одной стороне, беднота отдельно — на другой. Бюрократизация фашистской партии сопровождается бюрократизацией профсоюзного аппарата, полным огосударствлением этого аппарата. На-днях было вынесено решение, согласно которому функционеры фашистских профсоюзов считаются государственными чиновниками. Такое видоизменение фашистского аппарата сопровождается изменениями в структуре государства. Исключительные законы становятся нормальными законами государства; содержание этих законов становится неотъемлемой сущностью регулярного законодательства. Ликвидированы последние остатки парламентаризма. Подлинной властью обладает тайный орган «Большой совет», в котором объединяются все руководящие силы капиталистического общества — крупные промышленники, банкиры, представители финансового мира, крупные землевладельцы.

Одновременно происходит процесс, который можно охарактеризовать как «поиски новой социальной базы». Превращение фашизма в абсолютно-реакционный режим, в режим открытой буржуазной диктатуры отдаляет от него часть мелкобуржуазных элементов, которые шли за ним с «первых дней». Для замены этих элементов другими, в соответствии со всей своей политической эволюцией, фашизм ищет объединения со всеми реакционными силами страны, со всеми остатками партий итальянской буржуазии, против которых он боролся и которые он разрушил. Таким образом, профсоюзная бюрократия начинает играть все более и более крупную роль при этом режиме, а католические организации, пользующиеся свободой и объединяющие сотни тысяч крестьян, становятся базой режима после соглашения с Ватиканом. Наконец, налаживается соглашение с реформистами. Часть старой социал-демократической партии (группа Ригола), уже активно сотрудничает с фашизмом. Ей предоставлена сравнительная свобода печати и программы; но за последнее время фашизм непосредственно обращался и к реформистам, находящимся в эмиграции: последние в принципе соглашения не отвергли, но оставили за собой право обсудить условия.

Цепь, прорвавшаяся при уходе части итальянской социал-демократии в эмиграцию, пожалуй, готова вновь сомкнуться, и в процессе этого развития итальянский фашистский режим имеет тенденцию вылиться в форму, все более и более сближающую его с реакционным режимом в тех странах, где существует социал-демократия с довольно широкой базой в массах.

Этот процесс, разумеется, не свободен от противоречий. Массы, на которые старается опереться фашистский режим, под давлением экономического положения становятся на путь борьбы с режимом. Рост и углубление этого основного противоречия должны привести к падению всего реакционного итальянского режима.

Но некоторые товарищи говорят: когда же падет фашизм? Вопрос этот представляет интерес не в плоскости пророчества, но в плоскости политического анализа: если мы не можем сказать, «когда падет фашизм», мы должны и мы можем определить, «как» он падет. Чем дальше подвигается в Италии процесс отождествления фашистского режима с режимом капиталистическим, чем утопичнее и ошибочнее становятся ожидания поверхностного изменения итальянского положения, изменения в духе того, свидете-

247 лями которого мы недавно были в ряде балканских стран, тем радикальнее становятся наши перспективы. В связи с этим надо учесть три момента.

1. Все массовые движения в Италии приводят массы в столкновение с государственным аппаратом и с основами всего режима.

2. Нет никаких шансов на развитие широкого массового движения, которое не выдвинуло бы проблемы вооруженной борьбы, всеобщего восстания трудящихся масс против режима.

3. Все больше и больше подтверждается то положение, что в Италии уже осуществились все исторические, политические, экономические и социальные предпосылки для пролетарской революции. Промежуточные позиции безвозвратно исчезают. Историческая задача пролетариата — ниспровержение капиталистического строя — становится основной задачей текущего момента.

Реформисты, демократы, наблюдая развитие итальянской ситуации, обвиняют нашу перспективу — развития пролетарской революции — в утопичности и в противовес нам утверждают, что в Италии мы присутствуем при возврате к средневековью. Такова идиотская формула, которою социал-фашисты пытаются объяснить то, что происходит сейчас в Италии. Отклик этой идиотской формулировки прозвучал в речи т. Серра на последнем заседании нашего ЦК; мы открыто обличаем этот характер его выступления. Эта формула ошибочна и исторически и политически и свидетельствует о полнейшем непонимании периода, переживаемого Италией, и самого характера фашизма. В Италии в порядке дня пролетарская революция, потому что итальянский капитализм запутался в противоречиях империалистической фазы. Итальянский пролетариат выдвигает свою кандидатуру в преемники фашизму, потому что историческая дилемма, перед которой стоит итальянское общество, не есть дилемма — прогрессивный капитализм или капитализм, возвращающийся вспять к средневековью, но дилемма диктатуры капитала или диктатуры пролетариата. Вместо того, чтобы обвинять нашу перспективу в утопичности, надо сказать: для Италии в наши дни оказывается правильным то, что говорил Маркс относительно Германии в 1848 г.: «утопической мечтой является отнюдь не социальная революция; утопической надо считать частичную революцию, которая зиждется на том факте, что одна фракция буржуазии эмансипировалась и захватила общее господство; утопичной надо считать революцию чисто политическую, революцию, при которой остаются нетронутыми стропила здания». Я настаивал на этом пункте, потому что в нашей партии борьба с оппортунизмом должна носить характер борьбы со всеми остатками социал-демократического подхода, которым могут быть заражены даже итальянские рабочие массы в результате оказываемого на них давления и пассивности некоторых слоев трудящихся.

Другие товарищи показали, как тот же процесс усугубления противоречий, свидетелями которого мы являемся в Италии, развивается и в других странах, и в международном масштабе, в плоскости как объективных, так и субъективных элементов ситуации, и как он сказывается полевением рабочего класса; как ему сопутствует переход масс к наступательным формам борьбы, окрашиваемой все ярче и ярче в политические тона,— борьбы, образцом которой могут служить первомайские события в Берлине. Все эти факты характерны для новой ситуации, ставящей перед нашими партиями новые задачи.

248 Я проанализирую эти задачи под углом зрения общей политической ориентации, т. е. необходимости борьбы с оппортунизмом, и под углом зрения практической работы.

Прежде всего о борьбе с оппортунизмом. Как сложилась и развилась эта борьба в нашей партии? Один из товарищей в беседе со мной заметил, что у итальянской партии имеется одно преимущество: в ее рядах уклоны в сторону от политической линии носят всегда «чистейшую» форму. Подобно тому, как в былое время мы должны были бороться с последовательной ультра-левой платформой бордигианцев, так и теперь — в последние месяцы — мы имеем дело с последовательной до крайности правой платформой Серра.

Я слышал, что Серра называют примиренцем. Мы определяем его уклон иначе. Мы говорим, что Серра взял за исходную точку позицию примиренцев; эту позицию он защищал в Президиуме Коминтерна при голосовании открытого письма к германской компартии; но он логически развил сущность позиции примиренцев, ярко показав, что по существу это «чистейший» оппортунизм. Вот почему т. Серра в своей платформе по целому ряду пунктов пытался ревизовать не только нашу тактику и политику, которой мы должны держаться, чтобы стать во главе рабочих масс, но и программу Коммунистического интернационала.

Я уже касался анализа объективной ситуации. Что касается субъективной ситуации, то отрицание т. Серра процесса полевения в рабочих массах приобретает такую форму, которая опять-таки переносит нас из сферы тактики в сферу программы. Полевение рабочего класса, свидетелями которого мы являемся, не есть один из факторов конъюнктуры, но есть основная характерная черта переживаемого периода Отрицать это — значит не понимать всего характера переживаемого периода.

Все ошибки т. Серра в области тактики: отклонение профсоюзной тактики, намеченной IV конгрессом Красного Профинтерна и VI всемирным конгрессом Коминтерна; ошибочная оценка им экономических боев и современной роли социал-демократии; отрицание им правой опасности, отрицание актуальности и доминирующего характера опасности войны,— все эти ошибки, будучи взяты в целом, обусловливают политическую линию, в корне отличную от нашей; это есть результат указанных мною разногласий в «программных» пунктах.

Но наиболее ярко сказывается программный характер наших дискуссий с т. Серра в русском вопросе. Мне думается, было бы полезно, при обсуждении основных директив Коминтерна, теснее увязать дискуссию по международным вопросам с дискуссией по политическим вопросам ВКП(б).

В том, что говорит нам т. Серра, связь между этими двумя областями непосредственная. В капиталистическом мире происходит ускользающее от внимания т. Серра непрерывное возникновение противоречий, реакционное преобразование государства, реакционная концентрация контрреволюционных сил. Но в то же время, как говорил Маркс, «реакция порождает революцию», рост сопротивления буржуазии сочетается с ростом сопротивления, с ростом боеспособности и усиливающимся контрнаступлением рабочего класса. В результате этого быстро обостряются классовые противоречия и назревает острая ситуация.

Что видим мы в СССР? Аналогичный процесс, но с обратным знаком. Грандиозный успех социалистического строительства сопровождается тоже

249 ростом противоречий. Здесь не реакция порождает революцию, но революция порождает реакцию, т. е. усиленное сопротивление капиталистических классов, продолжающих существовать при режиме диктатуры пролетариата.

Основной характер этой ситуации и диалектическая связь между процессом развертывания социалистического строительства и противоречиями этого процесса и возможностью усугубления противоречий в определенной обстановке ускользает от внимания т. Серра. Вот почему, ставя проблемы социалистического строительства в СССР, он смешивает все воедино: он уже не правый, не примиренец — он переходит на позицию, которую можно смело назвать либеральной, потому что в ней нет ничего общего с марксизмом: это псевдо-социалистическая формулировка тенденций тех социальных классовых слоев, которые не только не понимают, но и являются противниками развития социализма в СССР и склонны всемерно бороться против этого развития. Тов. Мануильский уже указывал, каким критерием пользуется т. Серра, анализируя проблемы русского крестьянского хозяйства. Я имею в виду безоговорочное сопоставление уровня развития сельского хозяйства в СССР с уровнем развития его в других странах. При такой отправной точке выводы непременно будут таковы, как у Серра, считающего, что для разрешения проблемы сельского хозяйства в России нет иного пути, кроме обогащения всей деревни. Своеобразие ленинизма в крестьянском вопросе, его способность дифференцировать классы в деревне и на основе классового расслоения строить нашу политику,— это своеобразие совершенно стирается, а вместе с ним улетучивается и перспектива классовой борьбы.

При этом Серра не видит, что понятие класс есть понятие относительное и в частности, что понятие богатый крестьянин и крестьянин бедный суть понятия, связанные с общим комплексом данного народного хозяйства: он не понимает, что кулацкое крестьянство в России менее зажиточное, чем середняцкое хозяйство хотя бы в Сицилии, тем не менее в СССР оно служит основой для развития капитализма. Не видит он и того, что развитие этого хозяйства в направлении исключительно количественного усиления индивидуального крестьянского хозяйства никогда не даст возможности перешагнуть через грань между капитализмом и социализмом. Для преодоления этой грани количество должно перейти в качество. Этот переход обусловлен в пролетарском государстве введением сознательного фактора,— политики рабочего класса в деревне, с ее планом укрепления колхозного строительства и перехода от индивидуального хозяйства к коллективному. При отсутствии этого элемента не приходится говорить о социалистическом развитии деревни; это будет развитие капиталистическое, «под контролем рабочего класса».

Но если перспективы т. Серра в сфере развертывания русского сельского хозяйства суть перспективы капиталистического развития под контролем рабочего класса, спрашивается: какова перспектива т. Серра в плоскости развития промышленности? Совершенно аналогичная. Он говорит: итальянская текстильная промышленность сделала огромные успехи, несмотря на то, что она покупала, или именно потому, что она покупала текстильные машины за границей. Почему не может поступить точно так же Россия? И еще: если за границей машина обходится вам в 100 рублей, а в России в 200, лучше приобретать ее за границей и использовать остальные 100 рублей на увеличение оборотного капитала. Как и в пре-

250 дыдущем примере, критерий суждения чисто буржуазный, чисто либеральный. Если его принять, перспектива развития в России будет перспективой развития хозяйства не социалистического, а лишь контролируемого, с одной стороны, рабочим, а с другой — международным капитализмом.

И без доказательств ясно, что этим самым мы уже выходим за рамки полемики с уклоном «тактического» характера и открываем программную дискуссию. Здесь предметом дискуссии является уже не частичный вопрос русской политики, но вопрос, касающийся основного характера пролетарской революции, ее требований и сущности экономической политики диктатуры пролетариата. Взгляды т. Серра логически последовательно приводят к пониманию пролетарской революции, в корне отличному от понимания, данного в нашей программе. Результат пролетарской революции мыслится им не как создание условий для развития социалистического хозяйства на новой технической производственной базе и на основе коллективизации сельского хозяйства, но как развитие капиталистического хозяйства, под мнимым контролем пролетариата. Можно спорить, в какой мере этот контроль осуществим без опрокидывания всего здания под ударом тех сил, которые сами мы вызвали к жизни. Но вопрос ясен для всех. Вкладывать в пролетарскую революцию это содержание — значит обрекать ее на несомненное поражение в области социалистического строительства.

Ознакомившись с логическими выводами из взглядов т. Серра в русском вопросе, любопытно провести аналогию с тем, что говорит он по вопросу о завоевании власти: с его теорией переходных лозунгов; с его трактовкой лозунга рабоче-крестьянского правительства; с содержанием, вкладываемым т. Серра в лозунг рабочего контроля, как экономической сущности «социалистической» революции, не национализирующей промышленность, но ограничивающейся установлением различных форм «контроля» над промышленностью, которая остается капиталистической. Любопытно сопоставить эти взгляды т. Серра с его оригинальной политической установкой в 1920 г., во время захвата фабрик: в ту пору, когда вставал вопрос о захвате власти, он советовал потребовать от государства организации захваченных заводов в крупный рабочий кооператив. Это предложение таит в зародыше ту мысль, что захват власти можно заменить развитием капиталистического хозяйства под контролем пролетариата.

Как видите, в этом сумасшествии есть своя логика, она приводит к ревизии программы Коммунистического интернационала — больше того, к ревизии нашего метода марксистского мышления, к замене нашего диалектического мышления диалектикой без толчков,— «диалектикой», согласно которой богатый крестьянин просто-напросто в процессе обогащения безболезненно превращается в крестьянина-социалиста, «диалектикой» незаметного перехода власти на протяжении переходного периода из рук буржуазии в руки пролетариата и прочее. Но ведь это -- ревизия самых основ всего нашего понимания исторического и общественного развития.

Тов. Мануильский в своем докладе задавал нам вопрос: считаете ли вы, что пропаганда взглядов, подобных взглядам Серра, совместима с принадлежностью к компартии? Это вопрос чисто риторического свойства. Ему прекрасно известно, что мы не считаем пропаганду взглядов Серра совместимой с принадлежностью к компартии. Тов. Мануильский прекрасно знает, что, когда другой товарищ, более популярный, чем Серра, повел открыто пропаганду ревизии марксизма -- то был т. Грациадеи -- мы без коле-

251 бания его исключили, мы, не открывая дискуссии, выгнали его из партии. Тов. Мануильский прекрасно знает, что там, где дело касается нашей основной идеологии, мы в демократию не играем. Но Мануильскому хочется узнать от нас другое, на самом деле ему хочется спросить: почему до сих пор вы не приняли дисциплинарных мер против т. Серра? На этот вопрос я отвечу: 1) потому что мы хотели принудить т. Серра к более суровой дисциплине, и он принял то, что мы ему диктовали — он обязался не пропагандировать своих идей ни в партии, ни в ЦК; 2) потому что мы считаем необходимым, чтобы борьба против Серра велась не только в нашем Политбюро и в нашем ЦК, но и в низах нашей партии, чтобы она обострялась в процессе развертывания в низах партии, где, пожалуй, имеются корни этой идеологии. Развернуть борьбу в низах партии нам до сего момента не удавалось, и потому мы оставляли Серра в ЦК, ведя, однако, против него кампанию в журнале партии, на собраниях и пр. В процессе дальнейшего развертывания этой кампании мы примем против Серра все необходимые меры.

Нам могут возразить, что все это следовало предвидеть, потому что мы хорошо знаем т. Серра, некоторые из нас знают его давно, и мы энергично боролись с ним в прошлом. Но после 1927 г., когда мы лишились огромного количества руководящих элементов в нашей партии, мы пытались наладить сотрудничество с т. Серра, чтобы помешать ему развивать в партии правые идеи и расширить базу нашего Политбюро. И, наконец, мы оставили т. Серра в Москве в качестве нашего представителя в Исполкоме, потому что на VI всемирном конгрессе он поддерживал позицию делегации итальянской партии — безоговорочно солидаризируясь с линией VI всемирного конгресса.

Опыт показал, что мы ошиблись. Как говорил т. Сталин, при крутых поворотах кто-нибудь обычно выпадает из экипажа и сваливается на землю. Мы не сетуем на этот опыт; мы будем вести с необходимой энергией борьбу против всех проявлений оппортунизма, против всякой попытки ревизии нашей программы.

Я подхожу к последней части моего выступления. Борьба с оппортунизмом и примиренцами принадлежит к числу наиболее положительных элементов развития Коммунистического интернационала в промежутке между VI всемирным конгрессом и нашим пленумом. Она дала нам весьма осязательные результаты; присматриваясь, например, к французской партии, мы видим, что, освободившись от оппортунистов под руководством Коминтерна, она стала неузнаваемой по сравнению с тем, чем она была 4 года тому назад. То же можно сказать и о компартии германской. Мы признаем, что нынешнее положение германской компартии в корне отлично от положения ее накануне VI всемирного конгресса; это положение гораздо более удовлетворительно, и германская компартия продвинулась на огромный шаг вперед. Надеемся, что пленум поможет и другим партиям, в частности, партии английской, достигнуть подобных успехов. Мы понимаем необходимость ожесточенной борьбы, о которой говорил т. Реммеле в своей речи, мы понимаем, что без этой ожесточенной борьбы невозможна ни революционная политика, ни завоевание масс. Но полагаем, что самым интересным моментом пленума является, пожалуй, не этот, на котором мы все сходимся. Наиболее интересный момент заключается в индивидуальном усилии к преодолению всякого сопротивления тактике, отвечающей тем предпосылкам,

252 из которых мы исходили при оценке нашей ситуации. Это наиболее интересный момент, потому что это отправная точка нашей грядущей работы.

Вот где встает вопрос о повседневной жизни партий и повседневной их работе. Подойдя к этой проблеме, позвольте мне сказать пару слов о жизни нашей партии.

После VI конгресса в нашей партии происходили довольно знаменательные вещи. Мы «заново построили» нашу партию, которая в момент VI конгресса была почти начисто разгромлена ударами реакции. После 10-месячной упорной работы нам удалось восстановить нашу организацию во всех крупных промышленных центрах, в районах нацменьшинств, в аграрных районах По, а теперь мы приступаем к восстановлению организаций в аграрных районах центра и юга.

В комиссиях нами будут приведены более подробные данные. Мы считаем, что это огромные итоги; это уже не только база для работы, мы проводим деловую работу вот уже несколько месяцев.

Во время выборов по системе плебисцита мы осуществили частичную мобилизацию рабочих и крестьян в главных центрах Италии. Нам удалось популяризировать в широких слоях пролетариата и крестьянства наш лозунг «голосуйте против», тогда как другие говорили «воздерживайтесь». Мы объединили вокруг себя все активные элементы, все мужественные элементы итальянского пролетариата.

Выдвинутый ныне партией лозунг развертывания кампании в пользу увеличения зарплаты встретит отклик со стороны значительных слоев пролетариата. Этот лозунг, ярко агрессивного характера, увязан нами с кампанией, которую ведет партия в пользу более широких политических лозунгов, в защиту политических прав рабочего класса, против войны, за революционное ниспровержение фашизма и за рабоче-крестьянское правительство.

Чтобы добиться этих результатов, нам в течение нескольких месяцев приходилось сосредоточивать наше внимание на организационной работе и на работе технической. Многие из нас, я сказал бы даже, все руководящие элементы, вынуждены были в последние 10 месяцев проводить организационную и техническую работу. В этом, пожалуй, причина того, что политическая работа партийного центра несколько ослабела. Мы этого факта не отрицаем. Но наш организационный опыт таков, что он может быть использован в данный момент всем Коммунистическим интернационалом.

Мы говорим о приближении войны, мы говорим, что перспектива войны придвинулась вплотную, что проблема войны есть проблема завтрашнего и сегодняшнего дня. Мы говорим об усиливающихся противоречиях, о наступательной борьбе, о дне революции, которая уже грядет. В связи с этой общей политической перспективой какова перспектива работы наших партий? Это — без сомнения перспектива подполья. Стало быть, надо иметь в виду и обсудить эту перспективу. Это не так просто. Мы видим, что для всех партий уход в подполье равносилен разгрому кадров, убыли членов и глубокому кризису. Наша партия не составляет исключения из этого правила. Мы энергично сопротивлялись в течение целого года, но затем и мы пережили этот серьезный кризис; мы только выходим из него. Мне думается, что многие товарищи мыслят подполье, как своего рода отдых: нет митингов, нет собраний, можно заниматься, можно стать профессорами марксизма, пока партия в подпольи. С этим подходом надо

253 бороться: нелегальное положение — вовсе не отдых. Подполье в современных условиях есть переход к более ожесточенной борьбе, к борьбе за слом машины, которая нас угнетает, за уничтожение цепей, при помощи которых нам стараются помешать в осуществлении нашей задачи — завоевания на сторону революции большинства рабочего класса. Эта борьба возможна лишь при наличии связи с массами, сохраняемой в обстановке подполья. Укажите мне в Коминтерне ту партию, которая могла бы с уверенностью сказать в наши дни: я уверена в своем будущем.

Я говорю, обращаясь к товарищам из французской партии: когда вы будете загнаны в подполье, когда у вас не будет «Юманите», когда унитарные профсоюзы будут поставлены вне закона в результате применения закона о принудительном арбитраже, каковы будут тогда ваши связи с массами? Что будете делать вы в этом положении? Я ставлю эту проблему перед французской компартией потому, что у французского рабочего класса, пожалуй, наиболее слабы организационные традиции, и партия там обладает наименьшей организационной связью с массами. Но я утверждаю, что это проблема всеобщего характера, что все организационные вопросы, выдвинутые т. Пятницким, заслуживают глубокого анализа, что только разрешив выдвинутые им задачи, мы сделаем то, чего требует от нас положение: вести не только легальную агитацию, но и борьбу за слом рамок капиталистического общества; не только вызвать массы на улицу, но и неуклонно присутствовать на заводах и на улице в качестве руководящей силы, способной дать определенное направление восставшим массам.

Со времени VI всемирного конгресса прошел целый год. На протяжении его события развивались быстрым темпом. Изменилась не только объективная обстановка, но и внутри партии, в нас самих многое изменилось. Разумеется, такого рода изменения неизбежно сопряжены с толчками и опасениями. Были у нас опасения, которых касался т. Реммеле, в связи с заседанием германской компартии 26 сентября 1928 г. Были и такие опасения, и они в значительной мере обусловили некоторые моменты поведения нашей партии. Эти опасения касались не политической линии Коммунистического интернационала, в правильности которой мы всегда были убеждены; но мы опасались, как бы не оказалось, что во главе крупнейшей партии Коммунистического интернационала — после партии русской — нет кадра людей, способных вовремя уловить опасность и ее отразить, предвидеть и своевременно направить борьбу, не теряя из виду конечной цели. Были опасения, что во время поворота кое-кто не поймет нашей политики, свалится и останется на дороге. Важны для нас не отдельные люди, а прочная спайка наших рядов и наша зоркость зрения; наша решимость в моменты действия; политическое мужество и проницательность, необходимые впредь в этот момент — когда буря надвигается, чтобы итти во главе масс, которые ищут в нас революционного руководства, обеспечивающего победу.

Лозовский (комфракция Профинтерна). Первый вопрос относительно Индии. Я думаю, что каждый из здесь присутствующих отдаст себе отчет в том, что в Индии происходит быстрое назревание революционных событий и столкновений. Революция там приближается на наших глазах, и особенность нынешнего момента в Индии заключается в том, что там происходит быстрая дифференциация внутренних классовых сил, причем эта быстрая дифференциация происходит в основных пролетарских центрах; а поскольку Индия страна очень большая, состоящая из ряда

254 областей с разным социально-экономическим укладом, то эта диференциация не захватывает всей страны в целом, а захватывает преимущественно наиболее передовые в экономическом отношении области и провинции.

Последний год в Индии проходит под флагом борьбы против коммунизма. По этому вопросу там образовался единый фронт между доморощенными реформистами и всеми оттенками национальной буржуазии. Борьба против коммунизма уже вышла сейчас за рамки только литературной дискуссии, только литературной полемики; эта борьба перенесена в массы, и особенно ярко это нашло свое отражение на последнем конгрессе тред-юнионов, где против коммунистического кандидата в председатели был выдвинут и проведен небольшим количеством голосов один из виднейших националистов — Неру. Точно так же это нашло свое отражение и в бомбейской забастовке. Вся повседневная практика реформистов и националистов ведется под знаком борьбы с коммунистами. Достаточно указать, например, что находящаяся сейчас в Женеве делегация во главе с Джоши (приехавшая на международную конференцию труда) вела переговоры с Ситрином и Зассенбахом о вступлении в Амстердамский интернационал и во время переговоров обратилась к Ситрину с просьбой повлиять на рабочее правительство Англии для освобождения двух арестованных (из числа 31 арестованных в Индии), известных в качестве некоммунистов. Что же касается остальных 29 человек, то, повидимому, делегация не только не ходатайствует об их освобождении, но совершенно наоборот. Мы имеем и другие более серьезные факты. Мы имеем в настоящее время консолидацию сил индийского реформизма в направлении борьбы против Красного интернационала профсоюзов, в направлении связи с европейским реформизмом и установления единого фронта борьбы против Коммунистического интернационала и Красного интернационала профсоюзов. Такой поворот в ориентировке индийского конгресса тред-юнионов был вызван обострением классовой борьбы внутри Индии и, в частности, обострением борьбы левого крыла во время последних экономических движений за руководство боями, которое в результате этого оказалось в руках левого крыла, а реформисты оттуда были выбиты. Так в Бомбее в процессе стачки возник левый союз текстильщиков с количеством в 65 тыс., тогда как в реформистском всего 8 — 10 тыс. членов.

Единый фронт индийского реформизма с европейским упирается, с одной стороны, в Амстердамский интернационал, а с другой — в идею создания паназиатского «рабочего» интернационала во главе с Бунджи Судзуки, этим японским Гомперсом. Эта идея поддерживается Международным бюро труда, и его директором — Альбертом Тома, который приложил особенно много усилий к тому, чтобы этот единый фронт создать. Но одновременно с созданием этого единого фронта против коммунизма, против Коминтерна и Профинтерна, мы имеем в самой Индии огромнейшее обострение классовой борьбы. И поэтому-то национальная индийская буржуазия ставит сейчас вопрос относительно борьбы против коммунизма ребром.. Я позволю себе привести в этой связи только лишь одну выдержку из руководящего органа индийской буржуазии, из «Бомбей Кроникль» от 29 мая 1929 г.

«В настоящее время является безусловно необходимым признать, наконец, что нити коммунистического влияния в рабочем движении Индии распространились слишком широко и что успешно бороться с этим злом можно лишь в том случае, если общественное мнение

255 откажется поддерживать коммунистическую деятельность. Коммунизм, как учение, имеющее целью обеспечить справедливое и беспристрастное распределение богатств, может иметь определенное место в стране, управляемой национальным правительством, каков бы ни был характер этого правительства. Но в стране, где господствует иностранная власть и иностранный капитал, для коммунизма нет места. В Индии коммунизм носит не антиимпериалистический, а антинациональный характер. Долг каждого индийца, признающего ценность экономической и политической независимости страны, отказаться помогать какими бы то ни было способами или средствами коммунистическим элементам в рабочем и политическом движении. Так называемые коммунистические лидеры и коммунистические рабочие в стране сознательно или бессознательно служат целям империализма. Поэтому с ними нужно бороться. Между национальным движением и индийским капиталом нет антагонизма. Но национализм и коммунизм совершенно несовместимы».

Так говорит руководящий орган индийской буржуазии, причем это не только «литература», не только слова, а дела индийской буржуазии, которая проводит все это на практике — и по линии антирабочих законов, и по линии увеличения репрессий, и по линии создания единого фронта между империалистами и национальной буржуазией для удушения рабочего движения, и по линии снятия лозунга независимости Индии и заменой его лозунгом доминиона. По всей линии внутренней и внешней политики мы имеем поворот национальной индийской буржуазии против рабочего класса, поворот против рабочего революционного движения. Последние стачки обострили эти процессы, и для каждого из здесь присутствующих встает вопрос: если дифференциация идет таким быстрым темпом, что идеологи индийской буржуазии говорят уже языком гоминдана, если дифференциация идет такими быстрыми шагами, то верна ли та линия, которая была дана на VI конгрессе Коминтерна по отношению к индийской буржуазии?

На VI конгрессе Коминтерна год тому назад мы исходили из того, что индийская буржуазия еще не занимала такой резко враждебной позиции, не проявляла такого резко враждебного отношения к рабочему классу, она еще не выступала так открыто контрреволюционно, как сейчас. Тогда было принято решение, что в определенных случаях, по определенным, конкретным, тактическим вопросам могут быть допущены некоторые соглашения.

Вопрос был на VI конгрессе принципиально совершенно правильно поставлен. Но нам сейчас для Индии нужно решать вопрос уже не только с точки зрения общей, а нужно сказать, можно ли мыслить себе в Индии сейчас такое положение, при котором компартия могла бы поддерживать националистов, свараджистов, конкретно тех свараджистов, которые существуют сейчас в Индии. Вот на что Коминтерну нужно сейчас ответить. И мне представляется, что эта общая, несомненно правильная, принципиальная установка сейчас для Индии неприменима. Неприменима потому, что индийская буржуазия открыто перешла в лагерь контрреволюции, душит рабочее движение, входит в соглашение с английским империализмом, объявляет открыто войну революционному движению и в газетах, и в законодательных собраниях, и в повседневной политической жизни. Вот почему мне кажется, что по отношению к Индии, в связи с быстрой политической дифференциацией там, в связи с нарастанием противоречий, в связи с при-

256 ближением явно серьезных революционных потрясений, в связи с приближением к массовым боям, там особенно нужно выпятить вопрос не о возможности соглашений, а вопрос о том, что — никаких соглашений — ожесточенная борьба против индийской буржуазии, ибо только на этом можно сейчас воспитать, сплотить нашу слабую еще коммунистическую партию Индии.

Другое,— что, по-моему, в высшей степени важно для Индии — VI конгресс Коммунистического интернационала заявил в своей резолюции, что он против создания рабоче-крестьянских партий. Тогда при формулировке мы исходили из того, что рабоче-крестьянская партия есть по существу своему некоторый зародыш нашей эсеровской партии, внутри которой имеется коммунистическое крыло. В таких аграрных странах, как Индия, Китай и пр., развитие народнических идей неизбежно. Существование рабоче-крестьянских партий может стереть грани коммунистической организации, может потопить коммунистическую партию в этой рабоче-крестьянской партии. Поэтому постановление VI конгресса было вполне правильно, но оно еще не проведено в жизнь. Мы имеем за последний год огромный шаг вперед в смысле оформления идеологии и организации коммунистического движения в Индии, но огромный шаг лишь по сравнению с тем, что было год тому назад. А по сравнению с тем, что сейчас требуется перед лицом грандиозных событий, в сравнении с быстрым поворотом всей буржуазии против рабочего класса, в сравнении с теми новыми задачами, которые становятся сейчас перед рабочим классом Индии, сделано недостаточно. И мы, и Коминтерн, и Профинтерн, и все партии вместе сделали в высшей степени мало для того, чтобы помочь развитию индийской коммунистической партии. (Возглас: «Правильно!»)

Конечно, одним из препятствий в развитии индийского коммунистического движения было то, что очень долго единственной нитью, связывающей индийских коммунистов с Коминтерном, был тот Рой, который теперь развивает совершенно меньшевистскую концепцию. Что говорили меньшевики в 1905 г.? Так как революция буржуазно-демократическая, говорили они, то поэтому руководство революцией должно быть в руках буржуазии. А что говорили большевики? Большевики говорили: хотя революция буржуазно-демократическая, но она может быть доведена до конца только лишь под руководством, под гегемонией пролетариата. В выступлениях Роя мы имеем чистейший меньшевизм по поводу задач, стоящих перед индийской революцией. И мне кажется, что нам, пленуму ИККИ, следует обратить в сто раз большее внимание, чем мы обращали до сих пор, на оказание помощи рабочему движению Индии, на помощь коммунистической партии Индии, на очищение ее от всякого рода открытых и скрытых меньшевиков, и на то, чтобы партия, пока еще маленькая, действительно превратилась в процессе массовых боев в массовую партию, которая станет во главе рабочего движения Индии.

Второй вопрос, на который я хотел бы обратить внимание пленума — это вопрос относительно социал-фашизма. Тов. Бела Кун в своей речи сделал нам целый ряд очень интересных сообщений и сделал некоторые прогнозы, но мне кажется, что в нашем обсуждении социал-фашизма нам нельзя исходить только из того, что говорил т. Бела Кун, потому, что т. Бела Кун говорил о социал-демократии, как о чем-то целом. Происходит фашизация. Позвольте, но в социал-демократических партиях имеются

257 рабочие, за партиями еще идут миллионы рабочих, перспектива социал-фашизации не может быть принята так просто. Мы должны дать себе отчет, в какой степени произойдет социал-фашизация, какую часть должна она затронуть, что она вызовет внутри социал-демократии и внутри некоторых слоев симпатизирующих ей рабочих, какую позицию они должны будут занять по мере фашизации социал-демократии. Прежде всего совершенно очевидно, что фашизация не может коснуться только одних лишь верхушечных кадров. Вообще я думаю, что существует известный предрассудок, очень распространенный в коммунистической среде, что реакционна только самая верхушка, что низовые кадры социал-демократии не так реакционны. Мне кажется, что если посмотреть на то, что происходит во всех социал-демократических партиях, то мы увидим, что там имеются довольно значительные реакционные кадры, которые охватывают и верхушки, и средние слои, и низовых функционеров, которые тащат за собой и известную часть развращенных, коррумпированных рабочих. Развитие социал-демократии как социал-фашизма будет итти, с одной стороны, по линии фашизации всех слоев, при некоторых небольших отколах, и при расколах социал-демократических партий, расколах одновременно вправо и влево. Что произошло в Саксонии года два тому назад, когда откололась правая социал-демократическая партия? Мы имеем там явно фашистскую организацию. Это был откол справа по линии фашизма. Это форсировало движение социал-демократии к фашизму. По мере того, как социал-демократические кадры верхние, нижние и известная прослойка коррумпированных рабочих будут захвачены социал-фашизмом, от социал-демократии будет отказываться ряд слоев, и таким образом социал-демократия будет скорее переходить на новый социальный мелкобуржуазный и даже буржуазный базис. Такой перспективы не было у т. Бела Кун и поэтому его, я бы сказал, очень интересное исследование вопроса о социал-фашизме, это исследование получилось в известной степени абстрактным, оно не было наполнено тем конкретным содержанием классовой борьбы, которая реально происходит на фабриках и заводах, и которая, с одной стороны, откалывает часть рабочих, идущих с социал-демократией, в нашу пользу, а, с другой стороны, откалывает известные слои коррумпированных фашизмом и социал-демократией рабочих в пользу социал-фашизма.

Еще один вопрос относительно социал-фашизма и фашизма. Мы все знаем, что фашизм — это реакция, но вы знаете, что не всякая реакция — это фашизм. Мы знаем, что фашизм это централизация, но не всякая централизация — это фашизм. Поэтому общая формулировка, которая принимает только эти два признака: с одной стороны — реакция, а, с другой стороны — централизация,— не исчерпывают характеристики фашизма и из нее ускользает наиболее характерное для фашизма. А что наиболее характерно для фашизма? Наиболее характерно для фашизма то, что он пытается путем социальной демагогии использовать часть рабочих и выходцев из рабочей среды, известные коррумпированные слои рабочего класса и социал-демократию, которая целиком развращена империалистическим режимом. Ведь Муссолини начал не с чистого фашизма, а с социал-фашизма. Он выступил с такой программой, в сравнении с которой вся немецкая социал-демократическая программа — ничто. Он требовал чуть ли не конфискации банков и пр. и пр. Как собирал Муссолини свои кадры? Из социалистической

258 партии, из анархистов, из анархо-синдикалистов и пр. Он собирал кадры, которые прошли известную школу рабочего движения, и в этом характерная особенность фашизма. Мы имеем два типа фашистских стран: итальянский тип, где мы имеем единую фашистскую партию, которая сейчас объединяет некоторые элементы, вернее, использует бывших членов разных партий. И мы имеем другой тип фашизма — испанский. Фашизм Муссолини — гражданский фашизм,— это один тип. Другой тип это — военный фашизм — образцом которого является фашизм Примо-де Ривера в Испании, где с самого начала реформистские партии и союзы включены в систему фашистского государства. По какому типу пойдет развитие фашистского режима в Польше? Польские товарищи более компетентны, чем я в этом вопросе, но то, что пепеэсовская партия, имеющаяся сейчас, является одной из основ фашистского режима, не подлежит ни малейшему сомнению. Поэтому, когда мы говорим о фашизме, нельзя ни в коем случае упускать из виду эту специфическую особенность фашистского режима, который действует и централизацией и реакцией и использованием социальной демагогии, использованием известных слоев рабочих функционеров, бывших рабочих партий, для подавления и разрушения, для коррупции, для развращения рабочего движения. Вот эта своеобразная особенность фашизма проявляется в ряде стран. Разве в Венгрии мы не имели некоторого приближения режима Хорти к социал-демократии и к фашистским союзам? Разве в такой стране, как Италия, мы не имеем тоже своеобразного сочетания социальной демагогии, свирепого подавления, централизации и пр.? Вот почему, мне кажется, эта сторона вопроса не может не найти своего места в определении фашизма, и, с другой стороны, при перспективе фашизации социал-демократических партий надо иметь в виду, что социал-фашизация будет проходить на основе ряда кризисов в самих социал-демократических партиях и в массе тех рабочих, которые за социал-демократическими партиями идут.

Перехожу к вопросу — о рабочем правительстве в Англии и о перспективах развития английской компартии. Я думаю, что мы все будем согласны в вопросе о том, что для английской компартии сейчас создается в высшей степени благоприятная обстановка для того, чтобы она превратилась в массовую партию. Правительство Макдональда маневрирует. Французская газета «Тан», оценивая последнюю официальную речь короля и декларацию Макдональда, говорит, что эта речь была очень умеренна во внутренней политике и очень осторожна во внешней политике. И далее газета говорит, что всякое английское правительство ничего другого кроме того, что сказал Макдональд, сказать не может. Мы видим, таким образом, положение при котором иллюзии в массах о том, что они находятся у власти -- должны быстро исчезнуть. Мы имеем уже попытку снижения заработной платы для 500 000 текстильщиков. Мы будем иметь в ближайшее время огромный нажим и в смысле рационализации производства и в результате этого всего надо ждать и быстрого процесса отрезвления английского пролетариата, быстрого процесса изживания иллюзий рабочего правительства.

Но изживать иллюзии английский пролетариат не может автоматически. Объективная обстановка, конечно, для этого благоприятна, но чтобы процесс был более быстрый, тут необходимо вмешательство и субъективного фактора -- компартии. И здесь, я думаю, у каждого члена пленума имеется законная тревога о том, сможет ли наша английская партия использовать благоприятную обстановку. Эта тревога совершенно законная. Последние два

259 года развития нашей английской партии свидетельствуют об огромных внутренних организационных слабостях и о большой идейной слабости нашей партии. В самом деле, наша партия потеряла за последние два года ²/₃ своих членов. И это в Англии, при легальном существовании партии. Но что было бы, если бы на эту партию обрушился режим Муссолини, и если бы эта партия получила такие удары, какие получают китайская, болгарская и другие партии? Трудно сказать — осталась ли бы там даже ¹/₁₀.

Перспективы развития английской коммунистической партии огромны. Объективная обстановка сейчас так благоприятна, как никогда не была для английской коммунистической партии. Это уже второй опыт правительства Макдональда. Это новый опыт. Правительство Макдональда пришло сейчас более подкованным, чем оно было раньше, и более подло предательским, чем оно было в первый свой приход к власти. Поэтому изживание иллюзий в массах будет итти быстрее. Кто использует это? Где напряженная воля партийного аппарата? Где массовые организации, которые сумеют подобрать, объединить то, что бродит сейчас в головах уже сотен тысяч английских пролетариев? Задача Коммунистического интернационала и настоящего его пленума сказать со всей решительностью и определенностью английским товарищам — по-товарищески, но со всей решительностью: — пора покончить с колебаниями, иначе они погубят партию. Английская партия на протяжении 10 лет не переживала внутренней политической борьбы. Некоторым казалось, что это и есть самое идеальное состояние, что она растет нормально, без внутренних драк, без политической дифференциации, без внутреннего размежевания и пр. Некоторым казалось, что это идеал. (Белл: Это неверно.)

Но это внешнее как будто бы благополучие свидетельствует о чем? Оно свидетельствует о том, что политические проблемы не были в достаточной степени поставлены перед всей партией. Вопрос о правом уклоне там не был усвоен каждым отдельным коммунистом. Там высказывались против правого уклона в Германии, в СССР, во всех странах. Но правый уклон имеется не только в Германии, не только в СССР, не только в других странах, но и в самой Англии. И воспитать партию, ее консолидировать, идейно собрать ее, сделать ее более сильной можно было и можно в дальнейшем при условии ожесточенной борьбы против правых в собственной среде. Правый — враг и в своей собственной стране, и в своей собственной партии! А английские товарищи об этом забыли. Вопрос о борьбе против правых, против правых тенденций в английской партии, не только не снят с порядка дня сейчас, но стоит особенно остро именно в данный момент, в связи с колоссальными объективными возможностями, которые имеются у рабочего движения Англии и коммунистической партии Англии и которые позволяют коммунистической партии Англии превратиться в массовую партию, в организацию, охватывающую десятки и сотни тысяч человек, и вести за собой миллионы английского пролетариата.

И, наконец, последний вопрос. Если верен наш анализ, что социал-демократия превратилась в социал-фашистскую организацию, что социал-демократия быстро развивается в социал-фашизм,— а это абсолютно верно,— то тогда перед всеми нашими легальными партиями в порядок дня поставлен вопрос об их превращении в нелегальные партии.

И в Чехо-Словакии, и во Франции, и в Германии вопрос стоит таким образом, что в ближайшее время могут быть сделаны попытки загнать

260 партию в подполье и загнать в подполье революционные профсоюзы. Я думаю, что выражу общее мнение всех присутствующих здесь, если спрошу: готовы ли наши партии? Больше всех готова германская партия, но и она не готова на все 100%.

Готова ли французская партия? Даже на 50% не готова. Готова ли чехословацкая партия? На 25% не готова. И я думаю, что это вопрос в высшей степени серьезный.

Конечно, надо развить самую бешеную борьбу, надо напрячь все силы, чтобы не дать себя загнать в подполье, но соотношение сил может быть таково, что на известный период нас в подполье загонят. Надо быть к этому готовыми, а я утверждаю, что наши партии еще не готовы. И вывод, который я делаю из всего своего выступления: надо лихорадочно, в высшей степени быстрым темпом, готовиться к этому, надо быть готовым к тому, что нас загонят в подполье и мы можем быть застигнуты врасплох, если мы заранее к этому не подготовимся. (Аплодисменты.)

Лухани (Индия). Разрешите мне сделать следующее заявление:

1. Я признаю, что позиция, которую я занимал в отношении вопросов индустриализации Индии, была неправильна. Я полностью согласен с тезисами VI конгресса по колониальному вопросу, что основная тенденция империализма заключается в задержке свободного развития производительных сил колоний, в особенности Индии. В Индии не существовало постоянной политики индустриализации; в лучшем случае, существовала попеременно политика индустриализации и деиндустриализации. В настоящее время политика британского империализма заключается в том, как говорят тезисы по колониальному вопросу, чтобы «подавлять и задерживать экономическое развитие Индии».

2. Британский империализм — будь он представлен в Лондоне консервативной партией или рабочей партией — не в состоянии делать какие-либо уступки Индии. Задачи, которые новое «рабочее» правительство в Лондоне принимает на себя относительно Индии, заключаются в следующем: а) продолжать и усиливать репрессии в Индии; б) сохранять Индию, как колонию в довлеющих интересах капиталистической рационализации в Англии и в) проводить в Индии концентрацию сил для подготовки войны против СССР. «Деколонизация» Индии может быть результатом лишь «сильного противодействия политике империализма» (колониальные тезисы),— противодействия, выраженного в революционном действии эксплоатируемых масс под руководством пролетариата.

3. Взгляды Роя, недавно опубликованные в брандлерианском органе в Германии, представляют собой открытое предательство интересов растущей революции в Индии и интересов воинствующего пролетариата в самой Германии Он систематически обманывал Коммунистический интернационал путем политической двойной бухгалтерии. Рассмотрение оппортунистических взглядов Роя разоблачили его агентом реформистской национал-буржуазии Индии под тонкой маской марксиста и революционера. Он попросту является младшим Неру с большим европейским опытом и поэтому с более сильно выраженной способностью скрывать за кажущейся радикальной фразеологией программу буржуазной контрреволюции в Индии.

Мы можем ожидать, что сотрудники социал-демократии — Брандлер и К⁰

будут лакеями социал-империалистов Макдональд и К⁰

.

261 4. Пролетариат в Индии теперь поднимается, как действительный вождь национально-революционной борьбы против империализма. Именно на это я указывал в моем заявлении на VI конгрессе. Тогда же я также сказал, что национальная буржуазия в Индии быстро становится контрреволюционной. Я подчеркиваю, что хотя я ошибался в оценке экономического положения, я был прав в моих политических выводах.

5. Категорическое требование настоящего времени заключается в том, чтобы организационно выразить независимую роль пролетариата в Индии, как гегемона в борьбе против империализма. Пролетариат Индии, вознесенный объективными историческими факторами на гребень революционной волны, должен иметь свою коммунистическую партию, которая подготовит его в процессе грядущих конфликтов для захвата политической власти непосредственно из рук империализма и для создания советской республики в Индии.

(Заседание закрывается.)

262

Заседание одиннадцатое​

(9 июля 1929 г. утреннее).

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Белла и Молотова.

Белл (Англия). В период, истекший со времени VI конгресса, вы были свидетелями яркого подтверждения правильности общей линии, сформулированной в основной политической резолюции, и особенно подтверждения характеристики нынешнего периода, как третьего периода.

VI конгресс отчетливо охарактеризовал третий период с точки зрения особенностей рационализации и предусмотрел некоторые формы и стороны социал-фашизма, занимавшие столько места в дискуссии на нынешнем пленуме. В резолюции VI конгресса говорилось о периоде быстрого развития техники, и ускоренного роста картелей и трестов, в процессе которого наблюдаются тенденции к развитию в сторону государственного капитализма.

Что касается рационализации и социал-фашизма, то резолюция VI конгресса заслуживает дальнейшего изучения и обсуждения.

Вернемся к VII пленуму, к нашей первой дискуссии по вопросу о рационализации. На этом пленуме у многих товарищей были серьезные сомнения насчет того, какой линии надо держаться по отношению к рационализации, которая только что начала поднимать голову в Германии. Что касается меня, то я сам держался очень узкого взгляда на рационализацию, как на научное управление промышленностью. Разумеется, научное управление и рационализация связаны между собой. Но рационализация гораздо шире научного управления как такового. Она не только стремится к упразднению работы ощупью, к сокращению числа излишних движений, совершаемых рабочим, но ставит себе целью такое переустройство фабрик, чтобы с одного конца входило сырье, а из другого выходили законченные товары.

Рационализация является продуктом закона развития капиталистической промышленности от свободной конкуренции в сторону концентрации и монополии. Наряду с этим в плоскости рационализации лежит создание предпринимателями гигантских органов сбыта для распределения продукции капиталистической промышленности.

Научное управление не случайно народилось в Северо-американских соединенных штатах. Америка была молодой капиталистической страной, лишенной таких исторических традиций, какие мы имеем в Англии. В период, когда научное управление впервые нашло свое выражение в Америке, Америка можно сказать представляла собою находящуюся в состоянии экспансии капиталистическую страну, с высокооплачиваемой рабочей аристократией, с колоссальными источниками сырья и продовольствия и с огромными массами дешевой рабочей силы, изливавшимися в Соединенные штаты из

263 центрально-европейских стран. Но с наступлением войны обстановка изменилась. В результате всемирной бойни были опустошены районы северной Франции и другие части Центральной Европы, явившиеся ареной военных действий. Страны эти значительно обнищали. При восстановлении же опустошенных территорий применялись уже более усовершенствованные технические методы. Можно сказать, что в этот период был сделан скачок вперед на целые десятилетия против нормального капиталистического развития.

В Великобритании во время всемирной войны тоже были предприняты значительные шаги в сторону рационализации, но их было отнюдь недостаточно для того, чтобы Англия снова поднялась на довоенный уровень. Кроме того, в силу своего островного положения, Англия была избавлена от военных разрушений, от которых пострадали многие страны Центральной Европы. После войны народное хозяйство Великобритании снова до некоторой степени вернулось к своим традиционным методам и даже теперь во многих важных отраслях базовой промышленности только-только начинает вводиться научное управление и рационализация. Ввиду отставания рационализации в Англии, ввиду нерешительности буржуазии и нажима со стороны «рационализирующихся» конкурентов во всем мире, влияние этого обстоятельства на английских рабочих во многих базовых производствах ужасно и к тому же оно пагубно сказывается на их социальной жизни.

Мы являемся свидетелями изъятия сотен тысяч рабочих из некоторых отраслей промышленности и в иных промышленных районах, особенно горном, обезлюдели целые деревни. Такое изъятие сотен тысяч рабочих из угледобывающей промышленности, из металлопромышленности, из текстильной промышленности связано с проблемой безработицы. Начиная с 1920 г. у нас есть постоянная армия безработных в количестве полутора миллиона человек. Рука об руку с сокращением персонала протекает нещадная эксплоатация, ужасающая интенсификация труда и, что не менее важно, упраздняются освященные временем навыки, за которые рабочие боролись и которые влияют на их жизненный уровень. Помимо всего этого, нынешний период рационализации в Великобритании характеризуется снижением заработной платы и удлинением рабочего дня.

Что касается вопроса о разграничении жизненного уровня и общего положения рабочего класса, то я тоже нахожу, что здесь надо провести определенную грань. По-моему, т. Куусинен был прав, напомнив нам о некоторых первоосновах марксизма, особенно в связи с вопросом о жизненном уровне. Дело в том, что пока мы не разберемся отчетливо в вопросе о жизненном уровне в его связи с прожиточными расходами и с извлечением сверхприбыли как в относительном, так и абсолютном смысле, мы, по всей вероятности, будем совершать ошибку, будем обманываться, исходя из абстрактной статистики, оторванной от реальности. Сам Маркс весьма отчетливо поставил перед нами эту проблему, разбив заработную плату на несколько категорий — на номинальную, реальную и относительную — и, мне думается, что, имея в виду все эти три формы, мы сможем осветить проблемы в связи с борьбой за зарплату в ее отношении к дальнейшей интенсификации труда и эксплоатации рабочих.

Надо ли говорить вам, что рабочий класс живет не единым хлебом, т. е. движение рабочего класса не есть только движение вокруг зарплаты. Помимо него есть всякого рода социальные проблемы, волнующие рабочих:

264 жилищный вопрос, вопрос о просвещении и всякого рода социальные требования, связанные с классовой борьбой пролетариата. Надо разобраться в соотношении всех этих особых факторов при обсуждении вопроса о жизненном уровне рабочих в его связи с рационализацией и в его влиянии на интенсификацию труда и эксплоатацию рабочих. Капиталистическая рационализация того типа, какой мы наблюдаем в настоящее время, означает не только колоссальную интенсификацию трудовых процессов, регламентацию миллионов трудовых процессов, но также растрачивание самой рабочей силы, колоссальный рост профессиональных заболеваний, огромное учащение несчастных случаев и т. д. Помимо этого, истощение рабочих в результате интенсификации труда, трудности изучения новых трудовых процессов влекут за собою сужение досуга для рабочих и поэтому являются объектом борьбы со стороны пролетариата.

Тов. Куусинен прав, говоря, что мы не против рационализации как таковой. Тов. Куусинен прав, говоря, что в СССР рационализация является средством ускорения процесса строительства и построения социализма. В СССР все преимущества рационализации идут на пользу самому пролетариату, являющемуся правящим в государстве классом. Однако, в капиталистических странах мы должны бороться с действием рационализации и мобилизовать рабочих на борьбу по всей линии, чтобы не дать капиталистам усугубить эксплоатацию масс. В Англии процесс рационализации начал развиваться более интенсивно после срыва всеобщей стачки и локаута горняков. При болдунновском правительстве темп рационализации несомненно в значительной степени ускорялся благодаря содействию со стороны всей рабочей аристократии, не только так называемых правых, но и так называемых левых элементов. Все они были завоеваны на сторону «мира в промышленности» и защиты парламентской демократии. В чем же заключается особенность положения в Англии в связи с переходом к власти рабочего правительства? Здесь в лагере буржуазии рабочее правительство расценивается, как враг, даже если оно является таким умеренным, как в 1924 г. Но буржуазия, не боясь рабочего правительства, как такового, боится рабочих масс. Вот почему мы систематически слышим от руководящих политиков из либеральной и консервативной партии, что только проводя намечаемую ими линию рабочее правительство сможет оставаться у власти. Наряду с этим, они продолжают читать Макдональду и рабочему правительству нравоучения насчет целесообразности установления слежки за крайними левыми элементами.

Что касается особенностей социал-фашизма, то в разделе тезисов VI конгресса приводится ряд свойств, характеризующих фашизм в различных странах, и они могут быть прекрасно отнесены как раз к английской рабочей партии. Возвращаясь к рабочему правительству 1924 г., я напомню, что одним из первых актов Макдональда было предъявление индийским националистам ультиматума, в котором указывалось, что им нечего ожидать от рабочего правительства. Напомню о том, как обращались с Заглул-пашей в Египте, о постройке новых крейсеров, о том, что во время забастовки транспортников рабочим угрожали прибегнуть к закону о чрезвычайных полномочиях.

Нет надобности останавливаться на чудовищной измене, совершенной лейбористской бюрократией в связи с всеобщей стачкой, и на саботаже борьбы горнорабочих. Мы были в этот период свидетелями ужасающей кам-

265 пании против активных рабочих в рядах профдвижения и Лейбор партии, кампании, заостренной особенно против коммунистов. Мы были свидетелями процесса изъятия коммунистов из рабочей партии, имевшего своей целью создание в рядах лейбористского и профсоюзного движения целой иерархии чиновников, дружно действовавших в интересах сохранения рабочего правительства у власти. Этот процесс изъятия активных элементов в то же самое время приводит к ликвидации внутренней демократии в рабочей партии и подготовляет ее полную фашизацию. В тот же период мы наблюдали у лейбористской бюрократии враждебное отношение к китайской революции и показную борьбу против закона о профсоюзах и других торгашеских законов, направленных против рабочего класса.

По странному совпадению Макдональд второй раз приходит к власти в момент подъема революционного движения в Индии. Он опять притворяется глухим и не желает слышать призывов английских и индийских рабочих об освобождении заключенных товарищей, посаженных в тюрьму за попытку организовать профсоюзное и рабочее движение в Индии.

Серьезнейшим вопросом, стоящим перед нами в Англии в настоящее время, является вопрос о положении в Индии. Наиболее характерная черта нынешнего движения в Индии — это полная солидарность индийских рабочих, их невосприимчивость по отношению ко всяким провокациям в борьбе за создание профсоюзного движения и партии рабочего класса. Рабочих уже нельзя запугать старыми методами английских империалистов. Поэтому английские империалисты отметают все так называемые демократические методы и показывают бронированный кулак. При этом Макдональд, основываясь на принципе преемственности, проводит политику Болдуина.

Кампания в пользу «мира в промышленности», продолжающаяся со времени срыва всеобщей забастовки в Великобритании, переходит теперь в новую фазу, в фазу полного союза между предпринимателями, лейбористской бюрократией и государством. Все речи лейбористских бюрократов и низовых чиновников сводятся к следующему: «не ставьте правительство в затруднительное положение», «не делайте ничего такого, что могло бы помешать работе правительства» — и, что еще более характерно,— «не ожидайте от правительства слишком многого». Они уже предвидят затруднения и начинают подготовлять рабочих к тому разочарованию, которое и так уже скоро наступит. Можно, пожалуй, сказать, что с рабочими, оказывающими сколько-нибудь заметное сопротивление правительству, пытающимися поставить правительство в затруднительное положение, бюрократия не станет церемониться. Вся лейбористская бюрократия в рядах профдвижения и в рабочей партии встает на защиту лейбористского правительства.

Тов. Бела Кун говорил о превращении социал-демократии в буржуазию. В Англии такое превращение действительно налицо, и я хочу обратить на это ваше внимание. Гендерсон, который был литейщиком, Клайнс и многие другие министры и ответственные чиновники лейбористского правительства, которые раньше были рабочими или принадлежали к кругам низшей интеллигенции, превратились в мелких буржуа не только в идеологическом смысле, но и по характеру всей своей социальной жизни. Этот процесс протекал в рядах рабочего движения с тех пор, как существует рабочая партия, но он ускорился в небывалой степени с момента прихода к власти рабочего правительства. Как только рабочее правительство

266 стало у власти в Англии, взоры всех мелких чиновников рабочей партии обратились в его сторону: все они жаждут получить официальные посты, должности в колониях и в правительственном аппарате. Налицо процесс разложения рабочей партии и профсоюзной бюрократии, который тоже свидетельствует о том, что рабочая партия находится на пути к превращению в социал-фашистскую организацию. Если прежде рабочая партия была партией социал-реформизма, то теперь она уже отказалась от каких бы то ни было претензий на борьбу против капитализма. Рабочая партия не только перестала бороться с капитализмом, а стала, наоборот, его самым ярым защитником. Но в связи с целым рядом частичных стачек мы уже наблюдаем у рабочих значительное недовольство. Макдональд должен считаться с тем, что рабочий класс в Англии не хочет ждать пока социал-демократия выполнит те требования, осуществления которых он добивается. При такой ситуации мы можем предвидеть, что рабочее правительство бросит все силы государства против рабочих. Поэтому борьба нашей партии становится борьбой за завоевание рабочих масс на сторону коммунистической партии и за их высвобождение из-под влияния Лейбор-парти, защищающей капитализм своей социал-фашистской политикой.

Перейду теперь к вопросу о коммунистической партии. Выступавшие на пленуме товарищи говорили так, будто КП Великобритании никогда не была чем-нибудь иным, как левым крылом Рабочей партии. Но высказывать такой взгляд, значит не понимать историю английской коммунистической партии.

Полемизируя с т. Рэстом, т. Политт совершенно правильно сказал, что линия нашей партии до 1927 г. была правильной: она была линией Коминтерна, одобренной Лениным.

Конечно верно, что в середине и в конце 1927 г. нам следовало скорее распознавать происшедшие сдвиги, чем мы сумели это фактически сделать. С тех пор как выдвинуто это утверждение, его никто не оспаривал. Верно также, что ИККИ оказал нам поддержку на IX пленуме, когда мы боролись за полный разрыв с прежней тактикой партии. Верно и то, что переход от старой тактики к новой совершился не без колебаний. Но ни одна партия, не только английская, не совершала таких радикальных сдвигов без значительных колебаний, без серьезных шатаний и без целого ряда ошибок. Когда эта же проблема встала перед нашими французскими товарищами, они долго ее дискутировали и обнаружили большую нерешительность, прежде чем сумели преодолеть традиционные препятствия к переходу на новую линию Коминтерна. Нельзя рассчитывать, чтобы партия, подобная английской, обладающая 8-летней традицией — традицией, санкционированной Лениным и всем Коминтерном,— нельзя рассчитывать, чтобы такая партия смогла сделать поворот на 180 градусов и взять курс по отношению к рабочей партии, диаметрально противоположный тому, которого партия держалась еще месяц — два тому назад. В нашей профсоюзной работе, да и в нашей позиции по отношению к Лейбор парти, еще остались пережитки старой линии. Лозовский говорит, что особенность английской партии заключается в том, что у нее не было кризисов и она жила всегда идиллической жизнью. Должен напомнить ему о кризисе, имевшем место в английской партии в 1923 г. Тогда партия, вместе с Политсекретариатом, переживала кризис. Все наше Политбюро прибыло сюда для обсуждения положения в партии и здесь выработало организационные методы, в целях перестройки партии

267 и коренного изменения характера ее работы. Я не отрицаю недочетов, имеющихся у партии, и не хочу их замазывать. Недочеты, конечно, есть, но утверждать, как мы это здесь слышали, что в партии есть оппозиция, которую нынешнее руководство старается задушить,— значит коренным образом извращать факты. В партии нет оппозиции, которую нынешнее руководство хочет задушить, или которой оно хочет помешать высказываться.

Некоторые товарищи много говорили о сокращении численности членов партии. Разумеется, плохо, когда партия не умеет удерживать завоеванные массы, и они из нее опять уходят. Но, по-моему, это свойственно не только английской партии. Даже в русской партии бывало такое положение, что рабочие вступали в нее, а потом уходили опять. Эта же проблема стоит и перед всеми другими партиями. Все дело в размерах сокращения членской массы. Вы скажете: почему партия не впитала в себя этих новых членов, не закрепила их в своих рядах? Правда, это слабое место партии и мы должны его ликвидировать. Но там, где политический уровень членской массы не принадлежит к числу наиболее высоких,— там такая задача представляется трудной. Этот вопрос привлекал к себе внимание Политбюро партии в такой же степени, как и нашего пленума. Как только мы увидели, что члены партии уходят из нее (а мы считали, что уход членов из партии объясняется, помимо нашей организационной слабости, преследованиями, которым подвергались рабочие и т. п.), мы стали обсуждать вопрос об их закреплении. Тогда мы увидели, что слабость коренится в окружной организации. Тогда ЦК прибегнул к командированию членов Политбюро в округа, чтобы стимулировать активность членской массы поднять организационный уровень окружных организаций, и таким путем прекратить уход членов из партии.

Большой шум был поднят вокруг того факта, что двое членов Политбюро не были включены в предложенный нами список членов реорганизованного Политбюро. Здесь были выдвинуты два различных аргумента: один исходит от т. Рэста, другой от т. Ульбрихта. Тов. Рэст сетует на то, что он и т. Арнот после последнего съезда партии не были включены в список членов ЦК. Расскажу еще раз, каково было фактическое положение. Центральный комитет в течение долгого времени обсуждал вопрос о перегруженности центрального аппарата и о необходимости освежения состава ЦК. Нам незачем было ждать открытого письма КИ к съезду партии, чтобы понять, что Центральный комитет нуждается в освежении.

Перед последним съездом партии Центральный комитет, имея в виду эту необходимость, предложил не включать в состав ЦК тт. Рэста и Арнота. Центральный комитет внес это предложение (с которым я, кстати, не согласился), чтобы дать войти в ЦК новым элементам, товарищам, более непосредственно связанным с движением рабочего класса на местах и в профсоюзах. Центральный комитет, конечно, меньше всего задавался целью изъять упомянутых товарищей, ввиду их критической позиции. Утверждающие это совершенно извращают положение, ибо все критические замечания, которые высказывались этими товарищами, Политбюро и ЦК выслушивали, и эти товарищи не имели повода взять при поддержке Коминтерна линию, расходящуюся с линией ЦК. Если бы на деле было так, как говорят, то почему мы не вывели Мерфи, который еще более критически относился к ЦК, чем Рэст и Арнот?

268 В самое последнее время возникла сложная ситуация в связи с предложением Центрального комитета в том смысле, чтобы усилить работу на местах и в окружных организациях и разгрузить Политбюро путем сокращения числа его членов с 9 до 5, дабы создать небольшое деловое Политбюро, а других его членов откомандировать на работу в округа в видах усиления организационно-политического аппарата партии в провинции. Эта тактика разъясняет сложившуюся ситуацию и благодаря ей два члена Политбюро оказались вне этого органа. Нет никакого основания думать, что в партии есть организованная левая оппозиция, которая кем-то подавляется. Конечно, как я уже сказал, относительно изменения тактики партии, были налицо элементы нерешительности, были пережитки старой линии и т. п. и это сказалось в форме некоторого расслоения среди ряда товарищей. По-моему, партия может выйти из этого положения, не впадая в панику и не создавая кризиса только потому, что у нас его не было в течение ряда лет. Таким путем не устанавливают единства в партии, можно только расколоть партруководство, проявляя недоверие к нему и сводя на-нет коллективное руководство партией. Надо обратить сугубое внимание на заявление т. Пятницкого, поскольку его речь была в высшей степени ценна для английской партии и для других секций КИ. Тов. Пятницкий совершенно правильно замечает, что партии должны искоренить всякие следы социал-демократии в своих рядах и, в частности, пережитки конституционности, свойственные не только английской партии, но и другим партиям Коминтерна.

Надо также понимать (и, по-моему, это одна из наших слабостей, хотя процент пролетариев в английской партии больше, чем в другой любой партии Коминтерна), что наша работа, которая прежде сосредоточивалась в профсоюзах, должна быть сконцентрирована на создании заводских ячеек, хотя, наряду с этим, нельзя пренебрегать возможностями, встающими перед нами в профсоюзах, и развертыванием борьбы против лейбористской бюрократии в профорганизациях. По моему мнению, мы можем вместе с т. Пятницким признать, что мы слишком много уделяли внимания бюрократическим методам.

Я лично думаю, что важнее работать при посредстве живой связи, чем посредством писем и директив, которые должны дополняться. Мы должны сделать партруководство сверху и донизу живым органом, а не механическим учреждением.

Возможности работы в массах в Англии в настоящее время велики, и мы отдаем себе отчет в том, что партия оказалась в крайне критическом положении. Политсекретариат и пленум помогут партии ликвидировать все пережитки старой линии правизны и примиренчества в нашей партии. Пленум и Политсекретариат сделают это в соответствии с общей практикой Коминтерна. Они будут помогать руководить партией и строить партию, вдохнут в нее новое мужество, сплотят ее ряды, чтобы она смогла проводить правильную коминтерновскую политику и вышла из того тяжелого периода, который мы переживаем.

Молотов (СССР). Мне, к сожалению, не пришлось следить за всем ходом прений на пленуме Исполкома. Поэтому я почти не буду касаться речей отдельных ораторов. Остановлюсь на нескольких основных вопросах. Начну с вопроса о том, что является основной чертой в развитии Коммунистического интернационала после VI конгресса?

269 Мы знаем, что сразу же после VI конгресса в рядах Коминтерна началась борьба вокруг основных решений конгресса. В ряде секций — Германия, Чехо-Словакия, САСШ, СССР — борьба за основную линию VI конгресса приобрела особую остроту. Указание VI конгресса, что в настоящее время «главная линия уклонов идет вправо от правильной политической позиции» подтвердилось полностью. Борьба с правыми и примиренцами, атаковавшими самые основы решений VI конгресса, стояла за истекший период в центре внимания Коммунистического интернационала. Эта борьба не была особенностью только отдельных партий. Борьба против правых и примиренцев приняла международный характер. По остроте этой борьбы, по тому, насколько решительно и серьезно она велась, мы в значительной мере можем судить об уровне развития коммунистических партий и об успехах их роста. Факты развития компартий за последний период показывают, что там, где эта борьба приняла ясный, глубокий и последовательный характер,— там мы имеем дело с наиболее большевистски-сложившимися партиями, там мы имеем показатели действительного роста компартий. Эти факты снова и снова подтверждают, что только в непримиримой борьбе с правыми оппортунистами компартии могут по-настоящему встать на передовые позиции революционного пролетариата, могут активно, сознательно и организованно подготовиться к надвигающимся новым революционным событиям. Вот почему борьба против правых и примиренцев была основной чертой в развитии Коммунистического интернационала за этот период.

VI конгресс, как известно, подвел итоги борьбы с троцкизмом в международном масштабе. После разгрома троцкистской оппозиции в ВКП (б) троцкистские группы за границей окончательно превратились в хвостик социал-демократии. Выступления Троцкого против СССР и Коминтерна в боевых органах империалистической буржуазии («Дэйли Телеграф») лишь подчеркнули, что процесс ренегатского вырождения троцкизма закончился. После VI конгресса в отдельных компартиях могли еще остаться отдельные троцкистские элементы, но их изгнание из компартий теперь не может даже привлекать особого внимания (пример со Спектором в Канаде). Зато громадное значение приобрела борьба Коминтерна против открытых и скрытых правых оппортунистов. Эта борьба развернулась весьма быстрым темпом, который во время VI конгресса трудно еще было предвидеть. Но это стало совершенно неизбежным ввиду той позиции, которую сразу же после VI конгресса заняли правые и примиренческие элементы в компартиях.

Правые и примиренцы атаковали основное положение в решениях VI конгресса. Они разошлись с Коминтерном в оценке теперешнего этапа стабилизации капитализма, в оценке так называемого «третьего периода» в развитии общего кризиса капитализма после мировой империалистической войны. Здесь не приходится говорить о тех «правых», вроде Брандлера и Тальгеймера, которые, превратившись в открытых ренегатов, оказались вне рядов Коминтерна. Их оценка положения капитализма в основном совпадает с оценкой социал-демократии, воспевающей «оздоровление» капиталистического строя. К этой оценке в основном сводится позиция правых во всех компартиях. Но в сущности по той же дорожке покатились и примиренцы. Вместо признания того, что теперешний период «неизбежно ведет через дальнейшее развитие противоречий капиталистической стабилизации к дальнейшему расшатыванию капиталистической стабилизации и к резкому

270 обострению общего кризиса капитализма» (VI конгресс), примиренцы на деле скатываются к той же социал-демократической теории «оздоровления» капитализма. Разногласия в этом коренном вопросе означают наличие двух противоположных линий: линии Коминтерна и линии правых оппортунистов. Из этих двух противоположных линий вытекают две противоположные оценки развития современного рабочего движения и роли социал-демократии, а следовательно и две противоположные оценки основных задач компартий. Эти две линии неизбежно ведут к двум противоположным тактикам. Поэтому вопрос о борьбе против право-примиренческих элементов в Коминтерне является в данный период центральным вопросом. В этом находит свое выражение борьба с самыми опасными в теперешних условиях буржуазными влияниями на рабочий класс, борьба с социал-демократическими пережитками в рядах компартий.

Насколько упорно право-примиренческие элементы в Коминтерне обстреливали указанное мною основное положение VI конгресса, видно будет из нескольких примеров. Остановлюсь в связи с этим на политической позиции тт. Эмбер-Дро, Серра и группы германских примиренцев (Э. Мейер, Эверт и др.).

Весьма характерным было выступление т. Эмбер-Дро на Политсекретариате ИККИ в конце ноября прошлого года. Тов. Эмбер-Дро заявил следующее:

«VI всемирный конгресс фактически осудил общую расплывчатую формулировку — гнилой, шаткой и т. д. стабилизации,— ибо она на деле ничего определенного о стабилизации не говорит. Товарищи, загляните в тезисы VI всемирного конгресса. Вы не найдете в них ни одного из упомянутых только что мною слов».

Так изображал дело т. Эмбер-Дро на другой день после VI конгресса Коминтерна. Между тем это заявление т. Эмбер-Дро явно противоречит фактам. Можно даже подумать, что он не читал тезисов VI конгресса, потому что в этих решениях он не мог не прочитать о том, что теперешний период означает «дальнейшее расшатывание капиталистической стабилизации». Однако, несмотря на то, что т. Эмбер-Дро, конечно, читал тезисы VI конгресса, приведенное указание конгресса прошло мимо его ушей. Больше того. Под предлогом защиты линии VI конгресса т. Эмбер-Дро развил совершенно противоположную этой линии точку зрения. Это видно также из следующего. Говоря о развертывающихся экономических боях в капиталистических странах, т. Эмбер-Дро утверждал:

«Эти крупные бои развертываются не в обстановке разложения буржуазного хозяйства, не в период распада государственной власти капитала, а, наоборот, в период укрепления хозяйства и государственной власти буржуазии» (подчеркнуто мною. — В. М.)

Таким образом по Эмбер-Дро вместо расшатывания капиталистической стабилизации происходит якобы «укрепление хозяйства и государственной власти буржуазии». Чем же, по сути дела, эта философия отличается от социал-демократической проповеди об «оздоровлении» капитализма? Во всяком случае коренная разница между позицией т. Эмбер-Дро и линией VI конгресса совершенно очевидна.

271 Еще более откровенно противопоставил себя Коминтерну т. Серра. В своем докладе ЦК КП Италии 1 марта 1929 г. он следующим образом оценивал стабилизацию капиталистического хозяйства в Германии:

«Говорить, как это делают германские товарищи, что стабилизация германской буржуазии носит гнилой характер,— это значит в самом деле поставить себя вне хода событий».

Серра грозно обрушился на германских товарищей. Жаль только, что он не заметил, как ход его рассуждений ставит его самого вне рядов революционного пролетариата. По простоте своей он не заметил, что его глубокая вера в упрочение капитализма с головой выдает его либерально-буржуазные иллюзии и может означать лишь переход в лагерь социал-реформистов. Весь доклад Серра ЦК итальянской компартии свидетельствует о том, что автор его уже не примиренец, как его еще недавно считали, а самый законченный, махровый правый, взгляды которого в корне расходятся с Коминтерном.

Особое значение имеет позиция группы примиренцев в германской компартии. В различных вариантах эта группа повторяет то же, что и Эмбер-Дро с Серра. На ноябрьском пленуме ЦК КПГ т. Эверт предложил выбросить из резолюции пленума слова о том, что стабилизация капитализма становится все более гнилой и шаткой. В ноябре же на Политсекретариате ИККИ т. Мейер говорил:

«Как же может т. Тельман говорить, что стабилизация в 1928 г. более гнилая и шаткая, чем в 1926 г.? Ведь это явная полемика против решений VI конгресса по вопросу о третьем периоде»

И опять, как видим, знакомые перепевы насчет капиталистической стабилизации. Как скучно повторяют примиренцы почти одну и ту же фразу о недопустимости характеризовать теперешнюю стабилизацию как гнилую и шаткую! Мне остается привести еще одну цитату из коллективного заявления германских примиренцев, в котором они, вслед за Эмбер-Дро, провозглашают укрепление экономических позиций и политической власти буржуазии. Вот что говорится в платформе тт. Эверта, Эберлейна, Дитриха, Бекера, Шретера, Шумана и Курта, напечатанной в декабре 1928 г. в германском «Интернационале»:

«Большинство ЦК признает войну в Китае, подготовку войны против СССР, полевение пролетариата и т. д., но другой стороны процесса, обусловливающей заострение противоречий, «быстрое развитие хозяйства», т. е. экономическое усиление нынешнего базиса относительной стабилизации, а следовательно и политической власти буржуазии, этого оно видеть не хочет...»

Таким образом так называемые «примиренцы» поют явно с социал-демократического голоса. Смысл их позиции заключается в стыдливом признании будто бы происходящего «оздоровления» капитализма. Иногда это называют «реконструкцией» капитализма, как будто можно говорить о реконструкции экономической системы, вступившей в полосу все более обостряющегося кризиса. И все это прикрывается ни больше ни меньше, как VI конгрессом Коминтерна!

272 Приведенные примеры достаточно ясно показывают, под каким углом зрения велся обстрел линии VI конгресса. Из этих примеров мы видим, что правые оппортунисты вели за истекший период упорную борьбу против линии VI конгресса под маской защиты его решений. Теперь эта позиция так называемых «примиренцев» разоблачена до конца. Борьба за политическую линию VI конгресса не могла не означать решительной борьбы против правых и ковыляющих за ними примиренцев.

Теперь ясно, чем особенно важны решения VI конгресса. В этих решениях дан правильный научный анализ современного этапа растущего кризиса капитализма и вместе с тем дана ясная перспектива развития международного революционного движения. А это является основой для определения практических задач компартий и Коминтерна в целом. Только на основе данной VI конгрессом оценки мирового экономического и политического развития компартии могли правильно определить характер развертывавшихся экономических боев рабочего класса, вскрыть роль социал-демократии вместе с ее «левым» крылом, определить свои тактические задачи в новой обстановке и развернуть борьбу за очищение рядов Коминтерна от оппортунистической гнили.

Следует однако иметь в виду, что право-оппортунистические тенденции находят свое выражение не только в выступлениях, так сказать, «признанных» правых и примиренцев. Они проникают и другими путями. Это можно показать на примере т. Варга.

Его выступление и письменные поправки уже встретили на пленуме резкий отпор. Я остановлюсь только на двух основных его поправках: 1) о репарационной проблеме и 2) о жизненном уровне рабочего класса.

По вопросу о репарационной проблеме в связи с планом Юнга т. Варга внес поправку, в которой между прочим говорится следующее:

«Обострение империалистических противоречий, которые ни одна из главных империалистических держав не считает сейчас целесообразным разрешить путем войны, вынуждает к попытке временного примирения этих противоречий в области репарационного вопроса».

И дальше в конце этой поправки говорится:

«С дальнейшим обострением империалистических противоречий проблема репараций также выступит вновь в обостренной форме».

Можно только удивляться, как участник настоящего пленума мог притти к таким явно оппортунистическим заключениям по вопросу о репарациях.

Во-первых, по т. Варга выходит, что «ни одна из главных империалистических держав не считает сейчас целесообразным разрешить путем войны» обострившиеся империалистические противоречия. Тов. Варга утверждает это, несмотря на то, что факты говорят как раз противоположное. Всем известно, что опасность новой империалистической войны нарастает с каждым днем. Об этом не может не знать и т. Варга, но в его «поправке» получается обратное.

Во-вторых, т. Варга договорился до того, что план Юнга означает «временное примирение этих (империалистических) противоречий». Но если бы планы Юнгов могли хоть временно примирять империалистические противоречия, то в вопросе об оценке империализма правда была бы не на стороне коммунизма, а на стороне социал-реформизма. Тов. Варга вторит

273 в данном случае социал-демократам, отрицает, что именно в результате проведения репарационного плана Юнга неизбежно дальнейшее обострение как внутренних противоречий (прежде всего в самой Германии), так и противоречий между капиталистическими государствами (Америка — Англия; англо-французский блок и Германия).

В-третьих, по т. Варге получается, что проблема репараций выступит вновь в обостренной форме и только «с дальнейшим обострением империалистических противоречий». Это выходит уже совсем по-реформистски: империалистические противоречия, оказывается, теперь временно примиряются и только в неопределенном будущем наступит их обострение и только тогда обострится также и репарационная проблема. Тов. Варга отодвинул обострение репарационной проблемы в даль, обнаружив исключительное доверие к планам и вообще к способностям господ Юнгов. Но подобные взгляды родственны реформистским иллюзиям и не имеют ничего общего с позицией Коминтерна. Своими поправками т. Варга хотел «поправить» Коминтерн, но, как видно из сказанного, если его самого не «поправить», то т. Варга окажется совсем не на коммунистической позиции.

Такой же, насквозь оппортунистический, характер носит его поправка о жизненном уровне рабочего класса.

Тов. Варга предлагает вместо слов «капиталистическая стабилизация понижает его (рабочего класса) жизненный уровень» сказать: «уменьшает его долю в собственном продукте». Статистико-экономические рассуждения т. Варги, которыми он это обосновывал, по меньшей мере не серьезны. По существу же он пытался доказать, что ухудшается общее положение рабочего класса без понижения его жизненного уровня. Но эти доказательства совершенно неубедительны и явно противоречивы. Его заявление во второй речи на этом пленуме, что он не утверждает, что жизненный уровень рабочего класса повышается, лишь разоблачает имеющуюся у него в этом вопросе путаницу. Между тем и в докладе и в прениях здесь достаточно было приведено аргументов и фактов, которых не могут опровергнуть никакие софизмы т. Варги, отрицающего факт понижения жизненного уровня рабочего класса в условиях капиталистической рационализации. Объективный же смысл этого отрицания заключается в прикрашивании капитализма, в поддакивании апологетам капитализма из социал-реформистского лагеря.

Еще одно замечание по поводу т. Варги. Тов. Варга упорно отстаивает свои позиции, он дважды выступал в защиту своих поправок на этом пленуме.

Однако т. Варга не только не прав по существу. Пытаясь тащить пленум назад, к рассмотренным и выясненным в Коминтерне вопросам,— он играет здесь, так сказать, реакционную роль. Между тем перед пленумом стоят крупнейшие новые вопросы. Мне кажется, мы сделаем гораздо лучше, если в дальнейшем, сократив количество ненужных профессорских речей, сосредоточим внимание на вставших перед Коминтерном новых революционных задачах.

В определении этих новых задач заключается главная цель настоящего пленума. Но в этом деле нам придется учиться не у т. Варги, а из опыта самого рабочего движения, из практики революционной борьбы рабочих против капитализма и против его прислужников из реформистского

274 лагеря. Нас пытаются тащить назад, но мы должны смело двинуться вперед, навстречу новым революционным задачам Коминтерна.

Поставим теперь главный вопрос — что нового мы имеем после VI конгресса Коминтерна? Ответ Коминтерна на этот вопрос должен определить основные задачи компартий для ближайшего периода.

Представленный на рассмотрение пленума проект резолюции дает этот ответ. В нем говорится следующее:

«Новым со времени VI всемирного конгресса является резко обозначившееся полевение международного рабочего класса и нарастание нового подъема революционного рабочего движения».

Это место проекта резолюции следует сопоставить с тем, что сказано в соответствующей части решений VI конгресса. VI конгресс говорил о том, что в условиях все более расшатывающейся капиталистической стабилизации и растущего обострения общего кризиса капитализма «продвигается дальше общий процесс полевения рабочего класса в европейских странах». В приведенной мною цитате из проекта резолюции говорится уже нечто большее. Здесь говорится, во-первых, о том, что полевение международного рабочего класса уже резко обозначилось, и, во-вторых, что происходит «нарастание нового подъема революционного рабочего движения». Если первое указание определяет общий фон развития международного рабочего движения, то второе — уже с полной определенностью характеризует новый, и притом основной, момент в теперешнем развитии. Главное очевидно заключается в том, что Коминтерн в настоящий момент может и должен сказать о нарастании нового революционного подъема.

Прежде чем перейти к фактам, характеризующим новый революционный подъем, остановлюсь на так называемом «третьем периоде» в связи с вопросом о новом подъеме.

В наших рядах до сих пор наблюдаются чисто схоластические рассуждения о третьем периоде.

Третий период, как известно, в экономической области характеризуется тем, что капитализм перешел за довоенный уровень, что в ряде отраслей и стран происходит быстрый рост техники и рационализации производства, что усиленно растут картели и тресты, а также тенденции к государственному капитализму. Вместе с тем все больше обостряются основные противоречия капитализма, противоречия внутри капиталистических стран и противоречия между империалистическими государствами, противоречия между последними и колониальными странами и наконец противоречия между империалистическим лагерем и страной строящегося социализма. А это и означает обострение общего кризиса капитализма. Но что может означать обострение кризиса капитализма и все большее расшатывание капиталистической стабилизации? Это может означать только одно, что в недрах капитализма все более и более растут силы для взрыва капиталистической стабилизации. Схоластика в рассуждениях о третьем периоде заключается в том, что этот период в развитии послевоенного кризиса капитализма пытаются какой-то стеной отделить от периода взрыва капиталистической стабилизации, от периода нового подъема

275 международной пролетарской революции. А на деле, как, скажем, между предыдущими периодами развития послевоенного капитализма, не было и не могло быть какой-либо китайской стены, так и сам «третий период» не отделен никакой стеной от непосредственно-революционной ситуации. VI конгресс имел основание сказать о третьем периоде, несмотря на то, что крупнейшая капиталистическая страна — Англия — еще и теперь не дошла даже до довоенного уровня, а между тем одной из характерных черт этого периода является выход экономики капитализма за довоенный уровень. Точно так же мы не можем не видеть значительных различий в развитии кризиса капитализма и в связи с этим различий в нарастании нового революционного подъема в отдельных странах. Однако мы можем и должны сказать, что основные факты в международном развитии после VI конгресса совершенно определенно говорят о том, что налицо новый подъем революционного рабочего движения и что этот подъем все более нарастает. Только схоластики, неспособные понять революционной диалектики общественного развития, могут искать строгих граней, отделяющих один период развития от другого, искать в частности точных граней, отделяющих так называемый «третий период» от периода непосредственной революционной ситуации. На самом же деле в условиях третьего периода идет нарастание нового революционного подъема, а следовательно в соответствующий момент, и притом с внешней стороны как будто неожиданно, неизбежно произойдет перерастание этого подъема в непосредственно-революционную ситуацию. Именно поэтому указание Коминтерна на нарастание нового революционного подъема должно стоять в центре внимания коммунистических партий.

Теперь перейду к фактам, характеризующим новый подъем. Этих фактов достаточно. Перечислю лишь самые важные: грандиозный конфликт (локаут — забастовка) в Руре, всеобщая стачка в Лодзи, боевая забастовка нескольких десятков тысяч текстильщиков в Северной Франции, редкая по своему упорству забастовка сельскохозяйственных рабочих в Чехо-Словакии, всеобщая забастовка текстильщиков в Бомбее. Эти крупнейшие выступления рабочего класса в разных странах имели не изолированный характер, а происходили на фоне развертывающейся экономической борьбы рабочего класса во всех этих странах и в ряде других. Стоит только указать на то, что во Франции за первые месяцы текущего года было больше 100 стачек ежемесячно. Стоящий против рабочего класса единый фронт предпринимательских организаций, реформистских союзов и органов буржуазной власти придает этой экономической борьбе все более ясный политический характер. Такие события, как майские баррикады в Берлине, как вооруженное сопротивление рабочих полиции в Пабианицах, рассматриваемые в связи с фактом боевых демонстраций и стачек в разных странах, свидетельствуют о тенденциях к перерастанию экономической борьбы рабочих масс в высшие формы революционной борьбы.

Как всеобщая стачка в Бомбее является показателем нарастающей волны революционного подъема в Индии, так и майские баррикады в рабочих кварталах Берлина знаменуют нарастание революционного подъема в Европе, и прежде всего в Германии. В этой же связи нужно рассматривать крупные успехи компартии на недавних перевыборах фабзавкомов в Германии. Следует еще иметь в виду, что в ряде стран — Польша, Балканы ясно растет революционное брожение в крестьянских массах.

276 Упомяну хотя бы о том, что в первомайских демонстрациях в разных районах Польши участвовало, и притом с революционными лозунгами, до 70 тыс. крестьян.

После перечисленных фактов, характеризующих новый революционный подъем, мы должны поставить вопрос о том, в чем заключается основа этого подъема.

В связи с этим следует уяснить своеобразие нового подъема революционного движения в данный период.

В основе подъема не может не лежать нарастание общего кризиса капитализма и обострение основных противоречий капиталистической системы. С этим связано неизбежное ухудшение положения пролетариата, усиление гнета капитала в отношении трудящихся масс деревни, возрастание угнетательской роли империализма в колониях. Ухудшение положения широких масс рабочего класса не может не толкать их к революционной борьбе против капитализма. Своеобразие настоящего момента заключается в том, что обострение основных противоречий капитализма и связанное с ним ухудшение положения широких масс происходит в период небывалого роста и социалистической реконструкции хозяйства в СССР, а это последнее обстоятельство имеет крупнейшее всемирное значение. Переход к реконструктивному периоду в СССР означает дальнейшее обострение основного противоречия современной эпохи — противоречия между принципиально-противоположными и непримиримыми системами: системой гниющего капитализма и системой строящегося социализма. Вне всякого сомнения, что в нарастающем подъеме революционного рабочего движения в капиталистических странах рост и социалистическая реконструкция хозяйства в Советском Союзе играют роль громадного революционного фактора. Мне думается, что в прениях на пленуме этот момент еще недостаточно учтен. Поэтому в дальнейшем я на нем подробнее остановлюсь. Но уже сейчас отмечу тот несомненный факт, что происходящий в СССР могучий подъем социалистического строительства в немалой мере накладывает печать своеобразия на новый подъем международного рабочего движения. В этой связи следует рассматривать происходящий теперь переход революционного настроения масс в революционный подъем масс.

Теперешний подъем имеет международный характер.

Несмотря на различную степень и различный характер этого подъема в отдельных странах, факты рабочего движения в крупнейших капиталистических странах дают полное основание для признания его международного характера.

Могут спросить, когда начался этот подъем? Серьезный анализ этого вопроса имеет конечно большое значение, но совершенно бесполезно заниматься ученическими выкладками о дне и месяце начала подъема. Вот некоторые пояснения, облегчающие ответ на поставленный вопрос. Мы можем констатировать, что уже IX пленум ИККИ (февраль 1928 г.) учел в тактике крупнейших партий Европы (Англия, Франция) необходимость такого поворота, что исходило из признания факта растущего полевения рабочего движения в Европе. Под этим же углом зрения принимались основные решения IV конгресса Профинтерна в начале прошлого года.

Наконец VI конгресс Коминтерна уже указал, что специфическим моментом для всех экономических столкновений между капиталом и трудом стала «необычайная резкость», что «каждая стачка приобретает политиче-

277 ский, т. е. общеклассовый характер», что «возрастает — в разнообразных формах — сопротивление рабочего класса, уже оправившегося от тяжелых поражений предыдущего периода» (подчеркнуто мною. — В. М.). Но и VI конгресс еще не говорил о новом революционном подъеме.

Только настоящий пленум ИККИ, на основе учета огромного количества фактов последнего периода, может и безусловно должен с непоколебимой уверенностью сказать о нарастании нового революционного подъема.

Спора нет, что в разных странах этот подъем находит для себя различное выражение. При этом наиболее ясно этот подъем сказывается в таких странах Европы, как Германия, Польша и Франция. К ним следует прибавить Индию, где подъем революционного движения все более перерастает в революцию. В прениях справедливо указывалось на то, что анализ революционного подъема в указанных странах Европы и в Индии заслуживает особого внимания Коминтерна. Однако это отнюдь не означает, что могут быть отодвинуты на задний план вопросы, связанные с подъемом рабочего движения в Англии, САСШ и других странах. Мы не должны забывать о том, что новый революционный подъем имеет международный характер.

Теперь следует остановиться на имеющихся в нашей среде попытках оспорить факт революционного подъема. Такие потуги делают правопримиренческие оппортунисты. При этом наиболее часто они приводят такой аргумент: как можно говорить теперь, в 1929 г., о новом революционном подъеме, если мы не говорили о нем три года тому назад, в период всеобщей стачки в Англии, в период подъема китайской революции? Неправильность такой постановки вопроса совершенно очевидна. Было бы глубочайшей ошибкой отрицать революционное значение для всего рабочего движения таких фактов, как всеобщая английская стачка и китайская революция 1926 — 1927 гг., или даже такого факта, как известное восстание в Вене. Больше того, без этих фактов мы не имели бы теперь такого быстрого развертывания событий, которыми характеризуется новый подъем. Как всеобщая стачка в Англии, так и китайская революция имели громадное значение в расшатывании капиталистической стабилизации. Они, как могучий таран, ударили по капиталистической стабилизации. Но в тогдашней обстановке эти события непосредственно были характерны только для отдельных стран (Англия, Китай).

Они не нашли тогда непосредственного отклика в других странах. Теперь мы имеем другое положение.

Положение теперь таково, что во всех основных капиталистических странах Европы развертываются события, означающие нарастание революционного подъема, подъема, характерного не для той или иной отдельной страны, а во всяком случае для ряда решающих стран Европы, и не только Европы.

Сейчас еще рано говорить о нарастании нового подъема революции в Китае. Но даже в Китае мы отнюдь не имеем кладбищенского покоя. Наоборот, здесь не прекращается революционное брожение. И здесь идет явный рост революционных сил как в рабочих массах, так и в деревне. Если еще рано говорить о новом подъеме китайской революции, то, с другой стороны, отрицание роста классовых противоречий в Китае и факта нарастания предпосылок для нового революционного подъема является не чем иным, как жалкой либеральной близорукостью. Особенно же актуальное значение имеет то, что сейчас развертывается в Индии, где революционное

278 движение захватывает все более и более широкие массы рабочих, а отчасти и крестьян.

А ведь подъем революционного движения в Индии имеет величайшее революционное значение для всего Востока и в частности для нового прилива китайской революции.

Сейчас нет такого крупного для международного рабочего движения события, как всеобщая английская стачка. Но в свое время всеобщая стачка все же осталась в общем изолированным событием, которое непосредственно не превратилось в новый революционный подъем даже в Англии. Теперь же наличие развертывающихся экономических боев и политических выступлений рабочего класса в Германии, Польше, Франции, Чехословакии и других странах Европы, а также в Америке и Азии, говорят о том, что факт международного революционного подъема налицо. Поэтому только филистеры из примиренцев в наших рядах могут отрицать, что мы быстро идем навстречу новым еще более крупным событиям, чем всеобщая английская стачка в 1926 г. Надо быть тупым оппортунистом, надо быть жалким либералом, чтобы, следя за фактами мирового рабочего движения, не видеть того, что мы обеими ногами вступили в полосу крупнейших революционных событий международного значения.

Из сказанного следует, что важнейшей обязанностью компартий является подготовка к крупнейшим революционным событиям, подготовка к новым революционным боям огромного размаха. В рядах наших партий должно значительно подняться сознание величайшей ответственности перед рабочим классом за дело мобилизации революционных сил к новым крупнейшим классовым битвам.

От компартий, как от организованного авангарда пролетариата, многое зависит в деле превращения теперешних экономических боев в революционную борьбу за власть, за победу диктатуры пролетариата.

В этом смысле исключительное значение имеют майские события в Берлине. Майские дни в Берлине являются поворотным моментом в классовой борьбе в Германии и в свою очередь сами дают новый толчок к ускорению темпа революционного подъема германского рабочего движения. Они, как об этом говорится в нашей резолюции, «свидетельствуют о тенденциях к перерастанию экономического движения пролетарских масс в высшие формы революционной борьбы». Не только перед рабочими Германии, но и перед всем международным пролетариатом эти события выдвинули коренную проблему революционного подъема, а именно — проблему высших форм революционной борьбы. Эта проблема поставлена теперь как актуальная проблема пролетарского движения в настоящий период.

И кто это отрицает, тот не революционер (Возглас: «Правильно»)...

тот не коммунист, тот гнилой, поганый реформист. (Аплодисменты.)

Теперь ясно, в какой связи мы должны рассматривать наши практические задачи.

Основной факт текущего периода — факт нарастания нового подъема — должен определять и основные практические задачи Коминтерна. Именно этим новым задачам и посвящен настоящий пленум.

Доклады тт. Куусинена и Мануильского достаточно определили характер наших новых задач. Особо на этом пленуме поставлен вопрос о Международном красном дне — этой международной демонстрации рабочего класса против новых империалистских войн, в защиту СССР. И, естественно, боль-

279 шое внимание пленум должен уделить тому пункту порядка дня, который посвящен вопросу об экономических боях и задачах компартий. Этот последний вопрос имеет особенно большое значение в определении наших практических задач настоящего периода.

Основной задачей компартий является завоевание большинства рабочего класса. На этой задаче особенно должно быть заострено внимание в теперешних условиях, в обстановке нарастающего нового революционного подъема. Со всей решительностью мы должны подчеркнуть, что завоевание большинства пролетариата возможно только на основе завоевания компартиями руководящей роли в рабочем движении. Только в том случае, если в каждом выступлении рабочих, в каждой стачке, в каждой демонстрации, в каждой кампании по перевыборам фабзавкомов компартии сумеют на деле встать в ряды пролетарского авангарда, сумеют сплотить вокруг себя рабочие массы — только в этом случае будет обеспечена их руководящая роль в рабочем движении. Только упорная борьба за руководящую роль во всех выступлениях рабочих масс обеспечит компартиям прочную опору в рабочем классе. А в этом — наша центральная задача.

В связи с этим громадное значение имеет обсуждение на этом пленуме вопроса о новой тактике коммунистов в экономической борьбе. Эта тактика в основном намечена IV конгрессом Профинтерна. За год после этого конгресса мы уже имеем огромный опыт применения этой тактики. Подытоживая сейчас этот опыт, Исполком должен уделить особое внимание вопросам стачечной тактики, вопросам руководства забастовками и, особо, вопросу о работе среди неорганизованных в профсоюзы рабочих. Сюда же относятся вопросы борьбы против исключения коммунистов из реформистских профсоюзов, вопрос о создании при определенных предпосылках революционных профсоюзов, вопрос о создании на предприятиях института выбираемых массами революционных уполномоченных и вопрос о работе в фабзавкомах. Наконец сюда же относится и общий вопрос о новых формах осуществления тактики единого пролетарского фронта и приобретающий теперь все большее значение вопрос об увязке экономической борьбы рабочих с коренными общеклассовыми задачами пролетариата.

В проведении этих новых задач мы уже имеем крупные успехи. В этом смысле наибольшее значение имеет опыт рабочих Германии, а также рабочих Франции и Польши, т. е. тех стран, которые находятся теперь на передовых позициях революционного подъема. Здесь мы имеем уже проверку на практике новой тактики, имеем не мало примеров новых форм организации рабочего класса. Этот опыт нужно проверять и вместе с тем расширять и углублять, делая его достоянием всего международного пролетариата. Мы никак не можем сейчас ограничить своих практических задач так называемыми «испытанными» методами, забыв о том, что новая обстановка требует новых методов, новых форм борьбы, новых организаций, нового подхода к рабочим массам.

Забыть об этом — значит забыть об основном в деле завоевания большинства рабочего класса на сторону коммунизма.

Я не буду останавливаться на всех перечисленных вопросах, связанных с нашими практическими задачами организации экономической борьбы рабочего класса. Ограничусь лишь подчеркиванием исключительной важности тактики единого фронта в ее новых формах, в ее правильном проведении снизу. Теперь больше, чем когда бы то ни было, тактика соглашений

280 с реформистами, тактика коалиций между революционными организациями и организациями реформистов является неприемлемой и вредной. Но с тем большей силой следует подчеркнуть всю важность борьбы за руководящую роль компартий в массовых выступлениях пролетариата. Только активное участие коммунистов, как передовых рабочих, в каждом массовом пролетарском выступлении, только активная поддержка каждого массового выступления рабочего класса в соединении с непримиримой борьбой против социал-реформистов, особенно же их «левого» крыла,— только это может создать условия для завоевания решающих масс рабочего класса на сторону коммунизма. Только такой тактикой, с использованием всех новых методов и форм организации рабочего класса, компартии смогут завоевать на свою сторону большинство рабочего класса и на деле смогут пойти во главе рабочего класса в его борьбе за власть, за победу пролетарской диктатуры.

После сказанного необходимо особо остановиться на вопросе о роли массовых политических стачек в настоящий период.

За последний период наступление капитала на рабочий класс все чаще наталкивается на усиливающееся сопротивление пролетариата. Экономическая борьба рабочих в ряде случаев представляет собой уже не просто оборону от наступающего капитала, но приобретает контрнаступательный, а иногда и прямо наступательный характер. Создавшийся на практике блок предпринимательских организаций и реформистских профсоюзов, действующих объединенно с аппаратом буржуазной власти, толкает рабочие массы к новым формам борьбы, ведет к перерастанию экономической борьбы в политическую. Однако эти выступления против капитала и прислуживающего ему реформизма все еще носят разрозненный и раздробленный характер. Поэтому задача заключается в том, чтобы дать общее направление развертывающейся активности рабочих масс и направить ее в русло общеклассовой пролетарской борьбы. Таким руслом растущего подъема революционного рабочего движения в настоящих условиях может быть прежде всего массовая политическая стачка.

Проблема массовой политической стачки становится для коммунистических партий решающей проблемой всего ближайшего периода. В этом заключается то новое, то основное и самое характерное, что стоит в центре тактических задач компартий в данный период. А это значит, что мы близко подошли к новым высшим формам классовой борьбы.

Теперь нельзя еще говорить о том, что мы стоим накануне пролетарского восстания. Но было бы совершенно непростительной близорукостью, если бы мы не помнили того, что революционный подъем не отделяется китайской стеной от непосредственно революционной ситуации. Мы не можем заниматься гаданием насчет того, где и когда именно, в какой стране и в какой определенный момент мы подойдем к непосредственно революционной ситуации. Пророчествами и в этом случае коммунистам заниматься не к лицу. Но мы не были бы коммунистами, если бы не понимали того, что нарастающий революционный подъем может на определенной стадии — и притом не в каком-то отдаленном будущем — превратиться в революционный взрыв, может перерасти в восстание.

Это и ставит теперь перед нами со всей остротой вопрос о таком лозунге революционной пролетарской борьбы, который максимально способствует объединению разрозненных выступлений рабочих масс в единое обще-

281 классовое революционное выступление пролетариата. Это подвело нас на данном этапе к лозунгу массовой политической стачки.

Лозунга массовой политической стачки мы не могли бы выдвинуть, если бы не находились в полосе подъема.

В теперешних же условиях именно этот лозунг освещает нам все основные практические задачи, бросая яркий свет на всю нашу тактику в данный момент.

Ленин всегда придавал стачечному движению рабочих исключительное значение. Он с особой настойчивостью подчеркивал роль стачечного движения как в период революции 1905 г., так и позже, в период революционного подъема 1912 — 1914 гг. Ленин не раз разъяснял не только значение соединения и переплетения экономических и политических забастовок, но и особо — на примере революции 1905 г. — значение «соединения двух наиболее могучих приемов этой (революционной) борьбы — массовой политической стачки и вооруженного восстания» (Ленин, К истории вопроса о диктатуре).

То, что говорил Ленин русским большевикам о значении массовой политической стачки, теперь особенно надо знать и внимательно изучать коммунистам всех стран.

Выдвигая лозунг массовой политической стачки на первое место, мы идем к высшим формам революционной борьбы рабочего класса. Практический успех этого лозунга будет означать, что революционный подъем перерастает в высшие формы революционной борьбы. С лозунгом массовой политической стачки мы идем навстречу решающим революционным битвам, навстречу пролетарской революции, навстречу прямой борьбе за власть. (Аплодисменты.)

В условиях теперешнего периода особое значение приобретает вопрос об усилении борьбы против социал-демократии. Борьба с социал-демократией, и прежде всего с ее «левым» крылом, наиболее искусно выполняющим предательскую роль в отношении рабочего класса, не может не стоять в центре внимания компартий. Без самой непримиримой и последовательной борьбы с социал-реформизмом не может быть борьбы за завоевание рабочего класса на сторону коммунизма. В данный период борьба против социал-демократии, и особенно против ее «левого» крыла, приобретает исключительное значение потому, что социал-демократия все более перерождается в социал-фашизм.

Надо особо остановиться на этом последнем вопросе.

Мне кажется, что на этом пленуме обсуждению вопроса о фашизме, и в частности социал-фашизме, был в ряде выступлений придан несколько академический характер. Само собой разумеется, глубокое изучение истории, природы и характера фашизма, этапов его современного развития, и в частности серьезное изучение процесса перерождения социал-демократии в социал-фашизм,— для Коминтерна имеет большое значение. Но из этого не следует, что при рассмотрении вопроса о фашизме пленум Исполкома должен превратиться в нечто похожее на академическое собрание. Основное в этом вопросе Коминтерном разобрано и сказано (например в решениях VI конгресса и в самой программе Коминтерна). В данный момент, при новом революционном подъеме, главная задача заключается в определении методов борьбы компартий с фашизмом и с фашистски перерождающейся социал-демократией. На этом по-моему должен сосредоточить свое внимание настоящий пленум.

282 В последнее время рабочие массы все чаще на практике встречаются с фашистскими методами, проводимыми руками социал-демократов. Такая антирабочая и открыто контрреволюционная практика социал-демократии, как практика полицей-социалистов Цергибелей в дни 1 мая в Берлине, полностью вскрывает сущность социал-фашизма. Уроки кровавых расправ социал-демократической полиции, действовавшей в майские дни в Берлине в союзе и при прямой поддержке всех социал-реформистских организаций, не могут пройти бесследно для широких масс пролетариата. Эту социал-фашистскую практику с особой яркостью освещают лозунги, выдвигаемые теперь лидерами социал-демократии. Известно, что на последнем партейтаге вождь социал-демократической партии Вельс прямо провозгласил лозунг фашистской диктатуры для борьбы с революционным пролетариатом. Мы видим, что социал-демократия все более откровенно переходит на новые позиции, все более перерождается в открытый социал-фашизм. Роль социал-фашизма заключается в том, чтобы через с.-д. организации и через реформистские профсоюзы создать известную массовую подпорку для фашизма, против рабочего класса, против пролетарской революции. Буржуазия стремится использовать социал-фашизм для того, чтобы парализовать массовую пролетарскую борьбу с фашизмом, для того, чтобы парализовать борьбу рабочих против буржуазной диктатуры. Это значит, что в условиях революционного подъема борьба с социал-фашизмом, особенно с его наиболее подлым и наиболее гибким в обмане рабочих «левым» крылом, имеет первостепеннейшее значение.

Но фашистское перерождение социал-демократии идет далеко не везде одинаковыми путями. В этом легко убедиться на примере германской социал-демократии, с одной стороны, и английской рабочей партии — с другой. Мы знаем, что правительство Макдональда еще не успело разоблачить себя перед рабочими массами. Его социал-фашистское лицо будет открываться только постепенно, по мере новых и новых его выступлений против рабочих, против пролетарской революции, за подготовку новой империалистической войны, за новое нападение на СССР. В условиях подъема разоблачение истинного классового лица правительства Макдональда будет происходить быстрее, чем обычно. В этих условиях политика «рабочего правительства», направленная на проведение капиталистической рационализации и следовательно на дьявольское усиление нажима на рабочий класс, будет в ускоренном порядке разоблачать свою насквозь буржуазную, насквозь империалистическую сущность. Правительство Макдональда, не имеющее большинства в парламенте, стоит теперь у власти милостью буржуазных партий. Оно уже показало, насколько старательно оно ищет себе поддержки не только у либералов, но и у консерваторов. Эту поддержку империалистическая буржуазия даст за то, что «рабочее правительство» является на деле верным проводником воли английского империализма. Саморазоблачение правительства Макдональда происходило бы еще быстрее, если бы правительство опиралось на свое большинство в парламенте. В этой связи мы можем лишь пожалеть о том, что «рабочая партия» не имеет такого большинства в парламенте.

Сделаю еще одно замечание по вопросу о «рабочем правительстве» в Англии.

Успехам рабочей партии на выборах в парламент в известной мере способствовали ошибки коммунистической партии в Англии. Некоторые из

283 выступавших здесь товарищей справедливо отмечали, что рабочая партия немало использовала на выборах те ошибочные решения о поддержке партии Макдональда, которые были приняты на прошлом съезде английской компартии. Огромные трудности борьбы с многолетними традициями реформизма в массах английского пролетариата не раз толкали нашу партию к нерешительной и непоследовательной тактике в отношении английского социал-реформизма. От этих колебаний в наших рядах немало выигрывали Макдональды, Клайнсы, Гендерсоны, Сноудены и др. Колебания эти до сих пор еще, видимо, не изжиты в английской компартии. Тем с большей решительностью мы должны подчеркнуть, что только последовательное проведение новой тактики под лозунгом «класс против класса» может хоть и не сразу, но серьезно поднять роль английской компартии в рабочем движении Англии. Чем решительнее мы будем проводить эту тактику, тем быстрее и полнее будет итти разоблачение макдональдовского правительства, а вместе с тем быстро подтвердится правильность этой тактики, особенно если она будет проводиться со всей необходимой последовательностью и непримиримостью в отношении к социал-фашизму.

Сказанное о стоящих у власти партиях II Интернационала характеризует действительную роль социал-демократии в данный период. Эта роль — роль прислужника империализма, роль орудия фашизма. На деле социал-демократия все больше перерождается в социал-фашизм. В период революционного подъема социал-демократия окончательно становится составною частью блока контрреволюционных сил буржуазии.

Теперь остановлюсь на основных моментах в развитии компартий после VI конгресса.

В начале речи я уже говорил, что основной чертой в развитии Коммунистического интернационала за этот период была борьба против правых и примиренцев. То, что эта борьба приобрела огромную остроту и имела явно международный характер, конечно не случайно. В условиях нарастающего революционного подъема это одна из коренных предпосылок успешной борьбы пролетариата. В такие моменты с особой остротой вскрываются слабые места и гнилые местечки в организме компартий. Разумеется нельзя думать, что за истекший период мы уже добились вскрытия и разоблачения всего гнилого, всего оппортунистического в коммунистическом движении. Но процесс очищения Коминтерна от оппортунистической гнили за это время значительно подвинулся вперед.

Приведу в связи с этим несколько фактов.

Начну с состава самого Исполкома. Рост Коммунистического интернационала всегда сопровождался очищением коммунистических рядов от случайных попутчиков, от неисправимых оппортунистов. После VI конгресса этот процесс шел ускоренным темпом. Не прошло и года, как из рядов не только Исполкома, но и Коминтерна изгнан даже ряд членов Исполкома. Среди них не только троцкистский ренегат Спектор (Канада), но и такие, как Ловстон (Америка) и Илек (Чехо-Словакия). Изгнание этих и других (Брандлер, Тальгеймер) неисправимых оппортунистов является несомненным плюсом в развитии Коминтерна. Имея в своих рядах Брандлеров и Тальгеймеров, германская компартия была бы неспособна выполнить свои революционные задачи в условиях нового подъема. Идя в одной колонне с явными ренегатами коммунизма, нельзя мобилизовать рабочие массы на борьбу за победу пролетарской диктатуры. Имея в своем руководстве таких людей,

284 как Гайсы, Нейраты и Илеки, чехословацкая компартия не сумела бы итти в авангарде революционного пролетариата. Эти люди явно тяготеют к социал-демократии и неспособны к революционной борьбе.

Очищение рядов Коминтерна от этих перерожденцев и явных ренегатов является предпосылкой дальнейшего роста, развития и укрепления Коминтерна. Только замена подобных лидеров новыми, особенно из среды прошедших практическую школу классовой борьбы рабочих, сделает наши партии настоящими руководителями рабочего класса.

Этого однако не понимают еще некоторые из наших товарищей. Ярким примером такого непонимания, представляющего явную правооппортунистическую отрыжку, является выступление ряда видных товарищей из ВКП(б). Сюда относится заявление т. Бухарина от 30 января 1929 г., в котором борьбу с правыми и примиренцами он изобразил совсем по-оппортунистически. Тов. Бухарин писал:

«Конгресс говорил и о концентрации сил. Где она? Можно ли ее достигнуть при такой фактической линии руководства, когда убеждение заменяется одним криком плюс принуждение? Разве так вел Коминтерн Ленин? Вот почему и по линии КИ вместо «фонарей» и «энтузиазма» свое «сокращение озимых»: расколы, отколы, группы — ни следа концентрации сил».

Это же было в основном повторено и в известном заявлении трех членов Политбюро ЦК ВКП(б) — тт. Бухарина, Рыкова и Томского. Это заявление показало, что эти товарищи, вопреки своим словесным выступлениям,— на деле против очищения Коминтерна от правооппортунистических элементов (под предлогом, что это якобы противоречит линии VI конгресса на «концентрацию сил» в компартиях). На деле они покровительствуют правым и прикрывают примиренцев под предлогом борьбы против вредных «отколов и расколов» в Коминтерне. Очищение Коминтерна и отдельных компартий от всех Брандлеров и Тальгеймеров, Гайсов и Нейратов, Илеков и Ловстонов эти товарищи изображают, как разложение Коминтерна. Куда же еще можно итти дальше в защите отщепенцев коммунизма?!

Переходя к положению в отдельных компартиях, скажу прежде всего об американской и чехословацкой компартиях, в которых после VI конгресса произошло коренное изменение в руководстве.

Положению в американской компартии Коминтерн уделил особое внимание.

На последний съезд этой партии была послана специальная делегация ИККИ. Затем в течение ряда недель в Москве работала комиссия президиума ИККИ, подробно ознакомившаяся с положением в американской партии. Во время работ этой комиссии окончательно выяснилось, что руководство партии во главе с Ловстоном неспособно проводить линию Коминтерна. Это руководство отклоняло линию Коминтерна под тем предлогом, что Америка находится в исключительном положении. Этой теорией американской исключительности Ловстон и К⁰

пытались прикрыть свою подлоапологетическую в отношении американского империализма политику. Все поведение Ловстона в американской комиссии с очевидностью показало, что у этого человека на первом месте стоят интересы его гнилой фракции, что это не лидер компартии, а чужак в наших рядах, способный на любое политиканство и прямое надувательство Коминтерна. Президиум ИККИ произвел радикальное

285 обновление руководства американской компартии, создав предпосылки для действительно большевистского роста партии и укрепления ее авторитета в рабочих массах. Этот пример показывает, что за годы капиталистической стабилизации в наши ряды проникли местами такие элементы, изгнание которых из Коминтерна, при выдвижении на их место новых, связанных с массами, руководителей, не может не означать серьезнейшего успеха в оздоровлении партий. Как после этого назвать вопли об якобы идущем «разложении» рядов Коминтерна?

Радикальное изменение руководства произошло также и в чехословацкой компартии.

Здесь прятавшие в течение ряда лет свое лицо полуреформисты (Гайс, Илек, Нейрат) открыто выступили против партии и Коминтерна. Несколько партийных лидеров вместе с группой депутатов парламента пошли на прямую ломку партийной дисциплины, на гнусный саботаж экономической борьбы рабочих, на блок с полицией против рабочих масс для овладения аппаратом профсоюзов. Как ни трудна теперешняя полоса в развитии чехословацкой компартии, но и здесь освобождение ее от стоявших у партийного руля полуреформистских элементов может лишь укрепить партию и поднять ее авторитет в массах. Кажется ясно после этого, чего стоят истерические крики о «расколах» и «отколах» в Коминтерне?

Особое положение мы имели в польской компартии. Еще недавно внутрипартийная борьба здесь иногда принимала непринципиальный характер. К тому же обе фракции грешили оппортунистическими ошибками. За последнее время реформистские тенденции лидеров так называемого «большинства» особенно усилились, прежде всего в важнейшем для Польши вопросе об отношении к ППС. Последний пленум ЦК КП Польши сделал абсолютно правильный вывод, произведя передвижку в руководстве польской компартии и устранив из руководящего центра товарищей (Костржева и др.) с явно выраженными оппортунистическими тенденциями. Можно выразить уверенность, что польская компартия сделает теперь значительные и прочные успехи в своем большевистском развитии и в укреплении своего влияния в рабочих массах.

Следует теперь остановиться на положении в итальянской компартии.

Здесь вопрос о борьбе против правых и примиренцев был поставлен, как в этом легко убедиться, с недостаточной ясностью. ЦК КП Италии проявил в данном случае явную нерешительность и, я бы сказал, некоторую расслабленность воли. Это видно на примере отношения ЦК к т. Серра.

В марте ЦК решительно осудил линию Серра, как враждебную линии VI конгресса. По этому поводу теперь итальянские товарищи говорят, что уже в марте месяце ЦК осудил позицию Серра, но конечно с большим правом можно сказать, что ЦК, к сожалению, осудил линию Серра только в марте месяце. Во всяком случае, как ни запоздало это решение, оно было совершенно необходимо. Несмотря на то, что Серра показал себя законченным оппортунистом, отъявленным правым, ЦК даже в марте месяце продолжал еще совершенно неуместное в данном случае ухаживание. (Возглас: «Правильно!») На мартовском пленуме ЦК т. Серра заявил об отставке из Политбюро. ЦК не только не предупредил этого шага своим постановлением, но вынес решение об оставлении его в составе Политбюро. После решительного

286 осуждения политической линии Серра это решение поражает своей нелогичностью. Из розданной на пленуме записки итальянской делегации видно, чем руководствовался ЦК, вынося это решение. Итальянская делегация указывает на три мотива: во-первых, ЦК вообще считает недопустимой политику отставок; во-вторых, Серра обязался не вести пропаганды своих взглядов и, в-третьих, ЦК хотел крепче связать Серра партийной дисциплиной и контролем. Несостоятельность всех этих мотивов в данном случае совершенно очевидна. В отношении Серра, открыто враждебного линии Коминтерна, такое решение ЦК было конечно грубой ошибкой. Можно только приветствовать теперешнюю позицию ЦК КПИ, который, как это видно из выступления т. Эрколи, признал необходимым решительно исправить эту ошибку и добиться в этом вопросе полной ясности. Нельзя не признать, что ошибкой было уже то, что на VI конгрессе итальянская компартия выдвинула Серра в качестве своего представителя в Исполкоме Коминтерна. Во всяком случае из принятой Коминтерном линии борьбы против правых, на которой стоит и ЦК КПИ, вытекает необходимость самой решительной борьбы с правыми вроде Серра.

О положении в английской компартии скажу всего два слова. В отношении борьбы с правыми и примиренцами мы еще не добились здесь достаточной ясности. Это отразилось и на составе руководящего органа (Политбюро ЦК) партии. Исходя из политической линии Коминтерна, никак нельзя объяснить в частности тот факт, что наиболее решительные сторонники этой линии в английской партии почему-то отводились из руководящего центра. Между тем необходимо было бы, именно на основе этой линии, линии решительной борьбы против правых и примиренцев, укрепить прежде всего этот руководящий центр. Главное для английской компартии в данных условиях — твердость, решительность и последовательность политической линии.

В отношении французской компартии ограничусь всего одним общим замечанием. Несмотря на то, что эта партия исторически поставлена на передовые позиции коммунистического движения, нельзя сказать, что в вопросе о борьбе против правых и примиренцев в партии уже создалась полная ясность. Здесь очевидно задача заключается в том, чтобы борьба с правыми и примиренцами была поднята на деле на должную принципиальную высоту. Только принципиальная ясность и последовательность в этой борьбе обеспечит дальнейший рост партии и преодоление оппортунистических вывихов.

О положении в других компартиях я не буду говорить. Между тем стоит только указать на компартию Швеции с ее попыткой отложить демонстрацию 1 мая по случаю плохой погоды, с ее явно оппортунистической линией в парламенте, чтобы понять, что борьба с правыми оппортунистами в некоторых компартиях еще по-настоящему не развернулась. А ведь политическая обстановка теперь такова, что неверная или даже только нечеткая линия в этом вопросе означает разоружение пролетарского авангарда накануне нарастающих крупнейших революционных событий.

В данный момент мы должны с особой решительностью вскрывать наши политические слабости и организационные недостатки. Тов. Пятницкий в своей речи привел немало фактов, которые говорят о крупных дефектах компартий в организационной области. Данные т. Пятницкого о росте партий, о работе ячеек на фабриках и заводах, о состоянии агитационно-пропагандист-

287 ской работы и др. требуют к себе серьезнейшего внимания. В период подготовки к крупным революционным событиям задачей компартий является всемерное закрепление и усиление организационных позиций. Политическая линия Коминтерна выковалась как подлинно ленинская линия мирового рабочего движения. В моменты приближающихся революционных испытаний будет производиться генеральная проверка не только политической линии, но и наших организационных достижений. Между тем уже майские события в Берлине показали, что и при правильной линии и тактике партии организационные дефекты дают себя остро чувствовать. Это должно быть уроком для всех партий.

Подводя итоги борьбы с правыми оппортунистами, пленум должен особо учесть роль примиренцев в данных условиях. Известно, что такие еще недавно стоявшие в рядах Коминтерна правые, как Брандлер и Тальгеймер, уже находятся за пределами коммунистического движения. С другой стороны, так называемые «примиренцы» по всем основным вопросам коммунистического движения уже скатились на правые позиции. После исключения правых ликвидаторов примиренцы стали центром притяжения оппортунистических элементов и на деле выполняют роль правых. Из этого следует, что выдвинутые в резолюции условия пребывания примиренцев в партии являются абсолютно необходимыми и минимальными. Тот, кто не отмежевывается от правых уклонистов, кто не ведет с ними решительной борьбы на деле, кто не проводит активно решений Коминтерна,— тому нет места в Коминтерне. Этим мы должны руководствоваться в своем отношении к примиренцам. Всяким их попыткам поднять в наших рядах флаг оппортунизма Коминтерн даст решительный отпор. Наш лозунг — полный разгром правых, полный разгром оппортунизма.

Перехожу к положению в СССР. Вопрос о СССР также следует рассматривать в самой тесной связи с международным революционным подъемом.

Совсем не случайно, что нарастание мирового революционного подъема совпадает с небывалым еще ростом и развертыванием социалистической реконструкции хозяйства в СССР. Революционизирующее значение Советского Союза в международном рабочем движении достаточно известно. С тех пор как СССР перешел к реконструктивному периоду и особенно с тех пор как Советский Союз приступил к осуществлению пятилетнего плана «великих работ», роль СССР, как международного революционизирующего фактора, в огромной мере возросла. Подъем социалистического строительства в СССР оказывает могучее воздействие на рост революционных сил во всем мире. В свою очередь Советский Союз сам опирается и все более крепнет на основе этого роста международных революционных сил. Пятилетка социалистического строительства является базой не только СССР, но и опорой мировой пролетарской революции.

Несколько замечаний о самой пятилетке.

Мы уже приступили к осуществлению пятилетки. Как известно, текущий хозяйственный год является первым годом пятилетнего плана. Теперь даже маловеры убеждаются в том, что этот план не является пустой бумажкой. Осуществление пятилетки означает более чем троекратное увеличение промышленной продукции по сравнению с довоенным временем. И это отнюдь не мечты стоящих у власти коммунистов, а вполне реальный план социалистической реконструкции хозяйства. Больше того, теперь уже

288 ясно, что это всего лишь минимальный план социалистического строительства на ближайшее пятилетие.

Прошло всего несколько недель, как партия и высшие органы советской власти утвердили пятилетку. За это время удалось продвинуться дальше по пути конкретного изучения отдельных частей этого плана, и это дает полное основание утверждать, что в ряде важнейших отраслей мы значительно повысим наши плановые задания. Приведу некоторые характерные цифровые данные, взятые у ВСНХ.

Начну с тяжелой промышленности. По горнодобывающей промышленности увеличение продукции против довоенного времени предполагалось по пятилетке в 3,5 раза, а теперь предполагается в 4,6 раза; по металлопромышленности увеличение предполагается с 3,1 до 3,3, причем по цветной металлургии увеличение намечено с 3,4 до 4,4 раза; по сельскохозяйственному машиностроению — с 4 до 4,7 раза; по электротехнической промышленности предполагается увеличение с 4,9 до 5,7; по химической промышленности — с 4,6 до 5,1; по первичной обработке волокна увеличение намечено с 2,9 до 3,4 раза.

Что касается легкой промышленности, то здесь главное увеличение намечено пока по следующим отраслям: по бумажной с 2,5 до 3,3 раза; по полиграфической с 2 до 2,5; по химической с 2,5 до 2,9; по резиновой с 2,4 до 3,5 раза.

Выяснилось, что особенно недостаточна пятилетка в ряде отраслей, дающих сырье для промышленности. Поэтому за последнее время ЦК ВКП (б) и соответствующие советские органы особое внимание уделили таким хозяйственным отраслям, как хлопководство, лесное хозяйство и рыбное дело. По этим отраслям намечен крутой подъем вверх, что даст увеличение пятилетнего плана для некоторых из них почти в два раза по сравнению с запроектированным в пятилетие значительным ростом. Итак пятилетка не только реальный, но, как теперь все больше выясняется, явно минимальный план. А это в свою очередь означает, что подъем социалистического строительства в СССР, как базы международной пролетарской революции, идет гигантскими шагами вперед.

Но это не значит, что у СССР нет в данный период огромных трудностей. Наоборот, теперь Советский Союз вступил в самый трудный период социалистического строительства — в период социалистической реконструкции мелкособственнического крестьянского хозяйства. В связи с этим понятно, почему и в ВКП (б) приобрел такую остроту вопрос о борьбе против правых оппортунистов. Проведение генеральной линии на решительное наступление против капиталистических элементов и на социалистическую перестройку самой отсталой и самой трудной отрасли хозяйства — сельского хозяйства — встречает теперь и в рядах ВКП (б) значительные колебания. При этом ленинской линии партии противопоставлена либерально-оппортунистическая линия правых и примиренцев в рядах ВКП (б). Эту линию правых оппортунистов в ВКП (б) с особой откровенностью изложил все тот же Серра.

На ликвидаторской философии Серра, выболтавшего то, что думают, но обыкновенно не договаривают до конца правые в ВКП (б), придется сейчас особо остановиться.

В своем докладе, адресованном ЦК КП Италии, т. Серра разбирает и вопрос о политике ВКП (б). Праволиквидаторская сущность его позиции

289 выступает здесь в особенно обнаженном виде. Откровенность Серра прямо противоположна его глубокомыслию, питающемуся очевидно в немалой мере из правых источников в ВКП (б). Серра пишет, а вернее сказать, у кого-то из наших правых прямо списывает, что сельскому хозяйству Советского союза угрожает «опасность вырождения». В отличие от XV съезда ВКП (б), который якобы «ухватился за иллюзию, будто пришел уже момент для внесения глубоких изменений в сельскохозяйственную политику», Серра заявляет, что «XV съезд слишком рано сошел с почвы XIV съезда». И дальше он говорит, что «надо расценивать решения XV съезда по вопросу о развитии колхозов, имея в виду эту ошибочную оценку». Итак то, что теперь становится уже понятным широкой массе бедняков и середняков в советской деревне, то т. Серра кажется лишь вредной «иллюзией». Понятно, что и выводы Серра целиком в духе буржуазного либерала. Его программа — «содействие преуспеванию деревни в целом» (подчеркнуто Серра). Оказывается, люди, которые стоят за «преуспевание деревни в целом», т. е. и за преуспевание кулака, смеют еще называть себя коммунистами. Оказывается, в нашей среде до последнего времени были такие люди, которые, как это пишет дальше Серра, считают необходимым, «чтобы минимальный доход кулака стал средним доходом подавляющей массы крестьянства» (подчеркнуто Серра). Таковы кулацкие мечты Серра, с головой выдающие сущность правого уклона в ВКП (б). Серра по существу лишь перепевает с чужого голоса буржуазно-либеральные песенки, но ведь к буржуазно-либеральной идеологии и сводится на деле идеология правых оппортунистов.

С линией Серра линия ВКП (б) непримирима. Линия Серра, как и всех правых оппортунистов,— это линия капитуляции перед кулаком. Линия нашей партии — линия решительного наступления на кулачество. Между политикой капитуляции перед капиталистическими элементами и политикой усиленного наступления на них нельзя перекинуть никакого мостика. Это две непримиримо-противоположные линии.

Кругозор Серра — ограниченный кругозор мелкого буржуа. Несмотря на то, что он ряд месяцев провел в СССР, в его ограниченный кругозор не попал даже проблеск света от тех фактов, число которых растет с каждым днем в нашей стране. Я имею в виду факты развертывающегося социалистического переустройства деревни. Рост социалистических элементов в нашем сельском хозяйстве происходит таким быстрым темпом, что его не могла предвидеть и партия еще год — полтора тому назад, хотя бы на том же XV партийном съезде. Никто из нас не мог предполагать, что в течение одного прошлого года количество колхозов удвоится. А между тем в этом году мы имеем не меньший темп роста колхозов. Никто из нас не предполагал полтора года тому назад, что строительство крупных совхозов будет разворачиваться теперешним темпом, а между тем сейчас даже прошлогодние грандиозные планы отброшены как совершенно недостаточные, и практика начавшегося осуществления этих планов не только перешагнула через них, но и через совсем недавно принятую пятилетку, открыв невиданные нигде в мире перспективы строительства крупного сельскохозяйственного производства. Вот пример. По пятилетке проектировалась для этого года посевная площадь по всем совхозам в 1 600 тыс. га, фактически эта площадь достигнет 1 800 тыс. га. Для будущего года по пятилетке посевная площадь намечалась в 2 335 тыс. га. Теперь же выясняется, что

290 эта площадь превысит 3 100 тыс. га. Посевная площадь во всем социалистическом секторе против предыдущего года увеличивается в этом году больше, чем вдвое.

Кроме развития совхозов и колхозов, мы приступили в настоящее время к новой грандиозной работе — организации так называемых машинно-тракторных станций. Эти станции, снабженные лучшими сельскохозяйственными машинами и тракторами, должны на основе договоров с крестьянами производить обработку и уборку их полей. Здесь организуемое государством крупное машинное производство проникает в крестьянское хозяйство без немедленной его общей переделки. На основе добровольных соглашений с отдельными группами крестьян и с целыми селениями тракторная станция обрабатывает крестьянские поля и производит машинную уборку. Выгоды крупного сельскохозяйственного производства (повышение урожайности, бо́льшая устойчивость ее и пр.) при этом настолько ярко раскрываются перед крестьянскими массами, что машинно-тракторные станции быстро приобретают огромный авторитет у крестьянской массы и дают толчок к организации целой сети колхозов вокруг этих станций. Таким путем подготовляется почва для действительно массовой коллективизации крестьянского хозяйства, причем в данном случае на практике получается наивыгоднейшее сочетание работы органов советской власти и крестьянской кооперации. До последнего времени мы имели всего несколько машинно-тракторных станций. Теперь принят план создания в течение года до ста машинно-тракторных станций, которые должны охватить своей работой до 1,5 млн. га посевной площади. Из этого видно, что организация машинно-тракторных станций является крупнейшим шагом вперед в деле социалистического переустройства деревни.

Кроме того советы в деревне развертывают теперь новые формы работы по подъему сельского хозяйства. В сущности только сейчас сельсоветы по-настоящему подошли к хозяйственно-производственным задачам. Исключительно быстрый темп развертывания методов контрактации в заготовках сыграл здесь огромную роль. О значении контрактации в теперешних условиях уже говорилось достаточно. Я на этом останавливаться не буду. Подчеркну только некоторые другие методы подъема сельского хозяйства по-новому.

Громадное значение имеет та работа, которую партия развернула по подъему урожайности. В этом отношении большую роль сыграли такие организационные формы, как проведение через тысячи и тысячи крестьянских собраний решений о так называемом агроминимуме. Для контроля за проведением в жизнь решений об агроминимуме выбрано свыше 250 тыс. агроуполномоченных из крестьян. Эти примеры характеризуют лишь общий характер тех многочисленных и разнообразных мероприятий, которые партия, советы и кооперация сейчас проводят в деревне. Эти последние мероприятия, направленные в большей своей части непосредственно на подъем индивидуального крестьянского хозяйства, вместе с тем подготовляют почву для массовой коллективизации в деревне. Успехи коллективизации основаны на совокупности всей той работы, которая теперь проводится под руководством партии в деревне.

В настоящий момент мы имеем уже некоторые практические результаты усиленной работы по подъему сельского хозяйства. Факты опровергают болтовню правых о деградации сельского хозяйства. На осенней

291 сессии ЦИКа СССР было принято задание повысить посевную площадь в этом году на 7%. Это решение принималось в ноябре месяце, когда уже ничего нельзя было сделать для предотвращения сокращения озимых посевов на 3% в результате заморозков. И, несмотря на это сокращение озимых, общий рост посевных площадей в этом году достигает 6%, а это значит, что мы добились увеличения посевных площадей на 6 млн. га. При этом половину увеличившейся посевной площади составляет прирост посевов социалистического сектора. Таково «вырождение» сельского хозяйства, о котором вопил Серра.

Еще одно замечание. Всего несколько недель тому назад правые и примиренцы в нашей партии пророчествовали, что нам не выйти из хлебных затруднений без значительного импорта хлеба. Они предлагали урвать сотню миллионов золотых рублей из фонда индустриализации и обороны СССР. Они предлагали пойти на дальнейшее сокращение норм хлеба, выдаваемых в наших промышленных центрах. Вопили о создающейся для советской власти угрозе в деревне. Все это оказалось пустой болтовней. Партия не пошла на сокращение золотого фонда, обеспечивающего импорт промышленного оборудования и оборону страны. Были отклонены попытки сократить хлебные нормы для рабочих. На контратаки со стороны кулачества партия ответила усиленной мобилизацией бедняцко-середняцких масс и развернула наступление на кулака. Теперь уже ясно, что путем проведения целого ряда мероприятий, и прежде всего усилением хлебозаготовительной кампании, при решительном нажиме на кулака, мы обеспечили нормальное снабжение рабочих, не прибегая к импорту хлеба.

В деле разрешения хлебной проблемы мы несомненно продвигаемся серьезно вперед. Новый опыт в деле подъема сельского хозяйства необходимо использовать в гораздо более широком масштабе для решительного улучшения дела снабжения промышленных центров продуктами питания. Проблема организации снабжения только теперь развертывается перед нами в полном объеме.

Говоря о Советском Союзе, нельзя пройти мимо такого факта, как развертывающееся социалистическое соревнование. Это — один из важнейших новых моментов в СССР. Всего 3 — 4 месяца назад проблема соревнования была поставлена как актуальнейшая проблема строительства социализма. Теперь социалистическое соревнование охватило широчайшие массы рабочего класса. Пойдите на фабрики и заводы, и вы убедитесь в этом. Конечно не на каждой фабрике это дело стоит на должной высоте. Много недостатков, много препятствий еще не преодолено, однако соревнование уже стало важнейшим методом поднятия трудовой дисциплины, снижения себестоимости и увеличения промышленной продукции.

Первая половина текущего хозяйственного года дала в таком основном деле, как снижение себестоимости промпродукции, неудовлетворительные результаты. Но характерно, что с того времени, когда начало развертываться социалистическое соревнование, т. е. с апреля, начался в этом отношении заметный перелом. Это нашло свое отражение в том, что выполнение промышленного плана значительно улучшилось. При том темпе соревнования, какой оно приобрело с первых месяцев — апрель-май,— мы можем быть уверены, что основные задания промышленного плана в этом году будут выполнены и даже несколько превышены. Таков первый важнейший результат практики социалистического соревнования.

292 Социалистическое соревнование из ударной кампании все больше превращается у нас в повседневное дело. И именно в этом залог его действительных успехов. Социалистическое соревнование все больше и больше захватывает отдельные группы рабочих, цеха, предприятия и целые рабочие районы. Метод соревнования начал переноситься и в деревню. Он находит себе применение в колхозах и совхозах. Соревнование идет между советами и кооперативами в деле подъема сельского хозяйства. Соревнование будет иметь здесь огромное значение как метод внедрения социалистических элементов в деревню. Метод соревнования должен быть неразрывно связан со всей нашей хозяйственной практикой. Это — коммунистический метод социалистического строительства. Это — наш метод, это метод СССР, метод ВКП (б).

Новые задачи социалистического строительства настоятельно требуют от нас решительной перестройки всей нашей практики, переделки методов руководства наших хозяйственных, кооперативных, профессиональных и партийных организаций. В этой перестройке заключается сейчас наша главная практическая задача. С ней неразрывно связана задача действительно широкого и активного выращивания новых кадров для всех отраслей социалистического строительства. Проблема кадров выдвигается теперь как самая острая и неотложная.

Успешный ход социалистического строительства требует коренного улучшения практики работы наших органов. Главнейшим препятствием этому являются те многочисленные элементы бюрократизма, элементы застоя и загнивания, которые еще имеются в наших органах. Без самой решительной и еще более последовательной борьбы с бюрократизмом в работе наших хозяйственных, профессиональных и самих партийных органов мы не сможем успешно осуществлять вставшие перед нами задачи. Все, что делает теперь партия, направлено на то, чтобы усилить борьбу с бюрократизмом, максимально развязать инициативу масс, направить активность рабочего класса на организованное и сознательное преодоление трудностей социалистического строительства. На основе осуществления социалистической индустриализации страны, на основе усиленного роста социалистических элементов в сельском хозяйстве, преодолевая усиливающуюся активность враждебных классовых элементов — пролетариат СССР под руководством ВКП (б) успешно продвигается в деле строительства социализма. Тем самым поднимается значение Советского Союза как революционизирующего фактора международного рабочего движения, как фактора нарастающего теперь нового подъема международной пролетарской революции.

Наконец остановлюсь кратко на положении в нашей партии.

Основной чертой развития ВКП(б), так же, как и всего Коминтерна, была усиленная борьба против правых и примиренцев. Иначе и не могло быть в партии, стоящей в первых рядах Интернационала. Мы рассматривали борьбу против правых оппортунистов, как важнейшее условие победоносного строительства социализма, как необходимейшую предпосылку его успешного осуществления. Всяким колебаниям в таких вопросах, как проведение быстрого темпа индустриализации, как развертывание социалистического строительства в деревне, как наступление на кулака и вообще на капиталистические элементы города и деревни, всем этим колебаниям партия давала и дает решительный отпор.

293 Вам известно, что нам пришлось давать отпор такого рода колебаниям и в самом ЦК. Представительницей право-оппортунистических шатаний в нашем ЦК явилась известная группа т. Бухарина. Эта группа, скатившаяся по существу к правому уклону, получила, как теперь уже каждому видно, отпор со стороны всей партии.

Однако колебания этой группы не прекратились и в настоящее время. Об этом свидетельствуют и последние выступления т. Бухарина. Я имею в виду, в частности, его последнюю статью в «Правде» о «Теории организованной бесхозяйственности», напечатанную, к сожалению, без ведома ЦК. В этой статье т. Бухарин в скрытом виде продолжает борьбу против линии партии и ее ЦК.

На последнем пленуме ЦК т. Бухарин в наиболее развернутом виде противопоставил политике партии другую линию, которая на деле является не чем иным, как линией правого уклона. В чем же ином заключается правый уклон в ВКП(б), если не в проповеди развязывания нэпа и свободного товарооборота, т. е. в конечном счете развязывания элементов капиталистического развития в нашей стране? А ведь в этом заключается смысл всей философии группы т. Бухарина на последнем пленуме ЦК. В завуалированной форме эту позицию т. Бухарин защищает и в своей статье «Теория организованной бесхозяйственности». Под предлогом анализа взглядов буржуазного экономиста Бенте и под видом критики очиновнивающегося хозяйственного аппарата в капиталистических странах, т. Бухарин стреляет и по нашему социалистическому хозяйству. Критика бюрократических элементов в государственном аппарате у т. Бухарина превращается в проповедь взглядов, противоположных линии партии. «Потише с огосударствлением хозяйства!» — таков смысл статьи т. Бухарина. Не ясно-ли, что подобные лозунги находятся в коренном противоречии с политикой наступления на капиталистические элементы и с усиленным развертыванием социалистического строительства, осуществляемого под руководством партии. Я уже не говорю о других ошибочных сторонах этой статьи (например, о смазывании внутренних противоречий в капиталистическом хозяйстве). Достаточно того, что т. Бухарин, под предлогом критики бюрократических элементов в государственном аппарате, продолжает развивать взгляды, которые у наших классовых врагов могут питать иллюзии на свертывание нашего социалистического наступления и тем самым толкать их на усиление сопротивления этому наступлению.

Линия группы т. Бухарина, как видно из приведенного примера, остается линией, по существу, совпадающей с правым уклоном. Тем с большей решительностью и последовательностью ВКП(б) должна продолжать борьбу против правых оппортунистов.

Мы не можем не помнить, что в нашей стране имеются еще глубокие корни для роста право-оппортунистических настроений. Мы живем в стране, в которой мелкобуржуазная масса преобладает в составе населения. Через тысячи и тысячи путей давление капиталистических элементов и мелкобуржуазной стихии в целом оказывает свое влияние на некоторые прослойки коммунистов. В период обострения классовой борьбы это давление враждебных социальных слоев усиливается, обнаруживается отчетливей. В партии это находит свое выражение в правом уклоне. Борьба с правым уклоном неизбежно должна была стать в центре внимания партии в настоящий период. В этой борьбе партия идейно крепнет и продвигается вперед, на более высокие позиции строительства социализма.

294 Большое значение для нашей партии имела борьба с троцкизмом. В этой борьбе партия окрепла и идейно выросла. На XV съезде троцкистская оппозиция была не только идейно разоблачена, но и морально побита. С тех пор перед нами прошел процесс ее окончательного разложения. Выступая на страницах буржуазной прессы против СССР и Коминтерна, Троцкий превратился в прямого агента империалистической буржуазии. Недавние его политические друзья должны были пойти на прямой разрыв с ним. Новые факты разложения троцкистской оппозиции свидетельствуют о том, что группа Троцкого тает не по дням, а по часам.

В связи с этим я должен познакомить вас с одним документом. Я имею в виду заявление Радека, поданное им на-днях в ЦК и ЦКК. Это заявление выработано Радеком после ряда его бесед с членами ЦК и ЦКК. Оно начинается с заявления о согласии с генеральной линией партии и о разрыве с оппозицией. Есть основание рассчитывать, что этот документ будет подписан не только Радеком, но также Смилгой и Преображенским. Поэтому он и составлен не от имени одного Радека, но от имени трех. Вот основная заключительная часть этого заявления:

«Самый важный вывод, который мы делали из политики ЦК партии, заключался в том, что эта политика неизбежно ведет на определенной стадии к скату от диктатуры пролетариата и ленинского пути к термидорианскому перерождению власти и ее политики и к сдаче без боя завоеваний Октябрьской революции. Самое важное обвинение, которое мы предъявляли руководству партии, заключалось в том, что это руководство, хотя и против своей воли, способствует такому скату, не борется с элементами перерождения в партии и с ее правыми элементами и в наиболее острый момент экономического кризиса будет искать выхода на путях правой политики, на путях уступки кулаку, отказа от монополии внешней торговли и капитуляции перед мировым капитализмом.

Эта наша установка по отношению к ЦК ВКП и его политике была ошибочна, поэтому ошибочным было создание обособленной фракционной организации и ее неслыханная по остроте в истории партии деятельность (тайные типографии, 7 ноября и т. д.).

Логика фракционной борьбы привела нас к тому, что, преувеличивая наши разногласия с ЦК, возникшие при переходе от восстановительного к реконструктивному периоду по вопросам темпа индустриализации, борьбы с кулаком, вопросам Коминтерна и т. д., мы упустили из виду, что политика ЦК была и остается ленинской. Поэтому прав был XV съезд партии, осудив за такую установку нашу платформу.

Исходя из вышесказанного, мы снимаем наши подписи с фракционных документов, заявляем о полной солидарности с генеральной линией партии и просим принять нас обратно в ее ряды»¹.

Хотя и с большим опозданием, но Радек признал ошибочность своей линии. «Мы упустили из виду,— пишет он,— что политика ЦК была и остается ленинской». Такое «упущение» мы имеем право считать весьма

¹ Здесь приведена не окончательная редакция заявления, опубликованного в «Правде» (13 июля), а тот текст, который был представлен Радеком в ЦК 6 июля.

295 существенным. Однако мы не можем не приветствовать как этого ясного заявления, так и признания Радеком правильности решения XV съезда партии, осудившего платформу оппозиции за ее ошибочную установку.

Документ Радека подводит окончательный итог борьбе партии против троцкистов. После этого заявления и последовавшего за ним разрыва с Троцким ряда других наиболее видных его сторонников, за Троцким в СССР не остается даже и небольшой группы из старых коммунистов. Разложение троцкистской оппозиции дошло до своего апогея. Теперь Троцкий может блокироваться только с контрреволюционными элементами.

Окончательное разложение троцкистской группы должно с особой яркостью осветить смысл политической линии, отрицавшей возможность победоносного строительства социализма в нашей стране. Бесславный конец оппортунизма, прикрывавшегося «левыми» фразами, у всех перед глазами. В этом один из поучительнейших уроков истории троцкистской оппозиции.

Теперь у партии главной задачей является преодоление шатаний и прямое очищение своих рядов от откровенных оппортунистов. Линия правого уклона ведет на деле к отрицанию классовой борьбы, а следовательно к отказу от ленинизма, к переходу на позиции буржуазного либерализма. Может ли быть сомнение в том, что партия, стоящая во главе пролетариата, успешно развертывающая социалистическое строительство, даст не менее сокрушительный отпор право-примиренческим элементам, чем это было в период борьбы с троцкистской оппозицией? Конечно, никаких сомнений на этот счет не может быть. Если отдельные прослойки в нашей партии поддаются давлению чуждых классовых сил и подпадают под влияние мелкобуржуазной стихии, то партия в целом с несокрушимой твердостью развертывает наступление на капиталистические элементы, победоносно вытесняя эти последние из их позиций и круша на своем пути хрупкие либеральные иллюзии. Не отрицанием классовой борьбы и ее неизбежного обострения в данный период, а усиленным наступлением на капиталистические элементы партия выполняет роль подлинно ленинского авангарда, осуществляющего руководство делом победоносного строительства социализма. Это и делает из ВКП (б) передовой отряд Коминтерна.

Подъем международного рабочего движения и социалистическая реконструкция в Советском Союзе — это два взаимно переплетающиеся, два неразрывно связанные между собою явления. Они помогают друг другу и вместе обеспечивают нарастание мощного революционного подъема. И тот и другой факты — и международный революционный подъем и успешно проводимая социалистическая реконструкция в СССР — означают все большее расшатывание стабилизации капитализма. И следовательно каждый из этих факторов обостряет ту проблему, которая является выражением одного из самых острых противоречий в системе империализма. Это значит, что теперь с особой силой обостряется опасность новой мировой империалистической войны и новых интервенций против СССР. На вопросе об опасности новой империалистической войны заострил внимание рабочего класса VI конгресс. Теперь этот вопрос имеет еще более актуальное значение. В условиях нового революционного подъема нашей задачей является усиленная мобилизация сил рабочего класса для борьбы с растущей опасностью новых империалистических войн и новых империалистических интервенций против СССР.

296 В этой связи нужно рассматривать вопрос о 1 августа. В этот день мы наметили международное выступление рабочего класса против новых империалистических войн, в защиту СССР. Это выступление будет проверкой наших боевых сил и показателем того, насколько мы готовы к надвигающимся новым революционным боям. Характерно то, что Коминтерн приурочил это международное выступление именно к борьбе против империалистических войн, в защиту СССР. В этом нашел выражение тот факт, что в настоящий период опасность империалистических войн и интервенций против СССР со стороны империализма является актуальнейшей проблемой мирового развития. Характерно дальше и то, что Коминтерн перешел к организации именно международных пролетарских выступлений. Борьба с империализмом вступила в такую стадию, когда недостаточность разрозненных выступлений в отдельных капиталистических странах становится все более очевидной. Задача интернационализации борьбы рабочего класса совершенно неотложна. Наконец характерен самый факт организации Международного красного дня, в котором нельзя не видеть известных элементов контрнаступления со стороны рабочего класса в международном масштабе. Понятно и то, что к Красному дню приковано теперь внимание не только наших друзей во всех странах. Вокруг Международного красного дня идет мобилизация боевых сил международного пролетариата, но и наши классовые враги усиленно готовятся к 1 августа. Это является показателем огромного революционного значения Международного красного дня. Выступление в день 1 августа — не обычная демонстрация. Это выступление должно быть тесно увязано со всей экономической и политической борьбой рабочего класса, со всеми его боевыми выступлениями против капитала, фашизма и фашистски-перерождающейся социал-демократии. Для компартий это большое испытание. Для международного пролетариата это — средство мобилизации его боевых сил, путь международного объединения революционных выступлений пролетариата против империализма. 1 августа — один из важнейших этапов концентрации наших сил и подготовки их к грядущим решающим революционным боям.

Нарастание революционного подъема находит свое выражение в развертывающейся экономической борьбе пролетариата и в новых и новых демонстративных выступлениях рабочих масс. Экономические и политические выступления рабочего класса приобретают все более упорный и боевой характер, захватывают все новые слои трудящихся. В этих боях массы получают боевое воспитание, в этих боях закаляются наши партии и испытываются их вожди. Чем шире будет участие рабочих масс в этих боях, чем глубже будет революционное влияние этих выступлений на всю массу трудящихся, чем увереннее компартии займут свое место подлинно революционного авангарда рабочего класса во всех его выступлениях и чем больше закалятся в этой революционной борьбе руководители и вожди наших партий, тем в большей мере будут обеспечены новые успехи международной пролетарской революции, тем скорее от революционного подъема мы придем к новому этапу победоносно развертывающейся пролетарской революции

(Заседание закрывается.)

297

Заседание двенадцатое​

(9 июля 1929 г. — вечернее).

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Танака, Лот-Ина, Ди-Витторио, Хорнера, Бевера, Флига, Неймана.

Танака (Япония). Основные черты третьего периода наблюдаются и в условиях Японии. Неустойчивость стабилизации капитализма, обострение классовой борьбы, новый подъем революционного движения — налицо. Это подтверждает полную правильность определения, данного VI конгрессом КИ. Характерной чертой капитализма Японии в настоящий момент является концентрация капитала и производства, трестификация, картелирование, усиление тенденций госкапитализма, проведение рационализации производства за счет рабочих. С одной стороны, в результате усиленной эксплоатации рабочих увеличиваются производственные возможности, которые, однако, не могут быть использованы ввиду отсутствия соответствующих рынков сбыта и ресурсов сырья, что в свою очередь вызывает замедление дальнейшего развития японского капиталистического хозяйства. С другой стороны, во внешней торговле Япония имеет большой пассивный баланс. Например, с января по май 1929 г. пассив определялся суммой свыше 200 млн. иен, что, конечно, влечет за собой значительное падение иены на иностранных рынках.

Заключив иностранный заем на сумму свыше 450 млн., капиталисты пытаются выйти из создавшегося положения путем привлечения иностранных капиталов на предприятия в Манчжурии и других местах, находящихся под влиянием японского империализма (участие американского капитала в Южно-манчжурской ж. д. и совместное с иностранцами вложение капитала в тяжелую индустрию Манчжурии и т. д.). Конечно, японская буржуазия вместе с этим проводит рационализацию производства внутри страны, усиливает эксплоатацию рабочих путем удлинения рабочего дня, снижения зарплаты, массовых увольнений рабочих,— отсюда беспрерывное увеличение безработицы, ухудшение жизненных условий рабочих масс. Кроме того, в области сельского хозяйства правительство прорабатывает проект закона, контролирующего все финансовые и экономические организации сельского хозяйства. Конкретно говоря, с.-х. кооперация, банки и т. д. целиком будут находиться под строгим контролем министерства земледелия. Это означает усиление эксплоатации бедняцких слоев крестьянства и мелких арендаторов. Это положение, конечно, не расширяет рамок внутренних рынков, а, наоборот, больше сжимает их. Таким образом в настоящее время японский капитализм переживает затруднительный период.

Японская буржуазия агрессивно выступает в своих колониях, открыто проводя беспощадную эксплоатацию и подавление масс. Увеличение капиталь-

298 ных вложений в Китае, строительство новых предприятий и железных дорог на территории Манчжурии, проникновение в Монголию и проч., и проч.,— все это говорит за то, что Япония активно ведет захватническую политику в Китае. Ясное дело, что эта политика не может не сопровождаться обострением конфликтов между империалистическими державами,— между Англией, Японией и Америкой. Причем самым крупным соперником для Японии в настоящий момент является Америка, с которой Япония борется за концессии на постройку радио, воздушного флота и т. д. Для того чтобы бороться с Америкой, Япония заключила тайный договор с Англией, несмотря на наличие противоречий между Японией и Англией. В этом договоре Япония примирилась с фактом постройки военного порта английским империализмом в Сингапуре с тем, чтобы последний в нужный момент «защищал» Каролинские, Маршальские и другие, принадлежащие Японии на Тихом океане острова; со своей стороны, Англия признала «особый интерес» японского империализма в Манчжурии с тем, что последний не будет мешать действиям Англии на юге Китая. Само собою разумеется, что противоречия между Англией и Японией за влияние в Китае не могут разрешиться таким договором.

Что касается захвата Шандуня японскими империалистами, то он имел две цели: во-первых, отвлечь внимание от внутренних противоречий, во-вторых, военными силами непосредственно оккупировать эту территорию.

Таким образом борьба между Японией, Англией и Америкой за передел Китая более и более обостряется, и быстрыми шагами приближается опасность японо-американской войны, которая, несомненно, явится частью новой империалистической мировой войны.

В деле подготовки к войне японские империалисты ни на шаг не отстают от империалистов других держав. Пробная всеобщая мобилизация страны (которая проводится в конце июня — начале июля с. г.), пробный заказ экономическим органам военного снаряжения и других предметов, необходимых для войны, подробный учет производительности тех или иных предприятий во всех отраслях производства, с одной стороны, и, с другой — увеличение количества войск в Манчжурии, передвижение конечного гарнизонного пункта из Гирина в Чанчун, проработка захватнического плана Сев. Китая и Монголии на случай войны и т. д.,— все это есть непосредственная подготовка к предстоящей войне, а именно — к войне империалистической и, в первую очередь, к войне против СССР. Как грандиозные маневры военного флота на Японском море, так и маневры сухопутной армии на севере имеют в виду СССР, как главного врага в будущей войне. Кроме того, укрепление военных сил на границе Кореи и на границе Северного Китая также есть непосредственная подготовка войны против Советского Союза.

Углубление противоречий капитализма имело свое отражение в реакционной политике. Начиная с массовых арестов коммунистов 15 марта 1928 года — по настоящее время свирепствует белый террор. Во время коронации императора зимой 1928 г. было арестовано несколько тысяч революционных рабочих и крестьян, пятеро из них были замучены.

Правительственный террор во время 56-й сессии парламента привел к убийству единственного революционного депутата т. Ямамото в тот день, когда в парламенте был принят закон о смертной казни для коммунистов. Обыски в помещениях революционных организаций, массовые аресты активистов стали обычным явлением в Японии; например, начиная с марта

299 1929 г. и по настоящее время помещения левых рабоче-крестьянских организаций подверглись несколько раз полицейским обыскам, массовые аресты от 16 апреля с. г. охватили, по сообщению органа компартии, около 2 тыс. революционных рабочих и крестьян, из которых 260 человек до сих пор томятся в тюрьме. Общее количество арестованных за дело коммунизма — около 900 человек. К арестованным товарищам, в том числе женщинам и молодежи, применяются самые варварские, неописуемые пытки. Теперь в Японии не разрешается ни одного собрания революционных рабочих и крестьян. Революционная печать беспощадно преследуется.

Несмотря на такие свирепые террористические мероприятия правительства,— ухудшение жизненных условий рабочего класса, вследствие капиталистической рационализации производства, вызывает полевение рабочего класса. Начинаются массовые экономические выступления рабочих (забастовка текстильщиков в Токио, Осаке и др. городах, охватившая свыше 10 тыс. человек, забастовка и конфликт трамвайщиков в Токио и Иокагаме, а также и в Кобе, конфликт на самом крупном электрическом предприятии «Токио Денто», где работает свыше 15 тыс. рабочих). Таким образом экономическое и политическое давление на рабочий класс заставляет последний защищать свое существование путем борьбы; а благодаря ей, он еще более революционизируется.

С другой стороны, продолжается пауперизация мелких крестьян и арендаторов. Полуфеодальная эксплоатация со стороны помещиков и эксплоатация со стороны монополистического империализма толкают крестьянство и арендаторов на борьбу за землю. И эта борьба в последнее время стала носить характер бунта. Попытка «спасения» мелких арендаторов путем выкупа арендуемой земли ярко обнаружила классовое лицо правительства, как защитника интересов буржуазии и помещиков. Аграрные конфликты все более обостряются. Попытка правительства успокоить крестьян оказалась безрезультатной. Кроме того, «урегулирование перенаселения» страны, удаление безработных масс из города и деревни путем эмиграции теперь не может осуществляться в такой мере, как прежде, потому что «перенаселение» слишком быстро идет вперед, а Северная и Южная Америка, куда большинство японцев эмигрировало раньше, теперь почти не пускают или до крайности ограничивают эмиграцию из Японии. Отсюда новая политика японской буржуазии, которая сводится к тому, чтобы выгонять корейцев из Кореи, а на место их переселять японцев. Такую же картину мы видим и на острове Формозе. Эта политика имеет двойную цель: во-первых, подготовку к войне, во-вторых, усиление эксплоатации колоний, подавление революционного движения в колониях. Мы имеем за последнее время мощное развитие профсоюзного движения и крестьянских конфликтов в Корее и на Формозе: гензанскую забастовку грузчиков, крестьянские волнения в северной части Кореи, развитие брожения среди крестьян на Формозе и т. д. и т. д. Руководство этими боями и участие в этих событиях коммунистов этих стран также усиливается. Тут мы имеем важные факторы в борьбе за свержение японского империализма. Вот почему правительство, боящееся развития рабоче-крестьянского движения, создало для подавления последнего и для усиления эксплоатации министерство колоний.

В таких условиях вела и ведет свою работу японская компартия. Ее политическое влияние несомненно растет, несмотря на свирепый террор и смертельные угрозы. Например, во время коронации в декабре 1928 г.

300 под руководством нашей партии была организована уличная демонстрация во многих пунктах. Эти демонстрации, выступавшие под лозунгом «Долой микадо», «Да здравствует рабоче-крестьянское правительство», имели большое значение в борьбе против монархии. Борьба против монархии впервые была начата и продолжается нашей партией. В связи с этим необходимо упомянуть об убийстве тогдашнего генерального секретаря ЯКП т. Ватанабе, одного из основателей японской компартии, который должен был руководить кампанией против императора. В день похорон тт. Ватанабе и Ямамото во многих городах Японии были устроены рабоче-крестьянские похоронные демонстрации. Это выступление было проведено под лозунгами: «Защита компартии», «Немедленное освобождение политзаключенных», и т. д. В некоторых местах (например в префектуре Нагано) полиция построила баррикады, чтобы оборонять полицейские помещения от нападавших демонстрантов, требовавших освобождения товарищей.

Во время первомайской демонстрации с. г. был выброшен лозунг: «Да здравствует компартия Японии, несмотря на угрозы, аресты и пытки!». Во многих местах произошли кровавые столкновения демонстрантов с полицией — факт, который все буржуазные газеты замолчали.

Что касается вопроса о легальной «пролетарской» партии, то можно сказать, что наша партия уже изжила такую неправильную постановку вопроса о пролетарской партии. Идея необходимости компартии близка теперь не только узким кругам более сознательных рабочих, но проникает уже в широкие массы.

4 апреля с. г. была созвана конференция судебных чиновников, на которой обсуждался вопрос о методах подавления деятельности коммунистов. На этой конференции, между прочим, главный прокурор верховного суда Кояма заявил следующее:

«...В настоящий момент,— сказал Кояма,— мы видим восстановление работы компартии. Несмотря на то, что мы в прошлом году арестовали и бросили в тюрьмы свыше 600 коммунистов, деятельность компартии до сего времени не только не прекращается, но еще более расширяется. Поэтому при рассмотрении рабочего движения необходимо концентрировать наше внимание в первую очередь на деятельности компартии...»

Итак, компартия Японии стала влиятельной силой в политической жизни Японии. Теперь нельзя давать оценку политического движения, не учитывая существования компартии. Заявление главного прокурора Кояма свидетельствует о том, что наша партия развертывает свою работу и что она имеет теснейшую связь с массами на предприятиях.

В области профсоюзной работы имеются некоторые достижения, как, например, кампания созыва фаб.-зав. делегатской конференции и т. д. Вместе с этим имеется целый ряд недостатков: недостаточное умение координировать распыленно возникающие экономические бои и недостаточная подготовка к этим боям.

Партия сделала большой шаг вперед в области интернационального воспитания. Начиная с марта месяца партия вела и ведет пропаганду о значении 1 августа и о необходимости участия в этой кампании путем демонстраций и забастовок или других массовых выступлений; она проводила

301 также кампанию за активное участие в конференции ТОС¹ и во втором конгрессе Антиимпериалистической лиги и т. д.

Теперь я хочу сказать пару слов о роли с.-д. в Японии. В настоящее время с.-д. Японии стали открытым придатком буржуазии. Они теперь уже ничем не прикрывают своего враждебного отношения к компартии. Если правые с.-д. открыто заявляют о готовности к защите «его величества императора», то «левые» всегда скрывают сущность монархии в то время, когда компартия активно ведет борьбу за уничтожение монархии. Правые с.-д. в настоящее время открыто предают рабочих во время экономических боев. А «левые» с.-д., хотя на словах употребляют революционные фразы, но на самом деле играют ту же роль, что и правые. Итак «левые» с.-д. становятся все более контрреволюционными. Например, в своем журнале «Роно» в мае 1929 г. они открыто заявляли, что грубейшей-де ошибкой компартии является то, что она самостоятельно выступала на арене политической борьбы. «Такая ошибочная тактика,— заявляют они,— не имеет ничего общего с нами».

Таким образом, все с.-д., начиная от правых и кончая «левыми», защищают интересы не рабочих, а буржуазии, и борются совместно с ней против компартии и Коминтерна. Поэтому решительная борьба с ними является одной из важнейших задач нашей партии.

Главные недостатки нашей партии: во-первых, еще недостаточно закрепляется политическое влияние на массы в организационном отношении вследствие свирепого белого террора и недолговременного опыта подпольной работы; во-вторых, у нас еще не имеется твердой программы по аграрно-крестьянскому вопросу; в-третьих, недостаточно руководство экономическими боями и недостаточна подготовка к ним.

Основные задачи, которые стоят перед компартией Японии, следующие: организационное закрепление политического влияния, особенно создание и закрепление фаб.-зав. ячеек на крупных предприятиях, проведение и руководство экономическими боями на предприятиях, систематическая, планомерная подготовка к этим боям; немедленная проработка аграрной программы, руководство крестьянской войной против помещиков, воспитание новых кадров, борьба против всех реформистов, в особенности против «левых» с.-д.; укрепление международной связи (в особенности тесная связь с компартиями Китая, Индии, Индонезии, Формозы и Кореи).

Все эти задачи должны быть тесно увязаны с борьбой против империалистической войны и войны против СССР и с борьбой за свержение японской буржуазно-помещичьей власти.

Если мы выполним все эти задачи под руководством КИ, мы станем победителями в предстоящих классовых боях за свержение японского империализма.

Лот-Ин (КСМ Китая). Считаю необходимым привлечь ваше внимание к сельскохозяйственному кризису во многих колониальных странах, особенно к сильному голоду в Китае. Голод в колониальных странах не редкое явление. Голод бывает там каждый год. Но в этом году голод сильнее, чем когда бы то ни было. Причина этого ясна для всех нас: при империализме обреченное положение колониального крестьянства неминуемо влечет за собой этот непрерывный с.-х. кризис. В Китае территория, охваченная голодом, увеличивается из года в год, и нет возможности ее

¹ Тихоокеанский секретариат профсоюзов.

302 ограничить и уменьшить. Но каковы же будут последствия этого кризиса? С одной стороны, он заставляет крестьян бросать насиженные места; с другой стороны, развивается ростовщический капитал, а огромная резервная армия пролетариата еще более ухудшает жизненные условия колониального пролетариата. Всякая попытка туземной буржуазии использовать эту резервную армию для капиталистического развития легко будет уничтожена империалистами. Только империалисты используют эту резервную армию для завоевания туземной промышленности. Империалисты создают сельскохозяйственный кризис в колониальных странах и затем использовывают этот кризис. Мы должны на это указать в целях борьбы против остатков деколонизационной теории в наших рядах, в целях разъяснения опустошительной роли империализма в третий период.

Я перехожу к английскому вопросу. Английский вопрос имеет огромное значение, особенно после того, как рабочая партия пришла к власти. Лейбористское правительство имеет мировое значение. На примере Англии мы ясно можем видеть, что полевение рабочего класса нуждается в хорошем партийном руководстве. Всеобщие выборы ясно доказали, что партия была весьма слаба в деле проведения избирательной кампании. В прениях английские товарищи пытались скрыть свою слабость, заявив, что во время всеобщих выборов компартия собрала так мало голосов не потому, что она не проводила линии Коминтерна, но вследствие некоторых второстепенных причин, как, например, отсутствия ежедневной газеты. Но ни один из английских товарищей не сказал ни слова об ошибках партии — о замедлении в проведении линии Коминтерна и колебаниях даже во время избирательной кампании. Поэтому мы можем сказать, что у английских товарищей все еще отсутствует мужество и дух самокритики.

Мы долгое время говорили о борьбе против левых элементов социал-демократии во всех странах и о борьбе против Кука и Мэкстона в Англии, которые являются нашими величайшими врагами. Опасность со стороны Кука и Мэкстона еще сильнее после всеобщих выборов, после прихода к власти Рабочей партии. Как же английская партия борется против них? В литературе, изданной английской партией во время всеобщих выборов, литературе, которую я мог получить, нет ни слова против Кука и Мэкстона, а т. Кэмпбелл, перечисляя задачи компартии Великобритании после всеобщих выборов, в своей речи также не сказал ни слова о том, что компартия должна бороться самым серьезным образом против Независимой рабочей партии. Тов. Белл сказал, что политическая линия британской компартии правильна и что имеются только некоторые недочеты. Я должен заявить, что те примеры, которые я привел, а также речь Кэмпбелла, заявившего, что величайшей опасностью в английской партии все еще является левая опасность,— все они показывают, что в деятельности компартии Англии имеется нечто более серьезное, чем простые недочеты.

Я хочу сказать английским товарищам, что мы страстно желаем видеть сильную коммунистическую партию в Великобритании, что китайская революция, индийская революция и революционное движение всего мира натолкнется на большие трудности, если в Англии не будет сильной компартии.

Я перехожу к вопросу об Индии. Индийская революция в настоящее время характеризуется стихийностью своего развития, совершенно аналогично китайской революции в 1925 году. Так например в Бомбее до забастовки было только несколько сот членов профсоюзов, но после забастовки их число

303 возросло до нескольких десятков тысяч. Но положение в Индии отлично от положения, которое наблюдалось прежде в Китае, в том смысле, что туземная буржуазия уже стала контрреволюционной. Абсолютно необходимо иметь сильное пролетарское руководство в индийской революции. Я считаю поэтому необходимым детально отметить в резолюции пленума некоторые тактические вопросы и задачи, стоящие перед нашими индийскими товарищами. Я считаю, что опыт китайской партии в настоящее время должен принести пользу нашей индийской партии. Я хочу указать на некоторые важные моменты китайской революции, опыт которых должен быть весьма полезным для Индии сегодняшнего дня.

Во-первых, необходимо создать крепкие низовые организации, как фабричные ячейки партии и профорганизации на фабриках, дабы создать сильную партию и крепкое революционное профдвижение. Обеспечив пролетарское руководство, мы таким путем усилим революционное движение в Индии. Это, в свою очередь, на-много усилит сопротивляемость движения реакционным силам.

Во-вторых, я хочу высказаться по вопросу о едином фронте. Дабы провести тактику единого фронта, мы должны иметь четко выраженный классовый базис для единого фронта, и работа должна вестись снизу. Нельзя действовать так, как это делалось в Китае. Величайшей ошибкой тактики единого фронта в Китае являлось то, что мы часто забывали вышеуказанный принцип в практической работе.

Мы видим, что в Индии вводится арбитраж для устранения забастовок. Иногда забастовка объявляется, и правительство или реформисты приходят с предложением арбитража. Это может принести большой вред нашему движению, это может ослабить боевой дух пролетариата, ослабить наше руководство. В Китае мы совершили величайшую ошибку, когда не только не боролись, но даже способствовали введению арбитража в Кантоне и Ухане. В Индии необходимо бороться самым решительным образом против любой формы арбитража, вводится ли арбитраж правительством или реформистами.

Опыт китайской революции показывает, как велика роль КСМ в революции. В Индии организация КСМ весьма мала и слаба. Абсолютно необходимо поставить перед нашей индийской партией задачу создания сильного массового комсомола.

Я закончу свое выступление, сказав несколько слов о Китае. Наша партия вышла из тяжелого положения, постепенно стабилизировалась и восстановила свое руководство рабочими массами. Наиболее опасным для партии являлось положение в марте этого года, когда шанхайский комитет партии вел фракционную борьбу против ЦК. Такая фракционная борьба конечно весьма опасна для нелегальной партии. К счастью, Центральный Комитет был в состоянии быстро и четко покончить с этой борьбой и Центральный Комитет КСМ сыграл значительную роль в этой работе.

После контрреволюции наша партия серьезно боролась против пессимистических элементов, против шатающихся и колеблющихся. Мы продолжаем очищать нашу партию от всех колеблющихся, особенно в настоящее время, когда революция в Китае оживает таким быстрым темпом. В этом году много рабочих, десятки тысяч рабочих были вовлечены в забастовки и в широкие демонстрации во многих крупных городах в день 1 мая, особенно же в годовщину 30 мая в Шанхае. Рабочие и даже студенты разрушили помещение органа печати гоминдана и другой реакционной ежедневной газеты. Таковы

304 признаки роста революционного движения. Несмотря на свое укрепление, партия все еще отстает от процесса полевения рабочих. Причиной этого является то обстоятельство, что мы имеем еще много колеблющихся элементов в нашей партии, а особенно то, что правая опасность все еще не устранена и что у нас отсутствуют новые методы и формы массовой работы. Но наиболее важной причиной является слабость профсоюзного движения, в отношении которого мы все еще не имеем действительной конкретной тактики, как это было совершенно правильно указано т. Пятницким. Я надеюсь, что во 2-м пункте порядка дня мы будем обсуждать этот вопрос и удовлетворительно разрешим его. Коминтерн и его секции должны уделить больше внимания китайской революции, которая не только не разбита, на что надеется Троцкий, но снова усиливается быстрым темпом и явится одной из великих движущих сил, ведущих к победе международной пролетарской революции в ближайшем будущем.

Ди-Витторио (Комфракция Крестинтерна). В нынешней ситуации, наряду с классическими противоречиями капиталистического строя — неравномерным развитием сельского хозяйства и промышленности — выступает в сельском хозяйстве другое очень важное противоречие. Механизация сельского хозяйства, технический прогресс распространяется лишь на его капиталистический сектор. Это ведет к усиленному обнищанию крестьянской бедноты и середняка. Это противоречие ускоряет темп классового расслоения в деревне и обостряет классовые конфликты.

С другой стороны, индустриализация капиталистического сектора сельского хозяйства неуклонно усиливает влияние финансового капитала на этом участке. Финансовый капитал в сельском хозяйстве способствует установлению общности интересов промышленной и аграрной буржуазии, облегчает образование политического блока всего класса буржуазии под руководством финансового капитала. В этот период налоговая, аграрная, таможенная, кредитная политика и политика цен, которой держатся капиталистические государства и буржуазия, всегда направлена к смягчению конфликта интересов промышленной и аграрной буржуазии, к укреплению солидарности интересов всей буржуазии за счет рабочего класса и трудового крестьянства.

Острота аграрного кризиса обусловлена не только относительным перепроизводством в американском и европейском капиталистическом хозяйствах, но и ограничением потребления трудящихся масс почти во всех странах. Таким образом мы приходим к выводу, что относительная стабилизация капитализма и стремительное развитие индустриализации не облегчают, а лишь ухудшают положение крестьянской бедноты и середняка. Благодаря этому, все попытки разрешения противоречий капиталистическим путем лишь обостряют эти противоречия, усиливают нужду трудового крестьянства и ускоряют процесс классового расслоения. Все чаще и чаще вспыхивают движения и восстания трудового крестьянства против аграрной буржуазии и капиталистического строя вообще. Крестьянская беднота борется против невыносимых налогов и против экспроприации ее капитализмом. Взять хотя бы греческие крестьянские восстания против существующих налогов, частые местные крестьянские восстания в Италии против подест, против фашистской системы голода и террора; крестьянское движение на угнетаемой польским фашизмом Западной Украине, массовое участие польского крестьянства в праздновании 1 мая, рост революционного крестьянского движения во Франции, в Соединенных штатах и целом ряде других стран; героическую борьбу крестьянских

305 масс в Мексике, где крестьяне гибли в борьбе, как подлинные революционеры, пример — т. Родригец.

Все эти факты свидетельствуют о том, что капитализм в период относительной стабилизации делает объектом усиленной эксплоатации, систематического грабежа и политического угнетения не только рабочий класс, но и бедняцкое и середняцкое крестьянство. В результате, наряду с усиленным полевением рабочего класса в мировом масштабе, происходит усиленное полевение трудового крестьянства. Но это отнюдь не значит, что трудовое крестьянство автоматически начинает итти за рабочим классом и его революционным авангардом.

Различные фракции аграрной буржуазии, весьма опытной в деле демагогии и уловления крестьянской массы, стремятся, при помощи новых методов работы, новых форм организации завоевать влияние на крестьянство, чтобы использовать это влияние в своих интересах, и, путем умелого использования противоречий между городом и деревней, направить недовольство крестьянства против рабочего класса. Это значит, что коммунистические партии должны планомерно вести работу по завоеванию трудового крестьянства, по вовлечению его в революционный блок пролетариата и крестьянства. Так например во Франции, где разочарованное трудовое крестьянство поворачивается против старых политических партий, десятилетиями его обманывавших и эксплоатировавших, буржуазия организует новую аграрную партию под демагогической «демократической» вывеской, чтобы вернуть под влияние буржуазии и капиталистов те слои крестьянства, которые от них отвернулись.

В Германии националистические и фашистские партии пользуются чуть ли не монопольным влиянием на крестьянство, хотя оно готово бороться против невыносимых налогов и ограбления его империалистическими странами-победительницами.

После VI Всемирного конгресса мы наблюдаем в крестьянском вопросе некоторый поворот, но этого поворота еще недостаточно. Так например наши коммунистические партии еще не учли опыта итальянского и польского фашизма в деревне, они не использовали его для пропаганды и агитации в деревне против фашизма, стремящегося всюду создать себе прочный социальный базис среди крестьянства. В целом ряде стран фашизму удалось организовать значительную часть крестьянской массы и настроить ее против рабочего класса, т. е. против коммунизма и пролетарской революции.

Практика фашизма в Италии и Польше дает нашим компартиям превосходный материал для борьбы против фашизма в деревне. Я сожалею, товарищи, что пленум не обсуждает вопроса об усилении борьбы с фашизмом на основе данных международного антифашистского конгресса в Берлине.

Я полагаю, что пленум должен подвергнуть критике этот конгресс и антифашистскую работу партий отдельных стран и преподать им директивы, чтобы они увязали борьбу за ближайшие частичные требования масс с борьбой против войны и в защиту СССР, а также с борьбой против фашизма.

Затем, товарищи, я хотел бы коснуться другого вопроса — борьбы против правой опасности в наших партиях. Излишне здесь распространяться насчет того, почему правая опасность особенно пышно расцвела в крестьянском секторе. Мы считаем, что именно в силу этого коммунистические партии в борьбе против правой опасности должны уделять сугубое внимание крестьянскому сектору, чтобы обеспечить правильную, революционную большевистскую линию крестьянского движения, находящегося под влиянием ком-

306 партий и комфракций, и чтобы своевременными мероприятиями помешать монополизации революционного крестьянского движения различных стран правыми элементами, помешать превращению наших крестьянских организаций в объект спекуляции, в опорные пункты борьбы правых элементов против линии компартии и Коминтерна.

Я хотел бы отметить один чрезвычайно характерный эпизод. На одной из окружных конференций КПЧ в присутствии члена Политбюро обсуждалась работа среди крестьянства и были выдвинуты следующие требования:

1. Безвозмездная экспроприация земли и раздача ее крестьянству (это само по себе правильно, но нуждается в более четкой формулировке).

2. Видоизменение нынешнего метода проведения аграрной реформы в том смысле, чтобы в переходный период земля продавалась по дешевой цене крестьянству с предоставлением ему кредита на 30 лет; ни единого слова об освобождении крестьянской бедноты от каких бы то ни было налогов.

Что касается сельскохозяйственных рабочих, то окружная конференция отделалась только одной фразой: повышение зарплаты по всей линии.

В составе низовых организаций КПЧ в этом районе преобладает богатое и среднее крестьянство. Например, в деревне Иза муниципалитет созвал крестьян для раскладки налогов, и оказалось, что богатые и средние крестьяне, представлявшие коммунистическую партию, провели такую раскладку, при которой беднота должна была платить столько же, сколько богатые и средние крестьяне, и даже сельскохозяйственные рабочие были обложены определенным налогом. Это свидетельствует о том, как велика правая опасность в наших партиях, особенно в области нашей работы среди крестьянства и какую беспощадную борьбу надо вести с оппортунизмом, с правыми элементами — в связи с улучшением социального состава наших партий, особенно в деревне.

В заключение я подчеркиваю, товарищи, что объективная ситуация благоприятствует развитию революционного крестьянского движения во всех странах. Об этом ярко свидетельствует опыт Крестинтерна. Достаточно одного примера: во Франции у нас была революционная организация, которая в течение целого ряда лет вела замкнутую жизнь в ограниченном кругу. Четырех месяцев напряженной систематической работы было достаточно, чтобы завоевать на нашу сторону сотни распыленных крестьянских организаций, до той поры находившихся под буржуазным и социал-демократическим руководством. Вполне естественно, что и в этой работе имели место ошибки, но по мере развития нашей работы, по мере превращения наших мелких организаций в подлинно массовые организации, по мере оживления борьбы бедняцких крестьянских масс с аграрной буржуазией и капиталистическим строем мы будем преодолевать наши ошибки и недостатки.

Хорнер (Великобритания). Деятельность Центрального Комитета компартии была истолкована некоторыми в том смысле, что определенные организационные изменения в ЦК были вызваны желанием покарать некоторых членов Политбюро за ту политическую линию, проведение которой в прошлом им приписывается. Мы решительно высказываемся против оценки, даваемой товарищам, которые были переведены с одной работы на другую. Британская компартия не согласна с таким взглядом, будто т. Мерфи и т. Галахер являются хранителями линии Коминтерна внутри британской компартии. От т. Галахера исходило величайшее сопротивление повторению лозунга всеобщей стачки, выросшее на почве пораженчества, а наиболее глубокое выражение правой

307 опасности внутри британской компартии, правой опасности, нашедшей свое выражение в ликвидаторских тенденциях, исходило от т. Мерфи.

Шаги, которые мы предприняли, были предварительно всесторонне обсуждены на основании опыта, вынесенного нами из последних всеобщих выборов, и были совершены лишь после изучения объективной ситуации, перед которой стоит наша партия. Во время всеобщих выборов мы обнаружили, что наш генеральный штаб недостаточно гибок, по сравнению с потребностями нашей партии, и, что наши окружные и местные организации чрезвычайно слабы. Мы выявили, что наша партия фактически засорена и, что, обладая в своей верхушке способностью формулировать необходимые политические директивы, она, в то же время, не имела внутренней силы для проведения этих директив вниз, в партийную периферию, в массы британского рабочего класса. Толчок, вызванный результатами всеобщих выборов, заставит Центральный Комитет правильно расценить те серьезные трудности, которые встали бы перед нами, если бы мы продолжали работать на основе старой линии и старыми методами, проводившимися нашим штабом в прошлом.

Внутри ЦК существовала тенденция в ответ на утверждение, что рационализация невозможна, преувеличивавшая благоприятные перспективы рационализации в Великобритании. Те товарищи, которые утверждали, что британский капитализм может провести рационализацию, были теми самыми товарищами, которые в то же время утверждали, что рационализация промышленности в Великобритании усилит противоречия британского капитализма и сделает еще более ненадежным положение британского капитализма.

Мы представили себе такое положение, при котором широкие массы безработных будут выброшены на улицу, и никогда не могли согласиться с тем, что эти массы безработных могут быть обособлены и изолированы. Мы всегда видели, что эти безработные массы могут быть использованы работодателями с помощью профсоюзной бюрократии для снижения уровня зарплаты рабочих, имеющих работу. Совершенно необоснованной является мысль, что безработные, которые являются таковыми в результате проведения рационализации, могут быть, в какой бы то ни было стране, удовлетворены путем социальной помощи, ибо, если капитализм будет вынужден платить полное возмещение за последствия и за экономию, вытекающие из рационализации промышленности, в форме предоставления безработным социальной помощи, то для капитализма нет никакой выгоды рационализировать промышленность.

Мы предвидим ситуацию, при которой рабочее правительство открыто вступит в сотрудничество с работодателями. При поддержке обширного профсоюзного аппарата оно открыто будет осуществлять рационализацию британской промышленности за счет безработных, в первую очередь путем использования безработных против работающих. Рабочее правительство будет снижать все условия труда и существования английских рабочих. Это доказано и разоблачено фактами, происшедшими за последние дни в Англии. Правительство Макдональда предложило обследовать железоделательную и сталелитейную промышленность в целях определения методов рационализации этой промышленности, в качестве предварительного условия, которое должно предшествовать рассмотрению каких бы то ни было требований рабочих. Такое положение вещей имеется и в текстильной, хлопчатобумажной

308 и шерстяной промышленности, тогда как в каменноугольной промышленности Рабочая партия сама выдвигает в качестве условия, предшествующего даже сокращению рабочего времени, проведение в каменноугольной промышленности мероприятий по интенсификации труда, чтобы сделать сокращенный рабочий день возможным и практически приемлемым для капиталистической промышленности. Мы должны, поэтому, быть готовыми к целому ряду местных наступлений на зарплату, к ряду наступлений в общегосударственном масштабе во всех крупных отраслях промышленности в нашей стране. Мы поняли, что в этих боях делами, а не только словами наша партия должна заслужить свои шпоры. В местных конфликтах, как в Даудоне, одним из первых шагов правительства Макдональда было послать представителя Горного управления к горнякам для того, чтобы побудить их согласиться на те условия, которые отвергались рабочими в течение 15 недель, когда эти условия предлагались работодателями.

Наша партия предвидит длинный ряд боев, боев, которые в процессе своего проведения должны превратиться в бои против рабочего правительства и против социал-демократии. И мы предвидим возможность того, что целые местные организации профсоюзов, а не только и не главным образом неорганизованные рабочие, но именно местные отделения и окружные организации различных реформистских профсоюзов будут вынуждены бороться против центрального реформистского аппарата, против профсоюзной бюрократии и против рабочего правительства. Мы считаем наиболее основной задачей, стоящей перед нами, ведение в дальнейшем работы не только, и не в первую очередь, в профсоюзных отделениях, но на фабриках и заводах и в шахтах. Между тем, наша партия еще не научилась бороться внутри предприятий среди самих рабочих масс, вне профсоюзного аппарата. Такое понимание положения, такая оценка наших недочетов и наших трудностей вынуждает наш ЦК принять решительные организационные меры внутри нашей партии. В течение многих лет в рядах британской партии были разговоры о введении новых элементов в центр нашей партии, но число товарищей, которые были выведены из ЦК, чтобы дать место новым элементам, весьма незначительно за все время, протекшее с основания партии. Большая часть работников, которые были в составе ЦК вначале, с момента, когда наша партия была основана, находится там и поныне. А если отдельные новые работники и были введены в аппарат ЦК, то это было сделано не за счет или вследствие устранения того или другого работника, но путем введения новых элементов. И каждый раз, когда новые элементы вводились дополнительно в ЦК, то их влияние нейтрализовалось. ЦК решил уменьшить состав главного штаба партии на 50% и использовать, ввиду новых трудностей, другие 50% наиболее зрелых политических руководителей для создания руководства на местах, и провести таким путем новую линию действенно, а не только путем циркуляров, рассылаемых членам партии. Политический Секретариат, надеюсь, внимательно остановится на вопросе, какие товарищи персонально затронуты этими переменами. Чрезвычайно трудно будет найти или заявить после такого изучения вопроса, что левая тенденция была принесена в жертву или же, что были сняты защитники линии Коминтерна. Наш ЦК отличался своими противоречивыми голосованиями: нынче члены ЦК голосовали за левых, завтра — за центр, а послезавтра — за правых. Это было общим явлением в ЦК, и те, которые были выведены из ЦК, не более виновны в этом отношении.

309 Мы встречаемся в генеральном штабе партии с такими представлениями у руководящих товарищей, что работа на местах является снижением, если данный товарищ когда-нибудь раньше работал в ЦК. С этим мы должны бороться. Мы считаем, что такое положение привело к полной изоляции некоторых из наших вождей.

Мы должны смотреть этим трудностям и опасностям в глаза, и я желал бы только одного — дать понять пленуму, что этот вопрос имеет две стороны и что наш ЦК не исходил из чувства обиды или плохого настроения, но твердо решил раскрыть причины наших слабостей и преодолеть их. Наш ЦК провел те меры, какие представлялись ему необходимыми в этом направлении, дабы создать такое внутрипартийное положение, которое вдохнет новую жизнь в партию и будет способствовать строительству партии, достойной разрешить стоящие перед нами гигантские задачи.

Бевер (ИККИ). Громадные трудности, стоящие сейчас перед нашими партиями, не могут быть разрешены без развертывания внутри партии самой широкой и самой беспощадной самокритики. Об этом приходится повторяться, так как, за малым исключением, самокритика еще не развернулась с надлежащей силой. Мы имеем сейчас в отношении самокритики два «уклона». Один уклон — это боязнь, робость. Этой болезнью поражены ⁹/₁₀ партий. И есть другой уклон, это — перегибание палки самокритики. Например, когда я слушаю товарищей из КИМа, мне кажется, что у них есть этот перегиб. Это очень решительная, подлинно беспощадная самокритика. Я это говорю без всякого преувеличения. Но практических результатов из этой беспощадной самокритики до сих пор мало. Китайские товарищи также так себя самокритикуют, что прямо подрывают основу для своей дальнейшей работы. Самокритика не должна быть самокритикой для самокритики. Самокритика обязательно должна иметь совершенно конкретную установку. В каждом отдельном случае, каждое критическое указание должно дополняться практическим предложением о том, как имеющиеся недостатки устранить, как проверить, устранены ли они, правильные ли мероприятия в данном случае были выдвинуты и как нужно действовать в дальнейшем. Я думаю, что сейчас центральным вопросом самокритики является вопрос о самокритике кадров. К этому вопросу все компартии подошли в значительной степени стихийно. После VI конгресса мы в ряде крупнейших партий Коминтерна имели более или менее значительный кризис руководства, начиная с центральных и кончая местными комитетами. Германская компартия должна была провести очень серьезную критику своего ЦК и в результате еще до съезда, в связи с делом Витторфа, германской партии пришлось удалить из состава ЦК и даже из партии некоторых видных работников. (Возглас: Это не самокритика.)

Это самокритика кадров. ЦК германской компартии, поворачивая партию на линию VI конгресса, убедился в том, что этот поворот немыслим без серьезной самокритики состава ЦК и без очищения его от оппортунистических элементов, вместе с которыми итти по линии выполнения решений VI конгресса нельзя. В большинстве случаев самокритика руководящих кадров в компартиях была проведена в процессе работ съездов партии, которые имели место в последнее время. Почти на всех съездах было установлено и проведено: во-первых, необходимость радикального пересмотра состава Центрального Комитета, во-вторых, необходимость очищения составов Центральных Комитетов от оппортунистических элементов. В наибольшей степени

310 это было проведено в Чехо-Словакии, где, как известно, на съезде партии из числа членов бывшего состава ЦК, представлявших линию большинства бывшего ЦК, был проведен только один, т. Запотоцкий, все остальные были выброшены.

Во Франции так же, как в КПГ, еще до съезда партии было проведено серьезное обновление составов ПБ и Секретариата. Съезд полностью одобрил эти изменения: во всех тех случаях, где на съездах партии не была проведена такая самокритика или где не было съездов, там сейчас стоит в более или менее острой форме вопрос об изменении руководящих органов ЦК. Вот в польской партии не было съезда; а последний пленум ЦК вынес постановление о необходимости изменить состав Политбюро, выведя из состава прошлого Политбюро двух товарищей с правым и оппортунистическим уклоном. В Бельгии на съезде партии не было проведено обновления состава ЦК, не было проведено обновления Политбюро и Секретариата,— в результате нынешний ЦК бельгийской компартии — неработоспособен. И сейчас Коминтерну придется ставить вопрос об изменениях состава ПБ и Секретариата КПБ. На съезде английской партии также не было проведено сколько-нибудь серьезного обновления состава ЦК,— а Секретариат и Политбюро были сформированы в основном из прежних работников,— и сейчас на пленуме со всех сторон раздаются голоса о том, что необходимо поставить вопрос об обновлении состава руководящих работников.

На примере чешской партии можно видеть, что в тех случаях, когда происходит замедление с изменениями и обновлениями состава руководящих органов, получается паралич всей партии, серьезнейшая дезорганизация всей партийной работы. Пример чехословацкой компартии является очень показательным, все партии и ИККИ должны обязательно учесть вытекающие из него уроки по отношению к тем компартиям, где до последнего времени еще не было проведено пересмотра состава руководящих органов. Особенно остро этот вопрос стоит, когда проводятся конкретные мероприятия по линии непосредственного руководства массовыми кампаниями партии. Во время экономических боев последнего времени в Германии, Чехо-Словакии, Франции и в других странах мы везде имели одну и ту же картину. Основной руководящий кадр, непосредственно отвечающий за работу в массовых организациях и за работу в предприятиях, очень часто, в отдельных случаях был сильнейшим препятствием, основным тормозом в применении и проведении в жизнь решений VI конгресса Коммунистического Интернационала. Совершенно очевидно, что нельзя проводить в жизнь решений VI конгресса о новой тактической линии, если мы будем иметь таких членов бюро окружных комитетов (как это имело место в некоторых районах Рурской области), которые в своей фракционной борьбе против линии VI конгресса доходили до того, что выносили решение против распространения партийного органа. Нельзя проводить в жизнь решений VI конгресса о новой линии, если во главе заводских ячеек будут находиться секретари (как это имело место в Дармштадте во время рурского локаута), которые не только не выполнили директив партии о создании комитетов борьбы, но выступали на общих собраниях рабочих против предложений партии о создании таких комитетов. Очевидно, что основной предпосылкой для практического проведения в жизнь решений VI конгресса является снятие таких руководителей и замена их другими. В Чехо-Словакии во время текстильной забастовки руководящие товарищи революционных профсоюзов и ряд руководящих това-

311 рищей из местных партийных организаций вместе с реформистами выступали прямыми штрейкбрехерами — загоняли рабочих на предприятия и другими средствами срывали забастовку. Во Франции, во время забастовки горняков, мы наблюдали аналогичные явления, причем, например, в районе Сен-Этьена несколько руководящих партийных товарищей также выступили в роли штрейкбрехеров. Общее собрание местной партийной организации Сен-Этьена постановило выбросить их из партии и из революционных профсоюзов за их штрейкбрехерскую работу. Эта мера была встречена с энтузиазмом беспартийными массами Сен-Этьена. В результате партийная организация в короткий срок получила несколько десятков, а местная организация унитарного союза горняков несколько сот новых членов. Этот пример наглядно показывает, в какой мере вопрос об обновлении руководящих кадров компартии является действительно основным вопросом или, как любил говорить Ленин, гвоздем вопроса в применении новой тактической линии, установленной VI конгрессом. Нельзя сделать необходимого поворота в сторону этой линии, если не будет поставлен со всей серьезностью вопрос об усилении и обновлении руководящих кадров, если к этому вопросу все партии не подойдут, как к центральной задаче, которая сейчас стоит перед ними.

Вопрос об учете кадров, которыми располагают сейчас отдельные партии, вопрос о проверке, в какой мере эти кадры подготовлены и вообще способны проводить новую линию и, наоборот, в какой мере они не будут тянуть назад, в какой мере они не будут проводниками всяких оппортунистических социал-демократических традиций и т. д.,— этот вопрос должен быть поставлен сейчас со всей остротой. Исполком Коминтерна должен поставить этот вопрос по отношению к центральным комитетам компартий. Налицо еще целый ряд партий, где не проведена проверка состава ЦК под углом подготовленности членов ЦК проводить новую линию. Еще больше коммунистических партий, где в руководящую работу в течение последнего времени не было втянуто новых работников низов, получивших опыт на практике экономических и политических боев последнего времени. Это не значит никоим образом, что должно быть вынесено общее решение об обязательной и немедленной смене личного состава ЦК, об исключении из состава Политбюро товарищей, которые не проявили способностей руководителей партии на основе линии VI конгресса. Но это значит, с несомненностью и безусловностью, что нужно сейчас же поставить вопрос о привлечении к руководящей работе сначала хотя бы как инструкторов, как заведующих отделами ЦК, как членов коллегий в отделах ЦК, новых работников из числа низового партийного актива, давших доказательство своего умения работать на предприятиях, организовывать забастовки, организовывать политические демонстрации и т. д. В дальнейшем надо держать курс на дальнейшее выдвижение этих активистов на ответственную руководящую работу в ЦК компартии. Основным звеном по этой линии является вопрос о подборе руководящих кадров в составе тех партийных комитетов, которые непосредственно руководят работой в заводской ячейке, которые руководят работой на предприятиях. Но в отдельных случаях постановка вопроса о выдвижении инструкторов и зав. отделами из числа низового партийного актива может быть недостаточна, как, например, это имело место в случае с формированием нового ЦК КП Чехо-Словакии и некоторых других компартий.

Откуда взять новых работников? Этот вопрос ставят со всех сторон. Ответ на него очень простой. Новых работников нужно брать из числа тех

312 пролетариев, которые выдвинулись в процессе борьбы, в процессе экономических и политических боев последнего времени. Будут говорить о том, что эти работники недостаточно политически развиты, что они вообще не имеют надлежащего опыта. Я думаю, что к этому вопросу нужно подойти следующим образом. Что́ лучше — такой руководитель, который сознательно саботирует решения своего ЦК, который считает возможным выступать на беспартийных рабочих собраниях против директив партии и использует свой организационный и политический опыт для того, чтобы срывать линию партии, или же рабочий, который сравнительно недавно в партии, но который организовал одну-две хороших забастовки, который организовал одну-две хороших демонстрации? Я думаю, что выбор должен быть совершенно естественный и простой — за этого менее опытного и политически менее развитого рабочего и против того многоопытного, политически развитого, старого функционера. Разумеется, что одновременно должно быть всемерно выполнено предложение т. Пятницкого относительно усиления воспитательной работы по выработке новых кадров.

Пару слов я хотел бы сказать в отношении практических задач по линии подготовки и проведения политических стачек. Вопрос этот в ряде стран должен быть поставлен самым серьезным образом. Если взять, например, Францию, по материалам французской компартии имеется целый ряд данных о том, как в последнее время в стране вспыхивают стихийные стачки солидарности. Увольняют рабочего за революционную работу и стихийно вспыхивает стачка с требованием обратного приема этого уволенного рабочего. В отдельных случаях эти стачки захватывают много тысяч рабочих, ведутся очень упорно в продолжение многих дней, а в отдельных случаях и недель. Это есть одна из первых примитивных форм политической стачки. Необходимо, чтобы партии провели самое широкое разъяснение значения таких стачек и поставили в число важнейших тактических задач развитие и расширение района действия таких стачек. Местным партийным организациям должны быть даны соответствующие директивы.

Наряду с такими стачками солидарности, необходимо поставить вопрос об организации стачек протеста против отдельных политических актов со стороны правительства и предпринимателей. Тов. Семар рассказывал интересные факты таких стачек, имевших место в последнее время во Франции и направленных прямо против актов предательства реформистской бюрократии. Это также одна из форм политической стачки. Все эти вопросы должны быть поставлены практически перед всеми партиями, причем всякий раз, когда будет ставиться вопрос об организации такой политической стачки, должен быть поставлен вопрос о том, чтобы эта стачка не была изолированной, о том, чтобы каждая такая стачка пыталась вызвать стачки в соседних предприятиях или в предприятиях той же отрасли промышленности, чтобы всякий раз было организовано снимание с работы рабочих в этих соответствующих предприятиях, чтобы организовывались демонстрации к этим предприятиям и к казармам тех войсковых частей, которые могли бы принять участие в подавлении забастовки. Особо стоит роль молодежи в этом деле: создание инициативных групп рабочей молодежи (под руководством комсомола) для того, чтобы проявлять максимальную инициативу в развитии актов революционного действия, борьбы против традиций легальности в рядах коммунистических партий и в рядах тех профсоюзов и других массовых организаций, которые участвуют в этих движениях, и т. д.

313 Наконец в двух словах об итальянской партии. Тов. Пятницкий упрекнул итальянскую партию в том, что со стороны итальянской партии за последнее время нет никакой информации относительно ее внутренней жизни и специально относительно работы партии в фашистских профсоюзах. Тов. Эрколи заявил, что это фактически неверно, что в аппарате ИККИ имеется большая информация о внутренней жизни итальянской партии.

Я очень внимательно просматривал эти материалы и должен сказать, что в этих документах нет конкретных данных о работе партии в фашистских профсоюзах. Есть всякие материалы об экономическом и политическом положении, о положении партии, о задачах партии, но нет ничего о работе, проделанной в фашистских профсоюзах. Из всего этого обширного материала в отношении работы в фашистских профсоюзах я нашел следующие строчки: «Товарищи (члены партии) до сих пор не обращали достаточного внимания на работу фашистских профсоюзов. Линия ЦК по этому вопросу до сих пор товарищам неизвестна». Очевидно, что если членам партии еще неизвестна линия ЦК, как бы ни была правильна эта линия — не может быть сколько-нибудь серьезной работы. Таким образом вопрос о работе в фашистских профсоюзах, очевидно, один из таких вопросов, которые только поставлены, но далеко еще не разрешены. Вопрос о том, как помочь итальянской партии в этой работе — большая и очень трудная задача, причем здесь, конечно, не нужно строить себе совершенно никаких иллюзий относительно того, что здесь в течение коротких дней и месяцев можно перевернуть горы.

Я думаю, что ИККИ необходимо серьезно обсудить положение в КИ Италии в связи с тем, что говорил т. Молотов об отсутствии в КПИ воли, твердости, настойчивости в выполнении тех задач, которые стоят перед партией. Я сейчас приведу выдержки из резолюции последнего пленума ЦК итальянской компартии по вопросу о борьбе с опасностью войны. Резолюция эта имеет целый ряд характерных установок; я не скажу, что эта резолюция неправильна вообще, но она имеет целый ряд очень характерных установок, относительно которых, я считаю, будет полезно знать пленуму. Во-первых, эта резолюция, написанная в конце февраля этого года, ставит вопрос о борьбе с опасностью империалистической войны таким образом: «рядом с документами Исполкома Коминтерна, резолюция ЦК итальянской компартии от июня 1927 г. должна служить базой для работы компартии». Но, спрашивается,— разве между июнем 1927 г. и февралем 1929 г. ничего не изменилось на белом свете и в том числе и в итальянской компартии. (Эрколи. Эта резолюция об анализе итальянского империализма.)

Да, но ведь с 1927 г. мировое положение изменилось и, очевидно, что практические задачи борьбы с войной должны быть поставлены в увязке с этой изменившейся мировой конъюнктурой. Не иначе. А между тем, в резолюции ЦК КПИ от февраля 1928 г. резолюция 1927 г. берется как база для организации борьбы против опасности империалистической войны. Я не думаю, чтобы это была политически правильная постановка вопроса. Но это одна сторона вопроса, а другая сторона вопроса вот какая. В этой же резолюции практические вопросы ставятся следующим образом. На вопрос, какие практические задачи ставит перед собой партия,— резолюция: во-первых, агитация и пропаганда — издание целого ряда брошюр. Затем резолюция, развивая мысль о том, как надо строить работу в армии, ставит этот вопрос так: «Развертывать эту работу только в ограниченных размерах, принимая во внимание трудности этой работы». Мы привыкли в нашей

314 большевистской партии ставить вопрос совсем по-другому: ввиду того что данная задача имеет актуальнейшее значение для преодоления имеющихся больших трудностей, надо в максимальной степени усилить работу, дабы сломить все эти трудности. Резолюция дает другую установку: актуальнейшая задача, но работать надо в ограниченных размерах, учитывая трудности. Правильно ли это? По-моему, безусловно неправильно. (Эрколи: Надо ставить только те задачи, которые можно разрешить.)

Всякий раз надо ставить задачи, которые можно разрешить. Но ведь резолюция говорит о другом, она ограничивает самую постановку задачи условиями трудности работы. Это совсем другое дело. И такая формулировка, повидимому, не случайная, так как немного дальше в той же резолюции стоит: «Параллельно с развитием всей нашей организационной работы можно будет обсудить вопрос об организации солдатских групп».

Резолюция ставит эту задачу, как подчиненную задаче общего укрепления всей организационной работы партии. Так нельзя ставить вопрос. Я мог бы привести еще несколько аналогичных цитат из этой резолюции, которые идут по этой линии. У меня получается такое впечатление, что, в результате забот по предохранению организации от ударов полиции, в КПИ создается опасность неправильной постановки всей партработы. Парторганизация превращается в самоцель, политические задачи подчиняются интересам сохранения организации. Я боюсь, что при такой постановке вопроса может получиться ослабление политической активности партии и оппортунистическое искривление линии Это, в частности, подтверждают доклады представителей КПИ о подготовке партии к 1 августа.

Флиг (Швеция). В развернувшихся здесь прениях шведская партия была предметом критических замечаний. Наша партия, партия с ярко выраженным пролетарским характером и большой активностью, совершила ошибки, которые поэтому должны быть подвергнуты критике и исправлению. Но прежде чем говорить об этих ошибках, я хотел бы в нескольких словах коснуться вопроса о теперешней численности и влиянии нашей партии.

Число членов теперь превосходит 18 тыс. Если вспомнить, что после борьбы с Хеглундом в 1924 г. у нас было около 7 тыс. членов, то мы, следовательно, за 5 лет приобрели 11 тыс. новых членов. Это, бесспорно, быстрый рост и, естественно, что цифры эти наводят на мысль: как были завоеваны эти новые члены? Мы можем констатировать, что наши члены были приобретены энергичной практической работой и постоянно усиливающейся борьбой против социал-демократии. Непосредственно после окончания борьбы с Хеглундом мы организовали наступление с целью вербовки членов, причем придали кампании ясное политическое содержание. Такие вербовочные кампании проводились много раз и всегда связаны были со специальными выступлениями. Так, борьба против флотской программы шведской социалистической партии была связана с вербовкой членов, точно так же, как и наша пропаганда, охватившая всю страну, против принудительных законов, наша кампания в защиту Сакко и Ванцетти, профсоюзные конфликты и т. д. Мы не должны далее забывать о полевении рабочих масс, которое развивается также и в Швеции. Рабочие, которые прежде относились к партии враждебно или равнодушно, теперь прислушиваются к нашим лозунгам и все определеннее ориентируются в нашем направлении. Доказательством этого является избирательное движение прошлого года. Партия получила во время этой избирательной кампании — самой трудной из всех, которые ей при-

315 шлось проводить,— свыше 151 т. голосов. Это было повышение числа избирателей на 138,3% по сравнению с 1924 г. Против нас стоял сплоченный блок правых, вплоть до соц.-демократии, и вся его пресса, его ораторы и весь аппарат были мобилизованы для борьбы против коммунистов. Всякий избиратель получал в изобилии разъяснения относительно «негодяев-коммунистов». Несмотря на это, нам удалось получить 151 т. избирателей. Мы могли с удовлетворением констатировать, что рост голосов приходится, главным образом, на города и промышленные районы, где у нас имеются хорошие организации.

Избирательное движение помогло нам выявить некоторые серьезные недостатки партии, между прочим, слишком слабое влияние на массы в деревне, например в Норботене. Там имеется большое пролетарское сельское население, которое на выборах пошло за правыми и соц.-демократами. Эти элементы по своему социальному положению, собственно говоря, должны бы принадлежать нам, но не удалось вступить с ними в организационную связь и выдвинуть для них программу действия. Этот недочет должен быть устранен.

Далее имеются промышленные районы, в которых мы еще не стали твердой ногой и имеем еще слабое влияние. Одна из основных наших задач — создать хорошие организации в этих районах. Если учесть, что профсоюзы, насчитывающие более 100 тыс. членов, идут за лозунгами партии, и если принять в расчет цифру в 151 тыс. избирателей, которые пошли за нами на выборах прошлого года, то мы должны притти к выводу о существовании несомненной диспропорции между нашей членской массой (18 тыс. членов) и массами, втянутыми в орбиту нашего влияния. Лозунг, выдвинутый т. Мануильским в его брошюре «Через год после VI конгресса КИ»: «На предприятия! Каждое предприятие — крепость коммунизма!», имеет силу и для нас в Швеции.

Но ясно также, что если наша партия так сильно выросла, если мы так подчеркиваем потребность дальнейшего роста, то на первый план мы должны выдвинуть задачу идеологического углубления подготовки наших членов, создания кадров. В письме к нашей партии от 2 мая ИККИ говорит, что самая слабая сторона нашей партии заключается в отсутствии идеологической ясности. Это совершенно правильно, и мы должны напрячь все силы, чтобы устранить этот серьезный недочет. Но можно получить неправильное представление о нашей партии, если рассматривать ее как вместилище всяческой путаницы. Наши товарищи разумеется стоят по меньшей мере на таком же высоком уровне, как товарищи из стран однородного характера со Швецией. Наши партработники еще не прошли через суровую поучительную школу открытой революционной борьбы, без которой партия вряд ли может стать большевистской партией. Но с 1924 г. мы развивались в идеологическом направлении, хотя мы еще не так сильны, как это было бы желательно перед лицом задач, стоящих перед нами.

Некоторые товарищи говорят: опасность для партии заключается во вновь завоеванных членах, другие говорят: опасность — в тех членах, которых мы сохранили из прошлого партии. Оба эти аргумента ошибочны. Никакой опасности не может быть для партии в том, что она имеет пролетарских членов, пока мы не констатировали в той или иной группе этих членов некоммунистическую линию, уводящую от Коминтерна. Нет, опасность заключается в том, что ЦК партии не сознает серьезного значения количе-

316 ственного роста, не сознает, что этот рост должен быть дополнен равноценной работой в качественном отношении. Как и для всех остальных секций Коминтерна, так и для нашей партии, необходимейшая задача — завоевание масс. Это достигается не только партиями количественно сильными, но и партиями, которые сильны как количественно, так и качественно.

Теперь несколько слов о наших ошибках. Тов. Мануильский говорил здесь о нашем выступлении в парламенте по вопросу о разоружении. Несколько слов о ситуации, в которой было сделано наше предложение. Соц. демократическая парламентская группа внесла предложение о новом «обследовании состояния обороны страны» для выявления степени «целесообразности шведского милитаризма и его эффективности». Правые и либералы требовали отклонения этого предложения. По всей стране одновременно происходила широкая пацифистская пропаганда под руководством мелкобуржуазной пацифистской организации. Наша парламентская группа приняла в расчет, что левое крыло социал-демократии, пацифисты, используют ситуацию, чтобы произносить речи о разоружении и обмануть ими широкие массы населения. Поэтому она постановила внести вышеупомянутое предложение о разоружении, чтобы таким образом получить возможность продемонстрировать перед рабочими лживость деклараций социал-демократической «левой». Далее, наши товарищи должны были в своих речах изложить нашу принципиальную точку зрения на разоружение. В нашей прессе все это должно быть проведено как маневр, с целью разоблачения шулерства социал-демократии. Такова была в общих чертах ситуация и таковы были идеи, которыми руководилась парламентская группа, внося свое предложение. Но, тем не менее, нет никаких разногласий по вопросу о том, было ли это ошибкой. Все мы согласны с тем, что внесение предложения было ошибкой. Но большинство ЦК не хочет признать, что это была пацифистски-оппортунистическая ошибка. Члены группы рейхстага — не пацифисты. За несколько дней до этого маневра наша группа очень определенно выступила против социал-демократического предложения, требовавшего субсидии для пацифистских мирных организаций. Если бы наша группа была настроена пацифистски или оппортунистически, то этот уклон должен был бы обнаружиться при обсуждении этого вопроса.

Далее было ошибкой, что выступление в нашей прессе не было проведено так, как это предусматривалось. Внесение предложения не мотивировалось так, как это предполагалось группой, и характер маневра не был подчеркнут.

Другой ошибкой, о которой также упоминал т. Мануильский, была отсрочка первомайской демонстрации в Стокгольме. В то время, как т. Мануильский придал этой ошибке нормальные пропорции, т. Ульбрихт сделал из нее тяжкий смертный грех. Прежде чем этого коснуться, я хотел бы рассказать о ситуации. По всей стране стояла в высшей степени плохая погода со снегом и дождем. Из некоторых провинциальных мест от нас по телефону требовали отмены демонстрации, так как рассчитывали на очень небольшое количество демонстрантов. Ответ гласил, что демонстрация, несмотря на все, должна быть проведена. В Стокгольме стояла такая же погода, и площадь, бывшая сборным пунктом, как и прилегающие к ней улицы, были почти пусты. В партийном помещении стокгольмской организации появлялись один рабочий за другим, предлагая отложить демонстрацию на воскресенье 5 мая. Секретарь стокгольмской парторганизации сначала колебался, но когда все энергично потребовали отсрочки, он уступил и по телефону осве-

317 домился у социал-демократов, будут ли они демонстрировать. Он впоследствии объяснил что если бы соц.-демократы выступили, то и коммунисты не могли бы отказаться от выступления.

Таким образом неверно, что «руководящие функционеры» стокгольмской организации побежали к соц. демократам и торговались с ними относительно непроведения демонстрации. Правда, никто не выступал с речью на сборном пункте. Наш секретарь стокгольмской организации объясняет, что он сделал несколько попыток заполучить оратора, но что все отказались, говоря, что это бессмысленно. Собравшиеся получили сообщение, что демонстрация отложена на 5 мая. Соглашения с социал-демократами по этому вопросу не было.

Партийный секретариат этого вопроса не обсуждал. Секретариат принял к сведению решение управления стокгольмской коммуны (партийной организации) по этому вопросу, причем товарищи выразили свое недовольство тем, что на сборном пункте не было произнесено речи. Далее, верно, что ответственный за эту историю функционер, один из наших лучших партработников, попрежнему сохраняет свой пост.

Из моего доклада т. Ульбрихт затем усмотрел, что именно те рабочие, относительно которых он полагает, что они в ЦК должны нас учить, как разобраться в этом вопросе, что именно эти рабочие проявили инициативу и требовали прекращения демонстрации. И почему? Потому что они хотели бы массовой демонстрации. Потому что они видели, что нам грозит фиаско. Думаю, что буду прав, если я скажу, что у этих рабочих, как и у ответственного функционера, было хорошее намерение и что если отмена демонстрации была оппортунистической ошибкой, то она в данном случае была продиктована хорошим намерением получить вместо кучки в 100 человек внушительную колоссальную демонстрацию.

В воскресенье 5 мая свыше 25 тыс. рабочих демонстрировали под нашими знаменами. Мы тогда имели случай рассказать им о бойне, устроенной Цергибелем в Берлине, и принять резолюцию с массовым протестом.

Тов. Ульбрихт возмущен и тем, что товарищи из ЦК сочли неправильным проводить открытые массовые митинги против раскола профсоюзов. По этому поводу т. Ульбрихт сказал: «Мне кажется, что в шведском ЦК имеются некоторые люди, которых можно назвать мещанами и которые, быть может, в большей степени мещане, чем рабочие, принимающие участие в этих демонстрациях». Тов. Ульбрихт! Это весьма серьезное выражение, в особенности со стороны такого видного члена Коминтерна, но в данном случае дело обстояло так, что авторы этих изложенных т. Ульбрихтом мнений были не члены ЦК, а два приглашенных товарища: один рабочий и один профсоюзный функционер. Их взгляды непосредственно и резко были опровергнуты т. Линдеротом и т. Самуэльсоном, и никто из членов ЦК не поддержал этих мнений. Но я хорошо знаю обоих этих товарищей и должен протестовать против попытки назвать их мещанами. Это бранное слово, т. Ульбрихт, и бранное слово такого рода, какое не должно применяться в дискуссии на пленуме Коминтерна.

Третий критик нашей партии — т. Хитаров. В доказательство отсталости нашей партии он сообщает, что мы имеем совместные фракции с социал-демократами в муниципалитетах. Если бы т. Хитаров раньше обратился к нам за разъяснениями по этому вопросу, то мы могли бы ему сообщить, что мы давно уже в ЦК дали директиву о роспуске этих фракций. Этот случай произошел в Норботене, где наша партия, вследствие своего сильного

318 влияния, находится в особом положении. Благодаря решению, принятому нашим последним заседанием ЦК по муниципальному вопросу, мы должны считать эту фракцию отошедшей в область истории.

Тов. Хитаров хочет сделать правый уклон из того, что большинство ЦК не сознает империалистического характера Швеции. Мы охотно соглашаемся, что в этом вопросе у нас нет полной ясности. В Швеции происходит бешеное соревнование — с большим напряжением сил — между английским и американским империализмами. Мне в настоящее время не ясно, какая из двух держав имеет большее влияние на шведскую экономику и политику. Повидимому большинство задающих тон элементов внутри шведских правых партий и, следовательно, внутри большинства нынешнего правительства интимно связано с английским империализмом. Однако я думаю, что нам следовало бы выждать с определением степени империалистического развития шведского капитализма, пока мы не исследуем правильно этого вопроса. Поэтому я являюсь сегодня противником того, чтобы партию в этом отношении связать определенной и бесполезной формулировкой. Далее ясно, что шведский капитализм в своих собственных интересах ведет очень энергичную политику экспансии и что он непосредственно заинтересован в военной подготовке против СССР. И никто не станет утверждать, что эти военные приготовления шли менее энергично, благодаря сильному английскому и американскому империалистическому влиянию на шведский капитализм. Мы вполне сознаем, что военная опасность стоит непосредственно перед шведским рабочим классом, и мы хотим применить все средства, чтобы 1 августа разъяснить это возможно более широким массам шведских рабочих.

Наша партия, как и другие секции КИ, идет навстречу обостренным боям. Угрозы исключения наших товарищей из профсоюза, открытая дискуссия в буржуазной и соц.-демократической печати о применении специальных мероприятий против нашей парламентской группы, травля в печати против нашей партии в связи с 1 августа,— все это показывает, что шведская буржуазия подготовляет наступление на нашу партию. Наши профсоюзные и политические успехи сплотили буржуазию и соц.-демократов для дружного сопротивления. В такой ситуации мы должны сделать правильный анализ текущего момента. Я совершенно согласен с оценкой положения, данной т. Куусиненом в его проекте тезисов. Нам придется их конкретизировать применительно к шведской обстановке. Далее, мы должны ликвидировать все совершенные нами ошибки, не взирая на лица или группы. Начавшееся возникновение фракций, которое можно констатировать в нашем ЦК, должно прекратиться. То, что т. Мануильский говорит в упомянутой выше брошюре о фракциях, относится и к нашей секции: «Отдельные группы, связанные общим фракционным поведением, покрывают ошибки своих фракций и преувеличивают каждую ошибку чужих групп. Лишь на основе честной большевистской самокритики наших собственных ошибок будут расти коммунистические партии». Ни одна из двух групп в нашем ЦК не может сказать о себе, что она владеет более коммунистической и более ясной идеологией, чем другая. Наш долг — совместно и с помощью Коминтерна, с помощью опыта других секций — создать крепкую коммунистическую партию в Швеции.

Нейман (Германия). Одним из решающих вопросов международной классовой борьбы на нынешнем этапе без всякого сомнения является вопрос о стабилизации. Мировая схватка между нами и реформизмом, по существу

319 говоря, сводится к борьбе между сохранением и взрывом капиталистической стабилизации. Понятно поэтому, что вопрос о стабилизации стоял в центре внимания на дискуссии пленума. Этот вопрос, охватывающий все частичные вопросы нашей тактики, все единичные проблемы нашей политической линии, является одним из основных спорных пунктов в борьбе против правых и примиренцев на нашем пленуме. Я хотел бы подчеркнуть, что проблема капиталистической стабилизации не есть абстрактная проблема, что она находится в теснейшей связи с тактикой нашей партии, с проблемой характера классовых боев на нынешнем этапе. Противоречия между нами и примиренцами существовали уже на VI конгрессе. Неверно, если т. Эрколи полагает, что в итальянской партии уклон Серра сначала назревал очень медленно — от борьбы «за малые вопросы» к борьбе за программу. Читая меморандум Серра, ставишь себе вопрос, примиренческая ли это точка зрения вообще? То, что Серра пишет о СССР, о развитии русского сельского хозяйства, выходит далеко за пределы того, что говорят наши германские примиренцы, и идет даже дальше брандлерианцев по этому вопросу. Ответ итальянских товарищей на вопрос т. Мануильского, что происходит с Серра, был совершенно неудовлетворителен. Недостаточно заявить, что будут, мол, вести идеологическую борьбу против примиренцев. Следует сказать, что Серра давно уже перешагнул за те грани, которые отделяют нашу коммунистическую партию от соц.-демократии.

Перехожу к другому вопросу, к вопросу об оценке стабилизации со стороны русской оппозиции. Тов. Бухарин в «Правде» в последние недели опубликовал ряд интересных теоретических рассуждений. Бухарин, прежде всего, трактует вопрос о соотношении между монополистическим капиталом и капиталистической конкуренцией. В одном из важнейших мест своей статьи т. Бухарин говорит:

«Что означает госкапитализм с точки зрения конкуренции? Он означает замирание конкуренции внутри капиталистической страны и величайшее обострение конкуренции между капиталистическими странами. Но из монополистической формы этих «капитализмов» вытекают и те методы борьбы, которые суть методы силового давления и, в конечном счете, методы войны».

Этот тезис нас несколько удивляет,— тезис о замирании конкуренции внутри капиталистических стран при одновременном обострении конкуренции между капиталистическими странами. Мы знаем от Ленина, что, без сомнения, в век империализма монополия до известной степени становится господствующим моментом капиталистического хозяйства взамен свободной конкуренции. Но Ленин осветил этот вопрос еще детальнее. Ленин сказал, что монопольный капитализм означает не исчезновение конкуренции, а обострение конкуренции, а обострение всех противоречий внутри капиталистических стран и между ними. Ленин рассматривает вопрос с теоретической стороны, но можно трактовать его и с точки зрения практических фактов. Тов. Лапинский указал мне на некоторые очень интересные факты американского хозяйства. В американском хозяйстве происходят очень интересные процессы, развиваются совершенно новые формы конкуренции внутри капиталистического государства. Развивается ожесточенная конкурентная борьба между различными отраслями производства за бюджет потребителя.

320 Если мы будем рассматривать вопрос не только под углом зрения промышленности, производящей предметы потребления, но будем учитывать и промышленность, производящую орудия производства, то здесь соперничество, внутренняя борьба, капиталистическая конкуренция становятся значительно сильней. Возьмем, например, борьбу между производством искусственного шелка и текстильной промышленностью в Америке или возьмем пример из Германии: грандиозную борьбу — при участии банков — между германской химической промышленностью и горнозаводской промышленностью в Рурской области, борьбу вокруг разжижения угля. Здесь мы видим стремление химической промышленности к обеспечению независимой, самостоятельной эксплоатации своего сырья и к устранению угольного синдиката. Разве это не конкурентная борьба, и притом борьба, в которой теснейшим образом заинтересованы две крупнейшие банковские группы и несколько буржуазных политических партий в парламенте. И, наконец, борьба внутри монополий, борьба за квоты, которая носит не только международный характер. В германской тяжелой индустрии, например, мы наблюдаем борьбу между трестами и теми, которые остались вне трестов, борьбу Круппа против «Дейтше Роштальгемейншафт», которая находит свое дополнение к борьбе Форда против крупных американских автомобильных концернов по ту сторону океана.

Все это показывает, что как в теории, так и на практике точка зрения т. Бухарина ошибочна. Но этот вопрос имеет не только общее экономическое значение, но и большое значение для развития классовой борьбы внутри капиталистических государств. Тов. Бухарин не видит заострения противоречий капитализма внутри отдельных национально-государственных формаций, внутри отдельных стран, а лишь противоречия между отдельными государствами. Он загоняет эти противоречия в поры между большими капиталистическими государствами. Думаю, что эта точка зрения ошибочна, что она должна привести к односторонней ориентировке, согласно которой революция может победить только в случае войны, но не прямым путем обострения классовой борьбы внутри капиталистических государств.

Второй вопрос в статье Бухарина — проблема технического прогресса, которая играла некоторую роль и в дискуссии с т. Варгой на пленуме. Тов. Бухарин занимает здесь поистине замечательную позицию. Он критикует новую книгу проф. Зомбарта, который берет под сомнение возможность дальнейшего ускорения технического прогресса при капитализме. Бухарин, революционный марксист, упрекает Зомбарта, буржуазного профессора, что он недооценивает технический прогресс. Полемизируя против Зомбарта, он пишет:

«Где основание для того, чтобы предрекать обязательное понижение темпа технического развития?»

Итак Зомбарту, пишущему о понижении темпа технического развития, Бухарин противопоставляет утверждение, будто бы у нас нет никаких оснований предполагать, что технический прогресс может задержаться хотя бы в темпе. Думаю, что это противоречит всему тому, что говорил Маркс о развитии капитализма вообще, а Ленин, в частности, о развитии империализма. (Возглас: Правильно!) Тов. Куусинен прав, говоря, что техническое развитие задерживается капиталистической конкуренцией. Если т. Бухарин спрашивает, где те основания, в силу которых технический прогресс не может итти вперед с неограниченной быстротой, то на это мы можем ответить:

321 внутренние тенденции капиталистического хозяйственного развития, тенденции к застою, паразитарные тенденции капиталистического развития задерживают технический прогресс и мешают ему. Тов. Бухарин говорит то самое, что говорили руководители правых в Центральном комитете американской партии. Напомню о выражениях Ловстона и Пеппера в их тезисах, где они говорили: «В Соединенных штатах имеет место неслыханное развитие технической рационализации, которое означает вторую техническую революцию и может развиться во вторую промышленную революцию». Имеем ли мы право говорить о второй промышленной революции? Первая промышленная революция в истории, как известно, привела к падению феодального господства и к рождению буржуазного общества. Можем ли мы теперь, в эпоху умирающего капитализма, в эпоху монопольного капитализма, ждать такой «революции», которая приведет к техническому перевороту в рамках капиталистического общества? Мы должны дать отрицательный ответ. Такая промышленная революция, при которой технический прогресс будет беспрепятственно развиваться, немыслима в капиталистической стране с капиталистической хозяйственной системой, а мыслима лишь в стране социалистического развития. Там такой технический прогресс не только мыслим, но и несомненен. А между тем, именно от этой единственно правильной точки зрения на нынешнее развитие технического прогресса Бухарин отказывается и даже против нее борется. Именно в этом решающем вопросе Бухарин оставляет точку зрения марксизма и усваивает буржуазно-реформистскую точку зрения на «вторую промышленную революцию» и неограниченное техническое развитие, на ту «технологическую» точку зрения, которую Маркс (между прочим в своем предисловии к «Критике политической экономии») особенно резко критикует и отвергает.

В-третьих — к вопросу об оценке мирового хозяйства. Тов. Бухарин пишет о проблеме рынка:

«В известной мере исчезает проблематика рынка, хотя погоня за рынками и стоит как жгучий, практический вопрос. Монополистическая картельная цена становится господствующей формой цены».

Мы знаем, что рыночные отношения являются основой капиталистического хозяйства. Мы знаем — и Ленин в своем анализе капитализма очень настойчиво это подчеркнул,— что монопольный капитализм отнюдь не означает полной организации рынка. Не капитализм «регулирует» анархию рынка, а анархия рынка «регулирует», т. е. господствует, определяет, и в то же время нарушает капиталистическую экономику.

Но взгляд Бухарина ведет еще и к иным выводам. Капитализм, как известно, есть наиболее развитая форма товарного производства, при которой сама рабочая сила стала товаром. К рынку в капиталистических условиях принадлежит и рынок труда. С проблематикой рынка вообще должна была «до известной степени исчезнуть» и проблематика рынка труда, продажи рабочей силы. Другими словами, бухаринская теория «организованного капитализма» ведет в своих логических выводах неизбежно к исчезновению рабочей силы как товара, а, следовательно, к упразднению системы прибавочной стоимости, к устранению основного стержня марксовой экономии. То, что остается — есть чистейшей воды ревизионизм, гильфердинговская вульгарная экономия, «конструктивный социализм». Бухаринская теория

322 ультрамонополизма ведет к самым серьезным последствиям для нашей практической политики. Мы говорим, что третий период — это тот, когда противоречия капиталистического мира подвергаются величайшему заострению, в том числе и основное противоречие между повышением производственной мощности индустрии и ограниченной ёмкостью рынков сбыта. Не относится ли это основное противоречие к «проблематике рынка»? Оно не «исчезает», но в высшей степени заостряется. Именно неразрешимая проблема рынка, отражающая только еще более глубокое всемирно-историческое противоречие между общественными производительными силами и капиталистической частной собственностью на средства производства,— именно проблема рынка является одной из основ нашей революционной политики в третий период. Когда говорят, что проблема рынка исчезает, то искажают нашу ленинскую перспективу классовой борьбы. В связи с этим я хотел бы указать на интересное замечание Ленина, сделанное им уже к первой работе т. Бухарина — «Экономика переходного периода». В Ленинском институте находится экземпляр, которым пользовался т. Ленин и в котором он сделал поучительную критическую заметку на полях. Бухарин пишет в своей книге об империализме:

«Финансовый капитал уничтожил анархию производства внутри крупных капиталистических стран».

Ленин перечеркнул слово «уничтожил» и написал на полях: «Не уничтожил» ¹. Этот маленький спор: «уничтожил» или «не уничтожил», этот маленький спор из прошлых времен теперь принимает новые формы. Тов. Бухарин говорит: «Уничтожил» — отсюда «организованный» капитализм, отсюда — «прочная и крепкая стабилизация», отсюда — «ошибочная, ультралевая тактика» всех коммунистических партий, отсюда — «разлагающая работа со стороны русского партруководства в Коминтерне».

Так как Бухарин принципиально уклоняется от нашей линии — мы уже до VI конгресса и на конгрессе боролись против его колебаний — то Коминтерн должен по этому поводу высказаться и самым категорическим образом отклонить его оппортунистическую точку зрения. При этом мы видим замечательную связь между взглядами открытых оппортунистов и примиренцев в вопросах, касающихся СССР, и их оценкой развития капиталистического мира. По вопросу о СССР они стоят на точке зрения самого явного пессимизма, в то время как в капиталистическом развитии они усматривают технические и иные чудеса. Они уже докатились до того, что видят прямо перед собою преодоление внутренних противоречий. Теоретики перерождения в СССР одновременно становятся коммунистами от стабилизации для Западной Европы и Америки. (Мануильский: Правильно!) Проблемы СССР нельзя, «естественно», отделить от вопросов борьбы Коммунистического Интернационала. Брандлер и Тальгеймер иронизируют по поводу нашей дискуссии, говоря, что, как только в русской партии всплывает оппозиция, так сейчас же и в Германии обязательно открывают правые или левые уклоны,— но мы можем только смеяться над их мещански-меньшевистским непониманием международного переплетения вопросов пролетарской классовой борьбы. Мы знаем, что всякое важное течение в пролетарской партии, которая находится у власти, что все колебания и уклоны,

¹ «Большая советская энциклопедия», том 8-й, стр. 280, статья «Бухарин».

323 существующие в этой партии, влекут за собой аналогичные явления в других партиях Коммунистического Интернационала. Эту связь мы видели во время полемики с троцкистами, и эта связь сказывается и теперь. Это — не организационная, а политическая связь, вырастающая из общности международных условий борьбы и политической постановки вопросов для всех партий Коммунистического Интернационала как для ВКП (б), так и для партий капиталистических стран.

Перехожу теперь к некоторым утверждениям, выдвинутым т. Варгой в его докладе. Тезис, выдвинутый здесь т. Варгой о репарационном вопросе, еще опаснее, чем его теории стабильной, зарплаты и абсолютного уменьшения числа рабочих.

В репарационном вопросе т. Варга утверждал не более и не менее, что план Юнга, результат парижской репарационной конференции, означает попытку примирения противоречий между капиталистическими странами. Я не думаю, чтобы т. Варга имел в виду, что дело идет о неудавшейся попытке, он, очевидно, говорит о попытке, имеющей шансы на успех. Не следует прятаться за словом «попытка». Тов. Варга, когда на него напали, обобщил свою теорию и сказал, что не только план Юнга, но и всякий компромисс есть такого рода попытка. Этот тезис нас несколько удивляет. Возьмем, например, Лигу наций. Возможно ли посредством Лиги наций помешать войне? Ленин в тезисах II конгресса сказал, что Лига наций есть военная организация империализма, и мы полагаем, что и план Юнга означает не примирение империалистических противоречий, а неслыханное их обострение. Международный репарационный банк означает чрезвычайное обострение англо-американских противоречий и не только в вопросе о германских репарациях, но и в мировом масштабе. Версальский мирный договор также еще сохранил свое значение. Принятая отдельными товарищами теория о «самоликвидации» Версальского договора ошибочна. Версальские противоречия все еще существуют, как и противоречия между Германией и странами-победительницами. Не случайно, что в момент принятия плана Юнга одна из империалистических коалиций, которая еще год тому назад была довольно сильна — англо-французская коалиция — дала значительную трещину. План Юнга извлекает из-под спуда целый клубок внутренних противоречий, выявляет новую пропасть между империалистическими державами, вместе с тем возникает вопрос о том, как Германия вынесет план Юнга. И здесь т. Варга утверждает как раз обратно тому, что доказывала наша партия и что уже показал германский пролетариат своей практической реакцией на новые репарационные тяготы. Тов. Варга доказывал, что план Юнга принесет с собой облегчение репарационного бремени. Он сказал, что мы не знаем, платят ли, он даже сказал: есть ли кто-нибудь в этом зале, кто совершенно ясно разбирается в этом вопросе? Тов. Варга, так сказать, окопался за скептической теорией познания. Но эта попытка не удалась. Ясно, что план Юнга означает сильнейшее заострение классовой борьбы. Репарационное бремя в его новой форме имеет международное значение для германской революции.

Тов. Варга сказал, что Германия может платить лишь в том случае, если она вновь завоюет ¹/₈ мирового рынка. Но как Германия завоюет ¹/₈ мирового рынка? Проблема рынка еще не исчезла. Это означает безжалостное наступление предпринимателей на рабочий класс, неслыханную атаку социал-фашистского правительства на рабочих. Мы видим сокращение зарплаты, железную стену предпринимателей, на которую рабочие наталкиваются,

324 если они требуют повышения зарплаты хотя бы на пфенниг или сокращения рабочего времени. Репарационное бремя — тот динамит, тот взрывчатый материал, который в Германии развяжет революционную борьбу, а в дальнейшем ходе развития приведет к непосредственной революционной ситуации. И именно поэтому мы должны признать, что план Юнга означает необычайное отягощение.

Существенная разница, должна ли Германия платить свои репарации иностранному правительству или, благодаря мобилизации, германские репарации попадут в руки сотен тысяч мелких кредиторов. Тов. Варга сам сказал, что репарации в этом случае могут быть аннулированы только в случае банкротства государства. Мы сделаем все, чтобы вызвать это «банкротство государства». Ясно, что единственный метод для аннулирования репараций при данных условиях может заключаться только в том, что пролетариат приведет к банкротству не только государственные финансы, но буржуазное государство, государственную власть. Таков смысл нашего позитивного лозунга по репарационному вопросу: «Революционное аннулирование долгов пролетарской диктатурой».

Некоторые товарищи спрашивают, почему майские бои оцениваются так необычайно высоко,— ведь эти майские бои даже в отдаленнейшей степени не имеют того размаха и значения, какие приобрели события в Бомбее, и даже не имеют того значения, какое имела английская всеобщая стачка. Отвечая на этот вопрос, мы должны рассматривать майские бои в связи со всей ситуацией в Германии, как следствие репарационного ига, мы должны рассматривать их в связи с рурскими боями, где бились четверть миллиона рабочих, в связи с экономическими боями и всем развитием классовой борьбы за последний год. В широчайших массах рабочего класса растет тенденция к политическим выступлениям, к революционным боям. В широчайших рабочих массах совершается глубокий процесс освобождения от иллюзий, связанных с социал-демократией. Социал-демократия у власти проводит теперь другую политику, чем социал-демократия могла проводить в 1918 году. Оппортунистические противники наших взглядов всегда говорят: какая разница между режимом Цергибеля и режимом Носке? Цергибель расстреливает рабочих, Носке также их расстреливал, даже еще больше. Наш ответ на это: социал-демократы, которые в 1919 г. были у власти, также стреляли в рабочих, но они в то же время принесли рабочим, по крайней мере по видимости, падение кайзерской власти, 8-часовой рабочий день, всеобщее избирательное право, помощь безработным и т. д. Мы знаем, что не социал-демократия принесла рабочим эти завоевания, а борьба самих рабочих, но в сознании широких масс это была социал-демократия. В этих условиях стрелял Носке, но Цергибель стреляет и Зеверинг завтра будет стрелять совсем в другой обстановке. Они будут стрелять, в то же время провозглашая отмену всеобщего избирательного права, срыв 8-часового рабочего дня и замену его 10- и 12-часовым, упразднение социал-политических завоеваний и т. д. Разница между 1918 годом и настоящим моментом заключается в том, что миллионы рабочих масс теперь ясно видят положение вещей и освобождаются от иллюзий в отношении социал-демократии. Они уже не верят более в борьбу социал-демократии и профсоюзной бюрократии за повышение зарплаты и т. д., и потому рабочий класс поворачивается спиной к социал-демократии.

Здесь много говорилось о фашизме и социал-фашизме. Если Италия — классическая страна фашизма, то Германия — классическая страна социал-

325 фашизма. Нет ни одной страны в мире, где социал-фашизм уже нашел бы такое завершение, такую проработку — мы говорим и об идеологической проработке — как в Германии. Что является одним из самых сильных рычагов для усиления социал-фашистских тенденций? Это — участие социал-демократии в правительстве. Германия — страна, где социал-демократия дольше всего сидит в правительстве, и это участие в правительстве, это сращивание с госаппаратом в гораздо более резкой и конкретной форме, чем в какой-либо другой стране, это замещение постов полицей-президентов социал-демократами, постов арбитражных судей социал-демократами, министерских постов опять-таки социал-демократами, это сращивание десятков тысяч социал-демократических функционеров с государственным аппаратом — все это означает слияние социал-демократического партийного аппарата с государственной и полицейской машиной, и это ускорило развитие социал-фашизма. Этот вопрос должен быть очень важным для наших английских товарищей. И в Англии имеется социал-демократическое правительство. Вряд ли будет серьезное различие между коалиционным правительством в Германии и английским правительством Макдональда. Английская социал-демократия, быть может, в течение нескольких месяцев усвоит тот контрреволюционный опыт, который германская социал-демократия накопила на протяжении многих лет. Она использует этот опыт против английского пролетариата. Нет никакого сомнения, что если английское рабочее правительство долго продержится, то оно будет расстреливать рабочих не хуже германской социал-демократии. По двум причинам необходимо, чтобы английская партия пристально следила и за развитием социал-фашизма в Германии. Английская партия стоит перед тяжелым испытанием, ибо Англия является вождем антисоветской коалиции. Поэтому мы с величайшим вниманием и с некоторой заботой смотрим на все колебания оппортунистического характера в английском партруководстве, как они происходили в последнее время. Мы убеждены, что если в Англии образуется большевистское руководство, железное, сплоченное руководство, которое будет безоговорочно стоять не только в вопросах современных, но и в оценке недавнего прошлого на почве решений VI конгресса Коминтерна и настоящего пленума, то эти серьезные опасности будут преодолены. Английская партия несет ответственность не только за свою собственную страну. Каждая ее ошибка влияет и на наши китайскую и индийскую партии, отражается и на колониях. Теперь, когда английская буржуазия пустила в ход свой последний козырь — рабочее правительство, когда никто более не может ей помочь, теперь английские рабочие массы играют большую роль в деле поддержки и развертывания колониальной революции. Именно в этот момент социал-фашистского развития левая социал-демократия играет бо́льшую роль, чем прежде. В момент, когда социал-демократия молчит, когда Цергибель велит расстреливать рабочих, в этот момент левая социал-демократия имеет большее значение, чем тогда, когда речь идет о «мирной» полемике. В момент, когда Макдональд будет стрелять, в момент, когда Макдональд будет вешать колониальных революционеров, тогда именно придет время Кука и всех левых направлений в английской социал-демократии. В этот момент коммунистической партии нужна совершенно ясная линия, которая ни на миллиметр не должна отклоняться от революционной тактики Коммунистического Интернационала.

Берлинские майские бои имели большое значение не только для Германии, но и в международном объеме. Совершенно правильно говорили здесь неко-

326 торые товарищи, что в организационном отношении мы отнюдь не стояли на высоте наших задач. Но ясно, что тактическая линия партии во время майских боев была правильной линией.

Это был поворот, подобно которому у нас не было с 1923 — 1924 года. В этот важный момент наша партия должна была найти верное решение. Каждая ошибка в ту или иную сторону могла в этой тяжелой ситуации стать для партии роковой. Хоть на один шаг слишком далеко вперед — и мы призвали бы в Германии к вооруженному восстанию и к вооруженной баррикадной борьбе. Вооруженное восстание привело бы к разгрому пролетарского авангарда, к решающему поражению для нашей партии. Это — одна сторона. А теперь — другая. Было бы большой ошибкой, если бы мы отступили, если бы мы применяли тактику Брандлера, т. е. отказались от демонстрации, ибо эта демонстрация была запрещена. Мы провели эту демонстрацию, несмотря на запрещение.

Мы слышали здесь речь шведского товарища Флига, сообщившего, что шведские товарищи отложили демонстрацию из-за плохой погоды. У нас речь шла не о климатических влияниях, а о пулях, и все-таки мы не могли отступить. Успех наш не в том, что мы не призвали к восстанию, а в том, что мы ни на шаг не отступили. Здесь сказался положительный результат той тяжелой борьбы, которую мы вели в нашей партии. Именно вследствие этой борьбы мы в состоянии были правильно оценить положение. В многолетней борьбе против оппортунизма мы научились тому, что отступление революционной партии в момент, когда массы рвутся вперед, может стать в высшей степени роковым. Все партии должны отсюда извлечь урок, что внутрипартийная борьба не бесплодна, что не существует опасности вырождения дискуссии в беспринципную фракционную борьбу, как полагал т. Эрколи на VI конгрессе. Эта опасность для большевистской партии не существует.

Представьте себе, что майская демонстрация была бы не запрещена, а разрешена. Думаете ли вы, что мы наделали бы больших ошибок, что мы выказали бы организационную слабость? Конечно! Майская демонстрация протекала бы блестяще, оркестры играли бы великолепно, было бы множество транспарантов,— все было бы прекрасно организовано, и демонстрация была бы безупречной. Но история сделала маленький поворот на своем пути под влиянием обострения классовых противоречий. Этот поворот может и будет стоять завтра перед французской партией, он может привести и приведет у нас в Германии к дальнейшему обострению, и тогда речь будет итти о том, чтобы партия осталась тверда. Мы будем следить во всех странах за проявлениями этого революционного подъема. Мы не делаем себе иллюзий относительно формы этого развития, но смешно говорить о коротких, средних или длинных перспективах там, где речь не идет о какой-нибудь особой схеме. Это относится и к войне и к революции. Война не должна непременно притти лишь тогда, когда одно государство за другим примкнет к какой-нибудь коалиции и когда империалистические военные приготовления будут закончены, так сказать, на все 100%. Война может притти и раньше, благодаря нападению польских, китайских или каких-нибудь других белых офицеров. Революционная борьба, вооруженное столкновение с полицией наступило внезапно: это — знамение времени.

Перед нашими партиями стоит задача — взять такую политическую линию, чтобы во всех обстоятельствах быть на высоте любого неожиданного

327 поворота ситуации. Революционный подъем совершается не сам собой, партия должна им овладеть, организовать его и направлять. При этих условиях мы пойдем вперед от простого руководства повседневными боями к политической массовой стачке, от простых частичных требований к борьбе за наши принципиальные коммунистические лозунги, от разрешенных демонстраций к запрещенным. Мы пойдем вперед от оборонительных боев к контр-атаке, к наступлению и далее к вооруженному штурму, к борьбе за советскую власть.

(Заседание закрывается.)

328

Заседание тринадцатое​

(10 июля 1929 г. - утреннее.)

Прения по докладам тт. Куусинена и Мануильского. Речи тт. Мифа, Мицкевича-Капсукаса, Гарланди, Вольфа, Америко Ледо, Шубина, Катаямы, Коларова, Бандераса.

Миф (СССР). Истекший год полностью подтвердил указания VI конгресса Коминтерна на актуальное и возрастающее значение колоний как фактора кризиса мировой капиталистической системы, как источника конфликтов и войн между империалистами, как неугасимого очага массового революционного движения. Это положение складывается в результате мощного роста производственного аппарата капиталистических стран, приходящего во все большее несоответствие с рыночными возможностями. Происходит бешеная борьба за рынки сбыта, за источники сырья, за сферы приложения капитала, за передел колоний. Особенно остро эта борьба идет сейчас между Америкой и Англией.

По всему Востоку Америка переходит сейчас в наступление. Если брать импорт американских товаров в Китай, то в 1913 г. он составлял 6%, а в 1926/27 г. — 16,4% всего ввоза иностранных товаров в Китай. Понятно, что это повышение шло за счет уменьшения доли других империалистических держав. Так складывалась борьба за рынки сбыта. Ей соответствовала борьба за источники сырья. Это видно по экспорту из Китая товаров в Америку. В 1913 г. экспорт составлял 9,3%, а в 1926/27 г. — 17,4% всего китайского вывоза. Если брать последние годы — 1927 г., то мы видим, что Соединенные штаты Северной Америки были единственной страной, увеличившей товарооборот в Китае. Америка в 1927 г. с третьего места передвинулась на первое место в общем товарообороте Китая, оттеснив Японию и Англию. В 1928 г. она закрепила за собой эти позиции, и по предварительным данным, без риска впасть в ошибку, можно заранее утверждать, что в 1929 г. Америка еще дальше продвинется по пути усиления своего участия в китайском внешне-торговом обороте.

Но эта экономическая агрессия американского капитала проистекает в Китае не только по линии экспорта и импорта, но и по линии инвестиций. Крупнейший американский банк Кун и Леб ведет сейчас переговоры о предоставлении железнодорожного займа Китаю в 400 — 500 млн. американских долларов. Это — бесспорно крупная сумма для Китая, если принять во внимание, что вся существующая железнодорожная сеть в Китае, без КВЖД, расценивается, примерно, в ту же сумму. Далее американская банковская группа при ничтожном участии английского капитала перекупила в Шанхае электростанцию за 100 млн. китайских долларов. Эта станция

329 является не только одним из мощных предприятий мировой электропромышленности, но она играет крупнейшую роль в китайской экономике, в первую очередь в таком промышленном центре, как Шанхай. Помимо того, американский капитал строит сейчас в Китае авиазаводы, автозаводы, дороги, автобазы. Гарриман, который провалился у нас с концессией в Закавказьи, получает теперь концессию в Китае.

Примерно ту же картину, но развертывающуюся более замедленным темпом, мы имеем в Индии. Импорт американских товаров в 1913 г. в Индию равняется 2,5%, а в 1926/27 г. он поднялся до 8%. Экспорт с 8,9% в 1913 г. поднялся до 11,2% в 1926/27 г. У нас нет точных сведений за 1928/29 г., но если верить корреспонденциям различных буржуазных газет, то нужно притти к выводу, что и в 1928 г. и особенно в первой половине 1929 г. индийский рынок наводняется американскими товарами. Кроме того чрезвычайно показательна активность, которую являет американский капитал в лицо «Дженерал Моторс», организовавшей в Индии автомобильный монтировочный завод с капиталом в 10 млн. руб.

Такое же положение мы наблюдаем и в остальных странах Востока. В Индонезии в этом году американцы добились перехода в свои руки нефтяной концессии на Суматре, принадлежавшей раньше английскому капиталу.

В Турции Форд получил концессию на постройку в Константинополе (со свободной зоной) автомобильной монтажной фабрики, рассчитанной на 3 тыс. рабочих.

В Геджасе американец Крейн добился концессии по сбыту автомашин.

В Персии американский капитал, совместно с немецким, строит трансперсидскую железную дорогу.

Мы видим, как по всей линии решительно во всех странах Востока сейчас проявляется усиленная активность американского капитала, в первую очередь направленная против английского влияния. Эта экономическая агрессия вызывает соответствующую внешнюю политику САСШ. В Китае Америка первая признала нанкинское правительство и выразила согласие на таможенную автономию. Американцы насыщают сейчас своими советниками все органы власти в Китае. Американское правительство принимает протест Индии против подписания от ее имени Англией пакта Келлога. Портер, председатель американской иностранной комиссии, выражает свое недоумение по поводу того, что англичане представляют Индию в опиумной комиссии Лиги наций. Наконец Америка в полном соответствии с интересами индийских торгово-промышленных кругов демонстративно не увеличивает в этом году ввозных пошлин на джут.

По отношению к другим восточным странам САСШ проводят ту же линию. Так через голову Англии Америка предлагает египетскому правительству присоединиться к пакту Келлога. Американцы рассматривают Египет как независимую страну, не считая необходимым договориться предварительно с Англией. Американцы при этом — что очень показательно — заигрывают с националистическими элементами, умело используя их в своих интересах.

Какова же позиция Англии перед лицом всех этих фактов? Англия оказывает, конечно, всемерное сопротивление американской агрессии. Она использует ранее приобретенные позиции, свои огромнейшие колониальные владения, она проявляет исключительную напряженность, чтобы отстоять,

330 закрепить и в известной мере даже расширить сферы своего влияния. Англия понимает необходимость рационализации производства с целью удержания и расширения своих колониальных владений. Но эта проблема для Англии разрешима и мыслима не только за счет рабочего класса, но и за счет сверх-колониальной эксплоатации. Тут получается некоторый заколдованный круг. Англия должна рационализировать свой производственный аппарат для того, чтобы удержать, закрепить и расширить свое влияние в колониях С другой стороны, самая рационализация производственного аппарата, значительно отставшего по ряду отраслей от современного технического уровня, для Англии возможна лишь при условии еще большего нажима, еще большей эксплоатации ее колониальных владений.

На основании целого ряда фактов мы можем говорить о том бешеном нажиме, который сейчас Англия, в связи с этим, проводит по отношению к колониям. Она делает исключительные потуги по линии экспорта капитала, который сейчас достиг у нее в денежном выражении почти довоенного уровня. Она нажимает по линии торговли. Кое-каких позиций Англия добилась в последнее время в торговле с Китаем за счет Японии. Кроме того она строит новые железные дороги в Египте и Судане для обслуживания интересов английского капитала. Из намеченных 1 500 км 250 км ею уже проложены. Она строит стратегически важный порт Хайфа в Палестине, связывающий Моссул с Багдадом. Она прокладывает нефтепровод Моссул — Хайфа. Она наконец добивается соглашения с Египтом на предмет распределения воды и постройки ирригационных сооружений, имеющих целью орошение английских плантаций в Судане за счет египетских феллахов. В самом Египте в результате этого соглашения распределение воды, регулирование этим исключительной важности экономическим фактором, переходит в руки англичан. В Египте же Англия разгоняет парламент, делая ставку на феодально-компрадорские элементы.

В Индии Англия добивается значительного расширения позиций своего капитала. Она сейчас начала постройку новой железнодорожной сети протяжением в 12 тыс. миль. Большое также железнодорожное строительство она проводит в настоящее время в Южной, Восточной и Западной Африке.

Если подводить предварительные итоги, то можно бесспорно подметить острейшие формы соперничества в отношениях между Англией и Америкой. Далее нужно подчеркнуть активность империалистических держав, которая направлена по рассчитанным, глубоко, идущим планам подготовки к новым империалистическим войнам. И наконец следует отметить тот вывод, что возрастающий нажим на колонии усиливает экономическую и политическую зависимость колониальных и полуколониальных стран.

Вот с этой точки зрения можно констатировать, что истекший год доказал полную вздорность всяких разговоров о деколонизации. Он вскрыл буржуазную сущность этой теории, обнажив на фоне острейшего соперничества между основными империалистическими державами настоящую сущность колониального режима, практикуемого международным империализмом. Иностранный капитал не только не сдал, не уступил своих позиций туземной буржуазии, а, наоборот, он приумножил их за счет национального капитала.

Разрешите мне привести только несколько фактов для иллюстрации этого положения. Если взять в Китае угольную промышленность, то

331 в 1923 г. 54% этой отрасли принадлежало иностранному капиталу, а в 1928 г. уже 72% контролируются иностранным капиталом. В текстильной промышленности Китая в 1922 г. китайскому капиталу принадлежало 13 тыс. станков, а иностранному — 800. Теперь иностранному капиталу принадлежит ровно вдвое — 16 тыс. станков. Возьмем металлургию в том же Китае. С 70% в 1923 г. иностранный капитал увеличил свою долю до 90% в 1928 г. Так обстоит дело в Китае с расширением позиции иностранного капитала. В Индии мы имеем чрезвычайно интересные показатели, рисующие, примерно, ту же картину. Характерно, что железоделательный завод Тата, гордость туземной промышленности, попадает за последнее время во все большую зависимость от английских банков. Текстильная промышленность, в свою очередь, все больше подчиняется английскому капиталу. Ту же картину мы наблюдаем и в угольной промышленности Индии.

Все эти факты подтверждают ту мысль, что все больше происходит экономическое порабощение колоний, которое, конечно, не исключает известного промышленного роста этих стран. Но этот рост идет чрезвычайно однобоко, протекает в уродливых формах. И этот промышленный рост, подчиненный интересам метрополий, никоим образом не свидетельствует о всестороннем самостоятельном развитии производительных сил колониальных и зависимых стран.

Как известно, сторонники деколонизации пытались в своих выводах опереться на явления, связанные с экспортом капитала. Но если бы даже мы стояли перед фактом роста экспорта капитала в колониальные страны,— а в ряде стран эти факты мы отмечаем,— то и тогда это ни в какой мере не подтверждало бы правильности теории деколонизации, потому что экспорт капитала не смягчает и не облегчает, а, наоборот, усиливает порабощение колоний, укрепляет позиции иностранного капитала, увеличивает его контроль над колониальным хозяйством.

Почему важно остановиться на этой теории деколонизации? Не только потому, что она является новым изданием каутскианских идей об ультраимпериализме, не только потому, что эта идея насквозь меньшевистская, не только потому, что она сеет иллюзии насчет ослабления неравномерности капиталистического развития и насчет возможности постепенной, мирной эмансипации колоний от империалистического ига, не только потому, что эта теория противоречит указаниям Ленина, учившего, что «империализм есть эпоха финансового капитала и монополий, которые всюду несут стремления к господству, а не к свободе» (том XIII, стр. 330). Не только по этим причинам, но и еще потому, что теория деколонизации экономически обосновывает неправильную тактику, к которой скатились теперь Рой и некоторые другие бывшие деятели коммунистического движения. Самый лозунг боевого союза с буржуазией, провозглашенный сейчас Роем, вытекает непосредственно из этой его экономической теории. Теория деколонизации обязывает к тому выводу, что в колониях растет национальный капитал, что туземная буржуазия наливается соками, становится все более полнокровной, что она все больше чувствует под своими ногами твердую почву. Отсюда сторонники этой теории приходят к заключению, что туземная буржуазия в своем росте наталкивается все больше и больше на те привилегии, которые захвачены иностранным капиталом, и этим самым туземная буржуазия вынуждена направлять свою активность против

332 тех империалистических рогаток, которые стоят на пути дальнейшего роста этой туземной буржуазии.

Мне кажется, что Коминтерн должен еще в большей мере, еще более откровенно высказать свою точку зрения по поводу этой теории, после того как она легла в основу решения Брюссельского конгресса II Интернационала по колониальному вопросу. Тут же нужно отметить, что съезд английской компартии поступил совершенно правильно, когда он присоединился к коминтерновской постановке вопроса и отверг позицию английской делегации на VI конгрессе Коминтерна.

Все то, о чем я говорил до сих пор, свидетельствует об обострении противоречий между горсткой капиталистических олигархов и широчайшими трудящимися массами колоний и зависимых стран. Но было бы неправильно представлять дело таким образом, что империалистическая агрессия автоматически вызывает сопротивление со стороны всех классов колониальных и зависимых стран. В переплете классовых взаимоотношений происходят чрезвычайно показательные процессы. Эти процессы затрагивают туземную буржуазию и верхушечные слои мелкой буржуазии. Туземная буржуазия под влиянием рабочего движения в своих странах, учитывая особенно китайский опыт, под давлением международного империализма, вытягивается все больше в струнку перед иностранным капиталом.

При полном благословении туземной буржуазии, если не ее руками, в ряде восточных стран укрепляется сейчас фашистская диктатура, подавляющая всякие намеки на демократию. Разгоняется парламент в Сирии и Египте. С бесчеловечной жестокостью подавляется революционное массовое антиимпериалистическое движение рабочих и крестьян, разгоняются классовые организации рабочего класса, и, наоборот, насаждаются чисто фашистские профсоюзы и другого типа организации, действующие целиком по указке командующих классов и подчиняющиеся дирижерской палочке правящих клик. Во всех странах вводится система принудительного арбитража.

Вот, если правильно оценивать эти факты, нельзя не признать процесса все большего перехода туземной буржуазии в лагерь международного империализма. Эти процессы не могут не найти своего отражения в идеологии национальной туземной буржуазии. Национал-реформизм во все большей мере сейчас перерастает в национал-фашизм. Такие модификации претерпевает идеология национальной буржуазии в колониальных и зависимых странах. Дальше всего эти процессы зашли в Китае, но они сказываются и в других странах. В Индии также начали проявляться эти тенденции. Правда, нужно проводить известное различие между индийской и китайской буржуазией. В Индии, в отличие от Китая, буржуазия еще не выступает непосредственно в роли палача рабочего класса. Она эту роль пока что выполняет косвенно. Но так или иначе, говоря о процессах, происходящих в классовых взаимоотношениях колониальных народов, нельзя не отметить этот факт нарастания фашистских тенденций в лагере туземной национальной буржуазии. Правда, современная трансформация национал-реформизма не сопровождается полным отказом от социальной демагогии. Буржуазия пытается еще словесной, ничего не стоящей шелухой прикрывать свои реакционные деяния. Но все больше лицемерная реформистская болтовня сочетается с чисто фашистской практикой.

333 Что происходит с мелкой буржуазией? Мелкая буржуазия дифференцируется в этих странах. Верхушечные слои ее, связанные с землевладением и в порядке агентуры с крупными иностранными фирмами, а через них и с иностранным капиталом, заметно в этом году сдвинулись, метнулись вправо, несмотря на то что основные массы мелкой буржуазии — эксплоатируемые массы крестьянства, кустари, ремесленники и городская беднота с каждым днем все больше революционизируются.

Только рабочий класс, несмотря на невероятно трудные условия, и эксплоатируемые массы крестьянства развивают бешеную борьбу против своих классовых врагов, против международного империализма.

Вот поэтому, если подытожить «восточный» опыт истекшего года, нельзя не притти к следующим выводам: во-первых, растет империалистическая агрессия, возрастают противоречия между империалистическими державами и в первую очередь между Америкой и Англией; во-вторых, происходит все усиливающийся бешеный нажим империалистов на колонии и зависимые страны; в-третьих, растут национал-фашистские тенденции в лагере туземной буржуазии, происходит поправение верхушечных слоев мелкой буржуазии, и, в-четвертых, развивается стачечная, антиимпериалистическая борьба пролетариата наряду с ростом крестьянского движения в колониальных странах.

Вот эти выводы нетрудно продемонстрировать на ряде восточных стран.

Прежде всего необходимо остановиться на Китае и по следующим причинам. В Китае сейчас нагляднее, яснее всего вырисовываются противоречия между империалистическими державами, в первую очередь между американским и английским капиталом. Китай в колониальном мире до сих пор, несмотря на поражение китайской революции, продолжает оставаться самым узким, самым слабым местом международного империализма. Это нужно понимать в том смысле, что противоречия между отдельными империалистическими державами не только не улеглись в Китае, не только не ослабели, а, наоборот, усилились и приняли исключительно острую форму. Китай остается местом наиболее возможного прорыва этих империалистических противоречий в новую мировую империалистическую войну.

И вот, если под этим углом зрения рассматривать внешнюю политику империалистических держав, нельзя не притти к выводу о том, что в Китае все резче обозначается борьба двух империалистических тенденций.

С одной стороны — Англия и Япония держат курс на раздробленность Китая, на сохранение и расширение своих сфер влияния, на упрочение господства отдельных милитаристических клик, служащих военной агентурой английского и японского капиталов.

САСШ берут курс на формальное объединение Китая под властью нанкинского Гоминдана, при том, конечно, условии, что этот нанкинский Гоминдан будет безвольной, послушной игрушкой в руках американского капитала. Отсутствие сфер влияния Америки в Китае и колоссальная экономическая мощь американского капитала понуждают Америку ставить ставку на финансово-экономическое и соответственно политическое подчинение всего Китая интересам американского капитала.

Кое-какие немаловажные позиции Америка успела завоевать в Китае. Но при этом она вступает во все большее противоречие с интересами английского и японского капиталов. И эти противоречия угрожают

334 в недалеком будущем разразиться в тихоокеанскую, а затем в мировую империалистическую войну. Я хотел бы поэтому обратить ваше внимание на совершенно правильное место в тезисах т. Куусинена, где сказано, что «малые войны», ведущиеся в колониальных и полуколониальных странах (Китай: гуансийцы и Нанкин, Фын Юй-сян), за которыми скрывается растущее англо-американское соперничество, являются преддверием к большой войне между САСШ и Англией за мировую гегемонию.

В то же самое время совершенно бесспорно, что национальная буржуазия значительно усилила во власти свой удельный вес. Но при этом неверно было бы представлять дело таким образом, что от власти оттираются помещики, что буржуазия с боями утверждает свою власть, выбивая ее из рук помещичьего класса. У нас были, по-моему, ошибочные попытки толковать в частности войну Нанкина с гуансийцами, как вооруженную борьбу китайской буржуазии с помещиками. В этом же духе написан недавний циркуляр китайской компартии за № 30. Анализ нанкин-гуансийской войны в этом циркуляре сводится к тому, что «буржуазия хочет нанести удар феодальной власти, улучшить положение крестьян, оттеснить империалистические державы и провести таможенную автономию; между буржуазией и помещиками поэтому существуют коренные противоречия, которые примирить нельзя». Это, по-моему, совершенно неверный анализ. Гуансийцы не представляют чистых помещиков, так же, как нанкинцы не опираются на чисто буржуазные элементы. И те и другие представляют интересы буржуазии, связанной в Китае с землевладением. Но гуансийская клика базируется в большей мере на старой торговой, компрадорской буржуазии, связанной с английским капиталом, а нанкинцы, в первую очередь, поддерживаются более молодой национальной промышленной буржуазией, ориентирующейся на американский капитал. Рука нанкинского правительства не поднималась и не поднимется на земельную собственность. Отсюда полная неразрешимость в рамках существующего строя основных противоречий, с исторической непреложностью порождающих китайскую буржуазно-демократическую революцию. Подлинное объединение страны, уничтожение господства милитаристических клик невозможно, пока не будет полностью покончено с экономической раздробленностью страны, пока с корнем не будут вырваны, не будут ликвидированы полуфеодальные отношения, порождающие китайский милитаризм, пока не будет уничтожено господство империализма, поддерживающего и использующего в Китае в своих интересах и раздробленность страны и феодальные пережитки и отдельные милитаристические клики. Все эти основные задачи буржуазно-демократической революции в Китае взаимно между собой переплетены, они связаны между собой и они могут быть разрешены лишь в результате победоносной рабоче-крестьянской революции. Отсюда законно ставить вопрос о неизбежности нового подъема, симптомы которого мы сейчас уже имеем налицо.

Я хотел бы поэтому привести вам некоторые материалы о росте стачечного движения в Китае. Согласно статистическим данным, опубликованным социал-исследовательским бюро Гоминдана, за первые 9 месяцев 1928 г. произошло 175 забастовок только в одном Шанхае, охвативших 233 тыс. рабочих. Об активности этих забастовок можно судить уже по тому, что 48 стачек происходили против притеснений и плохого обращения и 18 — за повышение заработной платы. Последующие месяцы 1928 г. дали дальнейшее разрастание стачечного движения. Прокатились стачки по Тянь-

335 цзину и Циндао. 9 крупнейших стачек было в Манчжурии, 16 стачек под руководством коммунистов произошло в Гонконге.

Если подытожить общие результаты стачек в 1928 г., то надо считать от 300 до 400 тыс. участников стачек, причем, мне кажется, ближе к истине последняя цифра. Это — огромнейшая цифра, особенно показательная, если принять во внимание недавнее поражение революции и беспримерно кровавое подавление классового рабочего движения.

Этому возрастающему рабочему движению соответствуют и растущие крестьянские выступления. Если говорить о крестьянских выступлениях последнего времени, то можно сослаться на мусульманское крестьянское восстание в Ганьсу; можно говорить о возобновившейся активности «Красных пик» и «Малых ножей». Можно, далее, говорить о партизанском движении, идущем под руководством коммунистов Мао Цзе-дуна и Чудэ, которым удалось сохранить свои кадры и, несмотря на все принятые против них меры со стороны реакционных властей, удалось достигнуть известных успехов в провинции Фудзян. Можно говорить наконец о крестьянских волнениях в марте текущего года в Нинбо, в провинции Чже-цзян, которые втянули до 70 тыс. крестьян. Можно говорить о выступлении в апреле этого года крестьян в уезде Фынчун (в Гуандуне), в результате которого в 9 селениях учреждена была советская власть. Наконец можно сослаться на крестьянские волнения, вспыхнувшие не так давно непосредственно возле самого Шанхая.

Правда, из этих фактов еще нельзя делать вывода, что мы уже сейчас имеем мощный подъем революционной волны в Китае, но все они свидетельствуют о том, что предпосылки такого мощного подъема сейчас создаются.

В связи с этим несколько слов по поводу китайской коммунистической партии. Чтобы более серьезно развернуть массовую работу, ей необходимо преодолеть те колебания правого характера, которые сейчас происходят в ее рядах. Откуда растут эти правые колебания? Они складываются у отдельных коммунистов на основе чисто ликвидаторских выводов о безнадежности наступления нового подъема, о возможности мирной эмансипации и капиталистического развития Китая. Почему это так происходит? Благодаря тому, что преувеличенно воспринимаются факты разгрома революции и победы реакции, преувеличенно воспринимаются факты усиления реакции, факты формального объединения страны и т. д. Переоценивается частичное экономическое оживление; всерьез принимаются обещания империалистических держав пойти навстречу требованиям Китая насчет национальной независимости и таможенной автономии. Отсюда делается вывод о безысходном поражении революции. На этой почве отдельные коммунисты приходят к ликвидаторству, к утрате революционной перспективы. Правда, это явление очень мало распространено в китайской компартии, но это не исключает необходимости серьезной борьбы партии с такого рода настроениями.

В связи с этим ликвидаторством стоит и чрезмерное увлечение легализмом. Раздаются отдельные голоса, требующие понижения наших политических лозунгов, голоса, принижающие значение нелегальных коммунистических организаций. В этой же связи нужно поставить и факты хвостистского отношения к Гоминдану со стороны одиночек-коммунистов, требующих установления несколько иной тактики по отношению к Гоминдану и заявляющих о том, что «не надо расшатывать лозунги Гоминдана».

Решая эту задачу по преодолению правой опасности, принявшей угрожающие формы, коммунистическая партия Китая должна обратить вни-

336 мание и на свою тактику в деревне, на уточнение своего отношения к социальным слоям китайской деревни. Партия должна преодолеть все теории, которые сводятся к тому, что нужно генеральную линию партии в деревне брать на союз с кулаком. Те товарищи, которые выдвигают эту теорию, искажают решения последнего китайского партийного съезда, указавшего, что генеральная линия диктует необходимость опереться на бедноту при союзе с середняком. Сторонники лозунга «союза с кулаком» упускают совершенно из виду социальную природу китайского кулака, то, что он выступает как представитель феодальных отношений, что он является, по существу, полупомещиком, что он, как правило, выступает на стороне контрреволюции и помогает Гоминдану подавлять подлинно-революционное движение эксплоатируемых масс крестьянства. В основе всех этих правых ошибок и уклонов бесспорно лежит неизжитое еще влияние буржуазно-национального реформизма. Но нужно подчеркнуть, что в массе своей партия здорова, что у нее крепко сплоченное сейчас руководство, которое проводит линию Коминтерна в китайском вопросе.

Несколько слов по поводу Индии. Мы наблюдаем сейчас исключительно мощное развитие стачечного движения в Индии. Но если проводить параллель между Индией и Китаем, можно указать на следующие моменты.

Во-первых, в Индии нет той острой борьбы между империалистическими державами, которая была налицо в Китае. В Индии безраздельно царит английский капитал, который колючей проволокой отгораживает Индию от остального мира и достигает значительной изоляции Индии от международного рабочего и колониального движения.

Во-вторых, в Индии нет непосредственной связи с СССР — очагом мирового социализма, территориальная близость с которым оказывала огромнейшее революционизирующее влияние на Китай.

В-третьих, в Индии нет взаимных междуусобных войн милитаристских клик, ослабляющих китайскую реакцию и облегчавших нарастание мощного подъема рабоче-крестьянской революционной борьбы в Китае. Наоборот, в Индии мы имеем крепко сколоченный государственный аппарат, защищаемый весьма солидной вооруженной силой полиции и армии, расчетливо расставленных в решающих пунктах этой страны.

В четвертых, что, очевидно, наиболее важно — в Индии более замедленный рост коммунистической партии по сравнению с Китаем. Это обстоятельство приобретает все более угрожающие формы.

Наконец для того, чтобы исчерпать эти тяжелые условия в деле раскачки массового движения в Индии, нужно еще указать на то, что в Индии движение развертывается после китайской революции, когда не только рабочий класс Индии может использовать уроки борьбы китайского пролетариата, но когда и империализм и туземная буржуазия извлекают для себя соответствующий опыт из китайских событий. В частности, в Индии невозможна тактика единого национального фронта. Как бы плохо в Китае эта тактика ни проводилась, но эта тактика сыграла в Китае свою историческую роль. Она помогла на первых ступенях освободительного движения китайскому рабочему классу и китайскому крестьянству очень быстро раскачаться.

При всех этих тяжелых условиях у Индии есть одно крупное преимущество. Это — более многочисленный, чем в Китае, рабочий класс,

337 который проходит уже сейчас более основательно школу классовой борьбы.

В 1927 г. в Индии было 129 забастовок, участвовало 131 тыс.; в 1928 г. — уже 203 забастовки, участвующих — 506 тыс. при 31,5 млн. потерянных дней. Теперешняя героическая бомбейская стачка, перерастающая в политическую, в свою очередь является чрезвычайно знаменательной.

В связи с этим разрешите мне прочесть одно из исключительных, по-моему буквально гениальных, мест у Ленина по поводу того значения, которое он придавал стачечной борьбе на опыте нашей революции 1905 г. Вот что Ленин писал о массовой стачке:

«Своеобразие русской революции заключается именно в том, что она (революция 1905 г.) была по своему социальному содержанию буржуазно-демократической, но по средствам борьбы была пролетарской. Она была буржуазно-демократической, так как целью, к которой она непосредственно стремилась и которую она могла достигнуть непосредственно, своими собственными силами, была демократическая республика, 8-часовой рабочий день, конфискация колоссального крупного дворянского землевладения...». «Русская революция была вместе с тем и пролетарская не только в том смысле, что пролетариат был руководящей силой, авангардом движения, но и в том смысле, что специфически пролетарское средство борьбы, именно стачка, представляло главное средство раскачивания масс и наиболее характерное явление в волнообразном нарастании решающих событий». (Ленин, т. XX, стр. 31.)

Вот, если мы говорим об Индии, то в первую очередь нам нужно подчеркнуть этот момент. И этот момент отличает Индию от Китая. Я не хотел бы умалять достоинств героической полупролетарской гонконгской стачки, я не хотел бы умалять значения многочисленных всеобщих забастовок в Шанхае, но надо признать, что в Китае в известной мере эти стачки играли подчиненную роль по отношению к Северному военному походу, к этой милитаризированной борьбе между демократическими и реакционными силами. В Индии в этом отношении показательным является то положение, что там стачечное движение принимает все более возрастающий массовый характер, что оно явно перерастает в политическую борьбу и что в этом забастовочном движении проявляется повышенная сознательность стачечников, которая выражается не только в упорстве стачечников, но и в отстранении реформистов от руководства, в выдвижении своего самостоятельного руководства, в быстром изживании влияния буржуазного национал-реформизма.

Вот что вселяет уверенность, что нарастающая индийская революция пойдет по более прочному, по более основательному пути.

Мы имеем ряд материалов о рабочих конфликтах в Корее, мы наблюдаем там непрерывный рост стачечного движения. 1927 год дает уже превышение как по количеству стачек, так и по количеству участвующих над рекордным 1919 годом.

Каковы результаты этих стачек? Примерно, они делятся на 3 равные части: одна третья часть кончается победой рабочих, одна треть кончается поражением рабочих и отклонением их требований и третья часть кончается компромиссным соглашением.

338 Здесь следует упомянуть о знаменитой гензанской забастовке, которая продолжалась 82 дня. В этой стачке принимало участие всего 5 тыс. рабочих, но по тому сочувствию, которое встретила генеральная стачка среди всего корейского пролетариата, по той поддержке, которую получили гензанские забастовщики, можно фактически ставить вопрос о том, что в Корее в своеобразной форме происходила всеобщая забастовка.

Этим рабочим конфликтам соответствует рост аграрных беспорядков в Корее.

За последние 8 лет в Корее было 456 крестьянских выступлений, охвативших свыше 33 тыс. арендаторов.

Почему я говорю так подробно о Корее? Потому что мы непосредственно после VI конгресса должны были по отношению к корейской партии применять очень острое средство, правда очень быстро отрезвляющее. Вы знаете, что на VI конгрессе корейская партия была принята в состав Коминтерна. Несколько месяцев спустя президиуму Коминтерна пришлось вынести решение о прекращении связи с руководящим органом корейской партии. Это решение было вызвано неугасавшей в корейской компартии фракционной борьбой, которая инспирировалась японской полицией.

А по сути дела, по тем фактам, которые я привел, видно, какая благоприятная обстановка создалась для работы корейских коммунистов и среди рабочего класса и среди корейского крестьянства. Вот почему Коминтерн вынужден был прекратить временно связь с корейской партией, предложив всем коммунистам броситься на низовую работу; на работу на предприятиях, на производство, пройти через этот искус, через это испытание, что корейская партия, пройдя через искус массовой работы, изменит совершенно и программу и методы своей работы, прекратит фракционную борьбу и сможет снова организованно войти в ряды Коминтерна.

Два слова о Турции. Турция дает нам образец того, как исторически невозможно сейчас под главенством буржуазии добиться самостоятельного экономического и политического развития отсталых народов; во-вторых, турецкий пример свидетельствует о все большем росте экономической зависимости от великих держав. Наконец турецкий пример характерен еще в том смысле, что он дает образец перерождения некогда революционной по отношению к международному империализму буржуазной власти — кемалистского правительства.

Перерождение социальной базы кемализма можно проследить по разным направлениям в теперешней политике. Происходит примирение с портовой буржуазией; феодалам возвращаются конфискованные земли; сами кемалисты становятся крупнейшими земельными собственниками. Характерно выступление министра иностранных дел Теффик Руджи-бея. Руджи-бей в 1929 г. на подготовительной комиссии Лиги наций по разоружению выступил против Литвинова и за итальянскую точку зрения. В области внутренней политики проводится политика жесточайшей эксплоатации трудящихся масс, проводится усиление налогового обложения, даже на зарплату устанавливаются налоги, систематически откладывается рассмотрение законопроекта о труде, громятся классовые рабочие организации.

В это же самое время в Турции происходит процесс быстрого полевения трудящихся масс и, в первую очередь, турецкого пролетариата, орабочивается коммунистическая партия, она очищается от временных попутчиков. Это чрезвычайно радостный факт. Сейчас происходит процесс 35 коммунистов;

339 80% подсудимых, арестованных и находящихся сейчас перед судом,— турецкие рабочие.

В связи с тем, что мы имеем сейчас в Турции, нам необходимо ставить вопрос о пересмотре нашей прежней точки зрения по отношению к кемализму.

О Персии. Риза-шах и его клика все откровеннее проводят политику, диктуемую международным империализмом и, в первую очередь, английским капиталом. В этом отношении показательны поездка Теймур-Таша в Англию и продление концессии шахиншахского банка. Далее, иракский вопрос разрешен в пользу Англии. Кроме того английскому империализму предоставлено сейчас право постройки на территории Персии авиа-баз, казарм, военных амуниционных складов и т. д. Англичанами сейчас на юге Персии проводятся стратегические железные и шоссейные дороги. На английские средства сейчас — и это очень важно — укрепляется, реорганизуется и перевооружается персидская армия. Это находится в прямой связи с планами Англии на окружение СССР. Наконец аннексионистские стремления риза-шахского правительства к захвату части афганской территории прежде всего продиктованы английским капиталом.

Подобная капитулянтская политика риза-шахского правительства становится все более антинациональной и вызывает все растущее недовольство и сопротивление со стороны трудящихся масс. Первомайская стачка на юге Персии, на предприятиях «Англо Першен Ойль Компани» проходила под политическими лозунгами и привела к открытым вооруженным столкновениям с персидской и английской полицией. Эта первомайская стачка на «Англо Першен Ойль Компани» показательна и в другом отношении. В этих событиях проявились трогательное единодушие и сотрудничество между войсками Риза-шаха и англичанами, совместно выступившими против бастующих рабочих. Персидская полиция оказалась не в силах одна справиться с движением.

Что касается персидской партии, то у нас тоже существует убеждение, что она целиком ориентируется в современной политической обстановке, что она выправила свою, ранее ошибочную, тактическую линию, что она сейчас сумеет стать во главе нарастающего массового движения.

О Филиппинах. В Филиппинах успешно прошли забастовки на фабриках обуви, на табачных предприятиях, на лесных промыслах. Я подчеркиваю эти факты, потому что впервые в этой восточной стране прокатывается стачечная волна, впервые рабочий класс в этой стране приобщается к международному коммунистическому рабочему движению. Кроме того недавно на Филиппинах, в Маниле, перед 1 мая происходила демонстрация 6 тысяч рабочих и крестьян, которые заявили свой протест против выселения и заключения в тюрьму арестованных крестьян. Необходимо подчеркнуть, что многочисленные первомайские демонстрации на Филиппинах проходили под лозунгами защиты СССР и сплочения филиппинских рабочих с китайскими рабочими. В Филиппинах мы стоим сейчас перед ростом профсоюзов. Умножаются сторонники Профинтерна; впервые оформляется коммунистическая партия.

Монголия — маленькая страна, там всего 700 тыс. населения, но она представляет исключительный интерес и имеет огромнейшее значение.

К VI конгрессу МНР переживала очень серьезный политический кризис. Объяснялось это тем, что монгольская революция уничтожила политический

340 строй феодализма, но не подорвала экономической мощи феодалов — теократов и духовенства.

В монгольской народно-революционной партии брали верх правые элементы, отражавшие интересы торговой буржуазии. Это правое руководство не добивалось улучшения экономического положения бедняцких масс и, наоборот, всю политику направляло в интересах личного, частного накопления. Оно применяло репрессии по отношению к худонской оппозиции, которая представляла собой действительно подлинные левые бедняцкие элементы страны.

Поражение китайской революции ускорило эти процессы в правом руководстве.

Подвожу общий баланс Коминтерна за год на Востоке.

1) Мы имеем огромные успехи в области стачечного движения, в частности в Индии, сигнализирующие нарастание рабоче-крестьянской революции.

2) Мы имеем укрепление позиций китайской компартии. Рост китайского рабочего движения, свидетельствующий о начале изживания депрессии в рабочем классе, свидетельствующий о том, что самый низкий пункт поражения уже пройден, что рабочий класс вновь начинает расправлять свои могучие плечи.

3) Мы имеем рост массового движения и влияния Коминтерна во всех решительно восточных странах.

4) Мы на примере монгольской народно-революционной партии сумели проверить авторитет Коминтерна в трудящихся массах восточных стран.

По сути дела нам необходимо сейчас перевести на конкретный язык все наши пожелания и указания насчет помощи секций Коминтерна коммунистическому и рабоче-крестьянскому движению в колониальных странах. Мы должны ставить перед собой конкретные задачи. Каждая секция Коминтерна должна изыскивать пути для установления связи с Востоком. Каждая секция Коминтерна должна проявлять максимальную инициативу в деле помощи рабоче-крестьянскому движению восточных стран.

Почему немецкая партия не может организовать у себя школы для индийских коммунистов? Почему германская секция или другие секции не могут добиться через соответствующие организации прямой и непосредственной связи с Индией, с индийским профдвижением? До сих пор гноятся в ссылке 3 тыс. индонезийских коммунистов, обреченных на мучительное вымирание. Десятки тысяч рабочих находятся в капиталистических застенках во всех уголках мира Терпимо ли положение, когда наши секции по поводу этого не выпускают ни одного воззвания, не дали ни одного лозунга, не устраивают ни одной демонстрации ни на Западе, ни в Америке? Секции Коминтерна должны оказать реальную помощь революционному движению на Востоке; мировой пролетариат в лице своих коммунистических авангардов должен сыграть свою организующую роль, должен возглавить основные массивы человечества, поднявшиеся сейчас к революционной борьбе, чтобы вместе с ними прийти к полному торжеству мировой революции.

Мицкевич-Капсукас (Литва). Представители секций Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы согласны с тезисами, предложенными пленуму, но присоединяются к тем товарищам, которые предлагали несколько развить отдельные вопросы: во-первых — характеристику процесса фашизации буржуазных государств; во-вторых — характеристику социал-фашизма, в частности

341 характеристику правительства Макдональда; в-третьих — остановиться на новых моментах в крестьянском движении; в-четвертых — несколько остановиться на правых ошибках и других партий, не ограничиваясь только крупными партиями, и в-пятых — уделить больше места основным орг-вопросам и вопросу сочетания нелегальной работы с легальной.

Капиталистическая стабилизация в лимитрофах проявляет еще больше признаков загнивания, чем в других странах. Что касается промышленности малых стран, как Эстония, Латвия, где в свое время была очень развитая промышленность, сейчас она, ввиду отсутствия рынков сбыта, вследствие отрыва от СССР очень далека от того уровня, который был до войны, и даже идет в последнее время несколько назад, в связи с сужением внутреннего рынка.

Эти страны превратились в аграрные страны. Но и сельское хозяйство обнаруживает в настоящее время все больше признаков кризиса. В последний год целые области этих стран были постигнуты голодом в настоящем значении этого слова. Голод продолжается во многих местах и до настоящего времени. Это, конечно, тоже сказалось на всей их экономической жизни. Это вызвало сокращение промышленности, рост безработицы не только в деревнях, но и в городах, так как голод еще больше сузил и те небольшие рынки сбыта, которые имелись.

Здесь т. Варга говорил относительно роста реальной заработной платы рабочих. На примере наших стран, пожалуй больше чем на примере других стран, можно доказать глубокую неправильность таких взглядов. По тем многочисленным данным, которые имеются в наших руках, у нас имеется большое понижение зарплаты. В некоторых странах за последние 2 — 3 года это понижение достигает 30 и даже больше процентов. Сюда относится прежде всего фашистская Литва. Относительно Финляндии, где конъюнктура до последнего времени была лучше, чем в других странах, мы имеем официальные индексы цен и данные профессиональных союзов о зарплате. Эти данные полностью подтверждают отставание роста заработной платы от индекса цен. Кроме того на Финляндии подтверждается особенно наглядно тот факт, который совершенно правильно указала здесь т. Мойрова, а именно, что квалифицированные рабочие, рабочие, получающие высшие ставки, в огромном количестве и прогрессивно заменяются менее квалифицированными рабочими, с более дешевой оплатой труда,— женщинами и подростками.

В голодающих местностях большинство сельскохозяйственных рабочих было выброшено на улицу; заработная плата была чрезвычайно понижена. На этой почве мы имеем небывалое обострение классовых противоречий в деревнях этих стран. Есть факты, когда кулачество обращается к правительству с просьбой разрешить ему свободно держать оружие, чтобы оградить себя от голодающих сельскохозяйственных рабочих, батраков. Мы замечаем также чрезвычайное ухудшение положения крестьянской бедноты и середнячества. Одним словом, в этих странах мы видим чрезвычайное обострение классовых противоречий в деревне и городе. Безработица, которую мы имели в ряде этих стран в прошлую зиму, после империалистической войны никогда не достигала таких огромных размеров.

На этой почве чрезвычайно усиливается рост недовольства широких трудящихся масс города и деревни. Идет полевение масс, замечается рост их активности. И в этих странах за последние годы мы имеем чрезвычайно

342 быстрое увеличение числа забастовок и забастовщиков. Не по всем странам мы имеем точные данные относительно роста забастовок и количества забастовщиков, однако не подлежит сомнению, что во всех странах за последние годы количество их идет вверх. По Финляндии мы имеем точные данные. По Финляндии мы имеем в 1925 г. забастовщиков 2 900 (в промышленности), в 1926 г. — 10 тыс., в 1927 г. — 13 тыс., в 1928 г. — 37 тыс. Между прочим, забастовка портовых рабочих, грузчиков (12 тыс. чел.), продолжалась целых 10 месяцев. Мы видим таким образом упорство борьбы и здесь, как и в целом ряде других, более крупных капиталистических стран. Это несомненно свидетельствует о полевении и росте активности рабочих масс. На это полевение их указывают и такие факты, как подача голосов за левые списки во время выборов или в органы местного самоуправления или в парламенты, которые мы имели в ряде стран за последний год.

Чрезвычайно важный факт мы наблюдаем в польской деревне. Мы и до последних лет были свидетелями глубокого и широкого революционного крестьянского движения, но это движение касалось оккупированных в Польше областей — западной Белоруссии и западной Украины.

В настоящее время мы имеем глубокое революционное движение в коренной Польше. Имеется там массовая организация, называющаяся «Самопомощь», которая за несколько последних месяцев увеличила число своих членов с 6 тыс. до 16 тыс., а в настоящее время вероятно еще больше. 1 мая около 30 тыс. польских крестьян коренной Польши демонстрировало под революционными знаменами, под нашими лозунгами, несмотря на кордоны полиции, несмотря на преследования, избиения со стороны полиции. Крестьянские массы прорывались через кордоны и объединялись с рабочими массами, с рабочими демонстрантами. Это несомненно свидетельствует об огромном сдвиге в польской деревне, об огромном сдвиге среди крестьян. Я должен сказать, что факты демонстрации в малых местечках имели место и в некоторых других из указанных мною стран. Например в Литве на почве голода мы имели в ряде местечек демонстрации голодающих батраков под нашими лозунгами. Мы имели большие демонстрации голодающих батраков и трудовых крестьян в Латвии. Поэтому мне кажется, необходимо обратить внимание в предлагаемых пленуму тезисах на эти новые сдвиги, чрезвычайно важные сдвиги, которые мы имеем в деревне.

В связи с этим я хочу остановиться несколько на выступлении т. Коларова, на той части в его речи, где он говорил о крестьянском движении в Болгарии. Мне кажется, что речь т. Коларова может внести большую неясность в тот вопрос, который уже считался нами окончательно выясненным. Тов. Коларов сказал, что на Балканах мы имели «гегемонию крестьянства в общей борьбе трудящихся масс против буржуазии и капитализма». Речь шла о Болгарии времен Стамбулийского. Крестьянский союз,— говорил т. Коларов,— пытался вести борьбу против крупного капитала. Он являлся «гегемоном в борьбе против крупного капитала», гегемоном над пролетариатом. Это т. Коларов пояснил здесь в ответ на цвишенруф. Я думаю, что это место из речи т. Коларова, поскольку оно не получит необходимого отпора, может внести большую путаницу. Правительство Стамбулийского пришло к власти в 1919 г., в момент наибольшего подъема революционного движения: Оно было призвано к власти буржуазией для спасения буржуазного порядка от революции, точно так же, как в других странах

343 социал-демократические правительства были призваны в 1919 г. к власти для спасения от растущей пролетарской революции. В такой момент, конечно, чтобы удержать массы от революции, правительство Стамбулийского должно было итти на некоторые уступки, должно было каким-нибудь путем парализовать нарастающее движение, чтобы таким образом отвлечь от него часть крестьянских масс.

В связи с этим действительно были изданы некоторые законы, которые представляют определенную уступку революционным массам. Но в это время это делали и социал-демократия и разные чисто-буржуазные партии. У т. Коларова правительство Стамбулийского выступает как борец против крупного капитала. Между тем, правительство Стамбулийского представляет главным образом кулачество. Крестьянство в целом у т. Коларова выступает как самостоятельная революционная сила в борьбе против капитала, которая может повести за собой даже пролетариат. Могло ли правительство Стамбулийского, опирающееся на кулацкую часть крестьянства, вести настоящую борьбу против крупного капитала? Конечно не могло. Оно вело главным образом борьбу не против крупного капитала, а против рабочего класса, возглавляемого коммунистической партией.

Трудящееся крестьянство на Балканах безусловно является революционным фактором, но только под руководством пролетариата, возглавляемого компартией. Иначе оно неизбежно попадет под влияние буржуазии. А у т. Коларова выходит, что оно и сейчас может играть самостоятельную революционную роль, хотя румынские и югославские факты наглядно опровергли это.

Мне кажется, что ввиду появления такого рода взглядов необходимо тем более в тезисах уделить внимание крестьянскому вопросу, особенно новым моментам в крестьянском движении.

Мы видели, что не только в крупных капиталистических странах идет полевение рабочих масс, усиливается их активность, начинается переход их, по крайней мере в некоторых странах, от обороны к контрнаступлению. В некоторых из этих стран, которые я затрагивал в своей речи, мы наблюдаем тоже ряд такого рода фактов. Однако нужно сказать, что и в странах, о которых я говорил, мы наблюдаем довольно часто отставание компартии, отставание коммунистических организаций от левеющих масс. Мы наблюдаем отставание компартии даже в такой стране, как Польша, где безусловно мы имеем одну из лучших коммунистических партий, где связь ее с массами лучше, чем во многих других партиях, несмотря на ее нелегальное положение. Мы слышали уже здесь о первомайских демонстрациях в Польше. Эти первомайские демонстрации явились безусловно показателем революционности польского пролетариата и трудового крестьянства. Однако наряду с этими фактами мы имеем также и факты, свидетельствующие об отставании организаций компартий от левеющего рабочего класса. В ряде местностей Польши первомайские демонстрации не имели наших партийных знамен, не имели партийных ораторов. Были случаи,— правда, до сих пор нам известен только один такой случай,— когда наши партийцы выступали против пения «Интернационала», чтобы этим, по их словам, не разогнать массы, не навлечь усиления преследований. Товарищи в некоторых местностях объясняли такую свою установку тем, что, якобы, рабочие массы не пойдут на демонстрации, которые выступают под знаменами коммунистической партии. Поэтому необходимо отказаться от партийных знамен. Между тем мы знаем, что в тех местах, где по-

344 являлись партийные знамена, они встречались массами с огромным энтузиазмом и очень часто защищались беспартийными массами от нападения полиции. Ораторы коммунистической партии и комсомола принимались с еще большим энтузиазмом. Мы уже видели в Польше в некоторых местах (в Пабианицах) баррикады. Мы видели в ряде мест 1 мая серьезные столкновения демонстрантов с полицией. И ясное дело, что такое объяснение, которое дают товарищи, якобы партийные знамена могут отпугнуть массы, показывает только об отставании и соответствующих организаций от все более левеющих рабочих и крестьянских масс.

В Финляндии мы имели тоже огромные первомайские демонстрации, но мы не имели ни одного случая, когда были вынесены партийные нелегальные знамена. Мы не имели ораторов от коммунистической партии.

В Эстонии мы имели в Ревеле большую первомайскую демонстрацию, организованную левыми профсоюзами, по сравнению с которой демонстрация социал-демократов была совершенно ничтожной, но и там в Эстонии, несмотря на ее революционные традиции, мы не имели партийных знамен, не имели партийных ораторов. Это свидетельствует о чрезвычайно печальном факте. Массы оказались и в этих странах гораздо более левыми, чем их вожди. Об этом нагляднее всего говорит пример Гельсингфорса. Вследствие ненастной погоды, о которой говорил здесь шведский товарищ, вожди левого профсоюзного движения в Гельсингфорсе тоже дали лозунг отказа от демонстрации. В противовес им рабочие дали лозунг выносить знамена на улицу и демонстрировать. В результате этого мы имели демонстрацию в 8 тыс. человек. Социал-демократы, которые должны были отдельно демонстрировать, своей демонстрации совершенно не организовали.

Основная ошибка, которая имела большое распространение в наших странах, это — легализм и прежде всего профсоюзный легализм. Профсоюзный легализм был уже осужден в некоторых резолюциях КИ, между прочим в резолюции ИККИ, посвященной лодзинской забастовке. Но этот легализм имел место не только по отношению к реформистским верхам профсоюзов и не только в Лодзи, но и в целом ряде других мест. Легализм имел и имеет, к сожалению, до сих пор очень большое распространение в профсоюзах в Финляндии. Легализм отмечается тоже и в латвийской компартии.

Вторая группа ошибок, которая опять-таки является характерной не только для какой-либо страны, а почти для всех стран, о которых я говорю,— это отношение к социал-фашизму. В Польше мы имели в целом ряде мест проявление правых ошибок по отношению к социал-фашизму. Социал-фашизм в Польше, мне кажется, нисколько не менее ярко выражен, чем социал-фашизм в Германии. Польские социал-фашисты непосредственно помогали, активно помогали приходу фашизма к власти и все время помогают фашизму держаться у власти; и сейчас не только явные фашисты, но и официальные пепеэсовцы утверждают, что в Польше, собственно говоря, никакого фашизма нет; ППС организует нападение на коммунистов и левых рабочих уже в течение ряда лет; она устраивала избиения левых рабочих по примеру Цергибеля еще 1 мая прошлого года. Как будто бы в Польше физиономия социал-фашизма яснее, чем где бы то ни было. Все-таки, несмотря на это, оказывается, что «левыми» фразами, к которым они начали прибегать особенно усиленно в последнее время, они обманули многих рабочих, и в отношении к польскому социал-фашизму очень многие местные организации и местные коммунисты сделали ошибки. Но это

345 было бы полубедой, если бы руководящие органы партии своевременно исправили эти ошибки. К сожалению, эти ошибки не только не были своевременно выправлены, но некоторые товарищи из руководства КПП даже углубляли их.

Здесь уже говорил об этом т. Ленский, и я на этом останавливаться из-за недостатка времени не могу. Я укажу только, что эти ошибки по отношению к социал-демократии, к социал-фашизму имели место и в Финляндии. Если бы у меня было время, я мог бы процитировать вам одного из вождей фашизма, как он характеризует финскую социал-демократию, которая недавно была у власти. Он характеризует ее не как врага фашизма, а характеризует ее, как ту, которая на самом деле помогает работе фашизма, конкретно помогает шюцкору — это вооруженная финская фашистская организация. Он говорит, что недалеко то время, когда открыто и прямо финские социал-демократы станут на защиту шюцкора. Это безусловно верно. И несмотря на это, у финских левых и даже коммунистических профсоюзных работников мы видим массу ошибок в отношении к социал-демократам, прежде всего в области профсоюзной работы. Финские профсоюзы в своем большинстве находятся за последние годы под влиянием левых. На последнем съезде профсоюзов в мае с. г. социал-демократы имели только 20% всех делегатов. И несмотря на это, эти 20% фактически были господами положения на этом съезде. Эти 20% фактически диктовали левым, в том числе и коммунистам. Эти 20% привели к тому, что, благодаря их давлению, благодаря капитуляции перед ними со стороны левых и со стороны коммунистов, не был ратифицирован норвежско-финско-советский договор о дружбе и солидарности профсоюзов. В результате капитуляции левых перед социал-демократами мы имеем тот факт, что съезд профсоюзов не отозвал своего представителя из бюро труда при Лиге наций. В результате этого капитулянтства со стороны левых мы имели факт, что не были разоблачены социал-фашистские действия, раскольнические действия социал-демократии и целый ряд других моментов.

Правые ошибки проявились кое-где в отношении к частичным требованиям, в отношении к парламенту и органам местного самоуправления, между прочим, в платформе рабоче-крестьянской фракции в Латвийском сейме, в избирательной платформе левых в Эстонии, в воззвании-платформе левых во время выборов в органы местного самоуправления в Финляндии и пр.

Третья группа ошибок связана с отрывом парторганизаций от масс, пассивностью их, отставанием компартий от темпа развития рабочего движения и пр. Это имело место прежде всего в странах, где отсутствуют крупные промышленные центры, где сильно мелкобуржуазное влияние на рабочий класс и свирепствует сильный белый террор (Литва, Латвия, Эстония), где лучшие товарищи сидят в тюрьме или находятся в эмиграции. Это имело место главным образом в местных организациях, руководящие органы не смогли устранить этого. Далеко не везде ведется достаточная борьба со стороны ЦК против этих ошибок.

Тезисы говорят, что в КПП имеются остатки беспринципной фракционной борьбы. Тезисы сравнивают положение внутри КПП с недавним положением внутри американской компартии. Мне кажется, что такое сравнение ни в коем случае неприемлемо, оно неправильно. Мы очень много и неоднократно критиковали компартию Польши. Мы очень много боролись и, ве-

346 роятно, еще будем бороться против той фракционной борьбы, которая велась до последнего времени в КПП, но сравнить положение в КПП с положением в американской компартии, мне кажется, ни в коем случае нельзя.

Да, в компартии Польши была чрезвычайно резкая фракционная борьба, которая безусловно принесла много вреда компартии Польши, однако эта борьба шла по основным вопросам. Эта борьба началась и усилилась в результате той огромной ошибки, которую проделала компартия Польши, все ее руководство во время майского переворота в 1926 г. После такой огромной ошибки, вполне естественно, в партии должна была начаться внутренняя борьба.

Открытое письмо ИККИ категорически запретило продолжение фракционной борьбы, потребовало роспуска фракций. Оно было принято организациями очень хорошо. Оно способствовало вначале значительному ослаблению фракционной борьбы. Но в последнее время, приблизительно с марта месяца, мы опять были свидетелями чрезвычайного усиления фракционной борьбы в КПП. Однако нужно сказать, что это обострение фракционной борьбы значительно отличалось от того положения, которое мы имели раньше. Теперь, кроме пережитков прежней фракционной борьбы, мы находим чрезвычайно важный новый момент, который безусловно способствовал обострению борьбы. Мы находим у одной части польских руководящих товарищей ошибки по основному важнейшему вопросу не только для компартии Польши, но и для всего Коммунистического Интернационала, ошибки в вопросе об отношении к ППС. На этом вопросе останавливался уже здесь т. Ленский, поэтому ввиду недостатка времени я не могу остановиться на нем более подробно. Однако я должен сказать, что сейчас мы имеем в компартии Польши определенный сдвиг. Мы сейчас, после последнего пленума Центрального Комитета КПП, имеем основание надеяться, что действительно начнется консолидация компартии Польши, консолидация вокруг линии Коммунистического Интернационала и на основе тех решений, которые были приняты последним пленумом ЦК КПП. Последний пленум ЦК КПП решительно осудил ошибки, которые имелись у некоторых товарищей в руководстве КПП, прежде всего ошибки по отношению к ППС. Он указал на корни этих ошибок. И в этом осуждении ошибок часть бывшего большинства ЦК КПП оказалась солидарной с критикой этих ошибок со стороны бывшего меньшинства и нейтральных товарищей. Это лучшая часть бывших сторонников большинства. Таким образом фракционным делениям, которые за последнее время как будто законсервировались, нанесен очень серьезный удар. Я думаю, что и значительная часть бывших политических друзей тт. Костржева и Стефанского, осужденных на последнем пленуме за их ошибки, от которых они, к сожалению, особенно т. Костржева, до сих пор не отказались, найдут в себе достаточно мужества, чтобы действительно встать не на словах, а на деле на точку зрения резолюции последнего пленума, за которую они голосовали. Смеем надеяться, что они найдут в себе достаточно мужества, чтобы проводить эту резолюцию в жизнь. Если это действительно будет иметь место, то, несомненно, мы будем иметь сдвиг в компартии Польши.

Ввиду грядущих событий компартия Польши должна быть единой, и я думаю, что наш пленум должен сказать об этом свое слово и в тезисах. Тому сдвигу, который мы имеем в настоящий момент в компартии Польши, должно быть уделено место в тезисах X пленума.

347 Гарланди (Италия). Разрешите мне внести свою долю в изучение важнейшей проблемы фашизма, проблемы, которой другие товарищи уже уделили свое внимание.

В период мирового и окончательного кризиса капитализма (и не только в третий период) и перед лицом нарастающей пролетарской революции капитализм начал демобилизацию демократии, стремясь этим путем защитить себя, реализовать свою «стабилизацию» и добиться определенной устойчивости.

Эта политическая демобилизация является внешним отражением того нарушения равновесия в производственных отношениях, которое было вызвано войной, в дальнейшем непрерывно прогрессировало и представляет особо характерные и обостренные черты в настоящий период. Эта демобилизация является также отражением того изменения социальной структуры, которое произошло в производственном процессе и которое имеет своей тенденцией уменьшение связи между буржуазией и широкими пролетарскими массами, а равно сужение базы, на которую опирается вся современная капиталистическая демократия, чтобы управлять огромными пролетарскими массами. Я имею в виду слои рабочей аристократии. Если к этой проблеме подойти под таким углом зрения, то ясно видно, что наиболее современные реакционные формы капитализма являются не чем иным, как новым методом, усвоенным капитализмом в конкретных исторических условиях для того, чтобы установить свой контроль и господство над широкими массами. Когда мы говорим о контроле над широкими массами, мы не можем иметь в виду только обыкновенный контроль, осуществляемый государственным аппаратом над массами, только усиление этого аппарата и т. д. Этот вид контроля со стороны государства не является отличительной чертой современной реакции даже в том случае, когда аппарат современного капиталистического государства сейчас изменился и продолжает перестраиваться и укрепляться (достигая огромных размеров), чтобы лучше обслуживать господство капитализма.

Интересной чертой политического контроля современного капитализма над массами является тот факт, что капитализм не может обойтись без создания массовой базы, что он должен пытаться всеми средствами создать себе органические связи с массами для лучшего господства над ними, что он должен создать реакцию масс.

По этим соображениям я считаю, что диктатура в Югославии является одной из наиболее неустойчивых. В Югославии невозможно создать единую национальную, реакционную организацию, в рамках которой национальные противоречия не развивались бы.

Этот тип реакции, эту форму контроля над широкими массами мы называем фашизмом. И небесполезно вспомнить, что фашизм преемственно унаследовал от демократии одно условие, которое заключается в том, что капитализм вынужден опираться на численно ограниченную массу, чтобы господствовать над широкими массами. Я не имею возможности здесь углубленно проанализировать эту основную проблему современного капиталистического государства, т. е. проблему, заключающуюся в необходимости для капитализма управлять, опираясь на значительную массовую базу. Когда итальянские фашисты временами, даже после того как они осудили и высмеяли демократию, утверждают, что фашизм «реализует постулаты (положения) подлинной демократии», то они этим выражают, что капи-

348 тализм вообще, а следовательно и итальянский капитализм, нуждается в массовой базе. История итальянского фашизма, начиная с 1922 г. и даже с 1919 г., представляет большой интерес с точки зрения изменения фашистской базы и упорных, непрерывных поисков массовой базы.

Тов. Мануильский прав, когда он говорит, что фашизм проявляется в наиболее слабых звеньях капиталистического мира.

Необходимо только уточнить, что слабыми звеньями являются не только те, слабость которых вытекает из органической слабости капитализма, но, что мною уже было отмечено, также те звенья, слабость которых является выражением нарушения равновесия в капиталистической экономике, даже в крепких капиталистических странах. По своей природе это нарушение равновесия является естественным свойством умирающего капитализма.

Реакционное перерождение демократии совпадает, таким образом, с реакционным перерождением капиталистической экономики.

Отметив общие характерные черты реакционного перерождения политического режима капитализма, необходимо перейти к анализу того, каким образом это перерождение обнаруживается. Степень развития капитализма не является одинаковой в каждой стране, так же, как и группировки политических сил и глубина разрыва между отдельными классами. По этим соображениям мы говорим, что итальянский фашизм, являясь типичной итальянской реакцией, не может повториться в других странах.

Итальянский фашизм называют классическим не по той причине, что в Италии все должно являться классическим, но вследствие того факта, что в Италии реализовалась совокупность всех условий внешнего обострения классовых противоречий на ткани органически слабого капитализма. Органическая слабость итальянского капитализма воспрепятствовала созданию многочисленной рабочей аристократии, сузила базу буржуазной демократии. Все это объясняет, почему итальянская история после учреждения единого государства заполнена непрерывными классовыми кровавыми конфликтами, давшими возможность нашим трудящимся массам приобрести ранний политический опыт. Все это объясняет, почему итальянский реформизм не мог проводить самостоятельной политики, почему итальянская социалистическая партия в целом высказалась против войны (хотя ее позиция и являлась позицией центристской, а не позицией последовательно революционной партии). Все это объясняет, почему социалистическая партия Италии присутствовала в Кинтале и Циммервальде и почему она не раскололась после войны, чтобы сделать возможным для реформистов вступление в правительство. Реформисты не имели в качестве своей опоры достаточно многочисленной рабочей аристократии. Они понимали, что для них было бы гибельно вступить в правительство, не имея за собой партии. Но с другой стороны все сказанное объясняет, почему первые фашистские группировки в Италии создавали себе радикальную и демагогическую программу. Эти группировки стремились вырвать мелкую буржуазию города и деревни из-под влияния социалистической партии. Они стремились равным образом разрушить социалистическую партию, застывшую в бездействии, прикрытом революционной фразой. Первобытный фашизм по своему групповому составу отличается от фашизма 1925/26 г. и от фашизма настоящего времени.

349 Если в нашем анализе мы ограничимся итальянским опытом, то необходимо сказать, что условиями возникновения и победы фашизма являются: а) объективная революционная ситуация, при которой демократические формы буржуазного государства переживают кризис; б) наличие многочисленной мелкой буржуазии, которая не имеет крепких связей с капитализмом и которая верит, что она в состоянии играть самостоятельную роль в политической жизни и разрешить тяжбу между двумя классами, ведущими свою историческую борьбу; в) наличие слоев мелкого крестьянства и сельскохозяйственных служащих, разбогатевших во время войны и являющихся противниками аграрной программы и программы социализации итальянской социалистической партии; г) наличие независимой массовой мелкобуржуазной организации, обладающей вооруженными отрядами, готовыми к борьбе; д) наличие националистической, доведенной до крайности «антидемократической» идеологии, которая отрицает классовую борьбу и претендует на то, что она будет бороться против капитализма и против пролетариата и т. д.; е) захват власти посредством государственного переворота.

Необходимо добавить, что все эти условия, бывшие в наличии в Италии, встретились с особо благоприятным настроением определенных слоев мелкой буржуазии. Это настроение было вызвано Версальским договором, который породил в этих слоях населения в Италии мысль, что Италия рассматривается крупными державами как второстепенная страна, с которой можно не считаться и которой можно отказать в ее доле при разделе добычи. Это настроение и в настоящее время питает основы фашистской политики. Вследствие этого фашизм поддерживает определенные требования стран, потерпевших поражение в мировой войне, и держит в своей внешней политике курс на пересмотр мирных договоров.

Но вытекает ли отсюда, что все эти условия должны быть налицо в других странах для того, чтобы можно было говорить о существовании в них фашизма? Никоим образом! В Испании мы наблюдали другой процесс создания фашизма. В этой стране пронунциаменто (дворцовых переворотов) государственный переворот должен был быть военным. Только спустя некоторое время после своего прихода к власти, Примо де Ривера организовал самостоятельное массовое «патриотическое» движение и использовал испанскую социал-демократию для осуществления своей диктатуры.

Некоторые черты сходства с фашизмом Муссолини начинают обнаруживаться в Польше только спустя несколько лет после государственного переворота. В Румынии мы всегда говорили о фашизме Братиану, но только сейчас, после государственного переворота Маниу, мы наблюдаем некоторые характерные черты фашизма в Румынии.

Мы видим таким образом, что этот процесс дифференцировался и усложнился. Этот процесс проявляется через изменения, которые происходят в существующих политических движениях, через изменения базы различных партий и через новую расстановку политических сил.

Государственный переворот не является единственной чертой фашистского перерождения буржуазной демократии. После войны почти всюду были совершены государственные перевороты. Можно сказать, что политическая жизнь после войны развивается, шагая через государственные перевороты, но эти государственные

350 перевороты не всюду вознесли фашизм к власти. Государственный переворот 1924 г. во Франции после парламентских выборов привел к власти демократию Эррио. Государственный переворот в 1926 г. во Франции привел к власти правительство Пуанкаре, которое еще не является фашистским правительством. Характерной чертой фашизма являются уничтожение режима старой демократии и реакционное использование массового движения для борьбы против пролетариата и против пролетарской революции и для наиболее последовательной защиты капиталистического государства.

Поскольку это является характерной чертой фашизма, т. е. реакционного перерождения старой демократии в современную эпоху, очевидно, что буржуазия использует социал-демократические организации для реакционных целей. Это уже осуществилось в ряде мелких стран. Но в крупных индустриальных странах, где имеется мощный пролетариат, там социал-демократия явится центром реакционной организации масс. Мы уже видим, как совершается этот процесс фашизации социал-демократии. Нельзя замкнуться в поверхностных аналогиях и думать, что то, что произошло в Италии, случится и в других странах. Сравнение с итальянским фашизмом многократно уже было опровергнуто жизнью. Но во всяком случае даже в итальянской социал-демократии развивается процесс фашизации. Форма этого процесса, очевидно, отличается от форм этого процесса в других странах. Итальянская социал-демократия, потеряв большое число «основных кадров», перешедших к фашизму в течение последних лет, пережила уже раскол в конце 1927 г. Группа Ригола, д’Арагона и К⁰

перешла на сторону фашистского режима и превратилась в орудие фашизма, которое имеет своей функцией расширить связи фашизма с трудящимися массами.

И когда Международная федерация профсоюзов (Амстердамский Интернационал) должна была сделать выбор между признанием Генеральной конфедерации труда (преемственное существование ГКТ было обеспечено революционными рабочими) реформистами-эмигрантами группы Буоцци и открыто фашистской группой Ригола, она пыталась примирить позиции Буоцци и Ригола и отправила Ситрина и Зассенбаха в Италию, с разрешения Муссолини, для установления контакта с группой Ригола. Можно сказать, что группа Ригола является тем каналом, через посредство которого Муссолини стремится завоевать руководящие социал-демократические эмигрантские группы, в которых уже заметны трещины. Нельзя предвидеть, как завершится процесс фашизации итальянской социал-демократии; выразится ли он в некотором компромиссе между социал-демократическими вождями и фашизмом до наступления революционного кризиса или же в самый момент кризиса; или же в более или менее отдаленной перспективе социал-демократия явится на сцену как «новый фашизм», т. е. в качестве новой реакционной организации итальянского капиталистического государства.

Если мы рассмотрим историческую природу фашизма, как равно и процессы фашизации социал-демократии, и не ограничимся анализом внешних черт обоих явлений, то мы увидим, что фашистское перерождение капиталистического режима сопровождается далеко идущим процессом концентрации капитала, в частности финансового капитала, и более или менее

351 созревшими явлениями сращения экономики с политикой, т. е. явлениями государственного капитализма. И эти явления относятся не к эпохе Суллы или Третьей империи. Эти явления не были даже столь четкими в Германии в 1919 году, как в настоящее время. Когда наши германские товарищи говорят, что социал-фашизм является формой господства монополистического финансового капитала, то возможно, что они забегают вперед, но они правильно подчеркивают одну из основных черт процесса фашизации социал-демократии. Можно сказать еще точнее, что социал-фашизм превращается в одну из форм господства монополистического финансового капитала, в одну из форм, а не в единственную форму. Если утверждать, что социал-фашизм является единственной формой политического господства монополистического финансового капитала, то можно притти к ложным заключениям, к тому выводу, что итальянский фашизм, который уже является формой политического господства капитализма, является, по крайней мере, одним из типов социал-фашизма, и далее, что в Германии социал-демократия уже стала единственной формой господства монополистического финансового капитала, что было бы неверно.

Следовательно, имеется различие между фашизмом и социал-фашизмом. Тов. Бела Кун бросил итальянским товарищам упрек в том, что они говорили и говорят о существовании различия между демократией и фашизмом. Тов. Бела Кун полагает, что демократия и фашизм — это одно и то же. Следуя этому псевдо-аналитическому методу, можно дать целый ряд равенств. Можно сказать, например, что демократия = фашизму, демократия = социал-демократии, социал-демократия = фашизму и т. д. Этот метод похож на метод, усвоенный раньше Бордигой, который, спутав исторические тенденции демократии и фашизма с сложными фазами развития, через которые процесс совершается, пришел к глубокому упрощению анализа. Вывод его был тот, что в Италии существуют только, с одной стороны, капитализм, а с другой — пролетариат с его союзниками, находящийся, разумеется, под руководством коммунистической партии. К несчастью, положение не было таким на деле, так как партии не уничтожаются силлогизмами. Мы тогда совершили ошибки, которые мы не желаем повторить.

Между демократией и фашизмом нет — по этому поводу между нами нет спора — борьбы принципов, но я уже отметил, что они представляют собой различные методы перегруппировки и контроля над массами. Классовое содержание демократии и фашизма является одним и тем же, но метод, посредством которого каждая форма объединяет массы, является различным.

Но разница существует даже между старой довоенной демократией, которую можно назвать «классической», и послевоенной демократией, современной демократией. Демократическая идеология (вследствие медленности процесса изменения идеологий) изменяется более медленно, чем политический режим демократии. Но формы демократии, если сравнить современное положение демократии и положение демократии в довоенное время, сильно изменились. Пример того, что происходит во Франции, является типичным. Французская демократия идет к фашизму через сложное перерождение левых партий и их социальной базы. Нельзя отрицать возможности создания пресловутой партии центра, о которой Тардье мечтал, как о новой реакционной группировке, из обломков радикализма в соединении с синдикализмом из Генеральной конфедерации труда Франции и французской социал-демократии. Фашистская реакция в наиболее передовых демократических

352 странах придет из лагеря «левых». Если мы говорим, что демократия превращается в фашизм, мы в то же самое время говорим, таким образом, что демократия не есть фашизм. Демократия превращается в фашизм. Это значит, что она становится фашизмом.

Еще с большим правом можно утверждать, что социал-демократия не является фашизмом. Социал-демократия фашизируется, она становится фашизмом. Разница между социал-демократией и фашизмом заключается в исторических процессах образования социал-демократии и фашизма. В своем процессе развития «классический» фашизм создает массовые организации, которые борются против традиционных классовых организаций пролетариата и трудящихся крестьян. Социал-фашизм в своем процессе развития использует организации, которые являются традиционными организациями самой классовой борьбы. «Классический» фашизм ставит себе в качестве политической цели разрушение базы старых рабочих организаций. Социал-демократия, наоборот, поддерживает свою социальную рабочую базу. Это различие важно с точки зрения различных проблем, которые выдвигаются в различных ситуациях и различным образом и через которые в различных случаях осуществляется завоевание большинства рабочего класса. Если мы в Италии выдвигаем, например, лозунг: «Вон из фашистских профсоюзов! Разрушай фашистские профсоюзы!» — то немецкие товарищи имеют другой лозунг: «Все в ряды реформистских союзов! На завоевание реформистских профсоюзов!»

Совершенно очевидно, что процесс фашизации социал-демократии развивается через кризис социал-демократии.

Фашизированная социал-демократия не является больше социал-демократией, точно так же, как социал-демократия сегодняшнего дня не похожа на прежнюю социал-демократию. Слои, которые даже в настоящее время образуют базу социал-демократии, заменяются другими слоями, и таким образом фашизация социал-демократии сопровождается процессом полевения масс. Чем шире развивается процесс полевения масс, тем больше и тем скорее происходит реакционное перерождение социал-демократических профсоюзов и социал-демократических партийных организаций.

Необходимо даже иметь в виду, что во время процесса фашистского перерождения социал-демократии в одно и то же время сосуществуют два вида фашизма. Было бы странным воображать, что фашизм должен всюду монополизировать политическую жизнь, как это наблюдается в Италии. Мы видим уже в Австрии наличие, с одной стороны, типично итальянского фашизма, пользующегося даже поддержкой Муссолини, а с другой стороны, социал-демократию, соперничающую с фашизмом, которая пытается объединиться с наиболее реакционными группами для борьбы с фашизмом. Но чтобы добиться успеха в своей политической деятельности, австрийская социал-демократия должна постепенно отказаться от многих своих политических принципов. Австрийская социал-демократия фашизируется, чтобы бороться против фашизма. Если она победит фашизм, то это будет значить, что она превратилась сама в австрийский фашизм. Даже в Германии мы недавно слыхали из уст социал-демократических вождей, что если необходимо будет установить диктатуру в Германии, то социал-демократия ее установит. Что это означает, как не вызов, брошенный фашистским партиям в Германии, и готовность заменить их при выполнении реакционных задач? Очевидно, что в ситуациях, наблюдающихся в Германии и Австрии, как и в других аналогичных ситуациях, для капи-

353 тализма выгоднее признать фашистский курс социал-демократии, чем создать сызнова фашистские организации, которые не опирались бы на пролетарские базы. Для германской и австрийской буржуазии выгоднее приступить к реакционному изменению режима, опираясь на организованную рабочую базу.

Была выдвинута гипотеза конфликта между фашизмом и социал-демократией. Нельзя исключить возможность такого столкновения. Мы убеждены, что между социал-демократией и фашизмом идет борьба соперников, что этот конфликт уже налицо. Но этот конфликт, это столкновение не носит такого характера, который имел бы решающее значение для ситуации. В перспективе развития ситуации мы не предвидим вооруженного столкновения между социал-демократией и фашизмом. В перспективе развития революционный пролетариат, руководимый коммунистической партией, будет действовать как основной решающий фактор. С общей точки зрения, если бы мы выдвинули гипотезу вооруженного конфликта между социал-демократией и фашизмом, то мы тем самым должны были бы игнорировать функции революционного пролетариата и коммунистической партии, энергичные действия и неутомимая борьба которых ускоряет процесс фашизации социал-демократии и уменьшает вероятность конфликта между социал-демократией и фашизмом.

Если в Австрии например существуют причины, толкающие к столкновению между социал-демократией и фашизмом, то эти причины необходимо искать в слабости революционного движения, в слабости нашей партии в этой стране. Даже в Италии перспектива вооруженного столкновения между остатками социал-демократии и фашизмом оказывается возможной только при условии, если итальянский пролетариат, руководимый коммунистической партией, не сумеет стать в первый же момент восстания во главе трудящегося населения. Но даже и в этом случае победа социал-демократии над фашизмом была бы равносильна поражению революции и означала бы высшую ступень фашизации социал-демократии, а не победу демократии над реакцией. Можно сказать, что социал-демократия фашизируется, противопоставляя себя «классическому» фашизму тогда, когда она еще не слилась органически или политически с «классическим» фашизмом.

Но имеется и другое различие между фашизмом и социал-демократией, которое играет значительную роль в процессе фашизации — это их идеология. Хотя фашистская идеология в Италии не выполняла решающей функции в фашистском развитии, она все же выполняла важную функцию и она осуществляет ее и в настоящее время. Верно, что «количественный объем фашистской идеологии», который давал себя знать в период фашистских боев за власть и в период стабилизации итальянского капитализма, уменьшался по мере того, как экономические позиции итальянского капитализма «укреплялись». Это уменьшение количественного объема идеологического фактора совпадает с все большим ослаблением политических позиций бедных и средних элементов страны в рядах фашистов, соответствуя таким образом изменению соотношения сил и классов в недрах фашизма. Но было бы грубой ошибкой полагать, что итальянский капитализм отбросил или же готов отбросить фашистскую идеологию как бесполезную тряпку.

354 Тов. Бела Кун напомнил о фашистской программе 1916 г., в которой говорится об учредительном собрании, об уничтожении сената, о рабочем контроле и т. д. и т. д. Я уже сказал, почему фашизм создал себе такую левую программу. Программа Муссолини 1919 г. носила характер программы социал-демократического типа, но опиралась на доведенный до крайности национализм, на требование более выгодного раздела военной добычи, на борьбу против интернационализма и на реванш, направленный против союзников. Итальянская социалистическая партия, которая была противницей войны и являлась интернационалистской центристской партией, имела совершенно другую идеологию. Национал-социализм типа фашизма Муссолини обнаружился также и в других странах, и особенно в странах, которые вышли побежденными из войны, как например Германия. Связь между Муссолини и Гитлером в 1920 — 1921 гг., которая сохранилась и после этого времени, составляет уже известного рода идеологический союз между этими группировками обезумевших мелких буржуа, искавших себе массовую базу для того, чтобы осуществить свою месть от имени «поколений борцов» войны «против тех, на которых ложится ответственность за последствия мира». Этому вполне соответствует то, что лозунгом этих групп является благо нации. Благо нации — таков мотив мелкой буржуазии, которая добивается для себя лучшего места в экономической и политической жизни. Но социалистическое интернациональное движение выросло не вокруг этой идеологии. И когда социал-демократия предала рабочий класс 4 августа 1914 г., она была вынуждена искать идеологическое оправдание в области так называемой защиты демократии против реакции, чтобы сохранить свою социальную базу, обманув рабочий класс.

Фашистская идеология, даже изменяясь, сохраняет некоторые свои основные принципы. Подобным же образом и социал-демократическая идеология изменяется, сохраняя некоторые свои основные принципы. Изменения идеологии социал-демократии и фашизма взаимно сближают их, но они сохраняют и отличительные особенности своей идеологии, которые вытекают из различия массовых группировок, выразителем которых социал-демократия и фашизм являются, из особенностей исторического возникновения и из необходимости сохранения своих основных баз.

Это не мешает тому, что точки соприкосновения обоих течений — социал-демократии и фашизма — все более увеличиваются в числе и становятся все более явными. Тов. Бела Кун указал на многие из этих тождественных черт. Имеются еще и другие весьма интересные черты. Я подчеркнул только то, что происходит в Женеве в Международном бюро труда, на его годичных заседаниях. Так называемая «рабочая» делегация амстердамцев систематически протестует против признания мандата фашистских делегатов, также именующихся «рабочими» делегатами. Но эта формальность, которая даже не опирается на солидную юридическую аргументацию, не соответствует какому-либо расхождению по конкретным обсуждаемым вопросам. Интересно в связи с этим констатировать, что фашизм издевается над «социалистами из Лиги наций» каждый раз, когда ставятся на обсуждение конкретные проблемы, утверждая, что фашизм уже ввел в свое законодательство то, что другие страны и даже социалисты еще не сумели осуществить. В демагогической игре итальянские фашисты умеют отстаивать свои позиции. Они потребовали ратификации конвенции о восьмичасовом

355 рабочем дне (но в Италии некоторые категории сельскохозяйственных рабочих работают даже 12 — 14 часов). Фашистские делегаты в качестве дружного блока (представители правительства, представители работодателей и представители «рабочих») выступили против принудительного труда в колониях. Они поставили вопрос о коллективных договорах и об их нормировании. Наконец они заявили социалистам, входящим в Международное бюро труда, «что нельзя говорить о социальных фактах оторванно от экономических фактов» и что социальное законодательство должно учитывать экономическое положение каждой страны.

Перед лицом «рабочих» представителей из лагеря амстердамцев, служащих своему отечественному империализму, фашисты, выступив сначала с восхвалением фашистского законодательства, которое должно было бы явиться примером для других стран, выдвинули требования итальянского империализма, стремящегося к экспансии. В отношении фашистского «законодательства» амстердамцы могут отделываться только фразами. По существу точки соприкосновения между фашистской идеологией и социал-демократами весьма многочисленны. Классовое сотрудничество, признание профсоюзов законом, нормирование коллективных договоров, обязательный арбитраж, сильное надклассовое государство, необходимость ведения борьбы всеми средствами против пролетарской революции и т. д. и т. д. — все это весьма существенные точки совпадения между социал-демократией и фашизмом. Было бы чрезвычайно важно остановиться на анализе проблемы свободы профсоюзов, чтобы убедиться, насколько тождественны в этом вопросе точки зрения фашизма и социал-демократии. Весь мир знает прекрасно, что защита свободы профсоюзов, отстаиваемая социал-демократами в противовес фашистам, является обманом и демагогическим трюком.

Правда, идеологические программные построения самого фашизма, перенесенные в область законодательства, совершенно не соответствуют изменению отношений между классами в том направлении, в каком фашистская идеология это выдвигает. Симметричные конструкции фашистского законодательства служат только орудием наиболее циничного и грубого господства весьма ограниченных групп, которые являются хозяевами современной Италии. Можно сказать, что никогда еще ни одна диктатура не была такой наглой и бесстыдной, как итальянская фашистская диктатура. Когда вы слышите разговоры о корпоративном государстве и тому подобных глупостях, вы не должны верить, что в Италии начался смелый эксперимент сотрудничества через органическое изменение соотношений между классами и между государством и классами. Ничего подобного! Корпоративного государства не существует. Больше того! Если бы корпоративное государство существовало, оно представляло бы угрозу для этого режима, поскольку оказалось бы необходимым согласиться с установлением некоторой корпоративной демократии. Можно покончить с этим пунктом, повторив слова одного фашистского организатора на съезде фашистских профсоюзов: «Классовая борьба уничтожена в Италии, но только для рабочих».

Таков подлинный смысл функционирования этой сложной машины, какой является законодательство фашистского государства. Но разве весь современный курс социал-демократии и защищаемое ею законодательство не ведут к тем же результатам, которые были отмечены фашистским организатором, говорившим о фашистском эксперименте? В этом нет никакого сомнения.

356 Фашистская идеология потерпела крах. Но несмотря на это, она все еще играет значительную роль в деле установления связи между мелкой буржуазией и капитализмом и в деле поддержания единства фашистского аппарата. Как мы уже видели, фашистская идеология выдвигает на первый план проблему империалистической экспансии, которая является условием, обеспечивающим выполнение фашистской программы и осуществление корпоративного государства.

По сравнению с фашистской идеологией социал-демократическая идеология имеет то сомнительное преимущество, что она обанкротилась еще ранее. Но социал-демократическая идеология, несмотря на это, все же продолжает жить и служить для маскирования определенного политического метода разгрома революции и трудящихся классов.

Я хотел бы коснуться вопроса о преобразовании государственного аппарата в процессе реакционного перерождения политического режима капитализма, но я должен от этого отказаться ввиду того, что не имею в своем распоряжении достаточно времени.

Я перехожу поэтому к выводам. Фашизм и фашизация социал-демократии (социал-фашизм) ставят перед нами различные дифференцированные задачи и проблемы. Где в той или другой стране рабочие, которых мы должны завоевать? Где сельскохозяйственные рабочие? Где трудовое крестьянство? Различие в их политическом положении требует различных методов вербовки, выдвигает различные политические проблемы и обусловливает различное содержание агитации. Я уже сказал, что метод завоевания организованных рабочих, находящихся в реформистских профсоюзах, отличается от метода завоевания рабочих, вынужденных оставаться в фашистских профсоюзах. Но и в других областях политической работы мы сталкиваемся с различиями. Широкие трудящиеся массы не были завоеваны и никогда не будут завоеваны «классическим» фашизмом, но они находятся в социал-демократических организациях и подвергаются воздействию идеологического и политического влияния социал-демократии. Тактика единого фронта снизу должна стоять в центре нашей работы с массами.

В Италии фашизм пришел из деревни и во всех странах фашизм либо придет из деревни, либо стремится найти себе базу в деревне. Реакционное перерождение социал-демократии будет сопровождаться завоеванием деревенских широких слоев. Мы еще пренебрегаем работой среди крестьян. Горе нам, если мы останемся на этой нейтральной позиции или на позиции словесной, парламентской, литературной солидарности по отношению к трудящимся элементам деревни. Фашизм все еще находит свою наиболее прочную базу в деревне.

Динамика развития является до того бурной, что самые непредвиденные события могут сразу вырасти перед нами. Вот почему вся наша организационная и политическая работа должна быть интенсифицирована. Когда мы подвергаем анализу явления экономической, политической и социальной жизни нашей эпохи, когда мы подчеркиваем дифференциацию реакционных форм капиталистического режима и требуем, чтобы был уточнен смысл некоторых формулировок, то мы это делаем потому, что мы путем совместных исканий стремимся найти наилучшие пути к развертыванию последнего боя против врага и создать для пролетариата наилучшие условия победы. Для этого могут быть полезны элементы анализа, проделанного нами здесь по вопросу о формах фашизма и социал-фашизма.

357 Вольф (Венгрия). Наша партия после наибольшего падения кривой ее развития в 1926 — 1927 гг. вступает в новую фазу своей работы. До сих пор она была занята закладкой фундамента организации, тогда как сейчас, после того, как она эту свою задачу постепенно разрешила, она начинает принимать активное участие в повседневных политических и экономических боях венгерского пролетариата. Ей все еще редко удается стать во главе этих боев, но она уже борется за то, чтобы захватить руководство в свои руки. В течение последних ³/₄ года она уже провела ряд боев, которые не оставались безуспешными, хотя партия совершила много ошибок.

(Оратор далее докладывает о работе партии в различных профсоюзах, а также о ее работе в связи с последними выборами в страховые кассы и переходит затем к дню 1 августа.)

Я слышал, что отдельные товарищи недовольны были нашей программой действия. Ну что же, товарищи, мы не считаем желательным разрабатывать широкие планы, которые повисли бы в воздухе. Мы должны были учесть состояние наших сил, тем более что многие товарищи были и еще будут арестованы. Мы должны были далее принять в расчет то обстоятельство, что наша партия впервые за 10 лет будет демонстрировать на улице с открытым забралом и со своими собственными лозунгами. Мы, разумеется, не должны предаваться иллюзии, что наша подготовка может сравниться с подготовительной работой польских товарищей. Нелегальное положение не во всех странах бывает одинаковым, и поэтому не всюду можно одинаково работать. Конечно мы никоим образом не хотим отклонить от себя ответственности.

Внутри партийного руководства идет дискуссия по вопросу о стратегии. В этой области партия раскрыла ряд оппортунистических ошибок, которые заключались в том, что в течение ряда лет демократическая диктатура открыто или скрыто изображалась как стратегическая цель партии. Партия стремится в настоящее время искоренить эту идеологию. И среди нас имеются правые и примиренцы. Однако мы надеемся, что мы сумеем очистить партию от этих элементов, опираясь на поддержку Коммунистического Интернационала. У нас это пройдет без потрясений, ибо правые и примиренцы не имеют никакой почвы в партии. Они выступают в качестве оппозиции в ЦК, а оставшись там в меньшинстве, они опираются друг на друга и на часть эмиграции.

Никоим образом нельзя подходить механически к вопросу о социал-фашизме. Фашизм принимает в каждой стране, и в зависимости от особых условий, различные формы и не всегда выступает исключительно как социал-фашизм. Несомненно, что процесс фашизации наблюдается во всем капиталистическом мире. Что вынуждает буржуазию перейти к фашизму? В первую очередь все углубляющийся кризис капитализма. Это вызывает нервность буржуазии, ее страх перед пролетарской революцией в собственной стране. В соответствии с правильной характеристикой третьего периода, данной VI Всемирным конгрессом, революционные силы возрастают по мере обострения кризиса капитализма. Это развитие наблюдается и у нас, и поэтому буржуазия приступает с лихорадочным напряжением к созданию открыто-фашистских организаций, в то же время блокируясь с социал-фашистской партией, с социалистической партией Венгрии (СПВ).

Дабы помешать развитию кризиса капитализма, хотя бы временно, буржуазия вынуждена проявить большую маневренную способность в деле

358 применения различных средств и методов — она вынуждена постоянно менять средства и методы борьбы. Грубое насилие или же демократия недостаточны для защиты капитализма. В процессе постоянного кризиса в борьбе между революцией и контрреволюцией силы буржуазии дробятся, и она вынуждена снова и снова собирать их. С ростом революционных сил старые методы становятся непригодными, и необходимо изыскать новые особые, соответствующие условиям борьбы методы. Фашизация является этой новой формой организации сил для защиты капитализма.

Изменение ситуации, возникновение новых противоречий требуют все нового приспособления методов фашизации, и поэтому нельзя подходить к этому вопросу механически. У нас в Венгрии строятся фашистские организации, наряду с этим развивается процесс фашизации социал-демократической бюрократии, а вместе с этим правительство проводит социал-фашистскую политику, создает и обещает социальное законодательство на фашистский лад.

Открыто фашистские организации создаются, чтобы силою подавить борющийся революционный пролетариат. Одновременно с этим эти организации используются для запугивания социал-демократической бюрократии, которую правительство охотно шантажирует. Не в последнюю очередь создание этих фашистских организаций диктуется стремлением — это стремление приветствуется и социал-демократией — создать классовую армию или же, по крайней мере, надежное контрреволюционное ядро как силу, направленную против Советского Союза.

Необходимо отметить, что у нас для этой цели создаются совершенно особые организации. У нас имеется в настоящее время отмирающая фашистская организация, предназначенная для штрейкбрехерских целей, т. е. направленная против внутреннего врага. Теперь мы видим попытки создать более широкую фашистскую организацию, которая пока не применяется для штрейкбрехерских целей очевидно для того, чтобы смягчить сопротивление снизу. В качестве главного лозунга эта организация выдвигает пересмотр Триапского мирного договора. Это конечно сплошная ложь и демагогия. Организация эта носит название «Лиги пересмотра». Социал-демократия не ведет против нее даже и видимости борьбы, как она это делает в отношении штрейкбрехерской организации. Социал-демократы видят в «Лиге пересмотра» просто «конкурирующее предприятие», в принципе же они согласны с деятельностью Лиги.

Нельзя предаваться иллюзиям по поводу того, что иногда открытый фашизм частично заменяется социал-фашизмом. Все формы фашизма означают нелегальное положение или угрозу нелегального положения для коммунистической партии, и, по всей вероятности, те коммунистические партии, которые до сих пор работали легально, также будут загнаны в подполье. Одно несомненно, что все формы фашизации имеют только один смысл: мобилизацию последних резервов буржуазии против революции.

Как относится рабочий класс к процессу фашизации, к фашизму?

Основная масса рабочего класса сопротивляется и в Венгрии против всех форм фашизации. Правда, отдельные группы рабочих идут с социал-фашистами или же с открытым фашизмом. Но это у нас происходит иначе, чем в стране, где компартия находится на нелегальном положении. Пока не так легко привлечь рабочих на сторону открытого фашизма, так как продолжительный террор, которым буржуазия давила рабочий класс, толкал рабочие массы влево. В провинции еще возможно до некоторой степени от-

359 крыто пропагандировать фашизм, причем сопротивление социал-фашизму носит в большинстве случаев пассивный характер. Рабочие избегают вступать в какую бы то ни было организацию, и они редко идут так далеко, чтобы открыто и организованно порвать с социал-фашистской организацией и создать новые левые организации классовой борьбы.

Особые трудности революционной пропаганды дают открытому фашизму возможность влиять на неорганизованные массы. А это благоприятствует уже указанной тенденции к замене социал-фашизма открытым фашизмом. Правая опасность в нашей партии заключается и в том, что правые недооценивают социал-фашизм или расценивают в качестве фашистских резервов те неорганизованные массы, которые идут влево. Опыт коммунистической партии Венгрии показывает особенно ясно, что неправильная механическая оценка фашизма ведет к оппортунистической политической линии.

Америко Ледо (Латинская Америка). Я перечислю лишь важнейшие события, имевшие место в Латинской Америке за последнее время. Эти события являются решительным подтверждением правильности тезисов VI конгресса о положении в колониальных и полуколониальных странах и, равным образом, линии проекта тезисов, поставленного на обсуждение нашего пленума.

В центре этих событий стоит контрреволюционное восстание в Мексике, сопровождавшееся двумя явлениями: борьбой рабочего класса под руководством коммунистической партии за гегемонию во всем революционном движении и окончательным переходом так называемого рабочего правительства в лагерь контрреволюции под покровительство северо-американского империализма.

С каждым днем все усиливается наступление северо-американского империализма, который успешно овладевает старыми позициями английского империализма.

Таким образом мы являемся зрителями обострения антагонизма между этими двумя соперничающими империалистическими державами и вместе с тем — роста противоречий между всей совокупностью угнетенных стран и угнетающим их империализмом.

Конфликт между Парагваем и Боливией, вызванный вожделениями этих двух держав к нефтеносным областям Шако-Бореаля, является в этом отношении весьма знаменательным. Наблюдаются и другие факты в том же роде. Например «мирное» разрешение старого вопроса о Такне и Арике, который на протяжении многих десятков лет служил причиной борьбы между Перу и Чили, и интриги вокруг концессии Баркоса в Колумбии и вокруг штата Зулия в Венецуэле, с целью создать новую «независимую» панаму из двух кусков Венецуэлы и Колумбии.

Монополия на экспорт селитры в Чили также захвачена северо-американским империализмом. В Бразилии американцами в частности получена концессия Форда в районе возделывания каучука и концессия Итабива в районе добычи железа — Минас Гераес. Все эти концессии имеют крупное значение в борьбе против английского империализма и в подготовке войны. К этой же категории фактов мы можем отнести поездку по Латинской Америке президента Гувера, осуществленную для демонстрирования «добрых намерений» в отношении угнетенных стран Латинской Америки, но совершенную вместе с тем на борту мощного броненосца, что подчеркивало эти «добрые намерения».

360 В Мексике выражением этих успехов северо-американского империализма в Латинской Америке является уничтожение к выгоде капитализма Соединенных штатов завоеваний мексиканской революции в области законодательства о нефти и о разделе крупных латифундий.

В качестве одного из последствий империалистического нажима на различные страны Латинской Америки мы можем констатировать тяжелые проявления экономического и финансового кризиса. Это особенно сказывается в Бразилии, где правительство ведет политику так называемой «стабилизации валюты», которая фактически является лишь политикой стабилизации империалистического господства в Бразилии. В Колумбии прекращены общественные работы. В Уругвае, где буржуазия так гордилась «прочностью» своей валюты, последняя теперь подвержена весьма сильным колебаниям. Наблюдается также усиление безработицы в Мексике и Бразилии, в особенности в текстильной промышленности.

В прямой связи со всеми этими фактами находится процесс полевения трудящихся масс, усиление классовой борьбы и подъем революционного пролетарского и антиимпериалистического движения. В этом отношении мы видели, как в Мексике крестьянские организации, находящиеся под руководством коммунистической партии, вели самостоятельную борьбу, собственными организованными и вооруженными силами, против восстания реакционных генералов и клерикалов.

В рабочем движении латино-американских стран мы можем отметить почти повсюду ряд экономических стачек, быстро превратившихся в стачки политического характера. Это особенно относится к крупной стачке на плантациях бананов в Колумбии, потопленной в крови с неслыханной жестокостью.

В Бразилии имеет место типичная стачка полиграфической промышленности, вспыхнувшая три месяца тому назад в Сен-Пауло. Бастующие рабочие при поддержке национального рабочего движения борются сейчас, по прошествии трех месяцев, уже не только за свои экономические требования, но и за политические права. Репрессии правительства преобразили и это движение — сначала чисто экономическое — в движение политическое в том смысле, что рабочие ведут теперь борьбу скорее за элементарное право стачки и уличных демонстраций, чем за те экономические требования, которые были выдвинуты в начале стачки.

Во время поездки Гувера в наши страны имели место уличные демонстрации против Гувера — в Мексике, в Аргентине и в Уругвае, где рабочие массы под руководством коммунистической партии встретили Гувера свистом и криками: «Да здравствует Сандино!» и «Руки прочь от Никарагуа!» Последние первомайские демонстрации также отражают момент подъема нашего революционного движения. Я должен отметить в особенности первомайские демонстрации на Кубе, где коммунистическая партия живет в условиях абсолютной нелегальности, где господствует самый кровавый террор против рабочего класса и революционных элементов.

В Монтевидео недавно состоялись два съезда — в феврале и в мае. Я говорю о съезде профсоюзов против военной опасности и о континентальном конгрессе профсоюзов, где была создана конфедерация профсоюзов Латинской Америки. Успешное проведение этих двух рабочих съездов служит явным доказательством полевения рабочих масс в наших странах,

361 Но в чем же заключаются наиболее характерные черты нынешнего периода в Латинской Америке?

Во-первых, в фашизации национальных правительств, находящихся на службе у империализма, который нуждается в «порядке и спокойствии». Наиболее типичный случай такой фашизации мы наблюдаем в Мексике, где правительство приписывало себе роль передового бойца в борьбе против империализма.

Во-вторых, в переходе или тенденции к переходу руководства революционным и антиимпериалистическим движением в руки рабочего класса, возглавляемого коммунистической партией.

Я должен сказать еще несколько слов о положении наших коммунистических партий в Латинской Америке. То, что говорилось по вопросу о запаздывании в деле сформирования и развития наших партий, об отставании их от более быстрого темпа развития объективной революционной ситуации в Латинской Америке — совершенно правильно. Но все же наблюдаются некоторые достижения как в области роста влияния на массы, так и в области организации наших партий.

В Эквадоре и в Перу например, где не существовала, да и сейчас еще не существует коммунистическая партия как таковая, но где имеются революционные организации трудящихся масс, мы наблюдаем несомненную консолидацию коммунистических групп в недрах этих организаций. В коммунистических партиях, существующих уже в течение нескольких лет, а именно в Мексике и в Бразилии, мы за последние месяцы могли отметить значительный рост членской массы и числа организаций,— рост политического влияния на рабочие массы. Но что особенно важно в этой области — это руководящая роль партии во время стачек и вообще рабочих движений, и это мы наблюдаем в особенности в Уругвае и Бразилии, где партия непосредственно, действенно успешно руководила последними стачечными движениями. Коммунистическая печать также развивается успешно. Приведу два примера: орган мексиканской партии «Эль Мачете», тираж которого достиг 15 тыс. экземпляров и который имеет почти 400 рабкоров и селькоров, и орган бразильской партии «Классе Операриа», также выходящий в количестве 15 тыс. экземпляров и пользующийся большим влиянием среди рабочих. Континентальная коммунистическая конференция, недавно созванная в Буэнос-Айресе, также служит доказательством политического и организационного развития, который следует записать в актив наших партий.

По поводу VI конгресса говорили, что Коммунистический Интернационал открыл Латинскую Америку. Я думаю, что Латинская Америка в настоящее время уже открыта в достаточной степени и что не следует ограничиваться констатированием факта ее открытия или хорошими резолюциями на бумаге. Необходимо энергично проводить эти резолюции в жизнь, т. е. необходимо, чтобы Коммунистический Интернационал более систематически посвящал свое внимание Латинской Америке, чтобы он проводил здесь более упорную организационную работу, чтобы он оказывал нам более энергичную политическую поддержку. Мы вправе также надеяться, что и братские партии в Соединенных штатах и в Англии поддержат нас в борьбе против этих обоих империализмов.

Если эти наши пожелания будут осуществлены, то можно будет предвидеть действительно значительные успехи на пути осуществления нашей

362 задачи завоевать рабочий класс и стать гегемоном всего антиимпериалистического революционного движения в Латинской Америке.

Шубин. Самым важным сейчас в индийской работе являются практические выводы. Между тем те положения, которые устанавливаются в розданных здесь материалах по индийскому вопросу и которые здесь не оспаривались, дают достаточно оснований для этих практических выводов.

Эти положения, формулированные в материалах, можно было бы свести к следующему: 1) назревание объективной революционной ситуации в Индии и 2) тревожный вопрос о том, что субъективный фактор в Индии слишком отстает от важнейших задач, определяемых объективной обстановкой.

Говоря об Индии, мы часто проводим параллель с китайской революцией. Разумеется, уроки китайской революции могут и должны быть учтены при постановке работы в Индии. Вопрос о предательской роли буржуазии, о неизбежных качаниях мелкой буржуазии, неизбежном дезертирстве ее верхушки, о решающем значении решительного развертывания аграрной революции, о необходимости теоретически, политически и организационно самостоятельной компартии, о необходимости воспитывать промышленный и сельскохозяйственный пролетариат, чтобы он доверял только своей партии, своим силам, своему оружию и т. д., и т. п., все эти, дорогой ценой купленные, уроки Китая должны стать достоянием всех колониальных революций, в первую очередь индийской.

Но когда мы говорим об Индии, следует помнить еще и о другом опыте, о тяжелом опыте Индонезии. Каково было положение в Индонезии в 1926 — 1927 гг.? Директивы Коминтерна, в связи с поставленными индонезскими товарищами вопросами, не попали в страну, не могли повлиять на ход событий, не могли предупредить серьезнейших ошибок как политического характера, вытекающих из неправильного анализа классовых сил, так и организационного характера, совершенно неизбежных при неопытности и молодости партии. В результате вспыхнуло политически и технически неподготовленное, всеобщей забастовкой не поддержанное движение и дало то, что всем нам известно.

Когда мы говорим об индийском революционном движении, мы должны помнить, что в отличие от китайской революции оно безоружно. Индийская революция и до сих пор остается безоружной. Затем в отличие от китайской революции она не имеет связи с международным революционным опытом — она не имеет тех исключительно важных связей специфического характера с международной революцией, которые имел Китай и о которых я здесь не буду говорить. Революционная Индия изолирована. Те товарищи, которые работают в Индии, должны сплошь и рядом действовать на свой страх и риск, при этом в обстановке исключительно сложной и быстро меняющейся. В этом заключается опасность, серьезнейшая опасность, того положения, которое мы имеем сейчас при назревании революционной ситуации в Индии.

Я не думаю, чтобы т. Лозовский особенно точно охарактеризовал это положение, когда он сказал, что в центре внимания в Индии стоит сейчас борьба с коммунизмом, или когда он дальше подчеркивает: «Последний год в Индии проходит под флагом борьбы против коммунизма». Согласиться с такой характеристикой значило бы сильно, очень сильно переоценить то место, которое занимает уже сейчас коммунизм в национально-революционном движении Индии. Конечно, поскольку т. Лозовский хотел

363 сказать, что в Индии назревает революционный подъем, что революционное движение переходит на более высокую стадию развития, что руководство национальной революцией переходит к организованному пролетариату, что буржуазия определяется все более как контрреволюционный фактор в борьбе с рабочим и крестьянским движением и что соответственно этому идет объединение всех сил контрреволюции против рабочего класса и его авангарда,— поскольку он это хотел сказать, он вполне прав. Но я считал бы себя обязанным предостеречь от переоценки уже достигнутого удельного веса компартии и коммунизма в Индии.

Можно конечно, как это сделал т. Лозовский, привести несколько цитат из той или иной индийской газеты, особенно из откровенной империалистической печати, в которых разнообразнейшие формы протеста и даже простого недовольства английским империализмом объявляются коммунизмом. Конечно тот факт, что какая-нибудь «Таймс оф Индия», желая припугнуть и смутить буржуазную интеллигенцию, делает вид, что считает ее «коммунистической», косвенно отражает рост влияния пролетариата как самостоятельного фактора в революции. Но сделать из этого вывод, что борьба с коммунизмом действительно стала тем флагом, под которым разворачивается движение в Индии, значило бы забегать вперед.

Вряд ли т. Лозовский был также достаточно точен, когда он сказал, что «по этому вопросу (т. е. по вопросу о борьбе против коммунизма) там (в Индии) образовался единый фронт между доморощенными реформистами и всеми оттенками национальной буржуазии». Если т. Лозовский хотел сделать ударение на том, что национальная буржуазия определила себя как контрреволюционная сила, то он заслуживает всяческой поддержки. Но обидно, что его формула, которая характеризует этот фронт против коммунизма, указывает и на реформистов и на национальную буржуазию,— что конечно совершенно правильно,— но не замечает... империалистов, т. е. центральную организующую и руководящую контрреволюционную силу в этом фронте. Конечно нельзя сказать, что т. Лозовский не заметил империализма, т. е. слона в Индии. То, что он «опустил» его,— это конечно только случайность. Но вряд ли можно назвать эту случайность счастливой, потому что она и в дальнейшем накладывает особый отпечаток на некоторые практические выводы, которые делает т. Лозовский.

Возьмем например одну из важнейших задач — разоблачение предательской роли буржуазии. Сейчас, когда мы говорим индийским товарищам,— а мы должны это говорить полным голосом, без всяких оговорок и смягчений,— о контрреволюционной роли национальной буржуазии, то допустимо ли не прибавлять, что, несмотря на предательскую игру буржуазного национализма, необходимо использование всех и всяческих конфликтов между империализмом и национальной буржуазией, между феодалами и буржуазией, между отдельными фракциями туземной буржуазии, между самими империалистами и т. д. Этот вопрос имеет сейчас, безусловно, практическое значение. Возьмем для примера кампанию о бойкоте иностранных тканей, которую свараджистская партия стремится вести так, чтобы не развязывать активности масс, чтобы удержать в своих руках все нити движения с целью удушения его при первых подачках империализма. На одной конференции учащейся молодежи, кажется в Пуне, при голосовании свараджистской резолюции об этой форме бойкота один участник сказал: «Это буржуазный обман и буржуазная спекуляция». Под-

364 нялся шум. Ему кричали: «Что же ты идешь с английским империализмом?» Не растерявшись, этот товарищ ответил: «Вы хотите бойкотировать английские текстильные товары. Отлично! Но давайте, организуем этот бойкот так чтобы он был действительно опасен империализму. Давайте, организуем портовых рабочих, матросов, которые изберут пикеты, отряды охраны, организуют контроль над английским ввозом и вывозом через массовые свои организации». Конференция не приняла его предложения, потому что она все же находилась под влиянием «левых» краснобаев, типа молодого Неру. Но, поставив таким образом вопрос о бойкоте, он внес диференциацию в конференцию, собрал вокруг себя группу и подготовил отход к действительной революционной борьбе с империализмом той части мелкой буржуазии, которая способна вести ее. Можем ли мы сказать категорически, что предательская тактика буржуазного национализма исключает и в будущем возможность такого использования? Конечно нет. Совсем не исключена возможность того, что, несмотря на рост революционного движения, может быть под влиянием этого роста буржуазный национализм в тот или иной момент начнет «метаться», в особенности если международная обстановка сложилась бы так, что он почувствует за своей спиной возможную поддержку американского империализма. Ну конечно использовать эти «метания» и буржуазии и империализма индийская революция сможет лишь в том случае, если она будет развиваться под руководством пролетариата и его партии, если она будет строить свои самостоятельные организации, не надеясь на буржуазный национализм, не оглядываясь на него.

Я затем останавливался на «неудачных» формулировках т. Лозовского, чтобы оттенить ту его формулировку, которая кажется мне безусловно правильной. Больше того, можно на основании имеющихся материалов утверждать, что индийские коммунисты решительно поддержат ее. Тов. Лозовский сказал буквально следующее: «И мы, и Коминтерн, и Профинтерн, и все партии вместе сделали в высшей степени мало для того, чтобы помочь развитию индийской коммунистической партии». В стенограмме отмечен голос с места: «Правильно!» Индийские коммунисты в этом месте тоже воскликнули бы — правильно! Сделано не просто мало, а, говоря словами т. Лозовского, «в высшей степени мало». Может показаться с первого взгляда, что это общая, так сказать, шаблонная формула: по ряду других вопросов тоже говорится, что сделано мало, что надо сделать больше. Но если вы учтете общую оценку положения в Индии, которая здесь никем не оспаривалась,— назревание революционной ситуации при тревожно слабом состоянии коммунистических сил в Индии,— тогда эта формула становится уже предостерегающей. Тогда исправление той слабости в работе, на которую указал т. Лозовский, становится жизненно важным и неотложным.

Одна из причин, почему в течение ряда лет было сделано так мало для построения компартии Индии, заключается, по мнению индийских коммунистов (привожу их слова почти буквально), в том, что существовало «монопольное представительство» Роя, который не соединял, а, наоборот, отделял индийских коммунистов от Коминтерна. Надо сказать, что еще до открыто оппортунистического выступления Роя в печати они не высоко ставили его деятельность. Во время VI пленума Рой, изображая из себя казанскую сироту, написал индийским коммунистам, что Коминтерн его обижает, и просил о поддержке. Но ответ не оставлял сомнения в том, что поддержки не будет. На конференции рабоче-крестьянских партий (даже

365 рабоче-крестьянских партий!) план Роя о вхождении в Лигу независимости не получил ни одного голоса, хотя надо сказать, что известные колебания он сумел ввести по этому вопросу в коммунистические группы Индии (газета «Форвард» охотно предоставила место проповеди Роя по этому вопросу). Можно твердо сказать, что если кто-нибудь поддержит нынешнюю правую платформу Роя по колониальному вопросу («боевой союз с буржуазией», «свараджисты — партия независимости» и т. д.), то не индийские коммунисты, а та часть мелкобуржуазной интеллигенции, которая дезертировала даже из рабоче-крестьянских партий, предвидя волну преследования.

Перехожу к тем минимальным условиям, которые необходимы для устранения слабости в индийской работе, о которой говорил т. Лозовский. Одно из них заключается в том, чтобы ответственные хотя бы товарищи в секциях следили за развитием событий в Индии. Сейчас этого ни в коем случае сказать нельзя. Наши газеты очень мало пишут, а когда пишут, обнаруживают чрезвычайно слабое знакомство даже с вполне доступными материалами. Даже воззвание ИККИ об индийской революции было напечатано полностью в очень немногих газетах.

При такой неосведомленности совершенно неизбежно, что товарищи, говоря об Индии, нередко ограничиваются самыми общими положениями, не обнаруживая знакомства с содержанием быстро развивающегося чрезвычайно важного революционного процесса. Сопоставьте этот, до сих пор слабый интерес, обнаруживаемый секциями, за исключением пожалуй английской, к индийскому революционному движению, с тем фактом, что секциям капиталистических стран необходимо, безотлагательно необходимо дать работников Индии. Секции могут откладывать, отсрочивать, оттягивать решение этой задачи. Это значит только то, что они дадут работников с опозданием, в последнюю минуту, наспех, без подготовки. Но дать им придется,— жизнь, революция потребуют этого.

Краткость остающегося в моем распоряжении времени вынуждает меня ограничиться одним лишь вопросом — о рабоче-крестьянских партиях и о путях их ликвидации. Тов. Лозовский вполне прав, если он утверждает, что ликвидация рабоче-крестьянских партий в Индии идет медленнее, чем следовало бы. Но в чем тут дело? Необходимо иметь в виду, что построить рабоче-крестьянскую партию сравнительно легко, а добиться того, чтобы вместо уже существующей рабоче-крестьянской партии возникли коммунистическая партия и состоящие под ее влиянием массовые революционные рабочие организации, с одной стороны, и крестьянские — с другой, т. е. исправить ошибку организации двух составных партий — трудно. Рабоче-крестьянские партии отличаются тем, что, и переставая жить, они не хотят умирать, что они цепляются за оболочку своего существования, мешая развитию здоровых форм организации. Тов. Танака, представитель японской партии, мог бы рассказать много поучительного в этом отношении. Японская компартия куда сильнее индийской,— она имеет несравненно больший практический опыт, больше теоретической подготовленности, больше выдержки и закала; в то же время существование в одной партии двух классов не имеет в Японии, с ее громадным растущим индустриальным пролетариатом, даже внешней видимости основания. И все же изживание этой формы и в Японии идет чрезвычайно медленно. Японские коммунисты построили Родо Номинто, но теперь, когда они вполне правильно отказываются от этой «пролетарской» партии, им нелегко заменить ее другими правильно по-

366 строенными массовыми организациями. Одна из причин цепкости рабоче-крестьянских партий и возможности рецидива этой организации, особенно в колониях и полуколониях, состоит в том, что хотя и в уродливой форме, но она разрешает ту задачу, которую ставят себе коммунисты в колониях, а именно — задачу организации рабоче-крестьянского блока. Может быть кажущаяся легкость осуществления этого блока в форме рабоче-крестьянской партии и является главным соблазном при их организации и затрудняет их ликвидацию. Затем в условиях нелегальности рабоче-крестьянская партия на известных стадиях борьбы создает как бы некоторое прикрытие для работы коммунистов. Конечно и это преимущество только призрачно и обманчиво. Нигде так ясно, как в Индии опыт не показал, что форма и состав рабоче-крестьянских партий всячески препятствуют и мешают построению нелегального аппарата. Однако эти мнимые «технические удобства» ведут к тому, что ликвидировать рабоче-крестьянскую партию трудно, особенно если ставить себе цель — это, само собой разумеется, необходимо — использования тех связей с массами, которые она имеет для дальнейшей работы.

В тезисах VI конгресса по колониальному вопросу, как известно, говорится: «Сплочение всех коммунистических групп и отдельных коммунистов, разбросанных по стране, в единую нелегальную самостоятельную и централизованную партию является первой задачей индийских коммунистов. Отвергая принцип строительства партии на двухклассовой основе, коммунисты должны использовать связи существующих рабоче-крестьянских партий с трудящимися массами для укрепления собственной партии...» Но, с другой стороны, эти тезисы охватывают ряд других очень важных и разнообразных вопросов, они достаточно обширны; существует опасность, что в них не будет «замечена» как раз та директива, которая товарищам на местах кажется спорной, т. е. по существу наиболее нужная. Попутно позволю себе заметить, что документы для колониальных стран, принимая во внимание нелегальные условия работы, должны составляться по возможности кратко и ставить вопросы возможно резко и четко, хотя бы жертвуя тем, что в данном документе не поставлены все вопросы, что не показаны различные вариации их дальнейшего возможного развития и т. д. Разумеется, индийские коммунисты не могли не прочесть в тезисах, что речь идет о ликвидации рабоче-крестьянской партии. Однако при проведении этой директивы возникли шатания. Решительный поворот в этом вопросе, правда, не везде намечается уже в результате активности масс. Тов Куусинен указал здесь, что вожди Индии растут с массами. Это безусловно верно. Можно прибавить, что они растут под давлением масс, что индийские товарищи до самого последнего времени находились в хвосте массового революционного движения. И в вопросе о практической замене рабоче-крестьянской партии действительно классовыми организациями инициатива принадлежит бомбейским рабочим. В каком смысле? В том, что, строя массовые левые профсоюзы, они показали наиболее действительную форму использования влияния рабоче-крестьянской партии в рабочих массах с целью ее ликвидации.

Точно так же ликвидация рабоче-крестьянских партий ставит со всей остротой задачу создания массовых крестьянских организаций на основе революционного руководства каждодневной борьбой крестьянства. И в деле работы в деревне форма рабоче-крестьянской партии обнаружила свою полную непригодность. Они не помогли, а помешали и продолжают мешать

367 коммунистам подойти к основным массам крестьянства. Даже наиболее активные коммунистические группы только в самое последнее время поставили вопрос практически о работе в деревне и поставили его в связи с решением построить коммунистическую организацию.

Х пленум должен со всей четкостью поставить вопрос об ответственности секций КИ за дальнейшее развитие индийской революции. Нелегко будет при разворачивающемся темпе событий исправить ошибки, если и когда они будут сделаны в индийской работе. Нельзя ли своевременным руководством принять меры, чтобы предотвратить эти ошибки.

Катаяма (Япония). Тов. Танака уже указал вчера на то, что об Японии совершенно не было упомянуто в докладах здесь, несмотря на то, что эта страна является могущественной империалистической страной.

Территориально Япония — небольшая страна. Ее площадь равна 147 тыс. кв. миль. Только 13% этой площади являются пахотной землей. Население Японии достигает приблизительно 65 миллионов. Япония является милитаристской страной с обязательной военной службой в самом точном смысле этого слова. Ежегодно через освидетельствование для призыва на военную службу проходят сотни тысяч молодых японцев. Постоянная армия состоит из 20 дивизий. Во время войны она может быть развернута до 20 млн. человек. Даже школы военизированы. В них введено обязательное военное обучение. Что касается военного флота, то вы знаете, что японский флот по своим размерам относится к американскому и английскому военному флоту как 3 : 5. Япония обладает тоннажем в 900 тысяч тонн различных категорий военных кораблей. В течение последних 30 лет Япония вела три войны. Япония является соседом Советского Союза и великой угрозой для Советской республики. Япония является наиболее серьезным и наиболее крупным врагом Советского Союза и китайской революции.

Несколько слов относительно экономических условий и особенно относительно обострения внутренних противоречий в Японии.

Бросающимся в глаза противоречием в социальной жизни Японии является противоречие между предложением интеллектуального труда и спросом на него. В Японии имеется 45 тыс. различных учебных заведений от университетов до низших элементарных школ. В этих учебных заведениях имеются 281 тыс. учителей и профессоров и 11,5 миллионов учащихся. В результате этого образовательного прогресса в Японии наблюдается сильная безработица среди интеллигенции. Почти каждодневно в университетах, колледжах и старших классах средних учебных заведений происходят беспорядки, волнения, забастовки и демонстрации, направленные против школьных властей.

Когда я впервые прибыл в Токио в 1881 г., то во всей Японии было только 20 миль рельсовых путей. В настоящее время в Японии имеется 11 тысяч миль железнодорожной колеи. Оплаченный акционерный капитал в 1887 г. исчислялся в 25 миллионов иен, а в 1928 г. только один банковский капитал достиг 1 961 млн. иен.

Японский пролетариат эксплоатируется самым ужасным образом ввиду быстрого темпа индустриализации страны. В Японии имеется 9 608 тыс. рабочих различных отраслей, в том числе 5½ миллионов промышленных рабочих, из коих 2 млн. являются фабричными рабочими. В профсоюзах состоят только 300 тыс. рабочих.

368 Японская внешняя торговля в 1928 г. достигла 4 171 млн. иен. Паровые и парусные суда имели тоннаж в 4 — 5 миллионов тонн. До китайско-японской войны национальный бюджет исчислялся в 280 млн. иен, а в этом году национальный бюджет достиг 1 753 млн. иен. Из них свыше 35% пошло на военные цели.

Япония имеет национальный долг в 60 миллиардов иен.

Бюджет и долги конечно ложатся тяжелым бременем на рабочих.

В Японии имеется 3 800 тыс. крестьянских семей, обрабатывающих каждая менее 2¹/₂ акров. Из 5 600 тыс. семей, населяющих деревню, 3 800 тысяч являются арендаторами. Эти арендаторы весьма бедны и жестоко эксплоатируются. Само собою разумеется, что Япония прежде всего нуждается в аграрной революции.

Капитализм развился в Японии с чрезвычайной быстротой, что привело к обострению противоречий во всех областях хозяйства и общественной жизни, противоречий между эксплоататорами и эксплоатируемыми и между самими эксплоататорами. Относительно огромные вооружения, тяжелые налоги, крайняя бедность рабочих и крестьян, рационализация промышленности и возросшая безработица вызывают, с одной стороны, острые классовые бои, а с другой стороны, угнетение, террор и фашизм. Япония уже пережила несколько экономических кризисов: в 1920 г., в 1923 г., в 1927 г. Всеобщий кризис капитализма принял в Японии острые формы, и страна испытывает тяжелый финансовый кризис, что нашло свое выражение в сохранении запрета вывоза золота, установленного еще со времени мировой войны. Кризис капитализма в Японии нашел также свое выражение в возросшей производительной мощности хозяйственного аппарата и в уменьшении потребления, в возросших ценах и в уменьшении вывоза. Все эти явления в своей совокупности способствовали в дальнейшем возникновению всеобщего кризиса. Начиная с VI Всемирного конгресса, политика правительства Танака в отношении Китая испытала полное банкротство, что привело к падению министерства и образованию нового правительства.

Все эти события показывают, что анализ VI конгресса в отношении Японии был правильным.

Далее я хочу остановиться на обострении революционной борьбы рабочих и крестьян против капитализма и против правительства. В первую очередь правительство жестоко преследует коммунистов. 15 марта 1928 г. был совершен набег на коммунистов, причем 1 000 активных коммунистов и сторонников левого крыла были арестованы. 10 апреля 1928 г. были запрещены 3 революционных организации левого крыла. Правительство Танака производило массовые аресты, преследования и убийства. По случаю коронации, которая имела место в ноябре прошлого года, правительство произвело предупредительные аресты десятков тысяч товарищей и левых рабочих и крестьян как раз накануне коронации, чтобы обеспечить спокойное и мирное празднование этого события. 29 июля прошлого года правительство в целях уничтожения коммунистического движения соответствующим образом изменило «Закон о поддержании спокойствия», согласно которому активный коммунист мог быть присужден максимально к 10 годам тюрьмы, и ввело смертную казнь. 16 апреля текущего года правительство снова предприняло в общегосударственном масштабе облаву на коммунистов, причем было арестовано 2 тысячи коммунистов, которые вели активную работу. К концу мая свыше

369 300 коммунистов и сочувствующих были преданы суду. Такие же полицейские преследования, а равно и убийства, происходили с октября прошлого года. Уже 8 товарищей были убиты или же избиты до-смерти в тюрьме. 5 марта т. Ямамото, пролетарский представитель в парламенте, был убит эксполицейским, фашистом. Белый террор и беспощадное преследование коммунистов возрастали и усиливались беспрерывно в течение последнего периода, что видно из указанных фактов.

Однако вопреки усиливающимся преследованиям и гнету массы рабочих и крестьян ни в малейшей степени не теряют мужества, но идут влево и усиливают свое сопротивление до степени наступательных боев против господствующего класса. Имеется много признаков нарастающего революционного подъема среди рабочих и крестьян. Я приведу несколько примеров. 15 декабря 1928 г. в гор. Миазаки произошли уличные беспорядки, начавшиеся с демонстрации, в которой принимало участие 3 000 граждан. Эта демонстрация была направлена против совета префектуры. Демонстрация все увеличивалась и охватила весь город. Участвующие в демонстрации напали на здание, в котором члены префектурного совета обсуждали постановление, вызвавшее недовольство населения. Наиболее характерной чертой этого выступления является участие пожарной команды города, которая направила свои мощные брандспойты на членов совета и на официальные резиденции губернатора и высших полицейских чинов.

Затем произошло крупное крестьянское восстание в префектуре Джифу 8 — 11 января 1929 г. Восстание охватило 7 деревень с населением свыше 20 тысяч. Крестьяне первоначально имели в виду, путем устройства массовых демонстраций и обращения всей массой к губернатору, заставить власти изменить административные мероприятия, которые затрагивали эти 7 деревень. Но власти вызвали полицию, жандармерию и войско для подавления беспорядков. Тогда крестьяне оказали сопротивление полиции и жандармерии и ранили и убили 60 из них. Сельские власти были на стороне крестьян. Они отказались от своих постов и присоединились к демонстрациям. Бунт в Миазаки закончился безуспешно и не достиг своей цели, но за ним последовал бунт в Джифу. Оба восстания носили политический характер и были направлены против правительства и оппозиционных партий — Сейюкай и Минсейито. В стране произошло много крестьянских восстаний и рабочих выступлений, кровавых столкновений между полицией и стачечниками, а власти прибегали к убийствам. Я приведу еще несколько фактов.

27 января 200 крестьян из 5 деревень префектуры Нигата направились к губернаторскому дому, прокладывая себе путь через полицейские кордоны. Они требовали, чтобы был устранен ряд стеснительных для них условий. Далее 13 тысяч крестьян из 7 деревень в Саитама пошли к губернатору и потребовали, чтобы он отменил ряд тягот и притеснений. Крестьяне расположились лагерем и заявили, что они не уйдут до тех пор, пока губернатор не удовлетворит их требования, и конечно произошли столкновения между полицией и жалобщиками-крестьянами. Поздно ночью 390 крестьян напали на крупного землевладельца в Токимуре, требуя прекращения передачи земель, находившихся у них в аренде, другим арендаторам. 1 000 крестьян в префектуре Кагашина напали на здание сельского самоуправления во время самого заседания последнего. Нападающие разрушили все, что только было возможно и подвергли личному насилию многих представителей сельских органов самоуправления.

370 В Японии обнаруживаются признаки социал-фашизма. Примером может служить факт убийства секретаря отделения одного из профсоюзов в г. Вакаяма, когда убийца оказался членом левой социал-демократической партии — Яманака.

Первая годовщина правительственного набега на коммунистов 15 марта была отмечена похоронами Ямамото и Ватанабе. В связи с этим демонстрации были организованы в ряде городов, и в ряде предприятий были сделаны попытки остановить работу на несколько минут. В доках Иокогамы 3 500 рабочих объявили стачку еще накануне вечером. Жестокость полиции и фашистские насилия увеличиваются с каждым днем, а рабочие создают в ряде мест красную защиту.

Апрельский набег на коммунистов не только не ослабил борьбу пролетариата, но значительно усилил сопротивление рабочих против гнета и преследований со стороны правительства. Рабочие противопоставляют им стачки, саботаж и даже открытые восстания. В буржуазной печати сообщается о многочисленных случаях нападений рабочих и крестьян на полицейские посты. Буржуазная печать сообщает также об освобождении рабочими и крестьянами арестованных коммунистов.

Революционное движение в Японии обнаруживает признаки усиления, и можно предвидеть ускоренное приближение крупных столкновений между рабочими и господствующим классом. Японские рабочие и крестьяне не отстанут от передовых западных стран в революционном движении. Третий период в Японии характеризуется обострением классовой борьбы и противоречий капитала.

Коларов (Болгария). Я взял вторично слово для того, чтобы ответить на некоторые критические замечания по поводу моей речи. Во-первых, я хочу ответить т. Варге, который назвал мою критику его теории о поднятии жизненного уровня рабочего класса в третий период послевоенного кризиса капитализма оппортунистической и даже социал-фашистской. Я хотел бы объяснить вам, о чем здесь идет речь. Тов. Варга предложил в письменной форме из проекта тезисов по первому пункту порядка дня, где сказано, что капиталистическая рационализация, «падая всей своей тяжестью на рабочий класс, понижает его жизненный уровень»,— вычеркнуть слова: «понижает жизненный уровень рабочего класса» и вместо этих слов написать, что капиталистическая рационализация «уменьшает его долю в собственном продукте». Вот как стоял вопрос. В своем первом выступлении т. Варга сказал, что жизненный уровень рабочего класса не только не понижается, но, наоборот, повышается, и он указал, как на пример, на то, что в Германии заработная плата по тарифным договорам увеличилась больше, чем повысился индекс вздорожания жизни, а в Англии, где, правда, заработная плата понизилась, в то же время однако индекс вздорожания понизился еще больше. Таким образом в главнейших странах — в Германии и в Англии — мы, по словам т. Варги, не только не имеем понижения жизненного уровня рабочего класса, а имеем, наоборот, повышение этого жизненного уровня.

Вот это предложение и эти объяснения т. Варги я назвал попыткой ревизовать один из основных пунктов коммунистической программы. Позвольте напомнить вам, что в 90-х годах Бернштейн и его единомышленники в Германии набрасывались специально на тот пункт в «Капитале» Маркса, где речь идет о «накоплении нищеты, страданий, рабства, невежества,

371 огрубения и нравственного унижения». В «Капитале», в русском переводе, т. I, стр. 571, сказано: «Накопление богатства на одном полюсе производит в то же время на другом, т. е. на стороне класса, производящего свой собственный продукт в виде капитала,— накопление нищеты, страданий, рабства, невежества, огрубения и нравственного унижения». И вот Бернштейн атаковал этот пункт о «накоплении нищеты», т. е. о понижении жизненного уровня рабочего класса и трудящихся масс, о понижении и в физическом смысле и в социальном смысле. Какой смысл имел этот пункт «Капитала» Маркса, вы увидите у Ленина. Во втором томе, в статье «Проект программы нашей партии», т. Ленин писал следующее: «Итак слова (Маркса) о «росте нищеты, гнета, порабощения, унижения, эксплоатации» необходимо должны, по нашему мнению, войти в программу,— во-первых, потому, что они совершенно справедливо характеризуют основные и существенные свойства капитализма, характеризуют именно тот процесс, который происходит перед нашими глазами и который является одним из главных условий, порождающих рабочее движение и социализм в России; во-вторых, потому, что эти слова дают громадный материал для агитации, резюмируя целый ряд явлений, наиболее угнетающих, но и наиболее возмущающих рабочие массы (безработица, низкая заработная плата, недоедание, голодовки, драконовская дисциплина капитала, проституция, рост числа прислуги и пр. и пр.); в-третьих, потому, что этой точной характеристикой гибельного действия капитализма и необходимости, неизбежности возмущения рабочих мы отгородим себя от тех половинчатых людей, которые, «сочувствуя» пролетариату и требуя «реформ» в его пользу, стараются занять «золотую середину» между пролетариатом и буржуазией, между самодержавным правительством и революционерами» (т. II, изд. 1928 г., стр. 513).

Сейчас, в третий период кризиса послевоенного капитализма, когда мы в нашей резолюции констатируем огромный подъем масс, большое полевение пролетариата и других слоев населения, когда мы констатируем, что уже происходят гигантские классовые бои и что предстоят еще более крупные, более острые классовые бои, в такой момент требовать от Коминтерна, чтобы он вычеркнул из своей резолюции о политическом положении тот пункт, где вопрос идет о том, что капиталистическая рационализация атакует условия существования рабочего класса, «понижает его жизненный уровень»,— это означает в корне подрывать нашу точку зрения о классовой борьбе в предстоящих классовых боях. Это просто означает лишить всякой экономической основы ориентировку всех компартий на предстоящие бои.

И вот эту критику, которую разделяет огромное большинство ораторов, выступавших по этому вопросу с этой трибуны,— эту мою критику т. Варга охарактеризовал как «оппортунистическую» и как «социал-фашистскую». А почему она «социал-фашистская» и «оппортунистическая»? Тов. Варга намекнул на ту часть моей речи, где вопрос идет о кризисе. Видите ли, я не теоретик, я не считаю себя экономистом, и конечно в моей речи в том или другом выражении можно найти кое-что не вполне правильное. Это возможно. Я ничего не имею против того, чтобы мои речи даже просматривались, согласно совету т. Варги. Но то основное, на что я обратил внимание пленума и на чем я настаиваю, заключается в том, что в основе обостряющегося кризиса, в основе классовых боев, к которым мы идем, лежит понижение жизненного уровня рабочего класса, а не улучшения положения рабочего класса.

372 Тов. Варга в своей реплике критиковал меня и в том пункте, где я говорил о полуколониальных методах эксплоатации балканских стран со стороны международного финансового капитала. Здесь он тоже нашел «оппортунистический» грех. Я приведу фактические данные. Если в одной из балканских стран, например в Болгарии, финансовый капитал добился следующего: во-первых, государственный банк из государственного учреждения превращен в частный акционерный банк под контролем представителей международного финансового капитала; затем создан привилегированный ипотечный банк, который находится в руках иностранного капитала с привилегией иметь в своих руках весь ипотечный кредит и с гарантией со стороны государства, что прибыль капитала этого банка никогда не будет ниже 8% (как раз сейчас, когда прибыль этого банка только 1¹/₂%), государство должно платить из государственного бюджета разницу до 8%; если финансовый капитал добился того, чтобы взять в свои руки контроль над железными дорогами таким образом, что его агенты уничтожают публичные торги и поставляют французской буржуазии без всяких торгов, на менее благоприятных условиях, рельсы, вагоны, локомотивы; если иностранный финансовый капитал в Болгарии добился огромных концессий — лесных, горных, земледельческих и т. д. и т. д.,— то что же это означает? Разве это не колониальные методы эксплоатации? Какие же тогда это методы? Разве это нормальные методы эксплоатации капитала? Я их назвал полуколониальными методами, в то время как они фактически являются методами колониальными.

Почему т. Варга предпочел об этом не говорить? Потому, что из этого можно было бы заключить, что балканские партии не должны бороться против своей собственной буржуазии в вопросе о войне.

Буржуазия во всех балканских странах является сообщником, компаньоном международного капитала, вместе с ним орудует, вместе с международным капиталом использует те же самые привилегии, которые балканские правительства вынуждены уступать иностранному капиталу. Балканская буржуазия есть орудие международного капитала. Мы должны это сказать для того, чтобы мы могли на самом деле вести борьбу против военной опасности на Балканах. Югославская буржуазия, равно как и болгарская, заявляет, что она войны не хочет: почему, дескать, Югославия и Болгария будут воевать против Советского Союза? Что они непосредственно могут требовать и ожидать от войны с Советским Союзом? Если бы мы стояли на точке зрения независимости югославской и болгарской буржуазии, тогда трудно было бы вести в Болгарии и Югославии массовую борьбу против опасности антисоветской войны. А тогда, когда мы разъясняем, что международный финансовый капитал держит в своих руках и экономику и политику балканских стран, тогда становится ясным, как велика и серьезна опасность войны против Советского Союза. Буржуазия Болгарии, Югославии, Греции является орудием империалистов, поставщиком пушечного мяса для международного финансового капитала. Вот эта точка зрения позволяет нам, балканским коммунистам, вести на самом деле серьезную, действительную борьбу против военной опасности на Балканах. В эту борьбу мы включаем и положение о том, что балканская буржуазия, которая проводит политику международного империализма на Балканах, которая является орудием этой политики, в то же время преследует свои собственные завоевательные

373 цели. Поэтому мы должны атаковать ее, объясняя народным массам, откуда проистекает военная опасность.

В заключение скажу два слова т. Мицкевичу. Не знаю, где в моем выступлении т. Мицкевич нашел «самостоятельную роль крестьянства». Как раз наоборот, я хотел показать, как на опыте, на своем собственном опыте крестьянские массы на Балканах убеждаются в своей неспособности вести самостоятельную борьбу и, следовательно, в необходимости искать союзника и руководителя в лице пролетариата. Правительство Стамбулийского доказало полное банкротство этой так называемой «самостоятельной роли крестьянства» в Болгарии. В Югославии события прошлых двух лет показали банкротство крестьянской партии Радича, ее неспособность вести борьбу во имя крестьянских интересов. В Румынии приход к власти национал-царанистской партии является окончательным разоблачением этой партии, маскировавшейся защитой крестьянских интересов, а фактически являющейся орудием капитала. Теперь становится ясно, что эта партия не способна вести крестьянскую политику. Вот как опыт показывает крестьянским массам необходимость руководства со стороны пролетариата. Этот опыт, с другой стороны, открывает сейчас новую полосу в практической борьбе пролетариата. Балканский пролетариат, уже опираясь на опыт, может взять гегемонию над крестьянством, играть руководящую роль в борьбе против балканской буржуазии. Если я упомянул о гегемонии крестьянства, то только в относительном смысле. Крестьяне не имели гегемонии, но крестьянство выступило на борьбу. В Болгарии крестьянство подняло восстание еще в 1919 г. В Румынии крестьянство в прошлом году выступало революционно (я говорю о крестьянстве, а не о крестьянских партиях); крестьянство выступало революционно, оно хотело итти на Бухарест. В Югославии тоже крестьянство выступало и выступает революционно. И в Греции крестьянство, как это имело место на Крите, выступало революционно. Вообще крестьянство всех балканских стран выступало революционно. Но сейчас, я утверждаю, мы вошли уже в новую полосу развития на Балканах, где уже объективно пролетариат должен и будет вести крестьянские массы в классовую борьбу. Он уже выступает в роли гегемона, ведет непосредственную борьбу и ведет за собой остальных трудящихся.

Бандерас (Комфракция Крестинтерна). Правая опасность в компартиях Латинской Америки выражается главным образом существованием на практике так называемых «широких партий». Мы знаем, что этот меньшевистский лозунг получил достаточно широкое распространение в разных частях мира, и в особенности в Латинской Америке. Самым характерным примером такой широкой партии являлась до недавнего времени и до сих вал Совет партии при ЦК и в этом Совете партии из 5 членов 4 были не членами партии, а представителями левых либеральных группировок, и только вал Совет партии при ЦК, и в этом Совете партии из 5 членов 4 были не членами партии, а представителями левых либеральных группировок и только 1 член Совета был членом социалистической революционной партии. Это похоже на анекдот, но это факт, что в руководящий орган партии входили даже не члены партии, а члены левобуржуазных группировок.

Если возьмем мексиканскую партию, то там такого факта не было, а был другой факт, что в партию входят и занимают руководящие посты люди, которые не имеют ничего общего с коммунистической идеологией, которые приходят из двух лагерей или из анархо-синдикалистского лагеря

374 или из лево-мелкобуржуазного. И вот существование широких партий, которые ставят перед собою перспективы охвата всего рабочего и крестьянского движения, тенденция к их образованию объясняются слабостью рабочего движения и сильным давлением на коммунистические партии во многих местах левых мелкобуржуазных и других «революционных» группировок. Эта левая мелкобуржуазная идеология и создает тенденцию к организации широких партий, включающих в себя чрезвычайно разнородные элементы. Сейчас в Мексике никто не защищает идею такой широкой партии, но зато мы имеем там существование рабоче-крестьянского блока, который имеет тенденцию превращения в известную самостоятельную политическую силу.

Наличие идей крестьянской гегемонии мы имеем в различного рода воззваниях и манифестах организаций, находящихся под влиянием компартий. Так например в воззвании рабоче-крестьянского блока к крестьянам штата Вера-Круц говорится: «Крестьянство Вера-Круц, которое является авангардом и самой могучей поддержкой пролетарской революции, без сомнения, будет продолжать руководить революционной борьбой в штате Вера-Круц». Как вы видите, в этом воззвании говорится о крестьянстве как об авангарде и о самой могучей поддержке пролетарской революции. И эта идеология господствует во многих местах и во многих случаях среди мексиканских коммунистических организаций. А нужно отметить, что Мексика в Латинской Америке занимает одну из самых боевых позиций, мексиканская компартия является одной из самых сильных, самых коммунистических. В самое последнее время мексиканская компартия не говорила почти ничего о расслоении крестьянства и о вытекающих из него опасностях для крестьянского движения в связи с дифференциацией крестьянства. Только в последний момент она заговорила о существовании кулацкой опасности и о расслоении крестьянства, в связи с тем, что в последний момент в двух местах штата Вера-Круц и в штате Дуранго, которые до сих пор имели самые левые крестьянские организации, находящиеся под руководством коммунистической партии Мексики, в этих организациях руководство перешло в руки правых. Там имели место две крестьянские конференции, и правые отщепенцы от коммунистической партии сохранили за собой руководство этими крестьянскими организациями, и вот в связи с этим только и заговорили в центральном органе мексиканской компартии о росте правой опасности в крестьянстве в связи с дифференциацией, происходящей внутри крестьянства. Правда, что это запоздалое выступление с освещением этой правой опасности в крестьянском движении объясняется в значительной степени тем, что дифференциация в мексиканском крестьянстве до сих пор шла слишком слабо. Но, тем не менее, это была ошибка, которая вытекала из той установки, о которой говорил т. Мануильский, из крестьянской ориентации, преобладающей среди латиноамериканских партий, основывающейся на том, что крестьянство является основной движущей и руководящей силой социалистической революции.

В связи с этим мы имеем еще довольно много путаницы и в мексиканской компартии, путаницы в смешении непосредственных требований и максимальных требований.

В майском манифесте мексиканской компартии мы имеем в одном месте такое требование умеренного свойства: капиталисты должны поддерживать безработных и освобождать их от квартирной платы; и непосредственно

375 за этим следует максимальное требование: фабрики для рабочего класса. Это смешение максимальных и минимальных непосредственных требований имеем всюду. Это указывает только на то, что компартия не отрешилась еще от иллюзий о революционности мелкобуржуазного движения, о революционности мелкобуржуазных партий.

В чем сейчас заключаются задачи мексиканской партии в связи с наступившей реакцией? Ведь мексиканское правительство не только заключило соглашение с церковью и тем самым отрешилось от столетних традиций борьбы между либералами и католиками, но отступило и по линии аграрных реформ. В последнее время появилась декларация официального кандидата в президенты мексиканской республики Ортис-Рубио, где он говорит, что хотя мексиканское правительство и будет продолжать аграрную реформу, но тем не менее учитывает, что помещики имеют право на существование и что помещичья крупная собственность имеет право на поддержку со стороны правительства. Этот решительный поворот направо со стороны мексиканского правительства ясно говорит о полной реакционности всяких мелкобуржуазных, националистических течений, относительно которых до сих пор еще держались в Мексике иллюзии и среди коммунистов и в крестьянских организациях. Такой решительный реакционный поворот безусловно приведет к очистке этой партии не только от этих иллюзий, но и от всяких таких элементов, которые до сих пор тормозили развитие компартии.

В связи с этим ближайшие задачи, которые должны стоять и перед мексиканской партией и перед латиноамериканскими партиями, заключаются прежде всего в выработке программы непосредственных требований для бедного и среднего крестьянства и увязке этих требований с перспективой рабоче-крестьянской революции, с перспективой дальнейшего развития борьбы за социалистическую революцию.

Дальше — организация отдельного союза сельскохозяйственных рабочих, так как до сих пор в этом общекрестьянском лагере, в этой общей крестьянской установке, вопрос о многочисленных сельскохозяйственных рабочих, вопрос чрезвычайно важный, стоял на втором плане. Сейчас в связи с расслоением внутри крестьянства, и в связи с отходом части крестьянских группировок к реакции, этот вопрос об организации отдельного союза сельскохозяйственных рабочих должен занимать первое место в работе в деревне. Дальше идет очистка партии от всяких мелкобуржуазных и анархо-синдикалистских элементов, которые препятствовали правильной борьбе коммунистической партии. Конечно чистку взяла уже на себя реакция, но во многих местах Латинской Америки эта чистка партии от чуждых элементов стоит сейчас в порядке дня. Наконец — создание актива, который мог бы действительно дать партийное руководство. Ведь главная слабость мексиканской компартии и других латиноамериканских партий сейчас — это слабость актива, способного руководить организациями промышленных центров, способного руководить крестьянским движением. Это усиление актива должно стоять сейчас в порядке дня.

(Заседание закрывается.)

376

Заседание четырнадцатое​

(10 июля 1929 г. — вечернее.)

Прения по докладам тт. Мануильского и Куусинена. Речи тт. Персона, Скрыпника, Теодоровича, Тельмана, Майнора.

Персон (Швеция). Шведская партия совершенно справедливо была здесь предметом внимания — внимания далеко не лестного, так что почти стесняешься говорить по этому вопросу даже в том случае, если — как я — принадлежишь к оппозиции. Ибо оппозиция не может похвалиться тем, что она во всех вопросах выступала так, как бы это следовало.

Те явления в нашем Центральном Комитете, о которых теперь идет спор в нашей партии, правда, относительно недавнего происхождения, но подобные же вещи наблюдались и прежде, а партийный курс, из которого все они вытекают, отнюдь не является новостью. Во многих вопросах после 1924 г. были совершены ошибки. Хотя отдельные товарищи и критиковали неоднократно работу партии по различным вопросам, но редко эта критика велась столь энергично, чтобы привести к полезным для партии результатам. Чаще большинству Центрального Комитета удавалось запугать их демагогическими речами. Оппозицию называли «хронически недовольной», «отрицательной», «нетоварищеской», исходящей из эгоистических мотивов.

Партия наша — подлинно пролетарская и активная партия, а ее членские кадры — здоровые кадры,— сказал т. Флиг. Это до некоторой степени верно. Точно так же верно и утверждение, что новые члены были завоеваны благодаря политической активности и борьбе против социал-демократов. Верно конечно и то, что рабочие, которых мы завоевали, называют нашу партию единственной рабочей партией. Но все это еще не значит, что наша политическая деятельность является достаточно энергичной, достаточно четко-коммунистической, что она достаточно ясно и резко направлена против социал-демократов. Это еще также не доказывает, что рабочие рассматривают нас не как радикальную социал-демократическую партию. Но к этому вопросу я еще вернусь.

После хеглундиады 1924 г. в нашей партии осталось около 7 тыс. членов. Многие из них не были активными членами Коминтерна, а лишь лойяльными по отношению к нему. Новое партийное руководство с похвальной энергией взялось за работу по завоеванию новых членов, и к съезду партии в 1927 г. число членов уже перевалило за 15 тыс. На этом съезде выступила часть тех товарищей, которые теперь принадлежат к оппозиции в партии, в особенности т. Линдерот, с предостережением, чтобы не увлекались слишком односторонне количественным ростом партии и не забывали при этом

377 о необходимости качественного улучшения партии. Эта сама собой разумеющаяся точка зрения вызвала у товарищей, принадлежащих в настоящее время к правой группе, очень мало энтузиазма. Товарищей из оппозиции заведомо неправильно обвиняли в том, что они являются противниками количественного роста партии.

За исключением действительно удачных политических кампаний, проведенных нами; например так называемой флотской кампании, все выступления партии были слишком односторонне направлены на вербовку членов. Слишком мало внимания посвящалось вопросу о поднятии политической активности и воспитания членов. Мы хотим быть не сектой чистых профессиональных политиков, но массовой партией,— совершенно правильно сказал т. Флиг. Но ему следовало прибавить, что одной из предпосылок, при наличии которых партию можно называть массовой, является то, чтобы она была вождем в борьбе рабочего класса, чтобы членская масса широчайшим образом ясно осознала задачи партии и была готова к борьбе и жертвам при осуществлении этих задач. Мы должны сделать все, чтобы поднять число членов и всячески укреплять наши организационные позиции, но мы не должны совершать преступления против партии и против примыкающих к ней рабочих, забывая о необходимости воспитания их для борьбы и в борьбе. Вместе с тем всем должно быть ясно, что воспитание членов дается не только через книги и партийные школы, не только через газеты и агитпроп, который мы наконец создали, но, прежде всего, заключается в том, что каждая ячейка вовлекается в политическую жизнь и всякий член проникается чувством, что он принимает участие в политической жизни партии. Это между прочим достигается тем, что в дискуссии о правильной политической линии втягивается вся членская масса и что они ведутся не только руководящими товарищами.

Только небольшой процент членов принимает участие в активной партийной работе. Еще меньший процент является политически сознательным и активным. Теоретический уровень партии очень низок. Если судить по некоторым выступлениям во время дискуссии о разоружении, то вся пятилетняя деятельность партии, начиная с 1924 года, вообще повидимому внушила довольно видным товарищам пренебрежительное отношение к теоретической подготовке. Руководящие товарищи большей частью далеко не стоят на высоте своей задачи, задачи руководства борьбою революционной партии. Замалчивать ли эти факты или констатировать их,— вот вокруг чего между прочим идет борьба.

Была ли борьба против социал-демократов достаточно решительна и носила ли она выдержанный коммунистический характер? По нашему мнению, нет. Правда, не было недостатков в крепких выражениях по адресу социал-демократов, но нередко отсутствовал достаточный анализ роли социал-демократии. Если позиция руководящих товарищей недостаточно ясна, то это не способствует созданию в рядах членской массы ясного представления о роли социал-демократии, а это влияет, в свою очередь, на пропаганду среди товарищей по работе на предприятиях и на политику в муниципальных учреждениях. Социал-демократия в Швеции не вылеплена,— как это может показаться между прочим на основании статей тт. Чильбума и Самуэльсона,— из другого теста, чем все остальные социал-демократические партии, которые Коминтерн называет социал-фашистскими, и анализ Коминтерна на все 100% применим и к шведской социал-демократии.

378 В связи с этим — несколько слов о проведении 1-го мая. Флиг по этому вопросу между прочим сказал, что ЦК получил из провинции ряд телефонограмм с просьбой о разрешении отменить демонстрации, но что ЦК этого разрешения не дал. Я позволю себе усумниться в этих телефонных вызовах. Во всяком случае, я знаю, что в провинции, несмотря на плохую погоду, демонстрации всюду были проведены. Только в Стокгольме, где ЦК, который, по словам Флига, запретил товарищам в провинции прекратить демонстрации, должен был, очевидно, обладать достаточной возможностью выступить авторитетно, демонстрация была отменена. Флиг заявляет, что именно рабочие потребовали отложить демонстрацию. Но что это были за рабочие? Конечно наши товарищи по партии! Некоторые из них действительно пришли на сборный пункт, но были и такие партийцы, которые, испугавшись дождя, просто-напросто остались дома. Почему они хотели прекратить демонстрацию? Конечно на том основании, что вследствие плохой погоды к демонстрации примкнет мало народу, а это даст плохие результаты в смысле продажи значков и газет. Следует ли за это порицать товарищей? Нет, это результат партийной работы, как она ведется в партии вообще, и в Стокгольме в особенности. Впрочем, это старый оппортунистический прием — сваливать вину на рабочих.

Тов. Ольсен, секретарь стокгольмской партийной организации, по словам Флига, не побежал к социал-демократам, чтобы торговаться с ними насчет 1-го мая, но Флиг признает, что Ольсен позвонил им по телефону. Не думаю, чтобы способ и форма соглашения могли играть какую-нибудь роль. Гораздо важнее, что т. Флиг присоединяется к заявлению Ольсена, сказавшего, что он, правда, позвонил социал-демократическому ЦК, «но если бы они выступили, то и мы бы вышли на демонстрацию». Итак установлено, во-первых, что демонстрация была приостановлена, во-вторых, что это произошло после переговоров с социал-демократами и, в-третьих, что коммунистическая демонстрация была поставлена в зависимость от того, испугаются ли социал-демократы дождя или нет. Социал-демократические рабочие-аристократы боялись за свои весенние костюмы, а потому демонстрация коммунистов была отменена. Это отнюдь не невинная оппортунистическая ошибка, которую наполовину можно свалить на рядовых товарищей в предприятиях, а грубая оппортунистическая ошибка, которая словно вспышкой молнии освещает, сколько еще в шведской партии остается сделать прежде, чем она будет достаточно зрелой, чтобы осуществить задачи, возложенные на нас — авангард рабочего класса — третьим периодом обостренных классовых боев. Если т. Флиг не понимает этого, то он этим лишь подтверждает, что борьба против правых в партии есть непосредственная актуальная задача, в которой мы не должны обнаруживать никаких колебаний, если хотим, чтобы наша партия была борющейся коммунистической партией.

Между прочим мы должны искренно признать, что оппозиция в этом вопросе выступала недостаточно энергично. Тов. Флиг совершенно правильно указал на другие течения, существующие среди довольно видных товарищей в нашей партии, например на идеи о прекращении связей шведских горняков с русскими, требование, чтобы в вопросах профсоюзной работы неорганизованных рабочих не объединяли на открытых собраниях с организованными, и блокирование с социал-демократами в органах коммунального самоуправления.

379 К этому следует присовокупить сильное течение на пленуме ЦК в пользу роспуска комитета единства или в пользу отступления в какой-нибудь иной форме перед раскалывателями профдвижения. Один из примыкающих к правой группе товарищей поставил вопрос, кто даст работу тем, которые станут безработными благодаря исключению из профсоюзов, а другой товарищ заявил, что он сам не имеет никакой охоты пожертвовать собой. Относительно блокирования т. Флиг сказал, что ЦК запретил это блокирование, в связи с чем оно прекратилось. Возможно, что такое запрещение было послано, но одному или нескольким округам. Но не подлежит сомнению, что блокирование еще не прекратилось и что партия до последнего времени всецело предоставляла самим себе коммунистические фракции в муниципалитетах. Ведь за это конечно несут ответственность все руководящие товарищи.

Основной вопрос нынешней дискуссии в шведской партии — вопрос о том, принадлежит ли Швеция к числу империалистических стран или нет. Правая группа утверждает, что хотя шведский капитализм и имеет империалистические тенденции, идет по империалистической линии развития и т. д., но что этот вопрос еще требует дальнейшего выяснения, в то время, как товарищи из оппозиции говорят, что шведский капитализм носит империалистический характер. Не только тяжелая индустрия, но и легкая в большей мере монополизирована. Существует также несколько трестов, которые борются за овладение мировым рынком. Я назову концерн Крейгера, шведские фабрики шарикоподшипников, Электро-Люкс, заводы Эриксона, Гренгесбергское акционерное о-во и т. д. Наблюдается сильная концентрация производства и капитала. Четыре крупных банка держат в своих руках две трети шведского банковского капитала. Далее Швеция в последние годы вступила на путь экспорта капитала. Буржуазный экономист Аргентариус исчисляет экспорт капитала с 1924 г. в 493,9 млн. шведских крон. В противовес всем этим признакам империалистической страны правая группа выдвигает два основных аргумента. Во-первых, что шведский капитализм не обладает какой-либо мировой монополией. Они повидимому требуют, чтобы шведский капитализм господствовал на всем мировом рынке. Только тогда они согласятся его назвать империалистическим. Второй их аргумент — что Швеция не обладает колониями, и это верно. Но и Германия не имеет колоний, а ведь никто не будет здесь серьезно утверждать, что нынешняя Германия не есть империалистическая страна.

Мы тоже противники бесполезных формулировок. Поэтому мы думаем, что если правая группа постепенно вынуждена будет признать, что Швеция является империалистической страной, то мы от этого еще ничего не выиграем, если они все-таки откажутся приспособить политику партии к обострившейся ситуации, которая констатирована, и если они и впредь будут искать всевозможных лазеек, чтобы отвлечь внимание от факта недопустимо слабой подготовки антивоенной кампании. Впрочем создается впечатление, что тт. Флиг и Самуэльсон боятся проблемы военной опасности, ибо никто из них ни слова не проронил о ней ни на пленуме ни в комиссии. Но мы понимаем их, ибо ни в одной области не было в партии таких упущений, как именно в антивоенной кампании. Антивоенная работа была целиком предоставлена комсомолу. Во время напряженной ситуации в 1927 г., когда во всякую минуту можно было ждать возникновения войны, практически не было предпринято ни одного шага, чтобы мобилизовать рабочих на борьбу против империалистической войны. Не для того ли, чтобы замаскировать тот

380 факт, что в этой области ничего не сделано, партия вместе с синдикалистами, анархистами и несколькими реформистскими профсоюзами в июле 1927 года выпустила так называемый антивоенный манифест, который насквозь проникнут был пацифистским и социал-демократическим духом в такой степени, что мы были менее удивлены, увидав в числе подписавших манифест социал-демократическую партию, чем коммунистическую партию. Манифест этот был скандалом между прочим с той точки зрения, что он содержал не более двух строчек об актуальной проблеме военной опасности. Этот скандальный манифест впоследствии защищали тем, что ситуация была настолько напряженной, что в ближайшие две недели можно было ожидать войны и необходимо было мобилизовать массы. Согласно такой аргументации оказывается, что наличие обостренной ситуации служит оправданием усиленной путаницы и что массы должны быть во что бы то ни стало мобилизованы, причем совершенно второстепенным вопросом является — для чего они мобилизуются.

Думаю, что мне до известной степени удалось доказать моей речью, что наша партия, имеющая большие заслуги, вместе с тем обнаруживает большие, для данного момента весьма опасные, недочеты; итак, основной проблемой теперь является непримиримая борьба против всех правых уклонов и против всех тех, которые хотят эти уклоны завуалировать, как и борьба за дальнейшую большевизацию партии. Наша партия по своему социальному составу — хорошая партия. Меньшинство в ЦК не видит никакой опасности ни в старой ни в новой членской массе, как здесь пытался доказывать Флиг. Напротив, мы всецело полагаемся на хорошие пролетарские элементы партии и твердо убеждены в том, что они во сто раз лучше поймут задачи партии, чем такие вожди, как т. Флиг. Таким образом меньшинство шведского ЦК не смотрит пессимистически на положение в шведской партии. Сознательной и целеустремленной работой под руководством Коминтерна мы преодолеем наши слабые стороны и недочеты и создадим из шведской компартии действительно большевистскую массовую партию.

Скрыпник (УССР). Тов. Теодорович, представитель Комфракции Крестинтерна, выступивший здесь, заявил, что хотя от имени Исполкома Крестинтерна он приносит мне благодарность за мое заявление о необходимости работы среди крестьянства, но вместе с тем считает мое предложение абсолютно неудовлетворительным. По какому поводу? — спрашиваю я. Я в своей речи говорил о том, что нашим партиям нельзя себя обманывать. Недостаточно нам с вами напрячь все силы и внимание на завоевание большинства рабочего класса для того, чтобы быть уверенным в победе пролетарской революции. Мы должны завоевать большинство рабочего класса. Это — наша основная задача. Без этого ничего не может быть. В этом корень вопроса.

Мы должны задачей всей своей деятельности поставить задачу завоевания большинства рабочего класса.

Но будет самообманом думать, что мы можем притти к завоеванию пролетарской власти, к победе пролетарской революции, если мы будем иметь за собой только большинство рабочего класса. Мы должны выйти из этой цеховой замкнутости. Мы должны понимать, что пролетариат имеет перед собой задачу, великую историческую задачу — быть руководителем всех трудящихся масс, и поэтому на ближайший, во всяком случае, период,

381 до победы пролетарской революции, перед нами стоит неизбежная задача обеспечения сочувствия,— если не активной поддержки, то нейтрализации трудящихся крестьянских масс. Именно против этих слов моей речи выступил т. Теодорович, заявляя, что эта моя мысль явно недостаточна, неудовлетворительна.

С какой стороны она недостаточна? В чем неудовлетворительность моей мысли по мнению т. Теодоровича?

В двух направлениях,— как можно предполагать по неразвившейся мысли, к сожалению, т. Теодоровича. Во-первых, ошибка имеется, по мнению т. Теодоровича, в том, что я говорил о нейтрализации крестьянства. Тов. Теодорович заявил, что я «испортил свое выступление тем обстоятельством, что дал формулу нейтрализации всего крестьянства», а «формула нейтрализации всего крестьянства давным-давно сдана в архив».

Я припоминаю, я ни единого слова не говорил о нейтрализации всего крестьянства. Эта неверная, изжитая люксембургианская точка зрения о нейтрализации всего крестьянства давным-давно сдана нами в архив, давно отброшена Коминтерном и не является теоретической базой нашей для работы среди крестьянства. Я говорил о том, что в капиталистических странах, во всех передовых капиталистических странах условием для победы пролетариата является не только завоевание большинства пролетариата, но кроме того и завоевания сочувствия, нейтрализации крестьянства.

Тов. Теодорович говорит, что я ошибся, говоря о нейтрализации крестьянства, ибо нужно было, по его словам, говорить о нейтрализации среднего крестьянства. Я однако обращаюсь к программе Коминтерна,— документ, только что принятый единогласно всем VI конгрессом Коминтерна,— и указываю на место, точно и ясно говорящее по этому вопросу.

Говоря о нашей задаче, которую компартия имеет при завоевании диктатуры пролетариата, о передаче властью раньше бывшей помещичьей земли крестьянству, программа прямо и определенно говорит: «Доля передаваемых крестьянству земель определяется как хозяйственной целесообразностью, так и необходимостью нейтрализации крестьянства и его завоевания на сторону пролетариата». Тов. Теодорович, нельзя формально подходить к программе. Нельзя обязательно требовать, чтобы каждый раз, где мы говорим о крестьянстве, о нейтрализации и завоевании его, мы говорили о пролетариате, полупролетариате, среднем крестьянстве и кулацком крестьянстве, о всех четырех основных группах крестьянского населения. Иногда вполне возможно, и эта программа полностью дает нам право говорить о крестьянстве вообще, причем мы должны помнить, разумеется, что мы, говоря о крестьянстве, имеем в виду середняцкую и полупролетарскую его массу.

Меня интересует сейчас другое, и об этом я именно и скажу. Я брал вопрос о соотношении между пролетариатом и крестьянством не в общей политической обстановке, не в общем соотношении классов на протяжении пролетарской революции, а в стратегическом и тактическом соотношении классов, имея в виду, что это является условием для победы пролетариата в его предстоящей революции. Тов. Мануильский вполне правильно установил, что необходимейшим условием для победы пролетариата в предстоящей революции является завоевание коммунистической партией большинства пролетариата. Это верно. Как раз с этим условием мы должны подходить

382 к остальному и мерить все и вся. Крестьянство мы можем завоевать в каждой стране лишь в той мере, в какой мы завоюем большинство рабочего класса. Пример Западной Белоруссии и Западной Украины и других средне-европейских стран нам это с очевидностью показывает и подсказывает: для того, чтобы завоевать гегемонию в крестьянском движении, компартия должна завоевать себе твердую и прочную основу — большинство в пролетарском движении своей страны.

Но т. Теодорович выставляет другое условие. Он говорит следующее: для нас, коммунистов, учение Ленина состоит в том, что только с крестьянскими резервами, только дополняя пролетарскую революцию крестьянской войной, может пролетариат гарантировать свою победу.

Если это заявление т. Теодоровича означает утверждение, что условием для победы пролетарской революции является не только завоевание большинства рабочего класса, но завоевание и большинства крестьянства, то мы ни в коем случае с этим положением т. Теодоровича согласиться не можем.

Вот передо мной постановление II конгресса Коминтерна, которое прямо, ясно и определенно говорит о том, что «буржуазно-демократическими и парламентарскими предрассудками» объясняется непонимание «той истины, которая вполне доказана теоретическим марксизмом и подтверждена опытом пролетарской революции в России, именно, что за исключением сельских рабочих, которые уже теперь стоят на стороне революции, разрозненное, забитое, придавленное, осужденное во всех, даже в наиболее передовых странах на полуварварские условия жизни сельское население вышеназванных трех категорий, будучи экономически, социально, культурно заинтересовано в победе социализма, только тогда сможет решительно поддержать революционный пролетариат, когда политическая власть будет последним завоевана, лишь после того, как осуществится окончательная его расправа с крупными землевладельцами и капиталистами».

Надо припомнить, что это положение II конгресса КИ было формулировано непосредственно при участии и под руководством Ленина.

Мы не можем согласиться с тем положением, будто бы предварительным условием для пролетарской революции в основных капиталистических странах является не только завоевание большинства рабочего класса, но и завоевание большинства крестьянства. В этом отношении вполне прав т. Мануильский, который указал, что именно завоевание пролетариатом власти является условием для завоевания нами большинства среди рабочего класса.

Чтобы не была моя мысль превратно понята, я заявляю, что я целиком и полностью согласен с т. Коларовым, который указал,— как и я говорил об этом в своей речи,— что в странах второй категории, там, где мы имеем значительные остатки феодализма и крепостничества, где мы имеем значительное революционное национально-освободительное движение, в странах с известным развитием капиталистического хозяйства, там мы имеем перед собой задачу не только ту, которая стоит в капиталистических странах,— нейтрализация крестьянства,— но и имеем другую задачу, задачу завоевания гегемонии пролетариата в крестьянском движении, в национально-революционном движении. Нельзя подходить однобоко, прямо, не диалектически к крестьянскому движению. В отношении крестьянства перед нами стоит многообразная, сложная диалектическая задача. В высокоразвитых капита-

383 листических странах, где пролетариат составляет основную силу, где он составляет значительную часть населения, где основное движение освободительного периода проявляется в основной массе пролетариата, там перед нами стоит задача завоевания большинства пролетарских масс и завоевания сочувствия, поддержки, во всяком случае, нейтралитета основных трудящихся масс, и в первую очередь крестьянства.

Без этого понимания мы ни в коем случае не подойдем к тому, чтобы отомкнуть двери, тактические двери компартии для победы пролетарской революции. Позиция Комфракции Крестинтерна, поскольку она, во всяком случае, определяется речами т. Теодоровича, говорит: «Мы, компартии, не можем думать о победе пролетарской революции в передовых капиталистических странах, если мы, кроме задачи завоевания большинства пролетариата, не поставим себе задачу завоевания большинства крестьянства». Эту задачу мы поставим перед собой только после завоевания власти, т. Теодорович, после того, как, завоевавши большинство рабочего класса, произведем пролетарскую революцию. А в остальных странах, в странах полукапиталистических, недоразвитых капиталистических, в колониях,— там перед нами и теперь во всей прямоте стоит задача завоевания сочувствия и гегемонии в крестьянском движении и в национально-революционном освободительном движении.

Теодорович (Комфракция Крестинтерна) Тов. Скрыпник утверждает, что «нейтрализация крестьянства» есть формула, которая употребляется в программе Коммунистического Интернационала, на стр. 55. Ссылка на эту страницу объясняется тем, что т. Скрыпник, читая видимо только заголовки этого документа и усмотрев слова «сельское хозяйство»,— туда и направился, т. е. на стр. 55. Но т. Скрыпник на свою беду не заметил, что совсем под другим заголовком, а именно под заголовком «Основные задачи коммунистической стратегии и тактики», на стр. 110, излагаются положения программы по прямо интересующему нас вопросу. Тов. Скрыпник, благоволите взять документ и открыть его на стр. 110 — 111. (Скрыпник: Так как это моя формулировка, то я ее знаю и без ссылки.)

Вот как. До сих пор это все считали «формулировкой» Ленина.

Я читаю:

«Компартия должна заручиться полной поддержкой наиболее близких пролетариату слоев деревни, а именно сельскохозяйственных рабочих и деревенской бедноты. Для этого необходима особая организация батрачества, всемерная поддержка его в борьбе с деревенской буржуазией и энергичная работа среди парцельного и мелкого крестьянства. По отношению к средним слоям крестьянства компартия должна проводить политику их нейтрализации».

Неужели вам неясно, товарищ Скрыпник? А теперь слушайте же конец:

«Решение всех этих задач пролетариатом, становящимся носителем интересов всего народа и руководителем широчайших народных масс в их борьбе против гнета финансового капитала, является обязательной предпосылкой победоносной коммунистической революции».

Тов. Скрыпнику не понравились мои слова: «Только дополняя пролетарскую революцию крестьянской войной, может пролетариат гарантировать

384 себе победу». Но ведь в этом документе, который называется: «Программа Коммунистического Интернационала», как мы видим, говорится то же самое, что завоевание на свою сторону парцельных и мелких крестьян есть необходимая предпосылка победоносной коммунистической революции. Слышите ли вы это, т. Скрыпник?

Всем вам известно, что на II конгрессе Ленин выставил положение, что не может пролетариат выполнить своей исторической задачи, если он будет замыкаться в кругу узко-цеховых, чисто-рабочих интересов и забудет, что он гегемон и вождь трудящихся. Эта идея Ленина целиком перешла в формулировку нашей программы. Конечно перешла не случайно. Теперь т. Скрыпнику угодно как будто намекнуть, что кто-то запутался, что повидимому программа Коммунистического Интернационала, выставляя лозунг «нейтрализация крестьянства» вместо «нейтрализации середняков», не свела концов с концами в основных вопросах ленинизма. Я думаю, что для всего этого казуса с «нейтрализацией крестьянства» может быть дано гораздо более естественное объяснение, а именно, что т. Скрыпник просто не понял выражения на 55 стр., где говорится о нейтрализации крестьянства. Он, как все люди, попавшие в тяжелое положение, не берет всего абзаца целиком, а весь абзац целиком гласит: «Нейтрализация крестьянства и его завоевание на сторону пролетариата». На 110 стр. программы мы ясно видели, что «нейтрализация» относится к среднему крестьянству, к середняку, а «завоевание на свою сторону» относится к мелким и парцельным крестьянам. Но и фраза 55 стр., сбившая с толку т. Скрыпника, тоже говорит сразу о двух тактических задачах, которые ясно всегда коммунизм разграничивает. Первая задача: завоевать парцельных и мелких крестьян вместе с сельскохозяйственными рабочими, составляющих, как говорил Ленин, громадное большинство деревни, привлечь их целиком на сторону пролетариата. Вторая же задача: средних крестьян, в известную эпоху, в известных условиях (Ленин прямо говорит — в капиталистических странах, на первых стадиях диктатуры) нейтрализовать. Итак никакого противоречия между 55 и 110 стр. программы нет.

Как понять промах т. Скрыпника? Я думаю, что он объясняется тем, что за историческими изысканиями, которые он усердно вел насчет «Спартака» и Р. Люксембург, т. Скрыпник очевидно просто не имел досуга, чтобы как следует изучить программу нашего Интернационала.

Тельман (Германия). Чтобы успешно проводить нашу революционную политику в капиталистических и в колониальных странах, все партии должны хорошо усвоить уроки боевого опыта, осознать конкретные способы применения новой тактики и внести полную ясность во внутрипартийные проблемы. Я спрашиваю всех делегатов X пленума ИККИ: могла ли бы германская партия проводить так свою политику, как это необходимо в данных условиях, если бы она колебалась и медлила в борьбе с оппортунизмом в собственных рядах? Ни в коем случае! Лишь благодаря беспощадной, непримиримой борьбе с оппортунизмом в наших собственных рядах нам удалось свести до минимума в самой партии сопротивление новой тактике и организационно-политическому повороту, проделанному нами после VI конгресса. Наряду с исключенными ликвидаторами и примиренцами, были колеблющиеся элементы и в рядах большинства. На VI Всемирном конгрессе такие же товарищи — в составе целого ряда делегаций — голосовали за резолюции конгресса, в действительности занимая колеблющуюся позицию. Даже в германской партии в период между

385 эссенским и веддингским съездами у нас были ошибки в проведении внутрипартийного курса, но мы скоро извлекли из этих ошибок должный урок.

Для примера я укажу на проблему концентрации. На эссенском съезде проблема концентрации ставилась нами правильно, когда мы привлекли тов. Мейера и его друзей к политическому руководству партией. Но с переходом от 2-го к 3-му периоду такого рода концентрация оказалась не совсем правильной, так как эти товарищи отстали в политическом развитии. Мы совершили ошибки, например в вопросе о Тальгеймере и Брандлере, в вопросе проведения внутрипартийного курса, установленного резолюциями IX пленума, и пр. На этих ошибках мы научились, мы поняли, что самокритика не должна быть самоцелью, что ее надо увязывать с биением жизненного пульса в партии и с ростом классовой борьбы.

Я позволю себе отметить, что на VI Всемирном конгрессе целый ряд партий оказывал значительное сопротивление решениям VI Всемирного конгресса. Сопротивление это не носило характера открытых выступлений делегаций против решений конгресса, но сказывалось в определенных тенденциях при обсуждении самых разнообразных проблем в комиссиях и в делегациях. Эти тенденции уклонистского характера, бывшие налицо уже тогда, постепенно усиливались в процессе внутрипартийных боев в Коминтерне, особенно в ВКП(б), в германской партии, в чехо-словацкой партии и т. д., и зачастую бурно пробивались наружу. На VI Всемирном конгрессе многие делегаты не понимали сурового непримиримого тона и самой борьбы большинства германской делегации против примиренцев с Эвертом во главе. На пленуме VI Всемирного конгресса еще говорилось, что никто не помышляет об исключении т. Эверта из состава Политбюро, если он будет дисциплинированно, заодно с партией проводить в жизнь решения конгресса. Тов. Эрколи в ту пору считал, что доводы большинства германской делегации неубедительны.

Эрколи в этом вопросе был неправ. После того, как Эверт еще на VI Всемирном конгрессе занял совершенно иную политическую установку и выступил с декларацией против германской делегации, у нас не оставалось никаких иллюзий на его счет. Вопрос о дальнейшем сотрудничестве с Эвертом рассматривался лишь под углом зрения скорейшего уяснения массам членов факта развития данного члена ЦК в трусливого оппортуниста. Тов. Эверт в ту пору совершенно неправильно понимал развитие германской партии и ее руководства.

Вот, что говорил на VI Всемирном конгрессе тов. Эрколи по германскому вопросу:

«Что касается различных течений в Политбюро, то, на наш взгляд, разногласия по отдельным вопросам таковы, что их можно считать вполне нормальными и они могут существовать в руководящем центральном органе партии, не вызывая борьбы группировок или фракционной борьбы в нем. Если бы на почве этих разногласий в германской партии вспыхнула борьба группировок или большинство Политбюро стало бы принимать организационные меры против меньшинства, это было бы опасно, так как означало бы сужение базы ЦК партии и могло бы привести к ограничению политической жизни партии и внутрипартийной демократии».

Тов. Эрколи на этом пленуме, несомненно, вынужден будет признать ошибочной такую оценку развития Коммунистического Интернационала и

386 германской партии. (Возглас: Правильно!) Разве политическая жизнь германской компартии сколько-нибудь подавлена теперь? Наоборот. Разве возможно было сотрудничать и дальше с Эвертом в ЦК партии, после того, как мы приступили к проведению немедленно в жизнь, сообща с Коминтерном, решений VI Всемирного конгресса? Эрколи ошибался, утверждая, что существующие разногласия можно признать нормальными в ЦК партии и что они могут существовать и дальше. Доказательством тому — проблемы, вставшие на IX пленуме, частое расхождение по политическим и особенно личным вопросам после эссенского съезда партии, открытые разногласия на VI конгрессе. Тов. Эрколи на этом пленуме, между прочим, сказал:

«Малейшая ошибка в оценке различных элементов ситуации и их относительного значения имеет чрезвычайно существенные последствия, так как неизбежно влечет за собой непонимание или ошибочное понимание всего характера переживаемого периода».

В ту пору мы имели дело не с маленькой ошибкой. Здесь противостояли друг другу две политические установки в германской делегации: тов. Эверт и его друзья в некоторых вопросах солидаризировались с явными ренегатами, наперекор большинству германской делегации. Второй вопрос, затрагиваемый тов. Эрколи в его речи, таков:

«Эта внутрипартийная борьба научила нас распознавать большое в малом, разные оттенки в толковании того или иного факта или ряда фактов; она научила нас видеть корни политических разногласий, которым в процессе дальнейшего развертывания событий неизбежно суждено стать непреодолимыми, так как они равносильны открытому или замаскированному переходу в лагерь врага».

От таких товарищей, как тов. Эрколи, надо требовать, чтобы они подходили к вопросу под углом зрения борьбы не только с ликвидаторами и теми, кто перекочевал в лагерь врага, но и теми группировками в Коммунистическом Интернационале, которые взяли на себя роль правых,— с примиренцами. Если мы не будем самым ожесточенным образом вести борьбу с примиренцами, тогда к моменту XI пленума мы много потеряем и не будем иметь абсолютно необходимого нам твердого руководства. Взять хотя бы случай с тов. Серра в итальянской партии. Известный документ тов. Серра в основных вопросах расходится с основной линией Коминтерна. По вопросу о стабилизации Серра говорит:

«Германские товарищи заявляют, что стабилизация германской буржуазии загнивает. Это равносильно тому, что рискуешь очутиться вне действительного развития».

Серра не понимает, что он сам уже очутился вне революционного развития. Дальше он говорит:

«Тов. Сталин утверждает, что нынешняя борьба рабочего класса подрывает и расшатывает капиталистическую стабилизацию; это равносильно затушевыванию в глазах компартий перспективы и фаз развития».

Это та же ошибочная оценка 3-го периода.

387 Дальше в том же документе, в противоположность программе КИ говорится:

«Два лозунга — «контроль над производством и фабзавкомы», неразрывно связаны друг с другом, коль скоро движение фабзавкомов приобретает серьезный характер».

Но движение фабзавкомов уже носит серьезный характер. Таким образом, следуя Серра, надо выдвинуть лозунг контроля над производством!

По поводу ИККИ тов. Серра говорит:

«В верхушке Коминтерна вначале колебались, а затем стали действовать все более и более решительно, безвозвратно ухудшая положение и углубляя трещину».

И на этот раз, как и раньше, он борется против проведения правильного большевистского курса, прибегая к искажениям наихудшего сорта.

И наконец в вопросе о тактике в ВКП (б), ее работе и ее ожесточенной борьбе со всеми капиталистическими элементами тов. Серра тоже придерживается взглядов, противоположных партийной линии. В этом документе между прочим говорится:

«Существует кулацкая опасность, но при существующем положении вещей эта опасность — не жизненная».

Так может говорить лишь человек, оторванный от жизни или допускающий сознательное искажение при оценке развития классовых сил.

Когда руководящий товарищ выдвигает такую программу, надо ставить вопрос иначе, чем он был поставлен в Политбюро итальянской партии. Там говорилось: «Так как тов. Серра обязался ни в коем случае не пропагандировать своих идей...» Что это значит «своих идей»? Здесь уже не идеи, а новая программа, противопоставляемая программе Коммунистического Интернационала.

Это все равно, как если бы кто-либо из Коминтерна стал выдвигать лозунг религиозного социализма или требовать установления буржуазной демократии в СССР. Речь идет уже не только о принадлежности к той или иной группировке. По мере вступления партии в более зрелую фазу развития необходима более ожесточенная организационная борьба с товарищами, отстаивающими взгляды, противоречащие основной линии Коминтерна. По меньшей мере в резолюции надо было поставить вопросы: 1) обязуется ли Серра активно проводить в жизнь решения VI Всемирного конгресса и ЦК итальянской партии и 2) готов ли он немедленно взять обратно свой политический документ?

Еще несколько замечаний по поводу примиренцев в международном масштабе. Точка зрения примиренцев может быть охарактеризована в международном масштабе так: по трем основным вопросам их взгляды расходятся со взглядами Коминтерна. Во первых, оценка общего международного положения; во-вторых, крупные разногласия в вопросе применения новой тактики и, в-третьих, требования, выдвигаемые ими во всех сферах внутрипартийной жизни: переустановка функционеров в секциях вплоть до верхушки Коминтерна. Разумеется, Коминтерн, в согласии с партиями, осуществит такой состав руководства партиями, который абсолютно гарантировал бы проведение нашей революционной линии.

388 Из всего комплекса внутрипартийных вопросов я остановлюсь на декларации примиренцев по поводу последнего съезда КПГ. Уже сам по себе тот факт, что примиренцы, несмотря на чересчур широкий демократизм в процессе подготовки съезда (Нейман с места: «Правильно!»), были представлены на веддингском съезде всего одним делегатом,— уже сам по себе этот факт свидетельствует о том, что они — офицеры без армий. И вот, несмотря на этот факт, они все-таки осмелились выступить с заявлением от меньшинства. Уже само по себе именование себя «меньшинством» прямо-таки смешно, так как никакого меньшинства уже не существует. Всюду в партии они разбиты. Еще недавно они занимали в одном из окружкомов — в округе Галле — Мерзебург, 4 важнейших поста, теперь они имели одного делегата в делегации из 17 человек. В своем фракционном документе примиренцы говорят:

«Наши разногласия с ЦК партии, а отчасти и с ИККИ, носят исключительно тактический характер. Мы оцениваем текущее положение иначе, чем большинство — особенно после VI Всемирного конгресса,— и именно потому, что мы стоим на почве VI Всемирного конгресса. Мы несогласны с тактикой партии в сфере массовой политики. Мы — противники современного внутрипартийного курса. Партия вынесла свое решение вопреки нашему мнению. Мы убеждены, что это решение ошибочно, мы знаем, что история это докажет, что в процессе дальнейшего развития условия революционной борьбы внесут корректив в нынешнюю ошибочную политику».

Я цитирую лишь часть документа, занимающего около 11 страниц. Мы обсуждали его, и съезд партии предъявил примиренцам три требования: 1) отказ от полуменьшевистской точки зрения и признание фракционного характера платформы, предложенной ими съезду партии; 2) немедленный роспуск фракций и всех группировок; 3) дисциплинированное проведение и защита решений съезда и всех директив, данных ЦК.

Это единогласное решение вынудило примиренцев сделать выбор — за или против партии. В двух последних вопросах они капитулировали. Что касается подписанной 9 товарищами платформы, то на требование признать ее платформой реакционной и взять обратно, они удовлетворительного ответа не дали. Несомненно, часть примиренцев (один перешел к ликвидаторам еще во время съезда) партию покинет, другая часть, быть может, вернется к линии партии. Но большая часть примиренцев видимо будет продолжать фракционную работу, наперекор линии партии и Коминтерна.

Внутрипартийные проблемы, стоявшие перед германской партией, стоят сейчас и перед другими партиями в капиталистических и колониальных странах. Мы знаем, что германские примиренцы — составная часть международного оппортунизма в Коминтерне. В платформе, выдвинутой на съезде, они отмечали наличие разногласий между ними и ИККИ. И это является подтверждением того, что они представляют международную группировку в Коминтерне. Здесь на Х пленуме ИККИ нам должно быть ясно, что примиренцами и правыми руководят русские оппортунисты. Есть ли это нечто новое в международном движении? Нет. Подобно тому, как ВКП(б) играет в Коминтерне руководящую роль в развитии и большевизации коммунистических партий других стран, подобно тому, как она, первым долгом, в борьбе с оппортунизмом в наших собственных рядах самым активным образом помогает

389 секциям и даст лучший пример для них, так и все оппортунистические группировки в ВКП(б) притягивают, подобно магниту, все загнившие и переродившиеся элементы в Коминтерне. (Возглас: «Правильно!») Такую дезорганизующую и разлагающую роль несколько лет назад играл в Коминтерне троцкизм. В настоящее время эта группа разбита и разгромлена заодно с ультралевыми в различных странах. Роль, которую играли тогда троцкисты, сегодня играют правые в ВКП (б). VI Всемирный конгресс, анализируя правую опасность, признал ее основной опасностью в Коминтерне и обязал всех руководящих товарищей совместно с ВКП(б) во всех секциях вести решительную борьбу с правыми взглядами. Правые боролись с ленинской линией в Коминтерне и воспрепятствовали ее проведению.

Можно с уверенностью сказать, что борьба с оппортунизмом, маскируемым левой фразеологией, была гораздо труднее борьбы с теперешней правой оппозицией. Почему она была труднее? Во-первых, потому, что та оппозиция выступала под левой маской. Во-вторых, борьба с теперешней правой оппозицией легче и проще потому, что мы многому научились, что мы выросли в этой борьбе с троцкизмом и ультралевыми. Под руководством Ленина большевистская партия окрепла и закалилась в непримиримой борьбе с оппортунизмом и с «левым» ликвидаторством. Внутрипартийное развитие ВКП (б), германской секции, французской компартии и других компартий — огромный плюс для осуществления наших крупных революционных задач. Разумеется, во внутрипартийной области в процессе развития германской партии выявились еще крупные недостатки и пробелы. При проведении внутрипартийной концентрации было допущено много ошибок. Мы совершили и другие ошибки. Разве мы зачастую не с запозданием констатировали поворот буржуазии, ее политическую переустановку? На веддингском съезде партии мы отмечали, что во время социал-демократического съезда в Киле, где Гильфердинг выдвигал знаменитую теорию «ближе к государству», партией был не понят сразу крупный политический поворот, совершенный социал-демократией,— ее решительный шаг по пути к нынешнему социал-фашизму; партия не опознала этого поворота тогда же и потому запоздала со своей политической переустановкой.

Тактические и организационные методы второго периода уже не удовлетворяют запросам третьего периода. Как во многих других партиях, так и в германской необходима была политическая перегруппировка. Руководящие кадры надо было сменить вплоть до самой гущи членской массы, чтобы справиться с запросами, выдвигаемыми третьим периодом. Мы с полной ответственностью можем сказать, что в наших рядах порою задерживаются уже «окостеневшие» элементы. Это не всегда явные сторонники примиренцев или правых, но руководящие товарищи, которые отстают от процесса революционного развития и не в состоянии выполнять задачи сообразно требованиям современной ситуации.

Теперь я остановлюсь на проблемах, заслуживающих особого внимания.

Имеются еще некоторые вопросы, которые не ясны и требуют освещения; в некоторых пунктах мы еще не в состоянии достаточно четко наметить или предсказать развитие. Взять хотя бы правительство Мюллера — Штреземана в Германии и английское правительство Макдональда. Мы вполне правильно оценили развитие социал-демократии в сторону социал-фашизма. В этом вопросе в наших рядах еще имеются некоторые тактические разногласия, но основная линия едина.

390 Имеются страны с различными фашистскими и социал-фашистскими методами и формами господства. Во-первых, страны с так называемой «буржуазной демократией», где делается попытка подавить рабочий класс при помощи новых диктаторских и фашистских средств: таковы Германия и Англия, где социал-фашизм стал новой формой правления. Затем у нас имеются всем известные фашистские методы господства в Италии.

Развитие германской социал-демократии в социал-фашизм на магдебургском съезде имеет огромное значение для рабочего класса. Заявление Вейса и Зеверинга в последнее время относительно «диктатуры демократии» и т. п. освещает и подчеркивает эту ориентировку. Буржуазная демократия обанкротилась. Буржуазия ищет новых методов политического угнетения и подавления рабочего класса; социал-фашисты поддерживают ее при этом самым активным образом. Затем в данный момент мы должны сигнализировать возможность новых форм милитаризации, например милитаризации профсоюзов под руководством социал-фашистов, милитаризации «рейхсбаннера», на что намекал прусский министр внутренних дел во Франкфурте-на-Майне. Я не буду здесь касаться революционной проблемы развития экономических боев в бои политические, вопроса стачек и массовых стачечных комитетов, их легальности и нелегальности: эти вопросы освещены в профсоюзном докладе; не буду я касаться и вопроса о быстром организационном укреплении нашей основы в гуще массы вопроса о революционном делегатском корпусе: этот вопрос тоже там ставится и обсуждается. Весьма важный вопрос — военно-политическая работа всех наших партий во всех сферах революционной работы. Затем вопрос о создании органов самообороны для защиты демонстраций и бастующих рабочих, собраний нашего актива, наших ораторов и пр. от нападений полиции, как это было необходимо 1 мая в Берлине.

Последний вопрос, имеющий значение для внутрипартийной ориентации, который тоже надо осветить на X пленуме, есть вопрос о том, как сумели наши секции популяризовать и внедрить в пролетарские массы решения VI Всемирного конгресса. В плоскости популяризации решений VI Всемирного конгресса лежат: 1) использование решений самой партией, 2) правильная ориентация нашей печати, 3) специальные курсы для проработки VI Всемирного конгресса и стоявших на нем проблем, 4) воздействие на внепартийные массы, ознакомление их с мировым революционным движением и нашими задачами, 5) общеполитическая работа среди трудящихся и 6) использование и популяризация решений IV конгресса Красного Профинтерна.

У нас имеется одна партия, которая действительно сумела популяризовать эти решения. Это — ВКП (б). Она популяризовала их путем дискуссии, распространения различного материала и специальной информации. Это вопрос не только внутренней зрелости, но и укрепления интернационализма в наших рядах. На VI Всемирном конгрессе на первом плане стояли вопросы борьбы рабочих империалистических стран, вопросы борьбы колониальных народов и абсолютной солидарности пролетариата и крестьянства СССР со всеми угнетенными мира. Несмотря на слабые места в этой области, наблюдается крупный сдвиг вперед. В процессе борьбы с нашими классовыми врагами мы идеологически созреваем, растем, а отнюдь не убываем в борьбе со всеми оттенками оппортунизма в наших собственных рядах, вопреки утверждению ликвидаторов и примиренцев.

Мы можем сказать, что третий период — период огромнейших социальных сдвигов как в капиталистических странах, так и в СССР. В кап-

391 талистических странах третий период означает резкое заострение противоречий капиталистической стабилизации, расшатывание ее и переход рабочего класса в контратаку на буржуазию и ожесточеннейшую борьбу между коммунизмом и социал-фашизмом за большинство рабочего класса. В СССР третий период означает переход от восстановительного периода к реконструктивному, гигантское наступление социализма на капиталистические элементы, бурное развитие коллективных хозяйственных форм. Если мы так оцениваем третий период, то требования к коммунистическим партиям, в том числе к ВКП (б), становятся так необычайно огромны, что перед всеми партиями встает важная задача чистки рядов компартий от оппортунистического балласта. Здесь, на X пленуме, я должен сказать, что до следующего пленума ИККИ из Коммунистического Интернационала необходимо вытеснить еще ряд ренегатов. Этого требует весь ход развития, ибо классовый враг теснит нас сильнее, и наши партии должны выступить активнее и решительней, ибо история идет вперед гораздо быстрее, чем порою в состоянии следовать за ней даже руководящие товарищи. Отсюда обострение внутрипартийных конфликтов в различных партиях. В этот период, когда мы должны энергичнее и революционнее вести борьбу против капиталистического государства, против реформизма, против фашизма и социал-фашистской диктатуры, когда пролетариат во всех своих частичных битвах должен всегда быть готов к политической борьбе, когда мы агитационно должны увязать наши частичные требования с борьбой за создание пролетарской диктатуры, мы должны использовать все в области агитации, весь фактический материал, который мы могли бы иллюстрировать, новый подъем социалистического строительства в этот могучий реконструктивный период в СССР.

В чем заключается тот новый, значительный момент в великом деле реконструкции, совершающейся в СССР, тот момент, который мы особенно должны использовать в агитации? Мы видим в СССР новые формы развития пролетарской диктатуры, такие формы, такие возможности подъема, которых мы еще несколько лет назад не могли предусмотреть. Развитие социалистической индустриализации идет теперь таким бешеным темпом, что даже, как уже сказал вчера т. Молотов, планы на ближайшие недели и месяцы очень часто обгоняются фактами. Какая наиболее важная задача для всех наших больших секций в такой ситуации? Эта задача заключается в том, чтобы мобилизовать массы, дабы они убежденно наступали на капиталистическое хозяйство, на капиталистическое государство; она заключается в том, чтобы завоевать массы на сторону социалистической хозяйственной системы, т. е. свержения режима насилия, свержения капитализма в собственной стране. Мы должны указать на развитие СССР в условиях пролетарской диктатуры, как оно происходило за последние 11 лет после победы русской революции. Теперешнее, необычайно успешное развитие СССР, при всех его трудностях, дает нам достаточно благоприятный повод, чтобы именно так поставить эту задачу, чтобы выдвинуть основные вопросы; например здесь — капиталистическая рационализация с ее новыми и все более острыми социальными методами эксплоатации, а там — социалистическая рационализация с новыми методами развития на основе улучшения зарплаты, введения 7-часового рабочего дня в важнейших отраслях промышленности, на основе культурной свободы пролетариата.

392 Социалистический принцип планового хозяйства распространяется не только на индустрию, но и на сельское хозяйство. Можно сказать, что это развитие открывает новую страницу в истории человечества. Старое вековое противоречие между городом и деревней преодолевается благодаря исполинской социалистической стройке, благодаря индустриализации деревни, благодаря коллективизации крестьянского хозяйства. Все хозяйство страны планомерно реконструируется на новом, социалистическом базисе. Вопрос о союзе между пролетариатом и трудящимися массами крестьянства под руководством пролетариата ставится на фундамент производственной смычки через индустриализацию деревни, через создание машинно-тракторных станций.

Это развитие идет не мирным путем, как, например, утверждают правые уклонисты, путем врастания кулаков в социализм, а путем беспощадной классовой борьбы против кулаков и против всех капиталистических элементов страны. Я напомню только об ошибочных взглядах, которые защищались правыми уклонистами, в решающих жизненных вопросах социалистического строительства. Какова была их точка зрения по вопросу об индустриализации? Они говорили о слишком быстром темпе индустриализации, они предлагали замедлить развитие тяжелой индустрии в пользу легкой. Что означают такая постановка вопроса и это требование к партии? В результате получилась бы растущая зависимость советского хозяйства от капиталистического мирового хозяйства. В вопросе о взаимоотношении между пролетариатом и крестьянством они обвиняли ЦК в «феодальном режиме» по отношению к крестьянам. Они предлагали обеспечить «свободное развитие хозяйственных сил всей деревни», следовательно и кулаков. Они выступали против политики строительства социалистического сектора, против развертывания совхозов и колхозов. Они говорили о деградации сельского хозяйства. Факты полностью опровергли все эти взгляды, как это убедительно показал на настоящем пленуме т. Молотов.

А в важнейшем вопросе классовой борьбы при диктатуре пролетариата правые доказывали, что капиталистические элементы мирно врастают в социализм и что классовая борьба все больше сходит на-нет. Мы видим здесь диаметральное противоречие между ними и Лениным. Ленин сказал о переходном периоде:

«Уничтожение классов есть дело долгой, трудной, упорной классовой борьбы, которая, после свержения власти капитала, после установления диктатуры пролетариата не исчезает (как воображают пошляки старого социализма и старой социал-демократии), но меняет свои формы, становясь во многих отношениях еще ожесточеннее».

Яснее всего это игнорирование классовой борьбы выражено у Фрумкина, утверждавшего, что для пролетарской диктатуры совершенно безразлично, откуда она получит хлеб. Фрумкин в своем письме говорит:

«Как бы меня ни ругали, я должен снова повторить, что при данных условиях, при недостаточной сельскохозяйственной продукции каждый миллион пудов, безразлично от какой группы он исходит, укрепляет диктатуру пролетариата, индустриализацию, каждый потерянный пуд хлеба нас ослабляет».

393 Здесь мы видим ошибочную идеологию, прямой вызов партии в вопросе о заострении борьбы против капиталистических элементов, и, в первую очередь, против кулаков. Это лишь несколько примеров того, как правые и примиренцы внутри ВКП (б) хотят своей тактикой отвлечь нас от пути ленинизма и в то же время ослабить борьбу Коминтерна и мирового пролетариата против мировой буржуазии.

Возьмем хотя бы развитие пятилетнего плана, поскольку оно нам уже известно. Блестящие успехи, мощное движение вперед, в которое не верили даже руководящие товарищи ВКП (б). Самое замечательное — это нынешнее соревнование крупных предприятий между собою, не соревнование в целях увеличения зарплаты или признания каких-либо особых прав работодателями, как это имеет место в капиталистических странах, а серьезное и глубокое самоубеждение, самодеятельность, суровейшее коллективное напряжение с целью двинуть вперед социалистическое строительство и активно его поддержать. Мы имеем дело не с развитием некоторых отдельных предприятий,— нет, точно электрический ток струится, охватывая миллионы пролетариев, работающих на крупных предприятиях,— вот как идет это социалистическое строительство.

Но самое выдающееся в этой новой тактике — это обобществление сельского хозяйства и курс на социалистическое строительство деревни. Мы можем здесь утверждать, что развитие это идет таким бешеным темпом, что даже цифры пятилетки не могут угнаться за ним. Разумеется, налицо еще большие трудности и недочеты в проведении этого великого плана: продолжающийся саботаж разных буржуазных специалистов и инженеров, недостаточные знания некоторых из наших товарищей в области технической науки, отсутствие достаточно квалифицированных специалистов для немедленного и быстрого проведения этого великого технического переворота и т. д. Несмотря на все это, работа неудержимо идет вперед.

С этим связано растущее доверие к руководству ВКП (б), доверие миллионов беспартийных рабочих и крестьян к этой политике, к этой грандиозной работе пролетариата. Если мы поставим этот вопрос в международном масштабе, то можем сказать, что тот, кто подрывает доверие масс к ВКП (б), кто пытается затормозить, задержать это развитие, тот должен подорвать авторитет Коминтерна и доверие к нему революционного мирового пролетариата. (Возглас: «Правильно!») Поэтому большое значение имеет точка зрения оппозиции на этот вопрос. Оппозиция не видит ни нового революционного подъема, ни расшатывания капиталистической стабилизации, ни перехода рабочего класса в контрнаступление, она не видит также необходимости чистки Коминтерна от оппортунистов.

Известно, что внутрипартийная ориентация этой группировки, которая также имеет общее политическое значение, возникла не сегодня и не вчера. Уже на VI конгрессе в русской делегации существовали разногласия. Известно, что большинство русской делегации в особенности требовало более острого анализа противоречий капиталистической стабилизации, чем тот, который был дан в первоначальном проекте тезисов. Далее известно, что по вопросу о значении реконструктивного периода в СССР ничего в проекте тезисов не говорилось. Далее по вопросу о левой социал-демократии и кроме того по вопросу о международной примиренческой группировке большинство русской делегации совместно с германской делегацией внесло новые предло-

394 жения и указания в проект тезисов. Было ли это случайностью? Мы видим, что правые, уклонисты теперь, в оценке капиталистической стабилизации сделали еще один шаг вперед.

Теперь возникла новая теория, согласно которой проблемы рынка, цен, конкуренции и кризисов все более становятся проблемами мирового хозяйства и внутри отдельной страны заменяются проблемами организации.

Правые склонны затушевывать противоречия внутри каждой отдельной страны, но это должно неизбежно повести к затушевыванию обострившихся в результате капиталистической рационализации классовых противоречий, к фаталистической теории революции, исключительно как следствия войны. Концепция правых совершенно исключает возможность острой революционной ситуации еще до войны в результате заострения внутренних противоречий капитализма.

Все речи правых в Коммунистическом Интернационале проникнуты пессимизмом и неверием в то, что налицо новый подъем революционной волны.

Второй факт международного значения — что во всех своих речах и документах они твердят о «разложении Коминтерна». Здесь они фактически защищают точку зрения оппортунистов во всем мире. Правые в ВКП (б), несмотря на многочисленные напоминания, все время воздерживаются высказаться открыто о Брандлере и Тальгеймере.

Тов. Сталин сказал по этому поводу:

«Большевистская ли это политика? Где вы видели таких большевиков, которые боятся собственной тени? Разве так можно будет провести решения VI конгресса? Они хотят свалить на нас ответственность за исключение правых. Ну, что ж, мы готовы нести ответственность за это дело, и, пока я жив, я всегда буду бороться и голосовать против правых элементов в секциях Коминтерна».

Группа правых в ВКП (б) в данное время является исполнительным комитетом всех примиренческих и правых групп Коминтерна. Задача всех секций — возможно скорее устранить такой оппортунистический центр. Мы должны беспощадно разгромить этот оппортунистический центр и, если он не изменит своей политической позиции, принять по отношению к нему те политические и внутрипартийные мероприятия, которые известны в истории Коминтерна. Эта непримиримая борьба требует настоятельно, чтобы изолировать вождей этих групп в разных партиях всеми идеологическими средствами, средствами убеждения от честных рабочих, которые еще стоят на их стороне. Но недостаточно бороться с оппортунизмом только там, где он сплотился в группы и ведет против нас открытую фракционную борьбу. Отнюдь нет! Прежде всего мы должны поставить вопрос об освобождении наших собственных рядов от всех оппортунистических колебаний и социал-демократических традиций. Эти колебания и шатания проявляются в области применения новой тактики и революционной политики, организационно-политического поворота, внутрипартийной жизни, в особенности в вопросе о переломе в области развития инициативы и новой жизни партии.

Несколько примеров из жизни германской партии. На XII съезде КПГ примиренцы уже не были для партии такими серьезными противниками, которые могли бы причинить нам большой вред и так или иначе разрушить сплоченность партии, но внутри партийного большинства у нас есть товарищи, которые, правда, присоединяются к решениям партии, но все же проявляют

395 большие колебания и «сомнения» в вопросе о применении и осуществлении новой тактики. Эти опасения и колебания нам приходится преодолевать ссылкой, скажем, на значительные успехи, достигнутые применением новой стачечной тактики. Далее у нас есть товарищи, которые ставят профсоюзный легализм выше запросов революционного движения. Есть у нас и такие колеблющиеся элементы, которые отступают перед трудностями борьбы против классового врага. Наблюдаются и факты молчаливого саботажа при проведении новой тактики. Эти колебания и опасения порою очень опасны, и бороться против них очень трудно. Такие факты наблюдаются во внутрипартийной жизни германской партии.

Но возьмем некоторые другие партии, например шведскую. Руководящие шведские товарищи даже не нашли мужества заявить на пленуме, что ошибки руководства носят оппортунистический характер и должны быть осуждены. Как может шведская партия успешно бороться против реформизма, когда ее собственные представители в ИККИ не находят в себе мужества заявить, что отказ от демонстрации 1 мая был тяжелой ошибкой.

Укажу еще на швейцарскую партию, во главе которой до недавнего времени стояли социал-демократические элементы, которые оказывали влияние на весь ЦК, так что они, например, не поднимали революционные силы рабочего класса, но, наоборот, тормозили их развитие, как это выявилось при проведении Красного дня в Базеле.

Я хочу еще сделать несколько кратких замечаний о польской партии, которая борется в тягчайшей обстановке, в условиях фашизма, с его методами, порою более жестокими, чем кровавые методы царизма. И в этой партии имеется правое течение, неправильно оценивающее положение в Польше, а также левое крыло ППС. Польская компартия будет играть большую роль в случае объявления войны против СССР. И если часть руководящих товарищей совершила ряд грубых правых ошибок и, настаивая на этих ошибках, отклонилась вправо от большевистской линии партии, то это означает тяжелую опасность, перед которой стоит польская партия. Необходимо, чтобы все польские товарищи посвятили серьезное внимание этому вопросу. Если дело пойдет так и дальше, то заострение экономического кризиса в Польше будет использовано не нами, а нашими классовыми врагами.

В чехо-словацкой партии мы, правда, уничтожили ликвидаторское крыло, но борьба против примиренческих элементов еще не закончилась. В чехо-словацкой партии еще не вполне и не во всех областях развернулась работа — не только в политической области, но и в партийной области. Недостаточно, чтобы руководство отмежевалось от ликвидаторов и примиренцев. Самое важное — конкретизировать и активно проводить основные задачи. По последним сведениям, в Чехо-Словакии запрещены около десяти газет, и существует опасность, что партия будет загнана в подполье. Если мы сейчас не используем легальных возможностей, чтобы сплотить партию, то мы потеряем несколько месяцев, которые впоследствии могут обойтись нам очень дорого.

Быть может нет в Европе страны, где демократические иллюзии укрепились бы так сильно в умах рабочих, как в Англии. Поэтому борьба английской партии против рабочей партии должна проводиться гораздо решительнее, чем это было до сих пор. Тактика «класс против класса», принятая на IX пленуме, была недостаточно освещена в партии, и в особенности в рабочих массах, на партийной периферии. При больших возможностях

396 развития, которыми обладает там наша партия, при линии правительства Макдональда, которое во всех областях будет проводить политику консервативного правительства Болдуина, необходимы железная идеологическая решительность и ясность в английской партии, вплоть до ее верхушки. Уже и сейчас пленум должен поставить вопрос о реорганизации руководства, о вовлечении новых пролетарских элементов.

Мы не отрицаем тяжкой, необычайно тяжкой работы итальянской партии в жестоких условиях фашизма. Мы должны приветствовать тот факт, что итальянской партией в этом году завоеваны были новые позиции на предприятиях и в профсоюзах в различных частях страны. Но по отношению к такой партии мы не можем ограничиваться скромными требованиями. От партии, накопившей такой опыт как итальянская, от партии, во главе которой стоят товарищи, проделавшие вместе с Коминтерном значительную часть его пути, Коминтерн требует больше, чем от других. Прежде всего он может потребовать, чтобы основные вопросы борьбы против классового противника были правильно поставлены. С этой точки зрения мы и поставили на настоящий пленум вопрос об итальянской партии и попытались организационно закрепить новые успехи партии. При этом мы не должны забывать решительно обрушиться на тех, кто тормозит итальянскую партию в ее развитии.

В американской партии клика Ловстона уготовила и уготовит нам еще большие трудности. Партия выздоровеет и начнет развиваться тем быстрее, чем скорее она победит этих ренегатов и чем энергичнее она возьмет курс на привлечение новых, свежих пролетарских кадров в руководство и в партию.

Теперь коснусь еще других внутрипартийных задач. Наш общий политический поворот после VI конгресса и проведение решений X пленума требуют одновременно радикального изменения внутрипартийного курса во всех областях. Я думаю, что здесь заключается одно из самых слабых мест всех коммунистических партий, включая КПГ.

Мы в различных странах констатировали перегруппировку внутри рабочего класса, происшедшую например в связи с процессом капиталистической рационализации. Возьмем например тот факт, что в Германии в настоящее время производственным процессом втянуто на 3 млн. больше женщин, чем в 1913 г. Мне не известны соответствующие цифры в других странах, но я полагаю, что и там такой же процесс имел место. Мы видим далее, что и молодежь подвергается еще более жестокой эксплоатации, чем прежде, гораздо более жестокой, чем взрослые. В этом отношении партия осталась совершенно консервативной в своем развитии. Здесь, на пленуме, не было почти ни слова сказано о том, с какой беспощадной решимостью партия должна приступить к тому, чтобы добиться в этой области радикального поворота. Необходимо, чтобы партии укрепили свои кадры работниц, и в особенности промышленных работниц на важнейших постах. Достаточно только ознакомиться с составом пленума, чтобы констатировать, что мы должны проделать большой поворот. Ту же консервативную установку в вопросе о привлечении молодых работниц мы наблюдаем и у нашей коммунистической молодежи. И здесь мы должны направить все внимание на более энергичное завоевание молодых работниц.

В связи с осуществлением наших внутрипартийных задач далее необходимо больше развивать внутрипартийную демократию и самодеятельность во всех партиях. Самокритика не только во имя критики, а во имя поднятия

397 партии на более высокий уровень и развертывания инициативы снизу. Мы должны отбросить всякую буржуазную сентиментальность, всякий «гонор». Мы перед всей общественностью должны критически освещать и преодолевать наши ошибки, чтобы исправлять эти ошибки вместе с массами, чтобы вместе с массами осуществлять наши революционные задачи.

Борьба за проведение этих внутрипартийных задач есть не только борьба в наших рядах; в Германии в последние месяцы везде обнаружилось, что неорганизованные и беспартийные полностью поддерживают нас в борьбе против ликвидаторов как в профсоюзах, так и в массовых организациях, и активно помогают нам вытолкнуть их из революционного движения.

Дальнейшим важным вопросом является вопрос о дисциплине — этот вопрос нельзя отделить от общей внутрипартийной работы партии. Я сказал бы, что в вопросе о дисциплине все мы еще многому можем и должны учиться у ВКП(б). Но и у нас в этой области наблюдаются успехи. Во время майских боев, в тот момент, когда партия призвала к прекращению борьбы, массы подчинились революционной дисциплине. Повести массы на бой — трудно, но еще труднее увести их с поля битвы. Революционная дисциплина должна быть укреплена во всех партиях, нужна твердая военная дисциплина, в особенности если наши партии будут загнаны в подполье. Дисциплина будет играть большую роль во всех серьезных боях. Подчинение меньшинства большинству, в особенности в нелегальных партиях, является важной предпосылкой их активной революционной работы. Мы можем разгромить государственный аппарат буржуазии с его мощными организациями только еще лучшей организацией, еще более крепким аппаратом, который будет опираться на высокую сознательность в наших рядах и в рабочих массах.

Я хотел бы только подчеркнуть еще одну мысль интернационального порядка. Задача германской партии и всех остальных партий — не только развязывание новых экономических боев, не только развязывание тарифных движений, но понимание необходимости развития этих экономических боев в политические выступления, в битвы против буржуазной государственной власти и против социал-фашизма. Это один из важнейших вопросов, стоящих перед нами сейчас. При этом мы должны сделать понятной для пролетарских масс нашу упорную, систематическую борьбу против империалистской военной опасности и в защиту СССР, а это означает организацию борьбы против собственного империалистического государства.

Наша задача должна осуществляться на более высокой революционной ступени в международном масштабе, путем революционной мобилизации масс против диктатуры буржуазии, за диктатуру пролетариата. Для этого мы должны энергичнее способствовать развертыванию подлинного интернационализма в наших рядах. Международная солидарность русских рабочих всем известна. Вспомним о наших недочетах в области развития интернационализма во время великих событий китайской революции, вспомним об английской стачке горняков. В настоящий период, когда интернациональная борьба и революционная солидарность приобретают колоссальное значение, когда мы решительнее, чем когда-нибудь, должны учитывать опасность империалистической войны, безусловно необходимо развивать более сильные движения солидарности, а позднее и международные выступления.

Всюду задача должна быть поставлена так, чтобы экономическая борьба увязывалась с политической, чтобы одновременно закреплять организационно наше идеологическое влияние в массах и превращать предприятия в револю-

398 ционные крепости коммунизма. Если мы твердо сплотим наши ряды, если мы разбудим в миллионах рабочих и работниц сознание собственной силы, если мы с беспощадной решимостью будем проводить нашу революционную линию, то ни буржуазия, ни социал-фашизм, ни другие классовые враги не смогут сдержать нашего победоносного наступления.

Майнор (Америка). Американская буржуазия, захватив позицию гегемона в мировом капитализме, рвется теперь вперед в борьбу за мировой рынок. Это может кончиться только войной и притом, как это всеми признается, войной с Великобританией как с главным противником, войной за монополистическое положение. Крупные органы печати Уолл Стрита говорят об Америке как о «новой римской империи», собирающей дань со всех остальных частей мира.

Наряду с остальной подготовкой к предстоящей войне проводится обширнейшая идеологическая кампания, кампания в культурной области в пользу американского империализма, отражающая общую наступательную политику американского капитализма. Многие капиталистические журналы в настоящее время развивают следующую тему: революция угрожает всему миру за исключением Америки; нищета душит много стран, но не Америку; рабочий класс вынужден бороться во всех других странах, но не в Америке.

В этой идеологической кампании Америка изображается как страна перманентной контрреволюции, страна, из которой пролетарское движение навеки изгнано. В то же время, поскольку американская буржуазия стремится обеспечить потребности конкуренции в мировом масштабе с капитализмом других стран, она проводит обостренные атаки на жизненный уровень рабочего класса, что, в свою очередь, вызывает гигантские сдвиги в американском общественном организме. Всюду в Америке мы видим процесс полевения пролетарских масс, что особенно ярко проявляется в течение последних месяцев. В этом отношении каждый возникающий конфликт весьма характерен, ибо практически каждый бой является боем против капиталистической рационализации. Капиталистическая рационализация гонит американские массы влево таким темпом, который, я полагаю, должен удивить многих европейских товарищей, привыкших рассматривать Америку как страну отсталого пролетариата. Мне хочется добавить, что этот процесс удивил многих из нас, американских работников, и то, что мы этого не заметили во всем его значении, заставило нас совершить ряд весьма серьезных ошибок.

Каждая стачка является стачкой против капиталистической рационализации. Другая особенность стачек заключается в том, что каждая из них дает коммунистической партии широкую возможность вмешаться и играть выдающуюся роль. За последнее время почти в каждой значительной стачке коммунистическая партия имела возможность сыграть руководящую роль. Это верно в отношении каждой значительной стачки в течение последних двух или более лет.

Центральный комитет партии понял, что стачка в южном текстильном районе является не изолированным событием, но предвестником гигантской волны боев во всем этом важном районе страны. В данном случае молодой южный пролетариат перешагнет через многие или, по крайней мере, некоторые ступени развития, обычного для американского пролетариата в целом. Стачка текстильщиков в Гастонии и близлежащих городах сейчас продолжается уже в течение ряда месяцев. Дело дошло до кровавых столкновений между рабочими, с одной стороны, и полицией и вооруженной стражей фаб-

399 рикантов — с другой. В последнем столкновении рабочие-текстильщики боролись с оружием в руках против агентов работодателей и против полиции.

Кампания в защиту этих рабочих дает возможность поднять борьбу на более высокую ступень на этом заново индустриализированном Юге. В связи с этой борьбой в Северной Каролине уже оказалось возможным выдвинуть лозунг о праве рабочих на самозащиту с оружием в руках против атак буржуазии. Мы имеем также широкое забастовочное движение среди обувщиков. Мы имели значительные стачки среди швейников крупных городов. Мы имеем стачки среди пищевиков, и эти стачки приняли весьма боевой характер. В каменноугольном районе коммунистическая партия уже признана как единственная сила, борющаяся за рабочий класс. Движение в пользу создания новых профсоюзов пустило корни, и это показывает, насколько абсолютно правильной является тактика IV конгресса Профинтерна в ее применении к Америке. Новое профсоюзное движение в своем организованном проявлении с трудом может охватить все те возможности, которые намечаются. Так, например, были случаи, когда горняки стихийно организовали местные профсоюзы, даже не зная, что партия уже проводит эту работу. Это показывает, что мы не были в состоянии с нашими ограниченными силами и, конечно, в связи с фракционной борьбой внутри партии проникнуть достаточно далеко в массы, чтобы использовать все возможности.

Разрешите мне отметить результаты того явления, которое мною названо только что буржуазной кампанией в культурной области — влияние этого явления на рабочий класс. Мы видим, как Мэтью Уолл, вице-президент Американской федерации труда, превращается в наиболее активного, последовательного и энергичного пропагандиста теории иммунитета американского рабочего класса, теории о том, что американский пролетариат неспособен сыграть какую-либо роль в мировой революции. Уолл пишет, не прибегая к фразеологии социал-реформизма, он пользуется терминологией банкиров Уолл Стрита. Бюрократия Американской федерации труда, от имени которой он говорит, определенно превратилась в организатора наемных убийц, задачей которых является борьба со стачками. В этой роли бюрократия АФТ выступала в стачках горняков, в стачках швейников, в стачках текстильщиков и во всех других случаях, когда это только было возможно. Социалистическая партия в идеологическом отношении пытается весьма неуклюже пересмотреть марксизм. Так, например, господин Эбрегем Каган, редактор «Джуиш Дейли Форвард», главного печатного органа социалистической партии, выступил с заявлением, что Маркса необходимо пересмотреть, особенно в Америке, где существуют «исключительные» условия. Его преподобие Норман Томас недавно открыл большую научную «истину». В качестве лидера социалистической партии он создает особую философию, до некоторой степени родственную тому движению, которое в центральной Европе некоторое время тому назад связывалось с именем Маха. Эту философию Ленин подверг специальному анализу в своем труде «Материализм и эмпириокритицизм». Священник Норман Томас применяет к Марксу «уроки современной науки». Он ревизует Маркса, чтобы его приспособить к тому, что этим преподобным джентльменом названо «современной наукой», и создает из такой компиляции из Маркса и «современной науке» мистическую смесь, которая содержит большую долю элементов его старой профессии, т. е. богословия.

Всюду и везде мы находим попытку установить как факт, что Америка должна иметь исключительную философию, исключительный ход раз-

400 вития и исключительную роль в мировой истории. Мы в состоянии в настоящее время сказать, что эта «теория исключительности» вполне определенно проникла и в коммунистическую партию Соединенных штатов, что привело к катастрофическим результатам. В чем сущность этой «теории исключительности»? «Теория исключительности» на своих первых стадиях является началом того пути, который приводит прямо к буржуазному патриотизму. Эта теория является непосредственным результатом влияния буржуазной империалистической идеологии на рабочий класс. Влияние это проникло в нашу партию. Насколько я знаю, первые определенные симптомы проникновения этой идеологии в нашу партию могут быть усмотрены в том, как наша компартия реагировала на решения IX пленума ИККИ. После IX пленума Ловстон и Пеппер взяли на себя роль пророков, пытавшихся доказать американской компартии (и, к сожалению, я должен сказать, что они добились некоторого успеха), что так или иначе решения IX пленума не вполне применимы к Соединенным штатам. IV конгресс Профинтерна был прекраснейшим конгрессом в отношении всех стран мира, «за исключением Соединенных штатов». Но стоит лишь кому-нибудь начать, хотя бы разочек, с этой теории исключительного положения своей «собственной» страны, то можете быть уверены, он пойдет и дальше по этому пути. Когда начался наш последний партийный съезд, то не было случайностью (нет, тов. Лозовский, случайностей не бывает), что в тезисах большинства нашей партии, которые фактически были составлены Пеппером и Ловстоном (хотя на нас всех падает ответственность за то, что мы согласились с этими тезисами), не было ни слова о третьем периоде. Причиной этого — в настоящее время это совершенно ясно — являлось попросту то, что Пеппер и Ловстон сочинили теорию, будто третий период является прекрасным понятием для всего мира, за исключением Америки.

Я хочу поделиться тем фактом, что внутри фракции большинства не было абсолютно гармонии по вопросу о тезисах большинства. Но мы совершили большое преступление против коммунистических принципов тем, что мы замазали расхождения, которые существовали во фракции большинства. Мы имели споры по поводу этих расхождений, и я хотел бы показать некоторым товарищам те огромные куски, содержавшие восхваление американского империализма, которые мы вырезали из первоначального проекта Пеппер — Ловстона прежде, чем эти тезисы были окончательно сформулированы. Беспринципным явилось то, что мы не настаивали на проведении всей дискуссии по тезисам в Политбюро прежде, чем эти тезисы были внесены.

В тезисах, составленных большинством, а до известной степени также в тезисах, составленных меньшинством, правая опасность представлялась чем-то более или менее абстрактным.

Вопрос о троцкизме. Почему троцкизм был представлен как наиболее яркое выражение правой опасности? Это произошло в связи с тем — мы это можем сейчас понять,— что Пеппер и Ловстон — и мы также несем свою долю ответственности, до известной степени, за эту ошибку — рассматривали правую опасность как нечто абстрактное для американской партии. Пеппер, следуя тактике Макиавелли, счел необходимым сделать какое-нибудь формальное заявление, направленное против правой опасности. Ему было невыгодно представить правую опасность как нечто тождественное с троцкистской опасностью и тем самым создать видимость борьбы против правой

401 опасности, в наиболее явного представителя которой он совместно с Ловстоном превращался быстрым темпом.

В отношении VI съезда партии Коммунистический Интернационал, должен я отметить, не совершил никакой ошибки, когда он занял позицию признания VI съезда. Съезд имел не плохой состав. Наоборот, это был наиболее пролетарский съезд, какой когда-либо состоялся в Америке. На съезде были наиболее полно представлены самые лучшие, самые пролетарские секции нашей партии. Неблагополучным моментом был не состав этого съезда но плохое фракционное руководство, плохое направление, которое мы ему дали вместо того, чтобы дать возможность этому пролетарскому съезду найти свое естественное выражение. В связи с этим в течение последних недель во время разъяснительной кампании в партии меня обвинили прежние члены меньшинства в том, что я недостаточно критикую меньшинство. Для того чтобы избежать подобной критики, я считаю необходимым высказать несколько критических замечаний по адресу меньшинства.

Меньшинство также было целиком захлестнуто фракционностью. Основной базой ошибок меньшинства являлась, безусловно, как и у нас, «теория исключительности». Ошибки меньшинства были правыми ошибками, а не «левыми» ошибками, о чем заявляли они с гордостью, когда их ошибки подвергались критике. К несчастью для партии, как Коминтерн указывает в своем последнем письме к партии, некоторые товарищи из меньшинства проявили свою неспособность действовать во время VI съезда как объединяющая сила в партии. Мною, однако, это не должно подчеркиваться особенно усиленно, ибо я должен заявить, что большинство несет большую долю ответственности.

Когда было получено письмо Коминтерна, содержавшее определенные организационные предложения, то мы тут же заявили:

«Эти организационные предложения имеют своей целью передать партию руководству меньшинства, и мы против них».

Меньшинство же сказало: «Да, эти организационные предложения означают, что Коминтерн хочет передать руководство партией нам, и мы за это». Другими словами, никто на всем съезде не понял, что Коминтерн не предлагает передать руководство партией какой-нибудь одной фракции, но желает уничтожить всякую фракционность и превратить нашу компартию во внутренне-единую секцию Коминтерна. Товарищи из меньшинства немедленно внесли предложение о том, чтобы образовать Политбюро из наиболее закоренелых фракционеров меньшинства, которые должны были составить большинство в Политбюро. Это является достаточным свидетельством того, что они не поняли письма Коминтерна. Но наша ошибка должна быть подвергнута более резкой критике, чем ошибка меньшинства. Я считаю, что товарищи, представлявшие Коминтерн на съезде, не поняли всей разнородности большинства на съезде (хотя я признаю, что мы должны были проявить эту разнородность в действии). Товарищи представители Коминтерна просто проводили твердую черту между большинством и меньшинством, а мы оказались настолько закоренелыми в нашей фракционности и обращались с ними таким недопустимым образом, что они не видели, как мы расходимся между собою внутри большинства.

Ловстон заявил Исполкому Коминтерна: «Партия у меня в руках; это наша партия». Но Ловстон еще должен был научиться на опыте тому, что

402 партия не у него в руках, что она не его, но что она является партией Коминтерна во всех отношениях.

Пеппер превратился в агента, в посланника международного правого крыла, пытаясь привлечь американскую партию на сторону международного правого крыла для борьбы против ленинизма в Коминтерне.

Авантюра Пеппера конечно сильно потрясла политические взгляды той части партийного руководства, которая была тогда в Соединенных штатах.

Мне хочется показать вам, что известный контрреволюционный орган «Руль», издаваемый в Берлине, согласен с Ловстоном в этом пункте. «Руль» напечатал статью по вопросу об американской делегации в Москве. Вот что там сказано:

«Арест американцев в Москве. В Москве ОГПУ арестовало 19 американских коммунистов, которые несколько времени тому назад прибыли в Советскую Россию. Арест последовал тогда, когда эти американцы, только что прибыв в Советскую Россию и ознакомившись с советскими порядками, подвергли эти порядки резкой критике и неосторожно высказали свое намерение по возвращении в Америку разоблачить советское правительство».

Послушайте дальше следующее: «Одному из американцев удалось бежать». Оказывается, что Ловстон был тем американцем, которому «удалось бежать». Все это показывает сущность развития антикоммунистической точки зрения Ловстона и Пеппера.

Итак положение, с которым мы столкнулись, когда было получено решение Коминтерна, не являлось в полной мере случайностью. Были явления, которые создали возможность добиться немедленного решения в пользу обращения Коминтерна. Мне хочется отметить, что я горжусь тем фактом, что большинство в 85\% партии (возможно, что не полностью 85\%, но мы в нашем фракционном духе называем это большинство в 85\%) в течение нескольких дней высказалось против Ловстона. Это была хорошая работа, а так как у меня мало есть чем гордиться, то я считаю, что мне должно быть разрешено гордиться хотя бы этим.

В настоящее время оппозиция Ловстона, антикоминтерновская оппозиция, имеет свою программу. В чем заключается эта программа? Эта программа ставит своей целью защищать все то, против чего Коминтерн борется в американской партии. Что же именно? Программа Ловстона в своей основе представляет и защищает «теорию исключительности». Ловстон также позаимствовал одну из страниц из книги т. Мейера из германской компартии. Ловстон заявляет: «Я защищаю VI конгресс Коминтерна, а ИККИ отрекается от VI конгресса». Ловстон занял позицию, указывающую на «вырождение Коминтерна». Он и его товарищи в настоящее время ведут агитацию против того, что они называют недопустимыми методами Коминтерна. Недопустимые методы! Разрешите мне вам сказать, товарищи, что мы научились на опыте, что методы, применяемые ИККИ в данном случае в отношении американской компартии, являются наилучшими и наиболее необходимыми методами, которые могли бы быть применены при настоящих условиях. Эти методы являются действительными. Товарищи из ИККИ, вы но должны колебаться в применении этих методов, оказавшихся целительными для нас. Эти методы можно спокойно рассматривать как хороший процедент.

403 Программа Ловстона неизбежно является правой программой. Они уже нашли много общего с Брандлером и Тальгеймером. Сторонники этой программы используют уже имена Брандлера и Тальгеймера в агитации против Коминтерна. Они спрашивают: «Куда мы направимся, если мы выступим из Коминтерна? Возможно ли будет найти что-нибудь хорошее у Брандлера и Тальгеймера?» В настоящее время устами Гитлоу, согласно полученным нами сведениям, они ведут агитацию против выступления германских товарищей в день 1-го мая, причем они высказывают такой взгляд, что выступление 1-го мая в Германии является путчем, посредством которого Коминтерн пытается перекрыть свои ошибки и уклоны. Другими словами, в течение этих последних нескольких недель среди тех, которые раньше были во главе руководства партии, развилась ясная, четкая и определенная социал-демократическая реакция. Правый оппортунизм уже отчетливо оформился.

Ловстон вернулся в Соединенные штаты, где он и его сторонники начали кампанию в целях организации антикоминтерновской партии в Соединенных штатах. Ловстон и Гитлоу были вызваны на заседание секретариата. Они не пришли. Они снова были вызваны и снова не явились. Вольф прибыл на Политбюро и произнес на заседании Политбюро речь, которая чрезвычайно нас удивила.

В настоящее время мы стоим перед ситуацией, в которой, это уже выяснилось, мы получим подавляющее большинство в партии за Коминтерн. Но я хотел бы предостеречь против чрезмерного оптимизма. То обстоятельство, что мы сумели в течение нескольких дней побудить высказаться в пользу Коминтерна каждое окружное бюро, каждое языковое бюро, Политбюро, каждого окружного организатора, не должно нас заставить упустить из виду тот факт, что американский империализм умеет отравлять идеологически рабочий класс и что этот яд может проникнуть в подгнившие слои нашей партии. Мы должны констатировать тот факт, что эта первая мобилизация на сторону Коминтерна, как бы она ни была успешна, может быть ложно понята. Мы имеем такую ситуацию, что оппозиция имеет одного окружного организатора или, во всяком случае, его имела, когда я уезжал из Америки.

Какова сила оппозиции? Оппозиция состоит преимущественно из немногих мелких окружных функционеров. Один окружной организационный секретарь, функционер второго ранга в округе Нью-Йорк, Берт Миллер, был уличен в попытке организовать съезд в масштабе всей страны для выступления против решений Коминтерна. Мы сняли его с работы. В Филадельфии другой функционер того же ранга был уличен в попытке организовать поддержку Ловстону в его борьбе против Коминтерна. Два члена Центрального комитета Лиги молодых женщин были выведены из ЦК за сопротивление против снятия Ловстона.

Мы имеем и другие слабые стороны. Так, например, некоторые из наших лучших товарищей среди профсоюзных функционеров, честные товарищи, дезориентированы. В некоторых других случаях мы были вынуждены выступать более резко. Мы не должны колебаться, когда встречаемся с позицией, занятой некоторыми, которые заявляют, что мы должны «спасти Ловстона», или же, что необходимо «спасти» кого-то другого.

В настоящее время мы столкнулись с агитацией Ловстона, который пользуется поддержкой Вольфа. Эта агитация и пропаганда в полной мере

404 выражают собой процесс кристаллизации правого крыла в американской партии — окончательную кристаллизацию правого крыла. Агитация против Коминтерна заключается в утверждении, будто Коминтерн снимает руководство во всех коммунистических партиях, и особенно в американской партии, и будто Коминтерн «хозяйничает во всех коммунистических партиях через секретариаты» вместо того, чтобы ими руководить через посредство Политбюро. Центральный комитет американской партии,— заявляет Вольф,— был назван несколько недель тому назад Центральным комитетом, который не может быть характеризован как правый комитет. Но «в настоящее время Коминтерн говорит, что Центральный комитет является правым». Наш ответ Вольфу гласил: «Нет, у власти стоит тот самый ЦК, который был избран на съезде. Коминтерн признает этот ЦК!»

Правая опасность в американской партии скрывалась в прошлом за фракционной борьбой. Правая опасность существует также и в меньшинстве и она является главной опасностью в партии в настоящее время.

Правая опасность, представляется мне, специфически иллюстрируется положением вещей в негритянском вопросе в САСШ. Мы всюду находим тенденции рассматривать негритянский вопрос, как имеющий второстепенное значение. Конечно, все говорят, что негритянский вопрос «должен быть разрешен». Но вместе с тем он всегда стоит на второй очереди. В Чикаго, например, работа среди негров саботировалась в течение известного времени и саботируется окружным организатором. Во всех вопросах борьбы на Юге негритянский вопрос всегда является тем пробным камнем, который обнаруживает оппортунистические тенденции в партии. Самое крупное, самое серьезное испытание предстоит нам в этом отношении в происходящей в южных текстильных районах борьбе, где негры-рабочие и белые-рабочие плечом к плечу бастуют против работодателей, борясь сплоченно против них в подлинно физическом смысле. Необходимо отметить, что товарищи-негры в нашей партии более чутки к такого рода вопросам, чем другие товарищи в партии. Особенно интересно отметить, что негритянские товарищи всегда имеют тенденцию выступать против ЦК, независимо от того, какой ЦК находится у власти. Стоит ли у власти ЦК из нынешнего большинства или нынешнего меньшинства, наши товарищи-негры проявляют тенденцию к тому, чтобы стать оппозицией, чтобы выступать против ЦК. Почему? Потому, что партия в целом является оппортунистической или же проявляет оппортунистические тенденции по негритянскому вопросу. Товарищи инстинктивно чувствуют, что партия еще не заняла правильной революционной позиции в важнейшем вопросе о неграх и что ЦК независимо от того, какая бы группа ни была у руководства, всегда виноват в этих условиях.

На Юге мы столкнулись с таким случаем, когда в Норфолке, Виргиния, вся местная партийная организация этого города отказалась принять в свою среду негров в качестве членов партии. (Позор!) Просто непонятно, каким образом коммунистическая организация могла проявить такое явно антикоммунистическое настроение. Что же нами было предпринято по этому поводу? Мы отправили в Норфолк т. Отто Холл, негра — члена Политбюро, с директивами реорганизовать это отделение, исключить всех белых из партийной организации и построить новую партийную организацию, включив в нее, в качестве основы, всех негров-рабочих, которые либо уже состояли в рядах партии, либо сочувствовали партии, а затем ввести в эту организацию всех тех белых рабочих, которые были достойны этого. Когда в Гасто-

405 нии началась борьба, то мы столкнулись с тенденцией наших партийных товарищей (они цитировали тов. Лозовского, как ответственного за эту теорию, и Лозовский, конечно, опровергнет эту клевету) занять позицию, которая выражается в следующем: на Юге борьба так остра и предрассудки против негров так велики, что мы не должны пытаться создать единый профсоюз совместно из белых и негров и, «если негры-рабочие сами придерживаются того мнения», что белые не будут по отношению к ним справедливы, то тогда необходимо организовать отдельные профсоюзы для негров. И эти товарищи ссылались даже на то, что Профинтерн и тов. Лозовский, якобы, заявили о необходимости создать отдельные негритянские профсоюзы. При таких условиях мы указывали нашим товарищам, что такого рода заявление является возмутительным выпадом против Профинтерна и против тов. Лозовского. Профинтерн призывает к организации отдельных негритянских профсоюзов тогда, когда это направлено против старой бюрократии и профсоюзов, находящихся под контролем этой бюрократии. Когда у нас нет возможности вовлечь негров в какой-нибудь профсоюз, тогда мы организуем новый профсоюз из негров, направленный против бюрократии. Но наряду с этим мы даем указание, что там, где под нашим руководством находится новый революционный профсоюз, организованный в новом районе, мы ни при каких обстоятельствах не согласимся создавать отдельную организацию негритянских профсоюзов. Мы говорим нашим товарищам, которые заявляют о невозможности организации таких профсоюзов, что, начиная эту работу впервые, на девственной почве Юга, для нас более важно, чтобы мы правильно вырешили этот вопрос, чем организовать кое-где местную профсоюзную организацию.

В южном каменноугольном районе Иллинойса мы обнаруживаем отчетливую антипартийную тенденцию, поддерживаемую в партии влиянием выродившихся троцкистов под руководством Кеннона. Троцкисты в настоящее время переходят на позицию, находящуюся между бюрократией Льюиса из профсоюза горняков, с одной стороны, и позицией нового профсоюза, руководимого коммунистической партией,— с другой стороны.

Все проявления правой опасности в американской коммунистической партии будут кристаллизоваться под руководством Ловстона против партии и против Коминтерна. Предстоит борьба. Нельзя обманывать себя на этот счет. Положение не легкое. Но мы привлечем 99% рядовой массы партии на сторону Коминтерна и его решений.

Я считаю необходимым указать на другое проявление правой опасности в партии. Об этом я вправе сейчас говорить, я имею в виду наше пренебрежение крестьянским вопросом. Это попросту вызвано тем фактом, что фракционная борьба в партии не давала возможность вести какую бы то ни было серьезную работу в этом направлении. Когда имеются две воюющие между собой фракции, тогда в жертву приносятся такие вещи, как аграрная работа. Мы недавно выработали планы созыва аграрной конференции. Обман и надувательство Гувера в аграрном вопросе дают нам прекрасный случай провести аграрную работу. Почему же мы этого не сделали? Вы можете нас упрекать. Для нас нет оправдания. Мы не уделяли достаточно внимания этому вследствие того, что вели фракционную борьбу. Только немногие из наших товарищей способны вести эту работу. Мы проектируем сейчас созыв широкой сельскохозяйственной конференции. Мы имеем по крайней мере одного компетентного в этом вопросе товарища, занятого этой работой, и мы надеемся добиться в скорости некоторых результатов.

406 Я должен закончить. Какова природа оппозиции? Ответ гласит: «Мы имеем перед собой правую оппозицию». Имеется ли такая область, в которой это правое крыло может работать как отдельная группа, обособленная от партии? Да. Куда пойдут Ловстон и его правая группа? Мы не можем это точно предсказать. Можно даже допустить мысль, что произойдет сближение между Ловстоном и Кенноном. Нам Коминтерн правильно заявил, что в Америке, как нигде, троцкисты особенно проявили себя (скрываясь за своими масками), как оппортунисты в полном расцвете, и вполне возможно, что Ловстон объединится с троцкистами. Разрешите же напомнить вам, что Лорэ, первый лидер троцкистов в Америке, уже выступает рука об руку с нью-йоркской группой в Катона, с бруквудским рабочим колледжем т. н. левых социалистов. Мы можем предвидеть, что Ловстон постарается сблизиться с Лорэ через посредство его преподобия священника Мэста, который ведет небольшую работу в качестве левого социалиста в этом самом т. н. рабочем колледже в Катона, Нью-Йорк. Имеется обширная область деятельности, и она будет занята Ловстоном и теми, которые объединяются с ними. Наша задача заключается в том, чтобы не допустить вовлечения в эту группу ни одного из пролетарских членов нашей партии. Организационные меры приняты. Мы примем и дальнейшие организационные меры. После исключения Ловстона начинается новый период развития борьбы, и нам придется решительно действовать против кое-кого. Конечно, мы будем применять одни меры по отношению к пролетарским членам нашей партии и другие — по отношению к функционерам, а особенно к выходцам из мелкой буржуазии. Уже было сказано, и частично это верно, что каждый доктор, каждый юрист и каждый дантист, состоящий в партии, перейдет к Ловстону. (Возглас: «Но это весьма хорошо для партии!») Это хорошо для партии. Но мы не должны обманывать себя и думать, что мы не можем потерять при этом и некоторые пролетарские элементы. Нам придется быть весьма осторожными.

Каково же положение в Политбюро? Мы считаем, что обращение Коминтерна к американской коммунистической партии является правильным во всех отношениях, что это обращение является последовательным развитием линии VI конгресса Коминтерна. Это обращение находится в соответствии с более ранним открытым письмом, адресованным съезду. Оно находится в соответствии с четкой линией Центрального комитета русской партии и оно является наиболее здоровой и оздоравливающей мерой, предпринятой Коминтерном в отношении американской партии.

Чего же требует Коминтерн? Мы знаем, что Коминтерн добивается именно того, что он говорит: уничтожения фракционности. Мы работаем совместно и уже изживаем фракционность. Незначительные пережитки будут преодолены. Коминтерн знает правильный путь, и он пошел по этому правильному пути. Американская партия последует Коминтерну на этом пути, и мы создадим массовую коммунистическую партию в Соединенных штатах. В результате мер, принятых Коминтерном, создастся лучшая и более крепкая партия.

Мы имеем перед собой перспективу наиболее блестящих возможностей для коммунистической партии. Мы стоим перед нарастающей волной боев. Процесс полевения рабочего класса развивается быстрым темпом. Ход развития классовой борьбы доказывает правильность перспектив Коминтерна в отношении полевения масс. Правда, наблюдается вместе с тем и реакционная тенденция, направленная к обострению атак агентов капитала в рабочем

407 классе против нашей партии, но в каждой возникающей стачке мы имеем возможность проявить мощное влияние нашей партии. Если мы освободимся от фракционности, то мы сумеем руководить этими стачками и сумеем перевести борьбу на более высокую ступень. Безработица свирепствует в Америке, как никогда. Организация безработных станет крупнейшей областью нашей работы. Новые профсоюзы Лиги профсоюзной пропаганды и съезд Лиги, который должен состояться в конце августа, являют собой новую главу в истории классовой борьбы в Америке. Новые профсоюзы уже играют колоссальную роль. С созданием нового центра их значение еще больше увеличится, и для коммунистической партии откроется новый период истории.

Все, что происходит, подтверждает правильность линии Коминтерна и линии Профинтерна и показывает, что американская партия была спасена Коминтерном из чрезвычайно опасного положения и поставлена на путь, ведущий к победе, ведущий к созданию массовой коммунистической партии в Америке, которая не преподнесет вам в следующий раз новый «американский вопрос».

(Заседание закрывается.)

408

Заседание пятнадцатое​

(12 июля 1929 г. — утреннее.)

Заключительное слово т. Мануильского.

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Т. МАНУИЛЬСКОГО.​

I. О колебаниях и уклонах в ВКП(б) и Коминтерне.​

1. Стабилизация капитализма и наша пятилетка.

В своем заключительном слове я коснусь главным образом ряда тактических вопросов. Я хочу прежде всего остановиться на русском вопросе, и в связи с этим на вопросе о т. Бухарине. Это необходимо сделать потому, что т. Бухарин, последние выступления которого вызвали самое резкое осуждение в нашей партии, являлся в течение ряда лет одним из руководителей Коммунистического Интернационала. По поводу т. Бухарина имеется постановление Центрального комитета нашей партии о снятии его с работы в Коминтерне. Тов. Бухарин на последнем пленуме Центрального комитета бросил нашему Центральному комитету обвинение в том, что ЦК сбивается сейчас на позиции троцкизма, подобно тому, как германские правые и примиренцы обвиняют Центральный комитет КПГ в том, что он скатился к режиму Рут Фишер. Эти обвинения тем более голословны, что, как стало известно, т. Бухарин в момент VI конгресса вступил с бывшим троцкистом т. Каменевым в переговоры на предмет создания блока для борьбы против Центрального комитета. Пленуму ИККИ придется обсудить решение ЦК ВКП(б) о снятии т. Бухарина с руководящей работы в Коминтерне. Речь идет не о формальном подтверждении постановления ЦК ВКП(б). Пленум ИККИ, рассматривая правые уклоны, не может пройти мимо этих уклонов в его важнейшей секции ВКП(б).

Правый уклон — это не мелочь в нашей стране, где партия свыше десятка лет стоит у власти. К партии, стоящей у власти, налипает много попутчиков, чуждых пролетарской идеологии. Давление окружающей мелкобуржуазной среды деморализует неустойчивых партийцев. Правый уклон у нас грозит погубить диктатуру пролетариата. Наши разногласия — это «разногласия» классов. Наша внутрипартийная борьба приводит в движение миллионные массы нашей страны. Дискуссию о «нэпе», о «кулаке», о «темпе индустриализации» и т. д. ведет, можно сказать, на деле в нашей практической жизни вся страна. Правый уклон связан у нас с давлением на отдельные прослойки нашей партии отмирающих классов, бешено сопротивляющихся против наступления пролетариата на капиталистические элементы города и деревни.

409 У нас имеется молодое поколение, которое не видело капитализма, которое выросло в атмосфере нэпа. К этому поколению принадлежит и та небольшая школа, которая группируется вокруг т. Бухарина. Я позволю себе процитировать лишь один документ, который даст нам ясное представление о характере этой школы, как эта школа оценивала, например, роль кулака и роль концессионного капитала в экономическом развитии нашей страны:

«Основная сеть наших кооперативных крестьянских организаций будет состоять из кооперативных ячеек не кулацкого, а «трудового» типа, ячеек, врастающих в систему наших общегосударственных органов и становящихся, таким путем, звеньями единой цепи социалистического хозяйства. С другой стороны, кулацкие кооперативные гнезда будут точно так же через банки и т. д. врастать в эту же систему; но они будут до известной степени чужеродным телом, подобно, например, концессионным предприятиям».

(Бухарин, Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз, стр. 49.) Это написано т. Бухариным. Видите, какого рода идеологическую установку проповедует у нас эта школа. Кооперативные кулацкие гнезда и концессионные предприятия будут даже, оставаясь чужеродным телом, врастать в социализм.

Если бы мы усвоили такого рода политику, мы получили бы, быть может, на свою сторону кулака в СССР, но мы бы имели, несомненно, против себя здесь авангард мирового пролетариата. Такого рода установкой мы бы разбили Коммунистический Интернационал.

Правый уклон в ВКП (б) не есть нечто оторванное от аналогичных течений в капиталистических странах. Он органически связан со всей линией правых элементов других секций Коминтерна. На этой внутренней связи необходимо в первую очередь остановиться.

Возьмем такой вопрос, как вопрос о стабилизации капитализма. Нельзя стабилизацию мирового капиталистического хозяйства рассматривать вне такого огромной важности разрушительного фактора ее, как наши социалистические успехи. Эти социалистические успехи подрывают стабилизацию капиталистического хозяйства не в меньшей мере, чем революционные движения пролетариата капиталистических стран и революционные движения в колониях. Тот, кто недооценивает успехи социалистического строительства, тот не может не переоценивать успехов капитализма в международном масштабе. Те элементы, которые преувеличивают значение стабилизации капиталистического хозяйства, не могут не сеять в нашей стране пессимистического отношения к успехам социализма.

Троцкизм не понимал этой внутренней связи, и он не сумел увязать концов с концами, когда говорил о нашем перерождении, о термидоре, о нашем якобы врастании в капитализм, толкуя в то же время о неустойчивости всей капиталистической системы и о коротких революционных перспективах.

Тот, кто говорит о недосеве озимых в нашей стране, тот не может не кричать о «недосеве», происходящем будто бы сейчас в Коминтерне. Если пролетариат капиталистических стран разрушает капиталистическую стабилизацию тем, что, используя все внутренние противоречия капитализма, повышает темп революционного движения, то пролетариат СССР подрывает ее тем, что укрепляет и расширяет свой сектор социалистического хозяйства.

410 Пролетариат капиталистических стран помогает нам своим революционным движением прежде всего в том смысле, что ослабляет давление мирового капитала на СССР. Мы помогаем ему тем, что подрываем основы капиталистической стабилизации, создавая благоприятные объективные и субъективные предпосылки для развития революционного движения за рубежом.

Наш пятилетний план есть план разрушения капиталистической стабилизации; революционные движения в Германии или Индии есть своего рода гарантия выполнения нашего пятилетнего плана.

Чтобы облегчить задачу революции в капиталистических странах, мы наступаем бешено в СССР на капиталистические элементы города и деревни. Чтобы обеспечить, с другой стороны, победное продвижение по пути социализма пролетариата СССР, помешать смычке мирового капитализма с капиталистическими элементами в СССР, пролетариат за границей наступает на свою буржуазию.

Кто мешает сейчас пролетариату за границей выполнить задачу наступления на капитализм, тот враг СССР, тот враг строящегося в нашей стране социализма. Кто, с другой стороны, мешает борьбе с капиталистическими элементами в СССР, тот враг пролетарской революции за границей. Международный оппортунизм — это двуликий Янус, обращенный одним лицом к капитализму, спасающий его, другим лицом — к социализму и революции, тормозящий всемерно их дело. Не может быть такого положения, чтобы мировой пролетариат переходил в наступление, а СССР стоял на позиции обороны. И обратно: немыслимо также такое положение, чтобы СССР не шел вперед, не вызывая одновременно повышения боевой активности международного пролетариата.

Вот почему мы приносим сегодня наш пятилетний план как основу для развития и усиления вашего революционного движения.

2. О нэпе и тактике единого фронта.​

Эта внутренняя связь, свидетельствующая об общности революционной классовой борьбы, отражается на всей тактической линии Коминтерна. Возьмите вопрос о тактике единого фронта. Мы никогда не рассматривали тактику единого фронта как раз навсегда установленную формулу для всех времен и народов. Было время, когда мы шли на переговоры со II и 2¹/₂ Интернационалами. Было время, когда мы вели переговоры с Генсоветом и Перселем. Теперь мы стали сильнее, мы переходим к более агрессивным методам борьбы за большинство рабочего класса. И то же мы можем видеть и в стратегическом плане нэпа. Нэп — был тоже своего рода тактикой единого фронта с миллионами индивидуальных крестьянских хозяйств. Но нэп не есть раз навсегда установленная форма смычки пролетариата с крестьянством, базирующаяся исключительно на рыночных отношениях. Это есть классовая борьба — «кто кого», борьба против кулака и нэпмана, пытающихся оторвать от пролетариата массы середняцкого и беднейшего крестьянства. Динамика соотношения классовых сил внутри нэпа меняет характер нэпа, отмирание нэпа будет происходить не на основе декретов, а в процессе победоносного продвижения пролетариата вперед, к социализму. И тот, кто подобно т. Серра, ставит нам требование во что бы то ни стало базироваться на нэпе, тот зовет нас назад, к нэпу 1922 г. — к тем первичным отношениям, которые

411 создались тогда. Нынешний нэп не тот, что нэп 1922 г. Не та ныне и тактика единого фронта Коминтерна, которая была в 1921 г. Тот, кто зовет нас к III конгрессу Коминтерна в деле применения форм тактики единого фронта того времени, тот не может не звать нас назад к нэпу 1922 г. - Тот, кто хватает сейчас за руки партию, когда она наступает на социал-демократию, тот не может не кричать: «Полегче, не наступай на кулака, не так сильно на поворотах». Тот, кто требует сохранения всех норм революционной законности в отношении кулака, тот не может не проповедывать лойяльности в отношении профсоюзной бюрократии. Люди, которые хотели бы помочь реставрации капитализма в СССР, не могут не оказывать поддержки тем элементам, которые помогают сохранению капитализмом его позиций в капиталистических странах. Такова внутренняя логика классовой борьбы, от которой нельзя увильнуть и отмахнуться парой ничего незначащих фраз.

Возьмем вопрос о завоевании большинства рабочего класса, которому так много уделил внимания наш пленум. Разве этот вопрос не стоит сейчас перед СССР в другой форме? В стране победоносной пролетарской диктатуры мы стоим сейчас не перед проблемой завоевания большинства рабочего класса — эту задачу мы уже разрешили; здесь мы стоим перед вопросом завоевания большинства трудящихся путем втягивания миллионов крестьян в систему социалистического хозяйства. Если нам удастся охватить миллионы крестьянских хозяйств не только для вооруженного восстания против буржуазии и помещиков, как это было в октябре 1917 г., но и для упрочения и построения социализма в нашей стране, сделать их частью всей системы социалистического хозяйства — а это нам удастся,— то мы создадим не только могущественнейший нерушимый оплот для пролетарских революций в капиталистических странах, но и облегчим всемерно задачу компартий этих стран до пролетарских революций в деле завоевания большинства рабочего класса.

В то же время завоеванием большинства рабочего класса компартии капиталистических стран облегчают ВКП задачу завоевания на основе новых форм смычки большинства основных масс крестьянства на сторону социализма. Кто мешает, поэтому, проведению новых форм смычки в СССР, тормозит дело коллективизации сельского хозяйства, старается тащить партию назад от совхозов и колхозов исключительно к укреплению индивидуального крестьянского хозяйства, тот в то же время препятствует компартиям капиталистических стран выполнить их задачу в деле завоевания большинства рабочего класса. И, наоборот, правые за границей, препятствуя новым формам проведения тактики единого фронта, срывают в то же самое время смычку пролетариата с крестьянством в СССР на производственных началах.

3. Против правых, примиренцев и некоторых «молчальников».

Разве случайным является последнее выступление т. Бухарина на страницах «Правды» по вопросу об «организованном капитализме»? Это есть дальнейшее логическое развитие той установки, которая им была дана по вопросу о стабилизации капитализма.

Мы предсказывали в полемике с т. Эмбер-Дро, что, начав с маленьких поправочек к вопросу о стабилизации капитализма, уклонисты мало-по-малу собьются на позиции Гильфердинга по вопросу об общем оздоровлении капитализма. Эту эволюцию мы сейчас и наблюдаем.

412 С т. Бухариным случилось то же, что и с некоторыми «левыми марксистами» во время войны. Начав с анализа империализма, они поддались влиянию империалистической философии буржуазных экономистов и сбились на позицию Кунова. Тов. Бухарин так добросовестно излагает Зомбарта, Шмаленбаха, Бенте, что его коммунистическое лицо исчезает часто за аргументацией этих последних. Сам того не замечая, т. Бухарин говорит их языком, убеждает читателя их мыслями. У т. Бухарина исчезает борьба монополистических объединений между собой в рамках отдельных государств. Получается слишком идиллическая картина «организованного капитализма». Можно было бы привести десятки примеров самой упорной, самой бешеной борьбы отдельных монополистических объединений, опровергающих такого рода в корне неправильное представление: борьба, например, компании Форда с компанией «Дженерал Моторс» в Америке; — конкурентная борьба между железнодорожными компаниями и компаниями автомобильного транспорта в Англии, в Германии и в других капиталистических странах; борьба между газовыми компаниями и угольной промышленностью и т. д. Равным образом мы наблюдаем борьбу отдельных клик внутри монополистических объединений (Реренфербанд в Германии). Откуда же получается такого рода гармония, которую дает нам с легкой руки Шмаленбахов т. Бухарин?

У т. Бухарина исчезает также борьба монополий с элементами свободной конкуренции. «Монополии,— писал Ленин,— вырастая из свободной конкуренции, не устраняют ее, а существуют над ней и рядом с ней, порождая этим самым ряд особенно острых и крупных противоречий, трений, конфликтов». Борьба между монополиями и свободной конкуренцией не устраняет анархии капиталистического общества, а усугубляет ее. А у т. Бухарина выходит, что капитализм хоть и плохо, но все же преодолевает эту анархию, выходит как будто анархия капиталистического общества в отдельных странах связана лишь с периодом свободной конкуренции. Выходит далее, что анархия капиталистического общества остается лишь на международной арене, а внутри отдельных государств капитализму удалось справиться со своими внутренними противоречиями. Если Гильфердинг, а с ним и вся социал-демократия в международных трестах, картелях и Лиге наций видят «организующее» начало капитализма в области международных отношений, то т. Бухарин, расходясь с ними по вопросу о роли внешних противоречий, делает им уступку в вопросе о внутренних противоречиях капитализма.

Еще на VI Всемирном конгрессе в своем заключительном слове т. Бухарин провозгласил примат внешних противоречий над внутренними. Он ссылался в доказательство этого тезиса на то, что обострение классовой борьбы, например, в Англии теснейшим образом связано с падением монопольной роли английского капитализма на мировом рынке, что, например, обострение классовой борьбы в Германии связано с планом Дауэса, устанавливающим двойной гнет эксплоатации и т. д. Отрицать конечно в империалистическую эпоху, эпоху мировой экономики и политики, значение внешних противоречий было бы умно. Одной из перспектив и пожалуй наиболее вероятной перспективой мировой революции можно считать ту революцию, которая явится в итоге потрясений, вызванных новой всемирной империалистической войной. Но отсюда все же еще далеко было до той новой установки т. Бухарина, которая нашла свое выражение в статьях т. Бухарина в «Правде».

413 Читателя эти статьи приводят к тому выводу, что внутренние противоречия капитализма вообще куда-то провалились в системе «организованного капитализма». На поверхности остались лишь те противоречия, которые связаны с борьбой мирового капитализма за рынки. Критикуя Германа Бенте, т. Бухарин, например, заявляет:

«Противоречия мирового хозяйства у него не существуют, проблема империализма не существует, проблема войны не существует. Как же можно ожидать, что у него может быть проблема революции?» («Правда» № 147 30 июня 1929 г.).

Но у Бенте не существует и внутренних противоречий капитализма, которые также ведут к революции.

У каждого непредубежденного человека создается по прочтении статей т. Бухарина впечатление, что этого «организованного капитализма» изнутри силами пролетарской революции взять нельзя, что он может быть поколеблен только на международной арене войны, которая единственно способна породить глубокий революционный кризис.

Эта установка т. Бухарина очень близко напоминает позицию т. Серра, развитую им в цитированном уже здесь документе. По Серра выходит, что капитализму удалось уже в значительной мере преодолеть свои внутренние противоречия, что опасности, подстерегающие капитализм, лежат в плоскости обострения его международных противоречий.

Позиция т. Серра, отрывающая механически внешние противоречия капитализма от внутренних, порождена специфическими условиями Италии и отвечает настроениям оппортунистической пассивности, свойственным некоторым прослойкам итальянской коммунистической партии, которые низвержение фашизма связывают исключительно с перспективой войны. Ошибка т. Бухарина гораздо опаснее потому, что она имеет тенденцию обобщить оппортунистические взгляды т. Серра, обусловленные слабостью коммунистического движения в Италии, и перенести их на все партии Коммунистического Интернационала.

Переоценка госкапиталистических тенденций современного капитализма как фактора, упорядочивающего анархию производственных отношений капиталистического хозяйства, ведет т. Бухарина к тому, что часто то, что на языке буржуазных и социал-демократических теоретиков называется «организованным капитализмом», наши теоретики заменяют термином «государственный капитализм» и склонны приписывать этому последнему свойства плановости и замены экономической стихии организующими началами.

Если социал-демократия преувеличивает тенденции государственного капитализма, то это вполне понятно,— она делает это вполне сознательно, ибо монополистический капитализм она выдает массам за самый доподлинный социализм. В действительности же тенденции государственного капитализма не только не устраняют внутренних противоречий, не только не ослабляют классовых конфликтов, но, наоборот, они доводят противоречия классов до максимальной степени напряжения. «Организованный капитализм» — это экономическая основа для появления и роста фашизма. Централизация государственного аппарата насилия буржуазии над пролетарскими массами предполагает также чудовищную централизацию капитала, а фашизм как политическая надстройка организованного капитализма — это есть самое ужасающее проявление классовой борьбы буржуазии против пролетарских масс.

414 Организованное фашистское государство есть политическая форма «организованного» капитализма. И если быть логичным, то нужно признать, что если организованный капитализм является предпосылкой, по Бухарину — Бенте, исчезновения внутренних противоречий, то фашистское государство является предпосылкой ликвидации классовой борьбы.

Теория Серра и тех, кто с ним, ведет на деле к принижению классовых моментов борьбы внутри отдельных капиталистических стран и к преувеличению моментов столкновения в лагере буржуазии на международной арене. Пролетариат — так получается у Серра — не носитель пролетарской революции, а придаток к тем конфликтам, которые будут разыгрываться в лагере буржуазии в борьбе за рынки и которые в итоге больших войн приведут к пролетарской революции. Вместо боевой пролетарской активности мы получаем здесь суррогат исторического фатализма. Кто может дать стопроцентную гарантию, что пролетарские массы в ряде крупнейших стран не низвергнут гораздо раньше капитализм, чем он начнет новую империалистическую бойню, в том числе и войну против СССР? А низвергнув «организованный» капитализм, пролетарские массы этих стран поведут революционную борьбу против стран, являющихся оплотом «организованного капитализма» и мировой контрреволюции. Наше 1 августа есть попытка противопоставить нашу активную борьбу с войной фаталистическому отношению к ней, основанному на такого рода теориях.

Если чрезвычайно вредно усыпление бдительности пролетариата отодвиганием военной опасности на второй план и сеянием в пролетарских массах пацифистских иллюзий, то не менее вредна и такого рода «теория», которая пытается создать у пролетариата сознание его бессилия перед «организованным капитализмом» внутри страны, направляя все его надежды исключительно на внешние конфликты и войны.

Нельзя все явления классовой борьбы связывать только с моментами внешних противоречий. Возьмем такое явление, как фашизм. Конечно, фашизм является обеспечением буржуазии тыла на случай войны, но это, так сказать, его производная функция, основная его функция — обезопасить буржуазию от стачек и классовых конфликтов сегодня. Или — мир в промышленности, о котором говорил на VI конгрессе т. Бухарин: Это не только такая форма, которая должна обеспечить буржуазии сотрудничество классов во время войны, но это — форма, которая должна прежде всего разорвать классовый фронт пролетариата сегодня. Возьмите далее такой вопрос, как вопрос о капиталистической рационализации. Конечно, капиталистическая рационализация связана с бешеной борьбой за рынки, и влияние этого внешнего противоречия на капиталистическую рационализацию велико. Но капиталистическая рационализация порождает глубочайшие внутренние классовые конфликты. Рабочий класс чувствует последствия капиталистической рационализации не как проблему будущей войны, не как борьбу за рынки, он чувствует прежде всего капиталистическую рационализацию как удар по его классовым материальным интересам.

Позиция т. Бухарина по вопросу о войне на VI конгрессе внешне казалась очень революционной. На деле она уже в зародышевой форме носила в себе принижение внутренних противоречий капитализма, являлась отрицанием возможности прорыва капиталистического фронта до мировой войны, теорией бессилия пролетариата перед «организованным капитализмом», теорией без надежности, пессимизма, недооценки сил пролетариата. Эта теория

415 не есть теория Коминтерна. Эту теорию мы отвергаем самым решительным образом.

Но может возникнуть вопрос: почему же правые элементы за границей стоят сейчас вне рядов Коминтерна, а наши правые находятся даже на высоких постах внутри нашей партии?

Товарищи, вы должны понять особенности положения ВКП(б). Давление капитализма в ваших странах гораздо больше, чем у нас. Мы владеем пролетарской диктатурой, помогающей нам парализовать влияние правых уклонов. Мы имеем в своих руках государственную власть, это неоценимое орудие в борьбе против враждебных классов, против их идеологии, против их влияния на слабые звена нашей партии.

Когда Бордига в прошлом упрекал ВКП(б) в том, что она в борьбе с оппозицией борется методами государственного насилия, то это только говорило о том, что люди типа Бордиги не имеют понятия об элементарных основах пролетарской диктатуры. Бордига не понимал, что в стране, где всякий уклон имеет тенденцию превращаться неизбежно в столкновение классов, счастье пролетариата в том, что он имеет в своих руках такое орудие, как орудие пролетарской диктатуры. Мне приходилось слышать от некоторых товарищей по вопросу о режиме в Коминтерне, что методы борьбы, допустимые в ВКП(б), не всегда уместны в западно-европейских коммунистических партиях. Я думаю, что такого рода установка является глубоко ошибочной. Именно в странах капиталистических, где компартии окружены со всех сторон враждебной стихией, где развращающее влияние всего аппарата буржуазного господства давит на трудящиеся массы, где школа, печать, церковь поставлены к услугам господствующих классов, борьба против уклонов со стороны компартий не может быть ни в коем случае менее упорной, активной, чем в ВКП(б). Тов. Эрколи говорил здесь, что величайшей заслугой ВКП(б) является то, что она умеет в маленьких вещах различать уже основные классовые линии больших разногласий. Это верно, но это не есть только специфическая особенность нашей партии, это есть способность каждой хорошей большевистской партии. Возьмите германскую компартию: как настороженно относится она к каждому маленькому „уклончику“ в своих рядах. Мне кажется, что недостаток итальянской коммунистической партии заключается в том, что итальянская коммунистическая партия всегда немножко запаздывала — всего на несколько месяцев — в постановке основных принципиальных вопросов. Так было у итальянских товарищей с троцкизмом; так было и вопросу о нашем правом уклоне. Но я приветствую заявление т. Эрколи. Я думаю, что это заявление свидетельствует о твердой воле итальянского ЦК более бдительно относиться в будущем к проявлениям уклонов и отступлениям от линии Коминтерна.

У нас сейчас имеется ряд товарищей, которые по целому ряду этих основных вопросов хранят гробовое молчание. Это своего рода страстотерпцы, мученики, молчальники. Но пленум очень хотел бы, чтобы эти товарищи заговорили. Весь пленум Исполкома Коминтерна с величайшим нетерпением ждал выступления здесь т. Эмбер-Дро. Тов. Эмбер-Дро стоял в течение ряда лет на одном из самых ответственных постов в Коминтерне. Тов. Эмбер-Дро не случайный человек в коммунистическом движении. Это один из виднейших товарищей, и пленум Исполкома Коминтерна вправе был ждать от т. Эмбер-Дро, чтобы он высказался по всем вопросам как нашей международной, так и русской партийной дискуссии, развернувшейся за последние месяцы.

416 Тов. Эмбер-Дро избрал другой путь. Он послал письмо ЦК швейцарской компартии, направив его копию в президиум Исполкома Коминтерна. В чем состоит сущность этого документа? Тов. Эмбер-Дро не признал ни одной из своих ошибок, которые были допущены по вопросу о стабилизации капитализма и по вопросам, касающимся германской компартии, по вопросу о неорганизованных и т. д., и т. д.

Во-вторых, т. Эмбер-Дро не выявил своего отношения ни к линии Коминтерна, ни к линии настоящего пленума, а пленум вправе знать точку зрения т. Эмбер-Дро на сей предмет. Это не излишняя любознательность с нашей стороны, это наша обязанность — знать, в каком лагере находится т. Эмбер-Дро.

В-третьих, т. Эмбер-Дро должен был бы сказать о своем отношении к тем новым документам, которые цитировались здесь и которые принадлежат перу его единомышленника т. Серра. Тов. Эмбер-Дро ни разу не выступал против правых ренегатов за последние месяцы. Тов. Эмбер-Дро боролся исключительно против тех, кто защищал линию VI конгресса в такой партии, как КПГ.

Я думаю, что пленум Исполкома Коминтерна — это не игра в молчанки, что пленум Исполкома Коминтерна должен поставить все точки над «и». И те условия, которые содержит наша резолюция в отношении германских примиренцев, должны быть поставлены также и перед т. Эмбер-Дро. Пленум будет ждать от т. Эмбер-Дро ответа на эти основные вопросы.

II. О социал-фашизме.​

1. Значение проблемы о социал-фашизме.​

Перехожу к вопросу о социал-фашизме.

Прав т. Молотов, что этот вопрос получил у нас несколько абстрактно-теоретическое освещение, что его нужно свести на землю. Этот вопрос имеет сейчас огромнейшее практическое значение для секций Коминтерна. Он отнюдь не имеет только теоретическое значение.

Прежде всего значительная часть наших секций живет и действует в условиях фашистского режима. Капиталистический мир идет к революции, но прежде чем погибнуть, он проделывает этап фашизма. Вопрос о социал-фашизме стоит сейчас наиболее остро в германской коммунистической партии. Все внутрипартийные разногласия в ближайшие месяцы будут концентрироваться вокруг вопроса о социал-фашизме в Германии. Далее маленькая Австрия стоит под угрозой фашистского переворота. От капитуляции к капитуляции сильнейшая социал-демократия подвела австрийский рабочий класс к фашистской контрреволюции. Социал-демократия удерживала пролетарские массы Австрии от революции, пугая их перспективой вмешательства Венгрии и Италии. На деле же она подготовляла все условия для фашистского переворота в Австрии, сдавленной с четырех сторон фашизмом Италии, Венгрии, Югославии и Польши. Маленькая Австрия ставит перед нами ряд проблем. Что означает та внешняя борьба, которая разыгрывается между хеймвером и социал-демократией? Эта мнимая борьба австрийской социал-демократии против хеймвера не есть борьба классов, это есть борьба двух оттенков теории и практики внутри фашистского лагеря, как например борьба либералов и консерваторов в Англии в рамках буржуазного господства. Австрия

417 ставит перед нами интереснейшую проблему: до каких пределов может расти влияние такой партии, как австрийская социал-демократия, после чего это влияние перерастает в фашизм, когда количество переходит в качество.

Далее мы видели со времени VI Всемирного конгресса, как еще одна «демократия», совершившая переворот под знаком борьбы с реакцией, переросла в Румынии в фашизм чистейшей воды. Со времени VI Всемирного конгресса мы были свидетелями фашистского переворота в Югославии, который привел при поддержке мирового капитала к восстановлению абсолютной монархии. В Северо-американских соединенных штатах до последнего времени мы наблюдали все учащающиеся кровавые столкновения стачечников не только с официальной полицией, но и с вооруженными бандами штрейкбрехеров, рекрутируемых фашистами из подонков городского населения. Различные южноамериканские диктаторы крайне быстро усваивают школу фашистских головорезов старого «цивилизованного» капиталистического мира. Все это говорит о том, что от этого вопроса нельзя отмахиваться двумя-тремя абзацами в резолюции, что обострение классовой борьбы все острее будет ставить вопрос о фашизме и о социал-фашизме, как его разновидности, перед всеми секциями Коминтерна.

Но что показали наши дебаты? Наши дебаты о социал-фашизме несколько усложнили этот вопрос. Мы здесь слышали ряд товарищей. Некоторые товарищи создали новый фашизм — «аграрный фашизм». Другие говорили о фашизме в колониях. Тов. Бела Кун, речь которого была одной из наиболее интересных речей, произнесенных здесь на пленуме, отнес фашизм исключительно к третьему периоду развития послевоенного капитализма. Мне кажется, что нужно будет несколько подробнее остановиться на этом вопросе для того, чтобы если не дать полного ответа на этот вопрос, то постараться по крайней мере привлечь к нему внимание всех секций Коминтерна.

Здесь уже говорилось, что фашизм как политическая система есть продукт эпохи монополистического капитализма. В ряде высокоразвитых капиталистических стран фашизм будет последней стадией капитализма перед социальной революцией. Мне кажется, что нельзя говорить о фашизме в колониях, стоящих накануне стадии буржуазно-демократических революций. Там господствуют еще, несмотря на наличие отдельных капиталистических предприятий новейшего типа, докапиталистические отношения; они являются более типичными для колоний, а не высокорАЗвитый монополистический капитализм. В Китае свирепствует буржуазно-феодальная контрреволюция, а не фашизм. Здесь нет налицо централизации аппарата государственного насилия. Политический строй основан еще на режиме губернаторского полновластия, характерного для стран, не ликвидировавших еще феодальных пережитков.

В колониях процесс перерастания буржуазной контрреволюции в фашизм может произойти более быстрым темпом в силу международного фашистского окружения. Это не исключает того, что гоминдановцы стараются усвоить методы фашизма, равно как и того факта, что какой-нибудь чилийский диктатор ген. Ибаньес пытается подражать Муссолини. Но тот факт, что например Гоминдан организует желтые профсоюзы, говорит вовсе не о том, что верхушка рабочего класса срастается в Китае с фашистским государством гоминдановского типа, а скорее является следствием малой дифференцированности рабочего класса.

418 Вспомните, как развивалось в Германии профсоюзное движение, прежде чем оно разорвало пуповину, связывающую его с буржуазным либерализмом. Вопомните, как в Англии в течение ряда лет тред-юнионы были либеральным охвостьем, раньше чем они в нынешнюю эпоху стали охвостьем государственного аппарата буржуазии. Поэтому нельзя, мне кажется, сейчас ставить вопрос о фашизме в колониях так, как поставили его некоторые китайские товарищи.

Вторая категория стран. Некоторые товарищи говорили здесь об аграрном фашизме. Очевидно речь идет у т. Коларова о том, что фашизм возникает сначала в таких странах, как Италия, Польша, Югославия и т. д., т. е. в странах с сильным аграрным хинтерландом. В ряде стран, как, например, в Югославии, этот фашизм носит своеобразный полуфеодальный монархический характер.

Как объяснить то обстоятельство, что фашизм возникает раньше в таких странах аграрного типа? Мне кажется, тут нужно учесть три основных момента:

1. Фашизм вообще возникает в самых слабых звеньях капиталистических государств, наиболее потрясенных экономически и политически стоящих под угрозой революции. Фашизм здесь возникает как превентивная контрреволюция.

2. Дело не в том, что монополии слабо развиты в Польше или Югославии, а дело в том, что эти страны связаны с монополистическими объединениями международного капитала, который задает тон в их внутренней и внешней политике. Буржуазно-демократической революции в Польше быть не может.

3. В таких странах, как Италия, Польша и Югославия, фашизм скорее выступает в своей политической оболочке. В силу суженной экономической основы почвы для социальной демагогии там нет или ее меньше, чем, например, в Германии. Здесь не социал-фашизм у власти, а фашизм чистой воды.

2. Несколько слов об эволюции социал-фашизма.​

Тов. Бела Кун правильно охарактеризовал здесь органический процесс, почти незаметный для внешнего взгляда, перерастания так называемой «демократии» в фашизм. Этот процесс органического перерастания демократии в фашизм выявляется в частности в том, что фашистские перевороты, то, что называется гордо «фашистской революцией», протекают без кровавых боев с «демократией». «Демократия» обычно добровольно уступает место фашизму. Возьмите например поход на Рим «черных рубашек», переворот Пилсудского, переворот в Югославии. Далее т. Бела Кун прав, когда он показывает основную разницу между старой формой сотрудничества классов, социал-демократической и нынешней социал-фашистской формой. Социал-фашизм — это не просто сотрудничество с капиталом старого реформистского типа, нынешний социал-фашизм выдает монополистический капитализм за свой режим, за «демократический социализм». В этом основная разница двух видов сотрудничества. Но неправы те товарищи, которые относят социал-фашизм к третьему периоду в послевоенном развитии капитализма. Элементы социал-фашизма относятся вообще к послевоенному периоду. У пас часто делаются попытки к каждому пленуму дать новый анализ вопросов, уже проанализированных. К сожалению, забыли то, что говорят резолюции Коммунистического

419 Интернационала. Я не говорю о том, что в нашей программе имеется, правда в описательном виде, характеристика социал-фашизма. Но что говорят резолюции Коммунистического Интернационала по вопросу о социал-фашизме? Относят ли резолюции к третьему периоду социал-фашизм? Я беру тезисы V Всемирного конгресса по вопросу о фашизме.

«При все прогрессирующем распаде буржуазного общества все буржуазные партии и особенно социал-демократия принимают более или менее фашистский характер, прибегая к фашистским методам борьбы с пролетариатом и способствуя, таким образом, разрушению этого общественного порядка, для сохранения которого они предназначены. Фашизм и социал-демократия составляют два острия одного и того же орудия диктатуры крупного капитала».

Далее не новы также и дебаты внутри Коминтерна по этому вопросу.

Та полемика, которая сейчас возникает в германской партии между примиренцами и сторонниками линии большинства КПГ, в значительной степени является реставрацией той полемики, которую мы имели с Радеком по вопросу о фашизме после поражения 1923 г. Тов. Радек тогда противопоставлял социал-демократию фашизму. Он тогда выставил формулу: «фашизм победил социал-демократию».

Как ответил на это V Всемирный конгресс?

«Социал-демократия уже издавна переживает процесс превращения из правого крыла рабочего движения в левое крыло буржуазии, а местами и в крыло фашизма. Вот почему исторически ошибочно говорить о победе фашизма над социал-демократией».

Именно потому, что появление фашизма отнесено некоторыми товарищами к третьему периоду, у них и получился такой странный выкрутас, что Носке является представителем чистой демократии. А между тем во всех документах Коминтерна Носке трактуется как ярко выраженный тип социал-фашиста.

Что смутило этих товарищей? Я думаю, что их смутила большая настороженность: как бы не попасть на одну позицию с Брандлером по этому вопросу. Их смущает то обстоятельство, что если Носке социал-фашист, тогда выходит, что социал-демократия эволюционировала со времени 4 августа. Сбиваемся ли мы здесь на позицию Брандлера? Нет конечно. Надо иметь в виду эволюцию социал-демократии в послевоенный период. И Носке и Цергибель — социал-фашисты, но это люди разных ступеней, разных эпизодов в развитии социал-фашизма. Эволюция социал-демократии от Носке до Цергибеля — это эволюция в сторону социал-фашизма от гражданской войны к периоду так называемого «нормального» капитализма.

В чем же выражается эта эволюция, которой не понимают германские примиренцы и правые? Прежде всего в том, что сращение социал-демократии с капиталистическим государством не есть только сращение верхушки (4 августа). Это сращение прошло сверху и донизу по всей периферии. Тысячи социал-демократических чиновников, занятых в министерстве труда, в полиции, в страховых кассах, муниципалитетах,— это есть аппарат фашистского государства. Во-вторых, нынешняя социал-фашистская социал-демократия отличается от социал-демократии 4 августа тем, что тогда социал-демократия приняла войну, голосовала кредиты, но войну не готовила. Нынешняя социал-демократия в эпоху монополистического капитализма является фактором, готовящим войну. В-третьих, в 1918 — 1919 гг. социал-демократия руками Носке расстреливала рабочих, а в то же время руками Гильфердинга и

420 Отто Бауэра она вносила проекты о «социализации». В тот период социал-демократия не рисковала еще отменять 8-часовой рабочий день или вносить закон о принудительном арбитраже, она не рисковала еще бороться против экономических требований пролетариата. Нынешняя социал-демократия рискнула, и это можно было наглядно видеть в Руре. Нынешняя социал-демократия пытается отбросить международное рабочее движение на десятки лет назад, ликвидировать все те завоевания рабочего класса, которые были достигнуты годами упорной борьбы. Система удушения рабочего класса во имя авторитета капиталистического государства доведена сейчас до высшего предела. Вот в чем основная разница. Вот почему мы бы не боялись, признавая, что Носке социал-фашист, попасть в объятия Брандлера. И Носке и Цергибель — социал-фашисты, но разного пошиба и различных периодов в эволюции социал-демократии.

III. Об английской и шведской компартиях.​

1. Английская партия и исход парламентских выборов.​

Я хочу далее остановиться на важнейшем вопросе, который стоит сейчас перед Коминтерном, на вопросе о нашей английской коммунистической партии. Английские товарищи не должны думать, что если сегодня Коминтерн уделяет столько внимания линии английской коммунистической партии, то это означает, что Коминтерн заносит ее в лагерь наиболее слабых секций Коммунистического Интернационала. Нет, не как на пасынка смотрим мы на английскую коммунистическую партию, а как на партию, которая в нынешних условиях стоит перед наиболее ответственными и сложными задачами.

Здесь были две категории ораторов, выступавших с речами по английскому вопросу.

Первая категория суровых критиков, образцом выступлений которых является речь т. Хитарова. Тов. Хитаров своей речью показал, как не надо критиковать английскую компартию. А речи английских товарищей Кэмпбелла, Хорнера и особенно речь т. Белла были образцом того, как не надо защищать английскую коммунистическую партию.

Начнем с речи т. Хитарова. Тов. Хитаров сказал, критикуя английских товарищей: «Но если коммунистическая партия Англии после мировой войны, после больших политических уроков в течение этого времени, после урока генеральной забастовки и после того, как партия руководила движением меньшинства в Англии, которое охватило почти миллион рабочих, получает при выборах только 50 тыс. голосов, то это результат, который дает повод к серьезным размышлениям».

Я хочу поправить здесь некоторых товарищей, утверждавших, что т. Хитаров говорил о поражении. Так далеко у т. Хитарова дело не зашло, он только настроился серьезно размышлять по поводу английских выборов.

Я не собираюсь сравнивать английскую коммунистическую партию с ВКП (б) нынешнего периода. Но было время, когда наша партия была тоже маленькой и находилась подчас в положении, аналогичном тому, в котором находится английская компартия. Мы имели лучшую в мире большевистскую партию в мае — июне 1917 г. Дело было после четырех лет империалистической войны, когда массы стояли под ружьем истомленные, измученные. Мы переживали тогда в мае — июне дни не после всеобщей стачки, а после восста-

421 ния рабочих и солдат, свергнувших монархию. Мы имели в мае — июне уже совету, мы имели непосредственно революционную ситуацию, и тем не менее в апреле и мае мы были в советах еще маленькой группкой на общем фоне господства меньшевиков и эсеров. Никому в голову не приходило тогда кинуть большевистской партии упрек в том, что она маленькая группка, ибо массы проходили на опыте большую политическую школу. А эту школу сейчас, при отсутствии непосредственно революционной ситуации, массы проходят в Англии еще медленнее.

Не нападать должны мы на английскую компартию за то, что она собрала только 50 тыс. голосов, а поддержать ее, не допустить в ней распространения пораженческих настроений. Вокруг нее мы должны сплотиться сейчас железной стеной, чтобы дать отпор международной социал-демократии и всем ренегатам, клевещущим сейчас на нее.

Вот что пишет по поводу нашей английской коммунистической партии ренегат Рой:

«Если партия будет действовать согласно решениям VI конгресса Коминтерна и IV конгресса Профинтерна, она изолирует себя еще дальше от масс. Тактика, которая ведет к созданию новых профсоюзов, является катастрофической во всякой старой капиталистической стране. Но нигде она не имеет таких непосредственно-катастрофических последствий, как в Англии».

Как оценивает исход выборов брандлерианский орган «Против течения»?

«Оценка положения, данная Исполкомом Коминтерна, была совершенно ложна. Рабочая партия в глазах большинства английских рабочих ни своим участием в правительстве в 1924 г., ни своей изменой во время горняцкой стачки не была «разоблачена». Наоборот, рабочие помогли ей получить еще более значительное большинство, чтобы она могла продолжить начатое в 1924 г. и скоро прерванное дело».

«Форвертс» говорит о том, что английская коммунистическая партия после выборов перестала существовать как фактор классовой борьбы.

Вся буржуазная пресса пляшет сейчас и справляет танец смерти над нашей английской коммунистической партией. В этих условиях каждое слово должно быть строго соразмерено.

Но не так опасно то, что т. Хитаров перегнул в критике английской коммунистической партии. Гораздо опаснее речи некоторых английских товарищей, неправильно защищавших английскую компартию. Мы поставили английским товарищам простой вопрос: как это случилось так, что те люди, которые первые защищали тактику «класс против класса», удалены из состава руководящих учреждений английской коммунистической партии? Как ответили английские товарищи на этот вопрос? На этот вопрос прежде всего ответил т. Кэмпбелл. Он сказал, что не в традициях английской компартии делить партию на козлищ и овец, на тех, кто защищает линию, и на тех, кто ее не защищает, что все они объединены горячим желанием провести единым фронтом генеральную линию. Он считает, что такое деление, с одной стороны, возвеличивает некоторых товарищей, а с другой стороны, оскорбляет некоторых товарищей. Я не знаком с нравами в Англии, возможно, что это и так. Но я спрошу английских друзей: товарищи англичане, вам во время революции придется резать головы, неужели вы думаете, что мы будем сегодня щадить ваши самолюбия? Но пока, мне кажется, что этот аргумент о нанесении вам якобы оскорбления говорит лишь о том, что английские

422 товарищи еще слишком вежливы и что освободиться от этого, быть может, хорошего качества в жизненном обиходе им надлежит еще до наступления непосредственно революционной ситуации.

Мы не люди этикета. Мы высказываем на большевистском языке наши сомнения.

2. Элементы депрессии и процесс радикализации в английском рабочем движении.​

В чем причина слабости английской коммунистической партии? Я считаю, что речь т. Рэста в общем и целом дала правильную критику английской компартии. Первая ваша ошибка, товарищи англичане, заключалась в том, что вы поддались настроениям депрессии после генеральной стачки 1926 г. Вы недостаточно крепко плыли против течения. Английская рабочая партия и Генеральный совет предали английскую всеобщую стачку, а затем они пустили в ход мысль о «депрессии», выставив лозунг «never again» («больше никогда»). Это была определенная классовая стратегия: сперва разобщить, дать разбить отдельные отряды пролетариата сначала во всеобщей стачке, потом в горняцкой стачке, а затем посеять настроения депрессии, возложить ответственность на самих рабочих за поражение. Это была стратегия классового врага. И мне кажется, что английские товарищи недостаточно боролись против этих элементов депрессии.

Наиболее характерным в этом отношении пунктом, который вскрывает остатки этих депрессивных настроений, была речь т. Кэмпбелла. Что сказал т. Кэмпбелл? Очень хорошо,— заявил он,— что впервые Коминтерн признал, что мы в Англии плыли и плывем против течения.

Извините, товарищи, не только это признает Коминтерн, и не в первый раз он это признает. Мы учитываем трудности вашей борьбы, но в то же время мы не думаем, что у вас только налицо депрессия, что вы только плывете против течения. У вас в рабочем движении были в прошлом несомненно известные элементы депрессии, но у вас была и радикализация масс. У вас положение гораздо сложнее, чем одна простая депрессия или радикализация. У вас остатки депрессии после стачки 1926 г. плюс начинающаяся радикализация масс на основе капиталистической рационализации. Вот этого анализа сочетания элементов депрессии и радикализации вы нам не дали. А между тем это сочетание элементов депрессии плюс радикализация дает тот своеобразный ход полевения масс, который мы наблюдаем в Англии. Здесь переходы происходят не непосредственно прямым этапом от поддержки консерваторов и либералов к коммунизму, английское рабочее движение идет своеобразным путем через промежуточную «станцию» — английскую рабочую партию.

И мы вас, товарищи, не упрекаем за это. Мы помним и знаем, что и наши массы при непосредственно революционной ситуации шли не непосредственно к компартии в 1917 г., а через этап эсеровщины. Они переболели этой тяжелой болезнью. Мы знаем также, что сроки перехода через эту промежуточную станцию у вас, при отсутствии непосредственно революционной ситуации, будут иные, чем у нас в 1917 г.

Мне кажется, что причина медленной радикализации масс английского рабочего класса связана в известной мере также с медленным темпом рационализации в Англии, на что ссылались уже выступавшие здесь ораторы. Но

423 если верно то, что правительство Макдональда есть правительство капиталистической рационализации, то именно теперь, товарищи англичане, мы к вам предъявляем ваши векселя. Именно теперь мы будем требовать от вас, чтобы вы стали массовой партией английского рабочего класса на основе разочарования масс английской рабочей партией. Мы хотим принять меры заранее, чтобы не бить по вашей партии задним числом. Мы хотим сейчас подготовить нашу коммунистическую партию к той огромной роли, которая стоит перед нею, и в этом причина того большого интереса, который проявил этот пленум к английской коммунистической партии.

В чем заключалась ваша вторая ошибка? Она заключалась в том, что еще значительная часть ваших товарищей по партии шла в бой под лозунгом «класс против класса» не по убеждению, а «по дисциплине». Мы приветствуем, что вы дисциплинированная партия, но убежденность имитировать нельзя. Убежденностью заражают, а отсутствие ее расхолаживает массы. Вы потеряли много драгоценного времени на своего рода пассивный гандизм, в деле применения новой линии, вместо того, чтобы мобилизовать массы. Вы слишком долго размышляли. Например еще в 1927 г. английские товарищи поддерживали лозунг рабочего правительства. Этим вы дали рабочей партии сильнейшее оружие против вас во время выборов. Ваши речи, статьи в защиту вашей тогдашней линии цитировала английская рабочая партия.

Далее из-за этого недостатка убежденности в правоте вашей линии вы механически воспринимали линию Коммунистического Интернационала. Я вспоминаю первый проект тезисов, представленных Центральным комитетом последнему очередному съезду партии. Там было все — и третий период и борьба против правых и примиренцев. Было мало, но было. Но в то же самое время мы никак не могли понять, как этот третий период преломляется в английских условиях. Какие конкретные выражения находит этот третий период в английской обстановке? Это было внешнее перенесение третьего периода в резолюцию, своего рода отписка, а не анализ конкретных условий третьего периода в Англии. Правильные статьи Палма Датта, Педжа Арпота о том, что новую линию «класс против класса» нельзя только представлять как линию во время избирательной кампании, что эта линия должна отразиться на всех отраслях работы партии,— не встретили большого сочувствия в ваших рядах.

Третья ошибка английской компартии — это ваше отношение к Мэкстону и Куку. Здесь, на отношении к Мэкстону и Куку, прощупывалась пуповина, связывавшая вас со старой установкой. Вы могли клясться сколько угодно на словах, что вы за новую линию, но на отношении к Мэкстону и Куку, на отношении к левой социал-демократии было видно, что у вас есть еще сомнение, что вы не победили этого разъедающего демона сомнений. Отношение к Мэкстону и Куку было своего рода последним барьером, через который вам нужно было перескочить, чтобы доказать не на словах, а на деле вашу убежденность в правоте новой тактики.

Я спрашиваю сейчас английскую компартию, перескочила ли она через этот барьер? Нет, товарищи, еще не перескочила. Мы с величайшим изумлением узнали, что теперь, после того как Кук на выборах вел агитацию за рабочую партию, после того как Кук бешено выступает против компартии, наша английская партия так вежлива по отношению к нему, что пригласила его в комитет помощи жертвам индийской революции.

424 Разоблачать Кука — это значит разоблачать рабочую партию, разоблачать правительство Макдональда. Тот, кто не разоблачает Кука, ослабляет критику правительства Макдональда.

Четвертая ваша ошибка — это ваша слишком большая «островная» изолированность. Как это так — все основные проблемы Коммунистического Интернационала проходят мимо нашей братской английской партии? Не то, чтобы английская коммунистическая партия не принимала резолюции, не реагировала бы на важнейшие вопросы. Нет, она на них реагирует. Но за всем этим не чувствуется глубокой органической связи со всеми проблемами мирового рабочего движения. Все эти проблемы фигурируют вроде принудительного ассортимента в деятельности английской коммунистической партии. Мы везде видели за последние годы широкие политические дискуссии. Например сколько вопросов страстно обсуждалось в компартии Германии? Германские товарищи строго взвешивают каждое сказанное кем-нибудь слово. Они не позволяют никакого отклонения от линии, бьют каждый маленький уклон, невзирая на лица. В польской компартии мы наблюдали серию таких же больших дискуссий. В английской компартии существует какая-то особая система, которую можно охарактеризовать так: партия — это общество больших друзей.

Вот например на последнем съезде английской коммунистической партии такой ценный товарищ, как т. Кэмпбелл, читал доклад и в этом докладе после всей той борьбы, которую мы вели по вопросу о контроле над производством в германской компартии, т. Кэмпбелл почему-то вновь вытащил лозунг рабочего контроля.

(Кэмпбелл: «Это неверно!»)

Тов. Кэмпбелл, если это неверно, то тем лучше, и я готов оказаться лжецом для того, чтобы торжествовала большевизация английской коммунистической партии.

Ни разу основные проблемы правых, левых уклонов не были вскрыты в английской компартии. Тов. Белл выступил здесь и сказал нам, что здесь, в Коминтерне, имеются злые субалтерны — специалисты по части отыскивания уклонов. Я не знаю, в кого метил т. Белл. Я предпочитаю всегда имена и точные адреса таких злых гениев Коминтерна, тревожащих покой т. Белл. Возьмите нашу молодежь, например КИМ. У пас есть слой молодых работников, выдвинувшихся в последнее время в Коммунистическом Интернационале, которые зорко следят за каждым пунктом разногласий в Коминтерне. Плохо ли это или хорошо? Это хорошо. Эта настороженность есть элемент большевизации партии. А то, что сказал т. Белл, есть элемент консерватизма, против которого нужно возражать и бороться, дабы не позволить компартиям застыть на высоте познанных истин.

3. Задачи английской компартии.​

Где выход, товарищи? Нашу партию нужно подготовить сейчас к той большой роли, которая перед ней стоит. Выход прежде всего в смелой, открытой, большевистской самокритике партий всех сторон ее работы, без боязни кого-либо обидеть, без боязни наступить кому-либо на мозоль да задеть чье-либо самолюбие. Дружба дружбой, а революционный табачок врозь.

Мы приветствуем спаянность английского Центрального комитета, но мне кажется, что нужно вносить иногда маленькие трещины в эту спаян-

425 ность, не потому, что мы хотим расколоть Центральный комитет,— нет, а потому, что нужно оживить деятельность Центрального комитета, поднять его идеологический уровень, его внимание к важнейшим проблемам.

Вторая задача. Английская коммунистическая партия должна пересмотреть радикальнейшим образом все методы своей работы. Тов. Пятницкий произнес здесь очень полезную и хорошую речь. Что сказал нам т. Пятницкий в своей речи? Мы говорили о политической установке наших партий. Тов. Пятницкий повернул внимание пленума к организационному проведению всех наших решений в жизнь. Возьмите нашу английскую партию. Что мы видим здесь. Падение числа фабрично-заводских ячеек или, вернее, отсутствие их. Причина этого явления кроется в том, что наша английская компартия мыслит возможность партийной работы только через аппарат профсоюзов. Это имеет свои положительные стороны. Английская компартия была той партией, которая лучше всех работала в профсоюзах. Но сейчас это имеет свои огромные отрицательные стороны. По существу дела это наследство тред-юнионистских традиций, давящих на нашу партию. Прорваться на предприятие как коммунисты, окопаться в них на основе фабрично-заводских ячеек — в этом сейчас основная задача английской коммунистической партии.

Далее (я остановлюсь на этом кратко, ибо об этом уже говорилось) нужно сейчас развертывать во что бы то ни стало экономическую борьбу для того, чтобы на этой основе разоблачать правительство Макдональда как правительство войны, капиталистической рационализации, политики удушения колоний.

Следующая основная задача, выполнение которой вы начали и которую нужно продолжить,— это активная помощь индийской революции. Если английская коммунистическая партия не поможет сейчас индийским коммунистам, распыленным, неорганизованным — кто поможет им? У Коммунистического Интернационала нет других рычагов воздействия на индийское революционное движение, как английская коммунистическая партия. Пленум должен сейчас потребовать от английской компартии самой активной помощи людьми, развертыванием агитации и всеми другими средствами индийской революции и нарождающейся индийской компартии. Вы — слабая еще большевистская партия, но на основе вашего опыта вы можете уже кое-что дать индийской компартии. Вы уже держали экзамен и держали неплохо. Вы держали экзамен во время всеобщей английской стачки. И мы тогда констатировали, что до получения директив Коминтерна английская компартия водила уже аналогичные решения самостоятельно, по собственному почину. Это доказывает, что английская компартия выдержала уже некоторый экзамен зрелости.

Далее необходимо произвести некоторые перемены в руководстве английской коммунистической партии. Тех, кто имеет «скверный характер», по нашему мнению, следует ввести в руководство, а тех, кто имеет хороший характер, послать работать на места.

Затем, одной из наших центральных задач сейчас является создание ежедневной газеты. Если партия не сумеет в нынешних условиях создать ежедневного органа как органа концентрации, мобилизации пролетарских масс, тогда действительно партия не выполнит своей основной задачи. Вспомните, какую роль играла наша «Правда» в свое время в годы реакции. А у вас ведь более благоприятная обстановка. Партия должна объединить

426 вокруг этого органа широчайшие массы рабочих, создать сеть рабочих корреспондентов, проникнуть на предприятия, создать железный фонд вашей газеты. Создание ежедневной газеты — элементарнейшее условие превращения вашей партии в массовую партию. Ведь это какая-то абсолютно непонятная аномалия. Маленькая бельгийская партия имеет ежедневную газету, а английская коммунистическая партия, партия, стоящая на самом ответственном посту, партия, которой суждено сыграть величайшую роль в судьбах мировой революции, до сих пор не имеет своего ежедневного органа, лишена рупора, через который она могла бы говорить с рабочими массами.

И наконец я перехожу к основному вопросу, имеющему для английской компартии особое значение именно сейчас, после некоторого ее неуспеха на последних выборах, к вопросу о 1 августа. Именно в контексте исхода последних выборов вы должны были понять, какое значение имеет для вас в этой обстановке выступление 1 августа. Английские товарищи должны были показать массам, что партия, собравшая 50 тыс. голосов, в этот день, когда во всем мире будут развеваться красные знамена против войны, по своему удельному весу имеет гораздо большее значение, чем те миллионы, которые пошли за английской рабочей партией. Рабочий, голосовавший за английскую рабочую партию, должен был на этой демонстрации увидеть, проверить вас и сказать себе: ну, хорошо, вот я отдал свой голос той партии, которая собрала 8 млн. голосов. За эту партию по странной случайности голосовали сын Болдуина, графы и изящные люди, которые свой досуг распределяют между пением псалмов, посещением церкви и рабочей благотворительностью. Но я, голосовавший за эту рабочую партию, не ощущаю никаких осязательных результатов от того, что партия собрала 8 млн. голосов. А вот эти 50 тыс. чудаков, которые голосовали за коммунистическую партию, развернули сейчас такую бешеную агрессивность против войны, выступают таким сплоченным фронтом против королевского правительства Макдональда, что они действительно кажутся сильнее нас — 8 млн. голосов. Эта партия,— сказал бы английский рабочий, голосовавший за рабочую партию,— кажется, не партия болтунов. Это люди действия. Она заслуживает того, чтобы оказать ей некоторое доверие. Так думал и говорил бы английский рабочий, стоящий на пути к изживанию парламентских иллюзий. И вашим выступлением 1 августа вы помогли бы изжить ему эти иллюзии. Это выступление было бы первым вашим обвинительным актом против правительства Макдональда на основе его первых шагов, ибо это правительство уже дало много материала для его разоблачения.

Английское рабочее правительство уже успело продемонстрировать себя. Речь идет о затягивании признания Советского Союза, об отказе от 7-часового рабочего дня в горной промышленности, о начавшемся наступлении капитала на рабочий класс. При этих условиях английская коммунистическая партия могла превратить 1 августа в важнейшую акцию, увязанную со всеми вопросами вашей внутренней политики. Это выступление должно явиться актом протеста против политики войны, прикрываемой пацифистской фразой, должно явиться самой решительной поддержкой революционным рабочим и крестьянам Индии. А на деле английская коммунистическая партия, да и ряд других секций Коммунистического Интернационала склонны были рассматривать 1 августа как кампанию, которая врезывается клином в нормальную работу партии, как кампанию, которая несколько перепутывает план систематической работы, которая отвлекает силы партии на пропаганду против войны, актуальности которой еще не чувствует рабочий класс.

427

4. Об ошибках шведских товарищей.​

Перейдем к нашему узкому месту — к шведской коммунистической партии. Я не хотел бы здесь взять издевательский тон по отношению к шведской партии. Нет, не бичевать только шведскую партию хотим мы, а помочь ей выбраться из оппортунистической трясины. Здесь выступил с длинной речью т. Флиг, и вот на речи т. Флига следует главным образом и остановиться. Это была характерная речь. Тов. Флиг начал с того, что отметил, как наша шведская партия прекрасно росла — с 7 тыс. оставшихся членов после кризиса, который был связан с Хеглундом, до 18 тыс. в настоящее время. Но разве, т. Флиг, мы за это критикуем вас? У шведской компартии имеются очень хорошие стороны, здесь можно у нее поучиться всем секциям Коммунистического Интернационала. Например система отчетности. Тов. Пятницкий в своем выступлении здесь немножко ударил по политикам чистой воды. Его выступление правильно поставило проблему, что нам нужно немножко «организовать» наших политиков и политизировать наших организаторов.

Но у нас есть в коммунистическом движении такой тип, который легче пойдет на баррикады, чем напишет отчет о своей работе. Это тип своего рода революционного «юберменша». Но шведская партия имеет прекрасную черту — она развернула работу по отчетности. На этой отчетности следует поучиться всем секциям Коммунистического Интернационала. Да, т. Флиг, хорошему мы хотим у вас поучиться, а дурное мы хотим отбросить и, прежде всего, покончить с оппортунистической линией вашего Центрального комитета. Вы сделали ошибки, мы их раскритиковали, ошибки можно исправить. Не ошибки шведской компартии опасны. Хотя эти ошибки и тяжкие, как проект разоружения или отказ от демонстрации 1 мая, но опасны не столько эти ошибки, а опасно настаивание на этих ошибках, которые мы видели здесь в речи т. Флига. Речь т. Флига была диссонансом в настроении пленума. Тов. Флиг, защищая мероприятия Центрального комитета, фактически повторял всю оппортунистическую аргументацию, против которой мы боремся, и это непонимание т. Флигом оппортунистического характера ошибок, это трагедия руководства шведской компартии, это его самое слабое место. Руководство шведской компартии не любит признавать свои ошибки. Я приведу товарищам-шведам другой пример. Здесь на пленуме выступил т. Майпор, товарищ, который вместе с большинством Центрального комитета коммунистической партии Северо-американских соединенных штатов совершил ряд ошибок. Но как облегченно вздохнул весь пленум, когда т. Майпор честно, прямо, по-большевистски рассказал о всех этих ошибках и признал их.

Вот, если бы и т. Флиг, вместо того чтобы здесь защищать свои ошибки, вышел и признал их, он облегчил бы в значительной степени работу шведской комиссии Коминтерна.

Здесь уже много было сказано о т. Варге, поэтому я не хотел бы специально говорить о нем, но т. Варга здесь заявил: надо иметь мужество сказать, что думаешь, не боясь даже, что тебя обвинят в оппортунизме. Иметь мужество говорить то, что думаешь — это похвальная черта, но я думаю, т. Варга, что то, что наши секции сейчас боятся обвинения в оппортунизме,— это есть достижение Коминтерна.

К сожалению, этого спасительного страха перед оппортунизмом нет еще в рядах шведской компартии.

428 Как защищал т. Флиг прошедшую отмену демонстрации 1 мая? Он защищал ее по-оппортунистически.

Представьте себе обстановку. 800 рабочих ждут на улице в Стокгольме. После того как демонстрация официально отменена, ждут под проливным дождем на улице выступления оратора своей партии. Рабочие, несмотря на то, что в половине одиннадцатого была отменена демонстрация, назначенная на 2 часа, все же пришли, а в это время секретарь ответственнейшего стокгольмского губкома сносится по телефону с социал-демократами на предмет отмены этой демонстрации. Мне сообщили, что представитель Коминтерна производил безуспешный нажим на секретаря стокгольмской организации, предлагая ему выступить перед этими 800 рабочими, и получил классический ответ, что это неудобно, так как вопрос уже согласован с социал-демократами. Очень вежливы и лояльны товарищи у нас в шведской компартии в отношении социал-демократии. Будем надеяться, что они будут так же лояльны и в отношении Коминтерна, когда он раскритикует их ошибки. А ведь все это происходит после VI Всемирного конгресса и после провозглашения тактики: «класс против класса». Зачем же мы писали резолюции о тактике «класс против класса»? Для того чтобы секретарь крупнейшей организации плевал на них? Где же тут лояльность по отношению к Коминтерну? Но на секретаря стокгольмской организации производится дальнейшее давление. Следует новый аргумент — у нас нет ораторов. Тот Центральный комитет, который в день 1 мая отказывается говорить перед рабочими, в другой партии был бы спят. Затем секретарь стокгольмской организации аргументирует уже тем, что среди собравшихся 800 человек только одни партийцы. Но с каких это пор члены Центрального комитета отказываются говорить в день 1 мая со своей партийной периферией? Тов. Флиг старался здесь ослабить также и значение ошибки по вопросу о проекте разоружения. Не стоит здесь тратить время,— это мы сделаем в комиссии,— чтобы разъяснить шведским товарищам, в чем заключался оппортунистический и пацифистский характер этой ошибки. Тов. Флиг сказал, что это была ошибка, но она не была ни оппортунистической ни пацифистской. Почему? Потому что,— говорит он,— в парламентской фракции нет ни оппортунистов ни пацифистов. Странная, непонятная аргументация! Это есть установление нового догмата непогрешимости парламентской фракции. Папа может сделать десять ошибок, но он непогрешим, парламентская фракция компартии Швеции может вносить вульгарнейшие пацифистские предложения, но она остается революционно чистой, потому что в этой фракции сидят т. Флит и другие. Этот новый догмат о непогрешимости так же, как и догмат о непорочном зачатии, относится к области легенды.

Возьмем дальше вопрос о характере шведского империализма. Тов. Флиг заявил, если не ошибаюсь, т. Хитарову: у т. Хитарова есть будто бы материалы, чтобы доказать, что шведский капитализм имеет законченный империалистический характер, он, т. Флиг, будет чрезвычайно благодарен Хитарову, если эти материалы будут даны шведскому ЦК, ибо вопрос о шведском империализме у этого ЦК находится еще в стадии разработки. Странно, очень странно, если одиннадцать лет спустя после основания Коммунистического Интернационала ЦК шведской компартии сомневается в том, является ли Швеция империалистическим государством. А вопрос о характере шведского империализма является ведь решающим во всех внутрипартийных спорах в Швеции. С этим вопросом связана тактическая установка партии в ряде

429 основных вопросов; вопрос о роли Швеции в будущей войне, теория так называемого «нейтралитета», недооценка агрессивности шведского империализма, вопрос о том, кто главный враг — капитал иностранный или капитал шведский, вопрос об отношении к пацифизму «левой» социал-демократии и т. д. Все эти вопросы для революционных большевиков ясны, они давно решены уже во всех других партиях Коммунистического Интернационала. А вот, видите ли, т. Флиг выходит и рассуждает приблизительно так, как т. Серра. Тов. Серра сказал: никто вообще не дал правильного теоретического критерия, что такое кулак. Тов. Флиг тоже еще изучает на одиннадцатом году Коминтерна теоретические критерии шведского империализма. Мы конечно не против теоретического изучения вопросов, тем более в шведской компартии, где дело с революционной теорией стоит вообще очень плохо, но мы боимся, что пока т. Флиг наконец изучит этот вопрос, как бы не было поздно, ибо массы на опыте войны уже познают многое, что неясно для т. Флига. Мы готовы в Коминтерне помочь шведскому ЦК изучить вопрос, по мы требуем от шведской компартии небольшого дополнительного материала: пусть она нам покажет 1 августа, как большинство ее ЦК. мыслит борьбу против шведского империализма. Это будет решающим критерием.

Возьмем статью т. Чильбума по вопросу о задачах партии в случае войны против Советского Союза. Задача шведской компартии, по мнению т. Чильбума, состоит в том, чтобы помешать вступлению Швеции в войну против СССР. Только ли в этом? Нам кажется, что задача шведских коммунистов заключается не только в том, чтобы помешать вмешательству Швеции в войну, а в том, чтобы всякую попытку войны против СССР превратить в революционное выступление пролетариата против своей буржуазии. Такого рода позиция — не случайность, она также увязана с оценкой характера шведского империализма.

Далее по вопросу о правой опасности. Весь Коминтерн дискутирует вопрос о правой опасности. Правая опасность налицо в самых закаленных партиях. А тут выступает ответственный руководитель шведской компартии, председатель ее ЦК, и ни слова не говорит нам о правой опасности в партии. Выходит, что повсюду имеются правые ошибки и уклоны, но есть одна страна, напоминающая идиллическую Аркадию — это Швеция. Там все благополучно, там теория «исключительности» произрастает на чахлой шведской почве.

Флиг солидарен по целому ряду вопросов сИККИ. Он говорил, что он всецело присоединяется к заявлению о том, что всякая фракционная борьба вредна. Да, мы говорим о том, что мы будем бороться в целом ряде наших партий против беспринципной фракционной борьбы, как например в Северо-американских соединенных штатах. Мы будем бороться против уродливых форм фракционной борьбы, какие имелись в прошлом в польской компартии. Но, т. Флиг, бывают моменты, когда фракции являются условием оздоровления партии. Вспомните ту борьбу, которую проделал Коминтерн с 1922 г. Сколько на историческом экране промелькнуло всевозможных фракций. Но не все эти фракции приносили только плохое;, были фракции, и их было очень много, которые позволили нам большевизировать компартии. Там, где партийная линия искривлена, там неизбежны фракции. Тов. Флиг ссылался, защищая свою позицию, на единство партии. Да, товарищи, лозунг единства — наш лозунг, но лозунг единства не есть лозунг единства за всякую цену.. В этом отношении мысли т. Флига идут в том же направлении, в котором

430 идут мысли некоторых примиренцев в Германии, которые говорили: дайте нам консолидацию партии на основе равноправия всех течений, на основе «нейтралитета» Коминтерна в отношении к ним.. Лозунг единства так же, как лозунг консолидации партии — не есть ширма для прикрытия оппортунистических взглядов.

IV. О Международном красном дне.​

1. Под знаком самокритики.​

Перехожу к последнему пункту всего заключительного слова, к вопросу о 1 августа.

Здесь некоторые товарищи обвиняли меня в том, что в своем докладе я недостаточно полно остановился на критике наших коммунистических партий. Я должен заявить, что это не случайно, что это был, можно сказать, заранее обдуманный план. Как протекают нередко наши пленумы? Докладчики критикуют отдельные партии, а после докладов выступают обычно представители этих партий и делают приблизительно следующие заявления: «Наша делегация согласна со всей оценкой, данной в докладе x, y или z. Мы считаем, что сейчас надо самым решительным образом бороться против правых и примиренцев в международном масштабе и т. д. и т. д. Но что касается нашей партии, то мы должны заявить, что докладчик дал здесь не совсем правильную картину. Он, во-первых, был недостаточно информирован и, во-вторых, он не учел положительных сторон работы партии...». Такого рода речи и заявления заняли бы весь наш пленум. Эти речи повернули бы внимание пленума от тех проблем, которые перед нами стоят, к узконациональной постановке вопроса. Мы избрали другую систему.

Мы предпочли, чтобы партии нарисовали сами свои портреты. Этого мы отчасти добились в комиссии по Международному красному дню.

Что вскрыла та небольшая самокритика, которая развернулась в нашей комиссии? Это, надо сказать, была очень убедительная иллюстрация к тому, что говорил т. Пятницкий о недостатках в работе наших секций. Прежде всего мы увидели, что действительно из рук вон плохо поставлена в наших партиях связь с предприятиями. Коммунистический интернационал молодежи не мог сказать нам, в каких формах его секции проводят кампанию по подготовке Красного дня на предприятиях. Далее вскрылся с такой же убедительностью процесс реставрации уличных ячеек и уменьшения числа фабрично-заводских ячеек. Плохо поставлена наша работа в их профсоюзах. Мы имеем в наших партиях преобладание политика над организатором; весьма сильны еще традиции легализма при организации уличных выступлений; налицо еще слабость наших кадров, а главное то, что в отношении 1 августа в партийных кадрах еще господствует настроение обороны.

Вскрылись и другие, очень существенные изъяны. Так мы все очень дружно голосуем за тезисы, в которых говорится о необходимости перевода нынешнего экономического движения на высшую политическую ступень, голосуем весьма единодушно, и в то же время многие из нас не поняли еще, что Международный красный день есть первый шаг в этом направлении. Надо поставить сейчас политическую борьбу в центре внимания всех партий, надо практически поставить в порядок дня вопрос о массовой политической стачке. Вопрос о массовой политической стачке должен не только фигурировать в нашей дискуссии и в наших резолюциях. Это сейчас вполне конкретная

431 задача пролетарской борьбы. Когда впервые до войны встал вопрос о массовой политической стачке? После того, как пролетариат на опыте испробовал это орудие стачечного движения в Бельгии в 1902 г., и в особенности после того, как в русской революции 1905 г. рабочий класс поставил массовую стачку в порядок дня, дав это отточенное оружие всему международному пролетариату. Социал-демократия постаралась немедленно вытравить революционное значение массовой политической стачки, связав ее только с борьбой за всеобщее избирательное право. Все дебаты, которые происходили на Иенском партейтаге, где социал-демократия тогда уже капитулировала перед реформистскими профсоюзами в этом вопросе, были в известном смысле преддверием капитуляции 1914 г.

Та робость, с которой подавляющее большинство партий подошло к вопросу о массовой политической стачке 1 августа, показывает, что не все еще у нас благополучно в деле понимания этой стороны значения 1 августа. Эту сторону нам нужно будет усиленно подчеркивать в нашей агитации 1 августа на наших митингах и собраниях.

Нам нужно будет после 1 августа подытожить наш опыт первого интернационального выступления, учесть безбоязненно все наши дефекты и слабости, которые вскроются в процессе подготовки и проведения дня 1 августа. После критики себя действием 1 августа мы должны будем вызвать повсюду действие критики, критики серьезной, продуманной по всей линии. Коммунистическому Интернационалу и в частности редакции нашего журнала, придется подытожить наш опыт, сделав его достоянием каждой нашей секции.

Заслуга немецких товарищей большая. Она заключается в том, что они поставили вопрос о массовой политической стачке в порядок дня Коммунистического Интернационала. Но наша немецкая партия, а вместе с ней и французская и польская, наряду с другими секциями Коммунистического Интернационала, окажут еще большую пользу мировому коммунистическому движению, если они вопрос о массовой политической стачке продебатируют 1 августа на улицах действием. Они тем самым подымут мировое коммунистическое движение на более высокую ступень, чего не сделают никакие резолюции.

Мы не боимся того, что у нас могут вскрыться слабости. Аргумент о том, что буржуазия увидит нашу незрелость к революционной борьбе и станет поэтому еще решительнее и увереннее подготавливать войну, пасквозь оппортунистичен. Классы не могут обмануть друг друга легендами о своей силе или о своей слабости. Классы определяют свои силы в борьбе. Кто этого не понимает, тот подходит к революционным проблемам с аршином мелкого лавочника, рассчитывающего обмануть покупателя. Сила большевиков всегда была в том, что они безбоязненно вскрывали все свои слабости и недостатки. Пролетарские революции,— говорил Маркс,— тем и сильны, что они сами критикуют себя, подымая таким образом постоянно движение на более высокую ступень.

Мы должны далее обезопасить себя от проникновения пораженческих настроений в некоторые прослойки наших партий, в случае неудачи дня 1 августа в отдельных местах. Уже сейчас мы видим такого рода попытки сеять пессимистические настроения в наших рядах. В Чехо-Словакии Илек-гайсовская группа разворачивает бешеную борьбу против выступления 1 августа, которое они характеризуют как путч. Ренегат Фрелих в своей брошюре открыто называет 1 августа путчем. Такую же кампанию развора-

432 чивают и германские примиренцы. Правые и примиренцы выступают в данном случае в униссон с «Форвертсом» и со всей буржуазной прессой. Тем лучше! Водораздел внутри рабочего движения произойдет отчетливее и яснее.

Я думаю, что это заявление чрезвычайно симптоматично.

Я не могу также согласиться с т. Гарланди, который рекомендовал нам величайшую скромность в наших призывах, посвященных подготовке 1 августа. Я не против скромности, но я боюсь, что слишком большая скромность Коминтерна не есть гарантия того, что наши партии не будут еще скромнее. Я думаю, что т. Молотов дал здесь в своей речи правильную установку, когда он сказал, что выступление 1 августа содержит в себе элементы контрнаступления международного рабочего класса. Но я спрашиваю т. Гарланди, почему мы не должны говорить этому рабочему классу открыто и громко, а только на ушко и шопотом, по всем правилам итальянской конспирации.

У нас много недостатков. Мы должны решительно и быстро изживать. Наши товарищи должны уехать с этого пленума с твердой уверенностью, что 1 августа будет генеральным смотром наших сил, что 1 августа явится проверкой боеспособности секций Коммунистического Интернационала.

Задача трудна, что и говорить, но этот пленум дал уже политическую зарядку партиям, когда он поставил перед ними целый ряд важнейших проблем нынешней борьбы. Он дал также партиям политическую зарядку в деле проведения 1 августа.

На перекличке 1 августа не должно быть ни отсутствующих ни запоздавших. Никакая политическая погода, никакие меры буржуазии не воспрепятствуют нам провести наш боевой день 1 августа.

(Заседание закрывается.)

433

Заседание шестнадцатое​

(13 июля 1929 г. — вечернее.)

Заключительное слово т. Куусинена.​

ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО Т. КУУСИНЕНА.

По первому пункту порядка дня на этот раз проделана большая коллективная работа. Да и самый доклад был коллективной работой, и не только потому, что у нас было два докладчика, но и потому, что некоторые выступления во время дискуссии, как например речи тт. Молотова, Тельмана и Пятницкого, носили характер дополнительных докладов. Некоторые вопросы, лишь неполно освещенные в моих докладах, были подробно обсуждены во время дискуссии; и прежде всего вопросы о капиталистической рационализации и о жизненном уровне рабочего класса. В моем докладе я мог поставить эти вопросы лишь в разрезе теории; но многие ораторы подробно иллюстрировали их фактическим материалом из жизни рабочих масс. Это свидетельствует о живой связи руководящих товарищей наших секций с жизнью пролетарских масс. Укажу в особенности на речи представителей германской и английской делегаций, а также на выступления тт. Семара (Франция), Майнора (САСШ), Зеегерса (Голландия) и т. д. Товарищей, которые будут читать протокол, я поэтому прошу обратить внимание на то обстоятельство, что содержащиеся в моем докладе высказывания по этим вопросам должны оцениваться в свете сделанных конкретных дополнений. Некоторые другие проблемы, например о социал-фашизме и репарациях были так подробно обсуждены во время дискуссии, что я отказываюсь снова возвращаться к ним. Однако я полагаю, что эти вопросы, в особенности вопрос о социал-фашизме, не получили еще исчерпывающего освещения. На ближайшем пленуме нам вероятно придется внести кое-какие дополнения на основе нового опыта.

Может быть я ошибаюсь, но у меня такое впечатление, что в прениях настоящего пленума в большей мере, чем прежде, выявилась сознательная, самостоятельная позиция представителей различных секций по общим вопросам коммунистической стратегии и тактики. Необходимо констатировать значительную интернационализацию дискуссии. Целый ряд товарищей говорил не только о положении своей собственной партии, своей собственной страны, но и по вопросам других стран и общим вопросам Коминтерна. Правда, это еще не произошло в должной степени, в особенности поскольку это касалось колоний. Здесь мы все еще слабы по части интернационализма. Все же следует отметить шаг вперед.

434 Я хотел бы уже сейчас подчеркнуть важность дальнейшего развития наших интернациональных связей. В этом отношении в последнее время также замечается некоторое улучшение; прежде всего улучшена информационная связь между ИККИ и секциями. Наша связь через посредство западно-европейского бюро также обещает многое. (Голоса: «Правильно!») Эти связи должны развиваться дальше. Особенно слаба до сих пор согласованность выступлений различных секций. Укажу на один пример: такие важные массовые бои, как борьба текстильщиков в Польше, в Чехо-Словакии, во Франции, происходили одновременно или почти одновременно, но не сопровождались попыткой организовать международную кампанию поддержки со стороны коммунистических партий этих стран. Что касается проведения действительно всеобщих выступлений в международном масштабе, то, как известно, мы лишь сейчас серьезно к этому приступаем. Мы еще не очень далеко ушли на пути превращения в подлинно всемирную партию, но мы должны ею стать и мы станем ею.

I. За марксистскую точность в применении экономических понятий.​

1. Жизненный уровень рабочих и буржуазная статистика.​

В дискуссии господствовало единодушие по вопросу об общем характере капиталистической рационализации и следовательно по вопросу о необходимости уточнения некоторых прежних формулировок. По нашему единогласному мнению капиталистическая рационализация является таковой только с точки зрения капиталистических эксплоататоров, с точки зрения рабочих — рационализация есть грабеж и убийство. Но у нас были разногласия с т. Варгой по вопросу,— происходит ли абсолютное или только относительное понижение жизненного уровня рабочего класса в результате капиталистической рационализации. По этому вопросу я в моем докладе выдвинул два главных аргумента против т. Варги: во-первых, он проглядел безработных и, во-вторых, он не учел, какое значительное повышение зарплаты необходимо хотя бы для простого компенсирования повысившейся интенсивности труда. Тт. Бела Кун и Хитаров все же сказали во время дискуссии, будто бы я сделал в этом вопросе уступку т. Варге. — Это отнюдь не так. Вся моя аргументация была направлена против утверждения т. Варги, будто бы происходит только относительное, но не абсолютное понижение жизненного уровня рабочих. Тов. Кун взял первый приведенный мною аргумент и использовал его для «исправления» моей точки зрения. Тов. Хитаров же воспользовался вторым моим аргументом, чтобы «исправить» меня. Ничего не поделаешь — прослушать с полным вниманием длинный доклад нелегко.

Тов. Варга на пленуме не высказал еще раз своего собственного мнения (о том, что происходит лишь относительное сокращение доли рабочих в общем продукте производства), но зато он пытался отстаивать свое утверждение, направленное против тезиса о понижении жизненного уровня рабочего класса вследствие капиталистической рационализации. Но он не в состоянии был ослабить вескость приведенных нами возражений. Он вынужден был признать, что не принял во внимание жизненный уровень всего рабочего класса в целом и в частности безработных, которые ведь также принадлежат к рабочему классу. Далее он признал, что в понятии «реальная зарплата», как он его

435 употребляет, не учтена компенсация за повышение интенсивности, вследствие капиталистической рационализации. Но при этом он ссылается на то, что понятие «реальная зарплата» в этом суженном значении везде применяется буржуазной статистикой «в десятках тысяч печатных документов». Итак вместо того чтобы атаковать наш тезис качеством аргумента, т. Варга выдвигает количество. А ведь он должен был бы знать, что именно в области идеологической продукции в капиталистическом мире происходят в особенно большом масштабе стандартизация, типизация и нормализация, так что ссылка на массу книг и газет, в которых встречается ложное утверждение или неправильное понятие, обладает весьма малой убедительностью. В буржуазных источниках даже данные о денежной зарплате очень часто неточны, преувеличены; т. Реммеле уже обратил наше внимание на то, что большая часть германских рабочих отнюдь не получает приводимых буржуазной статистикой «тарифных ставок». Еще более хромает сопоставление денежной зарплаты с прожиточным минимумом. Возражение т. Варги, что если абсолютные цифры буржуазной статистики искажены (это он признает), то динамика движения реальной зарплаты правильно отражена в этой статистике — такое возражение также не может считаться действительным. Именно важнейшие составные части понятия «реальная зарплата», как например индекс прожиточного минимума, толкуются буржуазной статистикой так, что приобретают слишком узкое значение, что динамика их не соответствует действительному движению индекса прожиточного минимума рабочего класса. Некоторые важные моменты, относящиеся к жизненному уровню рабочего класса, при этом всецело игнорируются.

Тов. Варга напоследок заявил, что вопрос можно было бы формулировать так или иначе, смотря по тому, что более выгодно с точки зрения нашей агитации и пропаганды. Нет, прежде всего речь здесь идет о правильном установлении фактов. И мнение т. Варги, будто бы наш тезис «может ошибочной фразой ввести путаницу в агитацию и пропаганду», должно быть решительно отклонено. Если мы оцениваем жизненный уровень рабочего класса на основании точных марксистских понятий, то не следует говорить, как это делает т. Варга, что мы хотим затеять «спор о словах» с нашими противниками. Это было смелое утверждение со стороны т. Варги. Речь идет отнюдь не о словах, а о важном вопросе. И я убежден, что если мы вообще в борьбе против социал-демократии не будем защищать марксистские понятия и не разъясним их рабочим — а последнее вполне осуществимо,— то именно этим мы внесем путаницу.

2. Когда из-за деревьев не видят леса.​

Тов. Варга сказал, что в моем докладе затронуты различные интересные вопросы, но что их нельзя отнести к важнейшим проблемам, интересующим «собрание воинствующих коммунистов». Это, по моему мнению, тяжелое обвинение. Бывают в самом деле такие политики, которые ухитряются проглядеть именно наиболее важные вещи, которые из-за деревьев леса не видят. Я не хотел бы, чтобы меня причислили к таким политикам. Некоторое справедливое основание к критике т. Варга имел бы в том отношении, что я в своем докладе лишь теоретически поставил вопросы капиталистической рационализации и жизненного уровня рабочих. Но нельзя утверждать, что эти вопросы академического порядка; это вопросы, в данный момент вызываю-

436 щие величайший интерес со стороны каждого рабочего на предприятии, каждого безработного и прежде всего каждого активного коммуниста. Что это именно так, мы видели и на пленуме. Заслуга т. Варги в дискуссии заключалась только в том, что он напоследок имел мужество признать, что он, возможно, слишком оторван от действительной жизни рабочих масс, чтобы заметить суровые факты, видные всякому рабочему.

Сильная сторона т. Варги заключается в исследовании конъюнктуры, в описании различных отдельных моментов экономической ситуации. То, что было им например сказано об аграрном кризисе и о нынешнем кредитном кризисе, может послужить основанием для внесения в резолюцию небольшого дополнения. Слабая его сторона вновь нашла свое выражение в выводах и обобщениях. В репарационном вопросе он из целого ряда правильных фактических данных также извлек абсолютно ложный вывод, как то уже показали тт. Молотов и Нейман. Далее он совершенно механически увязал вопрос об оживлении массовых боев рабочего класса с ухудшением капиталистической деловой конъюнктуры. Дело это не так просто. Это мы например видим теперь в Соединенных штатах, где, несмотря на необычайно высокую конъюнктуру, происходят большие стачечные движения, причины которых не могут быть сведены исключительно лишь к частичным кризисам, возникшим в некоторых отраслях производства. Разве можно объяснить широкие массовые движения, имевшее место в Германии в последнее время, плохой конъюнктурой? Если бы нам пришлось в самой сжатой форме охарактеризовать отношение между рабочей силой и движениями конъюнктуры, то было бы пожалуй правильнее сказать, что быстрая смена конъюнктуры создает наиболее благоприятную среду для подъема борьбы рабочих масс.

По словам т. Варги, я будто бы утверждал, что переоценка технического прогресса является правым уклоном; и он заметил по сему поводу: «этого я не понимаю». Существуют две разных отрасли знания — технология и экономика. В моем докладе я касался только экономики, но не технологии. Многие завоевания техники, как таковые, могут быть в высшей степени интересны, и мы не возражаем, когда отдельные товарищи частным образом ими восхищаются. Но в моем докладе я ничего об этом не говорил, а говорил лишь об ошибочной тенденции, выражающейся в двух следующих фактах: во-первых, в том, что любое техническое изобретение безоговорочно оценивается как экономический прогресс капитализма; во-вторых, в том, что игнорируются экономические пределы и задерживающие факторы в области применения технических завоеваний в капиталистическом производстве — пределы, определяемые капиталистическими отношениями собственности и прежде всего монополистическим развитием капиталистической собственности. Такая тенденция, на мой взгляд, есть не только обыкновенный правый уклон, подобно некоторому другим, но она ведет, как я уже сказал, непосредственно к ревизии основ марксизма. Почему? Потому, что экономическое обоснование крушения капитализма по Марксу заключается именно в обострении противоречия между развитием производительных сил (благодаря техническим успехам производства) и параллельно происходящим монополистическим развитием капиталистических отношений собственности. Кто при этом говорит: «Этого я не понимаю», тот тем самым подтверждает не что иное, как свое непонимание экономической неизбежности крушения капитализма. Я не буду утверждать, что т. Варга имел в виду именно это,

437 Во всяком случае я констатирую, что если прежде я испытывал некоторое сомнение, не будет ли излишним приводить в моем докладе давно известный закон крушения капитализма, данный Марксом, то теперь я нахожу, что все-таки не мешало о нем упомянуть; ибо каждый, кто не понимает или забывает этот закон Маркса, вынужден, поскольку он вообще является экономически мыслящим человеком и к тому же еще революционером, искать каких-нибудь суррогатов, какую-нибудь замену этому закону. Маленьким суррогатом этого рода является, на мой взгляд, и закон Варги, приводимый им в его брошюре к VI конгрессу. Но прежде всего разрешите сделать несколько побочных замечаний.

Тов. Теодорович в своей речи дал к тезисам совершенно правильное дополнение о назревающем в данное время аграрном кризисе. Думаю, что это дополнение можно принять. Но в его мотивировке сказалась некоторая односторонность, так как он сосредоточил все свое внимание на «центральном основном противоречии» капитализма, подразумевая под этим противоречие между развивающейся промышленностью и отстающим сельским хозяйством. Конечно и это противоречие — факт весьма важный; но, выдвигая его на первый план как «центральное основное противоречие» капитализма, мы можем легко придать всей постановке вопроса тот привкус, будто бы за остальными противоречиями капитализма не признается ни решающего значения, ни характера основных противоречий (а лишь противоречий производных). Но попытка свести решающие в нынешний период противоречия империалистического мира к этому одному противоречию (между развитием промышленности и сельского хозяйства) была бы конечно неправильной. Тот, кто хотел бы последовательно довести до конца подобную мысль, тот попал бы в колею немарксистской теории постепенного отмирания капитализма, как это случилось даже с великой революционеркой Розой Люксембург. В этом именно направлении «растет» и тенденция установки т. Бухарина, согласно которой капиталистическая анархия заменяется на внутреннем рынке капиталистической организацией (а анархия остается только в мировом хозяйстве). Тт. Нейман и Мануильский подвергли здесь критике последнюю статью т. Бухарина. Я не имел еще возможности проштудировать эту статью, но мне кажется, что критика в общем и целом была верна. Я только порекомендовал бы т. Нейману формулировать иначе то место в его речи, где он заявлял, будто бы с моей точки зрения «техническое развитие тормозится капиталистической конкуренцией (?)», и другое место, где он назвал «основным противоречием» «конфликт между повышением производительных возможностей и недостаточной емкостью рынков». Разумеется, это последнее противоречие — факт. Но, поскольку мы говорим о фундаментальном главном противоречии, постольку было бы предпочтительнее возможно более ортодоксально держаться формулировки Маркса и от сферы распределения итти дальше к основному противоречию между развитием производительных сил и развитием капиталистических отношений собственности, «монополии капитала». (Нейман: «Выражением которой является и конкуренция».) Монополия капитала — главный тормоз капиталистического способа производства. Это та капиталистическая оболочка, с которой несовместимы централизация средств производства и обобществление труда. Конкуренция, правда, не уничтожается монополией капитала, но монополия создает путы и для свободной конкуренции. Разумеется противоречия капитализма находят свое выражение на рынках. Но даже мировой рынок

438 уже не есть совершенно свободный рынок. Мир разделен, и в борьбе за расширение собственной хозяйственной территории монополия капитала одного империализма наталкивается на монополию другого.

3. Тенденция понижающейся численности рабочих.​

Я упомянул о законе Варги. Сам т. Варга отрицает, что он установил какой-то закон. Но он писал о «тенденции понижающейся численности рабочих». (Варга: «О сокращении числа рабочих, занятых производительным капиталом».) Тов. Варга сказал в своей речи, что он человек скромный и что 8 лет недостаточно, чтобы открыть закон — он всего-навсего сослался на статистический факт. Зачем скромничать? Ведь в брошюре т. Варга выражается несколько иначе. Там говорится:

«...тщательное изучение новейшего развития... показывает, что причина хронической массовой безработицы коренится в первую очередь не в этих нарушениях (т. е. индустриализация заокеанских стран, обеднение Европы, аграрный кризис. — К.), а представляет собой неизбежный результат обострения внутренних противоречий капитализма».

И здесь уже речь идет не о простом констатировании факта повышения безработицы. А далее т. Варга, на основании теоретического анализа взаимоотношений между прибылью и прибавочной стоимостью, делает следующий общий вывод:

«Заинтересованность отдельных капиталистических предприятий в обеспечение за собой большей доли в общей сумме прибыли, путем снижения своих индивидуальных производственных расходов посредством уменьшения расходов на заработную плату, противоречит, следовательно, интересу класса капиталистов в целом, требующему возможно более высокой прибыли на весь капитал» (Варга, Экономика капитализма в период заката после стабилизации 1928 г., стр. 20 — 21).

Затем т. Варга указывает на «три основные тенденции капитализма», в том числе на два закона Маркса — тенденцию к повышению органического состава капитала и тенденцию к понижению нормы прибыли; третьей же является «тенденция понижающейся численности рабочих». Затем т. Варга ссылается на общий закон капиталистического накопления и к этому добавляет тот тезис, что в послевоенный период произошло «абсолютное сокращение числа рабочих, занятых производительным капиталом — на этот раз не только в сельском хозяйстве», и что «тенденция к устранению рабочих проявилась с полной силой». Это — закон Варги.

Итак ребенок появился на свет, хотя это и очень маленький ребенок. Эпиграф к этой главе Варга заимствовал у американца Р. Г. Тэгуэлла, сказавшего: «У нас создалось вполне определенное представление, что задачей нанимателя является устранение рабочей силы». Это и есть новорожденное дитя. Перед нами отпрыск буржуазии, и т. Варга лишь завернул его в пеленки «марксистской» фразеологии. Эта американская теория, поскольку я могу судить, возникла из двух составных частей. Во-первых,— говоря словами т. Варги,— интерес отдельного капиталистического предприятия заключается «в обеспечении за собой большей доли в общей сумме прибыли путем снижения своих индивидуальных производственных расходов

439 посредством уменьшения расходов на заработную плату». Вторую составную часть, из которой возникла настоящая теория, я усматриваю в утопическом требовании класса капиталистов или крупнейших магнатов капитала — освободиться от всякой зависимости от пролетариата собственной страны и, несмотря на это, быть в состоянии все более увеличивать прибыль. Все это — весьма заманчивая перспектива: постоянное уменьшение числа рабочих без всякой опасности революции и при все увеличивающейся прибыли. Это идеальное состояние капитализма, какое наблюдается только на Ривьере и в Монако, где имеется весьма мало промышленных рабочих, но зато достаточно лакеев. Это был бы, так сказать, капитализм в «стадии бабочки», как его назвал бы Каутский. (Но даже в Монако дело недавно дошло до бунта, даже там нет абсолютной гарантии от восстания.)

Одно дело — констатировать сокращение числа рабочих в определенных отраслях производства или даже в целой стране, другое дело — говорить об общей тенденции понижающейся численности рабочих. Я отнюдь не хочу пускаться здесь в полемику против соответствующих ссылок т. Варга. Почему я вообще привел здесь эту теорию американского происхождения, почему я напал на эту теорию? По двум причинам:

Во-первых, потому, что мы уже не раз видели, как хорошие товарищи, не принадлежащие к правым, спорят друг с другом по поводу закона Варги. Мне кажется, что необходимо покончить с этой теорией для того, чтобы такая путаница не наделала вреда.

Во-вторых, необходимо из этих слишком академических рассуждений извлечь важный общий урок.

4. Серьезный урок.​

Серьезный урок, который мы должны извлечь из этих теоретических рассуждений, сводится к напоминанию: будьте поосторожнее в обращении с буржуазными экономистами! Можем ли мы смотреть на буржуазную экономику как на подлинную науку? Нет, ведь это прежде всего апологетика капитализма. Этого мы никогда не должны упускать из виду. Буржуазные экономисты, без единого исключения, прежде всего, апологеты капитализма и только потом уже — ученые. Статистики вовсе не являются наихудшими в их числе. Среди видных статистиков еще можно найти людей, которые до известной степени пытаются более критической проработкой методов статистики спасти свою отрасль от положения проститутки. Худшие из буржуазных экономистов — это теоретики. Использовать буржуазную статистику мы, разумеется, должны. Маркс и Ленин также пользовались ею в своих произведениях. Мы можем это делать, но со всей необходимой осторожностью. Следует каждый раз точно проверить, что действительно доказывают цифры статистики и чего они не доказывают. Следует тщательнейшим образом следить за тем, чтобы самим не быть введенными в искушение выводами и обобщениями буржуазных экономистов. В особенности тот, кто, как т. Варга, вынужден по профессии вращаться в кругах буржуазных экономистов, должен знать, что он постоянно рискует оказаться идеологически замаранным, рискует набраться паразитов. Только высшая марксистская способность к критике, которую обладал такой человек, как Ленин, могла бы быть абсолютной гарантией, защищающей от грязи буржуазной экономической науки. Тов. Майпор правильно подчеркнул, какое колоссальное идеологическое давление производится например в Америке

440 на коммунистов со стороны буржуазной прессы и литературы; только это может объяснить нам грубо оппортунистическое содержание тезисов руководителей большинства на последнем съезде партии. Без тщательнейшего соблюдения марксистской гигиены никто из нас не обладает абсолютной гарантией от паразитических насекомых буржуазной экономии. Тов. Варга — добросовестный исследователь, он добросовестно относится ко всем фактам, но метод его не всегда безупречен, его выводы не всегда безупречной чистоты. Итак, еще раз: в общении с неопрятным обществом буржуазных экономистов необходима строжайшая научная марксистская гигиена. В особенности следует соблюдать чистоту головы.

II. О дальнейшей большевизации коммунистических партий.​

По вопросу о характере нынешнего периода на пленуме господствовало полное единодушие. Характеристика, данная в проекте резолюции, не встретила возражений. Если бы я хотел кратко выразить смысл этой характеристики, я мог бы сказать, что «третий период» не есть период стабилизации, а период расшатывания капиталистической стабилизации и далее: период назревания нового революционного подъема. При этом наиболее важным, с точки зрения нашей революционной практики, является то, что период этот представляет собою время подготовительных боев. Тов. Молотов уже подчеркнул в своей речи, что бои нынешнего периода являются подготовительными к грядущим решающим боям. Исторический смысл нынешнего периода заключается в ускорении и подготовке революционного подъема, в революционизировании широких масс, в укреплении позиций революционного рабочего движения, для того чтобы создать возможность победы пролетариата. Вся тенденция движения — восходящая, это тенденция к высшим, более острым формам борьбы, тенденция в направлении политической всеобщей стачки, к могучему росту самосознания и ударной силы пролетариата.

При этом мы должны зорко следить за тактикой наших врагов по отношению к революционному движению. Эта тактика сводится, с одной стороны, к отвлечению процесса революционизирования, происходящего в рядах пролетарских масс, а, с другой стороны, к расколу пролетарского фронта борьбы, к изолированию и разгрому сознательного революционного авангарда, посредством травли, клеветы, провокации, преследований, террора и т. д., следовательно к срыву массового характера пролетарской борьбы. Важным оружием при проведении этой тактики наших врагов являются социал-фашистский метод «ядовитых газов», а также и провокация, которая много раз применялась и, быть может, в ближайшее время будет применяться еще чаще, т. е. провоцирование преждевременных выступлений в целях разгрома коммунистической партии.

Для успешного отражения этой провокации мы не должны ни отступать перед борьбой, ни позволять нашим врагам диктовать нам форму и сроки борьбы; мы ни в коем случае не должны допустить, чтобы нас отрезали, изолировали от масс, мы должны так вести борьбу, чтобы посредством ее мобилизовать широчайшие массы. Эти бои нынешнего периода должны укрепить нас, влить в нас новые революционные силы.

Разве в последние годы мы не стали крепче? Без сомнения мы обрели новую революционную боеспособность со времени начала второго

441 послевоенного периода. Вы помните, что тогда грозила опасность изоляции коммунистических партий от широких масс. В то время социал-демократы изображали нас, как раскольников рабочего движения, как сектантов. Тактика единого фронта, которую мы теперь проводим только снизу, тогда проводилась нами не только снизу, но и сверху. Была ли это ошибочная линия? Нет! Благодаря нашей тактике единого фронта мы приобрели доверие широких рабочих масс, наш авторитет сильно возрос. Многое тогда еще не было осознано рабочими; многие среди них часто добивались единого фронта любой ценой. Они находились в положении обороны и боялись всякого раскола рабочего фронта. В то время мы завоевали нашей тактикой твердую позицию в массовых движениях пролетариата. Наше массовое влияние возросло. Это массовое влияние, правда, не всегда находит свое непосредственное выражение в результатах выборов. В связи с обострением положения, как например в Англии, не только большая часть мелко-буржуазных элементов, но и значительная часть рабочих, полуреформистских рабочих, впадает в колебания; бывает, что они сначала подаются на сторону буржуазии, чтобы через некоторое время, испытаў разочарование, отдать нам свое доверие, при условии, что коммунистическая партия проводит правильную тактику.

Диспропорция между ростом нашего массового влияния и относительно слабым организационным развитием наших партий неоднократно констатировалась и на этом пленуме. В связи с этим я должен заявить, что проблема установления увязки легального и полулегального существования наших партий с широчайшей массовой работой почти совершенно не прорабатывалась на настоящем пленуме. Орготдел должен заняться разработкой этого вопроса и дать соответствующие дифференцированные инструкции нашим партиям. Разумеется условия нелегальности ставят определенные естественные границы непосредственному влиянию коммунистических партий, хотя эти границы совсем не так узки, как нынешнее влияние наших партий в некоторых странах.. Но в легальных и полулегальных условиях диспропорция между нашим политическим и организационным влиянием является недочетом, которого не следует недооценивать и который безусловно должен быть преодолен.

1. Неувязка между политической и организационной работой.​

Тов. Пятницкий в своей речи подчеркнул политическое значение наших организационных задач. Вы сами слышали, что это встретило достаточно отчетливый отклик, более отчетливый отклик, чем на наших прежних конгрессах и пленумах. Это доказывает, что наши товарищи понимают сугубое политическое значение организационных задач в нынешний период.

Ленин в своей последней речи на IV конгрессе указал на важность использования русского опыта. Напомню товарищам, что к началу революционного подъема в России, в марте 1917 г., когда т. Ленин узнал в Швейцарии о Февральской революции, он немедленно провозгласил: «Лозунг момента — организация». Он писал:

«Товарищи рабочие,... вы не сможете прочно победить в этой следующей «настоящей» революции, если вы не проявите чудес пролетарской организованности» (Л е н и н, изд. 1927 г., т. XX, стр. 33 «Письма издалека»).

442 Это было в марте 1917 г. И если Ленин говорил тогда о «великолепной организации всей русской буржуазии и всей буржуазной интеллигенции», которой, по его мнению, следует противопоставить «столь же великолепную организацию пролетариата», то мы должны констатировать, что буржуазия теперь в капиталистических странах, в Европе и Америке, организована еще значительно лучше. И если для России Ленин тогда имел в виду прежде всего советы рабочих депутатов, то теперь его призыв может относиться ко всем формам пролетарских боевых организаций в капиталистических странах. Буржуазная контрреволюция всех капиталистических стран пытается по всей линии улучшить свои организации классовой борьбы: прежде всего она пытается сделать это посредством фашизации всего буржуазного классового господства и вовлечения реформистских рабочих организаций в буржуазный аппарат угнетения при помощи социал-фашизма. Наш ответ на это может быть только один: напряжение всех сил для соответствующего укрепления организаций революционного фронта. Тов. Тельман в своем докладе на XII съезде КПГ настойчиво указывал на эту задачу. Я хотел бы сделать то же самое здесь.

Со времени речи Ленина на IV Всемирном конгрессе во всех инструкциях ИККИ делалось предостережение относительно шаблонного проведения организационной работы. В последние годы мы все больше обращали внимание на политическое содержание этой работы. Но несомненно, что в практике наших партий наблюдается определенный вредный разрыв между работой политической и организационной. Порой нет правильной связи, правильного синтеза между политикой и организацией. Не во всех секциях этот недочет наблюдается в одинаковой мере; в некоторых секциях, в некоторых областях скорее можно говорить только об односторонности, вызываемой плохим разделением труда. Иногда, что уже хуже, этот момент связан либо с недооценкой правильной политической линии, либо с недооценкой организационных задач. Есть даже такие секции, целые партии, в работе которых некоторым образом преобладает либо одна, либо другая односторонность.

В качестве примера я хотел бы привести нашу китайскую партию. В наших письмах к китайской партии мы обращали ее внимание на необходимость поднятия идеологического уровня,— столь важной для нее задачи. Но я должен сказать, что в отношении идеологических споров китайцы отнюдь не стоят на последнем месте. Наоборот. Если вы прочтете последние письма и протоколы Политбюро, вы установите даже излишнее обилие в этом отношении. Слишком много принципиальной полемики — слишком мало практической работы. Вы найдете здесь, можно сказать, бесконечное копание в тонкостях формулировки, копание, которое почти граничит со схоластикой. Создается впечатление беспрерывной погони за уклонами. Само по себе это не было бы так плохо, если бы на практике это сопровождалось энергичной организационной работой среди рабочих. Но, к сожалению, теперь в Китае дело обстоит не так. Поэтому я хотел бы со всей настойчивостью и со всей ответственностью обратить внимание китайского партийного руководства на то, что оно должно серьезнейшим образом взяться за работу в организациях, в ячейках и профсоюзах. Эта практическая работа так же важна, как анализ положения и определение политической линии.

Совершенно наоборот, но еще гораздо более остро, обстоит дело в шведской партии; по крайней мере так было до последнего года. Эта партия имеет

443 организационные заслуги и успехи. Не в том смысле конечно, что партия эта хотя бы лишь в организационном отношении может быть названа хорошей большевистской партией. Но во всяком случае успехи налицо. Постоянная вербовка членов и подписчиков газет в Швеции проходит успешно. Некоторые календарные кампании, в особенности кампании прессы, проводятся там достаточно хорошо. По некоторым международным вопросам кампании партии проводятся даже лучше, чем по вопросам шведским, финский вопрос например довольно хорошо освещается в ее прессе. Ведение дел, руководство изданием газет организовано очень тщательно. Распространение коммунистической литературы также очень хорошо организовано в Швеции. Успешное распространение плохой литературы конечно не было бы заслугой, но успешное распространение хорошей литературы, как это большей частью бывает в Швеции,— заслуга двойная. Организация профсоюзной работы также постепенно улучшается, но лучше всего была организована избирательная кампания, по крайней мере в смысле собирания средств и завоевания голосов. Да, товарищи, были времена — времена Хеглунда,— когда партия и этой работы не вела, когда она вообще ничего не делала. Теперь же мы можем констатировать поднятие активности партии. Но что касается определения политической линии партии, разъяснения основных вопросов коммунистической стратегии и тактики, то в шведской партии до сих пор господствует невероятно поверхностный импрессионизм — не социал-демократизм, как во времена Хеглунда,— но оппортунистический эклектизм худшего рода, я сказал бы, такая принципиальная беспечность, которая почти граничит с полной слепотой. Последний пленум ЦК был уже поворотным пунктом, но январский пленум еще представлял собой нечто невероятное. Никакого, абсолютно никакого анализа политического и экономического положения; товарищи находили, что в этом даже нет никакой необходимости. Тов. Флиг, если не ошибаюсь, сказал, что они не смогли этого сделать, у них не было достаточно средств для создания научно-исследовательского института. А резолюции январского пленума — как они слабы, на каком уровне они стоят! Куда ведет подобная политическая слепота? Она ведет к тому, что партия подвергается опасности справа. Правая опасность в шведской партии велика. На это указал еще VI конгресс, но как реагировал на это январский пленум шведской партии? Мимоходом было упомянуто, что, по мнению VI конгресса, и в нашей партии возможно имеются подобные тенденции. ЦК не знал определенно, существует или не существует правая опасность. На последнем пленуме ЦК были подвергнуты критике отдельные ошибки партийного руководства и парламентской фракции. Но речь идет не столько об отдельных ошибках, сколько о сползании большинства партийного руководства вправо, и притом по всей линии, во всех областях работы. Случай с демонстрацией, не состоявшейся в Швеции 1 мая, приобрел символическое значение. Да, если бы коммунистическая партия Швеции даже завоевала большинство шведского рабочего класса — думаете ли вы, что в Швеции наступила бы пролетарская революция? Я этого не думаю. Во всяком случае она состоялась бы лишь при вполне хорошей погоде. (Смех.) Я хотел бы сказать тт. Флигу и Самуэльсону, что при завоевании власти пролетариатом погода всегда будет плохой, что рабочие, вышедшие на улицу, всегда будут возмущены, если вожди не выйдут к ним, как это было в Швеции 1 мая. Поэтому в интересах пролетарской революции в Швеции необходимо, чтобы шведская коммунистическая партия политически активизи-

444 ровалась, обновилась, революционизировалась. Партия должна наконец серьезно вступить в борьбу против правой опасности. Если этого не произойдет, то приближающиеся революционные бои застигнут шведский пролетариат врасплох, он выйдет на улицу неподготовленным, и это ему обойдется очень дорого.

2. Что требуется для выполнения задачи дальнейшей большевизации?​

Но как же найти синтез, увязку правильной политики и правильной организации на практике? Для этого синтеза нам не требуется нового лозунга, мы уже несколько лет имеем очень хороший лозунг для этой цели. Этот лозунг — дальнейшая большевизация наших партий. Как всегда мы представляем себе большевизацию в ее самом широком значении, как дальнейшее политическое и организационное развитие всей работы наших партий, в духе ленинизма, при учете опыта русских большевиков и, я прибавил бы, теперь — опыта германских большевиков. Наши партии в последние годы сделали уже значительные успехи на пути большевизации, но многое еще надо совершить во всех партиях. В предъявлении наших требований к партиям мы при этом не должны «скромничать», как заметил т. Тельман в своей речи. Это верное замечание.

Большевизация есть правильная революционная политика в связи с соответствующей организацией. О политической стороне вопроса здесь было сказано многое. Сюда относится все, что мы этот раз говорили о характере нынешнего периода, о наших ближайших политических задачах, о тактике единого фронта, о тактике предстоящих массовых боев, о завоевании руководящей роли коммунистов в этих боях, о борьбе против фашизма и социал-фашизма, в особенности против левого крыла социал-фашизма, о борьбе против правой опасности и т. д. Но ни одна из этих задач не должна рассматриваться только как политическая задача; вместе с тем необходима действительная большевистская организация их проведения.

Это само собой понятно, поскольку речь идет о таких задачах как проведение революционных массовых боев, борьба против правой опасности и т. д. Однако соблюдение правильной политической линии вообще есть не только политическая, но одновременно и организационная задача. «Линия» — это сознательное определение наших стратегических основных целей на определенный период или для определенных акций или частичных областей нашей работы. Общая цель нашей стратегии заключается в усилении наших революционных позиций или в завоевании новых позиций. Устанавливая конкретную линию, мы определяем ближайшие цели, которых мы пытаемся достигнуть путем укрепления наших революционных позиций. Но достижение этих целей предполагает не только правильную тактику, правильные лозунги и правильную агитацию и пропаганду, но и правильные организационные мероприятия. Важно заранее точно определить стратегические частичные цели, периодически для различных областей работы, а также для важных кампаний и выступлений, чтобы впоследствии иметь возможность проконтролировать, правильно ли были поставлены цели при определении линии, были ли допущены ошибки в лозунгах или тактике, хорошо ли действовали все винтики организации, в каком отношении она оказалась несостоятельной и т. д. Но при этом необходимо, чтобы данная стратегиче-

445 ская цель была намечена возможно более правильно, не так например, чтобы во время избирательной кампании сводить цель просто к собиранию голосов и мандатов; ибо цель в первую очередь заключается в революционизировании рабочих масс.

Такова проблема правильного большевистского руководства, дальнейшей большевизации коммунистического руководства во всех областях пролетарской классовой борьбы. ВКП (б) к предстоящей кампании часто определяет в четких, твердых цифрах, чего она хочет достигнуть, а после кампании — чего она достигла; тогда либо устанавливается, что соответствующее задание было выполнено, скажем, на 80%, т. е. выполнено плохо, либо на все 100%, т. е. выполнено полностью, либо же оно было проведено хорошо, если, например, удалось добиться 120% заранее намеченного задания. Все конечно не может быть выражено в цифрах. Но большевистское руководство всегда должно ясно сознавать, во-первых,— чего оно хочет; во-вторых, что и какими средствами стратегически достижимо; в-третьих, оно должно принять все меры, чтобы действительно осуществить принятое решение. Последний момент я хотел бы особенно подчеркнуть, говоря о дальнейшей большевизации наших партий. Иногда мы принимаем хорошие большевистские решения как в политических, так и в организационных вопросах; но беда в том, что они не проводятся. И порою очень трудно установить, кто за это ответственен. Издаются циркуляры и инструкции, все в порядке, а решения-то не проводятся в жизнь. Кто несет за это ответственность? Разумеется руководство! Но не только центральное руководство — вместе с ним ответственны за проведение решений и за контроль над их исполнением и окружное руководство и местные руководящие центры. Они должны быть привлечены к ответственности, если они не позаботились, как подобает большевистскому руководству, чтобы решения проводились и чтобы проведение их контролировалось. Лучше принять меньше решений, но лучше проводить принятые решения!

Как можем мы итти навстречу решающим боям за власть, если у нас нет гарантии, что наши решения будут проводиться? Чего стоит штаб армии, если его приказы не проводятся? Пусть в этом штабе сидят самые лучшие стратеги, армия все же будет разбита. Это не только вопрос дисциплины. Да, железная дисциплина необходима. В переживаемый нами период компартии должны быть химически чистыми от всякого мелкобуржуазного «ловстонизма». Нет места в наших рядах людям, которые не понимают того, что понятно всякому бастующему рабочему, а именно, что меньшинство должно подчиниться большинству, низший орган — высшему. Но это не все. Руководство всякой секции должно понять, какое глубоко важное политическое значение имеет целесообразная организация проведения принятых решений и контроля над этим проведением. В этом отношении, во всех коммунистических партиях необходим поворот. В этом отношении, так же как и в области применения тех или иных методов борьбы, каждая отдельная секция страдает слабостями, для устранения которых требуется подлинный поворот.

В качестве примера возьму, казалось бы, чисто организационный вопрос, вопрос о текучести членской массы. Разве преодоление текучести не является необходимой задачей? В чем заключается ошибка? Она в нас самих, а не в рабочих. Рабочие, приходящие в нашу организацию, за немногими исключениями, представляют именно те элементы, из которых мы

446 должны и можем строить нашу партию, при условии, если мы сами правильно понимаем задачу. Но обычно мы ее не понимаем. Наши партийные вожди должны чаще совещаться по этим вопросам с рабочими из предприятий, не обязательно для того, чтобы всегда поступать по их советам, но чтобы выслушать их мнения о причинах текучести и о том, как лучше организовать партийную работу, чтобы ликвидировать эту вредную текучесть.

Другой вопрос — вопрос о фабрично-заводских ячейках. Может быть это мелочь? Большевистская, правильно функционирующая производственная ячейка и в первую очередь ячейка крупного предприятия, ячейка, всегда находящаяся в действии, но неуловимая для врага — разве это не дело большой политической важности? Не понимать этого,— все равно, что не понимать важности пулеметных отрядов на войне. Фабрично-заводская ячейка на крупном предприятии есть важная база для борьбы против фашизма, против социал-фашизма, против военной опасности, т. е. по всем важнейшим направлениям нашей борьбы. Если только у нас будет пять новых правильно функционирующих производственных ячеек на пяти важнейших предприятиях, то это, правда, очень мало даже для крохотной страны, но это все же гораздо больше, чем пять центнеров циркуляров, которые не читаются и не соблюдаются. (Пятницкий с места: «Но ячейки должны также и работать».) Я именно говорил о хорошо функционирующих ячейках, и это надо подчеркнуть возможно сильнее.

Далее необходимо общее улучшение разделения труда и притом не специализация по отделам, а политически регулируемое разделение труда, воспитание новых кадров, расширение работы в армии и создание лучшего аппарата по этой работе. Таковы важнейшие актуальные задачи большевизации наших партий.

3. О коммунистическом движении молодежи.​

То, что я прежде говорил о задачах дальнейшей большевизации, я хотел бы подробно иллюстрировать примерами из области работы, где коммунистическое руководство является весьма благодарным, но в то же время в высшей степени трудным делом. Я говорю о коммунистическом движении молодежи. Политическая зрелость коммунистического движения молодежи довольно велика, но столь же велика организационная слабость движения. Относительно высокая зрелость этого движения выражается прежде всего в участии коммунистических организаций и союзов молодежи в общепартийной работе и, в особенности, во внутрипартийных боях и в поддержке правильной линии ИККИ. Этим сказано немало. Отмеченное объясняется отчасти тем фактом, что коммунистическая молодежь в капиталистических странах свободна от социал-демократических традиций в гораздо большей мере, чем старшие члены партии. Самое ценное из сделанного коммунистическим движением молодежи за последние 5 лет заключается в том, что последнее оказало эффективную помощь нашим партиям и Коминтерну в борьбе против троцкистов, а теперь в борьбе против правых уклонов.

Исчерпана ли уже эта задача коммунистического движения молодежи? Отнюдь нет! Борьба против правой опасности теперь наиболее важная задача. В поддержке этой борьбы коммунистических партий движение молодежи — хотя не во всех странах в одинаковой степени — и теперь играет важную роль. Значительная часть руководящих кадров партии, даже часть

447 лучших членов нынешних центральных комитетов, пришла к нам из движения молодежи. Но в такой стране, как Германия, где партийное руководство держится правильной большевистской линии — политическая сила коммунистического движения молодежи не проявляется; тут замечается некоторое отставание, некоторый хвостизм, известная растерянность в вопросе о том, чем же, собственно, оно при таких обстоятельствах должно заниматься (раз партруководство проводит правильную линию). Без сомнения руководство КИМ подвергалось иногда несправедливой критике, что большей частью объясняется просто тем, что именно те партийные вожди, которые защищали правые уклоны, находили неудобным «вмешательство» комсомола во внутрипартийные дела. Это так, но справедливая критика — дело другого рода. Наш долг перед коммунистическим движением молодежи — совершенно открыто критиковать его слабые стороны. При этом однако рекомендуется соблюдать известную осторожность. Особенно чувствую это я, ибо однажды на VII пленуме я сказал, что наша работа среди молодежи втиснута в слишком узкие рамки, и за это тт. из Исполкома КИМ на меня обиделись. С тех пор рамки этой работы не раздвинулись, но почти всякая критика в этом отношении постоянно наталкивается на аффектированный ответ со стороны руководящих товарищей из молодежи: «О чем вы говорите, ведь вы не знаете нашего движения и нашей работы!» Поэтому я на этот раз хочу сослаться на источники, о которых нельзя сказать, что они не осведомлены о коммунистическом движении молодежи. Итак привожу следующую цитату:

«...союзы молодежи по существу являются маленькими партиями, партиями для молодежи, почти исключительно выполняющими собственно партийные задачи и поэтому охватывающими только политически наиболее развитые элементы рабочей молодежи. Их ошибка заключается в том, что они не умеют претворять правильную политическую линию в вопросах молодежи, не умеют увязывать своей общеполитической работы, которая безусловно необходима, с повседневной работой среди молодежи».

Далее говорится:

«При нынешнем положении вещей, при значении молодежи для политического развития, при растущей активности и боевой решимости масс, и в особенности масс рабочей молодежи, развитие коммунистических союзов молодежи таково, что мы должны сказать — оно отстает от событий. Союзы молодежи не выполняют своей задачи организаторов борьбы трудящейся молодежи за ее интересы, не выполняют потому, что они недостаточно укоренились на предприятиях и в массовых организациях, что система их работы и руководства — система отсталая, в значительной степени социал-демократическая».

Это очень резкая критика. Преувеличена ли она? Пожалуй, несколько преувеличена, но в общем верна. Эта критика взята из последней речи т. Хитарова на нынешнем пленуме. Именно тот, кто не склонен недооценивать серьезного значения коммунистического движения молодежи, должен обязательно настаивать на улучшении работы в этой области. Застой этого движения или даже нисходящая тенденция его развития — т. Пятницкий иллюстрировал это цифрами — является фактом. Тов. Пятниц-

448 кий прав также и в том, что круг тех элементов, которые обязано охватить движение молодежи, должен быть гораздо шире того круга, который охватывают наши партии в своей вербовочной работе. В коммунистических организациях молодежи — по крайней мере в странах с легальным коммунистическим движением — не должно быть каких-то особых условий приема; молодые пролетарии должны беспрепятственно приниматься в союз. Руководство коммунистического движения молодежи, его руководящие кадры, должны быть коммунистами. Но широкие массы рабочей молодежи должны привлекаться в такой мере, в какой это только возможно.

В чем заключается уязвимая точка? Несмотря на достаточное привлечение масс рабочей молодежи в это движение, многие молодые рабочие приходят в КСМ, но многие снова уходят. За 3 года из 100 тыс. принятых членов только 20% осталось в организациях. Некоторая часть этого отсева является естественной; в коммунистическую партию ежегодно притекают из союзов молодежи около 10 — 15% их членской массы. Но текучесть ведь значительно большая. Движение молодежи без этой текучести ежегодно возрастало бы в среднем, по крайней мере, на 30%. Первая наша задача поэтому — исследовать и устранить причины этой большой текучести. Объяснения, данные мне о причинах этой текучести, и то, что я читал по этому поводу,— не удовлетворительны: что касается например преследований, которым подвергается коммунистическое движение молодежи, то эти преследования, правда, не подлежат сомнению, но ведь и партии подвержены преследованиям и ничуть не в меньшей степени. Ошибка кроется в нас самих, в наших партиях и Исполкоме Коминтерна, но также и в Исполкоме Коминтерна молодежи и в руководящих органах КСМ. Система, если говорить словами т. Хитарова,— «система их работы и руководства — система отсталая». Следовательно, ее необходимо изменить. Как это сделать?

Я могу дать только три небольших совета, но надеюсь, что и они до некоторой степени окажутся полезными.

Первое: о проведении принятых решений. Сам КИМ решил произвести поворот в массовой работе, применять лучшие методы, привести в движение «трансмиссию» вспомогательных организаций. В этих решениях действительно было высказано много верного. Но беда в том, что эти решения не были проведены; не было организовано ни самого проведения, ни контроля над ним. Это следует возможно скорее наверстать. Разделение труда среди функционеров движения молодежи также носит отсталый характер, порою еще более отсталый, чем в партиях. Если многие функционеры в партии перегружены вследствие плохого разделения труда, то движение молодежи подражает этому еще в большей степени. Функционеры из молодежи наряду со своей нагрузкой по КСМ должны нести еще полную партнагрузку и т. д.

Второе: я сказал вначале, что осуществлять руководство в движении молодежи задача весьма трудная. Почему это так? Собственно говоря, оно политически и организационно требует всех тех данных, какими должно обладать руководство в партийных организациях, а кроме того, еще чего-то, а именно — некоторого «педагогического» чутья; я конечно употребляю это слово не в смысле школьной педагогики, а в смысле революционного воспитания молодых незрелых элементов, в смысле большевистской воспитательной работы. Эта сторона задачи в СССР проще, она

449 не так сложна, как в капиталистических странах. Все окружение СССР этому помогает... (Нейман: «Оно является объективной педагогикой»)... а также субъективной. Здесь в СССР соблюдение педагогических принципов имеет гораздо большее значение в пионерском движении. Русские пионеры, по крайней мере наиболее прогрессивные элементы среди них, вступая в КСМ, имеют за собой политическую учебу, которую нельзя недооценивать. В капиталистических странах рабочая молодежь в возрасте 15 — 16 лет обладает гораздо меньшей зрелостью. Если к ним предъявляют слишком высокие политические и организационные требования немедленно по вступлении в организацию, то в большинстве случаев результатом является лишь массовый уход. Стало быть результат получается отнюдь нежелательный. Необходимо повысить активность, в том числе и политическую активность, но как это сделать? Задача заключается очевидно в том, чтобы воспитать в молодых членах организации коммунистическую активность в полном смысле этого слова. Но если тотчас же потребовать этой активности в полном объеме; то ничего не будет достигнуто. При организации работы должно учитывать степень политической зрелости членов. Вот как я понимаю учет «педагогической», т. е. воспитательной точки зрения. Означает ли это «располитизирование» движения молодежи? Отнюдь нет! Я обращаюсь к товарищам из ИККИМ и говорю, что если где-нибудь в отдельных партиях и будет предъявлено требование о «располитизировании» союзов молодежи, то я смело выступлю с вами против этого. Но необходимо преодолеть отсталость в системе работы и методах руководства в движении молодежи.

Тт. из ИККИМ заявляют, что они об этом еще посовещаются, что они откроют дискуссию и осенью созовут конференцию, на которой будут обсуждать эти вопросы. Прекрасно; но я бы посоветовал посовещаться также со старшими опытными революционными рабочими из предприятий, не переносить по шаблону все методы, с успехом применяемые в движении молодежи СССР, на КСМ других стран, и везде работать в подлинно большевистском духе. Приведу небольшой пример. Руководство международного движения молодежи в вопросе о форме одежды много лет оказывало ненужное сопротивление, но в конце концов оно уступило, и даже ВЛКСМ ввел у себя форму. Ухудшился ли от этого состав членской массы наших организаций молодежи? Разве это ее располитизировало? (Возглас: «Наоборот!») Если притягательная сила общей для всей организации формы оказалась так сильна, то почему это нельзя было использовать?

Тов. Хитаров в своей речи цитировал поучительное письмо Ленина. Письма т. Ленина всегда поучительны, но иногда бывает, что они доказывают не то, что хотят ими доказать. Цитируя письмо, т. Хитаров например хотел этим сказать: вот хороший ответ товарищам, которые еще сомневаются в необходимости для КСМ участвовать в политической работе. В некоторых странах могут быть товарищи, которые этого еще не понимают и которым стало быть надо это втолковать. Но упомянутым письмом Ленина трудно оперировать именно в данном случае, ибо Ленин вовсе не говорил в нем об участии коммунистических союзов молодежи, он говорил совсем о другом, о необходимости вовлечения рабочей молодежи в общие боевые организации рабочих. Но во всяком случае в этом письме Ленина есть нечто такое, что, по моему мнению, не мешает усвоить не только партиям, но и организациям молодежи. Ленин писал:

450 «...Надо только шире и смелее, смелее и шире, еще раз шире и еще раз смелее вербовать молодежь, не боясь ее».

Мне кажется, что это следует учитывать и нашим КСМ.

Третье: верно то, что коммунистическая молодежь на своем последнем конгрессе решила произвести поворот в сторону массовой работы, хотя это решение несколько запоздало и принято лишь после длительных размышлений и колебаний. Но этот лозунг, не подчеркивался ли он ею все еще слишком мало, не произносился ли он слишком тихо, с прохладцей, без особенного воодушевления? Может быть это мелочный вопрос? Нет. Ведь речь идет о молодежи. Некоторые товарищи из руководства движением молодежи сильны в критике, но гораздо слабее в революционном воодушевлении. Я, поэтому, хотел бы дать следующий совет: руководя движением, они более прежнего должны подталкивать молодые силы, придавать работе больший подъем, больше революционного темперамента и прежде всего искать новых методов и вносить новый дух. В этом отношении следует произвести полный поворот.

Почему я говорю так много о коммунистическом движении молодежи? Потому что оно именно в настоящий период имеет глубоко важное политическое значение на предприятиях, в профсоюзах, в пролетарских спортивных организациях, в армии, во всех массовых боях, во всех массовых организациях. Без сильного и действительно большевистского движения молодежи мы победить не можем. Обязанности коммунистических партий и Исполкома Коминтерна в отношении движения молодежи до сих пор исполнялись в совершенно недостаточной мере. В этом отношении товарищи из молодежи вполне правы. Как редко партийное руководство вообще обсуждает вопросы молодежи! И при том часто формальном характере этого обсуждения — что оно может дать движению молодежи? От коммунистического движения молодежи требуют большего участия в работе партии — но тогда ему надо оказать полную поддержку. Трудностям, создаваемым некоторыми партийными комитетами для коммунистического движения молодежи (как это повидимому теперь имеет место в Чехо-Словакии), надо раз навсегда положить конец. Надо помочь Коммунистическому интернационалу молодежи, надо сделать так, чтобы он стал способным к достижению все более высоких результатов в своей работе.

4. Замечания о некоторых секциях.​

Тов. Мануильский в своем заключительном слове уже подробно обсуждал вопросы отдельных секций, в том числе и вопросы английской партии, и я прибавлю лишь несколько беглых замечаний с точки зрения задачи большевизации. Прежде всего о КПГ. Успехи большевизации в КПГ — факт, о котором все мы — одинакового мнения. Да, правые и примиренцы прошлой осенью, 26 сентября, хотели радикальным образом разбольшевичить партийное руководство. Атака была подготовлена очень ловко. Тов. Тельман должен был быть смещен. Еще недавно, на апрельском пленуме ЦК ВКП(б), т. Бухарин утверждал, что т. Витторф — шурин Тельмана. Я спрашиваю германскую делегацию: верно ли это? (Ответ делегации: «Нет, это ложь!») (Реммеле: «Это было известно и Бухарину».) Необхо-

451 димо это здесь публично опровергнуть, дабы никто более не мог дискредитировать германское партруководство этой сплетней.

Я не могу понять, как т. Бухарин может допустить, чтобы ему нашептывали такую ложь, и распространять ее затем без дальнейшей проверки. Ведь это чисто мещанское рассуждение — полагать, что если бы у т. Тельмана оказался шурин-растратчик, то Тельман естественно должен был бы ему способствовать. Прошлой осенью эту мелкобуржуазную клевету хотели использовать, чтобы разбольшевичить руководство КПГ. Но Исполком КИ и членская масса германской партии были на своих постах. Кто должен был заменить т. Тельмана в ЦК? Эверт и Эрнст Мейер, а позади ждали Брандлер и Тальгеймер. Разве с точки зрения большевизации не лучше, что т. Тельман остался во главе партруководства? Или КПГ стала бы боеспособнее, была бы лучше вооружена для грядущих классовых боев, если бы ей отрезали голову? Исполнила бы КПГ в этом случае в майские дни свою задачу или дело сложилось бы иначе? (Пейман: «Было бы как в Швеции».) Не только шведская партия, но боюсь — я говорю это не в упрек, а лишь в качестве серьезного предостережения — многие другие партии оказались бы несостоятельными в такой ситуации, какая была налицо в Германии в майские дни. Германская компартия должна продолжать свою большевизацию прежде всего в области организации. Я убежден в том, что КПГ сделает это со всей энергией, со всей имеющейся у нее решительностью. Во главе революционных массовых выступлений германского пролетариата будет маршировать КПГ.

Пример КПГ яснее ясного показал, насколько необходимы освобождение коммунистических партий от правого балласта и очищение партийного руководства от примиренцев, если партии хотят в нынешний период быть на высоте своих боевых задач. Это подчеркивается и в нашем проекте резолюции:

«Без очищения компартий от оппортунистических элементов и преодоления примиренческого отношения к ним компартии не могут успешно двигаться вперед по пути разрешения новых задач, поставленных обострением классовой борьбы на новом этапе рабочего движения».

В КПЧ произошло еще более основательное очищение от правых элементов, чем в КПГ, и ясно, что эта чистка и там была безусловной предпосылкой для необходимого изменения политического курса партии. Но вначале этот поворот был там произведен без должной большевистской гибкости. Конкретно я имею в виду проведение этого поворота в красных профсоюзах. Ведь давно уже было известно, что за люди Гайс и К⁰

, ведь об этом говорилось каждодневно по нескольку раз, и все же не были приняты организационные предупредительные меры, чтобы помешать этим негодяям захватить в свои руки собственные пролетарские организации.

Наряду с КПГ наибольших успехов с точки зрения большевизации добилась, на мой взгляд, коммунистическая партия Польши. Ближайшую основную задачу КПП на пути дальнейшей большевизации я вижу в создании возможно более однородного партруководства. Это необходимая предпосылка для укрепления партии. Ввиду высоких требований, которые нынешняя ситуация предъявляет именно к польскому пролетариату, к польской партии, мы должны решительно настаивать на создании этой

452 однородности и на укреплении партруководства. Как этого достигнуть? На мой взгляд,— путем сплочения лучших большевиков из обеих фракций. Колеблющиеся должны быть отстранены. Давно пора, чтобы все те вожди польской партии, которые являются действительными большевиками, снесли фракционные барьеры и сделали действительно мужественный, решительный шаг к созданию однородного партруководства. Все существенное из сказанного здесь т. Ленским, по-моему, несомненно соответствует политическим требованиям, выдвигаемым перед партией нынешней ситуацией. Какие возражения против этого может предъявить т. Прухняк, какие мотивы может он выдвинуть, чтобы они при этом соответствовали интересам польской партии и польской пролетарской революции?

Одновременно пользуюсь случаем, чтобы обратиться к английским тт. Поллиту, Кэмпбеллу и Беллу с призывом решиться на мужественный, решительный шаг на пути дальнейшей большевизации английской партии. С таким же призывом мы должны обратиться к итальянским тт. Эрколи и Гарланди. Что значит сделать мужественный и решительный шаг на пути к большевизации? Это значит совершить этот шаг без оговорок, без колебаний, без всяких внутренних задержек, с революционной твердостью и энтузиазмом. Это необходимо сделать как в итальянской, так и в английской партиях. Надо положить конец колебаниям, выявившимся и на нашем пленуме — этого требуют интересы коммунистического движения. Я хотел в частности сказать т. Эрколи — долой всякую сентиментальность, всякое неполитическое «чувство такта» по отношению к такому правому, как Серра. Подобное же чувство такта Эрколи обнаружил и по отношению к Троцкому на VIII пленуме, и тогда это было ошибкой. (Ульбрихт: «Быть может это было нечто большее, чем чувство такта».) Тов. Серра должен твердо и ясно заявить, подчиняется ли он безоговорочно всем решениям Коминтерна и берет ли он обратно свой оппортунистический меморандум; если нет — тогда прочь из коммунистической партии! Третьего не дано.

Тов. Мануильский уже обратился с веским словом к т. Эмбер-Дро. Мне мало что остается к этому прибавить. Молчание т. Эмбер-Дро на нынешнем пленуме Исполкома — это громкая речь; она доносится к нам, как через громкоговоритель. Он говорит, что не выступает потому, что хочет быть дисциплинированным и не желает выступить против линии своей партии. Но почему же не выступить за линию партии? Неподатливое упорство, с которым т. Эмбер-Дро настаивает на своей ложной точке зрения, по моему мнению, яснее всего показывает, что он держится совершенно другой принципиальной линии, чем Исполком Коминтерна. Он заявил, что отдельные места в его выступлении на политсекретариате могли вызвать двусмысленное толкование, ибо он недостаточно хорошо знает язык. Да, т. Эмбер-Дро действительно не владеет больше языком, на котором здесь говорят. Он не хочет признать ни одной своей ошибки. Именно это разоблачает его установку и подтверждает, что Исполком теперь должен говорить с ним без обиняков о тех условиях, на которых он может остаться в Коминтерне. В нашем проекте тезисов перечислены три таких условия. Тов. Эмбер-Дро в своем письме к швейцарской партии заявил, что он готов подчиниться решениям своей партии и Коминтерна. Но в трех условиях наших тезисов содержится нечто большее. В них выдвинуты требования, во-первых, «чтобы примиренцы открыто и решительно отмес-

453 жевались от правых уклонистов». Делал ли это Эмбер-Дро до сих пор? Нет! Во-вторых, «чтобы они вели активную борьбу не на словах, а на деле — против правого уклона!» В-третьих, «чтобы они беспрекословно подчинялись всем решениям Коминтерна и его секций и активно проводили их в жизнь!» Тов. Эмбер-Дро должен ясно ответить на вопрос: да или нет?

III. К вопросам ВКП (б).​

А теперь, товарищи, обратимся к русскому вопросу. Разумеется я могу здесь затронуть только часть важнейших актуальных вопросов советской политики. В дискуссии т. Молотов привел ряд фактов о достижениях социалистического строительства в СССР. Среди них имелись данные о проведении системы агроминимума, о постройке машино-тракторных станций и т. п. факты, колоссальное значение которых быть может не все товарищи из других стран оценят без разъяснений. Поэтому я считаю важным попытаться несколько осветить и популяризировать экономический фон этих фактов.

1. О социалистической аграрной политике в условиях пролетарской диктатуры.​

Прежде мне лично иногда казалось, что можно позволить себе роскошь не иметь самостоятельного мнения в вопросах аграрной политики СССР. Ведь русские товарищи — политики опытные, они основательно знают свое дело; и, по крайней мере, не может считаться «национальной ограниченностью», если мы, работники ИККИ, ежедневно занимающиеся всем остальным миром, отказываемся составить собственное мнение по крестьянскому вопросу в СССР. Но это было бы неправильно и недопустимо после того, как в рядах ВКП (б) возникла принципиальная диференциация взглядов по этому вопросу, сперва в связи с троцкизмом, а затем в связи с правой оппозицией. Троцкистская политика ведь привела бы к разрыву союза с широкими массами крестьян-середняков. Это было бы равнозначуще гибели пролетарской диктатуры в СССР. Мы поняли, что должны ясно и определенно выступить против этого. Но аграрная политика, направляющая развитие крестьянского хозяйства в СССР не по социалистическому, а по капиталистическому руслу,— разве это менее опасно? Это также привело бы пролетарскую диктатуру к разрыву с основными массами бедняцкого и середняцкого крестьянства; или же социалистическое хозяйство превратилось бы в придаток индивидуального крестьянского хозяйства; и в том и в другом случае социалистическое развитие пролетарской диктатуры в СССР было бы ликвидировано. Разве это не вопрос большого международного значения? Безусловно! А именно об этом теперь идет речь. Ни один коммунист не может отказаться от уяснения этого вопроса, от определения своей собственной позиции.

С первого взгляда ясно, что социалистическое строительство промышленности в городах СССР не может ни политически, ни экономически игнорировать своего колоссального окружения — отсталого крестьянского хозяйства. Строительство социализма возможно только под гегемонией пролетариата, но эта гегемония еще не означает такой независимости социалистического хозяйства пролетариата от потребностей крестьянского хозяй-

454 ства, при которой не было бы надобности учитывать эти потребности или направлять их. Хотя крестьянское хозяйство в СССР очень разрозненное и отсталое, общий его удельный вес необычайно велик. Сколько в общей сложности таких мелких хозяйств? До революции было около 16 млн. крестьянских дворов. После революции, в наше время, около 25 млн. крестьянских дворов. Произошло следовательно дальнейшее дробление. Но чем мельче крестьянские хозяйства, тем менее они способны использовать, во-первых, машины и другие технические вспомогательные средства, а во-вторых, производить товары на рынок. В результате — растущая нужда в сельскохозяйственных продуктах и в сырье для промышленности; и стало быть — опасность разрыва между городом и деревней, между промышленностью и сельским хозяйством.

Вам известны затруднения государственных хлебозаготовок, всплывшие в СССР осенью 1927 г. и зимою 1928 г. Прежде даже зажиточные крестьяне, кулаки, вынуждены были продавать свой хлеб. Теперь у них имелись запасы и они могли противопоставлять свою собственную политику цен политике цен Советского государства, с тем чтобы попытаться ее сорвать. Что следовало делать в такой ситуации? Прежде всего пришлось принять чрезвычайные меры; на этот счет не было никаких разногласий. Две различные линии выявились тогда, когда стал вопрос, какой постоянной политики следует держаться в дальнейшем.

Тов. Бухарин требовал «нормализации» рынка и «маневрирования» хлебными ценами, т. е. повышения хлебных цен. Как и теперь, эти цены фактически были тогда очень низки. Повышение цен явилось бы уступкой продавцам хлеба. Что последовало бы из повышения хлебных цен и чего не последовало бы? Советская власть повысила бы покупные цены, скажем, например на 50%. Спекулянты всегда могли бы повысить цены вдвое и втрое. Они покупают ведь только несколько миллионов пудов, в то время как советская власть скупает сотни миллионов. Продавцы-крестьяне отдавали бы хлеб спекулянтам, а советская власть либо не получала бы ничего, либо очень мало. Кулаки со своими запасами могли бы выжидать дальнейшего повышения цен. Пришлось бы повысить цены и на различное, производимое крестьянами, сырье. Кроме того пришлось бы повысить зарплату и цены промышленных товаров, ибо иначе индустриализации быстро пришел бы конец. Такая политика цен очень скоро вынудила бы провести по всей линии новое повышение цен, и это без всякой гарантии получить хлеб, по крайней мере, в достаточном количестве. Одна эта уступка неизбежно повлекла бы за собой бесконечный ряд уступок. Политика цен советской власти очутилась бы в прямой зависимости от политики цен зажиточных крестьянских слоев и спекулянтов. От этой гонки цен выиграли бы только нэпманы и кулаки, зажиточные слои в городе и деревне. А пострадали бы от этого рабочие всех низкооплачиваемых категорий, деревенские полупролетарии и бедняки, которые сами хлеба не продают, и кроме того, те середняцкие и бедняцкие слои, которые продают осенью хлеб, но весной вновь вынуждены приобретать его у государства например в виде более дорогого семенного зерна.

Как т. Бухарин представляет себе возможность регулировать цены, как положить предел бесконечному повышению цен? Это, по его концепции, должно быть сделано через посредство кооперативных организаций. Путем развития крестьянских кооперативов крестьянское хозяйство может врасти

455 в социализм, подчеркивает т. Бухарин, ссылаясь на великую идею Ленина. Тов. Бухарин уже много лет подчеркивал тот факт, что в некоторых капиталистических странах часто два-три крупных банка контролируют все сельскохозяйственное кооперативное движение, держат его в своих руках. Отсюда он делает тот вывод, что в СССР, где экономическая централизация ведь гораздо значительнее, где не только банки, но и все остальные хозяйственные командные высоты находятся в руках рабочего государства, достаточно создать большую сеть сельскохозяйственных кооперативов, приблизительно по типу существующих в капиталистических странах, чтобы Советское государство, пользуясь централизованной экономической мощью, могло бы подчинить их своему полному контролю. К этому типу сельскохозяйственной кооперации в капиталистических странах принадлежат потребительская кооперация и разные формы кооперативов по сбыту и закупке, но очень характерно, что производственные операции играют при этом ничтожную второстепенную роль.

При этом упускается из виду нечто важное. Ведь именно потому, что крестьянская кооперация в капиталистических странах развивается на капиталистических рельсах, ее можно держать под капиталистическим контролем банков. Тов. Бухарин писал:

«Таким образом основная сеть наших кооперативных крестьянских организаций будет состоять из кооперативных ячеек не кулацкого, а «трудового» типа, врастающих в систему наших общегосударственных органов и становящихся таким путем звеньями единой цепи социалистического хозяйства. С другой стороны, кулацкие кооперативные гнезда будут точно так же, через банки и т. д. врастать в эту же систему; но они будут до известной степени чужеродным телом, подобно например концессионным предприятиям» (Бухарин, Путь к социализму и рабоче-крестьянский союз, стр. 49).

Как вы видите, здесь налицо совершенно законченная система мысли. Наиболее существенное при этом — поощрение всестороннего, именно всестороннего развития индивидуального крестьянского хозяйства и введение его в социализм на базе свободного рынка. Объективно это не привело бы ни к какому иному «социализму», кроме обычного «социализма свободной торговли», т. е. к капитализму.

Другая линия, линия ЦК, заключалась в следующем: не повышать цен, дать крестьянам дешевые товары, не отказываться от регулирования цен со стороны пролетарского государства, а усиливать это регулирование. Далее цитирую по речи т. Сталина на апрельском пленуме ЦК (из этой речи я вообще заимствовал важнейшие элементы для моего изложения):

«...развитие индивидуального бедняцко-середняцкого хозяйства надо дополнить поэтому развитием колхозов и совхозов, массовой контрактацией, усиленным развитием машино-тракторных станций для того, чтобы облегчить вытеснение капиталистических элементов из сельского хозяйства и постепенный перевод индивидуальных крестьянских хозяйств на рельсы крупных коллективных хозяйств, на рельсы коллективного труда».

456 Таким образом речь идет о широкой технической и организационной реконструкции сельскохозяйственного производственного аппарата и коллективизации производства для установления производственной смычки между социалистической промышленностью и сельским хозяйством, что естественно предполагает возможно более ускоренный темп индустриализации в области металлопромышленности, машиностроения, тракторостроения, химической промышленности и т. д.

Это значит строить социализм, и не только в городе, но — что в СССР труднее всего — строить социализм на огромном пространстве отсталых русских деревень. Смелая ленинская идея о достижении социализма через связывание государственного хозяйства с кооперацией теперь точно конкретизирована в духе Ленина и практически проводится в жизнь так же смело и широко, как была смела и широка сама идея. В твердых фактах, приведенных здесь т. Молотовым, отображены первые большие успехи этой работы.

Разумеется все это не является просто результатом политики цен. Разумеется все это не происходит без классовой борьбы. Напротив классовая борьба неизбежно обостряется и не потому, что укрепляются капиталистические элементы в СССР, а именно благодаря усилению, подавляющему усилению социалистического сектора в народном хозяйстве СССР. Русская буржуазия еще не мертва. Надежды свои она возлагает на окружающий капиталистический мир. Шахтинский процесс является лишь иллюстрацией ее вредительской работы — и притом отнюдь не единственной. Дела такого рода уже имели место, опасности такого рода еще существуют. Кулаки в деревне борются не только за свое обогащение, но и за полную политическую и экономическую свободу действий, за буржуазную демократию. Они борются за влияние на широкие массы середняков. Разумеется нельзя обойтись без временных принудительных мер против кулаков.

Только путем этой классовой борьбы, опираясь на бедняка и в союзе с середняком, пролетариат сможет обеспечить себе победу. Троцкисты видели в русской деревне собственно только два слоя — беднейших полупролетаризированных крестьян и кулаков; широкий слой середняков у них исчезал. У т. Бухарина фактически исчезает дифференциация крестьянства вообще — остается почти только масса середняков. В результате троцкистской политики произошел бы разрыв с широкими середняцкими массами. В результате политики т. Бухарина мы пришли бы к разрыву с бедняцким крестьянством и к блоку с кулаком.

Ленин учил, что в СССР необходим союз с широкой массой середняков. А т. Бухарин полагает, что любой союз с крестьянством хорош. Иначе думал Ленин. Он писал:

«Под соглашением между рабочим классом и крестьянством можно понимать, что угодно. Если не иметь в виду, что соглашение, с точки зрения рабочего класса, лишь тогда является допустимым, правильным и принципиально возможным, когда оно поддерживает диктатуру рабочего класса и является одной из мер, направленных к уничтожению классов, то формула соглашения рабочего класса с крестьянством конечно остается формулой, которую все враги советской власти и все враги диктатуры, в своих взглядах и проводят» (Ленин, Собр. соч., изд. 1923 г., т. XVIII, ч. I, стр. 257).

457 Именно благодаря политике ВКП(б), на основе производственной смычки — и только на этой основе — может создаться тесный союз с основными массами крестьянства.

Где корни роковой ошибки т. Бухарина? Тов. Бухарин любит называть себя экономистом. Чистый экономист может в своей теории абстрагироваться даже от классовых отношений. Тов. Бухарин владеет чрезвычайно большой способностью экономической абстракции. Он много общался с буржуазной экономикой, что не прошло для него безнаказанно. Эта экономика от начала и до конца находится в плену понятий товарного производства, частной собственности, конкуренции, в плену капиталистической среды, и из этой среды теоретические паразиты проникли в идеологию т. Бухарина. В чем это выражается? Вопрос не следует представлять себе так упрощенно, будто бы т. Бухарин чувствует уважение к капиталистической собственности. Но что он объявляет неприкосновенным, так это форму свободного обращения товаров, товарных рынков, свободную торговлю между крестьянским хозяйством и промышленностью. Правда, он хочет «регулировать цены», «маневрировать» ценами, но все это без насилия над формальной свободой торговли. В капиталистическом мире монополия капитала сохраняет контроль над крестьянским хозяйством, вообще над мелким производством, сохраняя за мелкими производителями формальное право на свободное установление цен. Монополистическое установление цен со стороны могущественного крупного капитала формально не упраздняет конкуренции. И вот т. Бухарин, как экономист, приходит к выводу: в той же самой форме — и только в этой форме — может быть осуществлен контроль рабочего класса, социалистическое регулирование обмена продуктами производства. Капиталистическая форма контроля кажется ему единственной и общей формой экономического регулирования и контроля вообще. Такова для него так сказать, «техника» контроля. Но что это попросту означает? Есть ли это уважение перед капиталистической частной собственностью? Нет! Но это уважение перед частновладельческими интересами простых производителей товаров, в особенности крестьян. Выражаясь экономически, это означает уважение перед законом стоимости. Закон стоимости для него фетиш, перед которым он склоняется. Но осуществление социализма невозможно без сознательного, планомерного регулирования общественных отношений, которые в капиталистическом мире регулируются слепой силой закона стоимости. Тов. Бухарин забыл, что писал Ленин:

«Крестьянин, как труженик, тянет к социализму, предпочитая диктатуру рабочих диктатуре буржуазии. Крестьянин, как продавец хлеба, тянет к буржуазии, к свободной торговле, т. е. назад, к «признанному», «старому», «исконному» капитализму» (Ленин, Собр. соч., т. XVI, изд. 1925 г., стр. 227).

Тов. Бухарин хочет привлечь крестьянина к социализму, используя его интересы продавца, интересы собственника. Но это неразрешимая задача. В результате такой попытки крестьяне только потянулись бы к «признанному», «исконному» капитализму. Характерно для точки зрения т. Бухарина его возмущение тем, что крестьяне благодаря нынешней советской политике, договорам, контрактам становятся поставщиками пролетарских государственных органов и обратно, госорганы становятся поставщиками крестьян. Ведь это вмешательство в свободу действия закона стоимости.

458 Откуда знать чистому экономисту, что из этого получится? В действительности дело обстоит как раз наоборот: результат регулирования посредством закона стоимости не поддается учету, между тем как при плановом сознательном регулировании в советском хозяйстве можно заранее рассчитать результаты.

Троцкисты хотели ликвидировать нэп, они хотели вернуться к военному коммунизму. Тов. Бухарин, напротив, фактически хочет все более развивать нэп в направлении свободной торговли. Для партии же нэп — не мертвая схема; она хочет развить нэп, постепенно связывая стихию свободного рынка, заменяя ее сознательным, рациональным, регулирующим руководством со стороны пролетарской диктатуры.

Это — путь к социализму. Большой, смелый шаг — величайший после смерти Ленина — сделан на этом пути теперь, благодаря новому курсу ВКП(б) в социалистической аграрной политике. Теперь ясно, что этот шаг имеет и величайшее международное значение.

2. О внутрипартийном положении в ВКП(б).​

Проведение этой линии партии невозможно без постоянной борьбы против бюрократизма, без чистки государственного аппарата, кооперации и других экономических организаций, без улучшения работы профсоюзов, невозможно также и без чистки партии. Партия решительно и последовательно проводит этот курс.

В партии нет абсолютно никакой опасности раскола. Правая оппозиция прежде всего побита таким веским аргументом, как большие успехи на деле.

Эта внутренняя борьба лишь увеличила железную сплоченность и ясную ленинскую целеустремленность партии. Но как был достигнут этот результат — это должно послужить поучительным примером правильного партийного руководства, и об этом, по моему мнению, следует здесь упомянуть.

Ликвидация правой оппозиции в ВКП(б) шла чрезвычайно легко, даже значительно легче, чем преодоление троцкистской оппозиции, хотя потенциальная опасность на этот раз была значительно сильней. Опасный момент в троцкизме заключался в его левых фразах, которые сначала необходимо было разоблачить. Опасность правой оппозиции, наоборот, заключалась в непосредственном классовом содержании ее политики. Ее курс прямо соответствовал интересам мелкой буржуазии, в особенности зажиточных крестьянских слоев.

IV. Несколько выводов.​

Да, социалистическое развитие СССР происходит среди огромных трудностей, преодоление которых требует напряжения всей практической революционной боеспособности, свойственной ВКП(б). Но у русских товарищей в ходу хорошая пословица: «Не так страшен чорт, как его малюют». Большевики ею пользовались уже во время империалистической войны, во время царизма и в борьбе против буржуазного государства в октябре 1917 г., во время интервенции 14 капиталистических государств, а также и в борьбе против опасности партийного раскола. Они помнят о ней в борьбе за индустриализацию и социалистическую реконструкцию хозяйства, и это также дало им мужество взяться за великую задачу связывания

459 грозной стихии мелкобуржуазного товарного производства и свободного рынка. Это непоколебимое мужество революционной практической активности без сомнения поможет большевикам в борьбе против новой империалистической войны.

КПГ и в этом отношении уже основательно научилась «русскому языку». В этом смысле все секции Коммунистического Интернационала должны усвоить «русский опыт», ибо грозные как дьявол опасности и враги, против которых надо вести борьбу, теперь в капиталистическом мире еще многочисленней, чем в царской России. Мы говорили, что в нынешний период происходит расшатывание капиталистической стабилизации; это верно, но стабилизация еще не ликвидирована. Имеется капиталистическая рационализация, против которой мы должны вести борьбу. Имеется монополистический капитал во всех формах своего господства. Имеется военная опасность. Фашизм и социал-фашизм на наших глазах дружно стараются запугать трудящихся, чтобы заполучить побольше сторонников. Неудивительно, что при таких обстоятельствах бедные примиренцы охвачены паникой. Но Коминтерн должен держать твердый большевистский курс. И если бы та или иная из наших секций в сложной ситуации не всегда твердо знала, в чем заключается правильная большевистская линия — в таких случаях рекомендуется создать двойной контроль: отмежеваться как от правого, так и от левого уклона. Для обоих этих уклонов характерны, во-первых, беспомощность и тактическая капитуляция перед опасностями и, во-вторых, паника и шум. Перед лицом опасности ультра-левый прячется в львиную шкуру, и если даже его члены отказываются служить ему, но глотка действует. Он пытается рычать, но врага этим запугать не может. Правый оппортунист с воплями бежит с поля брани, часто прямо на сторону фронта классового врага. Всякое действительное сопротивление, будь то в форме наступления, или в форме отступления, кажется правым авантюрой и глупостью. Но мы знаем, что необходимое в определенных обстоятельствах революционное отступление одно, а бегство и капитуляция — другое. Мы знаем также, что не всегда можно добиться непосредственного успеха в борьбе; мы знаем, что нельзя победить без потерь и жертв. Но постоянно пассивно выжидать и всегда упускать момент, не участвуя в битве,— такая тактика никогда не может принести успехов революционному движению, она несет с собою только поражение.

В нашем проекте тезисов нынешний период охарактеризован как период нарастания нового революционного подъема. Быть может это определение некоторым товарищам покажется недостаточно сильным. Нет, это определение точно, надо только правильно его понять и выявить его силу на практике революционной борьбы. Надо прежде всего уметь выполнить интернациональные обязанности этого периода. Вспомним например об огромных обязанностях Коминтерна в отношении индийской революции: какую большую работу должна проделать английская партия, чтобы ясно показать английскому пролетариату значение индийской революции и положение индийских рабочих! Революционная ситуация в Индии назревает очень быстро, но большинство английских пролетариев еще не понимают этой ситуации. В самой Индии мы еще не имеем крепкой коммунистической партии, и развитие ее должно быть нашей величайшей заботой. При выполнении этой задачи коммунисты других стран должны поддержать индийский пролетариат.

460 Нет никаких сомнений, что в предстоящих боях борющийся пролетариат проявит много героизма. Но один героизм не обеспечивает побед. В борьбе за власть потерпит поражение слабый, а слабость или сила пролетариата во время революции в большей мере зависит от боеспособности его авангарда, от того, является ли коммунистическая партия подлинно большевистской или нет. За это мы несем ответственность перед рабочим классом. Нынешний курс Коммунистического Интернационала — новый курс, но вместе с тем и старый. Три четверти века тому назад Маркс уже выразил наш нынешний лозунг «класс против класса» в своем призыве к революционной классовой борьбе. Это — наш новый курс.

Председатель. Первый пункт порядка дня исчерпан. Ставлю внесенный проект на голосование за основу. Констатирую единогласное принятие. Тезисы передаются для окончательной разработки в политическую комиссию.

(Заседание закрывается.)