Х ПЛЕНУМ ИСПОЛКОМА КОМИНТЕРНА. ВЫПУСК ТРЕТИЙ
(ИЮЛЬ 1929)
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БОРЬБА И ЗАДАЧИ КОМПАРТИЙ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
1929
3
Заседание семнадцатое
ДОКЛАД ТОВ. ТЕЛЬМАНА.
Обсуждая на настоящем пленуме проблему экономических боев и задачи партий, тов. Лозовский и я, мы в своих докладах не сумеем и в отдаленной степени исчерпать весь этот огромный комплекс вопросов. Само собой разумеется, что нет нужды повторять здесь решения IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна или освещать специально конкретные установки отдельных партий при проведении ими своей тактики. В моем докладе я сосредоточусь на следующих вопросах: 1) изменение общей ситуации и вызванный этим сдвиг в классовой борьбе; 2) фашизация профсоюзов, их сращивание с госаппаратом и финансовым капиталом; 3) новая тактика наших партий и самостоятельное руководство экономическими боями; 4) экономические стачки и политические массовые бои в связи с институтом революционных уполномоченных и 5) важнейшие международные задачи компартий.
Изменение общей ситуации и сдвиги в классовой борьбе.
При освещении первого вопроса мы должны исходить из политической установки, данной в решениях VI Всемирного конгресса. Мы должны констатировать, что при проведении этих решений в жизнь мы в наших партиях, несмотря на крупные ошибки и недочеты, достигли значительных успехов. Всюду, где мы энергично проводили нашу тактику, мы можем отметить действительно крупные успехи. Там же, где партии медлили, где они недостаточно быстро использовали обстановку, недостаточно быстро применяли новую тактику, результаты были в большинстве случаев неудовлетворительны. Во всей ситуации важнейшим фактором является рост активности рабочего класса во всем мире. Творческими силами масс созданы новые организации и формы классовой борьбы. Мы видим, что возросло доверие не только к Коммунистическому Интернационалу, но и к Красному Профинтерну. Это относится не только к капиталистическим странам, но и в особенности к странам колониальным и полуколониальным, где за последние годы начались национально-революционные бои. В то время как во втором периоде великая китайская революция совершалась еще без достаточной поддержки со стороны рабочего класса прочих капиталистических стран, в третьем периоде новый подъем колониального i•
4 революционного движения произойдет при одновременном подъеме движения и революционной поддержке пролетариата различных стран Европы и Америки. Несомненно это окажет огромное влияние на дальнейший ход китайской и индийской революций.
Правые и примиренцы в Коминтерне центр тяжести видят в том, что будто бы наступление предпринимателей является самым важным в нынешнем развитии. Несомненно, что и сейчас идет сильное наступление капитала, оно принимает все более острые формы. Мы можем констатировать, что оно принимает большие размеры, чем во втором периоде.
Но новым в нынешней ситуации является не наступление капитала, а то, каким образом пролетариат отвечает на это наступление. Возьмем Германию с 1924 г. Во время первой волны рационализации буржуазия провела различные методы капиталистической рационализации в социальной и технической области. Отнятый 8-часовой рабочий день, чудовищное ухудшение жизненных условий, чудовищный рост эксплоатации пролетариата и т. д. — все это нам известно. Несмотря на такое развитие, период крупного технического переворота в процессе производства со всеми сопутствующими ему чудовищными методами эксплоатации пролетариата в годы 1924 — 1928 не был заполнен массовыми экономическими боями. Вспыхивавшие тогда мелкие бои пролетариата носили оборонительный характер. Массы не отвечали на наступление капитала контрнаступлением, для того чтобы бороться с капиталистической рационализацией.
В 1928 г., наоборот, мы видим не только в Германии, но и в различных других странах революционный подъем.
Таков например великий рурский локаут в германской стальной промышленности, где сотни тысяч рабочих впервые за многие годы поднялись на активную борьбу против применяемых предпринимателями методов локаута и, что всего важнее, впервые прорвали рамки профсоюзного легализма. Затем мы имели крупные бои в ряде стран — во Франции, Польше, Чехо-Словакии, Скандинавии, балканских странах, далее в Соединенных штатах, в Индии, а теперь несколько частичных стачек даже в Англии; кроме того в Китае мы видим сейчас большой подъем и новую волну стачек. Эти немногие факты уже показательны для перехода пролетариата от обороны к контрнаступлению и к наступлению против предпринимателей.
Но этот бурный характер развития вообще, отмеченный уже различными ораторами в прениях по первому пункту порядка дня, проявляется не только в борьбе за экономические частичные требования; он является выражением политических столкновений рабочего класса с буржуазией, государственной властью и реформизмом. Революционные события в Бомбее, героическая стачка текстильщиков в Лодзи и недавние первомайские события в Берлине являются признаками этого нового революционного подъема рабочего класса.
Надо расценивать эту борьбу и под углом зрения опасности империалистической войны; необходимо четко осознать, что эти бои приобретают все более крупное значение для усиления антиимпериалистического фронта в борьбе против подготовки мировой буржуазией войны с СССР. В этой борьбе мы можем констатировать растущее ожесточение борющихся по ту и по другую сторону классового фронта. В целом ряде стран трестовская буржуазия со все большей силой и жестокостью наступает на пролетариат. Она принимает все меры для максимального усиления средств угнетения
5 против революционного пролетариата, для беспощадного уничтожения всякого сопротивления и препятствий. Буржуазия потому действует столь агрессивно, что она должна попытаться сломить сопротивление пролетариата, дабы при развязывании мировой войны не оказаться перед лицом столь сильного «внутреннего врага». Но, товарищи, с другой стороны, мы видим, что пролетариат переходит в контрнаступление. Можно сказать, что с нашей точки зрения теперешние экономические бои — это авангардные схватки накануне великого решающего боя. Стачечная стратегия и самостоятельное руководство стачками, которое мы сейчас проводим,— все это в совокупности представляет для будущего серьезную антивоенную работу. Она означает, что мы уже в этот период нарастания опасности империалистической войны собираем силы и проводим революционную массовую мобилизацию против империализма и его социал-фашистских союзников. За последнее время мы на целом ряде примеров видим, что реформистские профсоюзы отказываются от проведения экономических боев. Всем известны их методы делового сотрудничества и мира в промышленности. Взять хотя бы мондовскую конференцию в Англии, с одной стороны, и профсоюзные конференции в Сванси и Гамбурге — с другой. Здесь мы видим совершенно ясно тенденцию полного соглашения предпринимателей с профсоюзами на основе единого фронта, направленного против революционного пролетариата. Исходя из своей теории организованного капитализма и мира в промышленности, амстердамские профсоюзы создают принципиальную линию для своей контрреволюционной практики. По факты более упрямы, чем теории реформистов. Мы видим, что вопреки конференциям не только не может быть речи о мире в промышленности, но в целом ряде стран изо дня в день происходит самая ожесточенная экономическая война.
Второй факт — мощные сдвиги в рабочем классе. Эти сдвиги происходят по мере того, как изменяется структура пролетариата в результате капиталистической рационализации. Женщины, молодежь, квалифицированные и неквалифицированные, с одной стороны, а с другой стороны, рабочая аристократия, которая почти во всех вопросах идет заодно с реформистами и предпринимателями. К нынешнему развитию как нельзя более применимо то, что говорил Ленин о расколе рабочего класса реформистами, о создании буржуазией верхушечного слоя, который противостоит крайне угнетенному слою пролетариата.
При оценке характера боев и общего положения для нас, революционеров, огромное значение приобретает работа в массовых организациях и особенно в профсоюзах. Это, разумеется, не только вопрос политического воспитания, революционной мобилизации масс вообще. Сейчас перед нами стоит гораздо большая и высокая задача. В мировом масштабе друг другу противостоят два крупных классовых фронта,— с одной стороны, великая мировая организация пролетариата во главе с Коминтерном при все укрепляющейся диктатуре пролетариата в СССР, с другой стороны — мировой фронт капитализма, поддерживаемого реформизмом, социал-фашизмом и фашизмом.
Разумеется, оба эти мощных мировых фронта видоизменяются сообразно изменению в соотношении классовых сил в отдельных странах. Соотношение этих сил изменяется иногда быстро, иногда сложнее, медленнее. Но нельзя оспаривать того факта, что на это влияют два крупных фактора — Коммунистический Интернационал и Красный Профинтерн. с одной стороны
6 баррикады,— II Интернационал и Амстердамский Интернационал — с другой стороны.
Оба эти классовых фронта, которые мы видим на мировой арене, резко противостоят друг другу и в политической и в идеологической области и непримиримо враждебны друг другу. Это проявляется и в профдвижении некоторых стран в форме организационного раскола, это имеется и там, где еще существуют так называемые «единые» реформистские профсоюзы. Эти две мировые силы борются за пролетарские и угнетенные массы в основных вопросах актуальной политики и в своей принципиальной установке. У нас достаточно смелости и оптимизма, чтобы уже на X пленуме говорить о борьбе за гегемонию между коммунизмом и реформизмом внутри пролетариата. II Интернационал и Амстердамский Интернационал борются в массах за сохранение, защиту и поддержку системы капиталистической эксплоатации, капиталистического государства и его империалистической разбойничьей политики. Они помогают подготовке войны против пролетарского государства, против СССР. Коммунистический Интернационал и Красный Профинтерн борются в защиту СССР, т. е. против империализма и социал-фашизма, против системы капиталистического грабежа. II Интернационал и Амстердамский Интернационал поддерживают и превозносят Лигу Наций как орудие мира. Мы разоблачаем этот наглый обман, как преступление в отношении мирового пролетариата. II Интернационал и Амстердамский Интернационал поддерживают империалистическую политику кровавого подавления героической борьбы колониальных народов. Мы боремся за победу революционного движения в колониях, потому что Коминтерн и Профинтерн — вожди всех угнетенных во всем мире, потому что, ниспровергнув империализм, мы этим самым положим конец всей системе капиталистической эксплоатации.
В другом основном вопросе актуальной политики — в вопросах репарационной проблемы плана Юнга — оба эти мировых фронта снова противостоят друг другу в непримиримых и принципиальных противоречиях. В рамках этой мировой политики, в процессе использования всех конфликтов и противоречий в данный период, разыгрывается борьба между коммунизмом и реформизмом за гегемонию в мировом пролетариате. Эта великая революционная мировая борьба против мировой буржуазии, фашизма и социал-фашизма требует от всех наших партий величайшего внимания к упорной неустанной работе во всех массовых организациях и особенно в профсоюзах. За последнее время мы добились уже значительных успехов в целом ряде крупных массовых организаций — спортивных, культурно-просветительных и иных.
Но важнейшая для нас проблема — как усилить нашу труднейшую работу — нашу революционную работу в профсоюзах. На X пленуме, как и раньше, мы должны поставить вопрос о том, какую роль играют профсоюзы для революционной классовой борьбы и какую роль они играют для буржуазии, для проведения ею методов эксплоатации и угнетения. Разумеется, такая постановка может казаться слишком схематичной: ведь внутри профсоюзов тоже имеются два фронта, и каждая из сторон старается мобилизовать и подчинить рабочие массы своему влиянию. Но в основном совершенно правильно, что реформизм, социал-фашизм старается всеми способами захватить классовые организации пролетариата для своих целей, для капиталистических целей. Возьмем например процесс капиталистической рацио-
7 нализации. В Германии первая волна рационализации уже прошла. Во второй волне рационализации проявляются совершенно новые методы эксплоатации. Поставим вопрос о войне. Профсоюзы можно использовать для милитаризации их членов. В момент, когда профсоюзы, как это мы видим сейчас, все больше сращиваются с капиталистическим госаппаратом, в момент, когда реформистская бюрократия безусловно поддерживает капиталистическое государство, в момент усиления борьбы с коммунизмом по всей линии,— в такой момент при превращении профсоюзов в государственные органы, как это хочет реформистская бюрократия, вполне возможна милитаризация реформистских профсоюзов. Мы можем уже отметить различные выступления социал-демократов, которые совершенно открыто высказываются по этому вопросу. Между тем, товарищи, при возникновении войны профсоюзы в руках буржуазии и социал-фашизма означают величайшую опасность для революционного пролетариата. И еще серьезнее эта опасность в случае империалистической войны против СССР. А какое значение имеют профсоюзы для пролетариата, для революции, если нам удастся расширить в них наше влияние,— во-первых, в борьбе с наступлением капитала вообще, во-вторых, в борьбе с социальным, культурным и политическим угнетением пролетариата, в борьбе с капиталистическим государством и с подготовкой им войны против СССР и, в-третьих, для общих задач пролетарской революции?
Имеются лишь приблизительные данные о численной силе мирового профдвижения. Цифры, опубликованные на 1 января 1929 г. Амстердамским Интернационалом, разумеется, не соответствуют действительности. Но очень интересно, что в этих данных указывается на огромные успехи Красного Профинтерна в отношении его процентного роста. Несмотря на различные надувательские маневры Амстердамского Интернационала, несмотря на свою борьбу с Профинтерном, реформисты вынуждены признать этот мощный рост Профинтерна. В Амстердамском Интернационале организовано около 13 млн., в Профинтерне около 15 млн. рабочих. При этой статистике следует учитывать, что к 13 млн., охватываемым реформистским профдвижением, причислены все революционные и сочувствующие нам элементы, организационно примыкающие к Амстердамскому Интернационалу. Уже сам по себе тот факт, что всюду, за исключением Германии, реформистские профсоюзы численно падают, а в Германии реформистские профсоюзы растут только благодаря энергичной вербовочной работе революционной профсоюзной оппозиции и коммунистов — к этому вопросу я в дальнейшем еще вернусь,— говорит нам о неуклонном росте революционного профдвижения.
В христианских профсоюзах организовано около 2,1 млн. рабочих.
Эти миллионные массы, охватываемые профдвижением всего мира, имеют чрезвычайно большое значение для наших задач революционной классовой борьбы. Не следует недооценивать предстоящую нам в этой области великую революционную работу. Вспомним например о том, что еще недавно в целом ряде партий Коминтерна некоторые товарищи считали, что Красный Профинтерн надо ликвидировать. Это показывает, что там, где были такие тенденции, товарищи недооценивали, а зачастую и вовсе не понимали крупного значения и важности Профинтерна в связи с работой партии по организации и мобилизации пролетариата. Товарищи, работу красных профсоюзов надо оценивать тем выше и поддерживать тем энергичнее, что революционные профсоюзы открывают нам широкие возможности для развития наших
8 революционных сил и дают нам возможность завоевать на сторону нашей политики новые миллионные массы.
Буржуазия лихорадочно вооружается против СССР. Эту подготовку войны буржуазия может осуществить лишь при условии беспощадного подавления пролетариата и создания единого «национального фронта» на основе «мира в промышленности» и «делового сотрудничества». Реформистская профсоюзная бюрократия и социал-демократические вожди поддерживают эту политику при помощи обмана «хозяйственной демократии» или, как говорят в Англии, «мира в промышленности».
Прошли те времена, когда реформисты могли разглагольствовать о нейтралитете профсоюзов, о том, что политическая борьба есть «дело партий». Классовая борьба приобрела столь ожесточенный характер, что реформистская профсоюзная бюрократия уже не может столь обманным способом обходить этот вопрос. В этой связи крупнейшее значение имеет развитие профсоюзов в СССР, где процент профессионально организованных пролетариев наиболее высок. В СССР профессионально организованны 90–92% пролетариата. Это самым лучшим образом опрокидывает утверждение реформистов — во всем мире и в Германии — о том, что мы «партия неорганизованных».
В Италии при фашистском строе имеются профсоюзные организации, которые превратились в государственные организации и используются при проведении политики Муссолини для подавления революционного пролетариата и всемерной поддержки финансового капитала. Товарищи, мы не должны забывать, что в политике правительства Мюллер-Штреземана, а затем и в политике макдональдовского правительства, при развертывании социал-фашистской диктатуры, чрезвычайно крупную роль будет играть и фашизация профсоюзов. Это процессы не одного дня, они развиваются в связи с объективной ситуацией и с классовыми фронтами, сталкивающимися друг с другом и ведущими ожесточенную борьбу.
Фашизация профсоюзов, их сращивание с госаппаратом и с финансовым капиталом.
Ярким примером фашизации профсоюзов служат германские профсоюзы. Наступление капитала может иметь успех лишь в том случае, если буржуазия с помощью социал-демократии совершает крутой поворот, переходит к фашизации своих методов господства. По мере того как средств буржуазной демократии оказывается уже недостаточно для подавления и эксплоатации пролетариата, по мере обострения диктаторских и социал-фашистских методов буржуазии, происходит постепенная отмена профсоюзной демократии, профсоюзная бюрократия будет вести себя все более и более агрессивно в отношении революционного фронта и переходить вообще к усиленной фашизации профсоюзов. Чем сильнее профсоюзный аппарат сращивается с аппаратом государства, чем больше атакует эту систему революционная профсоюзная оппозиция, чем самостоятельнее, активнее и энергичнее ставит и проводит свои задачи революционная оппозиция, тем ожесточеннее натиск социал-фашизма на революционный фронт. Особенно яркий пример — позиция АДГБ в день 1 мая. Нам известно, что накануне 1 мая социал-демократические вожди и реформистская бюрократия АДГБ вели переговоры с берлинским полицей-президентом. Эти переговоры играли некоторую роль
9 и на политическом процессе после 1 мая. Вышеозначенные факты не отрицались даже перед буржуазным судом. В Германии именно вожди АДГБ настаивали во что бы то ни стало на сохранении в силе запрещения первомайской демонстрации, в то время как, с другой стороны, у некоторых социал-демократических лидеров были тенденции предоставить 1 мая свободу уличным демонстрациям. Этот факт подтверждает наличие сильных социал-фашистских тенденций в руководстве АДГБ.
Для нас имеет значение не только сращивание профсоюзного аппарата с госаппаратом, но и тесная связь между реформистскими и социал-демократическими профсоюзными вождями и организациями с финансовым капиталом. Это сплетение, пожалуй, превосходит все до сих пор известное нам. За последнее время профсоюзы все в большей и большей мере используют собираемые ими профсоюзные средства для совместной экономической деятельности с финансовым капиталом. Они стараются использовать вступительные и членские взносы по принципу частнохозяйственного накопления. В 1905 г. на помощь стачкам и экономическим боям профсоюзами было израсходовано 41% имеющихся у них сумм, в 1924 г. — 24%, а в 1927 г. — только 9%. Одни эти цифры показательны для внутреннего сдвига в профсоюзах: никакой установки на поддержку борющихся масс в экономических боях, но зато установка на сращивание с финансовым капиталом. Рабочий банк — пайщик Ганноверского банка земельного кредита, за которым стоит металлопромышленный, химический и рурский капитал. Рабочий банк АДГБ в последнее время занимался санированием хозяйственных предприятий вроде Линдеповского акционерного общества велосипедных фабрик. То что они подарили председателю АДГБ Лейпарту в день его рождения виллу,— об этом факте мы упоминаем лишь мимоходом, хотя он и дополняет картину коррупции. Происходит это не только в Германии, но и в других капиталистических странах; примером может служить Бельгия. Бельгийский «рабочий банк» финансирует целый ряд акционерных компаний в бельгийских колониях, контролирует шерстопрядильные, бумагопрядильные, льнопрядильные, красильные, ткацкие и чулочные фабрики, фабрику искусственного шелка, крупнейшее рыбопромышленное предприятие Бельгии, пивоваренный завод, металлургические заводы, холодильники и различные банковские предприятия. Социал-демократическая компания Руэци имеет в Конго хлопковую и рудную концессию. Там в прошлом году 30 тыс. негров умерли с голоду, и это надо записать в счет этой компании. Так претворяется в жизнь знаменитая социал-демократическая теория о приучении туземцев к труду.
Еще один пример из Австрии. После инфляции санирование банкротившихся социал-демократических коммерческих предприятий производится финансовым магнатом Бозелем, поддерживавшим и снабжавшим венскую полицию. Наиболее подвинулся процесс сращивания профсоюзов с финансовым капиталом в Америке.
С другой стороны, мы должны, разумеется, учитывать и силы, противодействующие этому развитию. Чем в большей мере социал-демократия, особенно в Германии и Лейбор Парти в Англии, в качестве правительственной партии, подчиняют свою деятельность интересам буржуазии, тем более быстро и явно произойдет фашизация профсоюзов. Но фашизация профсоюзов наталкивается на сильное сопротивление пролетарских масс в профсоюзных организациях. Разумеется, бюрократия отобьет и сломит это сопротивление.
10 Но это сопротивление пролетарских масс колоссально вырастет, благодаря признанию профсоюзами арбитражной практики, благодаря методам реформистской профсоюзной бюрократии, склонной заключать долгосрочные тарифные договоры, благодаря ее тенденции упущения стачек и борьбе ее со всякой попыткой организации и поддержки стачек. Это неизбежно приведет к самым резким столкновениям между революционной профсоюзной оппозицией и социал-фашистскими вождями. Здесь борьба за большинство членской массы в профсоюзах начинает вступать в решающую стадию. То обстоятельство, что в реформистских профсоюзах организованы широкие массы, вынуждает нас завоевывать эти пролетарские массы на нашу сторону, чрезвычайно решительно продолжать в профсоюзах борьбу с реформистской бюрократией. Возьмем для примера массовые организации, например спортивную зацию в Германии. Если бы реформистская бюрократия в этих организациях не постаралась отколоть значительную часть членов, в таком случае, несомненно, на ближайшем центральном съезде, если бы выборы происходили на основе пролетарской демократии, центральное руководство рабочим спортивным движением перешло бы в наши руки. Реформистская бюрократия предприняла в этих организациях изменение устава и совершенно противозаконно аннулировала мандаты значительной части делегатов. Если бы не этот способ действия, руководство союзом свободомыслящих тоже перешло бы в наши руки.
Реформизм, социал-фашизм всюду устраняют пролетарскую демократию, лишают массы решающего голоса в этих организациях. В спортивных организациях и в союзе свободомыслящих в Германии уже произошел раскол; тот же процесс происходит и в профдвижении. Чем сознательнее и активнее борется революционная профсоюзная оппозиция против социал-фашизма, чем большие массы группируются вокруг революционной профсоюзной оппозиции, тем ожесточеннее и откровеннее прибегает реформистская профбюрократия к методам исключения и раскола.
Но и в наших собственных рядах мы видим некоторые тенденции отступления; некоторые функционеры капитулируют перед реформистами. Борьба в профсоюзах требует от нас величайшего упорства, революционного хладнокровия, а также способности убедить массы в том, что раскольники профдвижения не мы, а реформисты.
Разумеется, наша борьба за единство профсоюзов, в противоположность пониманию ее правыми и примиренцами, не есть борьба за «единство во что бы то ни стало», но есть борьба за революционную классовую линию, за революционное единство вопреки фашистским раскольникам, распыляющим профсоюзы.
В наших собственных рядах также не следует питать иллюзий в вопросе завоевания профсоюзов. В некоторых партиях склонны ставить вопрос о завоевании профсоюзов в плоскости «завоевания профсоюзного аппарата». Но возбуждать вопрос о «завоевании профсоюзного аппарата» значит совершенно игнорировать факт фашизации аппарата, фашистские методы реформистской бюрократии, дающие возможность этому аппарату держаться вопреки воле профсоюзной массы. Вопрос о завоевании профсоюзного аппарата уже стоит не так, как в минувший второй период. В переживаемый нами третий период, период обострения классовых боев, борьба за большинство рабочего класса выливается в совершенно иные формы.
11 Перед нами по-прежнему стоит проблема завоевания профсоюзных масс. Мы не должны питать никаких иллюзий, надо отчетливо понять, что каждая новая классовая борьба, всякое самостоятельное руководство экономическими боями требует крупных жертв. В Германии, со времени проведения нашей тактики в экономических боях и на выборах фабзавкомов, у нас было 1500 — 1700 случаев исключений. Помимо того было исключено много местных организаций: из союза горняков исключен целый ряд организаций, из Берлинского союза металлистов исключены трубопрокладчики и совершенно открыто ставился вопрос об исключении слесарей и токарей.
По если реформисты проводили такие отколы, значит ли это, что мы должны изменять нашу основную революционную тактику? Отнюдь нет. Мы продолжаем руководить исключенными организациями, взимаем членские взносы, и профбюро ведет энергичную сосредоточенную борьбу за обратный прием исключенных в союз. Если продолжать эту борьбу, если трактовать проблему исключенных не как основную проблему профдвижения, но лишь как частичную проблему, если в этой области действительно усилить нашу революционную работу, тогда в процессе развития, в процессе обострения классовых боев, при усилении нашей общей работы, явится возможность пополнения новыми силами революционного профдвижения тех брешей, которые пробил реформизм в наших рядах. Я еще раз решительнейшим образом подчеркиваю, что наша тактика в странах с едиными реформистскими профсоюзами не изменилась. Затем я говорю, что образование новых революционных профсоюзов сейчас не стоит в порядке дня.
Мы предвидим такое развитие там, где реформисты, ввиду усиления оппозиции в профсоюзах, расколют важнейшие профсоюзные организации. Но именно это развитие, обусловленное поведением реформистской бюрократии, требует в данный момент величайшего упорства и выдержки в наших рядах для борьбы за классовое единство революционных профсоюзных организаций. Мы знаем, что в наших собственных рядах могут обнаружиться ошибочные и чрезвычайно пагубные взгляды — о том, что революционная профработа излишня. Чтобы не дать хода таким тенденциям, мы должны в этой области крепить курс нашей революционной профработы всеми имеющимися в нашем распоряжении идеологическими и организационными способами. Почему мы должны именно так ставить этот вопрос? Потому, что несмотря на чудовищные трудности, воздвигаемые на нашем пути социал-фашистами, с их реакционным курсом, мы имеем огромнейшие возможности завоевывать массы на нашу сторону. Перед лицом усиливающейся опасности империалистической войны, ввиду создавшейся серьезной ситуации, вполне понятно, у нас остается уже немного времени для организации широких неорганизованных масс пролетариата.
Так как важнейшие профсоюзные организации и реформистские профсоюзы при возникновении войны будут играть чрезвычайно большую роль, то особенно необходимо уже сейчас энергично бороться в наших рядах со всякой тенденцией добровольного ухода из профсоюзов,— бороться с теми, кто полагает, что уже сейчас настало время для образования новых профсоюзов и их развития.
Проблема исключенных стоит не только перед германской партией. Это — проблема не только германской революционной профработы, она стоит в порядке дня и в ряде других стран. Так например в Польше исключили
12 целый ряд революционных рабочих из союза металлистов, из союза горнорабочих, в том числе членов фабзавкомов, из союза текстильщиков и т. д. В последнее время из реформистских союзов был исключен целый ряд местных организаций. В Чехо-Словакии за последнее время множатся случаи исключений из реформистских профсоюзов; раньше это бывало редко. В Англии, хотя наша позиция в движении меньшинства и чрезвычайно слаба, эти бессовестные методы раскола применяются реформистами. Факты, имевшие место в трэд-юнионе швейников, действия в отношении трэд-юниона машиностроителей в Лондоне и целый ряд других фактов сигнализируют эту новую агрессивность реформистов в международном масштабе.
Товарищи, как должно разрешать проблему исключенных в странах, где еще существуют единые реформистские профсоюзы? Как организационно объединить исключенных?
Важнейший вопрос в плане общего усиления нашей революционной профработы есть организация революционной профсоюзной оппозиции. До сих пор и в Германии эта работа существовала лишь на бумаге. Лишь в немногих союзах действительно велась организационная работа среди революционной профсоюзной оппозиции. Если в этой области мы не сделаем серьезного сдвига и организационно-политического поворота, то присоединение и вступление исключенных в революционную профсоюзную оппозицию будет представлять некоторые трудности. Мы должны совершить радикальный поворот в этой области, сильнее чем когда бы то ни было раньше, чтобы встряхнуть всю партию и осуществить организацию революционной профсоюзной оппозиции.
Количество исключенных — партийцев и сочувствующих — достигает приблизительно 1 700 чел.. В ближайшие месяцы эта цифра увеличится еще на сотни. Это — лучшие силы, боровшиеся плечом к плечу с нами на выборах фабзавкомов, в экономических боях и на всех участках пролетарской борьбы. Вполне понятно, что эти революционные классовые борцы чувствуют потребность связи с организацией, так как они пребывали в организации десятилетиями. Но эти настроения не могут иметь решающего значения в нашей политике. Если мы будем взимать с исключенных взносы и постараемся объединить их в новые организации или ввести в качестве секции в другую массовую организацию, тогда и другие ценные революционные классовые борцы присоединятся к своим классовым собратьям, уйдут из реформистских профсоюзов и плюнут на работу в них. Этих настроений не следует недооценивать, особенно ввиду предательства реформистской бюрократии. В силу этого мы и Политсекретариат ИККИ считаем, что исключенных надо прочно связывать с профсоюзной оппозицией данного союза. В какой мере мы будем помогать исключенным в их борьбе за восстановление в профсоюзе, в какой мере мы будем оказывать финансовую поддержку этой борьбе, зависит от условий в каждой отдельной организации. Мы считаем, что надо снизить процент профсоюзного членского взноса, чтобы таким образом поднять борьбу за восстановление в профсоюзах на более высокую ступень. Однако, хотя эта материальная сторона и играет некоторую роль, тем не менее, это еще недостаточное основание, чтобы взимать особые взносы или объединять исключенных в новые организации. К исключенным товарищам надо относиться, как ко всем классовым борцам в нашей крупной борьбе, и они в своей борьбе должны будут поддерживаться солидарностью всех рабочих
13 В этой связи встает другой вопрос — о реверсах. По мере социал-фашистского развития реформистской профсоюзной бюрократии, вопрос о подписании реверсов начинает играть совершенно иную роль, чем в последние годы,— во второй период. Во второй период реверсы еще бывали сформулированы зачастую так, что мы могли под ними подписаться. Но в период развития профсоюзов к социал-фашизму реверсы, которые предлагаются сейчас нам, сформулированы так, что в большинстве случаев мы подписываться под ними не можем, ибо это равносильно отказу от проведения революционной линии профсоюзной оппозиции. Антикоммунистические реверсы мы подписывать не будем. Если наши товарищи и подпишут такие реверсы, это не уложится в понимании сочувствующих нам революционных рабочих, а также и наших партийцев. Полагаю, что вопрос о реверсах можно разрешить только под этим углом зрения.
Последний вопрос в этой связи есть вопрос о так называемых «левых реформистах» в международном профдвижении. Тов. Куусинен в своем докладе уже говорил, что для проведения социал-фашизма нужна левая социал-демократия. Разумеется, если это так, а это именно так, то развитие социал-фашизма и в профсоюзах будет означать, что «левые» играют в профдвижении ту же роль, что и в социал-демократической партии.
Здесь надо особо рассмотреть один вопрос: во втором периоде наша тактика в отношении Кука, Перселя и пр. была правильна и оказала нам крупные услуги в этой стадии. В ту пору ситуация была такова, что пролетарские бои носили всюду оборонительный характер — после поражения рабочего класса в Германии в 1923 г. Тактику единого фронта снизу в ту пору было безусловно необходимо сочетать с тактикой единого фронта сверху для организации масс, особенно в Англии. Но затем явилась необходимость крутого изменения тактики для разоблачения реформистских элементов. Уже во время стачки горняков в Англии Персель и К-о открыто перешли на сторону классовых врагов Коминтерна и СССР. Я думаю, что в настоящее время подобные маневры, проводимые нами несколько лет тому назад, больше не нужны. Продолжение их было бы ошибочно, пагубно и оппортунистично. Кук открыто пошел против коммунизма. В своей майской речи в этом году он сказал:
«Благодаря выступлению принца в пользу горнорабочих, вопрос о монархии перестал быть проблемой для рабочего движения Великобритании... В теории я все еще республиканец, но уже не страстный. Думается мне, что принц Уэльский в наши дни — первый поборник социальных реформ в Англии... Я отказался от своих революционных взглядов в этом вопросе, потому что принц перестал быть королевским величеством в былом значении этого слова».
И далее он сказал:
«Возможно, что мой обмен рукопожатий с принцем Уэльским сделал меня ненавистным и русской и английской компартии. Но я об этом не сожалею».
Товарищи, эта речь Кука свидетельствует (возглас: «О полнейшем саморазоблачении») не только о полнейшем саморазоблачении, но и о резком политическом сдвиге «левых» в международном профдвижении, наглом и циничном предательстве ими интересов пролетариата. Надо сказать, что английская компартия слишком долго колебалась в вопросе генсовета и его поддержки.
14
Новая тактика нашей партии и самостоятельное руководство экономическими боями.
Из нашей оценки недавнего развития вытекает и новая тактика Коммунистического Интернационала и Профинтерна. Мы совершили поворот еще на IX пленуме. На IV конгрессе Профинтерна на основе анализа происходящих во всем мире событий мы выработали новую стачечную стратегию, наметили новые формы организации, новые методы борьбы. VI Всемирный конгресс Коминтерна осветил все принципиальное значение этого поворота, положил начало претворению его в жизнь в полном объеме.
Что есть нового в формах борьбы по сравнению с прежними методами?
Во-первых, применение тактики единого фронта исключительно снизу и на иной основе, чем в прежние годы в Коминтерне и в отдельных партиях на протяжении всего земного шара. И затем самостоятельное руководство борьбой. Это не только новая форма профсоюзной работы, не только определенная стачечная тактика, не только новый метод революционной массовой работы, но и новый отрезок революционной классовой борьбы в международном масштабе — новая революционная стратегия большевизма.
Где сказалось применение новой тактики? Первым делом в руководстве борьбой металлистов в Рурской области и в различных боях во всех частях мира; затем на выборах фабзавкомов в Германии и в некоторых других странах; в-третьих, в постановке проблемы 1 мая не только под углом зрения событий в Германии, но и под международным углом зрения,— во всех странах мы под революционными первомайскими лозунгами Коминтерна и под руководством коммунистических партий проводили массовые демонстрации против реформизма; в-четвертых, в тактике «класс против класса», намеченной для Франции и Англии IX пленумом, и, в-пятых, в новых формах и организационных методах пролетарской массовой борьбы вообще.
В этих основных вопросах применения новой тактики мы вынуждены были вести самую ожесточенную борьбу с ликвидаторами и примиренцами в наших собственных рядах. При обсуждении первого пункта порядка дня, при анализе мирового положения и наших политических задач уже приводились фактические доказательства того, что примиренцы в нашей партии взяли на себя роль правых.
Установка примиренцев в вопросе о неорганизованных особенно ярко обнаруживает ложность их взглядов. Они отрицают и умаляют революционное значение миллионной массы неорганизованных рабочих, их растущую активность, их расширяющееся участие во всех боях пролетариата. Они клеймят нас как «партию неорганизованных», потому что мы не только вовлекаем эти миллионные массы во все пролетарские бои, но и вводим их представителей во все руководящие органы массовой борьбы — в статкомы, в красные фабзавкомы и пр. Точка зрения примиренцев в вопросе неорганизованных обнаруживает цехово-аристократическую ограниченность самого скверного рода.
После VI конгресса мы пережили мощную волну стачек. Я остановлюсь лишь на двух моментах в Германии: в 1926 г. количество стачечных дней составляло полтора миллиона, в 1927 г. — 6 млн., а в 1928 г. — 10,5 млн. Правда, большинство этих стачечных дней было вызвано локаутами, однако было бы все же ложным полагать, как это делают примиренцы, что пролетариат находится в состоянии обороны. На XII съезде
15 КПГ мы уже указывали, что при общем поступательном развитии революционных боев имеются и попятные тенденции. Развитие не всюду происходит равномерно. В некоторых странах быстрым темпом, в других — зигзагами и некоторыми частичными поражениями. Так же и у нас; были такие моменты, когда преходящие внешние влияния играли отрицательную роль. Так было например на саксонских выборах.
Но возьмем рурский локаут, где в числе борющихся было 75% неорганизованных, или локаут в текстильной промышленности, который продолжается уже 7 недель и где неорганизованные составляют 35% общего количества борющихся,— там коммунальным управлениям была дана директива не выплачивать пособий, а в Ланген Билау происходили сражения с полицией. Возьмем и другие бои, например 14-недельную стачку портовых рабочих в Гамбурге. Все эти бои отмечены прогрессивным характером. И оказалось, что неорганизованные боролись плечом к плечу с организованными против буржуазии и против социал-фашистов под руководством революционной профсоюзной оппозиции.
Я отнюдь не хочу замалчивать, что при проведении новой тактики в экономических боях и на выборах фабзавкомов в германской партии были большие трудности. Некоторые слои членов и даже многие партработники оказывали известное сопротивление. Подумайте, как трудно было успешно проводить революционную тактику при наличии правого крыла в партии, когда примиренцы сидели даже в верхушке, в Политбюро, и откликались сильным эхом на колебания низовых организаций.
Возьмем развитие во Франции. С июня 1928 г. по сей день там произошло свыше тысячи стачек (около 53 тыс. участников в месяц). В 85% стачек массы требовали повышения зарплаты. В июне из 169 стачек — 137 закончились повышением зарплаты. Несколько стачек, преимущественно средних, были проиграны.
Что было самым важным в этих стачках? То, что 50% этих стачек вспыхнули без подготовки, без предварительной организации их красными профсоюзами. Революционные профсоюзы вмешивались в стачки лишь после того, как они начинались. Я, в согласии с французской делегацией, говорю здесь, что в этой области в работе французской компартии имеются большие ошибки и слабые места.
Я приветствую правильно осознанную позицию в этом вопросе французских товарищей, по собственной инициативе вносящих коррективы в дело руководства красными профсоюзами. Для нынешних экономических боев во Франции характерны следующие черты: вовлечение в борьбу новых отраслей промышленности, не принимавших никакого участия в борьбе 1920 — 1921 — 1922 гг.; распространение стачек на государственную военную промышленность; необычайно огромная продолжительность стачек в отдельных промышленности (в Аллуэне рабочие бастовали 7 месяцев); важным международным фактом является, что во Франции в этот стачечный фронт были вовлечены многочисленные массы африканских, испанских и польских рабочих; распространение стачек на самые различные участки; братание со стачечниками солдат, вызванных предпринимателями, и наконец, что всего важнее для всей нашей политики и нашей ориентации — политический характер боев, к чему я еще вернусь.
Во время этой крупной стачечной волны выявились и слабые места партии. Так например директивы французской компартии фракциям унн-
16 тарных профсоюзов очень часто не проводились в жизнь. Мы видим сопротивление со стороны руководств революционных профсоюзов, отсутствие подготовки ими боев, и поэтому красные профсоюзы плелись в хвосте борющейся массы и до и во время стачки. Если расценивать красные профсоюзы как крупные революционные руководящие организации в будущем наряду с компартией,— а мы должны смотреть на них именно так,— в таком случае и в этой области во всех странах, где такие красные профсоюзы существуют, необходима значительная работа.
Теперь несколько слов об опыте в Чехо-Словакии. Во время стачки текстильщиков находившиеся в ту пору еще в партии ликвидаторы, державшие в своих руках руководство борьбой, ничего для ее подготовки не сделали. Часть вождей вообще сомневалась в наличии предпосылок для подготовки развертывания стачки текстильщиков. Массы поднялись на стачку, прежде чем партия и революционные профсоюзы расшевелились.
Что здесь для нас самое важное? То, что застрельщиками в борьбе были не члены революционных профсоюзов, а неорганизованные работницы и молодежь, которые еще не нашли дороги к организации. Были и такие случаи (из 40 тыс. текстильщиков в Чехо-Словакии бастовало только 8 тыс.), что предприятие с 1300 рабочими, из коих 1 тыс. организована в красных профсоюзах, не бастовало. Вообразите — все рабочие предприятия подчинены руководству революционных профсоюзов и не вступают в забастовку. Бывало и того хуже. Некоторые члены революционных профсоюзов под охраной полиции были доставлены на предприятия и работали как штрейкбрехеры.
Я останавливаюсь на этих неслыханных примерах потому, что они свидетельствуют о большой идеологической слабости и полном непонимании, которые еще существуют в красных профсоюзах при проведении нашей новой тактики. В стачке сельхозрабочих, носившей уже более политический характер, имело место следующее для нас чрезвычайно важное политическое событие: два отряда солдат, которых хотели послать в район стачки для штрейкбрехерской работы, взбунтовались и отказались нанести удар в спину сельхозрабочим. Разумеется, чехо-словацкое правительство арестовало стачком. Но партия не подготовила, не провела достаточной нелегальной подготовки, она была застигнута врасплох, несмотря на урок Красного дня. Все стачкомы были полицией арестованы, и руководство в этой забастовке благодаря репрессиям временно было изолировано от масс.
Первое место в экономических боях минувшего периода несомненно принадлежит великой героической борьбе бомбейского пролетариата. О ней уже неоднократно упоминалось в прениях по политическому вопросу. Почему эта борьба столь важна для нас? Уже по одному тому, что, как показывает статистика, в Бомбее в 1928 г. было 31 млн. стачечных дней,— больше чем за все последнее пятилетие. Затем эта экономическая борьба индийских текстильщиков показала, что в этих боях рабочий класс переходит к наступлению на буржуазную государственную власть, на английский империализм и его прихлебателей — национальную буржуазию, что он осознает ее предательскую роль и подымается на борьбу против нее. Анализируя развитие индийской революции, мы потому отмечаем ее крупное значение для мировой революционной борьбы, что борьба в Бомбее выдвинула вопрос о гегемонии пролетариата в национальном революционном движении еще резче, чем это было возможно в китайской революции.
17 Вот крупный урок, который вытекает из этой борьбы; он будет иметь огромное значение и для грядущих боев и для союза с крестьянством. Затем, я хочу указать на недавно вспыхнувшую стачку текстильщиков в Шанхае, где, несмотря на белый террор, пролетариат вернулся к традиции крупных революционных боев 1927 г. и развернул новые бои; я хочу указать на недавно происходившие в Болгарии стачки в обстановке фашистского террора; на всеобщую стачку в Австралии, на грубо подавленную экономическую борьбу в Японии. Затем я хочу указать на недавно вспыхнувшее массовое восстание во Французском Конго, где были расстреляны и тяжело ранены тысячи негров и преданы пожару сотни деревень. В момент, когда происходит наш X пленум, всюду вновь вспыхивают стачки и массовые бои.
В Германии в развитии боев намечается совершенно новое явление, которое вызывается работой коммунистов и революционной профсоюзной оппозиции. Я имею в виду предварительные экономические бои, т. е. экономические бои до заключения тарифных договоров в целом ряде отраслей промышленности. Это совершенно новый способ массовой борьбы против долгосрочных тарифных договоров, против арбитража и всех мер угнетения пролетариата.
В «стабилизованной Америке» мы видим новые крупные экономические стачки подлинно политического характера. Такова массовая стачка трамвайных рабочих в Новом Орлеане, где наша партия чрезвычайно слаба, и где массы сами повели борьбу и при этом пошли на конфликт с государственной властью. В этой борьбе особенно крупную роль играли женщины. Столь же крупную роль играли женщины и в последних боях во Франции.
В Англии намечается новое движение 500 тыс. английских текстильщиков, намеревающихся с 1 августа объявить стачку против снижения зарплаты на 12–13%.
И последний бой, из которого мы пожалуй должны извлечь наибольшие уроки, это известная лодзинская стачка.
Пожалуй никогда еще не было проявлено при стачке столько инициативы и предусмотрительности при подготовке, как в этой стачке, проведенной нашей маленькой парторганизацией в Лодзи.
Срок коллективному договору истекал в сентябре, однако наша парторганизация стала готовиться к борьбе с начала июня; она не совершила ошибки и не стала выдвигать преждевременно лозунги, «пазревшие» только в сентябре: вся кампания усиливалась постепенно. Наша партия старалась уяснить массам, что стачка явится борьбой не только за экономические требования, но и против ППС и ее политики поддержки фашизма. Выдвигались требования не только 25–30% повышения зарплаты для молодежи и работниц, не только по борьбе с капиталистической рационализацией, и иные требования — гарантия неприкосновенности заводским делегатам, оплата прогульных дней в случае забастовки. Заранее было объявлено, что о продлении коллективного договора не может быть и речи. Однако после этой положительной систематической подготовки была допущена решающая крупная ошибка, которая носила не случайный характер. В момент, когда предстояло избрать стачком в составе 22 рабочих, при наличии всех необходимых предпосылок для проведения стачки, наши товарищи совершили крупную ошибку: они обратились к профсоюзным организациям с предложением санкционировать стачку. Реформистская профсоюзная
2 Стен. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
18 бюрократия пошла на это в целях маневра. Ей приходилось действовать так, чтобы не лишиться окончательно влияния на массы. Тогда наши товарищи совершили вторую ошибку: они были настолько «вежливы», что дали реформистам возможность делегировать своих представителей в стачком. Реформисты послали 18 делегатов в дополнение к 22 нашим товарищам в стачком. Все восемнадцать как на подбор — руководящие реформисты, рабочие аристократы. Это заранее обрекало стачку на неуспех.
Здесь ярко сказалась неспособность ломать рамки профсоюзного легализма; здесь ясно обнаружилось, что при применении стачечной стратегии важна не только положительная подготовка, выдвигание правильных экономических и политических требований, но и тактика самостоятельного руководства боями. Неприменение такой тактики в лодзинской стачке было ошибкой, и этот урок имеет крупное значение для экономических боев во всем мире.
Чем отличается наша установка в современных боях от нашей установки в прошлом? Раньше наблюдалось «преклонение» — чтобы не сказать резче — перед профсоюзным легализмом, сдача позиций реформизму. Два года тому назад мы проводили в корне ошибочную тактику «припудьте бочз», «АДГБ (или другая реформистская организация) должен проводить бои». Эта тактика гасила боевой дух и тормозила общереволюционное развитие пролетариата. Разумеется, крупную роль играли и другие основные факторы нашей профсоюзной политики. Соблюдение профсоюзной дисциплины, в наши дни тождественной с дисциплиной капиталистической, потому что профсоюзный аппарат сращивается с госаппаратом, ведет к подчинению реформистской политики капиталистического государства и буржуазии. Капитуляция перед реформизмом, совершенно открыто проповедуемая ликвидаторами, а вслед за ними зачастую и примиренцами, при современной ситуации равносильна измене коммунизму. При таком общем развитии, при социал-фашистском развитии профсоюзов нелепые предостережения примиренцев, опасающихся как бы новая тактика не изолировала нас от масс, суть не что иное как попытки парализовать Коминтерн и партию как движущий фактор классовой борьбы.
Для нас решающее значение имеет не профсоюзная дисциплина, а революционная дисциплина партии и Коминтерна.
Профсоюзный легализм в процессе дальнейшего развития профсоюзов в государственные органы равносилен государственному легализму. Профсоюзный аппарат все в большей и большей мере сращивается с госаппаратом; в силу этого разрыв с профсоюзным легализмом в процессе дальнейшего развития равносилен бреши в государственном легализме, нарушению законов, на страже которых стоит государственная власть.
Надо следить также и за нашим классовым врагом, подробно изучающим теперь революционное развитие, применяющим в борьбе с нами новые методы, чтобы воспрепятствовать революционному развитию. Изданные в последнее время государственные законы равносильны более резкому подавлению восстающих масс, равносильны применению более свирепых методов господства и подчинения пролетариата политике капитала, несущей эксплуатацию и гнет.
Я приведу несколько международных примеров, ярко это иллюстрирующих: система арбитража в Германии, придание принудительного характера арбитражным решениям за последние два года, подготовка закона о принуди-
19 тельном арбитраже во Франции, воспрещение стачек в целом ряде стран, английский профсоюзный билль, закон против профсоюзов в Норвегии, роспуск революционных профсоюзов в Румынии, Югославии и Японии, однородные ордера государственных прокуроров во время стачек в Америке, воспрещение стачечных пикетов во всех странах и не в последнем счете аресты стачкомов — все это суть методы политической борьбы, применяемые империализмом и капиталистической государственной властью. Наши новые формы борьбы и боевые организации, наши стачкомы и комитеты борьбы в качестве классовых органов борющихся масс, органов, образуемых в составе представителей различных предприятий, уже чреваты большой опасностью для буржуазии и социал-фашизма. Вот почему капиталисты во всех капиталистических странах всемерно стараются, особенно на предприятиях, нас разбить и вырвать с корнем. В силу этого мы должны серьезно видоизменить наши методы легальной работы на предприятиях и со всей серьезностью, в кратчайший срок, нащупать и осуществить новые методы нелегальной работы для революционной защиты наших массовых кадров на предприятиях. Не подлежит сомнению, что развитие социал-демократии в социал-фашизм способствует обострению столкновений между массами и буржуазией. С обострением экономических боев обострится и политическая борьба против государственной власти и профсоюзного аппарата.
Правильно расценивая нашего классового врага, видя, что он применяет новые методы в борьбе с нами, учитывая сложность происходящих боев, мы должны признать, что эта новая революционная стратегия требует величайшего внутреннего единства и сплоченности наших рядов и внутренней решимости и дерзновения от революционной профсоюзной оппозиции и красных профсоюзов во всех странах. Ведь наша новая стратегия, равносильная успеху большевизации, означает не только изменение политического курса, но и одновременное изменение всей нашей организационной работы в различных боях сообразно той или иной ситуации. Руководящая роль компартии сказывается в том, что она мобилизует массы и в процессе подготовки борьбы становится во главе их. Таким образом в третий период у нас совершенно новые формы борьбы. У нас имеются органы единого фронта, стачкомы, комитеты борьбы, первомайские комитеты, делегатский корпус, комитеты против войны, органы самообороны и пр. Это явление наблюдается не в какой-либо отдельной стране, оно носит и должно носить международный характер.
Первым делом необходима подлинно серьезная подготовка наших боев. Самый слабый пункт в развитии нашей работы — недостаточно внимательное отношение к подготовке боев. Во всех странах, в том числе и в Германии, мы бываем «застигнуты массами врасплох». Зачастую массы уже объявляли стачку, а революционная профсоюзная оппозиция только задним числом приступала к подготовке.
В этой области перед нами стоят важные задачи. Созданный в процессе подготовки на том или ином предприятии комитет должен проявить инициативу в деле развертывания борьбы. Он должен объединить крупные предприятия данной отрасли промышленности, он должен мобилизовать рабочих всей данной отрасли промышленности для отпора предпринимателям. Вовлечение масс в борьбу на 5 — 6 предприятиях, где мы сильны, послужит толчком к развязыванию боев на других предприятиях. В Германии могут быть развязаны этим путем бои за повышение зарплаты до заклю-
20 чения нового колдоговора. На всех крупных и средних предприятиях нам нужно иметь активные производственные ячейки, хорошо функционирующие производственные ячейки, ведущие работу на всех участках. Не ограничиваясь подготовкой экономических боев, ячейки должны увязывать все повседневные вопросы заводской жизни с политическими задачами. В Германии на некоторых предприятиях мы в обеденный перерыв беседуем с рабочими по текущим вопросам. Партруководство немыслимо без знания условий жизни рабочего класса, без постановки первым делом вопросов повседневной классовой борьбы. Для этого партруководство должно быть связано с жизнью рабочих крупных предприятий, с жизнью всего рабочего класса.
Применение тактики единого фронта снизу играет крупную роль в связи с новыми методами революционной массовой борьбы. Таковые временные органы единого фронта: комитеты борьбы, стачкомы, комитеты по подготовке экономических боев, конференции работниц, рабочих и юношеских делегатов, комитеты действия, фабзачкомы, органы самообороны, первомайские комитеты, комитеты борьбы против войны и прочие органы, образованные за последнее время. Разумеется, революционная профсоюзная оппозиция должна объединять эти органы. Помимо оформления революционной профсоюзной оппозиции необходимо осваивать массы с нашей политикой путем пропагандистского материала и специальных заводских газет.
Товарищи, в качестве организационных связующих звеньев и постоянных организаций заслуживают внимания революционные фабзачкомы, революционные делегатские кадры или, как они именуются в других странах — заводские делегатские корпуса. Разумеется, таким организационным связующим звеном служат и наши производственные ячейки, руководимые политическим центром и призванные наблюдать за проведением политики. Для самостоятельного руководства экономическими боями необходимо не только организовать революционную оппозицию, но и противопоставить штрейкбрехерской политике реформистов и реформистских организаций аппарат, организовать сбор в фонд борьбы, чтобы в случае крайней необходимости поддержать борющиеся слои пролетариата, опираясь на солидарность всего рабочего класса. Товарищи, пример, действительно достойный подражания, уже дан нам французскими товарищами. За последние 3--4 месяца они создали боевой фонд в 2 млн. франков для поддержки стачек. В Германии на данной стадии финансовой поддержкой неорганизованных, ведущих борьбу плечом к плечу с организованными, ведает Межрабпом; он проводит там сборы. Я бы хотел поставить этот вопрос ребром во избежание каких бы то ни было иллюзий. Грядущее развитие вынудит компартию и революционное профдвижение ставить вопрос о стачечных боях независимо от кассовой поддержки, независимо от абсолютной гарантирования финансовой стороны. Также и экономические бои должны быть показаны рабочим в их действительном свете, им нужно разъяснить характер этих боев как борьбы против предпринимателей, государственной власти и реформизма. Это, разумеется, приносит с собой большие трудности.
Товарищи, в своем докладе я не могу останавливаться подробно на всех частностях подготовки и проведения экономических боев. Я укажу лишь на некоторые основные вопросы.
Во-первых, для подготовки экономических боев необходима огромная революционная работа по образованию, развертыванию и усилению наших производственных ячеек.
21 Второй предпосылкой является непримиримая политическая борьба с социал-фашизмом и фашизмом.
В-третьих, внутренняя организационная переустановка партии применительно к тем или иным боям. Например, когда развязываются такие бои, как рурская борьба и стачки во Франции, надо откомандировывать наши лучшие силы из Политбюро в стачечный район, чтобы поднять работу там на возможно большую высоту.
В агитации и пропаганде важно брать установку применительно к актуальным движениям. Необходимо первым долгом обрисовать условия работы на предприятиях, условия работы работниц и молодежи для активизации рабочих. Необходима гибкая тактика как при развертывании, так и при прекращении борьбы. В последнем случае например наши ряды могут понести большие потери, пойти на убыль. Если слишком забегать вперед и не ухватиться за правильное звено развития при забастовке или политическом движении, то ясно, что это нам будет чрезвычайно много стоить, и что мы принесем жертвы, которые, возможно, излишни. При обострении общей борьбы и стачек чрезвычайно большую роль играет подтягивание новых резервов. Ни в одной экономической борьбе мы не должны ограничиваться отдельными предприятиями, самими бастующими, всю нашу политическую работу мы должны сосредоточивать на дальнейшем движении и стремиться к охвату всего пролетариата данной страны. Разумеется, это возможно не при всякой стачке, но если стачка принимает широкие размеры или охватывает большое количество бастующих, необходимо эти меры провести.
Женские делегатские конференции крепят боевой союз между бастующими рабочими и пролетарскими женщинами, которые не всегда достаточно понимают, что для осуществления требований придется бастовать еще целый ряд недель. В таких боях мы не должны ограничиваться экономическими требованиями, надо ставить одновременно и вопрос о борьбе с буржуазным правительством, с социал-демократией, с социал-фашизмом на предприятиях; ставить вопрос о борьбе с социал-фашистскими организациями, действующими заодно с предпринимателями и государственной властью. Для массовой мобилизации надо устраивать массовые демонстрации всего пролетариата и держать бастующих и весь пролетариат в курсе текущей борьбы. Это особенно необходимо для политизации стачки, с тем чтобы рабочие отдавали себе отчет в политическом значении борьбы.
В своем заключительном слове т. Куусинен отметил, что большая борьба текстильщиков в Лодзи, также большие бои текстильщиков в Мюнхен-Гладбахе и на севере Франции происходили почти одновременно, но при этом между бастующими не было установлено ни малейшей связи. Что необходимо в таких положениях? Здесь необходимо вмешательство Красного Профинтерна. Он должен позаботиться об отправке делегации в районы борьбы для использования опыта укрепления международной солидарности и интернационального развития боевого мужества масс.
Перехожу к нашей тактике на выборах в фабзавкомы и к проблеме неорганизованных. Трудности, на которые мы наталкивались при проведении нашей тактики во время экономических боев, еще значительнее при проведении новой тактики на выборах фабзавкомов. Оглянемся на развитие с 1924 г. Положение в эти годы было такое, что выставление кандидатов в члены фабзавкома, за немногими исключениями, происходило только по профсоюзным спискам, т. е. только члены профсоюзов, притом преимуще-
22 ственно реформисты попадали в списки. К чему бы это привело, если бы мы не нарушили этот модус при современном развитии профсоюзов к социал-фашизму? Мы очутились бы в хвосте социал-демократии. Мы не развернули бы боевого духа и решимости в борьбе с реформистами. Если бы мы не провели своевременно новой тактики, мы оказались бы в положении, чреватом крупной опасностью для всего пролетариата.
Должен сказать, что во время VI Всемирного конгресса в вопросе тактики при выборах в фабзавкомы в германской делегации не было той решимости порвать со старой тактикой, какая есть сейчас. Коминтерну вместе с германским ЦК приходилось добиваться проведения в жизнь новой тактики. В ту пору у нас еще не было твердой решимости выдвигать самостоятельные списки под политическими лозунгами. В январских решениях Коминтерна 1929 г. вопросы нашей тактики при выборах в фабзавкомы были поставлены гораздо острее; фабзавкомы рассматривались как органы боевого руководства, революционной политики. Чтобы начать проведение новой тактики нужна была большая идеологическая подготовка в наших собственных рядах для искоренения социал-демократических пережитков из нашей партии. Только благодаря самой решительной политической аргументации удалось убедить всю партию в необходимости изменить тактику на выборах в фабзавкомы, в необходимости концентрации внимания на новых слоях, являющихся продуктом капиталистической рационализации и из нее вырастающих — на работницах и массах рабочей молодежи. Некоторые части нашей партии не осознали в должной мере этого развития. Целый ряд товарищей предпочитал торг с реформистами, чтобы добиться включения оппозиционных делегатов в единый список членов фабзавкома, вместо того чтобы выдвигать собственный список. Эта политика равносильна была бы отказу от революционной массовой работы, отказу от принципиальной борьбы с реформизмом. Это был коренной вопрос. В последние годы — до перехода к новой тактике — выборы фабзавкомов в малой степени проводились под знаком политической борьбы. Теперь там, где наша тактика проводится, на выборах широко выдвигаются политические проблемы пролетарской революции. Наряду с этим мы получили возможность усилить и укрепить наши организационные позиции на предприятиях. Товарищи, если бы в Германии мы проводили эту тактику повсюду, то наши успехи были бы несравненно больше. Но на многих предприятиях в целом ряде районов нам не удалось провести новую тактику, ибо времени для общей политической подготовки оставалось слишком мало, а сопротивление новой тактике в рядах партии было чрезвычайно сильно, так что наших лучших боевых сил было недостаточно, чтобы это сопротивление так скоро сломить. И все-таки положительные результаты в целом ряде районов служат важнейшим, наглядным доказательством правильности нашей тактики.
Товарищи, у нас был целый ряд пробелов, мы недостаточно внимательно относились к проведению выборов у служащих, не мобилизовали в должной мере масс в процессе подготовки и проведения выборов, не позаботились об образовании избирательных комитетов для подготовки выборов в целом и пр. И тем не менее, несмотря на эти пробелы, результаты были изумительны, ошеломительны.
Если, несмотря на все пробелы, грехи, упущения и внутреннее противодействие, мы достигли таких результатов,— какие огромные силы таятся в пролетариате для классовой борьбы, для коммунизма!
23 Наши ближайшие задачи в этой области очень крупны. Если наши красные фабзавкомы в Германии не будут решительно и открыто проводить на предприятии политику, более соответствующую интересам рабочих, чем политике реформистов, в таком случае к нам будут питать недоверие. (Нейман: «Рабочие связи в Берлине».) У нас имеется например плохой опыт с рабочими связи в Берлине: наши фабзавкомы там действовали недостаточно агрессивно в отношении дирекции и 1 мая не выполнили своего долга. Мы вынуждены в Германии проводить не только элементарные курсы в объеме работы, которую должен знать каждый член фабзавкома, но и проводить политучебу, чтобы фабзавкомы увязывали свою работу на предприятии с общими задачами всего пролетариата.
Крепкая связь фабзавкомов с другими органами единого фронта на предприятии и с массами, подготовка профсоюзных функционеров и членов фабзавкомов, повседневное отстаивание интересов рабочих на предприятии, создание революционного делегатского корпуса, созыв местных и окружных конференций фабзавкомов — таковы наши ближайшие задачи. Фабзавкомы надо воспитывать для руководства политической борьбой на предприятиях, фракции фабзавкомов необходимо объединять не только в местном и окружном, но и в центральном масштабе.
Я остановлюсь на данных опыта при выборах фабзавкомов в Чехо-Словакии и Австрии. Проводили ли мы должным образом нашу тактику в Чехо-Словакии? Нет. Наша работа в этой области в Чехо-Словакии была очень плоха. И в чехо-словацкой партии вопрос освещался исключительно под профсоюзным углом зрения, а не под углом зрения революционной массовой работы.
В наших рядах существует много иллюзий насчет фабзавкомов. Во французской партии отдельные товарищи полагают, что необходимо, чтоб буржуазия санкционировала образование и организацию фабзавкомов. Как я знаю, во французской партии есть также товарищи, которые полагают, что необходимо внести в парламент законопроект с положением о развитии движения фабзавкомов. Во французской партии имеется также тенденция связать движение фабзавкомов с лозунгом контроля над производством.
Буржуазия подходит к фабзавкомам исключительно как к инстанциям, которые могут помочь ей проводить свою политику и мероприятия в области «мира в промышленности». Функции завкомов определены законом. Но если буржуазия старается использовать фабзавкомы в своих интересах, то мы используем их в революционных целях, стремясь подчинить их нашему влиянию и сделать их опорными пунктами нашей революционной политики и работы на предприятиях. Мы используем их в качестве вспомогательного средства на фронте антиимпериалистической борьбы и борьбы с буржуазией, фашизмом и социал-фашизмом.
Товарищи, что наиболее существенно в тактике, проводимой нами при выборах фабзавкомов? Самым важным достижением является то, что в этой борьбе впервые крупную роль играли новые слои, максимально угнетаемые слои пролетариата, неорганизованные.
Эта крупная проблема — вовлечение масс — имеет решающее значение для развития и для борьбы за гегемонию нашей партии в пролетариате. Беседуя со всеми делегациями, я старался выяснить процент организованных и неорганизованных в пролетариате данной страны. Согласно этим показаниям соотношение таково: в Чехо-Словакии неорганизованные составляют
24 около 65%, в Англии около 70%, в Германии — 72%, в Америке — 90%, во Франции — 91%, а в Польше даже 95%. В связи с рационализацией и с тем, что процент организованных выше в аристократических группах пролетариата, причем процентное соотношение видоизменяется по различным профессиональным группам (так например типографы организованы на все 100%, а в других производственных группах процент организованных чрезвычайно низок), установление цифрового соотношения приобретает крупное значение. Чрезвычайно важно, что неорганизованные сосредоточены преимущественно на крупных и средних предприятиях, и их очень мало на мелких. В теперешних боях неорганизованные играли крупную роль. Зачастую неорганизованные выступают более революционно, чем организованные массы пролетариата. Для этого тоже имеются вполне достаточные причины. Мы видим, как в процессе капиталистической рационализации меняется структура рабочей массы. Капитализм применяет в процессе производства новые методы эксплоатации, он вовлекает в производство новые слои, особенно работниц и молодежь. Разница между зарплатой рабоче-аристократических элементов, привилегированных слоев и низовых слоев пролетариата неуклонно растет: эти низовые слои угнетаются все сильнее и сильнее, и зарплата неуклонно уменьшается по важнейшим отраслям промышленности. Это также играет весьма большую роль в переменах состава профсоюзов.
Всюду в мире реформисты пытаются преградить низовым слоям пролетариата доступ в профсоюзы. Мы видим это например в Америке, где членские взносы так высоки, что многие рабочие не в состоянии вступить в профсоюзы. В Германии профсоюзы не принимают в свой состав безработных. Даже во время рурского локаута, когда пролетарии устремлялись в профсоюзы, чтобы поддержать революционную профсоюзную оппозицию, профсоюзные бюрократы их не принимали. То же наблюдалось и при стачке портовых рабочих. Благодаря такой тенденции развития профсоюзов в них постепенно начинают преобладать верхушечные слои пролетариата. Нижеприводимая таблица членских взносов в АДГБ совершенно отчетливо свидетельствует об изменении социального состава реформистских профсоюзов.
В 1924 г. членский взнос в размере до 10,40 марок уплачивали 10,8% всего членского состава. В 1927 г. этот процент снизился до 5,2.
В 1924 г. годичный взнос от 10,41 до 26 марок уплачивали 39,2% членского состава. В 1927 г. этот процент снизился до 17,2.
В 1924 г. годовой членский взнос в размере от 26 до 52 марок поступал от 45,3% членского состава. В 1927 г. — от 57% — т. е. увеличение.
В 1924 г. годовой взнос в размере от 52 марок — от 4,3% членского состава. В 1927 г. — от 20,6% — увеличение.
Таким образом значительно увеличился процент членов, платящих высокие членские взносы,— это несомненный показатель того, что реформистская бюрократия все в большей и большей мере опирается на лучше оплачиваемые слои пролетариата и препятствует вступлению в союз низовых слоев. Подавляющая часть неорганизованных — работницы и молодежь.
Перед нами решающего значения проблема — как завербовать эти неорганизованные массы в профсоюзы и вовлечь их в борьбу профсоюзной оппозиции, вопреки социал-фашистской установке профсоюзов, вопреки этому развитию профсоюзов, принимающему угрожающие размеры.
Убедить массы итти в профсоюзы, разумеется, трудно. Тем не менее мы должны вовлекать неорганизованных в профсоюзные организации. Почему?
25 Потому что профсоюзные организации как никак суть важнейшие формы массовой организации, потому что пока они еще ведут за собой миллионы рабочих, которые еще не понимают нас. Бывали ли у нас примеры в прошлом, когда в момент революционного подъема массы устремлялись в профсоюзы? Несомненно бывали. В период подъема вплоть до 1922--1923 гг. в профсоюзы устремлялись сотни тысяч рабочих, притом из тех слоев, которые сейчас вне профсоюза. Аналогичные факты наблюдались и в другие периоды политических обострений в Чехо-Словакии и даже во Франции. Роза Люксембург выдвигала проблему неорганизованных еще на Иенском съезде партии, при обсуждении вопроса о политической массовой стачке.
В ту пору, как известно, между ревизионистами, центром и левым крылом партии происходила борьба вокруг проблемы революционной массовой стачки. Выступая по этому вопросу на Иенском съезде партии, Роза Люксембург говорила:
«Политика, тактика партии должна строиться так, чтобы будить необходимое воодушевление и самопожертвование в широких народных массах и вне организации, потому что лишь этим путем мы сумеем увлечь за собой огромную массу неорганизованных и завербовать их в организацию».
Эти слова Розы Люксембург применимы и к современной практической работе в нашей ситуации, хотя развитие социал-фашизма в дальнейшем заострении может обусловить иную постановку вопроса.
Тов. Сталин вполне правильно обрисовал развитие Америки и при этом вполне правильно отметил, что такое же развитие может иметь место и в Германии. Разве мы оспариваем возможность у нас такого же развития, как в Америке? Ни в коем случае! При этом восходящем развитии, когда к нам подходят новые резервы пролетариата, когда они отрываются от реформистов, когда реформисты сами себя разоблачают — сколь блестящие возможности открываются перед нами тогда, вопреки всем методам исключений и расколов, возможности вовлечь в поток революционного развития и организовать всех тех, кто еще не идет с нами. Но, товарищи, мы должны строить сейчас нашу профсоюзную вербовочную работу по иному, чем прежде. Раньше мы призывали ко вступлению в профсоюзы всех без различия. Нашей работе, в первую очередь, германские профсоюзы за последний год обязаны ростом количественного состава на 620 тыс. человек. В настоящем времени мы должны ставить этот вопрос по иному, чем во второй период. Сейчас мы уже не проповедуем вступления всех рабочих без различия в реформистские профсоюзы, но лишь вступление классово сознательных революционных рабочих для усиления революционной оппозиции. Эта задача не из легких, она чудовищно трудна. Наша задача — воспитать массы для революционной борьбы, организовать массы в борьбе с сопротивлением социал-фашистской бюрократии, которая стремится помешать устремлению бунтующих масс в профсоюзы. Лишь в борьбе за их классовые интересы, за революционные цели, наперекор политике социал-фашистов и штрейкбрехеров, неорганизованные массы убедятся в необходимости вступления в профсоюзы. Эти новые миллионные массы, наиболее эксплоатируемые и обнищавшие, являющиеся объектом сильнейшего нажима в процессе рационализации, массы, для которых рамки профсоюзного легализма служат гораздо меньшей помехой, чем для профессионально-организованных социал-демократов, изо
26 для в день испытывающих разлагающее влияние своего социал-фашистского аппарата, эти массы в последних боях самоотверженно, активно и революционно боролись плечом к плечу со своими организованными классовыми собраниями. В силу этого Ленин в своем знаменитом произведении «Империализм и раскол социализма» характеризовал работу в наименее организованных и сильнейшим образом эксплуатируемых слоях пролетариата, в его «низовых слоях», как «критерий революционной активности коммунистических партий».
В вопросе о красных профсоюзах для многих товарищей далеко не все ясно: благодаря этому в странах с расколотым профдвижением красным профсоюзам не оказывалось должной поддержки. Чтобы построить красные профсоюзы на основе боевой революционной программы, надо использовать каждую стачку, каждую экономическую борьбу для укрепления революционной профсоюзной оппозиции, для оттеснения на задний план реформистских профсоюзов; работу надо строить так, чтобы переводить целые части и целые местные организации реформистских профсоюзов в профсоюзы красные. В этом отношении у нас в прошлом много ошибок.
В нашей германской партии, как известно, мы имели ожесточенные споры с примиренцами в профсоюзном вопросе. Тов. Мейер, примыкающий к группе примиренцев, указывал, что на Эссепском съезде партии профсоюзы трактовались нами, как главная арена борьбы между коммунистами и социал-демократами. На этом основании он утверждал, что теперь мы от старой точки зрения отказались. Вопреки утверждениям примиренцев мы поднимаем нашу старую точку зрения на более высокую ступень развития. В наши дни, в период встречных боев, боев на прорыв, наступательных боев, мы должны стремиться к охвату организованных и неорганизованной рабочей массы в первую очередь на предприятиях. Мейер и его друзья предлагали нам идти 1 мая на профсоюзные собрания, т. е. фактически отказаться от собственных демонстраций. Мы выдвинули лозунг бойкота социал-демократических реформистских собраний на основе нашей правильной установки, что 1 мая надо демонстрировать на улице, а также ввиду намерения реформистской бюрократии развязать с самого утра братскую борьбу в рядах пролетариата и, в-третьих, потому, что для массового выступления нам были нужны все наши силы. Точка зрения примиренцев в этом вопросе есть продукт их общей ошибочной политической установки, их несогласия с нашей новой тактикой.
В профсоюзной тактике, в вопросе неорганизованных, они не оценивают классовых боев пролетариата в процессе их развития, но ставят вопрос схематически, переносят безо всякой критики на третий период организационные формы и методы второго периода. Мы знаем, что завоевание большинства пролетариата происходит не в рамках профсоюзов, что в их рамках эта задача не может быть разрешена, что она разрешается на всех участках общественной деятельности, во всех пролетарских массовых организациях и в первую очередь на предприятиях. Наш Веддингский съезд партии вполне справедливо отметил, что борьба за предприятия стоит на первом плане нашей общей политики, что борьба между реформизмом и коммунизмом чрезвычайно обостряется, так как это есть в то же время борьба против тройственного союза — предпринимателей, государственной власти и реформистской профсоюзной бюрократии. Исключенные ликвидаторы и их заместители в партии, желая ограничиться только борьбой в рамках профсоюзного
27 легализма, отрицают самый характер теперешних боев. Они в качестве сторонников хвостистской теории не могут ставить себе задачей организацию нового революционного вала. Они все еще ставят вопрос о завоевании профсоюзов, как вопрос о завоевании профсоюзного аппарата. Вопрос о завоевании аппарата стоит сейчас совершенно по иному, чем во второй период. Социал-фашисты в настоящее время раскалывают чуть ли не каждый профсоюз, как только увидят, что им грозит опасность перехода руководства к революционной профсоюзной оппозиции. Завоевание профсоюзов в первую очередь есть завоевание профсоюзных масс для выполнения задач революционной профсоюзной оппозиции, вопреки социал-фашистской профсоюзной бюрократии и ее государственной и штрейкбрехерской политике. Товарищи, в противоположность правым мы твердо держимся того мнения, что, самостоятельно вовлекая неорганизованные массы в борьбу, мы можем их таким образом использовать в качестве рычага революции, можем вовлечь и тех честных классово сознательных рабочих, которые еще находятся в лагере реформизма. Эта наша установка вытекает из анализа теперешнего взаимоотношения классовых сил вообще и специфического экономического характера классовых боев, которые все в большей и большей мере должны перерастать в политически-революционные бои.
Задача вовлечения неорганизованных масс для нас — важнейшая задача расширения классового фронта, максимальной революционной устремленности, завоевания масс путем самостоятельных боев. В этой связи заслуживают сугубого внимания три категории пролетариата — работницы, молодежь и сельхозрабочие.
Капиталистическая рационализация во всем мире и особенно в важнейших промышленных странах обусловила огромные социальные перегруппировки. Согласно последней переписи 1927 г. количество работниц в процессе производства увеличилось на 3 млн.; по данным последнего доклада фабричной инспекции 1927 г. на крупных и средних промышленных предприятиях работает 26% работниц. По последним статистическим данным в процесс производства вовлечено свыше 4 млн. молодежи.
По 8 важнейшим отраслям германской промышленности зарплата работниц колеблется между 55,1% (металлопромышленность) и 75,8% (ткацкая промышленность) зарплаты рабочего. В среднем зарплата женщин составляет 62,5% зарплаты мужчин. В этом отношении еще хуже обстоит дело в Польше. Там цифры прямо ужасающи, особенно плохо обстоит дело с оплатой труда рабочей молодежи. В некоторых случаях молодежь получает лишь 5% зарплаты рабочего. В среднем молодежь получает там 25% зарплаты взрослого рабочего. Не случайно за последнее время в Западной Белоруссии разыгралось свыше 10 стачек молодежи: за немногими исключениями они прошли успешно. Я остановлюсь на ряде фактов, ярко иллюстрирующих значение этих слоев в нашей борьбе.
Возьмите стачку текстильщиков на севере Франции. Вы видите, что женщины и молодежь там не только отстаивали экономические требования, но и пошли на политическую борьбу, уличную борьбу с полицией! В особенности женщины! А политическая массовая стачка после первомайских событий в Берлине? Разве случайно наш политический лозунг массовой стачки был подхвачен папиросницами и работницами обувных фабрик? Мы предварительно провели женские делегатские конференции и не случайно революционные работницы подхватили лозунг партии.
28 Особенно важна работа среди молодежи. Недаром этот вопрос так подробно освещался в прениях и в заключительном слове т. Куусинена по первому пункту порядка дня.
До сих пор наши партии еще не осознали роли рабочей молодежи в грядущих боях, они не прониклись еще сознанием необходимости воодушевить молодежь на борьбу, освободить ее от буржуазного реформистского влияния, подтянуть ближе к нам. Мы уделяли слишком мало внимания Коммунистическому союзу молодежи, социальной перегруппировке на предприятиях.
Перехожу к третьей категории — к сельхозрабочим. Эти слои пролетариата являются предметом самой ожесточенной эксплуатации и угнетения, это — кровь от крови и плоть от плоти пролетариата, но в то же время это — особая категория, находящаяся на более низком уровне классового самосознания, чем промышленный пролетариат, и потому используемая реакцией для борьбы против пролетарской революции. Они не видят изо дня в день того, что делается на фабриках. Обострение опасности войны, рост фашизма, воздействующего на миллионы сельхозрабочих, все это обязывает нас проникать в эти круги, особенно в аграрных странах, где эти вопросы имеют еще больше значения. Вот почему мы должны уделять в партии специальное внимание этой работе, постоянно требовать отчетности и следить за тем, чтобы эта работа велась надлежащим образом..
Для проведения подлинно революционной профработы надо создать определенные предпосылки. Во-первых, нужно больше твердости, опыта и знания классовой стратегии, внутренней сплоченности и единства партии. Но нашей внутренней сплоченности и боевой решимости еще мало, мы должны убедить пролетариат в том, что мы — подлинные носители пролетарского единства в революционной борьбе. Наш классовый враг, трестовский капитал, тоже совершает «тактический поворот» и применяет новые усиленные методы борьбы против рабочего класса. Мы должны понять, что вторая волна капиталистической рационализации чудовищно усилит эксплуатацию рабочих масс и резко снизит их жизненный уровень. В будущем будут применяться и такие методы эксплуатации, которые сейчас еще не развернуты полностью. Мы знаем, что существует премиальная система, что в важнейших отраслях промышленности практикуется сдельщина, но мы видим, что в крупном концерне в Германии наблюдается и новое явление. В Северогерманском шерстяном концерне — это весьма агрессивная группа финансового капитала — уже поставлен вопрос о диференцировании зарплаты по индексу производительности: сверх нормального урока существует еще сдельщина с премиями и цифрами производительности и сверх того специальная премия, устанавливаемая путем индивидуального договора с дирекцией. Как это расценивать? Это равносильно установлению такой нормы, которую может выдержать лишь самый сильный и самый здоровый человек. Это значит, что предприниматель ставит вопрос о еще большей эксплуатации на предприятии. Совершенно ясно, что капиталистическая рационализация будет развиваться дальше. Я останавливаюсь на вопросе о зарплате по индексу производительности столь подробно потому, что в 1927 г. соответствующие требования Северогерманского шерстяного концерна профсоюзной бюрократией были принципиально отвергнуты, как сугубая эксплуатация и сдельщина. Она характеризовала это как «изощренную систему сдельщины». А в апреле этого года реформистские профсоюзные бонзы заключили договор,
29 вводящий зарплату по индексу производительности и премиальную систему. Вот что говорится об этом позорном договоре в «Текстильщике», органе реформистского союза текстильщиков, номер от 19 апреля 1929 г.
«Это мост, переброшенный к будущему. Стороны, заключившие тарифный договор, теперь должны доказать свою способность честно проводить в жизнь то, что явилось продуктом их желания и воли...
Судя по создавшемуся положению вещей и, принимая во внимание заявления, сделанные в присутствии арбитра при заключении этого договора, обе стороны, вступившие здесь на новую почву, действительно стараются обеспечить торжество новой идее. Удалось воплотить в жизнь сложный замысел, пожалуй дающий направление для будущего».
А в 1927 г. тот же «Текстильщик» по тому же вопросу высказывался так:
«На предприятиях, где устанавливается зарплата по индексу производительности, правление концерна задумало добиться большей производительности, т. е. использовать рабочую силу каждого отдельного рабочего до полного истощения ее. Вот почему, взяв максимальную производительность за прежнее время, установили премирование за превышение этой максимальной производительности».
Устанавливая зарплату по индексу производительности, предприниматели стремятся к сугубой эксплоатации, они хотят свести на-нет одноминутные, двухминутные перерывы в работе, они добиваются непрерывной работы рабочего в течение 8–9 часов, они хотят уподобить его машине. Если эта система зарплаты по индексу производительности будет введена повсеместно, это вызовет большие изменения в системе производства. Будет проводиться большое различие между людьми здоровыми и нездоровыми, более молодыми и более зрелыми рабочими. Это имеет крупное значение не только в Германии, но и в международном масштабе. При современной ситуации чрезвычайно важно, чтобы мы вовлекали рабочую массу в активную и беспощадную борьбу с капиталистической рационализацией. Товарищи, вот почему такое огромное значение имеют межтарифные экономические бои. Эти межтарифные бои являются прямой атакой на государственный арбитраж, они расшатывают эту систему и пробивают в ней брешь. Во всех вышеупомянутых боях почти без исключения борьба выходила за рамки простой экономической борьбы, она приобретала политический характер и развивалась в политическую стачку. Теперь перехожу к вопросу о политических стачках и системе революционных уполномоченных.
Экономические и политические массовые стачки, система революционных делегатов.
Как поднять экономические выступления на уровень политических и, с другой стороны, подвести широкую экономическую основу под политические революционные выступления для вовлечения в борьбу максимального количества рабочих? Разумеется, это труднейшая тактическая проблема на данном этапе борьбы.
30 Ленин, однажды, сказал, что без организации батраков не организовать пролетарской революции.
В 1905 г. Ленин писал:
«Совершенно очевидно теперь, какова именно взаимозависимость экономической и политической стачки: без их тесной связи действительно широкое, действительно массовое движение невозможно; конкретной же формой этой стачки является, с одной стороны, то, что в начале движения и при втягивании новых сил в движение чисто экономическая стачка играет преобладающую роль, а с другой стороны, политическая стачка будит и шевелит отсталых, обобщает и расширяет движение, поднимает его на высшую ступень».
Я уже говорил о мощной волне стачек во Франции. Взаимоотношения между экономическими и политическими боями за последнее время выявились во Франции очень выпукло. Так например при стачке строительных рабочих в Париже, протекавшей с участием 20 тыс. чел., выдвигались политические требования: освобождение из тюрьмы двух арестованных секретарей союза, а также Марти и других членов французской партии. Строительные рабочие демонстрировали по улицам с этими политическими требованиями, и в результате действительно двое арестованных секретарей были полицией выпущены. Я уже указывал на целый ряд стачек, где наряду с экономическими требованиями выдвигались требования «долой полицию», «долой жандармерию». Когда подобного рода требования выдвигаются в экономической борьбе, они служат выражением определенной политической цели. После ленских событий, полемизируя с ликвидаторами, Ленин писал:
«Майская стачка текущего года, как и целый ряд стачек за последние полтора года в России, имеет революционный характер в отличие не только от обычных экономических стачек, но и от демонстративных стачек и от тех политических стачек с требованиями конституционных реформ, какова например последняя бельгийская стачка. Этого своеобразия русских стачек, всецело обуславливаемого революционным состоянием России, никак не могут понять люди, плененные либеральными мировоззрениями и разучившиеся смотреть на вещи с революционной точки зрения».
Итак мы видим, что теперешним стачкам присущи те основные черты, о которых говорил Ленин. Разве перед нами не прошел целый ряд таких стачек? Геройская стачка текстильщиков в Бомбее была крупной революционной массовой стачкой; в ней участвовали не только рабочие данных предприятий, но и другие части пролетариата, примкнувшие к стачке по политическим соображениям и боровшиеся не только против английского империализма, но и против национальной буржуазии. В этом ясно сказался революционный характер массовой стачки в Бомбее. События, имевшие место в Лодзинской стачке, повторились 1 мая, когда массы вышли на улицу, вопреки запрещению и белому террору, практикуемому польским фашизмом.
Последняя стачка по типу принадлежит к числу тех стачек, которые имеют целью вовлечение десятков тысяч в движение и в революционные
31 выступления. Нынешняя массовая стачка имеет ту же задачу, о которой Ленин в свое время говорил:
«Таким средством является революционная стачка, упорная стачка, перебрасывающаяся из одного места в другое, из одного конца страны в другой, стачка, поднимающая отсталых на новую борьбу за повышение материального уровня жизни,— стачка, клеймящая и бичующая всякий акт деспотизма, произвола и преступления, творимого царизмом,— демонстративная стачка, развертывающая на улицах столицы красное знамя, несущая революционные речи и революционные лозунги в толпу, в народную массу».
Политические революционные массовые стачки служат показателем революционной борьбы против подготовки империалистической войны и против империализма вообще. Чего достигаем мы революционной массовой стачкой? Во-первых, массы воочию убеждаются, что госаппарат и реформисты находятся целиком к услугам капитализма. Мы рассеиваем иллюзии, еще существующие в пролетариате, относительно роли социал-демократии. Массы уже понимают, что профсоюзные бонзы, проповедуя хозяйственную демократию, только морочат пролетариат. В Германии рабочие уже видят, что капиталистическая республика для рабочего не лучше монархии. Они видят, что республиканское правительство с социал-демократами в правительстве угнетает пролетариат точно так же, как и монархия. Это рассеивает туман иллюзий, который еще держится. В вопросе об опасности войны, в вопросе так называемой обороны отечества пролетариат тоже познает подлинное положение вещей. Мы воспитываем в массах сознание их силы. Я позволю себе процитировать одно место из Ленина. В докладе о русской революции 1905 г. на собрании молодежи в Цюрихе Ленин сказал:
«Действительное воспитание масс никогда не может быть отделено от самостоятельной политической и в особенности революционной борьбы самой массы. Только борьба воспитывает эксплуатируемый класс, только борьба открывает ему меру его сил, расширяет его кругозор, поднимает его способности, проясняет его ум, выковывает его волю». (Ленин, т. XIX, стр. 347.)
Сказанное Лениным тогда применимо и к теперешним массовым боям. В процессе борьбы массы освобождаются от иллюзий, и создастся почва для подготовки нами пролетариата к выполнению революционной задачи. Как мы воспитываем в массах доверие к компартии, к революционной оппозиции, к красному профсоюзу? Пользуемся ли мы уже доверием подавляющего большинства рабочего класса? Нет. Лишь в процессе борьбы массы преисполнятся доверием к нам и к нашему руководству. В теперешних боях, в политической массовой стачке мы теснее связываем отсталые слои пролетариата с классово сознательными прогрессивными элементами и создаем таким образом сплоченный классовый фронт.
Мы организуем массы при помощи их собственных боевых организаций, развязывая их самостоятельность, создавая систему революционных уполномоченных. Я остановлюсь на этой специальной задаче, к разрешению которой мы теперь приступаем в Германии. Я хотел бы предварительно отметить, что осуществление такой мобилизации и организации для отдельных партий весьма трудно, что возможно порою попятное движение, что массы быть
32 может не сразу научатся владеть политическим оружием в борьбе. Ввиду этого сугубо необходима полная ясность в наших рядах. Во всех партиях надо уделять серьезное внимание этому вопросу, как это делали мы в Германии, где мы пришли к системе революционных уполномоченных.
На предприятиях у нас имеются, во-первых, производственные ячейки, во-вторых, революционная профсоюзная оппозиция и, в-третьих, фабзавкомы. Функции последних на предприятиях совершенно иные, чем функции ячейки и профсоюзной оппозиции. Но, товарищи, у нас должна быть и другая основа, на которой мы в любое время, при попытке классового врага обрушиться на рабочих, были бы в состоянии развязать массовые выступления, мобилизовать массы пролетариата вокруг революционной линии. Поскольку мы ставим себе задачей развязывание экономической стачки в политическую и в революционную — массовую стачку, ясно, что дело не только в проведении правильной политической линии,— необходимо создать систему, организацию, чтобы разбить заводской фашизм, христианские и желтые профсоюзы, реформистский делегатский корпус, социал-фашизм и все прочие группировки классовых врагов на предприятии, воюющих с коммунизмом.
Товарищи, мы должны придать новые организационные формы растущему в массах доверию к коммунистическому движению и к революционной профсоюзной оппозиции. Что такое система революционных уполномоченных? Мы говорим определенно — система революционных уполномоченных, потому что это не есть система партийных делегатов, состоящая только из организованных коммунистов. Не такова цель нашей борьбы за классовое единство. Мы боремся за всю массу пролетариата. Чтобы развязать в массах самостоятельную инициативу и самодеятельность, необходимо включать в состав этой делегатской сети на предприятиях и беспартийных и честных социал-демократических рабочих.
Социал-демократия со своей стороны уже приступает к созданию повсюду такой системы уполномоченных. В Гамбурге например она уже имеет для своей партии такую систему на предприятиях. Берлинские социал-демократы недавно через «Форвертс» искали трех секретарей для особой «обработки» предприятий. Мы обнаружили и в других крупных городах Германии усиление ориентации с.-д. на крупные предприятия. Это показывает, что социал-демократия, несмотря на то, что она никак не в состоянии препятствовать нашим мероприятиям, пытается противодействовать нашей работе на предприятиях и затруднять ее. Несмотря на контратаки реформистов, несмотря на попытки предпринимателей запугать рабочих, мы после Веддингского съезда достигли значительных успехов в деле развертывания системы революционных уполномоченных. За 2 — 3 месяца нам удалось создать такую сеть, которая пустила корни в рабочем движении и развила самостоятельность масс. При такой системе уполномоченных в цехах рабочие имеют возможность постоянно контролировать своих выборных делегатов. У нас были случаи смещения уполномоченных рабочими данного цеха за невыполнение своих обязанностей. Система революционных уполномоченных будет также служить надежной опорой при проведении большевистской стачечной тактики. Стачечная кампания есть кампания политическая. Проводить стачечные кампании на предприятиях мы сможем лишь в том случае, если у нас будет определенная политическая и организационная база во всех цехах крупного предприятия. Это и есть функция системы уполномоченных. Теперь дальше. Если мы проведем эту политику, то в случае нелегальности
33 наших партий этот делегатский корпус будет играть чрезвычайно большую роль. При растущей опасности войны, в случае войны, для превращения войны в войну гражданскую предприятие будет решающим исходным пунктом.
Борьба с правыми уклонами и международные задачи коммунистических партий.
Товарищи, мы без преувеличения можем сказать: со времени VI конгресса Профинтерна и VI Всемирного конгресса Коминтерна мы можем отметить огромные успехи. Проводить в жизнь новую тактику это была нелегкая задача. Наши кадры были тяжелы на подъем. Они еще были частью окружены социал-демократическим туманом; и мы должны были прежде всего освободить их от этого тумана. Определенные части наших партий зачастую оказывали открытое сопротивление новой тактике и саботировали решения. Порой это было несознательно, но очень часто был и саботаж. Даже в нашей руководящей партии Коммунистического Интернационала — в ВКП(б) — в профсоюзно-политической области проявились эти правые уклоны.
В ВКП(б) правое крыло проявилось очень сильно в ВЦСПС. Оно стремилось помешать ВКП(б) в проведении социалистической реконструкции всего народного хозяйства. Мы видели, что некоторые члены ВЦСПС также и в международном масштабе мешали партиям проводить в жизнь решения IV конгресса Профинтерна. Общую оппортунистическую пассивность правых и примиренцев, сказавшуюся в их непонимании в вопросе о применении самокритики, в серьезных препятствиях, которые они выдвигали по вопросу о борьбе за поднятие производительности труда, во всем развитии социалистической реконструкции в СССР, в преодолении мелкобуржуазных настроений отсталых слоев, шедших из деревни в город,— они пытались перенести в другие партии. Группа Яглома — Томского протянула свои фракционные нити во все партии, особенно в германскую партию. Возьмем только огромные трудности, которые мы имеем в Германии с журналом «Эйнхейт». Этот журнал был в руках теперь исключенного Зиверта и его друзей, многие годы возглавлявших это движение. Томский и Яглом были согласны с Зивертом и его друзьями. У нас были большие разногласия с руководством «Эйнхейт» при проведении подлинно-революционного движения единства Мы систематически пытались изменить политический курс «Эйнхейт». Пытались мы это делать и организационным путем, вербуя и привлекая к сотрудничеству рабочих. Но при этом мы всегда наталкивались на ожесточенное оппортунистическое сопротивление этих группировок. Основные вопросы принципиальной борьбы между реформистами и коммунистами систематически затушевывались в «Эйнхейт». Большинство в «Эйнхейт» высказывало сожаление по поводу того, что нет «единой» «организации» пролетариата, т. е. что КПГ не сливается с СПГ; часто так высказывался и ренегат Вальхер, неоднократно требовавший слияния красных профсоюзов с Амстердамским Интернационалом.
Товарищи, эти сплошь оппортунистические, явно ликвидаторские тенденции зачастую встречали поддержку в руководящем крыле ВЦСПС.
Мы можем сказать, что наша политическая профработа значительно подвинулась вперед. Большинство ликвидаторов из Коминтерна исключено. Навстречу той же участи все дальше идет группа примиренцев в Интернационале, если она не изменит своей политики. Коминтерн будет непримиримо
3 Степ. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
34 проводить свою политику в жизнь, ибо наша революционная линия классовой борьбы должна неукоснительно проводиться и в нашем внутрипартийном курсе. Нашей работе мешали и препятствовали оппортунистические группировки в наших собственных рядах. Правые взгляды, когда они еще и не получали оформления в группировках, парализовали боевой дух партии, мешали проведению революционной политики. Наряду с этим наблюдались сильные колебания в рядах большинства. Часть товарищей лишь с большими колебаниями и медленно проводила правильные шаги и боевые мероприятия, которые выдвигались линией VI конгресса Коминтерна и IV конгресса Профинтерна. В настоящее время, товарищи, мы можем сказать, что эти колебания в значительной степени устранены. Относительно этих проблем уже существует большая ясность. Сопротивление в наших собственных рядах уже не столь сильно, но все еще достаточно сильно, чтобы вредить проведению решений в жизнь. Такова вкратце наша внутрипартийная жизнь, таковы тормозы проведению нашей политической работы, так прокладывает себе путь практическое понимание того, что для выполнения наших больших задач необходимо подлинное единство и внутренняя сплоченность партии при правильной революционной линии. Одновременно с разъяснением и проведением общеполитической работы на более высоком этапе развития мы должны выталкивать из наших рядов гнилые оппортунистические элементы.
В международной области перед нами стоят следующие основные задачи:
1. Развязывание и действительно самостоятельное руководство экономическими боями.
2. Самая ожесточенная борьба с капиталистической рационализацией и широчайшая популяризация все развивающихся успехов социалистической реконструкции в СССР.
Этот вопрос играет большую роль в нашей агитации во всем мире.
Наша задача — уничтожить господство буржуазии во всех капиталистических странах. Если мы не будем в состоянии убедить рабочий класс в том, что мы можем создать лучшую систему вместо старой капиталистической системы, то мы рабочий класс не завоюем.
Имеем ли мы такие возможности для использования успехов диктатуры пролетариата? Я полагаю, что рост социалистического строительства в СССР и его бурный стремительный характер в период реконструкции, введение 7-часового рабочего дня в важнейших отраслях промышленности в СССР, неуклонный подъем материального и культурного уровня рабочего класса СССР, в то время как в капиталистических странах во всех областях применяются новые реакционные методы подавления рабочего класса,— все это мы слишком мало использовали в нашей агитации и профработе.
3. Политизирование экономических боев и требований и расширение рамок политических массовых боев.
4. Создание самостоятельно избираемых рабочим классом органов единого фронта для организационного укрепления нашей революционной массовой базы.
5. Концентрация усиленного внимания на строительстве производственных ячеек.
6. Усиление нашей революционной работы в профсоюзах.
7. Уничтожение влияния реформистского профсоюзного аппарата, усиление позиции красных профсоюзов в странах с расколотым профдвижением.
35 8. Максимальное ополитичение и расширение влияния красных фабзавкомов.
9. Более широкая интернационализация нашей работы и поддержка колониального движения во всем мире.
10. Большее внимание поддержке широкой армии безработных в смысле вовлечения этой перманентной армии безработных в сплоченный классовый фронт борющегося пролетариата.
Все эти задачи тесно связаны со всесторонним усилением Красного Профинтерна. В последние 3 — 4 года проявлялась такая тенденция, что мы недостаточно оценивали Профинтерн как существенную часть революционного пролетарского движения наряду с Коминтерном. Существовала оппортунистическая тенденция, о которой я уже упоминал, отрицавшая значение Красного Профинтерна при наличии Коммунистического Интернационала. Если у нас имеется два различных фронта, с одной стороны Коммунистический Интернационал с Красным Профинтерном, с другой стороны — II Интернационал с Амстердамским, то разве это значит, что мы уже не ведем в международном масштабе борьбу за революционное единство профдвижения на основе революционной классовой борьбы? Отнюдь нет! Наша цель — завоевать мир, и в этой борьбе с мировой буржуазией нам надо ослабить различные позиции реформизма и уничтожить самый реформизм.
В связи с борьбой за революционное профсоюзное единство мы ставим себе задачей завоевание профсоюзных масс на сторону коммунизма против социал-фашизма, против Амстердамского Интернационала. Так ставится вопрос о борьбе за гегемонию в пролетариате между реформизмом и коммунизмом во всем мире. Как вполне правильно отметил т. Молотов, мы стоим в начале нового революционного подъема масс. От нашей тактики, от нашей революционной инициативы, от нашего упорства будет зависеть, насколько мы этот революционный подъем усилим, претворим его в революционные массовые бои, развяжем экономические и политические стачки, чтобы таким путем завоевать большинство пролетариата и повести его к решительной борьбе за политическую власть. Временные отступления и частичные поражения неизбежны. Мы должны поставить себе задачей в каждой ситуации ухватиться за нужное звено борьбы, т. е. мы не должны перепрыгивать ни через одну фазу развития, но и никоим образом не должны мы оставаться пассивными в момент, требующий революционного вмешательства. Если мы будем неуклонно проводить нашу политику и держаться нашего курса и если мы будем преисполнять массы революционным сознанием своей силы, если мы будем применять нашу тактику, агрессивно и непримиримо преодолевая все шатания,— мы победоносно поведем в битву пролетарские силы для завоевания диктатуры пролетариата и ниспровержения капитализма.
(Заседание закрывается.)
36
Заседание восемнадцатое
ДОКЛАД ТОВ. ЛОЗОВСКОГО.
Обширный и подробный доклад т. Тельмана по вопросу об экономических боях и задачах коммунистов, доклад, с которым я целиком и полностью согласен, исчерпывает ряд вопросов,— а ряд вопросов, по предварительному соглашению будет развит мною.
Стачка — разновидность общеклассовой борьбы.
Первый вопрос, который по-моему подлежит серьезному обсуждению, особенно в данный момент, можно формулировать следующим образом: какое место занимают экономические бои в общеклассовой борьбе пролетариата.
Не подлежит ни малейшему сомнению, что экономическая борьба и наиболее важная форма экономической борьбы — стачка — является разновидностью классовой борьбы. Стачка является одной из форм борьбы, которую пролетариат применяет для того, чтобы путем прямого воздействия на предпринимателей добиться стоящих перед ним целей и задач. Основные методы борьбы рабочего класса можно расположить в следующем порядке: экономическая забастовка, политическая забастовка, восстание, а затем гражданская война. Все это звенья общей цепи, различные формы и способы борьбы рабочего класса на разных стадиях его политического уровня и в разных условиях, в которые поставлен рабочий класс.
Если мы устанавливаем эту цепь — экономическая забастовка, политическая забастовка, восстание, гражданская война,— то этим мы не хотим сказать, что между этими различными методами борьбы существует какая-то непереходимая грань; одна из этих форм переходит в процессе борьбы в другую, и мы можем говорить не случайно о звеньях в системе борьбы рабочего класса, о разных этапах, о разных стадиях борьбы рабочего класса. Мы можем установить, что методы борьбы рабочего класса принимают, в зависимости от обстановки, от уровня политического развития и соотношения сил, от степени организованности и силы пролетарской партии, ту или другую форму.
Но если высшие формы этой борьбы, гражданская война или восстание, обычно включают в себя и другие формы борьбы т. е. гражданская война и восстание соединяются часто с экономическими и политическими забастовками, то экономические и политические забастовки часто происходят и без того, чтобы дойти до своего высшего развития — до восстания, до гражданской войны.
37 Было бы ошибочно думать, что здесь имеются какие-либо законченные грани, что переходы от одной формы борьбы к другой требуют очень длительного времени, или что первичные, наиболее элементарные формы не содержат в себе также и черт более высоких форм и методов борьбы. Опыт международного рабочего движения гласит, что стачка это одна из острых и действительных форм борьбы и что она всегда, если не субъективно для бастующих, то объективно противопоставляет эксплуатируемых эксплуататорам.
Всякая экономическая стачка есть борьба политическая.
Если верно положение, что экономическая стачка есть разновидность классовой борьбы, то из этого необходимо сделать дальнейший вывод. Маркс говорил, что всякая классовая борьба есть борьба политическая. С другой стороны, мы знаем, что каждая экономическая борьба содержит в себе элементы политические, поскольку она противопоставляет рабочих работодателям. Степень политического характера забастовки, ее размеры, требования, специфические черты, т. е. все то, что определяет забастовку в окончательном виде, зависит от целого ряда условий. Но в общем, как правило, несомненно, что каждая экономическая забастовка содержит в себе элементы политической борьбы. Это было верно и раньше, но особенно это верно в настоящее время, когда мы имеем перед собой последнюю стадию капитализма — монополистический капитализм, когда мы имеем явное сращивание профсоюзного реформистского аппарата с буржуазным государством, когда во многих странах мы имеем господство фашистской реакции. Именно в этой обстановке политические моменты каждой экономической забастовки выпирают особенно сильно. И я думаю, мы можем принять как закон, что в современной специфической социальной обстановке, в условиях монополистического капитализма, в условиях сращивания профбюрократии с буржуазным государством, в условиях фашистской реакции — всякая экономическая стачка есть борьба политическая.
Я уже говорил о том, каким образом, в каком порядке, можно представить себе различные формы классовой борьбы. В этой концепции экономическая забастовка — это примитивная, элементарная форма гражданской войны, которая в развернутой фазе принимает характер вооруженных столкновений между классами и является высшей, наиболее обостренной формой классовой борьбы. Поэтому к изучению экономических боев надо подходить с той точки зрения, с какой Маркс и Ленин подходили к изучению более высоких форм борьбы рабочего класса, а именно вооруженного восстания и гражданской войны. Восстание — это искусство. Еще большим искусством является гражданская война. Но и руководство стачками, особенно когда в борьбу втянуты десятки и сотни рабочих, тоже есть искусство. Опыт и марксистская теория выработали формы и методы руководства со стороны партии пролетариата вооруженным восстанием — тогда как вопрос о руководстве забастовками не разработан, а между тем изучение этой области пролетарской стратегии и тактики на данном этапе борьбы приобретает исключительно большое значение. Искусство возбуждения масс есть трудное и сложное искусство, но оно должно быть нами постигнуто на основе изучения богатейшего опыта классовых боев пролетариата.
38
Военная наука и классовая война.
В чем наиболее слабый, наиболее уязвимый пункт всех наших партий? Не в том, что мы имеем недостаточную активность масс, не в том, что партии забегают вперед, а массы отстают, а в том, что партии отстают от масс. Мы имеем огромный подъем в массах и недостаточную гибкость и маневреспособность наших партий в массовых движениях. И в современных условиях, когда в классовые бои втягиваются десятки и сотни тысяч рабочих, проблема руководства этими боями — одна из важнейших проблем. И вот здесь мы можем применить не только те принципы, которые выставлялись Марксом и Лениным для руководства вооруженным восстанием, но можем и должны воспользоваться кое-чем, что является эле-ментарным для военной науки. Совершенно не случайно то, что Ленин тщательно изучал некоторых военных специалистов, в частности Клаузевица.
Советы, которые давал Ленин накануне Октября 1917 года, знаменитые «Советы постороннего», были не только советами, и не со стороны «постороннего», но были и директивами. В них, в пяти пунктах, Ленин изложил в согласии с учением Маркса, как партия должна вести себя в момент восстания:
1. Никогда не играть с восстанием, а, начиная его, знать твердо, что надо итти до конца.
2. Необходимо собрать большой перевес сил в решающем месте, в решающий момент, ибо иначе неприятель, обладающий лучшей подготовкой и организацией, уничтожит повстанцев.
3. Раз восстание начато, надо действовать с величайшей решительностью и непременно, безусловно переходить в наступление. «Оборона есть смерть вооруженного восстания».
4. Надо стараться захватить врасплох неприятеля, уловить момент, пока его войска разбросаны.
5. Надо добиваться ежедневно хоть маленьких успехов (можно сказать ежечасно, если дело идет об одном городе), поддерживая во что бы то ни стало «моральный перевес». Эти советы, как каждый из вас видит, в очень значительной степени применимы к вопросу о том, как руководить экономическими забастовками. Эти знаменитые «советы» стали достоянием мирового большевизма, и я не буду их разъяснять. Зато я хотел бы обратить ваше внимание на некоторые принципы, установленные военной наукой, которые могут быть с успехом применимы для руководства стачками. Ведь экономическая борьба та же классовая война, и очень многое, что применимо в войне вообще, можно и должно использовать здесь.
Я возьму четыре основных принципа, установленные 100 лет тому назад крупнейшим военным стратегом Клаузевицем, прочитаю их, и вы сами скажете, применимы или не применимы они при руководстве экономическими боями.
Вот эти четыре принципа Клаузевица:
«Первый и важнейший принцип, который нужно себе поставить... напрягать все силы, какие только есть, до последней крайности. Всякое ослабление усилий отдаляет достижение цели. Даже если бы успех был довольно вероятен, было бы в высшей степени неблагоразумно не напрячь наибольших усилий, дабы его сделать вполне
39 верным: ибо такие усилия никогда не могут иметь неблагоприятных последствий.
Второй принцип: «сосредоточивать какие только можно силы там, где должно наносить решительные удары; подвергаться даже неудачам на пунктах второстепенных, дабы обеспечить успех на главном.
Третий принцип: не терять времени... Быстрота душит в зародыше сотни неприятельских мероприятий и склоняет на нашу сторону общественное мнение.
И наконец четвертый принцип: пользоваться всяким одержанным успехом с величайшей энергией».
Можно конечно поставить себе вопрос: не устарели ли эти советы? Все это как будто бы самые элементарные вещи. Но кто изучал стачечное движение хотя бы за последние два года, и особенно со времени IV конгресса Профинтерна, кто со вниманием относился к тому, сколько глупостей наделали наши партии в вопросе о руководстве боями, кто относился с величайшей серьезностью к вопросу о том, как следует и как не следует руководить, тот признает, что этот военный спец, сто лет тому назад, говорил такие вещи, которым очень многим из наших руководителей стачками еще и сейчас следует учиться.
Как буржуазия изучает войны, и как мы не изучаем стачечной борьбы.
Мы мало знаем и мало учитываем наш собственный опыт стачечной борьбы и еще меньше использовываем для стачечной борьбы опыт военной науки. Между тем следует рекомендовать это делать всем нашим партиям.
Как изучаем мы опыт классовой борьбы, как изучаем мы гигантские конфликты, имевшие место за последние годы? Возьмите всеобщую стачку в Англии, 17-недельную стачку горнорабочих — этому посвящены каких-нибудь 2--3 книжки и несколько десятков статей. Возьмите рурский конфликт — вы не найдете серьезной книги, посвященной этому вопросу. Возьмите стачечное движение последних месяцев во Франции, вы найдете несколько резолюций очень ценных, но нет серьезного исследования, где бы шаг за шагом, день за днем подвергалось исследованию, что было сделано, как было сделано, что было положительного, что отрицательного и т. д. Возьмите своеобразное стачечное движение в Китае или гигантскую, поистине историческую забастовку бомбейских текстильщиков. Мы как-то проходим мимо всех этих гигантских конфликтов, не отдавая себе отчета, что в нынешнее время каждый серьезный экономический бой, в который втянуты сотни тысяч рабочих, имеет не меньшее значение чем знаменитая битва под Садовой, сражение под Мукденом или битва на Марне в 1914 году или на Висле в 1920 году. Участие нескольких миллионов рабочих во время английской всеобщей забастовки — ведь это гигантский конфликт, гигантское политическое событие! Буржуазия изучала столетиями свои войны. Военная буржуазная наука до сих пор изучает пунические войны, и то как руководили войнами Александр Македонский, Юлий Цезарь и др. Малейшее военное столкновение древнего времени, средних веков, малейшая кампания Наполеона, малейшая его стратегический и тактический маневр изучаются в десятках и сотнях школ. На эти темы пишутся сотни томов, а нашим
40 классовым боям, на которых мы должны обучать рабочий класс всех стран мы посвящаем парочку прокламаций, парочку статей и только.
Мы чудовищно отстали в смысле изучения нашего опыта, который является богатейшим опытом. Правда, экономические и политические бои рабочего класса более молоды, чем войны. Стачки начались вместе с промышленной революцией. Но у нас нет ни одной изученной стачки нынешнего периода. То, что мы не посвящаем десятков книг, десятков исследований крупным экономическим и политическим забастовкам, на которых надо обучать целое поколение руководителей,— это крупнейший недостаток отдельных партий, Коминтерна и Профинтерна. Мы не можем создать настоящего поколения руководителей, если они не будут знать, как надо и как не надо вести забастовки, в чем была ошибка наших партий и наших товарищей, стоявших у руководства, и как следовавало действовать. Мы занялись этим вопросом вплотную за последний год и в Коминтерне и в Профинтерне, но я утверждаю, что то подытожение опыта, которое было сделано нами в отношении, скажем, к Лодзи, в отношении к Руру, в отношении к французским стачкам, чехословацким и т. д. — все это осталось только в пределах той страны, для которой мы писали. Я спрашиваю здесь присутствующих немецких товарищей: многие ли из вас знают уроки забастовочного движения во Франции — результат нашего длительного изучения? Многие ли из вас знают решения, которые вынесла французская партия, французская Унитарная конфедерация труда по поводу забастовочного движения, и т. д. Я спрашиваю французских товарищей: многие ли из них знают о Руре, о Лодзи? Так можно обойти все страны, и мы можем констатировать тот печальный факт, что международный опыт, уже суммированный до известной степени в Коминтерне и Профинтерне, его изучение мало известны в национальных секциях обоих Интернационалов. Многие товарищи еще отделываются от серьезных исследований по этим вопросам. Я считаю это нашей слабостью и я рекомендую брать пример с буржуазии, которая изучает в специальных школах, как нужно уничтожать народы, брать пример с буржуазии, ученые которой выпускают десятки и сотни томов по каждому международному конфликту, каждой войне.
Можно ли установить общие правила для руководства стачками?
Стачки бывают следующих типов: 1) стихийные; 2) организованные; 3) наступательные; 4) оборонительные; 5) стачки солидарности; 6) стачки перемежающиеся; 7) локальные; 8) районные; 9) производственные; 10) всеобщие; 11) интернациональные; 12) экономические; 13) чисто политические. Вот те разнообразные типы стачек, которые мы имеем. С этим разнообразием типов нам приходится сталкиваться, и в них компартии должны играть определенную решающую роль. А вы знаете, что играть решающую роль, не особенно понимая движение, довольно трудно!
Можно ли установить некоторые общие правила руководства для всех типов и видов стачек? Можно ли установить некоторые правила, которые могут быть одинаково приемлемы всюду, несмотря на разнообразие политических условий, несмотря на разнообразие уровня развития движения, специфические условия страны и т. д. и т. п.
Помимо Клаузевица, процитированного здесь мною, принципы которого безусловно могут быть применены в стачечной борьбе, мы попытались на
41 основе опыта изучения стачечной борьбы, опыта всей политической борьбы в целом, на основе опыта вооруженных восстаний и главным образом того опыта, который мы имеем в нашей партии и который накопили благодаря руководству Ленина, установить некоторые общие правила для руководства стачками. Я попытался сформулировать их еще на III конгрессе Профинтерна в 1924 г. и зачитаю сейчас эти формулировки, так как они отвечают и нынешнему моменту. Военные специалисты говорят о стратегическом чутье, о стратегическом чувстве и стратегическом знании, об этом же можно говорить и по отношению к забастовкам. Если мы хотим, чтобы штаб, руководство забастовкой, независимо от размеров забастовки, были на высоте положения, которое требуется Коминтерном, то вот какими правилами должен руководиться штаб, стоящий во главе стачечного движения:
«1) выбрать подходящий момент для удара; 2) выбрать наиболее слабое место противника и ударить по наиболее слабому звену; 3) захватить инициативу и уметь ее удержать; 4) бить в центр тяжести противника (Клаузевиц); 5) предусмотреть возможные выступления противника и парализовать наиболее опасные из них для нас; 6) обезвредить штрейкбрехерские организации всеми средствами; 7) уметь применять обходы и концентрические движения; 8) учесть пределы нажима на противника и его сопротивляемость; 9) не зарываться, не увлекаться успехом и уметь во-время прекратить забастовку; 10) после успешной стачки никогда не поддаваться на соблазны и провокацию и суметь в нужную минуту вновь вступить в борьбу; 11) уметь в случае необходимости во-время отступать, пойти на перемирие, не теряя головы; 12) никогда не забывать, что всякие договоры с буржуазией не более как перемирие, и всегда подготовлять новое наступление: «Договор есть средство собирать силы» (Ленин); 13) уметь в решительный момент увлечь новые резервы, главным образом общественно-необходимых предприятий; 14) никогда после начала стачки не устраивать референдумов о том продолжать или не продолжать борьбу; 15) не вести никаких закулисных переговоров с предпринимателями, а делать все открыто на виду, немедленно сообщая об этом всем заинтересованным; 16) организовать подробную информацию о ходе стачки для того, чтобы парализовать действия буржуазной прессы; 17) организовать связь между бастующими разных районов для того, чтобы поддержать всю борющуюся армию в постоянном напряжении; 18) привлечь не только женщин работниц, но и жен рабочих к участию в стачках, в борьбе против штрейкбрехеров и т. д.; 19) немедленно после возникновения стачки закрыть все кабаки, которые являются обычно центрами штрейкбрехерской деятельности; 20) возбудить сочувствие к стачечникам у трудящихся и рабочих всех категорий; 21) переправить из одного района в другой или из одной страны в другую детей бастующих; 22) организовать специальные дружины для борьбы со штрейкбрехерами и с наемниками предпринимателей; 23) во время крупных стачек начать широкую агитацию в армии для того, чтобы предотвратить возможное вмешательство войск; 24) организовать особые отряды для недопущения вывоза товаров из предприятия и ввоза сырых материалов; 25) дезорганизовать ряды и особенно тыл противника
42 (заключить договор с отдельным предпринимателем, нанести первый удар председателю предпринимательского союза и т. д.)».
Вот эти правила выведены мною на основе опыта стачечного движения, опыта политической борьбы нашей партии и наконец опыта, накопленного военной наукой. Я лично думаю, что эти правила совершенно верны. Конечно очень трудно создавать правила для всех стран, для всех стадий борьбы, и т. п. Но с таким же успехом можно было бы сказать, что вообще нельзя создавать и военной науки, а все-таки она имеется. Ведь военная стратегия и тактика являются серьезнейшими научными дисциплинами, им посвящено много трудов.
Невольно возникает вопрос: почему же мы в наших партиях, в Коминтерне и Профинтерне до сих пор не можем изучить накопленный в области стачечной борьбы опыт? Ведь мы не на пустом месте работаем, ведь мы имеем огромнейший опыт и нет то часа и дня, который бы не приносил новой стачки, новых выступлений рабочих, причем формы этих выступлений самые разнообразные. Иногда в маленькой забастовке нескольких сот рабочих можно найти такой огромный интересный материал в смысле непосредственного выступления масс, методов воздействия на предпринимателей и пр., которогӧ нет в крупных конфликтах. А мы не изучаем этого, и не только непозволительно взримся в своих национальных рамках, но зачастую не изучаем и тех стачек, которые происходят в нашей собственной стране. Это на ⁹/₁₀ верно в отношении почти всех партий.
Дороговизна стачек.
По вопросу о стачках, как известно, мы принципиально расходимся с реформистами. В чем суть всей реформистской установки сейчас? Стачка, говорят они, обходится слишком дорого народному хозяйству, и поэтому со стачками надо покончить. Вся философия международного реформизма сводится к краткой формуле — стачки очень дороги. Верно, что стачки дороги. Я могу здесь сослаться на одного американского профессора — Хиллера, профессора чикагского университета, который написал целую книжку под названием «Стачка».
Этот профессор говорит: «Конечно стачка вещь очень дорогая, но именно потому, что она стоит дорого, она в известной мере и эффективна». Я думаю, слова «в известной мере» можно выбросить, и тогда определение этого буржуазного профессора будет правильно. Именно потому, что стачка стоит дорого, она и эффективна. И мы подходим к стачечному движению не с точки зрения того, как дорого она обойдется предпринимателю или так называемому народному хозяйству — не это руководит коммунистическими партиями — мы предоставляем реформистам под этим углом зрения подходить к проблемам стачечной борьбы. Именно потому, что стачка дорога и этим бьет по народному хозяйству предпринимателей, мы и применяем ее как острое орудие борьбы. Но отсюда и следует, что наши партии должны действовать в этом смысле на основе огромного, уже накопленного опыта, чего, как вы знаете, сейчас сказать нельзя. На этот счет у нас очень много еще импровизации, много стихийности, много разговоров о стачках,— это тоже конечно прогресс по сравнению с прошлым,— но даже самые элементарные правила руководства стачками применяются нами пока очень мало.
43
Коминтерн и Профинтерн о стачечных проблемах.
Впервые в истории международного рабочего движения мы обсуждали вопросы стачечной стратегии на III конгрессе Профинтерна, где они стояли особым пунктом порядка дня. Мы обсуждали их тогда не на основе опыта, который имелся непосредственно, как сейчас, а теоретически — это не был год подъема движения и потому, хотя мы высказали там очень хорошие мысли, но вероятно их не знает ни один из здесь присутствующих. (Смолянский: Знаем.)
Всегда бывают счастливые исключения; к ним принадлежит и т. Смолянский. Но я говорю не о счастливых исключениях, и я утверждаю, что подавляющее большинство руководящих органов наших партий не знало, что мы постановили по вопросу о стачечной стратегии на III конгрессе Профинтерна. Не знало не потому, что не хотело знать, а не знало просто потому, что в тот период это был как будто бы теоретический вопрос; не было подъема стачечного движения, и вопросы в высшей степени важные оставались висеть в воздухе.
Совершенно другая картина, когда эти вопросы поставлены в период подымающейся волны стачечной борьбы. Участники IX пленума помнят, что когда вопросы стачечной борьбы стояли на IX пленуме ИККИ, то они носили уже более конкретный, более боевой характер, хотя многое в этой области еще было недостаточно ясно. Решения IX пленума ИККИ говорят по вопросу о руководстве экономическими боями еще лишь в общих чертах. Сказано в них следующее:
«Задачей коммунистов является такая тактика, которая позволяла бы вырывать руководство стачечной борьбой из рук реформистов. Необходимо всеми мерами стремиться к тому, чтобы брать на себя инициативу создания стачечных комитетов и становиться во главе их».
И еще:
«Каждая стачка должна быть ареной борьбы за руководство между коммунистами и реформистами».
Вот квинт-эссенция небольшой резолюции, принятой IX пленумом ИККИ.
Эти несколько строчек, эта краткая резолюция была подробно расшифрована на IV конгрессе Профинтерна, у самого порога нового подъема. На IV конгрессе мы поставили во весь рост вопрос о руководстве экономическими боями. И вы знаете, что решение IV конгресса Профинтерна, как раз по этому вопросу, стало тем водоразделом, который прошел по всему Коммунистическому Интернационалу. Поскольку решение было принято во время восходящей волны экономической борьбы,— тогда было только начало, тогда были только первые признаки нового подъема,— это решение IV конгресса приобрело огромнейшее значение и было, как вы знаете, спорным в целом ряде партий. Нужно ли приводить основные места из решений IV конгресса Профинтерна? Решения IV конгресса Профинтерна более известны, чем решения III конгресса. В Германии например товарищи выпустили второе издание резолюций IV конгресса, потому что из-за них шла борьба. Но в некоторых странах об этих решениях все же имеется еще довольно смутное представление. Когда я сказал в Исполбюро Профинтерна англичанам, что решение IV конгресса предусматривает создание стачечных комитетов и самостоятельное руководство экономическими боями, то т. Кемпбелл ответил: да, но там в решении
44 IV конгресса но сказано, что это применимо и к Англии. Правда, этой оговорки там не было. Я ему обещал, что на следующих конгрессах мы будем делать к каждому пункту общей резолюции оговорку, что это применимо и к Англии. Поэтому я все же позволю себе зачитать основное резолюции, которое было наиболее спорным и вокруг которого шла борьба. Глава VI из резолюции «Итоги и очередные задачи международного проф-движения» гласит:
«В области стачечной тактики следует помнить, что необходимо, исходя из требований, выставленных в начале стачки, лишь в процессе ее развертывания связывать со с общеклассовыми задачами пролетариата; что не всякий конфликт должен обязательно кончаться стачкой, но надо всегда готовить массы к этому методу борьбы; чтобы быть революционером, не значит перекричать реформистов в размере предъявленных предпринимателем требований; что успех забастовки зависит от экономической конъюнктуры, от степени подготовки масс и особенно от активности революционного крыла рабочего движения; что следует избегать крикливых фраз, за которыми не следует никаких действий (частые «всеобщие» забастовки в латинских странах, как то: Франции, Испании и пр.); что в случае отказа профсоюза своевременно выступить и при наличии серьезного подъема в массах надо брать инициативу руководства борьбой через стачечные комитеты; что следует добиваться выбора особых органов для руководства стачкой и бороться против назначения реформистскими профсоюзами стачечных комитетов; что нельзя играть стачкой (Франция), но раз она началась, вести ее с максимальной решимостью; что нельзя вести борьбу до полного истощения сил бастующих, надо уметь во-время отступить в порядке (например 10 — 12-месячные стачки, несмотря на то, что бастующие заменены штрейкбрехерами); что в условиях концентрированной промышленности забастовка будет тем успешнее, чем более будут вовлекаться в забастовку важнейшие отрасли производства; наконец следует прибегать и к частичным забастовкам, не тормозить их (Унитарная федерация горняков Франции), если они вовлекают всех рабочих данного предприятия, групп предприятий или целого района и если такого рода забастовки могут дать непосредственный результат — или отбить атаку предпринимателей или прорвать единый фронт предпринимателей и реформистов.
Самое главное в экономической борьбе помнить, что стачка это та же война, и что в войне требуется величайшее напряжение всех сил и ясность целей. Поэтому необходимы: 1) ясность, простота и общедоступность требований; 2) активное участие всех бастующих, независимо от их политической или профсоюзной ориентации в выработке требований; 3) минимум лозунгов; 4) соответствие лозунгов с размером и значением стачки; 5) увязка экономических требований с политическими; 6) создание органов для руководства стачкой на основе единого фронта».
Вот эти положения, укладывающиеся в немногочисленные строки, и были центральными на протяжении последнего года. Коминтерн и Профинтерн поставили задачу самостоятельного руководства экономической борьбой.
45 Самостоятельное руководство экономической борьбой означает общую перестройку всей нашей работы. И не случайно это совпало с тактикой «класс против класса» на парламентских выборах. Некоторые думали — во Франции например, особенно в первый период дискуссии, что «класс против класса» — это только парламентская тактика. Нечто в этом роде наблюдалось также и в Англии. Там было значительное противодействие новой тактике. С другой стороны, были такие товарищи, которые думали, что наша новая линия в области руководства экономическими боями — это чисто профсоюзный вопрос, только тактика в экономических боях, не связанная с общей установкой. Между тем она теснейшим образом связана со всем обострением борьбы против социал-демократии, с обострением борьбы против профсоюзной бюрократии и с обострением борьбы за руководство массами. Под таким углом зрения и была поставлена проблема создания специальных органов руководства стачками.
Хотя это и было плохо понято в некоторых странах, но тем не менее за последний год мы проделали огромную работу, если взять Коминтерн, Профинтерн и все их секции в целом. Результаты проделанной работы конечно не равномерны во всех странах. То, что в одних странах является уже пройденным этапом, в других к этому только подходят. В Германии например вопрос о «Zwingt die Bonzen» — уже совершенно законченный, а в Австрии это имеется еще. То, что закончено для Германии и для других стран, над тем еще надо будет серьезно поработать в ряде стран внеевропейских. Целый ряд лозунгов, нами отброшенных, подхвачен сейчас троцкистами, прогрессистами и социалистами, как вы увидите дальше. Одним словом — произошла огромная политическая диференциация. Она еще не дошла до самой глубины в отдельных партиях, не дошла еще до сознания всех членов Коммунистического Интернационала. Еще предстоит огромная работа в этом смысле, потому что уровень партий неодинаков, неодинакова степень их политического развития.
Стачки — не философия, а действие.
Могут сказать, что «общие правила для руководства стачками» — это немножко пахнет философией а ведь стачка — не философия, а действие. Конечно стачка действие, а не философия! Но ведь общие правила, о которых у нас идет речь, не из пальца высасываются, а берутся из жизни!
Как подходили к этому вопросу Коминтерн и Профинтерн за эти последние полтора года? Мы основательно изучали каждую стачку в отдельности. Возьмем лодзинскую забастовку,— десятки собраний были посвящены в Коминтерне и Профинтерне изучению всего хода забастовки, обстановки ее, всех слабых и сильных сторон организации. Опыт забастовки суммирован в целом ряде решений. Возьмем стачки во Франции. Этому вопросу также был посвящен целый ряд длительных обсуждений, очень специальных и подробных, и положительный и отрицательный опыт стачек зафиксирован в ряде резолюций. Возьмем дальше рурскую забастовку, ряд стачек в Чехо-Словакии и пр. Все это надо серьезно продумать и прочитать — всем членам пленума розданы материалы. Я не скажу, что все члены пленума не читали этих материалов, это было бы преувеличением, но я не сказал бы, что все члены пленума читали, это
46 тоже было бы явным преувеличением! Было бы конечно метафизикой худшего сорта, если бы мы вместо изучения опыта конструировали «вечные» правила из природы человека. Такой способ подхода к стачкам противоречил бы всему духу ленинизма. Марксизм не догма — учил нас Ленин. Именно поэтому я еще и еще раз настаиваю на тщательном и повседневном изучении богатейшего опыта стачечной борьбы; именно поэтому я не перестаю и не перестану кричать о неслыханной растрате нашего драгоценнейшего опыта. Если бы мы все обращали больше внимания на проделанный опыт, то мы могли бы уже сейчас иметь детально разработанные и опытом проверенные десятки томов об основах стачечной стратегии и тактики.
Необходимо серьезно этим заняться. Мы за последний год не только изучали опыт отдельных забастовок, мы взяли на себя инициативу созыва специальной международной конференции по изучению опыта стачечной борьбы. Таких прецедентов вообще в истории рабочего движения не было, и я утверждаю, что Страсбургская конференция дала нам квинт-эссенцию всего нашего опыта в этой области. Конечно резолюции Страсбургской конференции будут наверное дополнены жизнью, но самое главное заключается в том, что мы сделали серьезные усилия в направлении постановки всех вопросов стачечной борьбы, в направлении овладения опытом. Я только думаю, что в этом направлении надо упорствовать, продолжать работу, сделать так, чтобы решения Коминтерна и Профинтерна по поводу каждой стачки стали достоянием всего Коммунистического Интернационала. В целом ряде стран имеются, скажем, партийные школы и пр. Изучается ли в этих партшколах опыт стачечной борьбы? Мне это неизвестно, а известно как раз обратное. Я спрашиваю вас: как можно создать кадры, которые должны руководить борьбой, если не изучать опыта, всех положительных и отрицательных сторон нашего опыта? Если мы не будем этого делать, то будем всегда итти по линии: «на-авось», «тяп да ляп и вышел корань»,— будем продолжать открывать на местах уже открытые вещи, а Коминтерн и Профинтерн будут продолжать говорить то. что было сказано ими уже год, два тому назад, что не сделано того-то и того-то. Так мы никогда не двинемся с места, не займемся вплотную изучением опыта.
Вопрос о выявлении, об изучении, об интернационализации опыта — это вопрос очень и очень серьезный, ибо в итоге это и есть вопрос о руководстве стачечной борьбой. Тут требуется очень много. Требуется учесть обстановку, требуется учесть степень назревания готовности рабочих к борьбе. Это очень серьезный и очень сложный вопрос. Здесь требуется очень много предвидения со стороны партии. Партия для того и существует, чтобы видеть вперед, а не тащиться в хвосте. Та партия, которая тащится в хвосте,— это не коммунистическая партия. Вот чему нас учит весь опыт нашей, наиболее старой и наиболее испытанной, большевистской партии ВКП(б).
Особенности современных экономических конфликтов.
Что характеризует нынешнюю полосу экономических забастовок? Наиболее характерной особенностью нынешних, развертывающихся на наших глазах конфликтов является повышенная политическая чувствительность широких рабочих масс. Сравните то, что было года два
47 тому назад, с тем, что мы имеем сейчас. Сейчас происходит целый ряд забастовок, выступлений по вопросам, по которым два года тому назад рабочие не выступили бы. А что означает повышенная политическая чувствительность рабочих масс? Это характерно для кануна революционной ситуации. Кто из нас изучал революцию, наши революционные бои, имевшие место в Центральной Европе и пр., а каждый из нас это изучал, тот знает, что характерная особенность кануна революционной ситуации — это огромная политическая чувствительность масс, которые остро, болезненно реагируют на каждый, как будто бы маленький факт. И если мы присмотримся к происходящим сейчас разнообразным стачкам, имеющим место во Франции, в каком-нибудь уголке Греции, Польше, Соединенных штатах, на юге или на севере Америки, в Японии, в Китае,— то всюду увидим огромную повышенную чуткость масс, огромное, повышенное политическое реагирование со стороны рабочих на такие выступления предпринимателей и реформистов, на которые еще год тому назад рабочие не реагировали бы совсем. Это знаменует собой надвигающуюся революционную ситуацию. Это есть наиболее характерная особенность того подъема, в котором мы находимся. Мы уже не говорим относительно того подъема, который только придет,— мы находимся в гуще подъема. Только слепые кроты из «Геген ден Штром» не видят этого. Они говорят, что подъем когда-нибудь будет, они «не теряют надежды» на подъем. Но дело в том, что подъем происходит на наших глазах. Мы находимся внутри этого подъема, и целый ряд отдельных, даже как будто бы небольших, фактов свидетельствует об остроте этого подъема. Остановлюсь лишь на двух-трех примерах из последних телеграфных сообщений. Стачка 2 тыс. трамвайщиков в Новом Орлеане сопровождается целым рядом убийств, стачка эта отличается повышенной активностью не только рабочих, но и их семей, чего в последние годы в Соединенных штатах совершенно не было. Жены рабочих ложатся на рельсы и задерживают трамвайное движение. То же самое происходит и в Руане. Или например стачка в Гастонии. С ранеными, убитыми и пр.
В Греции экономическая забастовка предъявляет требования как будто чисто экономические, но все это сразу выливается в кровавые столкновения. Масса убитых, раненых. То же самое происходит и в разных уголках не только Европы, но и всего мира. Особенность стачек нынешнего периода в том и заключается, что даже в странах демократии стачка начинается с требований нескольких центов прибавки, а кончается стрельбой, убитыми и огромным ожесточением с обеих сторон. Я не хочу утруждать вашего внимания, иначе я просто зачитал бы вам телеграфную сводку с международного классового фронта хотя бы за 2 — 3 недели, и вы убедились бы, как современные экономические стачки насыщены порохом и кровью.
О чем говорят эти насыщенные политическими моментами, так называемые экономические бои? Они свидетельствуют о том, что надвигаются огромнейшие революционные бои, что мы находимся накануне революционной ситуации в целом ряде капиталистических стран
О переплетении экономического и политического движения.
Но именно потому, что экономические бои, как только они начинаются, объективно, сразу перерастают в политические столкновения, перерастают в столкновения с фашистскими чиновниками и в столкновения
48 с профсоюзными аппаратами, именно поэтому проблема переплетения экономических боев с политическими, проблема перевода этих боев с экономических на политические рельсы является практической задачей дня. Мы знаем, что это сигнализирует определенный факт существования политического недовольства среди широких масс. Возьмите Италию, где рабочие находятся в условиях фашистского режима, то же самое в целом ряде других стран. Это переплетение хотя и является объективно заложенным в каждой забастовке, по степень политизации каждой забастовки зависит от субъективного фактора, зависит от того, в какой мере сумеет компартия придать каждой забастовке политический характер и сделать из нее трамплин для развития более широкого и более высокого по уровню политического движения.
В свое время по вопросу о переплетении политических и экономических боев Лениным был дан энергичный отпор выступавшим с теорией «вредности смешения экономических и политических выступлений».
Было это в 1912 г. Большевики поставили тогда проблему связи между экономической и политической борьбой, перевода каждой стачки в политическую борьбу против самодержавия и пр. И вот один из видных ликвидаторов того времени — Ежов — писал на страницах «Невского Голоса» о вредности смешения экономической борьбы с политической и о том, что «было бы непоправимой ошибкой, если бы экономические стачки переплетались с политическими выступлениями рабочих». Ленин, со свойственной ему определенностью, на это ответил:
«Каждую фразу надо переделать в прямо противоположную, чтобы получить правду... Неверно, что переплетение было бы ошибкой. Как раз наоборот. Было бы непоправимой ошибкой, если бы рабочие не поняли всего своеобразия, всего значения, всей необходимости, всей принципиальной важности именно такого «переплетения». Неверно наконец, что такое смешение «вредно отразилось бы» на обеих формах. Как раз наоборот. Оно полезно отражается на обеих. Оно усиливает обе» (Ленин, т. XII, ч. 1, стр. 162).
Это сформулировано со свойственной Ленину ясностью, определенностью и популярностью, что, как вы знаете, является одной из важнейших особенностей писаний Ленина.
Надо предостеречь все партии, чтобы они не думали, что это переплетение происходит механически. Оно происходит часто независимо от воли партии, и часто рабочие, выступая на основе самых элементарных требований, сталкиваются с аппаратом государства. И нужно, чтобы во всяких, даже простеньких, маленьких вопросах, партия или революционные профсоюзы возглавляли выступление рабочих.
Такое переплетение есть основа нашей тактики. Но не так-то просто и не так-то легко «переплетать». Нельзя например выставлять такое требование: «дайте 5 пфеннигов прибавки — долой буржуазное правительство». Нет, нужен целый ряд последовательных требований, чтобы рабочие дошли до такого политического требования. Это одна из сложнейших проблем. Но эту проблему нам надо разрешить.
Для переплетения экономических и политических забастовок нужен субъективный фактор — правильная политическая установка наших компартий, умение охватить суть каждой забастовки, вышелушить из нее самое
49 главное, видеть, куда двигаются массы, чувствовать биение пульса борьбы и понять, как можно и как нужно двинуть рабочие массы против всей капиталистической системы, против буржуазного государства, реформистских профсоюзов и пр. и пр.
Все это как будто бы элементарные вещи, и я первый буду рад, если это действительно станет совершенно элементарным для всех секций Коммунистического Интернационала. Но в чем наша слабость? Она состоит именно в том, что то, что элементарно для нас, еще далеко не элементарно для наших кадров и еще менее элементарно для всех членов коммунистических партий. Вот почему на проблему превращения экономических боев в политические, переплетения этих боев, политизации их, проблему перевода более первичных форм борьбы в более высокие формы должен быть сделан особый упор. Это должно быть усвоено не только руководством, но и всей коммунистической массой в целом.
Сопротивление со стороны правых новой тактике.
В чем заключались трудности например для нашей германской партии при переходе к новой тактике? Правильная тактика, правильные лозунги, правильная установка, данные Центральным комитетом в вопросе о выборах в фабзавкомы и во время Рура, наткнулись на огромное сопротивление низовых кадров, которые в значительной мере сохраняли тред-юнионистские и явно оппортунистические тенденции в каждой ячейке. ЦК германской партии пришлось заново завоевывать партию при переходе к новой тактике, заново завоевывать каждую ячейку. Правда, это имело большое значение для того, чтобы поднять партию на более высокую ступень, но все это тормозило проведение правильной политики.
Между тем то, что проделано в Германии, далеко еще не проделано в целом ряде стран, этого нет еще в десятках наших партий. И это требует со стороны Коминтерна, со стороны Профинтерна, со стороны передовых наших партий очень серьезной помощи более слабым партиям для того, чтобы они скорее изжили нездоровые оппортунистические шатания, трудности, колебания, которые имеются еще среди членов наших партий, не осознавших еще всей своеобразности периода, который мы сейчас переживаем, и связанных с этим периодом особенностей в тактике, начало которой было положено на IX пленуме ИККИ и IV конгрессе Профинтерна.
Новая тактика была воспринята в наших рядах не без сопротивления. Повторяю, что по этому вопросу наиболее острая борьба прошла в Германии; с опозданием эта борьба прошла в Чехо-Словакии; эта борьба проходит сейчас во Франции. Уровень развития отдельных партий и своеобразные особенности этих партий создают своеобразное положение, и кризис этот изживается в разных странах по-разному.
Что получилось в Германии? В Германии партия преодолела правое оппортунистическое крыло, выбросила его из своих рядов, и сейчас правые представляют собой небольшую и неопасную группу. В Чехо-Словакии партия значительно слабее, и при наличии самостоятельных союзов оппортунистическая группа, сконцентрировавшаяся в руководстве союзами, удержала за собой известные организационные позиции. Во Франции партия сильнее, чем в Чехо-Словакии, и имеющееся там оппортунистическое крыло представляет собой меньшинство в унитарных профсоюзах; партия, как
Стен. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
50 целое, сильнее и вместе с лучшей частью Унитарной конфедерации труда она оказывает такое противодействие правым, что они остаются в меньшинстве в профсоюзах; но товарищи французы не должны забывать ни на минуту, что у них в Унитарной конфедерации труда есть организационно оформленное правое крыло, политически в высшей степени опасное. Во Франции благодаря историческим традициям это правое крыло имеет анархо-реформистское лицо. Там существует особая помесь традиционного анархизма с современным реформизмом. Это оформившееся крыло вредит развитию Унитарной конфедерации труда, и против него нужно выступить со всей решительностью.
Конечно метод выступления против правого крыла во французских союзах, когда во главе нескольких федераций стоят правые, должен быть не таким, каким он был в Германии. Во Франции правые стоят во главе 4 федераций, и поэтому там методы тактического наступления на правых должны быть совсем другие. Прежде всего надо обеспечить за собой всех рабочих из этих федераций, затем на основе развернутой массовой кампании изолировать руководящую верхушку от рабочих, а потом уже сами рабочие сделают необходимые организационные выводы.
Борьба вокруг новой тактики перекинулась из Германии в Чехо-Словакию, во Францию, идет она и в Соединенных штатах Америки. Что представляет собой например в Америке пепперизм или ловстонизм? Это есть выражение на американской почве правого крыла. Теория эксепционализма (теория исключительности) есть выражение оппортунизма в общеамериканском масштабе.
Правое крыло внутри Коминтерна и Профинтерна есть явление международное. Не одна только лишь Германия счастлива тем, что она имеет группу Брандлера — Вальхера. Таких Брандлеров — Вальхеров имеется в небольшом количестве во всех странах. Отсюда проблема борьбы с правым крылом является серьезнейшей проблемой всего Коммунистического Интернационала. Но как выступают правые против нашей тактики, что они выдвигают против нас и что они противопоставляют нашей линии,— линии, оправдавшей себя в боях? Я зачитаю только несколько выдержек, без комментариев, для того чтобы показать, что мы имеем у правых совершенно другую, чем у Коминтерна линию, что они пахнут социал-демократизмом и ничего общего с нами не имеют. Вот какие положения выставляются наиболее последовательными, наиболее учеными оппортунистами из «Геген ден Штром»:
1. «Новая тактика разрушает влияние коммунистов в профсоюзах и в других массовых организациях. Новой тактикой ликвидируются две вещи: во-первых, наше влияние в профсоюзах, во-вторых, ленинские принципы профсоюзной тактики».
Если бы наша партия ликвидировала свое влияние, то должно было бы возрасти влияние Брандлера — Вальхера. Но этого совсем нет, и поэтому ничего не поймешь в их теории!
2. «Новая тактика углубляет созданную реформистской профбюрократией пропасть между организованными и неорганизованными тем, что совместно с неорганизованными штурмует профсоюзы извне, что внутри рамок профсоюзов вообще ничего не делает и что всякую работу внутри этих рамок делает невозможной».
51 (ст. «Сверх-Маслов», посвященная выступлению т. Сталина на заседании президиума ИККИ, в «Гегеп ден Штром», № 1, 1929 г.).
3. «Коминтерн и Профинтерн желают немедленно расколоть профсоюзы.
4. Неверное утверждение о «гомперсизации» и фашизации профсоюзов приводит партию к «преступной тактике разгрома свободных профсоюзов».
Видите ли, наша бешеная борьба против всей профбюрократической штрейкбрехерской банды — это, оказывается, «тактика разгрома свободных профсоюзов». В этом вся философия Брандлера — Тальгеймера.
5. «Создавая боевые комитеты, революционная оппозиция противопоставляет себя профсоюзам, большинству организованных рабочих и этим уже срывает борьбу. Самостоятельное руководство экономическими боями, не имея влияния на большинство организованных, является «шарлатанством». («Геген ден Ш т р о м», № 18).
6. Борьба с исключениями, как это делает Нидеркирхен (дальнейшее выполнение своих функций и т. п.) — преступление, «провокация» и ведет к разгрому революционной оппозиции».
Значит, если тебя исключают или целый союз исключают, приди с повинной и скажи: я больше не буду, т. с., иначе говоря, капитулируй. Не капитулируешь,— это значит «провокация», это значит «разгром профсоюзов».
7. «Новую тактику навязали профоппозиции без предварительной дискуссии о ее правильности.
8. Партия себе больше не ставит цели завоевания большинства рабочего класса. Отказ от этой задачи и ничто иное — вот смысл официальной болтовни о значении неорганизованных.
9. Теория так называемого «социал-фашизма» есть не что иное, как теория отказа от завоевания еще поныне реформистски настроенных рабочих».
Я предлагаю вам обратить внимание на этот шедевр. Мы говорим, что происходит фашизация реформистской профсоюзной профбюрократии, что фашизм поглощает реформистский аппарат, а правые утверждают, что это значит отказ со стороны коммунистов от завоевания еще поныне реформистски настроенных рабочих!
И наконец последнее открытие, не менее гениальное, чем все остальное:
10. «До тех пор, пока революционные рабочие отвлекаются от своих профсоюзных обязанностей к играм в боевые комитеты, реформисты пользуются полной свободой, они свободны от всякого давления масс, так как коммунистическим рабочим ведь запрещено «давить на профбюрократов» («ди бонцен цу цвинген»). Видите ли, мы занимаемся «играми в боевые комитеты». Бюрократы совершенно свободны и счастливы, никто на этих бюрократов не нажимает, и таким образом происходит разгром коммунистов в профдвижении. Вот все, что имеет за душой орган правых «Против течения».
И когда спрашиваешь себя: как же эта философия связана с тем, что происходит в Германии? Если действительно влияние германской ком-
52 партии упало, если она сама себя разгромила, разоблачила, если она не только не двигается вперед, а двигается назад, если все это верно, то почему же эти истинные «ленинцы», «марксисты» и пр., как они о себе говорят, почему они не двигаются вперед?
А факты говорят как раз обратное. Применение новой тактики в Германии показало, что партия быстро растет, захватывает новые слои рабочих, захватывает новые предприятия, и то, что происходит сейчас в Германии, является наиболее показательным в смысле симптомов надвигающейся революционной ситуации.
Когда еще слушали так коммунистов на предприятиях, как сейчас? Ряд фактов уже свидетельствует о том, что социал-демократические рабочие, рабочие реформистских союзов часто присылают в компартию и просят ораторов. На многих заводах, где раньше не слушали коммунистов, гнали их в шею, сейчас посылают за ними. Что же означает этот факт? Потерю влияния нашей партии? Это означает как раз обратное! Вот почему все разговоры относительно того, что наша германская партия теряет влияние, что она не хочет завоевывать большинства рабочего класса и пр. — все эти разговоры ломаного гроша не стоят.
Вы спросите, представляет ли особый интерес разбирать то, что пишут сейчас эти правые? Они ведь отрезанные ломти, стоит ли им посвящать внимание? Если бы все наши партии стояли на уровне германской партии, в смысле идейной диференциации и борьбы против правых, можно было бы всем этим не заниматься. Но во многих наших партиях этот вопрос еще не дошел до самых низов. И затем второе очень важное обстоятельство: внутри наших партий имеются группы, которые защищают эти же самые взгляды, группы примиренцев. Хотите доказательств? Вот они. На последнем съезде германской компартии в официальной декларации группы примиренцев мы находим следующее — я беру лишь несколько выражений: «Партия находится в состоянии кризиса». Что же требуют они? Они требуют «разрыва с ошибочной массовой политикой ультра-левого руководства», они утверждают, что «партруководство отступает от обоснованной ленинской стратегии завоевания организованных и неорганизованных»; они говорят, что «политика партии внутри профсоюзов, ее трактовка вопроса о неорганизованных опрокидывает на голову эту стратегию и таким образом означает разрыв с важным тактическим положением ленинизма». Примиренцы требуют, чтобы партия безоговорочно подписывала реверсы, направленные против коммунистической партии и Коминтерна. Они говорят, что «отказ подписывать эти реверсы и отказ капитулировать означает «отсутствие большевистского маневрирования». Они против новой тактики на выборах в фабзавкомы. Они находят, что тактика «ошибочна во всех отношениях», они обвиняют партию в недостаточной гибкости, потому что партия отказывается посылать делегации к реформистскому руководству. И наконец они утверждают, что «в партии по профсоюзному вопросу царит большая неясность». Новая тактика, говорят они, соответствует «мелкобуржуазной идеологии», и отсюда их требование «восстановления ленинской профсоюзной тактики».
Вот все, что можно выудить из этой декларации примиренцев.
А в чем заключается «ленинская тактика» примиренцев? Она более понятно, более развернуто и более откровенно, чем в этой декларации,
53 изложена в «Геген ден Штром». Если развернуть формулировку примиренцев, то получается буквально то же самое, что говорилось в «Геген ден Штром». В этом отношении мы имеем поучительный итальянский пример.
Правая сущность «примиренчества» Серра.
Есть еще некоторые товарищи, которые никак не могут определить, что представляет собой Серра — не то он «примиренец», не то он правый. А вот что Серра пишет: «Формула» освобождения от профсоюзного легализма опасна, потому что проблема заключается не только в нашем освобождении от легализма, а в том, чтобы побудить массы солидаризироваться с нами в этом отношении. Конечно проблема заключается не только в том, чтобы мы освободились, а чтобы массы освободились от профсоюзного легализма. Но почему эта формула опасна и в чем опасность этой формулы? Мы хотим, чтобы наши партии освободились от легализма, и мы хотим также освободить массы от легализма. Что же тут опасного? Ведь это просто пересказ на итальянский язык того, что говорит «Геген ден Штром».
Дальше. «Мы всецело заинтересованы в том, чтобы обеспечить участие в движении профсоюзных реформистских организаций и возложить ответственность на профсоюзное руководство». Вот как мыслит себе экономическую борьбу Серра. А брандлеровцы разве не говорят о делегациях к лидерам профсоюзов? Серра говорит: «Мы заинтересованы в том, чтобы они выступали, мы заинтересованы в том, чтобы они были ответственны». Но Серра не заинтересован в том, чтобы мобилизовать массы и руководить этими массами; он до борьбы думает, кто будет ответственен за борьбу. Он боится ответственности партии, он боится даже приступить к самостоятельному руководству. Он боится поставить перед партиями проблему самостоятельного руководства экономической борьбой. Говорить о том, что Серра — «примиренец»,— это делать явное преувеличение, которое ни на чем не основано. Это типичный правый, который отличается от других правых только тем, что он более последовательно и, я бы сказал, более обоснованно проводит до конца правую точку зрения. То, что немецкие правые побоялись сказать по отношению к Советской России (они по этому вопросу все время вертятся и юлят), Серра говорит «en toutes lettres». Серра это типичный правый. И если у некоторых итальянских товарищей существует сомнение по этому поводу, то мне кажется, что эти сомнения являются пережитком прошлого и некоторой иллюзией, что т. Серра можно исправить хорошим обращением. Как вы знаете, в политике, когда мы имеем серьезные выступления против основной линии, необходим самый суровый и самый беспощадный отпор: он предупреждает уклоны. Ленин неоднократно говорил, и опыт подтвердил это: для того, чтобы покончить с колебаниями других, нужно перестать самому колебаться. Это правило, установленное Лениным, применимо ко всей борьбе всех коммунистических партий против любого уклона.
Новая тактика и троцкисты.
Последний вопрос этой серии, на который я хотел бы обратить ваше внимание,— это роль троцкистов сейчас по отношению к новой тактике. Это чрезвычайно любопытная вещь. Троцкисты, которые выступают в области чистой политики в качестве очень «левых», в качестве самых левейших
54 в природе, когда дело касается конкретной практической борьбы в массах, то у них оказывается единый фронт по всей линии с правыми. Как выступали немецкие «левые» по поводу новой тактики? Они были против решительно и категорически, обвиняя партию в авантюризме. Как они выступали по вопросу относительно выборов фабзавкомов? Вместе с правыми, против партии. Как они выступали по вопросу о 1 мая? С правыми, против партии. Немецкие «левые» — это безобидная маленькая сектантская группа, вроде какой-нибудь русской религиозной секты, вроде столпников, что ли,— стоят на одном месте и повторяют одно и то же. Но там, где у троцкистов имеется хоть какое-нибудь влияние, там их тактика является гораздо более ясной.
В Бельгии троцкисты имели влияние в союзе работников просвещения. Вы знаете, что они сделали? Они повели кампанию за выход бельгийского союза учителей из классового Интернационала работников просвещения и за вступление этого союза в Амстердамский Интернационал. Вот вам левые троцкисты в их профсоюзной тактике!
А что делают троцкисты в Америке? Что делает Кэннен и др. вместе с их органом «Милитэнт»? Они выступают резко против партии, они выступают против решений IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна, которые говорят об обострении борьбы против социалистов, они выступают за блок с так называемыми «прогрессистами», и вместо того чтобы заставить Американскую федерацию труда организовать неорганизованных, они выступают за лозунг «Цвингт ди бонцен», лозунг, от которого компартия отказалась полтора года назад под давлением Коминтерна и Профинтерна.
Вот вам троцкисты на международной арене. В то же время в последнем номере «Факе дес Коммунизмус» сам Троцкий написал большую статью против Брандлера и Тальгеймера. Троцкий недоволен их правой политикой, а троцкисты делают ту же самую политику, что Брандлер и Тальгеймер. Счастливое разделение труда! Теоретик и лидер говорит левые фразы, а его последователи делают правые дела; при этом одновременно с левыми фразами Троцкий делает еще следующее: он пишет письмо Суварину и уговаривает его отказаться от некоторых своих взглядов, чтобы можно было «совместно дальше работать». И все это называется «левой тактикой» и критикой Коминтерна и Профинтерна «слева».
Единый фронт правых и «левых» против новой тактики Коминтерна.
Таким образом, как видите, товарищи, сложился полный единый фронт всех отколовшихся, ушедших от Коминтерна и Профинтерна, против новой линии, против Коминтерна и Профинтерна. Все они выступают под разными соусами, с разными обоснованиями. Но сущность всех выступлений заключается в следующем: не обостряйте борьбы против социал-демократов, не выставляйте самостоятельных списков на выборах против профсоюзных бюрократов, не отказывайтесь от лозунга «Цвингт ди бонцен», не создавайте в Америке новых союзов, идите в Амстердамский интернационал, а не в классовый Интернационал работников просвещения.
Вот совокупность лозунгов и «политических кампаний», если можно так выразиться, всех — от «Геген ден Штром» через примиренцев
55 и до троцкистов, поскольку эти последние имеют хотя бы один гран влияния еще в некоторых профсоюзах.
Во Франции тоже имеется целый ряд правых элементов, которые очень симпатизируют Троцкому и которые всячески маневрируют, чтобы как-нибудь обойти самые основные решения IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна.
Таким образом этот единый фронт всех этих групп и группочек есть единый фронт всех отщепенцев, всех ушедших и уходящих от Коминтерна, всех чуждых и чужеродных элементов, всех оппортунистов, всех, кто идет к нашим врагам, кто возвращается в лоно социал-демократической партии.
Завоевание профсоюзных масс, а не профсоюзного аппарата.
О чем идет спор со всеми этими группами? Спор идет и с ними и внутри наших рядов по вопросу о методах завоевания масс. Под разнообразными этикетками, под разнообразными политическими прикрытиями правые, центристские, примиренческие, троцкистские и всякие другие элементы оспаривают правильность линии Коминтерна и Профинтерна, правильность новых методов, принятых нами для более быстрого и более радикального проникновения в массы. Правые группировки особенно чувствительны там, где мы со всей решительностью, со всей определенностью, со всей большевистской ясностью подчеркиваем, что дело для нас идет о завоевании профсоюзных масс, а не о завоевании профсоюзного аппарата. По этому вопросу были колебания на IV конгрессе Профинтерна. Эти колебания связаны со всеми правыми и примиренческими группировками. В чем суть этих колебаний? Наиболее ярко формулировал эту точку зрения еще на IV конгрессе Профинтерна один из примиренцев, Френзель, который говорил:
«Противопоставление аппарата массам, которое можно расслышать в словах т. Лозовского, делает невозможным конкретную и практическую установку на завоевание профсоюзных должностей, делает невозможным для наших товарищей, работающих в профдвижении, положительную борьбу за завоевание должностных мест в профсоюзах».
Выходит, как будто бы задача заключается в завоевании должностей в профсоюзах. Получается так, что мы боремся не за массы, а за места. Вот установка. Недавно Вальхер тоже пытался формулировать свою точку зрения по этому вопросу:
«Лозовский говорит, что разница между „правыми“ и Коминтерном состоит-де в том, что те стремятся к завоеванию профсоюзного аппарата, „в то время, как мы под завоеванием профсоюзов всегда понимали завоевание профсоюзных масс“. На это следует заметить, что, по нашему убеждению, невозможно завоевание профсоюзных масс, если не ставить себе целью завоевание профсоюзного аппарата».
Может показаться, что тут спор идет не по особо важному вопросу, а между тем это есть корень, это есть центральный вопрос, вокруг которого идет борьба с правыми. В самом деле, Мы. - говорит Вальхер, –
56 ставим себе целью завоевание аппарата. «Но профсоюзный аппарат, как известно, состоит из выборных профсоюзных чиновников, из назначенных чиновников, из касс, домов и пр. И если мы в каком-нибудь союзе выбили из позиций социал-демократов и местный профсоюз взяли в свои руки,— разве аппарат мы завоевали? Ни в коем случае! Мы выбросили старых аппаратчиков и в этом союзе мы овладели массами. В постановке вопроса о завоевании аппарата заключается допущение возможности переделки профсоюзных чиновников, возможности завоевания профсоюзных чиновников на нашу сторону. В этой установке заключается утверждение, что социал-демократия есть рабочая партия. Если верно, а это теперь признано, что происходит сращивание профсоюзного аппарата с буржуазным государством, то как можно завоевать реформистский профсоюзный аппарат? Почему тогда не завоевать мирным сотрудничеством буржуазное государство? До сих пор мы думали, что буржуазное государство завоевать нельзя,— так учил нас Ленин. Если мы во всех резолюциях подчеркиваем, что происходит и произошло сращивание профсоюзного аппарата с буржуазным государством, то следовательно завоевать профсоюзный аппарат нельзя. А если в борьбе за массы мы разгоним профсоюзных чиновников, неужели и это будет завоевание аппарата? Кто надеется переделать социал-демократических чиновников, перетянуть на свою сторону реформистских аппаратчиков, тот безнадежен.
Попытка т. Смолянского провести в «Большевике» по этому вопросу какую-то разницу между завоеванием фашизированного профсоюзного аппарата и завоеванием аппарата буржуазного государства по-моему неправильна. Неправильна потому, что т. Смолянский забывает то, что мы вместе с ним неоднократно писали и что Коминтерн неоднократно тоже писал. Он забывает, что сращение профсоюзного аппарата с буржуазным государством превратило профсоюзный аппарат в подсобный орган этого государства. Неужели вы думаете, что возможно подсобные органы буржуазного государства завоевать? Очевидно нет, и по этому вопросу у т. Смолянского большая неясность,— неясность, которая может т. Смолянского запутать.
В вопросе о нашей работе в профсоюзах имеются два метода, два подхода. В споре, который мы вели непосредственно после IV конгресса Профинтерна, внутри Профинтерна, с рядом товарищей, в том числе с т. Ягломом, я утверждал, что Ленин, который очень много писал о том, что необходимо работать в реакционных, подлых, гнусных профсоюзах, никогда и нигде не говорил, что мы там работаем для завоевания профсоюзного аппарата. Я требовал указать мне на что-либо подобное у Ленина, но конечно такого положения у Ленина нет, и никто его указать мне не мог. Ленин говорил о завоевании профсоюзных масс, где бы они ни находились — в католических, гиршдункеровских и других союзах. Но вопроса о завоевании профсоюзного аппарата никогда не ставил и ставить не мог. В противопоставлении лозунга «завоевание профсоюзного аппарата» лозунгу «завоевание профсоюзных масс» нашло свое выражение коренное различие двух политических направлений, глубоко и принципиально различных по своей природе — большевизма и реформизма, проникшего в Коминтерн. Вот почему в вопросе завоевания масс или завоевания профсоюзного аппарата скрещиваются два противоположных политических метода. Все те, кто не согласен со всей линией Коминтерна, сейчас отступают по этому, казалось бы, сравнительно незначительному вопросу.
57 Лозунг «завоевание профсоюзного реформистского аппарата» — лозунг явно неправильный, вредный и явно оппортунистический.
По этому вопросу занял совершенно правильную, совершенно определенную и ясную позицию XII съезд германской компартии. И опять-таки не случайно, что съезду германской компартии в борьбе с правыми пришлось поставить вопрос очень резко. Съезд боролся против явно оппортунистической позиции и ударил по всем правым в Германии и, по-моему, сделал это своевременно. По этому вопросу внутри германской партии было так много путаницы, что пора было эту путаницу прекратить.
О новых союзах.
Один из наиболее острых вопросов, который вызвал внутри Коминтерна много прений, много дискуссий, который вызывает резкие нападки со стороны всех отщепенцев Профинтерна,— это вопрос относительно новых союзов. Я и хочу остановиться на опыте новых профсоюзов для того, чтобы совершенно объективно рассмотреть, что в этой области достигнуто положительного и что в этой области у нас обстоит плохо. Вы помните, что по этому вопросу особенно ожесточенный бой был на IX пленуме ИККИ. Американская делегация — в этом вопросе и большинство и меньшинство были некоторое время едины — считала, что центром приложения сил левого крыла должна быть Американская федерация труда. Ловстон так и формулировал эту задачу. Он говорил о том, что «главным потоком» американского рабочего движения является Американская федерация труда. Вы помните, что на IX пленуме ИККИ, а потом уже и на IV конгрессе Профинтерна мы решительно высказались против этой теории «главного потока», против совершенно ложного положения, что Американская федерация труда является единственным центром приложения сил для американской компартии. Мы высказались за создание новых профсоюзов в Америке, потому что там больше 90% неорганизованных, причем неорганизованы рабочие важнейших отраслей промышленности. Достаточно указать на автомобильную промышленность, стальную промышленность, каучуковую промышленность, химическую промышленность и пр. — там имеется 1% организованных. Как же обстоит там дело с новыми профсоюзами? Надо иметь в виду, что эти новые союзы возникли в Америке, как я сказал, только за последние несколько месяцев. Два союза возникли также и в Англии: шотландский союз горняков и союз швейников. Каков опыт этих союзов?
Прежде всего надо отказаться от некоторого штампа, который часто встречается,— от представления, что создать новый союз — это значит итти по линии наименьшего сопротивления. Нет, создание новых союзов,— и опыт это показал в Америке и в Англии,— означает собой очень серьезную и в высшей степени трудную вещь, это далеко не линия наименьшего сопротивления.
Американские товарищи могут нам много рассказать о том, что значит создать союз, и не только его создать, а попытаться придать этому союзу жизнь, придать ему активность. Мы имеем в Соединенных штатах сейчас три союза: союз горняков, который примерно насчитывает 6 — 7 тыс. членов, союз транспортников — от 5 до 6 тыс. членов и швейников — от
58 12 до 14 тыс. членов. Это несомненно маленькие союзы. Но особенность положения заключается в том, что нет ни одной стачки, ни одного конфликта в Соединенных штатах, где бы не было участия и руководства этих маленьких союзов. Почему? Да потому, что Американская федерация труда и примыкающие к ней профсоюзы решительно выступают вместе с предпринимателями. Они часто вместе с предпринимателями нанимают штрейкбрехеров, они вместе с предпринимателями буквально подкупают убийц, подсылают провокаторов и т. д. Каждая стачка в Соединенных штатах превращается в ожесточенный бой с массами жертв, с убитыми и пр., как это имело место в Гастонии. Небольшая стачка текстильщиков была превращена в побоище, где было убито несколько рабочих, где был убит начальник местной полиции. В связи с этим много арестованных, которым угрожает смертная казнь. Американская буржуазия имеет много долларов, она имеет много золота для того, чтобы подкупать бандитов, часть которых состоит в частных агентствах Пинкертона и пр., а часть возглавляет Американскую федерацию труда и примыкающие к ней союзы. Создание новых союзов превращает каждый конфликт и каждую стачку в арену ожесточенной классовой борьбы, где объединенный фронт предпринимателей, полицейских и коррумпированных лидеров пускает в ход все лишь бы разгромить бастующих рабочих. Устоять против такого единого фронта — вещь нелегкая, если вспомнить, что государственная власть, полиция и продажный суд обращаются с бастующими, как рабовладельцы со своими рабами.
Каждый новый союз стоит под угрозой официального разгрома, а лидеры профсоюзов могут быть убиты из-за угла. Вот что значит создавать новые союзы в условиях мощного американского капитализма!
Наши союзы в Америке еще крайне слабы. Они слабы организационно и слабы идейно. Создание этих союзов происходило в условиях ожесточенной фракционной борьбы. Каждая фракция хотела создать свои союзы. Ловстон и ловстоповцы хотели, чтобы это были ловстоновские союзы, а не какие-нибудь другие. Я думаю, что тт. Майнор и Броудер это подтвердят. Эта борьба фракций привела к тому, что в новых союзах шла борьба между фракциями за руководящие посты, вместо того чтобы проникать в массы и завоевывать массы для союза. Десятки тысяч рабочих уже вошли в новые союзы, но организационно и идейно они в высшей степени слабы. Несмотря на все свои слабости, эти маленькие союзы являются сейчас в Америке серьезным фактором в происходящих экономических боях. Почему? Потому что через них действует наша коммунистическая партия, потому что через них, несмотря на слабости компартии,— а слабостей этих имеется очень много,— партия проникает в массы. Партия растет, растут союзы, привлекают в свои ряды новых рабочих и т. д., и в этих условиях небольшие союзы играют большую политическую роль. Вот почему, когда мы говорим о новых союзах в Соединенных штатах, подводим итоги опыту новых союзов, мы должны сказать: идейно и организационно союзы слабы, но тем не менее за последний год они себя не только на 100, а на 200% оправдали.
Эти маленькие и слабые союзы доказали, насколько правы мы были в Коминтерне и Профинтерне, что своевременно преодолели традиции и консерватизм американских товарищей, заставив их повернуться лицом к тем десяткам миллионов неорганизованных, которые имеются в Америке, вместо того чтобы копаться в том мусоре, который называется Американской
59 федерацией труда. Там конечно находится еще некоторая часть рабочих, которых мы еще завоюем, но когда в Америке имеется 25 млн. неорганизованных, то «главный поток» — там, а не в Американской федерации труда.
Нам неоднократно приходилось отмечать целый ряд ошибок, которые делали в Соединенных штатах наши товарищи, особенно на юге. Я должен сейчас на этом остановиться. Не характерно ли, что наши товарищи до сих пор еще не могут изжить в своих собственных рядах, внутри партии, белого шовинизма? Мы имеем там коммунистов, которые относятся к неграм так же, как относятся к ним лидеры Американской федерации труда. Это факт. И я говорю: до тех пор, пока мы этого в партии не преодолеем, мы не будем иметь в Соединенных штатах большевистской партии.
Как было дело на юге в связи с забастовками? Наши товарищи стояли перед фактом, что белые рабочие не хотят итти в один союз с черными. Что же предлагают там некоторые наши товарищи? Создать союз белых рабочих особо, а союз черных особо. Я спрашиваю: это правильно? Чтобы мы, коммунисты, беря на себя инициативу создания новых союзов, создавали отдельно союзы для черных и белых? (Пятницкий: Они уже прогрессировали. Теперь они только отделяют черных от белых на собраниях веревкой.)
А вы знаете, что руководитель союза текстильщиков Вайсборд, выступая на одном собрании и желая доказать, что черные должны быть в одном союзе с белыми, говорил белым, что быть в одном союзе с черными — это еще не значит есть с ними в одной столовой, жить с ними в одном отеле и ехать с ними в одном вагоне трамвая. В шею надо гнать таких «коммунистов» из наших рядов. Таким господам нет места в наших рядах. Если коммунист — руководитель революционного союза боится на рабочем собрании выступить против белого шовинизма, потому что зараженные предрассудками белые рабочие встретят враждебно такое выступление,— это не коммунист, это тряпка, это чужеродный элемент, гнать его надо из наших рядов!
Вот почему на вопрос, что делать — создавать ли отдельно черные и отдельно белые союзы,— мы ответили: создавать нужно один союз и в этот союз брать тех рабочих, которые пойдут, белые или черные, но союз должен быть один. Не хотят белые входить, пусть не входят, союз будет пока состоять из одних черных, но это не будет закрытый для белых союз. Белый шовинизм большая язва для Америки, это не шутка для американского движения и для Коминтерна, если в наших рядах имеются коммунисты, зараженные белым шовинизмом. Извините, такую партию, которая не изгоняет из своих рядов белых шовинистов, надо серьезно проверить и переместить снизу доверху. В американской партии были целые партийные ячейки, которые заявляли, что они не желают брать негров в свои ряды. Были распущены такие ячейки? Ничего подобного! Американские товарищи были заняты своей фракционной борьбой. Ну, теперь у них будет время. Они освободились от Ловстона, совершенно свободны от Пеппера и других подобных «вождей» и может быть у них теперь будет время, чтобы заняться этим серьезным вопросом. Но и при этих недостатках, при наличии в наших рядах белого шовинизма, этого гнуснейшего пережитка старой «культуры», при всех этих недостатках наши союзы создают для партии огромную возможность развиваться и завоевывать новые слои рабочих. Партия плохо.
60 но руководила забастовкой в Гастонии; партия недостаточно, но выступает во время всех стачек, становясь серьезным фактором в экономической борьбе американского пролетариата. Она недостаточно, но действует среди автомобильных работников. Надо и дальше итти по этой линии, и я убежден, что дальнейший опыт подтвердит правильность намеченного IX пленумом Коминтерна и IV конгрессом Профинтерна пути. Если у нас и были еще сомнения в том, правы ли мы, выступая с новой тактикой в Америке, то теперь активность троцкистов и прогрессистов в американской партии против нашей линии доказывает нам, что мы совершенно правы.
Товарищи, которые были на IX пленуме и на профсоюзной комиссии перед IX пленумом, помнят, как я, споря с Пеппером, утверждал, что лозунг — заставить Американскую федерацию труда организовать неорганизованных — это не наш лозунг. Посмотрите, как выступают теперь прогрессисты. Они выдвигают лозунг: «Оживляй Американскую федерацию труда!», «Заставьте Американскую федерацию труда организовать неорганизованных!» Оживление трупов не является, как вы знаете, специальностью коммунистической партии; это специальность троцкистов и прогрессистов и всяких прочих враждебных нам элементов. Во всяком случае, это выступление прогрессистов свидетельствует о том, как своевременно мы выступили против этих пережитков, против неправильного подхода к массам, против лозунга, чтобы Американская федерация труда организовала неорганизованных в то время, как она получает деньги от предпринимателей за то, чтобы их не организовывать!
Да, организация новых союзов — это не линия наименьшего сопротивления, но я утверждаю, что если наша американская партия изживет беспринципную фракционную борьбу, возьмется за работу, за создание профсоюзов, если партия будет действительно смотреть на профсоюзный вопрос как на существенный вопрос, если отпадет фракционное подсиживание по отношению к профессионалистам и наоборот,— то в ближайшие же месяцы партия сделает огромные успехи, съезд Лиги профсоюзной пропаганды, который соберется в сентябре, будет съездом, который даст действительную серьезную опору для американской партии и создаст предпосылки для превращения партии в массовую партию.
Мы имеем также опыт двух новых союзов в Англии — союза шотландских горняков и союза швейников. Как обстояло дело с союзом шотландских горняков? Мы спорили здесь, в Коминтерне, с английскими товарищами, говорили им, что им пора взяться за создание союза в Шотландии, потому что они получили большинство на всех выборах, а профбюрократия саботирует явно выраженную волю большинства и остается на своих постах. Мы им говорили: вы получили большинство и вы обязаны действовать и не исходить в этом случае из «единства во что бы то ни стало». Однако наши английские товарищи приступили к созданию нового союза с опозданием, лишь после того, как старый союз потерял 2/3 своих членов. Потеря членов была результатом пассивности и нашего отступления перед профбюрократией. Когда потеряно было 2/3 членов, когда союз был обескровлен, тогда только английская партия приступила к созданию нового союза. Союз был создан, он находится в трудном положении. Весь аппарат государства, шахтовладельцы, Генсовет тред-юнионов, Федерация горняков и пр. давят на этот союз. Против него также и «левые» (Кук, Додж и пр.).
61 Не легко устоять против этого единого фронта. Огромнейшие усилия надо сделать для того, чтобы итти вперед. На этой почве могут возникнуть и возникают пораженческие настроения, и нужно употребить все усилия, чтобы преодолеть эти настроения.
Возьмем лондонский союз швейников. Как там было дело? Как союз возник? Несколько сот рабочих швейников объявили забастовку и выиграли ее против воли Центрального правления союза швейников. Что делает Центральное правление? Оно исключает руководителя забастовки, он же главный организатор лондонского правления. Тогда лондонский союз превращается в самостоятельный союз и руководители начинают думать, что раз они создали союз, то теперь все пойдет хорошо и гладко. Но они не предусмотрели, что старый союз начал заниматься провокацией вместе с предпринимателями, что он будет срывать забастовки и пр. Союзу приходится выдерживать концентрированный удар. В одной забастовке новый союз потерпел поражение, и некоторыми овладел полный упадок надежд, энергии и сил. Эти товарищи думали очевидно, что они создадут новый союз, и союз этот сразу станет сильным. Извините, пожалуйста, вы что же — не знаете истории рабочего движения? Вы не знаете, что союзы терпели десятки поражений? Разве это серьезные руководители, которые от одного поражения теряют бодрость и присутствие духа? Нет, такие руководители не устоят в борьбе, имея против себя объединенный мощный фронт предпринимателей, государства и реформистских союзов.
Английская партия сделала много для того, чтобы поддержать этот союз, но все же недостаточно. Надо было сделать гораздо больше усилий. Если нас разобьют в этих двух союзах, рабочие не будут нам дальше верить, не будут верить, что коммунисты способны руководить организацией. И даже тогда, когда мы будем принуждены стать во главе нового профсоюза, рабочие скажут: ну, коммунисты не могут руководить союзами, они доказали это на примере шотландских горняков и швейников.
Для английской партии вопрос об укреплении этих профсоюзов — это вопрос принципиальный. Если эти союзы будут разбиты, то компартия докажет, что она слаба, что она не умеет руководить. То, что делалось до сих пор и делается теперь, недостаточно. Эти два союза, несмотря на то, что они слабы, заслуживают всяческой поддержки.
Но надо в то же время, чтобы у товарищей не было иллюзий. Тот, кто думает, что новые союзы в борьбе против предпринимателей, против реформистского аппарата, против мощного единого фронта могут итти вперед без поражений, тот мало понимает, какие трудности стоят перед новыми союзами. Я ставлю следующий вопрос: вот союз швейников потерпел поражение в стачке; союз претерпевает огромные трудности, о которых английские товарищи расскажут лучше, чем я. Но что же делать нашим товарищам? Капитулировать или отстоять новый союз? Коминтерн — против капитуляции. Может быть союз потерпит опять поражение, но он будет опять бороться. Кто сказал, что мы идем по прямой линии к победе? Никогда ни Коминтерн, ни большевизм не утверждали, что мы идем к победе без поражений. Мы говорим всегда как раз обратное: что мы учимся на поражениях, что будут еще поражения, но что окончательная победа будет за нами. Вот что должен знать каждый большевик, вот что должен знать каждый руководитель революционного профсоюза.
62
«Лозовский раскалывает профсоюзы».
Сейчас стало признаком хорошего тона во всей оппортунистической прессе ругать меня за то, что я хочу расколоть профсоюзы. Лозовский хочет везде и всюду создавать новые профсоюзы,— говорят правые. Лозовский хочет разогнать все профсоюзы и создать свои лавочки,— подтягивают примиренцы. А Серра пишет:
«Речь Сталина на президиуме ИККИ, заявление представителя германской компартии, документы Коминтерна — доказывают, что вопрос принципиально решен; как говорят, с Лозовским спорят только о выборе благоприятного момента».
Это пишет член президиума Коминтерна. «Как говорят!» Кто говорит, где говорят? На базаре старые бабы говорят? Вот «принципиальная» установка Серра, который обвиняет всех — и Сталина, и Коминтерн, и Лозовского, в первую голову меня — за раскольничество. Или хотите послушать, как немецкие примиренцы, повторяя обвинения правых, обвиняют Коминтерн в тактике раскола. Вот что они пишут:
«В партии царит по профсоюзному вопросу большая неясность. Если эта путаница останется и впредь, если эта неясная тактика будет продолжаться, то возникновение параллельных организаций является только вопросом времени».
Немецкие примиренцы вообще думают, что возникновение параллельных организаций всегда и при всяких условиях — это катастрофа. Они не спорят с нами по вопросу о том, где, когда и что, а они принципиально спорят. Перед нами образец чистейшего организационного фетишизма. Они считают, что реформистские профсоюзы даны нам от бога и должны во веки-веков существовать, что тут не может быть и не должно быть никакой борьбы против реформистских профсоюзов, что наша задача подчиниться беспрекословно директивам реформистской профбюрократии. Я должен сказать, что все эти разговоры о моем желании расколоть все профсоюзы — вздор, пустяки. Мы спорили в Коминтерне не о том, нужно ли раскалывать союзы или нет, а мы спорили о том, в какой конкретной обстановке что нужно делать.
Никогда мы не спорили, является ли принципиально допустимым вопрос о том, можно ли принципиально создавать параллельные профсоюзы. В нашей среде на эту тему не спорят. Спорили же с нами правые и примиренцы. А это значит, что у них выветрилось все то, что у них было большевистского раньше. Проблема новых союзов решается от условий, места и времени, а не вообще. Если же правые и примиренцы кричат о линии раскола, то это потому, что они хотят этим замазать свою капитулянтскую тактику. Тот, кто стоит за единство во что бы то ни стало и при всяких условиях, должен заранее заявить, что безоговорочно подчиняется реформистской профбюрократии. Только такой ценой можно сохранить единство профсоюзов, но это будет единство на основе классового сотрудничества, единство на основе полного отречения коммунистов от своих взглядов. Такая капитулянтская тактика была бы равносильна предательству, и поэтому эта тактика враждебна всей установке Коминтерна.
63
О нелегальных профсоюзах.
Я хочу затронуть теперь вопрос о нелегальном профсоюзном движении. Есть товарищи, которые по этому вопросу испытывают некоторое сосание под ложечкой. Конечно от хорошей жизни нелегальные профсоюзы не создают. Но надо исходить из того, что есть, а не «вообще» — из каких-то отвлеченных соображений. Я заранее говорю, что легальные профсоюзы лучше нелегальных, но это общее рассуждение. А надо исходить вот из чего: есть у нас другой выход или нет.
Мы имеем целиком легальные революционные союзы, полулегальные и нелегальные.
Поскольку дело с фашизацией социал-демократии и реформистского профсоюзного аппарата идет теперь более быстрым темпом, попытки загнать в подполье все революционные массовые организации, включая и компартию, будут делаться чаще и чаще. И мы должны подходить к возникновению нелегальных профсоюзов не с точки зрения того, как было бы хорошо, если бы было иначе,— предоставим гадать на кофейной гуще специалистам,— а мы должны подходить к вопросу о том, что делают наши нелегальные союзы, и можно ли в данной конкретной обстановке делать больше. Только с этой точки зрения и ни с какой другой.
Если мы подойдем к группе стран с нелегальным профсоюзным движением, то мы должны будем признать, что правы были те компартии, которые создали и сохранили нелегальные профсоюзы, они политически были правы. Заметьте, все ликвидаторы во всех этих партиях высказывались против нелегальных профсоюзов. Достаточно привести пример Югославии. Это было несколько месяцев тому назад, когда правительством были насильственно распущены союзы полностью и целиком. Тогда в компартии Югославии происходили большие прения по этому вопросу. Часть была за то, чтобы создать нелегальные профсоюзы, за нелегальное их существование, а часть против. Такие же настроения были и в других партиях, и опыт показал, насколько правы были партии, которые сохранили нелегальные союзы. В условиях насильственного роспуска профсоюзов отказ от их отстаивания, отказ от создания нелегальных союзов был бы полной капитуляцией.
Но если компартии стран белого террора и фашизма были правы, создавая или сохраняя эти союзы, то это не значит, что они хорошо работают. Это совершенно разные вещи. Прежде всего сохранение нелегальных профсоюзов имеет большой смысл, имеет значение только в том случае, если эти небольшие нелегальные профсоюзы,— большие массовые организации вообще не могут быть в нелегальных условиях,— охватывают хотя бы небольшую часть рабочих и не-членов компартии. Только при этих условиях нелегальные профсоюзы имеют право на существование. Дубликата партии нам не нужно. Если мы профсоюз сконструируем только лишь как партийную ячейку и будем партийную ячейку называть профсоюзной группой, то это будет игра, потому что цель профсоюза — оказать воздействие на известные слои рядом с нами идущих беспартийных рабочих — эта цель не будет достигнута. Стало быть, основная задача сохранения профсоюза в нелегальных условиях заключается в том, чтобы построить его таким образом, чтобы он охватывал известные слои рабочих, симпатизирующих партии, которых можно было бы через профсоюз привлечь к осуществлению задач, стоящих перед партией. Как практически обстоит дело? Какой процент
64 непартийных рабочих охватывается нелегальными профсоюзами? Я бы не мог назвать, скажем, точного процента для Италии,— итальянские товарищи вероятно сами это скажут. Но я могу сказать, что процент непартийных не особенно велик, хотя у них при организации конфедерации труда были и реформисты, и некоторые анархистствующие, и синдикалисты. Процент непартийных рабочих, входящих в китайские нелегальные профсоюзы, тоже очень небольшой, еще гораздо меньший, чем в Италии. Это является наиболее слабым пунктом в нашей работе. Это наиболее опасный пункт, потому что если профсоюзная ячейка будет охватывать только одних коммунистов, то конечно это будет формальная профсоюзная организация. Я должен сказать, что в Китае и в Италии по-моему по этой линии недостаточно сделано. При всей огромной работе, которую они делают, при огромных трудностях, которые им приходится преодолевать, при том терроре, который там свирепствует,— все же в этом отношении можно было бы сделать больше. То же самое можно сказать и об Индонезии и т. д.
На каком пути можно выйти из тех узких рамок, в которых находятся эти союзы? На пути возглавления экономических боев. У меня такое представление, что по этой линии сейчас в целом ряде стран с нелегальным профдвижением дело обстоит крайне неблагополучно. Мы имеем за последнее время огромное количество стачек в Китае, особенно в Шанхае, где одна за другой вспыхивают забастовки. Идейное влияние в этих стачках очень часто принадлежит партии и нелегальным профсоюзам, а в организационном отношении эти стачки гораздо чаще происходят стихийно, чем организованно. Это есть наиболее слабое место нашей работы в нелегальном профдвижении Китая. Что касается Италии, то там мы имеем такое положение, что целый ряд симптомов свидетельствует о надвигающемся подъеме, об обострении политической чувствительности рабочих. Там надвигаются экономические бои, наши итальянские товарищи говорят о том, что промышленная депрессия и нажим на рабочих дошли до предела, что дальше итти невозможно, что теперь в рабочем классе начинается сильная реакция на это, и мы стоим там перед подъемом. Первые симптомы этого подъема уже имеются налицо. Как же обстоит там дело с низовыми органами ВКП? Они там крайне слабы, и это является наиболее слабым пунктом нашей работы в Италии.
Надо конечно принимать во внимание исключительные трудности работы в Италии, еще большие трудности работы в Китае, ибо нигде не расстреливали сотни тысяч рабочих, как в Китае; но даже принимая во внимание все трудности (об этих трудностях и представления не имеют наши английские товарищи, которые тоже говорят о трудностях) — принимая во внимание все эти трудности, надо все-таки сказать, что к тому перелому, который начинается и в Китае и в Италии, мы не подготовлены организационно. Есть большая опасность, что целый ряд экономических конфликтов там и дальше будет возникать без нашего участия. Мы недостаточно развиваем там нашу работу, а даже маленькая нелегальная партия, как бы мала она ни была, играет исключительно большую роль при начале подъема.
Я напомню вам, как Ленин говорил относительно нелегальной партии и роли этой нелегальной партии в массовых боях:
«Две-три сотни подпольщиков,— говорил Ленин, возражая ликвидаторам,— выражают интересы и нужды миллионов и десятков мил-
65 лионов, говоря им правду об их безвыходном положении, раскрывая им глаза на необходимость революционной борьбы, внушая им веру в нее, давая им правильные лозунги, вырывая эти массы из-под влияния широковещательных и пасквилей лживых реформистских лозунгов буржуазии» (Ленин, т. XII, ч. 1, стр. 159).
Вы видите, что Ленин подходил к партии, к небольшой нелегальной партии, к нескольким сотням коммунистов, как к серьезной армии в классовой борьбе. А ведь мы имеем тысячи коммунистов в Италии, мы имеем в других странах больше, чем несколько сотен, а между тем мы видим, что наши партии прозевывают целый ряд боев. Конечно это не случайно, значит что-то неладное имеется в передаточном механизме от центра к низовым звеньям — партийным ячейкам. Где-то мы слабы, и вся партия действует недостаточно энергично. А если назревают бои,— ведь сами товарищи итальянцы заявляют, что они стоят накануне серьезной борьбы,— то если вы не проявите во-время инициативы, вы исчезнете в массовом движении, вы будете не вести, а вы будете плестись в хвосте событий. Я считаю это серьезной опасностью в Италии, и мы должны итальянским товарищам по-товарищески напомнить об этой опасности, обратить на это их внимание. Это не злостная критику, с нашей стороны,— это то, что необходимо сказать нашим товарищам, это то предупреждение, которое мы обязаны сделать, поскольку мы хотим, чтобы партия встретила во всеоружии надвигающиеся события. Не забудем, что нашим компартиям в этих странах предстоит возглавить движение масс в борьбе против белого террора и фашизма, а это возможно, если ни одно самое маленькое движение рабочих не пройдет мимо компартии, если наши компартии сумеют руководить из подполья всеми экономическими боями рабочих, переводя борьбу на высшую ступень. В этих странах более, чем где-либо, нужно уметь переводить экономические бои в политические, причем необходимым предварительным условием политизации стачек является безусловно правильное руководство со стороны нелегальных профсоюзов всеми экономическими боями.
О работе в фашистских профсоюзах.
В связи с этим я хочу подчеркнуть вопрос о работе коммунистов в фашистских профсоюзах. Но для того чтобы определить, как и что делать и в фашистских профсоюзах, нужно иметь в виду, что фашистские профсоюзы не представляют чего-то единого. Дело в том, что существуют разные типы профсоюзов — китайские и итальянские. Итальянские профсоюзы — это принудительные государственные организации, куда через контору предприятия отчисляются взносы и всех рабочих считают членами профсоюза. Поскольку там нет выборных органов, нет собраний, нет профсоюзной, хотя бы куцой, элементарной демократии, нет выборов в руководящие органы, то работа в профсоюзах Италии означает работу в предприятии, потому что никаких профсоюзов в Италии вообще нет. Есть государственные чиновники. Значит работа в фашистских профсоюзах Италии означает усиление работы на предприятии. Другое дело в Китае — там профсоюзы гоминдановского типа, которые внешне, формально могут быть в некоторых случаях названы профсоюзами,— это не всегда принудительные союзы, государство не везде и не всегда взимает взносы со всех. рабочих. Есть профсоюзы, в которых
5 Стен. отчет Х пленума ИККИ. Вып. III.
66 имеется по нескольку тысяч рабочих, в них входит известная часть отсталых рабочих, недостаточно понимающих, что такое эти гоминдановские союзы. Там работа в гоминдановских союзах может дать известные результаты. Это не значит конечно, что партия должна говорить рабочим: входите в гоминдановские союзы. Нет!
(Пятницкий: Рабочие там, к сожалению, уже имеются.)
Я знаю, что там имеется несколько тысяч рабочих. Поскольку там имеются настоящие рабочие, постольку партия должна там работать. Между тем китайские товарищи боятся, как бы коммунисты, посланные туда, не разложились. Это свидетельствует конечно не об особой силе, не об особой организационной и идейной сплоченности партии. Есть сведения, что ряд коммунистов, посланных туда, действительно разложилися. Ну и чорт с ними! Какие это коммунисты? И тем не менее нужно посылать туда коммунистов, потому что там находятся десятки тысяч рабочих, не исключая конечно параллельно и другой работы по укреплению нелегальных профсоюзов. Но это не значит, что нужно в этих союзах добиваться платных должностей. Ни в коем случае! Руководящие элементы гоминдановских союзов — это подсобный орган белого террора, это прямые агенты китайской военщины, на которых возлагаются функции вылавливания «подозрительных», восхваления режима белого террора и переговоры с предпринимателями, как лучше сорвать начинающееся движение. Коммунистам незачем добиваться таких должностей, где они должны или предавать или подвергаться обезглавлению.
О работе в полулегальном профдвижении.
Мы имеем другой тип работы в странах с нелегальной партией и с полулегальными профсоюзами. Союзы фактически существуют на местах, скажем, в Югославии, Румынии. Там союзы несколько раз объявлялись распущенными, но они возникают вновь и вновь, и если эти союзы не могут проложить себе дорогу к легальному существованию, так это только потому, что партия слаба. Я могу в этом отношении указать на опыт Болгарии. Партия, несмотря на понесенные удары, была там настолько сплочена, что она прорвала цанковский режим, она создала независимые союзы, и хотя с недостатками, с ошибками, но эти союзы руководят экономической борьбой и пользуются влиянием на широкие массы. Эта партия глубоко подпольная, и все же она руководит независимыми профсоюзами. Почему же болгарская партия это могла сделать, а югославская и румынская этого не могут? Потому что болгарская компартия сильна, она имеет глубочайшие корни в движении, и хотя ее лучшие кадры перерезаны, она все-таки еще крепкая партия, она имеет связи с массами, ее независимые профсоюзы прорвали проволочные заграждения режима Цанкова и существуют легально. А в Югославии после каждого удара союзы уходят в подполье, и начинается период разложения и ослабления связей. Ту же самую картину мы имеем и в Румынии. Между тем внешняя обстановка в этих странах благоприятна; и компартии, несмотря на свою слабость, имеют влияние на большинство рабочего класса. Подавляющее большинство рабочих в Югославии — за ком партию, подавляющее большинство рабочих в Румынии — также несомненно за компартию. Но партии — идейно плохо сколоченные, нет в них крепости, большевистской сплоченности, которая нужна, чтобы удержаться в массах.
67 Поэтому их там больше бьют, чем следовало бы по объективным условиям. Поэтому я говорю: нелегальным партиям, несмотря на ряд трудностей, следует вопреки фашистскому режиму превращать полулегальные профсоюзы в легальные. Примером такой партии является болгарская компартия, и если т. Мануильский говорил о том, что примером лучшей массовой работы может служить нелегальная польская партия, то, соглашаясь с этим, я бы все-таки сказал, что болгарская является лучшим примером в области профсоюзной работы.
Если мы возьмем все разнообразие профдвижения — нелегальные профсоюзы Китая, полулегальные профсоюзы Японии, нелегальные профсоюзы в Чили, полулегальные союзы в Югославии и Румынии, почти легальные в Болгарии, легальные в Соединенных штатах, полулегальные в целом ряде стран Южной Америки — и спросим себя, что общего для всех этих союзов, то мы должны сказать, что: 1) общее заключается в том, что нашим партиям приходится создавать в условиях фашистского террора нелегальные, полулегальные и даже открыто легальные организации; 2) общее заключается в том, что это единственный путь к тому, чтобы прорвать фашистские рогатки, стоящие перед рабочим движением, и 3) общее заключается в том, что только через предприятия и на основе предприятий, как это делает болгарская партия, через непосредственную связь с массами можно прорвать фашистский режим.
На одном ли уровне находятся все эти партии? К сожалению, нет. Мы имеем более молодые и более старые партии. Конечно, болгарская партия имеет более 30 лет существования, и ее нельзя сравнить с китайской партией, которая существует едва 10 лет. Это имеет большое значение. Польская партия, имеющая несколько десятилетий нелегального стажа, умеет ломать все препятствия, а более молодые партии, не имеющие такого прошлого, как например индонезская, румынская партии и т. д., конечно отстают по сравнению с ней. Что мы в Коминтерне и Профинтерне должны сделать по отношению ко всем этим партиям? Я думаю, мы должны сказать всем этим партиям: если вы хотите вылезти из подполья,— а таких партий нет, которые не хотели бы этого,— вы должны обратить сейчас внимание на нарастание экономических боев и уметь быть вождем, руководителем в этих экономических боях. Не совершайте ошибок, которые делают румынские товарищи, считающие, что «в случае забастовки можно выбрать стачечный комитет». Не нужно, а «можно»! Не делайте этой ошибки и знайте, что на поднимающейся волне можно партию превратить в массовую, можно добиться открытого существования профсоюзов и можно добиться того, что наши профсоюзы станут серьезной и реальной силой в руках компартии для свержения фашистского режима, режима реакции и репрессий!
Коминтерн должен оказать всяческое содействие всем этим партиям, и предъявляя им целый ряд требований, мы должны принимать во внимание все их трудности. Надо иметь в виду, что преодоление этих трудностей возможно только лишь при активном участии и помощи всего Коминтерна. Ведь если румынские товарищи имеют мало сил, или югославская партия под влиянием многолетней фракционной борьбы ослабла, то кто же может им помочь кроме Коминтерна силами, указанием, опытом? Кто может им помочь кроме братских партий, кроме партий крупнейших стран? Никто.
68 И только при общей поддержке всего Коминтерна и всех его секций нелегальным партиям, только при тщательном учете всего положительного и отрицательного опыта всех этих партий, только при крайне упорной борьбе каждой из этих партий за массы — можно будет, по примеру болгарской партии, добиться открытого существования для профсоюзов и, по примеру польской партии, руководить стачечным движением, несмотря на отсутствие своих профсоюзов и несмотря на то, что партия нелегальна.
Проблема продвижения в нелегальных странах ставит перед нами для этих стран не только вопрос о методах руководства экономическими боями, но также и вопрос относительно того, возможно ли проводить в этих странах все те правила и решения, которые приняты Коминтерном и Профинтерном в области завоевания масс. В частности для этих стран огромную роль играет конечно проблема неорганизованных, которая во всех странах приобретает сейчас исключительно важное значение.
Проблема организации неорганизованных.
Проблема неорганизованных встала перед нами с большой остротой, потому что мы имеем новое соотношение между рабочими в процессе производства. Рационализация вовлекает новые кадры рабочих, причем, если мы возьмем исторически развитие профсоюзов, мы увидим, что лучше всего организованы высококвалифицированные рабочие и хуже всего малоквалифицированные, малообученные рабочие. Поскольку современная рационализированная фабрика главным образом применяет неквалифицированный труд, удельный вес неквалифицированных рабочих в производстве увеличился, а повышение удельного веса неквалифицированных рабочих и работниц в производстве означает и повышение их боеспособности в стачке по отношению к предпринимателям.
Вот что увеличивает значение в производстве неквалифицированных — женщин, молодняка и пр., а эти слои в значительной степени неорганизованы. Отсюда и повышение значения неорганизованных.
Можно ли рассчитывать на неорганизованных во время боев? Опыт последнего года показал, что в боях можно рассчитывать на неорганизованных. И рурская и лодзинская стачки, и стачки во Франции, и стачки сейчас в Соединенных штатах и в целом ряде стран показывают, что неорганизованные во всяком случае не менее боеспособны, чем организованные.
И в такой обстановке приходит т. Серра, который по недоразумению зачислен в лагерь примиренцев, и пытается по этому вопросу также отметить неправильную линию Коминтерна. Серра пишет в своей последней докладной записке в Коминтерн следующее: «В общем и целом,— заявляет он,— организованные массы являются более передовыми...» Я спрашиваю: организованные где? Организованные кем? Организованные в какие союзы? Можно ли сказать, что организованные рабочие, находящиеся в реформистских союзах, более передовые, потому что они находятся под влиянием реформистских профбюрократов? Ведь это же значит перевернуть вверх ногами все, что говорит Коминтерн. Но читайте дальше: Серра, зачисленный по недоразумению в лагерь примиренцев, говорит: «Всякий демагогический романтизм по отношению к «неорганизованным» (почему кавычки? — Л. Л.) заставит нас
69 власть в детство — не в правый, не в левый уклон, а просто-напросто в детство без всяких уклонов».
Видите ли, Коминтерн страдает романтизмом, который является не правым и не левым уклоном, а просто-напросто «детством» безо всякого уклона. Дальше Серра выступает против «мании псевдо-левизны, которая грозит подорвать, потрясти до основания ленинское здание работы в массах». У Серра чисто социал-демократический подход к неорганизованным, и он больше всего боится, как бы партии не опирались в борьбе против реформистской профбюрократии на неорганизованных.
Этот страх перед неорганизованными и непонимание их роли — очень распространенная болезнь в наших рядах.
В Англии например Госсип, прекраснейший товарищ, которого мы все давно знаем, член движения меньшинства, говорит в письме к Поллиту: «Мысль о том, что можно включить неорганизованных в руководящие стачечные органы, является предательством». Почему предательство — этого т. Госсип не объясняет, но пример поучительный, доказывающий, что в наших собственных рядах по этому поводу существует неясность, и поэтому находятся такие товарищи, которые говорят о романтизме и прочих вещах.
По этому поводу очень любопытно мнение правых. Они выставляют новую теорию, они говорят: «Неорганизованные в политических боях еще могут сыграть известную роль, но в экономических — ни в коем случае».
Вот например что пишет «Геген деп Штром» от 6 июля по этому поводу:
«Они (коммунисты) целиком упускают из виду различие между политической и профсоюзной борьбой. Они более или менее сознательно отождествляют профсоюзную борьбу с политической массовой забастовкой. Поступая так, можно прийти к совершенно другой оценке неорганизованных, чем та, которая допустима на основании опыта профсоюзной борьбы. В политическо-революционной массовой забастовке большие массы неорганизованных наряду с революционной частью членов профсоюзов также играли и будут играть активную роль. Но считать, что это верно и для нормальной профсоюзной борьбы, является опасным заблуждением».
Значит в политической борьбе неорганизованные могут сыграть большую роль, но в «нормальной профсоюзной борьбе» неорганизованные сыграть этой роли не могут.
Почему? Что это за установка? Что это за линия? Мы до сих пор думали, что политическая забастовка есть более высокая форма борьбы, чем к политической забастовке идут через экономическую и что задача в том, чтобы переводить более простую форму борьбы в высшую. Утверждать так, как утверждает «Геген ден Штром»,— значит итти против здравого марксистского смысла. Правые и не пытаются даже доказать, почему в более сложных боях неорганизованные могут сыграть роль, а в менее сложных, элементарных боях они не могут сыграть никакой роли. Это бессмыслица, это противоречит всему нашему опыту.
Я хотел бы привести маленький пример одного бельгийского завода в Серэн. На этом предприятии стоял вопрос относительно увеличения рабочего времени на 150 рабочих часов в год. Согласно закону, продолжение
70 рабочего дня возможно, если большинство рабочих путем голосования выскажется за это. И вот на этом предприятии имеются организованные в реформистские союзы рабочие и неорганизованные рабочие. Голосование было следующее: из 1258 организованных в реформистском союзе за продолжение рабочего дня голосовало 493, против — 760; из неорганизованных за продолжение голосовало — 145, против продолжения — 423. В процентном отношении 60% организованных в реформистских союзах голосовали против продолжения, а 40% — за; из неорганизованных 74% голосовали против и только лишь 26% голосовало за. Вот вам маленькая иллюстрация роли неорганизованных и организованных в очень простом вопросе профсоюзной борьбы. Что это значит? Это значит, что профсоюзный реформистский аппарат давит всей своей тяжестью на своих организованных и тащит их на реакционный, консервативный путь, а неорганизованные рабочие, которые сейчас вовлекаются в производство в возрастающем размере, не связаны с реформистскими традициями, не связаны с реформистским аппаратом и скорее идут к нам. Тут ничего противоестественного нет, и поэтому вся теория о «романтизме Коминтерна» по отношению к неорганизованным основана на абсолютном непонимании того, что происходит в действительности.
О методах организации неорганизованных.
В связи с этим я хотел затронуть еще один вопрос относительно методов организации неорганизованных. По этому вопросу были большие прения в комиссии, а комиссия ведь затем и создается, чтобы были прения. Эти прения сосредоточились на вопросе об организации неорганизованных не во всех странах, а главным образом по отношению к определенного типа странам. Что касается методов организации неорганизованных во Франции, Чехо-Словакии, Японии, Югославии, Италии и в целом ряде стран с расколотым профдвижением,— там разногласий нет. Разногласия возникли относительно методов организации неорганизованных такого типа стран, как Германия и Англия. Я не думаю, что это является большим принципиальным вопросом. Это один из текущих вопросов нашей практической политики, по которому естественно возник ряд разногласий. При желании их можно раздуть, но я думаю, что раздувание разногласий по этому вопросу не представляет собой большого политического интереса, потому что это будет только игра на-руку правым. Конкретные разногласия естественны при обсуждении сложных вопросов, и эти конкретные разногласия разрешаются в процессе работы. Я лично отстаивал определенные формы и способы организации неорганизованных. Я не считаю трагедией, если эти формы организации будут отвергнуты большинством. По конкретным вопросам можно спорить. Думаю, что не в этом центр тяжести вопроса,— не в том, как организовать неорганизованных; не в том, организовать их тем или другим образом,— а центр тяжести вопроса заключается в том, чтобы мы стояли во главе движения масс и самостоятельно руководили им. В этом центр тяжести вопроса, а формы и методы организации неорганизованных несомненно являются частностью. Я лично считаю большим плюсом, что накануне X пленума ИККИ мы основательно этот вопрос продискуссировали, плюсом потому, что мы только теперь по-настоящему подошли к проблеме
71 неорганизованных. Я спрашиваю: почему на протяжении 10 лет существования Коминтерна этот вопрос не принимал такого жгучего актуального характера? Почему на прежних конгрессах мы этого вопроса если и касались, то только мимоходом? Да потому, что на предыдущих конгрессах мы не занимались вопросом о самостоятельном руководстве экономическими боями.
Конкретная обстановка борьбы заставила нас поставить этот вопрос во всем его объеме. Мы этот вопрос поставили. Резолюция предлагает определенную форму разрешения этого вопроса, и я лично, как уже сказал, не считаю ни трагедией, ни катастрофой предлагаемый метод разрешения вопроса организации неорганизованных в Германии,— практика покажет, какие формы лучше. А как вы знаете, большевизм тем и отличается от небольшевизма, что он всегда учится на опыте. Опыт самый лучший наш учитель. Учтем опыт ближайших боев и вероятно внесем коррективы во все практические предложения.
Наши слабости и ошибки в профсоюзной и забастовочной тактике.
Наиболее «деликатную» и наиболее спорную часть моего доклада составляет вопрос об основных ошибках и слабостях профсоюзной работы коммунистических партий, слабостях и ошибках в нашей забастовочной тактике. Вопрос этот потому очень щекотлив, что многие руководители партий воспринимают критику не так, как ее следует воспринимать. Отрицательным примером в этом смысле может служить выступление т. Тома Белла в общих прениях, когда он в ответ на мою критику ошибок и слабостей английской компартии заявил о том, что «Лозовский хочет вызвать кризис в партии». Он прибавил еще, что вообще в Коминтерне имеется особая разновидность сотрудников, которые только и ждут кризиса и крайне печалятся, если они не могут добиться этого кризиса. Я считаю, что такое выступление является чудовищным в наших рядах и заслуживает самого сурового осуждения. Это есть попытка приостановить самокритику, попытка терроризировать нас угрозой кризиса для того, чтобы мы прекратили здоровую самокритику, которая необходима для нормального развития международного коммунистического движения. Но так как я знаю исключительную чувствительность наших товарищей, когда их критикуют, то я выбрал следующий метод. Я изучил все принятые за последний год решения конгрессов и центральных комитетов коммунистических партий и выбрал из этих решений ту самокритику, которая уже имеется в решениях соответствующих партий, затем выписал все эти критические замечания под ряд, исключив конечно повторения. Таким образом я изучил решения германского съезда, французского съезда, английского съезда, греческого съезда, югославского съезда и целого ряда других съездов. Но когда я хотел к этому прибавить еще все те критические замечания, которые сделали Коминтерн и Профинтерн по поводу тактики во всех странах, то получился такой потрясающий список, что я вынужден был его сократить. Но то, что осталось, и является тем букетом, который я сейчас предлагаю вашему вниманию, причем заранее заявляю, что основные формулировки принадлежат соответствующим съездам.
1) Недооценка радикализации масс. 2) Отставание от стихийного движения. 3) Переоценка сил профсоюзной бюрократии. 4) Недооценка роли партии. 5) Тенденция к сохранению формального единства при
72 отказа от революционной деятельности. 6) Надежды на завоевание социал-империалистической профбюрократии. 7) Недооценка революционной роли неорганизованных. 8) Отступление перед каждым наступлением реформистов. 9) Недооценка сращения профбюрократии с буржуазным государством. 10) Непонимание политического значения экономических забастовок. 11) Тенденция профсоюзного нейтрализма. 12) Отсутствие твердой линии в борьбе против новых методов подавления рабочего движения. 13) Колебания между революционной и реформистской линией в отношении мобилизации масс. 14) Нерешительность перед объявлением забастовки. 15) Систематическая нерешительность и колебания во время руководства забастовкой. 16) Слишком скрупулезное отношение к конституционализму и легализму в своих методах борьбы. 17) Партия недостаточно остро и продолжительно разоблачала Кука — Мэкстона. 18) Партия давала иногда неправильную перспективу: например линия на то, что пока нынешние руководители контролируют профсоюзы и пока руководство не будет сменено конституционным профсоюзным путем — невозможна массовая борьба. 19) Члены партии не сделали всего возможного для завоевания действительно левых рабочих внутри профсоюзов и не втянули их в общую работу на базе движения меньшинства. 20) Дефектом партии было то, что борьба между коммунистами и правыми получилась как борьба за должности. 21) Неумение приспособить нашу политику и деятельность к капиталистическому наступлению. 22) Наличие настроений в пользу отказа от работы в профсоюзах из-за объективных трудностей. 23) Тенденция перед лицом бюрократических атак разговаривать о новых союзах. 24) Создание единого фронта на основе отказа от взаимной критики (это с реформистами. — Л. Л.). 25) Отказ от борьбы во имя единства организации. 26) Беспрекословное подчинение буржуазной легальности. 27) Пренебрежение к массовой профработе. 28) Бюрократические методы в работе профсоюзов. 29) Безразличное отношение к текущим злободневным вопросам. 30) Вместо актуальных, конкретных лозунгов — лозунги общие. 31) Выставление требований без учета объективной ситуации. 32) Понижение требований в ходе борьбы сверху без обсуждения в массах. 33) Неумение организационно закрепить и использовать стачечное движение. 34) Обращение стачечного комитета к правительственным органам с просьбой о посредничестве. 35) Посылка делегаций к правительству. 36) Назначение стачечных комитетов. 37) Отказ от создания центрального стачечного комитета. 38) Никакая профсоюзная работа не производится на предприятиях. 39) Партия не руководит за последние годы ни одной забастовкой в главном центре страны (в Будапеште) и стоит вне экономической борьбы. 40) Первоначальные требования были через несколько дней заменены другими, повышением первоначальных требований на целых 100%. 41) До начала забастовки не был избран стачечный комитет. 42) Во время забастовки был создан стачечный комитет, но ЦК партии не был связан с ним, и поэтому стачечный комитет попал в руки реформистов. 43) Коммунисты голосовали за прекращение забастовки вместе с профбюрократами, но, когда массы отказались вернуться на работу, ЦК отдал распоряжение продолжать забастовку. 44) Верхушечный единый фронт на выборах в страховые кассы между коммунистами и фашистами. 45) Реформистские профсоюзы продолжают называться классовыми. 46) Невнимание к независимым, отколовшимся от реформистов, профсоюзам и потеря в них поэтому влияния. 47) Партия часто тащилась в хвосте
73 профбюрократии. 48) Партия недостаточно резко отгородилась в своей профсоюзной работе от реформистов. 49) Партия ничего не сделала для того, чтобы добиться руководства экономическими боями. 50) Партия проводила лозунг «заставьте профбюрократов бороться» (Zwingt die Bonzen). 51) Отказ от инициативы руководить экономическими боями даже там, где партия имела значительное влияние на массы. 52) Партия проводила капитулянтскую политику по отношению к социал-демократическим руководителям. 53) Отказ от критики практики сотрудничества классов во имя верхушечного единого фронта. 54) Голое провозглашение «идите в профсоюзы» без увязки этого вопроса с укреплением революционной оппозиции. 55) Боязнь многих коммунистов выступать открыто против реформистской профбюрократии. 56) Отказ от работы в желтых профсоюзах колониальных стран. 57) Легалистки-ликвидаторские настроения и отказ от создания нелегальных революционных профсоюзов в странах белого террора. 58) Увлечение верхушечными комбинациями единого фронта. 59) Допущение в руководство забастовкой реформистов на равных началах, несмотря на то, что они имели ничтожное влияние в массах. 60) Недостаточное отмежевание в процессе борьбы от левых реформистов. 61) Передача в арбитражные инстанции решений конфликтов между трудом и капиталом. 62) Медлительность в создании самостоятельных союзов там, где объективная обстановка требует взятия на себя этой инициативы (Соединенные штаты, Индия). 63) Неумение организационно закрепить то, что политически завоевано. 64) Добровольная уступка реформистам руководства забастовкой. 65) Отказ от самостоятельного руководства экономическими боями. 66) В целях сохранения комитетов единства отзыв из них наиболее активных руководителей. 67) «Да здравствует Конфедерация труда (КРОМ) и долой ее Центральный комитет» (Мексика). 68) Систематический саботаж развертывания работы Профинтерна. 69) Систематический политический и организационный саботаж нового революционного профцентра. 70) Участие в конференции рабочих и предпринимателей, созванной президентом республики (это все тоже Мексика). 71) Подписание коммунистами такой формулы: «относиться с полным уважением к самым противоположным идеологиям». 72) Отказ от политических выступлений во имя единого фронта с анархистами. 73) Профсоюзный легализм и единство во что бы то ни стало. 74) Единый фронт с социал-фашистами против других социал-фашистов. 75) Неумение мобилизовать рабочих важнейших отраслей на помощь находящемуся в борьбе отряду. 76) Неподготовленность парторганизации к экономическим боям. 77) Импровизация вместо длительной и тщательной подготовки. 78) Отказ выставлять лозунг 7-часового рабочего дня. 79) Явное вредительство и саботаж забастовок из-за фракционной борьбы. 80) Вовлечение крестьян в профсоюзы и попытки превратить профсоюзы в рабоче-крестьянские организации (Латинская Америка, Мексика). 81) Увлечение созданием всякого рода комитетов, которые умирают, не успевши начать работу (Латинская Америка). 82) Преобладание непролетарских элементов в руководящих профсоюзных органах (Латинская Америка). 83) Наличие анархо-реформистских пережитков в теории и практике наших компартий (Латинская Америка). 84) Поддержка верхушечных переговоров об единстве между анархистами и реформистами (Аргентина). 85) Выдвижение на первое место требований мелких арендаторов и крестьян и забвение интересов сельскохозяйственных рабочих. 86) Отправка делегаций к правительству с просьбой разрешить
74 конфликт (например Колумбия во время забастовки рабочих банановых план- таций). 87) Неумение переводить забастовки на политические рельсы и оценка явно политической забастовки как «простого экономического кон- фликта» (это было в Колумбии, где наша партия оценила забастовку рабочих банановых плантаций как простой экономический конфликт). 88) Коммунисты проводят на деле лево-социал-демократическую политику (Финляндия). 89) Подчинение политической линии формальному единству. 90) Постоянные отступления перед шантажом и угрозой раскола реформистов (Финляндия). 91) Игра в принадлежность к Амстердамскому интернационалу вопреки желанию последнего. 92) Проявление белого шовинизма в самый разгар стачек. 93) Неумение укрепить и усилить новые союзы, пассивность по отношению к новым союзам, слабость которых ставится потом в вину союзу, потому что он новый, а не своим собственным ошибкам. 94) Недо- оценка реформизма как орудия милитаризма и империализма для разложения рабочего движения в этих странах.
Если мы проанализируем всю эту сотню пунктов самокритики, я приостановил оглашение дальнейших пунктов просто из человеколюбия по отношению к присутствующим,— и если хорошенько проанализировать эту самокритику, то мы увидим, что на \(98\%\) все это правые ошибки, причем совокупность всех ошибок сводится к одному и тому же — к п р о ф с о ю з- н о м у л е г а л и з м у, к н е п о н и м а н и ю с т е п е н и р а д и к а л и з а ц и и м а с с и к н е у м е н и ю, в буквальном смысле слова, руководить массовыми боями.
Анализ решений всех съездов доказывает еще одно: что многие наши партии, и лучшие из наших партий, обходят некоторые очень существенные вопросы сторонкой. Например вы помните, что на VI конгрессе Коминтерна, на IV конгрессе Профинтерна был выдвинут лозунг 7-часового рабочего дня, причем этот лозунг был выдвинут как боевой лозунг в связи с капиталистической рационализацией.
Мы например, к сожалению, этого лозунга не находим даже в решениях съезда германской компартии. Это является несомненно упущением. По вопросу о рабочем дне съезд германской компартии в своей резолюции по профсоюзному вопросу говорит о сокращении рабочего дня, но не говорит о 7-часовом рабочем дне в резолюции, которая является несомненно одной из лучших резолюций, принятой партийными съездами. Нет 7-часового рабочего дня как боевого лозунга также и в резолюциях съездов других партий. Если он имеется, то он как-то выставляется мимоходом, не является центральным лозунгом, а между тем в связи с к а п и т а л и с т и ч е с к о й р а ц и о н а л и з а ц и е й проблема 7-часового рабочего дня долж- на быть в ы д в и н у т а как важнейшая, она должна быть поставлена в центре всей нашей работы. С этим лозунгом должно итти в массы, под этим лозунгом мы должны мобилизовать широчайшие массы. Только таким образом мы можем популяризировать этот лозунг, сделать его наиболее ясным для широких масс, ибо мы связываем 7-часовой рабочий день с капиталистической рационализацией. Я должен также отметить, что анализ недостатков нашей работы свидетельствует, с одной стороны, о некоторых постоянных наших слабостях, которые общи почти всем партиям, правда, не в одинаковой степени, а с другой стороны, о разном уровне партий, о том, что одни партии уже изжили целый ряд уклонов, целый ряд слабостей, другие лишь подходят к этому. Получается следующая картина:
75 секции Коммунистического интернационала движутся вперед на своем историческом пути, как длинный поезд, и в то время как передние вагоны уже прошли определенную границу, задние вагоны только к ней подходят. Так «Zwingt die Bonzen» уже изжит Германией, но он пользуется еще правами гражданства в целом ряде других стран. То же самое в отношении к целому ряду других явно правых уклонов, явных слабостей и ошибок.
Если отмеченные мною ошибки (перечень которых я мог бы, как я сказал, увеличить) в совокупности представляют собой очень серьезный и право-пахнущий букет, то это ни в какой мере не должно ни посеять пессимизма, ни исказить перспективы. Составляя перечень наших ошибок, я нарочно точно цитировал выражения соответствующих съездов.
Сила наша заключается в том, что мы открыто все эти правые уклоны, все наши ошибки критикуем. Эта самокритика есть признак силы наших компартий. Вы посмотрите на Французскую компартию и Унитарную конфедерацию труда. До последнего года еще нельзя было добиться того, чтобы наша партийная пресса открыто критиковала ошибки нашего профдвижения, нельзя было добиться того, чтобы наша Унитарная конфедерация оценивала открыто ошибки стачечного движения. Каждый союз считал это своей областью. Это были заповедные рощи, и каждый союз считал, что если он делает ошибки, то это касается только одного. Когда в связи с забастовкой на севере, в партийной и в профсоюзной прессе начали появляться критика и разбор наших ошибок в стачечной борьбе, то рабочие облегченно вздохнули, как будто бы нарыв прорвался, и мы увидели, что за несколько месяцев Унитарная конфедерация труда и компартия провели огромную работу и сделали больше того, чем они сделали за несколько лет, когда говорить о наших ошибках считалось признаком плохого тона.
До известного времени считалось, что партии не имеют права критиковать профсоюзные ошибки. Это связывало партии, связывало унитарные профсоюзы и загоняло болезнь внутрь, так как не давало возможности выяснить наши слабости. Теперь мы вытащили эти слабости «в народ». Мы открыто их обсуждаем в прессе, на собраниях, и в этом смысле съезд Французской компартии представляет огромный шаг вперед. Критическая работа, проделанная во Франции партией и Унитарной конфедерацией труда, представляет собой нечто совершенно новое для французского рабочего класса, новое в смысле объективного учета наших слабостей, ошибок, трудностей и т. д. Я думаю, что в этом отношении нужно двигаться дальше.
Я указал на целый ряд ошибок, проделанных в последней забастовке в Болгарии, в забастовке, которой руководили независимые союзы и которая привела все же к некоторому частичному успеху. Кто же выступил с решительной критикой этих ошибок? Выступил журнал «Единство» — орган независимых союзов — в прекрасной статье раскритиковал слабости этой забастовки. Я считаю такой метод абсолютно правильным, несмотря на то, что партия нелегальная, что профсоюзы полулегальные и что забастовка только-только кончилась (и даже еще продолжается в некоторых районах); эта мужественная самокритика будет исцеляющим лекарством для революционного рабочего движения Болгарии. Всем нашим партиям можно рекомендовать такую суровую и серьезную самокритику, какая была проделана на французском съезде компартии во время стачки болгарских табачников.
Я сказал, что было бы ошибочно сделать из этого букета ошибок какие-либо пессимистические выводы. Я лично ни в какой мере этого не делаю.
76 Я привел здесь ряд ошибок германской партии, констатированных съездом. Десяток ошибок французской компартии, ряд ошибок, зафиксированных в резолюциях английского, югославского, греческого съездов и т. д. В совокупности это дает картину серьезных уклонов, ошибок и слабостей, но изживание их возможно лишь в том случае, если не только фиксировать их в резолюциях, но если после съезда широко разъяснить массам, что означает недооценка радикализации масс; если английская партия всем членам партии скажет, что она осуждает слишком скрупулезное отношение к конституционализму и легализму в своих методах борьбы; если она пойдет в массы и разъяснит, что означает пункт о том, что партия недостаточно разоблачала Кука — Макстона, и сделает вывод из этого в своей практической борьбе,— вот что требуется от каждой партии. Тогда все ошибки и слабости будут быстро изжиты. Мы сможем на ближайшем съезде сделать подсчет проделанной работы, и список наших ошибок будет на много и много сокращен.
Я утверждаю, что ни одна партия еще не проделала такого например опыта: провести самокритику на съезде, а на следующем — через год-два — проверить, что мы исправили из этих ошибок. Этого мы еще не сделали, а сделать это необходимо, если мы хотим действительно по-серьезному, по-большевистски исправлять наши ошибки. Германская партия продвинулась дальше других партий и в смысле борьбы против правых и в смысле идеологического и организационного сплочения коммунистов, но никто не думает, что все там проделано на 100%. Такими иллюзиями не страдает ни один немецкий товарищ, и нам не подобает страдать такими иллюзиями. Огромную работу предстоит сделать по линии идеологического сплочения, по линии организационного оформления, по линии изживания всех социал-демократических правых остатков, которые имеются еще внутри наших партий. Только упорная разъяснительная, систематическая пропагандистско-организационная, а главное — политическая массовая работа всей партии в целом может ускорить процесс изживания этих недостатков. Отдельно должен я остановиться на одном крайне вещественном недостатке наших партий — на том, что в некоторых партиях у нас довольно странно понимают единый фронт, понимают так, как его никто нигде не понимал. Возьмем в пример Венгрию. Там имело место крайне опасное явление: создать верхушечный комитет с социал-фашистами типа Яворовского и в этом замкнутом собрании решать все вопросы; не итти в массы, а подчиняться этому комитету, где коммунисты были в меньшинстве. Простите, это не единый фронт, а сумасшедший дом. (Возглас: Правильно!)
И надо самым решительным и жесточайшим образом осудить такого рода «единый фронт». Со стороны венгерской партии требуется серьезный удар по такого рода увлечениям единым фронтом. Это крайне опасный симптом. Если принять во внимание, что венгерская партия нелегальна, то такого рода единый фронт для компартии равносилен самоубийству. Это — политическое харакири, и чем скорее венгерская партия это изживет,— а я знаю, что целый ряд товарищей, как Бела Кун, Бела Кун, выступает против этого,— чем скорее она это изживет, чем скорее во всей партии этот вопрос будет продискутирован, чем скорее партия поймет ошибочность такого рода закулисных махинаций,— тем лучше будет для венгерской партии.
Еще один последний вопрос. Как у нас понимается зачастую руководство экономическими боями? Руководство экономическими боями понимается у нас
77 передко как специальность того или другого, не всей партии, а отдела. Мы имеем профотделы или теперь стачечные комиссии или стачечные отделы, и только эти отделы занимаются вопросами стачек. Я — за специализацию. Все мы более или менее специалисты в своей области. Но экономические бои — это не дело специальной комиссии или отдела, а это дело всей партийной организации, всей партии в целом. Перед всяким крупным конфликтом нужно уметь мобилизовать всю партию, собрать все, что есть лучшего в рядах партии, и бросить в соответствующий район, чтобы примером работы показать, как нужно руководить. Мы не можем требовать от наших рядовых низовых работников понимания крупнейших сложных вопросов,— они могут наделать ошибок даже против своей воли, добросовестно наделать ошибок. Если мы будем смотреть на руководство боями как на монополию того или другого отдела, если мы не мобилизуем всей партии для этого, не бросим на «поле брани» лучшие ее силы, то мы всегда будем делать огромнейшие ошибки во всех экономических боях. Вот почему мне кажется, что вывод надо сделать такой: надо мобилизовать все силы всей партии для проведения серьезных экономических боев, для проведения серьезных классовых конфликтов. Не тот или другой отдел, а вся партия, вся партийная организация должна быть снизу доверху мобилизована. Тогда можно добиться серьезных результатов.
Правые ошибки в советском профдвижении.
Присутствующие здесь товарищи могут сказать: насчитал целых 94 ошибки, весь мир обошел, а СССР забыл.
Нет, я не забыл советские профсоюзы и хочу сейчас остановиться на правых ошибках в советском профдвижении,— ошибках, которые были изжиты гораздо скорее и радикальнее, чем в других партиях. Это конечно зависит от силы партии, сплоченности партии и целого ряда других условий. Если мы посмотрим на некоторые правые кризисы, если это можно так назвать, и на правые настроения, которые имели место в ряде партий — в ВКП, германской партии, чешской, французской,— мы увидим, что каждая партия в зависимости от своих сил и в зависимости от обстановки изживает их более или менее длительно, и методы изживания в разных партиях совершенно разные.
Как происходило дело? В Германии произошел бунт профессионалистов. Это был специфический профсоюзный бунт против партии и Коминтерна, а потом уже вокруг этого начала складываться целая линия и особая группировка. В Чехо-Словакии правый уклон в партии тоже оформился из бунта профессионалистов; то же самое произошло и во Франции. Можно было бы думать, что СССР составляет исключение из этого «профсоюзного правила». На самом деле правый уклон в ВКП (б) избрал плацдармом для своих действий тоже профессиональное движение.
Были такие коммунисты в СССР, которые думали, что решение VI конгресса против правого уклона касается только компартий капиталистических стран, а СССР это не касается. Но эти коммунисты, члены ВКП (б) очень скоро были разочарованы в своем представлении о географии правого уклона.
В чем суть правого уклона в советском профдвижении? Здесь присутствуют многие товарищи, которые принимали участие в IV конгрессе
78 Профинтерна, и они должны помнить, что уже на IV конгрессе Профинтерна в делегации ВЦСПС обнаружились разногласия, причем если эти разногласия и не выносились на трибуну, то зато они вносились в некоторые иностранные делегации. Нам было известно, что некоторые русские профессионалисты, как например, тт. Яглом, Фигатнер и др. пытались воздействовать на немецкую и другие делегации, что они установили единый фронт с некоторыми правыми элементами этих делегаций. По какой линии шел спор с правыми на IV конгрессе Профинтерна? По двум вопросам: об обострении борьбы против социал-демократии и о новой стачечной тактике. По этим двум вопросам часть делегации ВЦСПС чувствовала свою идейную близость с немецкими правыми. Это выявилось потом во время VI конгресса Коминтерна, на объединенном заседании фракции Профинтерна и немецкой делегации, где т. Яглом выступил явно на защиту немецких правых. Характерно также то,— и вы вероятно заметили,— что приветственная речь т. Томского на IV конгрессе Профинтерна в продолжение нескольких месяцев цитировалась всеми правыми в качестве образцовой речи, в качестве, я бы сказал, такого выступления, которое идет вразрез со всей линией Коминтерна и Профинтерна. Так это получилось. В чем же было дело? Дело было в том, что и для Томского и для Яглова этот поворот — этот крутой поворот IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна — показался идейно неприемлемым. У них это связывалось с разногласиями с нашей партией по вопросам внутренней политики СССР.
Вообще, вы знаете, не может быть такого положения, при котором можно быть правым у себя дома, левым за границей, или, наоборот, занимать правую позицию в международном вопросе и левую внутри своей страны. Таких чудес не бывает, а если они и происходят, то такие чудеса быстро разоблачаются как простой стратегический маневр. После IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна начали намечаться в руководящих кадрах советского профдвижения тенденции, явно враждебные той линии, которую наметила партия,— и по линии индустриализации и по линии строительства колхозов, по линии новых форм и методов профработы, по линии самокритики, по главным образом по линии темпа индустриализации и т. д. Все это связывалось конечно и с внешней политикой, и все это выявилось, когда мы начали готовиться к VIII съезду советских профсоюзов. Перед съездом было совершенно естественно начать проработку всех вопросов и очень суровую самокритику наших собственных слабостей, каковых конечно очень много в советском профдвижении.. Но попытка со стороны руководящих органов нашей партии, со стороны Центрального комитета провести самокритику по профсоюзной линии наткнулась на очень серьезное сопротивление. Были у нас такие профессионалисты, которые говорили, что самокритика в партии — это одно, а самокритика в профсоюзах — это другое. «Конечно,— говорили они,— в партии есть правый уклон, но в профсоюзах мы не видим правого уклона». Мне приходилось самому слышать такого рода заявления в президиуме ВЦСПС. Получилось очень странное положение, что в партии, где имеются только единомышленники, правый уклон есть, а в советском профдвижении, где коммунистов одна десятая, нет правого уклона. Это прямо вопиющее противоречие тому, что мы наблюдали в действительности. Было явное, я бы сказал, враждебное отношение к серьезной самокритике. Перед VIII съездом обострилась борьба также между руководящими кругами ВЦСПС и комсомолом по целому ряду
79 вопросов, причем независимо от того, что в том или другом частном вопросе комсомол был неправ или ВЦСПС был неправ, полемика под руководством Яглома приняла такой характер, что для всех стало ясно, что уже дело шло не о частном вопросе. Тот факт, что на протяжении нескольких месяцев между комсомолом и советскими профсоюзами шла полемика, т. е. полемика между коммунистами, стоящими во главе двух массовых организаций, и полемика очень острая, показывал на что-то неладное, на то, что где-то не совсем у нас благополучно. Я должен сказать, что Центральный комитет нашей партии отнесся с величайшей осторожностью к тому, что происходило в руководящем органе советского профдвижения, и делал очень серьезные усилия, чтобы сдвинуть наших товарищей или, если хотите, снять их с той мели, на которую они сели и с которой они не хотели сходить. Дело тянулось до VIII съезда профсоюзов, на котором разыгрались очень серьезные события. По обычаю наших профсоюзных съездов, Центральный комитет, как всегда, назначил партийную комиссию для партийного руководства коммунистами на съезде. На этот раз комиссия состояла из 19 человек, причем комиссия была составлена таким образом: человек 8 или 9 были членами или кандидатами ЦК партии из числа работников президиума ВЦСПС, а остальные — члены Центрального комитета и Центральной контрольной комиссии. В этой партийной комиссии были например тт. Томский, Мельничанский, Догадов, Лозовский, Ярославский, Москвин, Молотов, Каганович, Шварц и целый ряд других работников из ЦК партии и ВЦСПС.
Я должен сказать, товарищи, что работа в этой самой партийной комиссии была очень бурная. Мы не выносили этого конечно на съезд (съезд был беспартийным). Но партийная комиссия заседала несколько раз до утра, причем основные разногласия начались уже по 1 пункту порядка дня, по первой резолюции по отчетному докладу ВЦСПС, когда надо было сформулировать основные задачи. Здесь была сделана попытка со стороны Томского смазать вопрос о темпе индустриализации, смазать вопрос о строительстве колхозов, смазать целый ряд вопросов, поставленных нашей партией, поставленных пленумом ЦК за несколько недель до VIII съезда профсоюзов. И голосование по этим политическим вопросам было очень часто 9 и 10. 9 — с одной стороны, 10 — с другой. Уже это показывало на крайне ненормальную обстановку. Не было еще в истории нашего советского профдвижения такого случая, когда бы партийная комиссия делилась по серьезным вопросам таким образом. Это свидетельствовало о том, что у нас на верхах не особенно благополучно.
Как же поступил ЦК? ЦК провел через партийную комиссию политическую линию. Мы большинством политическую линию провели. Мы не могли допустить, чтобы в решениях VIII съезда профсоюзов была другая линия, чем в решениях пленума ЦК. Этого не было, и этого не будет в советском профсоюзном движении.
Но, как это часто случается, крах получился тогда, когда мы подошли к организационному вопросу, к составлению руководства ВЦСПС. Вы знаете, что оппортунисты, очень часто не желая давать бой по принципиальным вопросам, заостряют вопрос на организационном вопросе. Вопрос заострился и здесь вокруг того, можно или нет вводить в президиум ВЦСПС секретаря ЦК т. Кагановича. Для всех здесь собравшихся коммунистов может показаться страшным, как это так — в советском профдвижении возникает кон-
80 фликт по вопросу о том, может ли быть секретарь ЦК в президиуме ВЦСПС; но так это было! Нам это было тоже очень странно. Почему? Да потому, что если бы т. Каганович не был секретарем ЦК, никто бы не возражал против него, а возражали именно потому, что он секретарь ЦК ВКП (б), между тем этот якобы организационный вопрос имел огромное политическое значение. Когда заявляют, что секретарь ЦК ВКП не может быть одновременно одним из членов президиума ВЦСПС, это уже не организационный — это политический вопрос. Вопрос о взаимоотношениях партии и профсоюзов был здесь поставлен в своеобразной обстановке, не так, как в Чехо-Словакии, потому что СССР — не Чехо-Словакия.
Когда этот вопрос был поставлен, мы вынесли разногласия партийной комиссии на бюро фракции (на коммунистическую часть президиума съезда) и проголосовали. Голосование на бюро фракции съезда дало такие результаты: 28 голосов за предложение Политбюро — ввести Кагановича, 24 — против. Это соотношение сил не особенно хорошее, но это было на самых верхах, в бюро фракции. Мы собрали всю фракцию съезда и поставили вопрос ребром. (Мануильский: Наивные ловстоновские хлопцы с нами не посчитались.)
Мы перенесли вопрос на фракцию съезда. Наша партия не боится итти в массы. Мы пошли к членам съезда, рассказали им, в чем дело. Противники вели всю борьбу под лозунгом: зачем нужен секретарь ЦК в президиуме ВЦСПС, там уже имеется 14 членов ЦК, а посему надо пересмотреть этот вопрос. Попутно наши оппоненты утверждали, что это не политический вопрос, а чисто организационный вопрос — вопрос о целесообразности. Но, товарищи, в нашей партии прекрасно понимают, что такое «организационный вопрос»,— это глубоко политический вопрос, и достаточно было его немножко продискутировать, как получились такие результаты: 472 — за предложение Политбюро и 92 против, причем, когда мы проверили голосование, то оказалось, что все низовые работники и небольшая часть работников центра были в группе 472, а верхушка главным образом в группе 92. После того т. Томский заявил, что он больше работать в ВЦСПС не будет.
То, что происходило на VIII съезде профсоюзов, не было изолировано от того, что происходило в Центральном комитете. Здесь т. Мануильский и т. Молотов вам говорили относительно разногласий, имевших место в Центральном комитете нашей партии, говорил о них т. Тельман и некоторые другие товарищи. Все это было связано вместе в платформе или заявлении, которое подали Центральному комитету тт. Бухарин, Томский и Рыков — и «разложение» Коминтерна и «перетряхивание» советских профсоюзов представляли единую программу. Эта группа поставила ставку на съезд. Они думали, что Томский и др. настолько популярны среди советских профессионалистов, что достаточно будет Томскому «нажать», чтобы потащить за собой если не большинство, то значительную массу советского профдвижения. А представьте себе на одну минуту, что бы было, если бы большинство фракции съезда высказалось против Центрального комитета. Это создало бы очень серьезное положение! Это знаменовало бы очень серьезный кризис в нашей партии! Правые явно рассчитали так: «Если мы получим большинство на съезде во фракции, тогда мы заговорим другим языком». И тут расчет был совершенно правильный, но... этот расчет не оправдался. Было совершенно естественно, что съезд и вся партия крайне
81 острая и с огромной болезненной чувствительностью реагировали на то, что произошло на съезде, потому что съезды советских профсоюзов никогда не поднимали вопроса относительно руководства со стороны партии. На съездах профсоюзов никогда еще не было такого рода выступлений, которые могли бы противопоставить профсоюзы или фракции профсоюзов нашей партии. Вся партия реагировала на это очень резко. Это привело к тому, что блок 92 распался в течение нескольких недель. Протест партии был настолько бурным, что очень немногие из 92 устояли против бурного протеста всех партийных организаций.
В такой обстановке собрался пленум ВЦСПС, который должен был сделать вывод из происходивших событий. Вы знаете, что большевики отличаются логичностью, и это обязывает нас из политики делать соответствующие организационные выводы. У нас нет чисто организационных вопросов, не имеющих политического характера. Из каждого серьезного политического события большевики делают соответствующие организационные выводы.
Мы обсудили вопрос на фракции пленума и вот как оценила фракция пленума ВЦСПС группу Томского, Яглома и других:
«Отправной ошибкой в позиции правых является антимарксистская и антиленинская теория мирного врастания кулака в социализм и непонимание диалектики классовой борьбы в условиях диктатуры пролетариата. Именно это положение приводит правых к непониманию современной полосы классовой борьбы, к недооценке и даже отрицанию новых производственных форм смычки рабочего класса с основными массами крестьянства, к клевете на партию в том, что якобы она проводит политику «военно-феодальной эксплоатации крестьянства» и практическим предложениям на деле, способным лишь усилить капиталистические элементы в стране...
Вместо мобилизации масс на преодоление трудностей реконструктивного периода — паникерство перед этими трудностями; вместо широко развернутой работы по вовлечению масс рабочих и работниц в хозяйственное строительство в процессе социалистической рационализации, в борьбе за повышение производительности труда, за трудовую дисциплину — попытки прикрывания цеховых интересов и настроений отсталых слоев рабочего класса; вместо решительного и последовательного развертывания пролетарской самокритики в профсоюзах — формулировки и оговорки, призывающие к осторожности в деле развертывания самокритики, тормозившие развитие активности масс в борьбе с бюрократизмом и извращениями в профсоюзах, разложением отдельных звеньев профаппарата, с отрывом их от масс. Вместо усиления пролетарского влияния на деревню и помощи со стороны профсоюзов социалистической перестройке сельского хозяйства — стремление к ограничению роли профсоюзов в деревне и культивирование их замкнутости, что в частности выразилось в слабом влиянии профсоюзов на общественную жизнь деревни, недооценка работы среди батрачества и т. д.; вместо широкой постановки политического просвещения и классового воспитания рабочих масс, в особенности их отсталых слоев,— подчас забвение культурно-просветительной работы, общеклассовых задач пролетариата и непонимание необходимости решительной борьбы с мелкобуржуазными влияниями среди отсталых рабочих масс.
82 Вместо поддержки генеральной линии партии и сплочения профессионалистов вокруг центрального штаба партии — ленинского ЦК — попытка противопоставить коммунистов, работников профдвижения руководящим партийным органам.
Фракция считает, что решительная борьба партии против правого уклона и примиренчества к нему является необходимым условием выполнения на деле пятилетнего плана реконструкции народного хозяйства, социалистического наступления пролетариата по пути выкорчевывания корней капитализма в стране, фракция ВЦСПС уверена, что все коммунисты-профработники окажут в этом партии решительную и безоговорочную поддержку и обеспечат своей практической работой безграничное доверие партии и ее ленинскому штабу — ЦК — миллионных масс пролетариата».
Эта резолюция фракции пленума ВЦСПС дает исчерпывающую оценку правому уклону и тем опасным тенденциям, которые заложены в этом правом уклоне.
Если фракция дала такую оценку руководящей группе, то было бы совершенно бессмысленно сохранить эту руководящую группу во главе советского профдвижения. Конечно, среди этих товарищей, снятых с работы, имеется очень много ценных работников, но перед нами стоял вопрос сохранить несколько ценных работников или обеспечить в дальнейшем политическое руководство ВКП в профдвижении. Перед этим вопросом все остальные вопросы являются десятостепенными. И потому пленум сделал совершенно логический вывод из этого постановления и снял целую группу работников, заменив их другими.
Некоторым может показаться, что оценка, данная здесь правым, слишком сурова, что тут может быть сгущены краски. Я тогда приведу в свидетели людей нам чуждых и враждебных, как они воспринимают правый уклон в ВКП. Передо мной статья видного эсера, белого эмигранта Сталинского, который пишет очень много по поводу советских дел. В этой статье, посвященной кризису ВКП, он называет правый уклон «народнической оппозицией». Самое название уже хорошо! Этот белый эмигрант пишет:
«Правая программа означает не что иное, как перевод всей советской экономической системы на другие рельсы и начало эволюции ее в сторону упразднения принудительных начал, на которых она построена».
А это что означает? Это означает следующее:
«Осуществление программы правого уклона раньше всего приостановило бы дальнейшее разорение (!) страны под флагом социалистической реконструкции и положило бы начало ее восстановлению (капиталистическому восстановлению. — Л. Л.).
Оно ввело бы строительство социализма в реальные рамки (эсеровские. — Л. Л.), соответствующие возможностям, своеобразию исторических условий и данным ресурсам и дало бы толчок к преобразованию советского экономического строя с его давящими все живое принудительными началами в трудовую хозяйственную демократию, приближающуюся к тому идеалу, который выдвигается для нынешнего периода русским эсерством».
83 Это заявление русского белого эмигранта является убийственным для носителей правого уклона в нашей стране. Можно сказать, что оно является гильотиной для правого уклона. Сказать, что проведение в жизнь программы правого уклона будет идеалом эсерства, что это восстановит по-эсеровски народное хозяйство, и пр., и пр.,— это совершенно очевидно означает, что эсеры оценивают и логику развития правого уклона как логику перехода от социализма к капитализму. Поэтому они так радостно приветствуют правый уклон.
Я хочу привести еще одного свидетеля и на этом кончить с правым уклоном в нашей стране. Свидетель этот — наш старый знакомый Гайс. Он тоже поспешил высказаться по поводу правого уклона.
В органе Гайса «Дельник» в № от 6 июля в статье, названной «Руководители советских союзов тт. Томский, Яглом, Михайлов — «правые уклонисты» и «оппортунисты» — сняты со своих постов», читаем:
«Эти действия сталинской фракции (так называется ВКП. — Ред.) связаны с кампанией, которую эта фракция проводит и в Западной Европе; имею критическое отношение указанных товарищей к политике, которую ведет сталинская фракция в профдвижении не только СССР, но и в международном, было причиной, почему т. Томский,— член Политбюро ВКП,— и его товарищи оказались в немилости и советская печать обращается с ними как с «предателями» рабочего дела. Указанные товарищи не соглашаются с коренным поворотом во взглядах на тактику единого фронта и с тактикой организации параллельных союзов, как это сделала сталинская фракция. В особенности они протестовали против того, что делается в области коммунистической профполитики в Германии. Ясно, как день, что они не согласны также и с тем, что с согласия сталинской фракции в Испобюро Профинтерна проводится «большевизаторами» у нас в Чехо-Словакии. Именно за это свое отношение эти товарищи снимаются и изгоняются из движения, для которого они успешно работали и для которого они могли бы еще так много сделать».
Я не буду, товарищи, комментировать этого отзыва Гайса, но этот отзыв тоже потрясающий для правых уклонистов, и он сам за себя лучше всяких комментариев говорит о том, насколько правый уклон в нашей стране несовместим с линией Коминтерна, с линией нашей партии.
Как реагировала партия после VIII съезда профсоюзов? Партия единодушно высказалась против малейших попыток противопоставить советское профдвижение партии. А что сказало советское профдвижение в лице пленума ВЦСПС? Советское профдвижение сняло руководителей с работы.
Смысл всех решений II пленума ВЦСПС можно формулировать очень кратко: — «Это вам не Чехо-Словакия, и мы не позволим противопоставлять профсоюзы нашей испытанной партии».
Наши задачи по отношению к рабочему движению колоний
В ряде задач, стоящих перед нами, одна из огромнейших и важнейших задач — это поддержка профдвижения колониальных и полуколониальных стран. Мы имеем за последние годы огромный сдвиг в этом
84 отношении. Мы имеем могучий рост экономического и политического движения в колониях. Мы видим последние события в Китае. Выдвигается индийский пролетариат, и одновременно с боями в Индии мы присутствуем при нарастании новых серьезных боев в Китае. Нет сейчас колониальной страны, где бы рабочие не вступали в борьбу против колониального гнета. Даже в центральной Африке, в бельгийских, французских и английских колониях Африки, т. е. в частях наиболее отсталых, и там мы имеем сейчас выступления рабочих. Иначе говоря, сейчас в этих экономических боях выковывается классовое сознание колониального пролетариата.
В чем особенности всего движения колониальных стран? Движение это молодо. Оно насчитывает всего лишь несколько лет. Оно идеологически и организационно еще слабо.
Оно страдает целым рядом недостатков, которые зависят не от личных особенностей руководителей в той или другой стране, но от того, что пролетариат данной колонии только недавно вошел в движение.
Но рядом с недостатками у рабочего движения колоний имеются и огромные плюсы. Плюсы движения заключаются в том, что рабочие колониальных стран не развращены реформизмом. Они не развращены длительным господством буржуазной культуры. В этом движении много стихийности, но эта стихийность имеет огромное революционное значение. Молодое движение, недавно родившееся как массовое движение, сразу же, с первых своих шагов, превращается в глубоко политическое движение, ибо оно выступает против всей системы империализма. И вот эти своеобразные особенности колониального рабочего движения и рабочего движения полуколониальных стран должны поставить перед нашими партиями, перед Коминтерном и Профинтерном проблему конкретного политического практического постоянного содействия рабочему движению колоний. Надо признаться, что мы по этой линии делаем очень мало, и партии наши делают очень мало. Что делает, скажем, французская коммунистическая партия в колониях? В африканских колониях еще кое-что делается, потому что Африка близько, а сделала ли попытку наша французская компартия сделать что-нибудь в Индо-Китае, сделала она что-нибудь в Сирии, я не знаю; если французские товарищи знают, пусть они скажут, по у меня такое впечатление, что они в этом направлении ничего или почти ничего не сделали. Кое-что сделала английская компартия в Индии. Но сделано еще недостаточно, крайне недостаточно. Мы имеем сейчас огромный подъем рабочего движения в Индии. Рабочее движение стоит перед огромными трудностями. Оно имеет перед собой единый фронт национальной буржуазии и империализма, внешнего и внутреннего реформизма. Единственная партия, которая им может помочь,— компартия — помогает им недостаточно. И по этой линии надо удесятерить нашу работу.
Ведь борьба например в Индии имеет мировое значение. Это не просто восстание в маленькой колонии. Борьба в Индии имеет огромное значение, потому что это тот участок, на котором будут решаться судьбы английского империализма. Кто этого не понимает, тот вообще безнадежен. И поэтому Коминтерн, Профинтерн и все партии, от которых бы ни потребовали сил, должны дать лучшее, что у них есть, для помощи Индии, Китаю. В этих двух странах решается сейчас судьба мирового империализма. Представьте на одну минуту единый фронт, революционный
85 фронт рабочего движения Индии, Китая и СССР, это — непобедимый блок. Он разгромит весь капиталистический мир. Это надо помнить. Мы делаем преступно мало. Надо в этом отношении сделать какой-то крупный перелом, надо, чтобы все партии сделали гораздо больше. Надо, чтобы они популяризировали то, что происходит в колониях (и конечно не только в тех странах, которые имеют колонии, но вообще во всех странах), популяризировали рабочее движение, уровень жизни рабочих, условия их труда, систему эксплоатации, то, что делает реформизм в колониях и т. д. Вот это должно занять сейчас огромное место в нашей партийной и революционной профсоюзной прессе. Иначе мы не выполним наших обязанностей по отношению к революционному рабочему движению колониальных стран.
Есть ли почва для реформизма в колониях?
Есть ли почва для реформизма в колониальных странах и могут ли реформистов, по сказать, чтобы они совсем не имели там никакой опоры, там на серьезную базу? Серьезной базы нет в колониальных странах для реформистов, по сказать, чтобы они совсем не имели там никакой опоры, это было бы большой недооценкой опасности реформизма.
Откуда идет реформизм, скажем, в Китае? Он пришел из левого Гоминдана. Откуда идет реформизм, скажем, в Индии? Из левой свараджистской партии, из национальных группировок, из интеллигенции. Они связываются с рабочим движением, влияют на него, складываются в реформистские группировки, связываются с европейским реформизмом и имеют от него уже некоторую помощь. Конечно в колониальных странах нет той рабочей аристократии, которая имеется в аристократических странах, и потому настоящей почвы для реформизма там нет; но определенные группы реформизм там может завоевать и уже завоевал. Создать себе опорные пункты реформисты могут и они это уже сделали. Их борьба против нас сейчас идет под лозунгом Бунджи Сузуки — выбросить Коминтерн и Профинтерн из колониальных стран, изгнать их оттуда. В этом у них единый фронт с империализмом и национальной буржуазией.
Но вопрос относительно размеров влияния реформизма, этот вопрос зависит не только от них. Это зависит от того, как мы будем работать в колониях, какое мы будем оказывать влияние на рабочее движение. Если мы ослабим нашу работу, если не будем оказывать серьезного содействия нарождающимся партиям в целом ряде колониальных стран, мы конечно откроем двери для всякого рода лево-реформистских теорий, лево-реформистских организаций. Потом трудно будет вышибать их оттуда. И потому нужно ускорить принятие целого ряда мероприятий в смысле оказания помощи колониальным странам.
В настоящее время мы присутствуем при попытке соглашения колониального реформизма с реформизмом европейским. В Европу приехала делегация из Индии в составе нескольких человек под председательством Джоши, которая ведет переговоры об условиях вступления Конгресса профсоюзов Индии в Амстердамский интернационал. По этому поводу в Женеву приезжал Ситрин, который отпустил 100 ф. ст. на одну из забастовок в Индии. Туда же приехал Зассенбах, который, чтобы умаслить этих реформистов, тоже дал 100 ф. ст. Но переговоры пока не привели ни к каким результатам, потому что реформисты из Индии хотят получить
86 что-нибудь реальное, чтобы они могли вернуться обратно и сказать: «смотрите, мы были в Европе и от Международного бюро труда, от Амстердамского интернационала получили то-то и то-то». Но что реальное может дать им Амстердамский интернационал? Что может дать им английский Генеральный совет тред-юнионов? Что могут дать им Ситрины, Жую, Лейпарты, Зассенбахи и другие реформисты? Ничего. И потому даже самые развращенные колониальные реформисты начинают произносить речи, которые показывают, что у них происходит явное разочарование, что их надежды на какую-то помощь начинают уже выветриваться.
Вот какую характеристику положения реформизма на Востоке дает Джоши, руководитель индийской рабочей делегации на Международной конференции труда в Женеве в своем выступлении на Международной конференции, цитированном в «Форвертсе» от 29/VI:
«Лишь небольшая группа рабочих Азии и Африки представлена на этой конференции. Прогрессивный дух, царивший в Вашингтоне, кажется почти полностью исчез.. Сама Женева погубила в сердцах рабочих всего мира надежды, которые должны быть еще только отчасти выполнены. Кроме того влияние Женевы, действующее на воображение рабочих всего мира, а особенно рабочих Дальнего Востока, является не единственным. Имеется еще влияние Москвы, которое уклоняется от женевских идеалов и методов и вследствие своих больших обещаний имеет сильную притягательную силу для воображения народов Востока. Мы поэтому серьезно должны задать себе вопрос, достаточно ли достигнуты результаты в международной рабочей организации для того, чтобы удовлетворить рабочих и укрепить дело мирного эволюционного развития...
Рабочие Азии и Африки не хотят ждать многие десятилетия, чтобы достигнуть того, что европейские рабочие может быть достигли в столетии. Поэтому в интересах собственной безопасности развитие должно быть достаточным быстрым и решительным. Если рабочие Дальнего Востока должны довольствоваться только женевскими идеалами, которыми перед ними щеголяют, то нельзя на них обижаться, что они не могут противостоять притягательной силе больших, пусть и невыполнимых, обещаний Москвы. Последствия такого развития были бы катастрофическими, и Женева не могла бы себя при этом чувствовать безвиновной. Разные правительства, ответственные за управление этой областью, как например мое собственное правительство, пытаются устранить влияние Москвы методами подавления, неуспех которых легко предвидеть».
Вот как плачется в Женеве колониальный реформист: методы подавления в Индии не действуют, помогите нам методами реформистского развращения рабочих отвоевать часть пролетариата Индии. Иначе влияние Москвы будут расти. Что ему отвечают амстердамцы? Что ему отвечают Альберт Тома и международный реформизм? Ничего не отвечают, да и что они могут ответить? Что они могут дать ему? — Рабочее законодательство? Это зависит не от них, а от империалистической и местной буржуазии. Дать ему некоторые обещания? Так сам Джоши говорит, что колониальные рабочие не верят уже обещаниям. А рядом Москва, т. е. Коминтерн и Профинтерн, которые выполняют свои обещания. И колониальный рефор-
87 мист не знает, куда ему деваться. Он цепляется за Амстердам, надеясь там найти себе спасение. На него нажимает местное рабочее движение и он хочет втянуть местное рабочее движение в старую организацию, а опоры в Амстердаме у него нет. И совершенно очевидно, что он там ничего не найдет.
Рабочие Тихоокеанского побережья Латинской Америки объединяются.
Было время, когда рабочее движение не выходило за пределы Европы, но мы давно уже вышли из этого периода, и характерной особенностью нынешнего положения является действительно мировой характер рабочего движения. Только в 1927 г. был организован Тихоокеанский секретариат профсоюзов, объединивший профсоюзное движение Тихоокеанского побережья, пока кроме Индии. А в мае текущего года, в Монтевидео, был созван профсоюзный съезд латино-американских стран. Может быть, кто-либо из присутствующих не отдаст себе достаточного отчета в значении этих двух съездов. Я только скажу, что съезд в Монтевидео объединил 16 стран Латинской Америки и создал континентальную Конфедерацию профсоюзов. Съезд прошел под знаком жестокой классовой борьбы.
Совершенно случайно японский реформист Бунджи Сузуки пытается создать пан-азиатскую рабочую конференцицию и противопоставить ее Тихоокеанскому секретарриату.
Я обращаю ваше внимание на эти две континентальные организации. Говорю совершенно откровенно, что я открыл Латинскую Америку примерно в 10-летие Октябрьской революции.
Мы имеем там огромные рабочие резервы, огромную революционную энергию, рвущуюся на борьбу против империализма и национальной буржуазии за создание действительно единого революционного Интернационала. Насколько велико значение латино-американского съезда, показывают два факта. Корреспондент крупнейшего газетного треста Америки получил в Монтевидео специальные указания со стороны своего треста о том, чтобы посылались подробнейшие телеграфные отчеты о съезде, не жалея денег. А вы знаете, что значит, когда трест говорит — не жалеть денег! — Это значит, что американская буржуазия интересуется тем, что происходило в Монтевидео.
Второй очень любопытный и еще более знаменательный факт — это выступление одного из лидеров Американской федерации труда — Матью Уолла, с предложением Амстердамскому интернационалу единого фронта в борьбе против коммунизма. Почему он выступил именно теперь? Потому что он увидел, что все рабочее движение Латинской Америки объединяется против американского империализма. Тогда он решил, что нужно объединиться с Амстердамским интернационалом, чтобы совместно ударить против Коминтерна и Профинтерна. Как вы знаете, Матью Уолл предлагает Амстердамскому интернационалу объединиться на основе разделения «сфер влияния» и признания «рабочей доктрины Монро».
На обращение Матью Уолла отозвался уже Ситрин, отозвались руководители Амстердамского интернационала, отозвался «Форвертс». Все они с распростертыми объятиями готовы создать единый фронт против нас.
88 все они мечтают о том, чтобы привлечь сторонников из Американской федерации труда для крестового похода против Коминтерна и Профинтерна. Единый фронт у них может быть выйдет, но выйдет ли что-либо в колониальных странах, это более чем сомнительно. Они всегда приходят с опозданием. Когда мы создали Тихоокеанский секретариат, они занялись паназиатской конференцией. Когда мы создали латино-американскую конфедерацию, они хотят создать единый фронт против нас. Пожалуйста, создавайте, посмотрим, что из всего этого получится?
Новая тактика, которую мы наметили на IV конгрессе Профинтерна и на VI конгрессе Коминтерна, имеет своей задачей не просто создавать стачечные комитеты и пр., а в каждом конкретном столкновении довести борьбу до победы. Если мы ставим перед собой такую задачу, то совершенно естественно и логично, что создаваемые нами стачечные комитеты должны противопоставляться реформистским профсоюзам. Мы создаем органы руководства стачками для борьбы против предпринимателей и реформистских союзов и в борьбе против этого единого фронта стремимся к победе. Стало быть важнейшим условием победы органов, создаваемых нами в экономических боях, является противопоставление этих органов тем реформистским организациям, которые находятся в едином фронте с капиталом.
Но на этот счет существует еще путаница, причем путаница даже там, где ей не полагается быть. Вот например т. Смолянский написал в «Большевике» статью, которая называется «Профсоюзные проблемы третьего периода». В этой статье имеется такое место: «Комитеты борьбы не могут быть ни подчинены профсоюзам, ни противопоставлены им». Позвольте, каким союзам? Почему они не могут быть противопоставлены реформистским профсоюзам? Зачем же мы их создаем? На кой черт мы создаем эти комитеты? Это что — игра в комитеты, как нас обвиняют правые? Нет, мы не занимаемся игрой. Мы создаем комитеты для того, чтобы они руководили борьбой, а руководить борьбой можно тогда, когда мы будем иметь массы за собой и когда мы эти массы организуем и противопоставим реформистским профсоюзам. Какой же смысл имеют такого рода непонятные формулировки? Ведь ни откуда не вытекает, что в третий период можно давать неправильные формулировки. И во второй и в четвертый период надо давать правильные формулировки. Между тем эта формулировка сугубо неправильная, здесь имеется путаница. Комитеты борьбы не нужно противопоставлять профсоюзам только тогда, когда мы имеем профсоюзы революционные. (Бела Кун: Это относится конечно к красным союзам.)
Красным союзам нельзя противопоставлять! Так и надо сказать так, чтобы все поняли. А реформистским союзам надо противопоставлять. В этом центр, в этом основа нашей тактники. Не нужно забывать, что если мы создаем стачечные комитеты; если мы хотим победить, то из этого надо сделать выводы. А насчет выводов у нас слабовато. Я приведу такой пример. Германия — страна наиболее классически развитого капитализма и реформизма. Германия принадлежит к странам с так называемым единым профдвижением, хотя единого профдвижения вообще нигде нет, за исключением СССР. Но допустим, что во время какого-нибудь конфликта, серьезного экономического конфликта, комитет борьбы ведет за собой массы
89 и добивается того, что предприниматели вынуждены пойти на уступки тогда комитет борьбы заключает тарифные соглашения с предпринимателями. Мы должны стремиться заключить тарифное соглашение без и против воли реформистского профсоюза. А дальше стоит вопрос о том: кто будет наблюдать за тарифным соглашением? Значит там, где имеются революционные фабзавкомы, там наблюдают они, а там, где их нет, надо создать специальные комитеты, наблюдательные комитеты, тарифные комитеты, тарифные комиссии, рабочие комиссии и пр. Таким образом надо перед собой поставить перспективу: не только создание комитетов для того, чтобы довести борьбу до конца, но создание органов наблюдения за проведением заключенного соглашения. Вот только тогда, когда перед нами будет совершенно ясна эта цель, только тогда мы сможем действительно провести в жизнь, и до конца, намеченную нами тактику.
Не зарекаться от новых форм борьбы.
Нам приходилось на протяжении 10 лет очень круто поворачивать, выдвигать новые лозунги, новые предложения, новые формы и методы борьбы и т. д. Можно ли сказать, что мы уже исчерпали все формы и методы борьбы? Можно ли сказать, что то, что нами сейчас сделано, или те методы и формы работы, которые мы сейчас предложили или то, что мы выдвинули на IV конгрессе Профинтерна и на VI конгрессе Коминтерна, что это есть нечто окончательное? Я бы предостерег товарищей от такого педантического подхода к вопросу, о методах и формах борьбы. Формы и методы борьбы не есть нечто окостеневшее, не есть нечто постоянное, не есть нечто застывшее. Самое главное — учиться у жизни, учиться у масс и уметь из массового движения извлекать все новые и новые указания для дальнейшего наступления на предпринимателей.
Я позволю себе привести очень интересную цитату из Ленина по вопросу о методах борьбы. В статье «Партизанская война», написанной в сентябре 1906 г., Ленин пишет:
«Какие основные требования должен предъявить всякий марксист к рассмотрению вопроса о формах борьбы? Во-первых, марксизм отличается от всех примитивных форм социализма тем, что он не связывает движения с какой-либо одной определенной формой борьбы. Он признает самые различные формы борьбы, причем не «выдумывает» их, а лишь обобщает, организует, придает сознательность тем формам борьбы революционных классов, которые возникают сами собой в ходе движения. Безусловно враждебный всяким отвлеченным формулам, всяким доктринерским рецептам марксизм требует внимательного отношения к идущей массовой борьбе, которая с развитием движения, с ростом сознательности масс, с обострением экономических и политических кризисов порождает все новые и все более разнообразные способы обороны и нападения. Поэтому марксизм безусловно не зарекается ни от каких форм борьбы. Марксизм ни в каком случае не ограничивается возможными и существующими только в данный момент формами борьбы, признавая неизбежность новых, неведомых для деятелей данного периода форм борьбы с изменением данной социальной конъюнктуры. Марксизм в этом отношении учится, если можно так выразиться, у массовой практики» (Ленин, том VII, ч. 2, стр. 77).
90 Вот интересная и актуальная постановка вопроса, сделанная 23 года тому назад! Что я хочу этой цитатой доказать? Я хочу доказать, что задачи наших партий заключаются не в том, чтобы мы застыли в одних и тех же формах. Разнообразие условий и обстановки, разное соотношение сил в рабочем классе, соотношение сил между классами,— все это требует того, чтобы мы меняли наши формы борьбы, и нам придется возможно прибегать к таким формам, которые, скажем, год или несколько месяцев тому назад мы не могли бы применять. Вот это и есть настоящая диалектика. Это и есть настоящий большевизм, который всегда выступает против вечных метафизических формул. Большевизм, вечно юный, постоянно черпает свои силы в боях в массовом движении, он всегда продвигается вперед и в этом движении он всегда черпает новые силы для объединения революционных пролетарских сил против капитала.
Мы на этом пленуме впервые поставили так проблему экономической борьбы. Я должен сказать от своего имени, думаю, что и т. Тельман со мной согласится, что мы далеко не исчерпали всех вопросов. Дело пленума их дочерпать, дело пленума внести дополнение, дело товарищей на основе опыта добавить то, что нами упущено, чтобы потом, на основе нашего коллективного опыта, более быстрым темпом двигаться вперед к победе мирового коммунизма.
(Заседание закрывается.)
91
Заседание девятнадцатое
(16 июля 1929 г. — утреннее.)
Прения по докладам тт. Тельмана и Лозовского. Речи тт. Санто, Гея, Реймана, Бела Куна, Кэмпбелла, Смолянского, Денга, Бошковича, Жакмотта.
Санто (Комфракция Профинтерна). Я полагаю, что в тезисы необходимо включить специальную главу о руководстве экономическими боями, о формах и методах профсоюзной работы в странах, где организации существуют нелегально и полулегально. В этой области у нас до сих пор опыт незначителен. Однако за последнее время накопляется опыт и в этой области. Роспуск профсоюзов в Югославии и Румынии и экономические бои в Болгарии дают обильный материал, который X пленум должен использовать для дальнейшего развертывания профсоюзной работы и руководства экономическими боями как в секциях балканских стран, так и в прочих секциях Коминтерна.
В балканских странах, как мы видим, государственная власть пользуется огромным авторитетом в глазах профсоюзных вождей. В Югославии после роспуска независимых профсоюзов центральное руководство профсоюзов вступило с правительством в переговоры о восстановлении профсоюзов. Эти переговоры подогревали в массах иллюзии, будто можно вновь заполучить профсоюзы и без решительной борьбы с фашистской диктатурой в результате переговоров с правительством.
Аналогичное явление наблюдалось при последних экономических боях в Болгарии. При возникновении стачки в Хасково стачечный комитет официально уведомил об этом инспектора полиции. Стачечный комитет предстал также перед главой административной власти в округе, который резко заявил, что на основании сообщений предпринимателей власти осведомлены о том, что стачка организована компартией, и угрожал стачечному комитету прибегнуть к арестам, если стачка не будет прекращена в течение 24 часов. И после всего этого делегация стачечного комитета посетила вдобавок еще министра-президента Ляпчева. Делегация заверила его, что стачка носит чисто экономический характер, и просила министра-президента отдать полиции распоряжение о невмешательстве в стачку.
Явилась делегация и из Пловдива. Часть делегации перешла на сторону Ляпчева и опубликовала воззвание, в котором говорилось, что независимые профсоюзы никакого отношения к стачке не имеют. Все же независимым профсоюзам путем обращения к стачечникам и призыва их к протесту против этого предательства удалось сместить стачечный комитет и избрать на его место новый.
92 Эти и аналогичные случаи показывают, что авторитет государственной власти и демократические иллюзии еще имеют прочные корни в балканских странах.
В Югославии после роспуска профсоюзов питали надежды на начатые с правительством переговоры. Дело дошло до того, что центральное профсоюзное руководство изъявило готовность на известных условиях исключить коммунистов из профсоюзов. Соответствующее предложение было сделано профсоюзным центром правительству в надежде поймать его на эту приманку. Но правительство на эту приманку не пошло, а только выиграло время благодаря переговорам, чтобы помешать мобилизации масс против роспуска профсоюзов. Хотели одурачить правительство, а оказались сами одураченными.
В Болгарии во время стачки слишком считались с «общественным мнением». Все хотели убедить «общественное мнение» в справедливости требований, выдвигаемых стачечниками, вместо того чтобы взять решительный курс под лозунгом: «Класс против класса». Буржуазия травила независимые профсоюзы, а профсоюзные вожди все надеялись заручиться благосклонностью буржуазии путем замалчивания или отрицания роли независимых профсоюзов в стачке. В Хасково на собрании стачечников не позаботились оформить участие ЦК независимых профсоюзов в центральном стачечном комитете и обошли молчанием даже тот факт, что инициатива создания центрального стачечного комитета исходила от ЦК независимых профсоюзов.
Затем дали поймать себя на удочку фашистам. Фашисты уговорили стачечный комитет снизить требование об увеличении зарплаты с 30 — 40% до 15%. Это внесло огромное замешательство в ряды бастующих. Профсоюзные вожди всячески старались убедить стачечников в правильности снижения требований. Лишь с большим трудом удалось сохранить единство бастующих.
Во время стачки в Болгарии царил неописуемый террор. Районы стачки были превращены в военный лагерь. Было объявлено осадное положение. На улицах не полагалось ходить больше, чем по-двое. Так и сыпались денежные штрафы; аресты и избиения приняли чудовищные размеры. В стачечном бюллетене относительно стачки в Сливене сообщалось, что там нет ни одного рабочего, который бы не испробовал полицейской дубинки. И все-таки стачка не была использована для борьбы с террором и фашистской диктатурой.
В борьбе с террором можно было констатировать разрыв между массами и вождями.
В Румынии не было дифференцированного отношения к явно правым и ликвидаторским элементам (Даскаль, Гольдштейн, Никс и др.) и центристам. Борьба против обоих течений велась аналогичными способами. Не было проведено дифференциации и в профдвижении между центристами, находящимися в партии и вне ее. С профсоюзными центристами, стоящими вне партии, партия борется теми же средствами, как и с центристами в рядах партии.
В Болгарии во время стачки не уделили внимания борьбе с оппортунизмом и ликвидаторством.
Во время стачки в Болгарии не отмежевались даже от реформистов и социал-демократов. От реформистов и от их кооператива во время стачки принимали денежную помощь. В Болгарии еще не додумались отвергать такую денежную помощь. В Болгарии товарищи видимо еще не знают, что реформисты в других странах решительно отвергают помощь стачкам, идущую из Москвы.
93 Во всех балканских странах (без исключения) руководство оторвано от масс. Профсоюзы не знают, что происходит на предприятиях.
Центральный совет унитарных профсоюзов в Румынии недавно обратился к местным организациям с циркуляром. В этом циркуляре содержится инструкция по преимуществу организационного порядка. В ней не содержится ни единого слова о подготовке и самостоятельном проведении экономических боев. Только в одном месте указано на то, что если бы на предприятиях возникли стачки, то местные организации должны постараться стать во главе этих стачек.
В Болгарии со времени крупного поражения в 1923 г. независимые профсоюзы самостоятельно не проводили ни единой стачки. Они только становились во главе стихийно вспыхивающих стачек. Крупная стачка табачников несколько недель тому назад также вспыхнула стихийно, и независимые профсоюзы были попросту застигнуты врасплох этой волной крупных стачек. На протяжении всей стачки существовал значительный отрыв профсоюзов от актива проявивших себя масс. Недооценка вовлечения рабочих масс со стороны болгарских товарищей сказалась особенно ярко в недооценке роли женщины в стачечных боях. Болгарские табачницы блестяще держали себя в стачке. Они проявляли геройское мужество. Вопреки террору, арестам и избиениям они выполняли свой долг. Они стояли в стачечных пикетах. Зачастую им приходилось переодеваться, как на войне, чтобы выполнить свою задачу.
В болгарских стачечных выступлениях можно констатировать следующие недостатки руководства стачками:
а) отсутствие широких органов стачечного руководства, за одним только исключением;
б) образование стачечных органов не путем избрания их всей массой, а путем выделения делегатов бастующими предприятиями;
в) отсутствие центрального стачечного комитета; каждый город изолированно проводил стачку;
г) каждый стачечный комитет вел переговоры с предпринимателями за свой собственный страх; в силу этого не было единого фронта борьбы;
д) Хасково оборвало стачку, когда прочие местности еще бастовали;
е) оборвана была стачка также и в Пловдиве, и таким образом из борьбы выпали два важнейших центра табачной промышленности: фронт борьбы был расколот благодаря плохому стачечному руководству;
ж) лозунг создания центрального стачечного комитета был выдвинут только тогда, когда Хасково уже прекратило стачку;
з) к распространению стачки вширь и к приданию ей политического характера было приступлено лишь после целого ряда усилий, и табачники в течение ряда недель боролись почти изолированно: к стачке присоединились лишь немногие и незначительные предприятия в Софии, только после прекращения стачки в Хасково и в Пловдиве прокатилась новая волна стачек — в Сливене, Варне и т. д.;
и) во время стачек не устраивались демонстрации, принимались меры к сохранению экономического характера стачек, не имела места борьба с фашизмом и фашистской диктатурой.
Но особенные возражения вызывает то обстоятельство, что стачка в Хасково закончилась арбитражным решением министра торговли, который сам имеет табачные фабрики. Согласие подчиниться арбитражному решению
94 есть логическое последствие посылки ряда депутаций в начале стачки. Принятием арбитражного решения болгарские товарищи в известной мере подготовили почву для введения системы принудительного арбитража вообще. Характерно, что некоторые стачечные районы протестовали против передачи конфликта в арбитраж. В Сливене собрание бастующих постановило, что стачечный комитет не должен отступать от предъявленных требований без согласия бастующих.
Ни в печати, ни в агитации, ни даже в постановлениях профсоюзов в отдельных балканских странах не говорится о новой стачечной тактике. Массы не подготовлены к предстоящим боям. Работа, которая ведется в балканских странах, не соответствует третьему периоду. Активность масс значительно опередила инициативу профсоюзных вождей.
Несмотря на множество ошибок и недочетов, экономические бои в Болгарии имеют целый ряд положительных сторон. Несмотря на крупные потери, болгарским товарищам все же удалось вновь поставить на ноги движение. При возникновении стачки табачников казалось, что фашистам удастся повлиять на стачку. Однако болгарские товарищи сумели совершенно отстранить фашистов от руководства стачкой и сосредоточить все руководство ею в независимых профсоюзах. В процессе стачки удалось исправить, хотя и не все, но целый ряд грубых ошибок. Хотя и с опозданием, но все же был создан центральный стачечный комитет. При новых боях в Сливене обнаруживается уже новая и правильная линия руководства стачкой. Последние стачки, возникшие уже после срыва стачек в Хасково и Пловдиве, свидетельствуют о наличии сильного и правильного руководства. Болгарские товарищи быстро усвоили уроки и научились на своих ошибках. Во время стачек можно отметить целый ряд исправлений, внесенных в руководство стачками. Смещение ставшего на путь измены стачечного комитета в Пловдиве с самого начала стачки явилось крупным достижением. В истории стачек редки случаи смещения массами органов стачечного руководства. То, что ЦК независимых профсоюзов обратился к массам и сумел добиться смещения старого и избрания нового стачечного комитета, свидетельствует о влиянии и авторитете ЦК в массах.
Экономические бои в Болгарии доказывают полевение масс. Если принять во внимание, что одновременно с этим происходили крупные экономические бои в Греции и Румынии, то станет ясно, что вопреки террору, угнетению и фашистской диктатуре пролетариат балканских стран также перешел в контрнаступление.
Еще несколько слов о методах и формах нелегальной профсоюзной работы. После роспуска профсоюзов в Югославии и Румынии этот вопрос встает перед нами совершенно конкретно — тем более, что подполье грозит и профсоюзам в прочих странах. Некоторые товарищи имеют ошибочное представление о нелегальной профсоюзной работе. Многие воображают, что возможно существование нелегальных профсоюзов как массовых организаций. Необходимо со всей категоричностью заявить, что о нелегальных профсоюзах как о массовых организациях не может быть речи. Нелегальность профдвижения надо понимать лишь как наличие подпольного руководящего органа, который ведет за собой массовое движение с помощью своих организуемых подпольно кадров. Эти нелегальные кадры могут выполнять свои задачи лишь в том случае, если они способны правильно руководить массами. Свою работу нелегальные кадры должны проводить разумеется
95 на предприятиях, где они используют все легальные и полулегальные возможности для завоевания массового влияния на предприятиях. Но одновременно с этим они должны вести энергичную борьбу за то, чтобы вновь завоевать право на открытое существование профсоюзов. При этом должны применяться многообразные методы: методы легальной работы должны сочетаться с нелегальными. Важнейшие средства этой работы следующие:
а) инициатива в деле мобилизации и вовлечения неорганизованных и организованных рабочих масс в экономические бои и борьба за самостоятельное проведение последних;
б) энергичная борьба против фашизма и фашизации рабочего движения;
в) усиленная борьба с реформистами как агентами фашизма в рядах рабочего класса;
г) широкие массовые кампании (резолюции протеста, демонстрации и т. д.) в пользу легального существования революционных профсоюзов, причем всякий раз этот лозунг обязательно надо увязывать с лозунгами борьбы против фашистской диктатуры и разоблачать реформистские иллюзии;
д) создание временных комитетов на предприятиях для проведения определенных кампаний;
е) успешная работа среди безработных и вовлечение их в общую борьбу; организация демонстраций и протестов безработных;
ж) издание легальных, полулегальных и нелегальных профсоюзных газет и журналов, воззваний, стенгазет, летучек, мелких брошюр и т. д.
Опыт показал, что профдвижение может развиваться и в условиях подпольного существования и полулегального как движение массовое. Но необходимой для этого предпосылкой является связь с массами в процессе подготовки и проведения экономических боев. В будущем как Коминтерн, так и Профинтерн должны уделять больше внимания профдвижению в странах, где организации существуют нелегально и полулегально. Приобретенный до сих пор в этой области опыт должен быть использован всеми секциями. Партии, пока еще существующие легально, но находящиеся под угрозой подполья, должны использовать этот опыт в своей дальнейшей работе.
Гей (Комфракция Профинтерна). Развитие событий за последние 2 года в Чехо-Словакии показывает, что там мы имеем процесс сращивания низового аппарата реформистских союзов на предприятиях с предпринимательским аппаратом. Тот же процесс идет несомненно и в Германии. Функционеры реформистских союзов получают назначение в качестве мастеров, в качестве администраторов предприятия, они становятся на предприятии начальством не только по профсоюзной линии, но и по линии производственной, становятся помощниками и проводниками влияния предпринимателей.
Выступать против этого реформистского аппарата на предприятии - это значит одновременно вылететь из предприятия, потерять работу на нем. Мы видели то же самое даже у наших бывших друзей, у ликвидаторов из гайсовской кампании. Всюду, где они укреплялись на том или ином заводе, они имели низового функционера, который фактически был уже помощником администрации, если не самим администратором на данном заводе.
Это развитие низового профсоюзного аппарата и его сращивание с предпринимательским аппаратом непосредственно на предприятии заставляют нас пересмотреть те взгляды, которые частично нашли еще свое выражение
96 в резолюциях VI конгресса, и может быть несколько уточнить формулировку той резолюции, которая предлагается пленуму в части, где говорится, что «нередкими становятся случаи, когда низовые звенья реформистских профсоюзов вынуждены выступать против профсоюзных заправил». Я думаю, что низовые звенья реформистских профсоюзов в целом останутся до конца верны предпринимателям и буржуазии. Это развитие стоит в связи с развитием социал-демократии к фашизму и с процессом фашизации профсоюзов и это заставляет нас иначе поставить вопрос о завоевании союзов. Вопрос о завоевании союзов является частью проблемы завоевания большинства рабочего класса, но увязываются эти задачи конечно не так, как их увязывают правые, например в Германии. Они считают, что постановка вопроса о работе среди неорганизованных представляет из себя отказ от завоевания большинства рабочего класса. Наоборот, именно потому, что, работая только в рамках союзов, мы не можем добиться решающих успехов, что изменилась ситуация, что изменилась обстановка, именно поэтому мы должны опереться в своей работе на неорганизованных и на такие органы, которые являются¹ представителями рабочего класса в целом, на стачечные комитеты и фабзавкомы. Эти органы надо противопоставить реформистскому аппарату, чтобы подорвать влияние этого аппарата непосредственно на предприятии. Именно поэтому проблема неорганизованных приобретает громадное значение. Еще более характерными, чем взгляды брандлеровской группы в Германии, являются взгляды «неправых» и «не примиренцев» в Англии. Тов. Лозовский цитировал здесь письмо Госсипа, в котором тот пишет: «должен выразить мое крайнее удивление и возмущение по поводу мысли о поддержке во время забастовок нечленов профсоюзов. Попытка ввести псчленов профсоюзов в забастовочные комитеты просто немыслима, и не думаю, чтобы даже наиболее реакционные из наших правых друзей согласились на такое реакционное и предательское предложение».
Но дело не в том, что Госсип мог написать такое письмо, а дело в том, что взгляды, выраженные Госсипом, не встречают должного отпора в английской партии, в движении меньшинства, а даже, наоборот, берутся под защиту.
Тактика, которую проводит движение меньшинства в вопросе о неорганизованных, следует худшим реформистским образцам. Я имею в виду лозунг 100\%-й организованности в той его извращенной форме, в какой он применяется в Англии. Движение меньшинства, руководя стачками иногда даже не плохо, выставляет те же самые требования приема на работу только через союз и только членов союза. Это у них называется 100\%-й тред-юнионизмом. В истории профсоюзного движения это вело к созданию компанейских союзов, потому что на этой почве вырастает сотрудничество профсоюзов с предпринимателями. Выставление такого лозунга с нашей стороны в революционном движении совершенно нецелесообразно, потому что оно увеличивает разрыв между организованными и неорганизованными, потому что оно сеет недоверие к неорганизованным. Если вы выставляете этот лозунг, как это имело место в Англии в швейной промышленности, где процент организованных ниже среднего процента организованных во всей Англии, то вы после этого не можете звать неорганизованных на совместное выступление, не можете их включать в стачечные комитеты, не можете рассчитывать на поддержку неорганизованных. Это требование направлено против 70\% рабочих данной отрасли промышленности.
¹ Так в тексте. Очевидно опечатка: вместо «являются» следует читать «не являются».
97 В тезисах, а также и в докладах проблема новых союзов не была поставлена так, как ее следовало бы поставить. Хотя политически она поставлена правильно, но если мы в ряде стран начинаем работать по созданию новых профсоюзов, то не следовало ограничиваться только общеполитической постановкой вопроса, а следовало бы сказать, как строить новые профсоюзы. Мы имеем достаточный опыт строительства союзов, и из этого опыта следует извлечь некоторые уроки. Например нашими союзами не проведена такая элементарная профсоюзная работа, как создание стачечных фондов. Поддержка стачечников проводится случайными сборами — от случая к случаю. В Англии и Америке, где создаются сейчас новые красные профсоюзы, последние нигде не упоминают о своей задаче поддерживать стачечников. Если мы хотим создать действительно массовые и боевые организации, то нам нужно поставить как общую задачу — создание стачечных фондов и поддержку стачечников. Конечно не допуская перегиба в другую сторону, как это проводилось Гайсом.
Наши красные союзы недостаточно ярко и определенно выявляют свою политическую физиономию, скрывают ее, прячут, прикрываются за всякими уклончивыми и туманными формулировками, не понимая того, что от ясной и определенной постановки мы можем только выиграть, а не проиграть. Английский союз горняков в своем уставе, основном документе союза, забыл упомянуть даже о классовой борьбе. Из того факта, что наши новые союзы в Америке действуют вяло и нерешительно, можно сделать вывод, что они тоже недостаточно подчеркивают разницу между революционными и реформистскими союзами. Это связано конечно с пассивностью, а иногда! и с тем, что в рядах этих красных союзов мы не имеем настоящих коммунистических руководителей, а работают чрезвычайно разнообразные элементы.
Если взять организационную структуру возникающих вновь союзов, то придется развести руками и сказать, что это не производственные союзы, а чорт знает что. Мы берем организационную схему построения союзов у ближайшего реформистского союза, строим по его образцу.
Если прибавить сюда отсутствие навыков, фракционную борьбу внутри союзов, что особенно наблюдается в Америке, случайный подбор людей, когда во главе союзов стоят совершенно случайные люди вроде зубных врачей, то станет понятно, почему мы до сих пор на пути построения новых союзов не сумели перешагнуть той грани, которая позволила бы нам сказать, что мы имеем массовые союзы.
Здесь был поднят вопрос относительно стачечных комитетов в такой плоскости: должны ли они существовать как постоянные органы или как временные? Я отвечаю на этот вопрос таким образом, что в Германии нет смысла, нет необходимости сохранять существование стачечных комитетов после окончания борьбы, но для Франции, где задача создания фабзавкомов стоит на очереди, необходимо резче подчеркнуть ту мысль, что фабрично-заводские комитеты исторически рождаются из стачечных комитетов и что во Франции стачечные комитеты, которые там созданы, должны после окончания стачки превращаться в фабрично-заводские комитеты. (Пятницкий: Но они тогда принимают иную форму. Это главное.)
Я считаю необходимым подчеркнуть резче эту мысль, потому что во Франции имеются колебания по вопросу о создании фабрично-заводских комитетов, и я думаю, что эти колебания надо преодолеть.
¹ Стен. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
98 Позволяю себе выразить только одно еще пожелание в связи с самокритикой. Мы заинтересованы в развитии самокритики в наших секциях, профсоюзы являются теми органами, которые должны взять на себя инициативу развития самокритики. Особенно в этом отношении отстают английские товарищи, где самокритика почти что не имела места. Ошибки руководства в Англии — почти исключительно правые ошибки. Эти ошибки руководства подвергались критике далеко недостаточно. До сего времени в Англии нет выявленного правого крыла, именно благодаря тому, что правые ошибки руководства недостаточно критикуются и не исправляются. Но я хотел бы также высказать пожелание, чтобы самокритика была распространена и на самый Профинтерн, чтобы у нас в Профинтерне, здесь в Москве, наверху был бы тоже взят твердый курс на развитие самокритики.
Рейман (Чехо-Словакия). Вопрос о ходе развития классовой борьбы в Чехо-Словакии за последний год, со времени VI Всемирного конгресса, особенно в плоскости экономической борьбы, чрезвычайно интересовал настоящий пленум. Тем не менее я вынужден констатировать, что отдельные замечания по этому вопросу не носили в должной мере конкретного характера.
Остановлюсь на моментах, характеризующих суть положения вещей в Чехо-Словакии. Важнейший момент со времени VI Всемирного конгресса — переход чешского пролетариата к новым, высшим формам классовой борьбы под целеустремленным руководством коммунистической партии и красных профсоюзов. Этот переход чешского пролетариата под руководством коммунистической партии к новым, высшим формам борьбы сказался в борьбе текстильщиков и в борьбе сельскохозяйственных рабочих. Второй момент — развертывание решительной борьбы с ликвидаторством и преодоление его. Что касается третьего момента, то он заключается в продолжающемся существовании сильных оппортунистических течений как в коммунистической партии Чехо-Словакии, так и в рядах очищенных от явных ликвидаторов красных профсоюзов. Эти моменты на мой взгляд являются центральными, и их надо здесь оттенить.
Первым долгом я остановлюсь на повороте, совершенном нами в процессе экономических боев. В особенности в связи со стачкой текстильщиков в феврале текущего года в рядах Коминтерна выявился целый ряд ошибочных взглядов. Некоторые считали, что стачка текстильщиков не знаменует фактически поворота в проведении боев в Чехо-Словакии и что следовательно тактика партии была неправильна. Чтобы надлежащим образом оценить борьбу текстильщиков, надо вникнуть в то, в каких трудных условиях велась эта борьба в Чехо-Словакии. Нам пришлось начать эту борьбу при ситуации, когда не только реформисты выступали в качестве активной силы буржуазии и играли явно штрейкбрехерскую роль, но и большая часть профсоюзного актива и партийного актива старалась затормозить развертывание массовой борьбы текстильщиков, когда в рядах коммунистической партии и красных профсоюзов развивалось штрейкбрехерство. Тов. Тельман уже указал на то, что в одном предприятии случилось, что функционеры красных профсоюзов выполняли штрейкбрехерскую работу под охраной жандармерии. В период борьбы текстильщиков штрейкбрехерство процветало в еще более крупном масштабе в наших собственных рядах, штрейкбрехерство в верхушке текстильной секции красных профсоюзов.
Какова была задача партии при таком положении вещей? Задача партии определялась тем фактом, что на протяжении целого ряда лет мы
99 проводили совершенно оппортунистическую линию в экономических боях. Линия эта заключалась в полном отказе партии от самостоятельной организации масс, в том, что руководство красных профсоюзов последовательно в каждой борьбе проводило линию открытого верхушечного блока с реформистскими вождями. После такой практики партии и красных профсоюзов на протяжении целого ряда лет было разумеется гораздо труднее внедрить в ряды чехословацкого пролетариата сознание необходимости самостоятельного проведения экономических боев. При такой ситуации борьба текстильщиков имела задачей доказать пролетариату на практике возможность организации массовых боев на самостоятельной основе и вопреки реформистам. Сопротивление, оказанное этой линии в наших рядах, имело своим результатом то, что мы оказались не в состоянии мобилизовать всю массу текстильщиков для борьбы. В процессе подготовки борьбы мы имели такое явление, что большая часть наших функционеров в партии и в профсоюзах неуклонно проводила ошибочную линию, выражающуюся в лозунге: «Принудьте профсоюзных бюрократов!» В борьбе текстильщиков эта линия сочеталась с легалистской установкой.
Результатом явилось то, что в процессе подготовки борьбы фактически существовали две линии: одну отстаивали красные профсоюзы, а другую старалась проводить левая оппозиция в коммунистической партии. Благодаря такому раздвоению революционного фронта в борьбу удалось вовлечь только 8 тыс. текстильщиков, а несколько дней спустя борьбу пришлось оборвать. Дает ли это основание говорить, что борьба текстильщиков потерпела поражение? Такая оценка ошибочна. Надо подчеркнуть, что борьба текстильщиков явилась новой формой проведения борьбы в Чехо-Словакии и что впервые чешскому пролетариату был показан новый путь организации экономических боев. В результате борьбы чехословацких текстильщиков мы в дальнейшем были в состоянии развернуть новые экономические бои на более широком базисе. Последовательное проведение борьбы текстильщиков дало толчок развертыванию широкими массами чешского пролетариата новых боев на основе самостоятельного проведения борьбы. За последние месяцы начался подъем новой волны экономических боев против капиталистической рационализации, боев, которые приходится проводить вопреки открытому противодействию предпринимателей, реформистов и ликвидаторов.
В этот период имела место мобилизация для борьбы словацких сельскохозяйственных рабочих. В этой борьбе при ситуации, когда все остальные организации — и реформисты и ликвидаторы — являлись организаторами штрейкбрехерства, принимали участие 25 тыс. сельскохозяйственных рабочих, словацкая стачка сельскохозяйственных рабочих показала, что в массах чешского пролетариата накопилось огромное количество боевой энергии и что все дело в том, сумеют ли коммунисты и красные профсоюзы новую линию применить на практике.
Какие явления наблюдали мы во время стачки сельскохозяйственных рабочих? Самый выпуклый момент — заострение борьбы в политическую сторону. Сельскохозяйственные рабочие вступили в борьбу при ситуации, когда на основании коллективного договора, заключенного реформистами, власти стали объявлять стачку нелегальной, запрещать всякий призыв к стачке и всякое стачечное собрание, когда впервые против бастующих пускались в ход не только жандармерия, но и солдаты. Во время борьбы сельскохозяйственных рабочих имел место тот факт, что часть армии — две роты -
100 взбунтовались и отказались от штрейкбрехерской работы. Затем мы можем отметить, что сельскохозяйственные рабочие активно выступили против государственной власти. Мы видели, что сельскохозяйственные рабочие умеют дать надлежащий отпор применению фашистских методов буржуазией. Таким образом стачка сельскохозяйственных рабочих в Чехо-Словакии также явилась свидетельством понимания массами нынешнего политического развития.
Я могу лишь совершенно бегло обрисовать этот процесс развития экономических боев в Чехо-Словакии. Мне хотелось бы здесь прежде всего обобщающим образом подытожить результаты и уроки этих боев. В этих боях наиболее существенным моментом являются переход буржуазии к применению террористических фашистских методов и выступление на сцену также и социал-фашизма при подавлении пролетарских масс. Характерное проявление социал-фашизма представляет собой у нас генеральная линия реформистских профсоюзов. Немецкие реформистские профсоюзы в Чехо-Словакии созвали национальную конференцию, . единственный пункт порядка дня которой гласил: «Борьба против коммунистической путчистской тактики».
Общая директива, данная реформистами на этой конференции, заключалась в том, что при стачке, руководимой коммунистами, рабочие во что бы то ни стало должны продолжать работу, т. е. заниматься штрейкбрехерством. Я полагаю, что эти решения являются совершенно недвусмысленным выражением социал-фашистского развития реформистского штрейкбрехерства в Чехо-Словакии. Больше того. Во время экономических боев бывали случаи, когда реформистские профсоюзные центры через свои организации поставляли предпринимателям штрейкбрехеров для бастующих предприятий.
Вдобавок к этой предательской роли социал-демократии в Чехо-Словакии ликвидаторы, изгнанные из наших рядов, тоже берут на себя роль социал-демократии. Это мы видели во время борьбы сельскохозяйственных рабочих, когда Гайс заявил, что возглавляемое им межнационально-общепрофессиональное объединение ничего общего с этой стачкой не имеет, что эта стачка политическая, организованная коммунистической партией. Во время экономических боев ликвидаторы совершенно открыто наносили удары в спину бастующим. Выводы отсюда ясны. В Чехо-Словакии проблема самостоятельного проведения экономических боев ставит вопрос о борьбе не только с реформистами, но и с ликвидаторами. Это особо настойчиво надо подчеркнуть, поскольку за последнее время обнаружились определенные тенденции предоставлять руководство стачками, правда, не реформистам, но ликвидаторам. Тов. Гей уже упомянул о том, что в Чехо-Словакии наши стачечные кассы довольно-таки пусты. В результате этого обнаружились тенденции уступать руководство стачкой под этим финансовым предлогом сторонникам Гайса. В некоторых случаях Гайс брал в свои руки руководство стачками, несомненно с определенной целью, как можно скорее задушить борьбу. Подобные факты свидетельствуют о наличии и в наших рядах, в части руководства и функционеров красных профсоюзов, сильной правой опасности. Формально они линию партии признают, но не в состоянии последовательно проводить ее на практике.
Эти неправильные тенденции обнаруживаются подобно тому, как это наблюдается в Германии, в ошибочной постановке вопроса о материальной поддержке бастующих, а также в той точке зрения, будто без официального
101 признания красных профсоюзов властями нет возможности проводить систематическую профсоюзную работу. Вместо того чтобы ставить вопрос о борьбе за легальное существование красных профсоюзов, руководящие товарищи ставят вопрос навыворот, говоря, что без признания легальности красных профсоюзов невозможно вести борьбу. Эти тенденции свидетельствуют о том, как сильны еще легалистский подход и оппортунистические тенденции в красных профсоюзах. На примере стачки текстильщиков мы видим, что эти оппортунистические тенденции имеются не только в верхушке, но и в довольно значительном объеме проникают вниз в кадры функционеров красных профсоюзов. Во время борьбы текстильщиков мы видели, что в среднем неорганизованные женщины и молодежь проявляли себя гораздо активнее значительной части рабочих — членов красных профсоюзов и особенно функционеров. Чем это объяснить? Объясняется это тем, что в красных профсоюзах, в результате оппортунистического руководства на протяжении целого ряда лет, создалось положение, когда красные профсоюзы опираются в первую очередь на слои более квалифицированных рабочих, а роль неквалифицированных рабочих слишком ничтожна. Стоящая перед нами проблема заключается не только в том, чтобы отстранить нескольких оппортунистических верхушечных функционеров, но и в том, чтобы изменить социальную основу красных профсоюзов в рабочих массах и обновить красные профсоюзы свежими силами из рядов неорганизованных и менее квалифицированных рабочих.
Я хочу осветить здесь еще одну проблему, стоящую в связи с некоторыми оппортунистическими явлениями, наблюдающимися в красных профсоюзах. Я имею в виду проблему проведения новой тактики при перевыборах фабзавкомов в Чехо-Словакии. Поворот в этом вопросе требуется потому, что списки красных профсоюзов составляются только несколькими верхушечными функционерами без опроса рабочих на предприятиях, что в некоторых случаях товарищи отказывались включать в эти списки также и неорганизованных рабочих или оппозиционных рабочих из реформистских профсоюзов. В противовес этому надо подчеркнуть, что при перевыборах фабзавкомов красные профсоюзы должны сохранять за собой руководящую роль, но что они должны опираться на более широкую основу и что при перевыборах фабзавкомов должна применяться тактика единого фронта снизу. Это одна из важнейших проблем в Чехо-Словакии. Жаль, что при обсуждении вопроса о фабзавкомах этот вопрос не освещен в достаточной мере в профсоюзных тезисах.
Мое время истекает, и я буду очень краток. Мне остается сказать еще несколько слов об общем содержании тезисов. Я считаю, что в этих тезисах не уделено должного внимания проблеме профдвижения в странах с расколотым профдвижением. В особенности же я считаю, что следовало более выпукло поставить вопрос о перевыборах фабзавкомов и о нашей работе в реформистских профсоюзах этих стран. Затем чехословацкая делегация отмечает отсутствие четкой формулировки в вопросе о безработных. И наконец в тезисах недостаточно конкретно освещен вопрос о влиянии фашизма и фашизации на развитие самих экономических боев. По этим вопросам мы внесем целый ряд предложений в профсоюзную комиссию. К сожалению, я не могу здесь остановиться на содержании этих предложений. Могу однако сказать, что в общем и целом с предлагаемыми тезисами мы согласны и намечаемую в них линию одобряем.
102 Бела Кун (Венгрия). В общих чертах я согласен с критикой венгерской компартии, данной т. Лозовским. Особенно в части, касающейся тактики на выборах в органы соцстраха. Вкратце я должен сказать следующее: основные ошибки партии в области профработы заключались в отсутствии массовой тактики, с одной стороны, в слишком слабой работе на предприятиях, с другой стороны,— в недостаточной проработке решений IV конгресса красного Профинтерна, в шатаниях, в этой области со времени IV конгресса красного Профинтерна и VI Всемирного конгресса Коминтерна. После поражения на соцстраховских выборах партия развернула самокритику. То же можно сказать и по вопросу о стачечной стратегии в борьбе горнорабочих. Но этой самокритики недостаточно. Некоторые товарищи из ЦК считали, что ошибки совершены только низовыми звеньями парторганизации; мое мнение было таково, что и руководящие инстанции совершили ошибку.
Здесь подлежит констатировать, что во вопросу политизации широкой борьбы горняков Венгрии — протекавшей под нашим руководством — не было ничего сделано. Самокритика и здесь была лишь формальной. Хотя и было признано, что руководство совершило ошибку, однако выводов отсюда для дальнейшей работы сделано не было. Самокритика осталась на бумаге. Точно так же, на мой взгляд, недостаточна самокритика в вопросе соцстраховских выборов. Правильно, что партия совершила грубую ошибку, применяя тактику единого фронта сверху — и даже только сверху; — правило, что ошибкой было создание общего избирательного органа совместно с социал-фашистскими элементами, без какой бы то ни было гарантии проведения революционного влияния. Правильно сделанное в процессе самокритики указание, что ЦК партии вместо массовой мобилизации занимался верхушечными комбинациями. Однако плохо, что многие в партии все еще считают возможным «подчинить давлению» тех вождей, благодаря которым наша партия образовала единый фронт с группой социал-фашистских бюрократов — против другой группы их, против социал-демократов. Это — пережитки старой тактики, применявшейся до VI Всемирного конгресса, тактики, характеризуемой в международном масштабе лозунгом — «припудьте бонз».
Основной ошибкой нашей профсоюзной тактики в течение долгого времени был профсоюзный легализм. Этот профсоюзный легализм практически применялся не только в социал-демократических профсоюзах, но и в новых профсоюзах, в которых имеется действительно много хороших левых пролетарских элементов, по которые находятся под руководством таких элементов, «аполитичность» которых столь же отзывает социал-фашизмом, как и тенденции и поступки социал-демократических профсоюзных вождей. В процессе самокритики нашей партии об этом не было сказано ни единого слова. Самокритика вещь хорошая, но поскольку самокритика применяется после поражения, она должна вскрывать и самое существенное. На соцстраховских выборах оказалось, что около 13 тыс. рабочих инстинктивно применяли правильную политику и подавали пустые избирательные бюллетени, несмотря на то, что соответствующее воззвание партии, выпущенное за три дня до выборов и заостренное против фашистов, до рабочих масс почти не дошло.
Другой ошибкой в самокритике нашей партии было то, что в ее тезисах по вопросу об этих выборах не было энергично подчеркнуто, что основным методом для завоевания масс является работа на предприятиях.
103 и что эту работу надо сугубо усилить. Этому вопросу следовало уделить главное внимание в самокритике.
Различными течениями нашей партии были совершены различные правые ошибки и в профсоюзном вопросе. Последняя крупная ошибка на соцстраховских выборах еще усилила правые настроения. Я полагаю, что в ближайшее время будут окончательно ликвидированы и те ошибки партработы, которые смело можно назвать правыми, хотя они и совершаются под «левым» флагом. Я надеюсь, что с помощью Коминтерна и красного Профинтерна установится правильная линия в нашей профсоюзной тактике и нашей общей тактике.
Кэмпбелл (Англия). На заседании Исполбюро Профинтерна, состоявшемся накануне пленума, жаловались по поводу того, что на последней конференции движения меньшинства в Англии в порядок дня не был поставлен важный вопрос о самостоятельной организации экономических стачек. Английские товарищи, которые присутствовали на этом заседании Профинтерна, сумели доказать, что если движение меньшинства допустило ошибку, то известная часть ответственности ложится на Профинтерн, поскольку Профинтерн на своем последнем Конгрессе принял резолюцию о задачах движения меньшинства в Англии и в этой резолюции нет ни слова о самостоятельной организации экономических боев. Когда мы на это указывали в Профинтерне, то ответ был тот, что о самостоятельной организации экономических боев говорится в общей резолюции. Таким образом выдвигается своеобразный аргумент, будто общая резолюция отделена китайской стеной от резолюций, относящихся конкретно к отдельным секциям Профинтерна, будто общие принципы установлены в общей резолюции, но, когда приходится применять эти принципы к одной из секций Профинтерна, то эти принципы забываются.
Здесь налицо тот специфический дуализм, когда в резолюции, имеющей международную значимость, установлены общие принципы, в то время как в резолюции, касающейся Англии, эти принципы не применяются. Наоборот, в английской резолюции еще проявляется старая линия, которая применялась английской партией до IX пленума и до IV конгресса Профинтерна.
Насколько этот дуализм существует, видно хотя бы из того, что т. Гей вышел сегодня утром на трибуну с критикой английской партии, между тем как по существу его критика является критикой Профинтерна. Как, спрашивает т. Гей, вы все еще говорите о 100-процентном тред-юнионизме? Как в третьем периоде, в эру мондизма и сращения профсоюзного аппарата с капиталистическим государством, вы еще в Англии говорите о 100-процентном тред-юнионизме? Я беру резолюцию Профинтерна о задачах движения меньшинства в Великобритании и нахожу там программу действий движения меньшинства. Четвертый пункт этой программы действий говорит о борьбе за 100-процентный тред-юнионизм и за создание фабзавкомов всюду, где только возможно.
Исходя из этого, мы жаловались в Профинтерне на то, что общие принципы новой профсоюзной тактики, которые подчеркиваются в международной резолюции, были забыты, когда составлялась специальная английская резолюция, и указывали, что поэтому за некоторые недочеты движения меньшинства Профинтерн должен взять на себя свою долю ответственности.
Я хочу здесь коснуться трех вопросов: вопроса о новом профдвижении, вопроса о завоевании аппарата и вопроса об организации исключений.
104 До последнего времени английские профсоюзы с гордостью похвалялись тем, что только они были в состоянии сохранить единство, поскольку они предоставляли полную свободу мнений всем группам рабочего класса. В настоящее время английские профсоюзы не могут повторить эти гордые слова, ибо в каменноугольных районах Шотландии наряду со старым профсоюзом швейников образуются новые профсоюзы.
В Шотландии имеется около 110 тыс. горняков, и из этого числа 90 тыс. имели более или менее постоянную работу. Из общего числа имеющих работу и безработных приблизительно 30 тыс. были организованы в окружные профсоюзы, объединенные в федерацию. Во всем каменноугольном районе Шотландии партия имела 350 членов, и с этим числом коммунистов мы вступили в борьбу за овладение руководством в реформистских профсоюзах Шотландии. На первых этапах борьбы нам удалось захватить ряд постов в профсоюзах в Файфе и Ланаркшире. Но если в Файфе мы имели большинство, состоящее из коммунистов вместе с сторонниками левого крыла, то в Ланаркшире мы были в меньшинстве, хотя мы и добились того, что коммунисты были избраны на профсоюзные посты. Вследствие того, что в Ланаркшире члены партии не проводили правильной тактики, должностные лица из числа коммунистов в значительной степени являлись пленниками бюрократии и им было чрезвычайно трудно вести надлежащим образом работу.
После того как мы завоевали эти окружные профсоюзные организации, мы вступили в борьбу, чтобы захватить руководящие посты в самой Шотландской федерации горнорабочих. Голосование было проведено по всем шотландским каменноугольным районам. Незначительным большинством две наиболее сильных профсоюзных организации, организации Ланаркшира и Файфа, приняли кандидатуры коммунистов на руководящие профсоюзные посты в федерации. Если бы в это время состоялась конференция Шотландской федерации горнорабочих и организации Ланаркшира и Файфа побудили бы конференцию голосовать за коммунистов, как этого требовали члены этих организаций, то мы бы добились установления коммунистического руководства в Шотландской федерации горнорабочих. Но здесь бюрократия начала свой саботаж. Она отложила конференцию. Сперва она ссылалась на технический вопрос о финансах. Далее после двух или трех месяцев бюрократия отбросила свой технического характера предлог о финансах и выступила открыто с политическим вопросом, заявляя, что коммунисты не пригодны быть руководителями профсоюза горняков, ибо они не будут представлять горняков, но будут проводить приказы из Москвы.
Немедленно же, как только бюрократия отказалась созвать конференцию, мы наметили себе новую линию. Наша новая линия заключалась в том, чтобы добиться полного господства в профсоюзах горняков Ланаркшира и Файфа и, располагая этими организациями как базой, созвать конференцию через голову бюрократов из Шотландской федерации. На этой конференции мы рассчитывали провести наших товарищей на руководящие посты в Федерации. Эта тактика оказалась успешной только отчасти. В Файфе мы захватили руководство в профсоюзе горняков и мы сместили генерального секретаря профсоюза — не маленького человека, но человека, который был членом кабинета министров в рабочем правительстве в 1924 г. и является членом кабинета в рабочем правительстве в настоящее время. В Ланаркшире мы потерпели известную неудачу, что было вызвано определенными полити-
105 ческими ошибками, но главным образом слабостью и невысоким уровнем членов партии, которые работали в этом округе.
К концу августа стало совершенно ясно, что мы добились всего того, что только возможно внутри реформистского аппарата, что партия должна была принять решение либо подчиниться тактике этого аппарата и согласиться на сохранение у власти старого руководства, либо же подготовить своих членов и примыкающих к ним работников левого крыла к тому, чтобы разбить этот аппарат и образовать новый объединенный профсоюз горняков Шотландии. Я удивлялся тому заявлению в речи т. Лозовского, что Профинтерн призывал в течение целого года, чтобы мы образовали новый профсоюз в Шотландии и что только медленно и неохотно мы согласились с мнением Профинтерна. На конференции движения меньшинства в августе прошлого года не выдвигался вопрос о создании нового профсоюза горняков в Шотландии, а только был поставлен вопрос о том, чтобы начать подготовительную работу к созданию профсоюза моряков. Впервые этот вопрос был поставлен в сентябре прошлого года в Политбюро британской коммунистической партии, и тогда пришли к решению, что необходимо вести подготовительную работу для образования нового профсоюза горняков в Шотландии. Для этой цели мы созвали конференцию в Фалкирке в октябре прошлого года, конференцию, которая вынесла решение создать сеть «комитетов спасения профсоюза» по всей Шотландии. Эти комитеты должны были организовать самостоятельную борьбу рабочих против бюрократического аппарата. Эти комитеты были созданы в округах, где реформисты держали в своих руках руководство местными отделениями профсоюза, и должны были функционировать как параллельный аппарат, подготовляющий почву для образования нового профсоюза.
Мы не согласны с критикой, высказанной впоследствии Профинтерном, что мы должны были образовать новый профсоюз уже на этой конференции. Новый профсоюз является серьезным делом. Новый профсоюз нуждается в хорошо подготовленной почве. Членская масса должна понять его необходимость и должна быть мобилизована, чтобы провести соответствующее решение в жизнь. Рабочие, сторонники левого крыла, которые сотрудничали с нами в старом профсоюзе, должны были быть привлечены к идее разрыва со старым профсоюзным аппаратом. Необходимо было затратить несколько месяцев для подготовки нашей членской массы и выбрать наиболее благоприятную обстановку. Мы выбрали для выступления тот благоприятный момент, когда бюрократия Великобритании федерации горнорабочих через свою комиссию отклонила требование рядовых горняцких масс Шотландии о допущении к работе новых должностных лиц. Это было благоприятным моментом для разрыва. И когда этот момент наступил, членская масса Шотландии была подготовлена и в ее среде не было колебаний. Через две недели после решения Великобритании федерации горнорабочих новые профсоюзные карточки были розданы в Ланаркшире, и мы продвигались постепенно вперед к созданию нового профсоюза.
Правда, что на подготовительных этапах было проявлено много слабостей. Так например в Ланаркшире на первых этапах коммунистической работы в этом профсоюзе был одобрен доклад реконструкции профсоюза, предусматривавший усиление внутренней демократии, снижение окладов высших платных должностных лиц и т. д.; и одной из грубейших ошибок наших товарищей в Ланаркшире явилось то, что они не боролись за
106 утверждение этого доклада, когда бюрократия его саботировала. Во-вторых, когда в 1928 г. состоялись выборы должностных лиц и наше левое крыло было в большинстве, это левое крыло в Ланаркширском профсоюзе держалось за обычай, заключающийся в том, что новый исполнительный орган, избранный в июне, должен приступить к исполнению своих обязанностей только 1 августа. В результате соблюдения этого конституционного обычая мы потеряли два месяца, а в течение этих двух месяцев мы могли бы сплотить членские массы профсоюза против судебных учреждений и против старой демократии. Это наше упущение нам сильно помешало.
Нашей величайшей ошибкой в Ланаркшире явилось то, что мы не видели необходимости для партии проводить самостоятельные экономические бои в этих каменноугольных районах и побудить секретаря официального профсоюза коммуниста руководить этими экономическими боями. Вследствие этого борьба в Ланаркшире, с точки зрения огромного большинства рабочих, выродилась в борьбу между коммунистами и реформистами за платные профсоюзные должности. Тысячи рабочих — некоторые потому, что они были настроены революционно, а другие потому, что они не видели никакой деятельности со стороны профсоюза — в своем разочаровании и недовольстве бросили профсоюз и этим увеличили стоящие перед нами трудности.
С другой стороны, в каменноугольном районе графства Файф, где мы стояли во главе профсоюза с самого начала, мы сумели провести непрерывный ряд экономических боев, в результате чего мы в большей степени сохранили членов этого профсоюза.
Я считаю, что из опыта Шотландии мы можем сделать некоторые принципиальные выводы в вопросе об образовании новых профсоюзов. В стране, где профсоюзное движение было до сих пор единым, мы первым долгом должны исчерпать все возможности работы внутри старого аппарата, соединяя эту работу с организацией самостоятельных экономических боев. Во-вторых, мы должны бороться за руководство массами рабочих во время стачек и локаутов, чтобы нас знала не только горсточка активных работников, которые часто посещают свое профсоюзное отделение, но широкие массы рабочих, знакомящиеся с нами по нашему открытому руководству экономическими и политическими боями. В-третьих, мы должны углубить нашу работу на предприятиях и добиться влияния в массах на заводах и фабриках. В то же самое время мы считаем абсолютно необходимым остерегаться авантюризма в отношении новых профсоюзов. Это еще недостаточно, что из профсоюза исключается должностное лицо — коммунист, что бюрократия нарушает свои собственные правила, что коммунисты должны в письменной форме давать обязательства и сведения о себе. Все это не причина к тому, чтобы начать раскалывать профсоюз. И при наличии всех этих обстоятельств мы должны остерегаться вести кампанию за создание нового профсоюза, если только коммунисты до этого своим самостоятельным руководством и своей работой в профсоюзе не привлекли на свою сторону значительную часть рабочих. Лишь при таких условиях дело создания нового профсоюза с самого начала явится не авантюрой, по делом, опирающимся на поддержку рабочих и важнейших частей соответствующей отрасли промышленности.
Здесь мы подходим к вопросу об аппарате. Тов. Лозовский в своей речи сделал заявление, которое, по моему мнению, нуждается в некотором пояснении. Тов. Лозовский заявил, что профсоюзный аппарат в настоя
107 щее время настолько сросся с капиталистическим государством, что в будущем можно говорить о захвате профсоюзного аппарата не в большей степени, чем говорить о захвате капиталистического государства. Возможно, что т. Лозовский иначе определяет понятие аппарата, чем то, которое я сейчас выскажу. Когда я говорю «аппарат», я имею в виду не только исполнительный орган профсоюза, но всю сеть профсоюзных отделений, окружных комитетов, фабрично-заводских делегатов и организаций, которые выполняют повседневную детальную профсоюзную работу. Если понимать термин «аппарат» в таком смысле, то не приходится рассчитывать на возможность захватить весь профсоюзный аппарат посредством конституционных мер. Как показал нам наш опыт в Англии, задолго до того, как мы свою задачу выполним, бюрократия расколет профсоюз.
Тем не менее мы можем все же в значительной степени захватить низшие посты и поэтому во время каждого экономического боя мы должны попрежнему, даже в том случае, когда мы знаем, что мы не можем захватить весь аппарат в целом, сосредоточивать внимание профсоюзной членской массы на необходимости изгнать реакционную бюрократию и толкать тех новых членов профсоюза, которых нам удастся вовлечь в профсоюз, также на борьбу против реакционной бюрократии. Я считаю, что наилучшей формулировкой по этому вопросу является следующая формулировка, данная в резолюции Профинтерна по германскому вопросу:
«Борьба за завоевание низовых профсоюзных должностей на предприятиях и в низших органах профсоюзов и за превращение их в органы классовой борьбы должна вестись с особенной настойчивостью и планомерностью, особенно на крупных предприятиях и в решающих отраслях промышленности. Таким путем укрепляется влияние оппозиции в массах, и создаются благоприятные условия для борьбы с раскольнической политикой реформистов».
Я поэтому считаю, что по вопросу об аппарате формулировка т. Лозовского была слишком упрощенной и слишком схематичной.
Смолянский (Редакция «КИ»). Мне кажется, что т. Лозовский правильно поставил вопрос о нелегальных профсоюзах. Этот вопрос имеет огромное значение, между тем как в тезисах его как будто несколько прозевали; там просто отсутствует этот пункт. Вопрос этот имеет большое значение потому, что с каждым днем все больше множатся те профсоюзные организации, которые лишаются легальных позиций. С другой стороны, с усилением репрессий против революционного проддвижения внутри революционных профсоюзов все больше усиливаются оппортунистические легалистские тенденции, которые по сути сводятся к самоограничению, самосвертыванию революционного профсоюзного движения.
Оппортунисты выдвигают против нелегальных профсоюзов тот довод, что всякое подполье означает мол изоляцию революционного авангарда от масс. Конечно в нелегальных условиях не может иметь место массовая профсоюзная организация — с аппаратом, домами, кассами и т. д. Но есть и могут быть нелегальные кадры революционных профсоюзов, которые именно на нынешнем этапе нарастающих стачечных боев могут руководить этими стачечными боями и могут играть руководящую политическую роль.
108 Следующий вопрос — это вопрос о структурных изменениях в профсоюзах. Этот вопрос имеет огромное значение для нашей тактики потому, что если мы не дадим себе отчета в полной картине того, что происходит в профдвижении, в соотношении сил организованных и неорганизованных, то нам нельзя будет никак объяснить того поразительного факта, почему же, если количество неорганизованных так велико,— 90–95% — почему же в течение стольких лет весь вопрос вертелся именно вокруг профсоюзов? Мне кажется, что надо брать диференцированно отдельные отрасли производства, надо посмотреть, как обстоит дело в решающих отраслях производства — у металлистов, горнорабочих, транспортников. Мы там увидим разгадку, почему это происходит. Мы увидим как раз, что эти отрасли производства являются наиболее организованными, мы увидим например, что в Англии на 1 млн. горнорабочих мы имеем 60–70% организованных,— даже сейчас около 625 тыс. организованных. В Германии мы имеем не менее 50–55% организованных горнорабочих. Мы увидим, что в Чехо-Словакии во всех профсоюзах вместе взятых мы имеем не менее 60% организованных рабочих. Мы увидим например, что в Германии из 2 600 тыс. металлистов, которые имеются в этой стране, около 1 миллиона приблизительно 850–900 тыс. человек состоит в АДГБ.
Это говорит о том, что наряду с важнейшей проблемой «3-го периода» — с проблемой неорганизованных — стоит также остро, как и раньше, вопрос о завоевании рабочих масс, находящихся в реформистских профсоюзах.
Цифры, которые были здесь приведены т. Тельманом для характеристики структурных изменений внутри АДГБ между 1923 и 1925 гг., мне кажется, также недостаточны, потому что 1923–1925 гг. в Германии были годами бурного увеличения заработной платы после катастрофического падения заработной платы во время инфляции, когда заработная плата составляла лишь 20–25% довоенного уровня. Речь здесь идет столько же, по-моему, об увеличении реальной заработной платы, сколько и о структурных изменениях. Иначе нельзя объяснить, откуда берется то количество рабочих масс, которые имеются в реформистских профсоюзах.
Наконец вопрос, который был затронут т. Лозовским. После того как он вполне заслуженно и справедливо расправился с правыми, с оппортунистами, с «поддакивающими», он неожиданно привел мою фамилию и потом вместо того, чтобы цитировать то, что я написал, начал цитировать от себя. Создалось у слушателей впечатление, что и Смолянский тоже был подвержен какому-нибудь оппортунистическому уклону. А на деле было наоборот. Вот та статья в «Большевике», которую т. Лозовский скромно не процитировал. В статье говорится буквально следующее:
«Никакая провокация профсоюзного аппарата не должна вынуждать коммунистов отступить от работы внутри реформистского профдвижения, от работы по завоеванию реформистских профсоюзов через завоевание профсоюзных масс».
Так написано между прочим в тезисах, предложенных X пленуму ИККИ. Где здесь говорится о завоевании реформистского профсоюзного аппарата? Кстати я беру резолюцию IV конгресса Профинтерна, составленную т. Лозовским, и там написано буквально следующее: «центральной задачей сторонников Профинтерна остается завоевание реформи-
109 стских профсоюзов», т. е. в том числе повидимому и реформистского профсоюзного аппарата. У меня этого нет. У меня четко, ясно сказано: «Завоевание реформистских профсоюзов — через завоевание профсоюзных масс».
Следующая фраза, относящаяся к другой мысли, говорит вот о чем: «Все более тесное сращивание реформистского профсоюзного аппарата с буржуазным государством делает особенно соблазнительным сравнение реформистского профсоюзного аппарата с буржуазным государственным аппаратом». Речь идет в статье о том, чтобы не сделать сейчас тех ошибок, которые были сделаны на II конгрессе Коминтерна Галлахером, против чего выступил тогда весь конгресс. Тогда Галлахер говорил, что реформистские профсоюзы состоят,— как между прочим выразился в 1929 г. т. Лозовский в профсоюзной комиссии (и это было опубликовано в одном из номеров «Коммунистического интернационала»),— состоят из сознательно-реакционной массы. Отсюда Галлахер делал вывод, что нам там работать не нужно. Я имел в виду подчеркнуть необходимость работать в реформистских профсоюзах и только поэтому я сказал, что нельзя механически сравнивать профсоюзный и государственный аппарат. Ведь в государственном аппарате буржуазии мы не добиваемся избрания на должностные места, а в реформистских профсоюзах мы добиваемся этого. Мы знаем, что они нам профсоюзного аппарата не дадут, что мы его не получим до пролетарской революции, но мы добиваемся, чтобы наших товарищей избрали. Когда их исключают, мы этот факт делаем орудием агитации в массах, чтобы разоблачать реформистов среди рабочих масс.
Между прочим резолюция IV конгресса Профинтерна по этому поводу, тоже санкционированная т. Лозовским, говорит следующее: «Революционные меньшинства должны энергично бороться за овладение выборными органами в реформистских профсоюзах». (Пятницкий: «А теперь?»)
Я говорил о том, что мы за это боремся. Тов. Лозовский плохо прочитал статью и поэтому попал в неловкое положение. Тов. Лозовский выступил с очень громкими заявлениями о том, что ни в третьем, ни во втором периоде (урок Смолянскому!) не полагается путать формулировки. А я бы сказал т. Лозовскому, что ни в третьем ни во втором периоде не полагается на одной неделе давать четкую формулировку в одном направлении, а на другой неделе также четко от нее отказываться, что мы имели в одном из последних номеров журнала «Коммунистический интернационал» по вопросу о сознательно-реакционной массе реформистских профсоюзов.
Что касается второго обвинения, брошенного мне т. Лозовским,— о комитетах борьбы, что их нельзя противопоставлять профсоюзам (речь идет о реформистских союзах), то я лишь изложил то, что сказано в экономических тезисах, предложенных президиумом X пленуму. Кстати тут поясняется — «в смысле создания искусственных переходных форм к новой профсоюзной организации». И насколько мне помнится, в профсоюзной комиссии вы сами выступали в защиту этой формулировки.
Заканчивая, я хочу только сказать т. Лозовскому, что в поисках для полноты, цельности и картинности своего доклада туманных формулировок, которые могли бы дать повод к оппортунистическим «хвостикам», он обратился все же не по адресу и попал на ложный след. Если он хотел искать туманную формулировку, дающую лазейку в любом направлении, то ему лучше всего было бы обратиться к полному собранию своих сочинений.
110 Денг (Китай). После поражения великой китайской революции китайское профдвижение прошло через три этапа.
Первый — от поражения кантонского восстания в декабре 1927 г. до мая 1928 г. В рабочем классе в этот период господствовала общая депрессия.
Второй этап продолжался от Цзинаньской бойни, устроенной японцами в мае, до октября 1928 г. В этот период рабочий класс частично уже воспрянул и занял оборонительную позицию.
Третья фаза открылась стачкой почтовых служащих в октябре 1928 г. и продолжается до сих пор. Стачка почтовиков оказала значительное влияние на рабочее движение во всем государстве. Депрессия окончательно прошла; крепнут боевые настроения, захватывающие ремесленников, торговых служащих и промышленных рабочих. Отправным пунктом был Шанхай; затем теми же настроениями был охвачен весь Китай; классовая борьба в Китае вновь разгорается и обостряется.
Статистика стачек по всему Китаю отсутствует. Есть лишь цифровые данные по Шанхаю. В 1928 г.,— после великого поражения — в Шанхае бастовало 239 тыс. По сравнению с 1926 г., когда бастовало 202 тыс., количество бастующих увеличилось на 37 тыс. с лишним; по сравнению с 1927 г., когда бастовало 230 тыс., на 9 тыс. (Разумеется сюда не вошли стачки периода восстаний — в 1926 — 1927 гг.) Эти цифры свидетельствуют о том, что вопреки поражению великой революции борьба рабочего класса не прекратилась, она лишь в большей степени носит экономический характер.
С наступлением нового года чрезвычайно бурно вспыхнула борьба шанхайских рабочих. Волна прокатилась по всему государству, особенно в Северном Китае. Даже в реакционном Кантоне, где царит свирепый террор, теперь возникают мелкие бои и стачки пролетариата.
Господствующий блок буржуазии и феодалов-помещиков дал трещину. Закончилась война между Чан Кай-ши и гуансийской группой, но возникла борьба между Чан Кай-ши и Фын Юй-сяном. Как во времена беянских милитаристов, так и теперь, непрерывно воюют между собой генералы. Брешь в распадающемся реакционном господстве даст возможность пролетариату вновь развязать классовую борьбу.
С момента предательства революции вся рабочая политика Гоминдана проходит под знаком белого террора. Гоминдан зачастую закрывал революционные профсоюзы и поощрял белые.
В связи с Цзинаньской бойней в мае прошлого года постепенно и осязательно крепла сопротивляемость рабочего класса. Контрреволюционный Гоминдан прекрасно понимает, что, опираясь только на белые профсоюзы, он ничего не достигнет. Во избежание обострения антагонизма между белыми профсоюзами и революционными рабочими были основаны желтые профсоюзы. Они призваны совершить то, чего не удалось белым. Таким образом желтые профсоюзы — новое оружие в руках Гоминдана против рабочего класса. Разумеется это не исключает дальнейшего существования значительной части белых профсоюзов.
Когда Гоминдан перешел в контрреволюционный лагерь, он тотчас же отменил купленные кровью рабочего класса завоевания коммунистического периода. Еще и сейчас иностранные и китайские капиталисты вкупе продолжают наступление на рабочих. Жизненный уровень рабочих невероятно
111 снизился: зарплата всюду пала, рабочий день удлинился, работа стала тяжелее, обращение хуже, и безработица чудовищно растет.
Законопроект об охране труда состряпан гоминдановским министерством торговли и промышленности с единственной целью продемонстрировать его Альберу Тома во время его осведомительной поездки по Китаю; опубликование этого закона в прессе должно вместе с тем подогреть в некоторой части пролетариата иллюзию в отношении Гоминдана. До сих пор этот закон еще не опубликован официально — без изменений (я твердо убежден — он не будет опубликован никогда). Гоминдан не провел ни единой реформы, он занимается иногда лишь «благотворительностью», да и то напоказ. Чан Кай-ши например дарил железнодорожникам 10 — 12 тыс. иен, Фын Юй-сян устраивал бани для рабочих. Но подобного рода милость со стороны гоминдановских генералов имеет целью снискание личной популярности. Разумеется Гоминдан, и особенно группы, не входящие в правительство, например выдвинувшая лозунг реорганизации группа Ван Тин-вея, Чен Гун-по и пр. ведут энергичную пропаганду в пользу своей политики реформ. Они прибегают к революционной фразе, чтобы посеять иллюзии в массе отсталых рабочих.
Политика Гоминдана носит характер не социал-реформизма, а национал-реформизма. Стоит вникнуть в такие лозунги, как: «Классовые интересы надо приносить в жертву интересам национальным», «Энергичный рост производительности для отечества», «Никаких стачек, никакого саботажа в период строительства», «Надо неустанно и терпеливо работать для богатства и укрепления Китая и для благоденствия потомства». Железом и кровью заставляют рабочих этому верить. Но влияние национал-реформизма неуклонно падает.
Первым долгом мы должны отчетливо уяснить себе, имеется ли в экономике Китая почва для реформизма. Мы отвечаем: нет. Даже при максимальной осторожности мы говорим: чрезвычайно мало! Потому что Китай — страна полуколониальная.
а) Империалисты стремятся выжимать из Китая как можно больше сверхприбылей и разумеется не желают допустить никакого повышения жизненного уровня рабочих.
б) Экономическая роль национальной буржуазии слишком ничтожна. Лишь усиленная эксплуатация пролетариата дает ей возможность выдерживать нажим иностранного капитала.
в) Рабочая аристократия вследствие своей малочисленности не представляет сколько-нибудь значительной силы.
Вот почему в Китае реформизм не может пустить корни так глубоко, как в Европе и Америке. Оппортунисты упорно не желают этого понять. Именно поэтому основа желтых профсоюзов так слаба. В Китае уже существовали и раньше желтые профсоюзы. Так например в 1925 г. в Шанхае было «Объединение профессиональных союзов». Под натиском коммунистов оно распалось. Гуаньдунский союз механиков охватывает механиков всех отраслей промышленности. Так как в Гуаньдуне промышленность не развита и среди механиков господствует безработица, то рабочие, чтобы просуществовать и получить работу, вынуждены итти в этот профсоюз. (Верховодят в нем старые мастера и владельцы мелких мастерских.) Лишь благодаря этим своеобразным условиям союз может существовать. Несмотря на давно усвоенную реформистскую обстановку, в дальнейшем
112 приходилось применять вооруженную силу (были организованы вооруженные спортивные отряды в 500–600 человек), чтобы обуздать членов союза и сломить их сопротивление. В действительности этот союз механиков есть организация смешанного характера — полуреформистского, полуфашистского.
Внезапно возникшие в прошлом году желтые профсоюзы были без сомнения созданы по политическим, а не экономическим соображениям. Ясно, что контрреволюционеры использовали их как организационную вспомогательную при профсоюзах белых. Первоначально они были образованы из элементов рабочей аристократии — служащих и заводских администраторов (последние в период революции входили и в красные профсоюзы, но не обладали пассивным избирательным правом, благодаря чему в профсоюзах целиком господствовали низовые слои пролетариата и коммунисты), но вскоре затем они превратились в придатки Гоминдана.
Основная задача так называемых желтых профсоюзов — помочь Гоминдану уничтожить стачки как пролетарское орудие борьбы. Когда рабочие требуют объявления стачки, они всемерно стараются путем зажима не допустить стачки или отсрочить ее и вместо стачки наладить петицию или арбитраж. Если стачке никаким зажимом не удается помешать, или если она уже вспыхнула стихийно, они берут тотчас же в свои руки руководство, чтобы противодействовать работе коммунистов. В каждом стачечном воззвании вы непременно найдете абзац с руганью по адресу коммунистов. К элементам, проявляющим во время стачки свою активность, они тотчас же приклеивают кличку коммунистов и угрожают их свободе действия. Помощь со стороны других профсоюзов они отвергают, мотивируя это тем, что «коммунисты своей работой нам хотят помешать». Если проходит несколько дней, а стачка не прекращается, они начинают распространять всякого рода слухи: капиталисты мол очень упорны, стачечная касса истощена — все это, чтобы обескуражить рабочих и их подавить. Таким образом они направляют стачку на путь компромисса и поражения. Зачастую они заодно с гоминдановским комитетом используют стачку, шантажируя капиталистов. Если это не удастся, они рекомендуют рабочим продолжать стачку и за их спиной торгуются с капиталистами из-за размеров суммы. Как только деньги очутятся у них в руках — им наплевать на интересы рабочих — и они побуждают рабочих возобновить работу. Если рабочие прекратить стачку не желают, они созывают общее собрание членов; когда же рабочие соберутся на площадь для митинга, то находят там солдат и полицейских, которые их задерживают, отводят на фабрику и заставляют возобновить работу.
Но следует думать, что так называемые желтые профсоюзы в Китае тождественны с реформистскими профсоюзами Европы и Америки. Взаимоотношения между массами и желтыми профсоюзами в Китае тоже сильно отличаются от взаимоотношений между массами и реформистскими профсоюзами Европы и Америки. Ведь так называемые желтые профсоюзы построены на коллективном членстве рабочих целых предприятий; членские взносы вычитываются капиталистами из зарплаты, и таким образом рабочие вынуждены уплачивать взносы даже и в том случае, если они не хотят быть членами данного союза. Не учитывать этой своеобразной особенности значило бы неправильно оценивать наше движение.
О численности наших красных профсоюзов у нас еще нет точных статистических данных. Только в Шанхае и Гонконге у нас имеется относительно крепкая база. Слабость красных профсоюзов в Китае обусло-
113 Влека как объективными причинами — ужасами белого террора,— так и субъективными: недостаточной работой нашей партии в профсоюзах. Оглядываясь назад, мы видим, что членская масса наших революционных профсоюзов в период расцвета великой революции достигала 2-7 млн. Но в организационном отношении между членской массой и профсоюзами не было достаточно крепкой связи. Когда же пришлось перейти от легального существования к подполью и в стране воцарился белый террор, наши профсоюзы совершенно распались. В этот переломный момент наша партия не сумела быстро нащупать правильную линию для новой организации. Когда же эта линия наконец была найдена, нам не хватало решимости и упорства для проведения ее в жизнь; таким образом построить красные профсоюзы до сих пор не удалось.
В обстановке свирепого белого террора контрреволюционный Гоминдан предпочитает пойти на некоторые уступки рабочим, но не оставить на предприятии ни единого активного рабочего. Таковых немедленно удаляют или арестовывают. Стоит однажды проявить активность, чтобы данного рабочего уже уволили с места работы.
В нашей партии существует два течения по вопросу об отношении к желтым профсоюзам: одно течение, страдающее детской болезнью левизны, наотрез отвергает работу в желтых профсоюзах; другое — правое оппортунистическое течение — стремится работать в желтых профсоюзах во что бы то ни стало. Первое течение уже совершенно сошло со сцены; последнее — работает во-всю.
Теперь о проблеме образования фабзавкомов. Положение фабзавкомов в Китае было бы совершенно иным, чем в СССР или даже в Средней Европе. Современная политическая ситуация в Китае, белый террор, не дает возможности фабзавкомам создавать определенные уставы, учреждать бюро и взимать членские взносы. Самое важное — чтобы фабзавкомы избирались всем рабочим коллективом. Главное внимание фабзавкомы должны уделять злободневным требованиям рабочих. Они должны отстаивать перед предпринимателями интересы рабочих и вести борьбу за улучшение условий повседневного существования рабочих. Фабзавкомы можно создать из комитетов борьбы. Комитеты борьбы (стачечные комитеты, комитеты, добивающиеся выплаты зарплаты и пр.) носят краткосрочный характер; по окончании борьбы они подлежат роспуску. Фабзавкомы носят характер постоянных организаций. Наша важнейшая задача — взять в свои руки руководство фабзавкомами, чтобы противопоставить их желтым профсоюзам. Хотя наш партсъезд и выдвинул — в качестве новой директивы — задачу создания фабзавкомов, однако до сих пор результаты не заметно и в некоторых районах значение и важность существования фабзавкомов еще не поняты.
Можно утверждать, что путчистские тенденции в нашей партии (принуждение к стачке, практикуемый массами красный террор и пр.) уже ликвидированы. В противовес этому широкое распространение получила теория выжидания и легализма. Эта тенденция обусловлена отсутствием терпения и решимости при проведении нашей новой тактики и непрерывными репрессиями, из которых на первый взгляд нет выхода. Однако наша партия мудро и храбро провела много боев, например стачку рабочих водопровода и электрических станций на французской концессии Шанхая в конце прошлого года. Во время этой стачки работа нашей партии была действительно плодотворна.
8 Стен. отчет X плен. ма ИККИ. Вып. III
114 Основная наша задача при работе в желтых профсоюзах состоит в завоевании низовых слоев широких масс, а не верхушечных слоев аппарата. Весь аппарат мы могли бы завоевать лишь при наличии определенных условий (например в тех местах, где реакционная власть слаба или накануне падения, или же революционные массы обладают надлежащей силой и самоотверженностью для защиты своей организации). Так как Гоминдан принуждает профсоюзных функционеров быть его членами, то лучше не занимать должности функционеров, чем вступать в Гоминдан. При таких условиях мы сохраним доверие массы, и в случае борьбы она вновь будет с нами.
Красные профсоюзы в затруднительном положении. Наша партия совершила целый ряд ошибок в профсоюзной тактике. Так как новая тактика проводилась недостаточно решительно и правильно, то работа красных профсоюзов не имела большого успеха. Нам не следует отвергать работу в желтых профсоюзах, ссылаясь на слабую базу реформизма в них, наоборот, мы должны еще энергичнее работать в желтых профсоюзах для того, чтобы завоевать идущие за ними массы.
Мы не должны под тем или иным предлогом безоговорочно работать в желтых профсоюзах, отказываясь от нашей собственной работы, например от создания нелегальных профсоюзных ячеек в качестве революционной оппозиции внутри желтых профсоюзов. Не следует вместе с тем игнорировать задачу организации широких масс неорганизованных рабочих и особенно промышленного пролетариата (железнодорожников, моряков, горняков, текстильщиков, муниципальных рабочих и пр.): их надо организовать как можно скорее, чтобы таким образом укрепить и упрочить гегемонию пролетариата. Надо немедленно организовать и сельхозрабочих, чтобы пролетариат мог опираться на сильного союзника.
Вот почему я предлагаю Коминтерну и Красному Профинтерну тотчас же по окончании пленума обратиться к Киткомпартии со специальным письмом, содержащим ясные директивы по профсоюзному вопросу.
В заключение могу сказать, что наша партия и наши красные профсоюзы обладают крупным политическим влиянием в рабочих массах. Наше единственное слабое место в том, что мы организационно не закрепили этого политического влияния. Хотя наша партия и молода, тем не менее мы со всей энергией постараемся преодолеть этот недочет. Все симптомы говорят за то, что надвигается второй крупный революционный вал. Мы находимся под правильным руководством Коммунистического интернационала, у нас большевистская тактика, мы надеемся ускоренным темпом исправить наши ошибки. Наше профдвижение уже не совершит таких организационных ошибок, как в последнюю великую революцию. В этом залог нашей победы, когда хлынет новый революционный вал.
Еще несколько слов о проекте резолюции по вопросу об экономической борьбе и задачах компартии. Я целиком присоединяюсь к этому проекту, но хотел бы внести ряд добавлений.
Первым долгом должен указать, что в этой резолюции ни единым словом не упоминается о деятельности профсоюзных бонз социал-империализма на Востоке. Как известно, Всекитайское профсоюзное объединение, в связи с Шанхайским расстрелом 30 мая 1925 г., обратилось к желтому профсоюзному Интернационалу с телеграфным призывом о помощи и что ответа на это не последовало. Совершенно иначе обстоит дело сейчас.
115 Предатели рабочего класса и охотничьи псы империализма вдруг преисполнились интереса к Востоку. Из газетных сообщений уже достаточно известно, что директор Женевского бюро труда Альбер Тома во время поездки на Дальний Восток совершил достаточно гнусных и позорных деяний. В Китае он познакомился с вождями контрреволюционного Гоминдана и предателями из желтых профсоюзов и с ними братался. Он полностью солидаризировался с политикой Гоминдана: с устранением и казнями коммунистов.
В этом году на конференцию Женевского бюро труда всячески пытались привлечь представителя китайских рабочих. Разумеется этот назначенный Гоминданом делегат был скорее предателем, чем представителем китайских рабочих. Альбер Тома вел с Гоминданом переговоры об организации филиала Женевского бюро труда в Шанхае. Лакей японского империализма Сузуки давно уже носится с планом созыва пан-азиатского конгресса. Теперь Альбер Тома установил срок созыва этого конгресса (апрель 1930 г. в Индии). Все это свидетельствует о том, что реформисты хотят прибрать к своим рукам рабочих колониальных стран, чтобы с головой выдать их империалистам для дальнейшего порабощения. С другой стороны, они хотят использовать колониальные страны в качестве базы для грядущей империалистической войны, особенно войны против СССР.
Экономическая основа для реформизма в колониальных странах чрезвычайно слаба. Так называемые желтые профсоюзы с самого начала находились под руководством социал-предателей (явных агентов буржуазии). Между ними и белыми профсоюзами — орудием господствующей реакции — нет никакой разницы. Борьбу за завоевание масс в колониях коммунисты несомненно должны вести самостоятельно. Первым долгом надо разоблачить позорные деяния социал-предательского руководства и в конечном счете выгнать этих предателей из организации. В наших рядах не место людям с оппортунистической идеологией, готовым сотрудничать с желтыми профсоюзными вождями (например в Индии).
Империалисты всегда пытались использовать в собственных интересах конфликты между профсоюзами и национальной буржуазией в колониальных странах (Индия). В противовес этому помещики-феодалы старались использовать стачки против национальной буржуазии (пример — анти-японская стачка в Ханькоу в этом году). Красные профсоюзы должны со всей энергией выдвигать на первый план анти-империалистическое движение, аграрную революцию и борьбу с буржуазией, чтобы освободить массы из-под влияния всех реакционеров.
И наконец мы должны уделять величайшее внимание организации стихийно пробуждающихся масс. На этот раз во время стачки в Индии количество членов в левых профсоюзах внезапно увеличилось на несколько сот тысяч человек. Точь-в-точь, как это было с китайскими профсоюзами после Шанхайского расстрела 30 мая 1925 г. В ту пору за какую-нибудь неделю в профсоюзы вступило от 20 до 30 тыс. членов. Была ли прочная спайка между этой членской массой и организацией? Нет. Они записались членами профсоюза в связи со стачкой. Когда же хлынул контрреволюционный вал и шанхайские профсоюзы были запрещены, членский состав профсоюзов тотчас же уменьшился с 300 тыс. до 50 тыс., а затем и до 20 тыс. Такой стихийный массовый приток в профсоюзы.
116 если не закрепить его как следует организационно, при первом же поражении вызовет обратный отлив. Не следует повторять в Индии ошибки, совершенные в прошлом в Китае. Важнейшая задача при каждой борьбе революционных профсоюзов в колониях — твердая организация. Необходимо широко повести работу по организации неорганизованных рабочих и созданию революционных профсоюзов в колониях. Необходимо также немедленно принять меры к организационному охвату сельхозрабочих как союзников пролетариата.
Божкович (Югославия). Первые дни военно-фашистской диктатуры в Югославии ознаменовались роспуском независимых профсоюзов, арестами профсоюзных работников, конфискацией имущества независимых профсоюзов, закрытием органов профсоюзной печати, отменой выборов фабрично-заводских комитетов и рабочей камеры. 6 января текущего года — дня установления диктатуры — не застал врасплох нашу партию. Сразу после объявления диктатуры капиталисты и предприниматели перешли в наступление, заявляя рабочим: теперь мы по-иному будем с вами разговаривать. Предприниматели в союзе с фашистскими диктаторами перешли в такое резкое наступление, что даже буржуазные газеты должны были предупреждать, что диктатура установлена не только для предпринимателей.
Что происходило среди реформистов после 6 января? Социал-демократическая партия была также распущена, но ее орган «Радничке новине» не был запрещен. Правительство имело намерения через бывшего коммуниста ренегата Станковича приступить к созданию своих собственных фашистских профсоюзов. Узнав об этом, лидер социал-демократии Ж. Топалович сразу начал переговоры с генералом Живковичем относительно совместного сотрудничества реформистских профсоюзов с военно-фашистской диктатурой.
Когда это соглашение состоялось с Топаловичем, т. е. между реформистами и диктатурой, тогда правительство отказалось от создания своих фашистских профсоюзов. После этого соглашения правительство даже стало назначать с.-д. лидеров членами городских дум, в том числе председателя рабочей камеры Н. Илич а и главного секретаря профсоюза металлистов Б. Брагинаца. Таким образом открыто и официально социал-демократы вошли в союз с правительством.
После соглашения с реформистами правительство посредством нового органа «Верховного законодательного совещания» переходит в более решительное наступление против рабочего класса. Выборы фабрично-заводских комитетов отменяются; уничтожается 8-часовой рабочий день; отменяются другие завоевания рабочих; ухудшается рабочее законодательство по всем линиям; заработная плата уменьшается. Сейчас заработная плата квалифицированных рабочих составляет 40–50 динаров, а неквалифицированных — 20–30 динаров, т. е. от 60 до 70 коп. Первые забастовки произошли в Субботице и Загребе в ж.-д. мастерских. Сейчас забастовки идут в Сплите. Забастовка, имевшая место в Загребе, возникла по вопросу о заработной плате, а в Субботице — по вопросу отопления мастерских. Правительство сразу пошло на уступки, и таким образом эти две первые забастовки закончились успехом. Сейчас происходит третья забастовка в Сплите, в Далмации на большом цементном заводе. Результат еще неизвестен.
Правые использовали новые затруднения и сейчас же предприняли наступление против руководства нашей партии. Опп сначала высказывались
117 против партийных директив в области профсоюзов. В своих циркулярных письмах они не призывали рабочих к массовой мобилизации. Партия выступала самым решительным образом против этих капитулянтских и ликвидаторских течений. Тов. Сапто неправ, утверждая, что наша партия не выступила против правой опасности в профсоюзной области. Для доказательства этого мы представим в профсоюзную комиссию соответствующие партийные документы. Наша партия выступала решительно против правых, но она не нашла должной поддержки у Профинтерна. Только через 5 месяцев Коминтерн прислал нашей партии телеграмму, подтверждающую правильность нашей партийной линии. Эту медлительность использовали правые в борьбе против нашей партии; правыми была использована в борьбе против партийного руководства также и неясность у руководящих международных органов в вопросе о нелегальных профсоюзах. Тов. Лозовский вчера утверждал здесь, что наши союзы полулегальны. На самом деле они вполне нелегальны. Полулегальные союзы — это нейтральные союзы — банковских служащих, торговых служащих и типографов. А унитарные союзы совершенно нелегальны. Правда, правительство принимает все меры, чтобы заставить партию и унитарную федерацию капитулировать в борьбе за легализацию независимых профсоюзов. В каком смысле? Например, начальник белградской политической полиции Ачимович сказал, что он разрешит независимые профсоюзы, если независимые профсоюзы исключат коммунистов из своей среды. А когда профсоюзные работники ответили, что они не знают, кто коммунист, то полиция им сказала: мы вам скажем, кто у вас коммунист.
Я заканчиваю. Я уверен, что нам здесь придется выработать конкретный план работы для нелегальных профсоюзов, план, который даст нам возможность улучшить нашу массовую работу в деле завоевания большинства рабочего класса.
Жакмот (Бельгия). Мы прежде всего выражаем наше одобрение общей линии резолюции, которая будет поставлена на подробное обсуждение в специальной комиссии.
В Бельгии мы не знаем безработицы. В течение двух лет мы наблюдаем «изумительное промышленное процветание». Количество безработных ничтожно. Новые крупные предприятия создаются под контролем финансового капитала. В Боринаже например будет построен завод на 3 тыс. рабочих специально для утилизации побочных продуктов угля. Бельгийское правительство разработало целый план общественных работ. Правительственная статистика и статистика реформистских центральных органов показывают, что зарплата по меньшей мере стоит на том же уровне, что в 1914 г., а в общем этот уровень повысился, что рабочий день сокращен, что общие условия в области гигиены и охраны труда значительно улучшились. Если судить по официальным цифрам, рабочий класс в Бельгии находится в «идеальном» положении.
Но фактически в этот самый период в Бельгии имели место многочисленные и весьма важные стачки. Две стачки, из которых одна всеобщая в Антверпенском порту, а другая — стачка 6 тыс. рабочих на Национальной оружейной ф-ке в Герстале (в последние недели), затем всеобщая стачка в строительной промышленности Брюсселя, всеобщая стачка в Вервье, не говоря уже о сотнях более мелких стачек, развернувшихся в нашей стране.
118 Эти стачки повидимому имеют общий источник. Этим общим источником является плохое положение рабочего класса в Бельгии, несмотря на видимость большого преуспеяния — без сомнения очень реального для капиталистов, но основанного на усиленной эксплоатации рабочего класса, на которую рабочие все более склонны реагировать непосредственной борьбой.
В этой борьбе реформизм и социал-демократия тесно связаны с буржуазией и правительством. Вандервельде на съезде Рабочей партии сказал: «Теперь необходимо раздавить коммунистическое движение в профсоюзах». Мы отсюда выводим, что буржуазия и бельгийский реформизм видят, что последовательная коммунистическая деятельность в реформистских организациях, еще насчитывающих в Бельгии 1500 тыс. рабочих, является подлинной опасностью. Конечно социал-демократия восстала против всякого применения или попыток применения резолюции VI конгресса КИ и IV конгресса Профинтерна по вопросу о непосредственном руководстве экономической борьбой со стороны революционной оппозиции и самих бастующих рабочих.
Но мы констатировали в Бельгии, что троцкисты, которые будто бы в качестве «левых» борются против Коминтерна, заняли именно такую позицию как брандлерианцы в Германии и тесно связались с ними.
Во время стачки ночной смены в Антверпенском порту, где мы впервые применили решения КИ и Профинтерна, мы добились создания комитета борьбы бастующими. В этот комитет попали два троцкиста. Они заявили, что цель комитета действия — оказать нажим на реформистских вождей, дабы они «надлежащим образом» руководили стачкой, что предложенная коммунистами тактика, отражающая решения VI конгресса КИ и IV конгресса Профинтерна, должна привести к провалу стачки, к разрушению профсоюзного движения. В своей прессе троцкисты часто утверждали, что эти важные решения двух конгрессов должны способствовать срыву профсоюзного единства, ослабить рабочее движение и выдать рабочих, связав их по рукам и ногам, на милость буржуазии и предпринимателей.
Во время стачки на севере Франции 5 тыс. бельгийских рабочих, как известно товарищам, были вовлечены в это движение. Несмотря на ошибки и пробелы при первых попытках серьезного применения новой линии, нам удалось привлечь наряду с французскими товарищами и с членами унитарных профсоюзов рабочих, организованных в реформистских социал-демократических и христианских профсоюзах. Были созданы комитеты действия, охватившие реформистских и христианских рабочих, неорганизованных рабочих, наряду с рабочими унитарного профсоюза в Галлуине. В течение многих недель и месяцев мы могли бороться с реформистскими вождями по поводу всех тех предложений, которые они вносили с целью сорвать стачку, мы имели возможность удержать бельгийских рабочих в рядах борющихся — и это было следствием применения решений VI конгресса КИ и IV конгресса Профинтерна. Всякая другая тактика привела бы к тому, что бельгийские рабочие капитулировали бы перед галлуинскими предпринимателями, и в результате предательская тактика реформистов создала бы рознь на заводах между бельгийскими и французскими рабочими; между тем, несмотря на необычайно жесткие условия, в которых протекала стачка, несмотря на условия, в которых она кончилась, единство рабочих Галлуина остается непарушимым. Это — гарантия для будущих боев.
Мы в Бельгии бесспорно находимся накануне новой важной волны стачек. Сведения, которые мы получаем, говорят о том, что в области
119 Шарлеруа существует сильное брожение среди шахтеров, и наша партия приступила к созданию комитета по подготовке стачки шахтеров; первая задача этих комитетов — выработать единообразные требования для всех шахтеров, которые прежде выдвигали самые различные требования от шахты к шахте, а иногда и от колодца к колодцу.
В этой кампании нашей партии по организации стачки в области Шарлеруа мы встречаем сопротивление предпринимателей, государства, реформистских вождей, троцкистских элементов, которые добились раскола в федерации «Chavaliers du Travail» и рука об руку с реформистами борются против рабочих и коммунистов, подготовляющих эту битву.
Наш вывод: бельгийская коммунистическая партия, находящаяся в особо трудных условиях, ввиду наличия в Бельгии мощной социал-демократии, может осуществить выпавшие на ее долю задачи только при том условии, если она будет самым последовательным и энергичным образом применять решения VI конгресса КИ и IV конгресса Профинтерна в области руководства экономическими боями, в области профработы вообще; это — не только формула присоединения к резолюции: опыт нашей борьбы в Бельгии, опыт руководства стачечными движениями доказал, что только на этой основе мы сможем действительно итти вперед в период полевения масс, в период усиления классовой борьбы в Бельгии.
(Заседание закрывается.)
120
Заседание двадцатое
(16 июля 1929 г. — вечернее.)
Прения по докладам тт. Тельмана и Лозовского. Речи тт. Эрколи, Броудера, Монмуссо, Танака, Пятницкого, Рамиреса, Шмиса, Мифа, Пурмана, Вольфа, Витковского, Бевера, Лернер, Пятницкого, Муссо, Юзефовича, Ю-Фея.
Эрколи (Италия): В первой части своего доклада т. Лозовский настойчиво подчеркнул необходимость не ограничиваться при обсуждении профсоюзных вопросов общими положениями и отвлеченными принципиальными выводами, но конкретно и подробно изучать опыт профсоюзной работы, проделанной за последние годы революционным пролетариатом в различных странах, и в частности опыт профсоюзной работы секций Коммунистического Интернационала.
Это требование совершенно правильно. Если бы авторы тезисов соблюдали это требование, то тезисы, нам предлагаемые и содержащие в себе совершенно правильные общие положения, на основе которых должна вестись нами профсоюзная работа в переживаемый период,— эти тезисы значительно выиграли бы. Докладчики учли очень большой опыт, приобретенный за последнее время в области профсоюзной работы, но они учли не весь опыт: их выводы построены почти исключительно на опыте германского пролетариата, германской компартии, но не на опыте движения в целом.
Разумеется опыт германской компартии за последнее время является наиболее значительным. В Германии различные характерные черты современной политической ситуации обозначаются наиболее выпукло, в Германии наиболее быстро подвигается процесс реакционного перерождения социал-демократии и реформистского профсоюзного аппарата. В Германии ввиду революционного подъема масс перед нашими товарищами наиболее остро встает проблема независимой профсоюзной деятельности, борьбы за завоевание рабочих масс в процессе экономических боев, проблема непосредственной борьбы против реформистских вождей, чтобы вырвать у них руководство пришедшими в брожение рабочими массами.
Вот почему опыт германского пролетариата помогает нащупать руководящую линию для всей работы Коммунистического Интернационала в данный период, и особенно в профсоюзной области. Но в то же время и вновь подчеркиваю, что, кладя в основу нашей профсоюзной дискуссии опыт германской партии, мы должны умело применить этот опыт к различным странам, т. е. определить, как использовать этот опыт в различных странах в качестве ключа, который поможет нам отпереть во многих странах еще запертые двери, за порогом которых начинается развитие массовой борьбы.
121 Целый ряд проблем, поставленных и разрешенных в общей форме, заслуживают более подробного и диференцированного анализа и разрешения. В доказательство правильности моего утверждения я остановлюсь на четырех пунктах.
Прежде всего о проблеме организации неорганизованных. Ошибкой было бы думать, что проблема организации неорганизованных во всех странах аналогична: даже самое наличие большого процента неорганизованных должно оцениваться различно в различных странах.
Возьму два наиболее ярких примера: Францию и Германию.
В Германии процент неорганизованных велик и даже имеет тенденцию к увеличению. Во Франции процент неорганизованных еще выше. Но касаясь проблемы организации неорганизованных, ссылаются обычно на Германию. Между тем проблема организованных во Франции есть проблема более значительная, чем в Германии; но разрешать ее во Франции придется при помощи совершенно иных методов, чем в Германии: во Франции имеются красные профсоюзы, но численный состав их не обнаруживает ныне тенденции к увеличению. Таким образом проблема организации неорганизованных во Франции стоит очень остро и требует от нашей партии всемерных усилий для разрешения ее.
Это первый пример.
Вторым примером может служить новая стачечная тактика. Эта тактика в настоящее время всеми усвоена, но и в этой области мы должны исходить из перспективы развития массовых боев не в одной части Европы, а на протяжении всей Европы. Наше внимание в значительной, если не в максимальной, мере должно быть приковано к Англии скорее, чем к Германии, тогда как в тезисах, наоборот, проблема применения стачечной тактики рассматривается исключительно под углом зрения ситуации, существующей в Германии, Чехо-Словакии, отчасти Франции, но не Англии. В дискуссии по вопросу о международной ситуации английские товарищи утверждали, что их стране предстоит перспектива развития классовой борьбы, на первых порах экономического характера — за ближайшие требования рабочих.
Какой линии будет держаться английская партия при таком развитии ситуации, как применит она общую линию профсоюзной тактики, обязательную в нынешний период для всех наших партий? Боюсь, что если не обсудить эту проблему теперь и не принять ясных решений, английская партия займет и в этой области слишком слабую позицию, аналогичную той, которую она заняла в отношении Рабочей партии в период подготовки широкой политической борьбы в связи с выборами. В Англии существуют традиции борьбы и организации рабочего класса даже вне тред-юнионов, и эти традиции можно использовать для применения нашей новой профсоюзной тактики. Надо взять за исходную точку комитеты действия и систему Shop Stewards, развившуюся в революционный послевоенный период; необходимо, чтобы наша партия уже сейчас ориентировалась в этом направлении, не то через год нам придется повторять то, что говорится нами сейчас по поводу результатов английских выборов.
В-третьих,— проблема фабзавкомов. Обычно фабзавком германский смешивают с фабзавкомом французским и итальянским; между тем это три различных типа организации. В Германии организация глубоко пустила корни в рабочем классе и признана законом. В Италии фабзавком был организацией, пустившей корни в рабочем классе и признанной предприни-
122 мателями, но не законом. Во Франции нет фабзавкомов. Они существовали в 1919 — 1920 гг., но потом традиция фабзавкомов почти совершенно исчезла. Вообще в странах латинских — во Франции, Бельгии, Испании — проблема фабзавкомов должна ставиться по-иному, чем в Германии. В Латинских странах надо начинать с создания фабзавкомов. То, что говорится о завоевании фабзавкомов в тезисах (пункт 5), совершенно лишено смысла в применении к странам, отличным от Германии, Австрии и Чехо-Словакии. Проблема, перед которой мы стоим во всех прочих странах и которую должны постараться разрешить во Франции красные профсоюзы, а в Англии, Бельгии и т. д. компартия, это — приобретение заводской массой привычки к созданию органа представительства всего завода и к борьбе за его признание не государством, по предпринимателем, дабы на заводе этот орган служил выражением воли рабочих в экономических и политических боях. В этом пункте тезисы необходимо еще проработать, чтобы формулировки были применимы ко всем нашим партиям.
Четвертый пункт — проблема создания новых профсоюзов. Решение этой проблемы, данное в тезисах, вполне правильно. Но в докладах и предварительных дискуссиях высказывались положения, которые нельзя безоговорочно принять. Так например т. Тельман заявлял, как общее положение, что проблема образования красных профсоюзов не стоит в порядке дня. Это неверно. Проблема эта стоит в порядке дня в Америке, она будет играть все более и более крупную роль в развитии экономических и социальных боев.
Наряду с этим я считаю неприемлемой формулировку т. Лозовского, который, говоря о создании новых профсоюзов в Америке, утверждает, что, как общее правило, уже само по себе образование мелких красных профсоюзов даже в том случае, если это не массовые профсоюзы, а лишь маленькие ядра активистов, открывает нам перспективу победы в экономической борьбе. Эта теория неприемлема. Это анархо-синдикализм чистой воды. Революционные профсоюзы должны представлять собой не что иное, чем мелкую организацию нашего актива, отрывающуюся в определенный момент от организации реформистской, в уверенности, что в должный момент она станет во главе массового движения. Эта теория порождает всплывшую в статьях и даже в докладе т. Лозовского тенденцию к выдвиганию всюду в качестве актуальной проблемы задачи создания новых профсоюзов.
Тов. Тельман правильно указал, что перепрыгивать через этапы не следует.
Я возвращаюсь к моему отправному пункту и, чтобы практически показать, как я считаю необходимым изучать опыт различных стран, я остановлюсь на опыте нашей партии и нашего рабочего движения.
Полагаю, что и Коммунистический интернационал и даже Профинтерн недооценивают этого опыта. Если принять во внимание, что Италия — единственная страна, где не в период революционного подъема 1919 — 1920 гг., а в нынешний период коммунистам удалось взять в свои руки руководство профсоюзами, нельзя не признать, что наш опыт имеет некоторую ценность и что его надо изучать.
Некоторые товарищи утверждают, что сейчас не завоевать профсоюзов, потому что завоевать их все равно, что завоевать государство; без революции не завоевать ни государства, ни профсоюза.
123 О чем свидетельствует наш опыт? Он свидетельствует о невозможности завоевания профсоюзного аппарата.
Завоевать реформистский профсоюзный аппарат можно лишь силой оружия, но завоевать профсоюзы как массовые организации возможно. Более того. В период реакционного перерождения профсоюзов можно завоевать не только массы, но и часть аппарата. Объем этой части зависит от степени сращения ее с государственным аппаратом, но как общее правило завоевание части профсоюзного аппарата, сохраняющей более или менее тесную связь с массами, не невозможно. Так например в Италии мы завоевали не только знамя, вывеску Всеобщей конфедерации труда, но и часть профсоюзного аппарата, некоторую часть руководства низовых профсоюзных секций, руководителей бирж труда: то были не коммунисты, а максималисты, анархисты, беспартийные, но они остались в конфедерации даже при руководящем ядре из коммунистов.
Каковы были предпосылки этого завоевания? Прежде всего общие политические предпосылки. С одной стороны, политическая ситуация быстро эволюционировала в реакционном направлении, с другой стороны, происходила быстрая фашизация, реакционное перерождение профсоюзного аппарата. Когда руководящее ядро реформистских профсоюзов перешло на сторону фашизма, это вызвало глубокую реакцию в рабочей массе и дало возможность нашим товарищам завоевать, возглавляя массы, руководство Всеобщей конфедерацией труда!
Но помимо этих политических условий, если нашей партии удалось в определенный момент завоевать профсоюзную конфедерацию труда, объединить вокруг коммунистического ядра все активные элементы профдвижения, то здесь большую роль сыграла проводимая ею политика.
Мы никогда не отказывались от борьбы внутри профсоюзов, мы никогда не вели такой политики, которую можно было бы изобразить перед массами как инициативу раскола.
Но в борьбе с профсоюзным аппаратом и реформистскими вождями мы придерживались лозунга Дантона: «Смелость, смелость и снова смелость!» Вот почему некоторые тактические меры, ныне намечаемые как нечто совершенно новое, нам отнюдь не кажутся новыми. В 1925 — 1926 гг. мы уже базировались на них в своей борьбе. Я слышал, как некоторые товарищи и, в частности т. Тельман, говорили о необходимости не бросать борьбы внутри профсоюзов. Я признаю, что в данный момент отказаться от работы внутри профсоюзов в Германии было бы огромной ошибкой, но разве нежелательность и недопустимость оставления работы в профсоюзах могут помешать применению тактики, означающей царушение профсоюзного легализма, но необходимой для сохранения связи с находящимися в движении массами?! Тов. Тельман говорил: мы не можем делать таких вещей, потому что, если мы будем так действовать, наши товарищи воспримут эту тактику как отход от работы в профсоюзах. Это неубедительно. Полагаю, что в коммунистической партии, в партии большевистской, наши товарищи должны уметь понять и увязать одно с другим: борьбу в профсоюзах с борьбой против реформистского легализма. Мы должны одновременно ломать рамки профсоюзного легализма и не допускать исключения нас из профсоюзов, бороться с реформистским бюрократическим аппаратом, но не порывать органической связи с профсоюзными массами.
124 Основная заслуга коммунистической партии заключается в умении увязать такие вещи.
Для примера я останавливаюсь на проблеме комитетов борьбы. Как она разрешена в тезисах? Здесь даны два положения: 1) Комитеты борьбы не могут заменить профсоюзы, 2) Комитеты борьбы суть органы переходные. Товарищи, мы всегда работали по несколько иной линии, мы всегда старались придать комитетам борьбы характер постоянный и, когда представлялась к тому возможность, мы возлагали на комитеты борьбы задачи, в процессе выполнения которых они заменяли собою профсоюзы.
Что можно сказать о комитете борьбы, скрепляющем своей подписью тарифный договор после стачки, им возглавляемой, вопреки реформистскому профсоюзу? Можно лишь сказать, что в данный конкретный момент комитет борьбы заступает место профсоюза. Действительно в данном случае, кто отстаивает интересы рабочей массы перед предпринимателем, кто несет ответственность за рабочую массу? Комитет борьбы, а не профсоюз. Таким образом будет вполне правильным сказать, что мы не должны считать комитет борьбы базой новой профсоюзной организации, но не исключена возможность и таких моментов, когда комитет борьбы должен присвоить себе функции, нормально выполняемые профсоюзным аппаратом. Что касается временного характера комитетов борьбы, то быть может мы в своей прошлой профсоюзной работе ошибались, но мы всегда старались придать комитетам борьбы характер постоянный. Прежде всего мы создавали комитеты борьбы еще до начала борьбы. В тезисах это признается приемлемым: предлагается создавать на заводах накануне конфликта не комитеты борьбы, но инициативные комитеты. Меняется название, но по существу это одно и то же. Но я спрашиваю, почему должна сойти со сцены даже и после борьбы организация, которая в период стачки добилась признания ее заводскими рабочими или целой категорией рабочих? Разве мы не можем присвоить ей некоторые функции, вытекающие из борьбы, которую данный комитет вел: дальнейшую агитацию за некоторые требования, выдвинутые бастующими; дальнейшую работу против увольнений, под угрозой которых находятся рабочие в результате стачки; защиту работников, которые вызвали стачку; разве нельзя возложить на комитет борьбы целый ряд экономических и политических задач в оправдание его дальнейшего существования, его постоянного характера?
Конкретно эта проблема встает главным образом во Франции, перед нашими товарищами в УВКТ, и она тесно связана с проблемой создания фабзавкомов. Проблема создания фабзавкомов не может быть разрешена УВКТ и КПФ без увязки ее с проблемой создания постоянных комитетов борьбы. В наши дни для Франции создание фабзавкомов — это приблизительно то же, что создание постоянных комитетов борьбы.
Что касается фабзавкомов, то я вас спрашиваю — разве не вполне законно, чтобы фабзавком, взяв на себя инициативу в стачке, вопреки реформистскому руководству скрепил своей подписью тарифный договор по окончании стачки? Если это законно, вот вам случай, где фабзавком заменяет собой профсоюз. Больше того, я утверждаю, что германская компартия должна выдвинуть перспективу превращения фабзавкома в центр борьбы с профсоюзной бюрократией — не только путем агитации, но и в порядке проявления профсоюзной инициативы и профсоюзного выступления.
125 Если нашим германским товарищам не удастся добиться успеха в этом направлении во время предстоящих боев, то трудности на их пути усилятся.
Теперь о проблеме исключенных. Я согласен с т. Тельманом, что в случае индивидуальных исключений, которым обычно подвергаются коммунисты или работники очень близкие к коммунистам, достаточно установления связи между исключенными и профсоюзной оппозицией. Но когда исключают целую секцию, что делать с этой секцией? Или когда нам удается организовать уже не пять рабочих, а четыреста, а реформисты этих рабочих отвергают, потому что они организованы нами,— что надо делать тогда? Предлагаемый некоторыми выход — включение этих рабочих в состав организации не профсоюзной,— неудовлетворителен. Этим рабочим нужен профсоюз, а вовсе не Красный фронт и не Межрабпом: это совершенно иные организации. Им нужен профсоюз, но пока еще не партия. Не ввести их в профсоюзную организацию — значит оставить проблему неразрешенной.
Мы десятки раз стояли перед этой проблемой. Нам удавалось организовать сотни рабочих, а реформисты не хотели их принять. Тогда мы создавали непризнанную реформистами секцию профсоюзной организации. Мы побуждали их вступить в профсоюз, вновь и вновь подавать заявление о приеме их в профсоюз. Разумеется для понимания этого требуется некоторая политическая зрелость; если некоторые товарищи не понимают, что можно держать рабочих у двери профсоюза, объединять их в профсоюзную секцию и что это еще не равносильно тактике раскола и создания новых организаций, мы должны этих товарищей инструктировать, поднять уровень их политического понимания, но мы не можем проводить ошибочную линию под тем предлогом, что правильная линия вводит в заблуждение некоторую часть наших членов.
Другая проблема, на которой я хотел бы остановиться, есть проблема нелегальности. Мы согласны, что профсоюз должен до конца отстаивать свое легальное существование; он не должен допускать, чтобы его загоняли в подполье, он должен бороться в защиту права рабочих на коалицию всеми средствами — пропаганды, агитации, политической стачки; по это вопрос силы: может наступить момент, когда у нас не будет достаточно силы для отстаивания нашего права на легальное существование, когда у нас не будет иного выхода, кроме ухода в подполье. Мы и при этом не должны отступать, мы должны продолжать нашу работу и при новой ситуации. Принципиально ставить вопрос так, что профсоюз не может быть нелегальным,— значит совершить ошибку.
В Италии дискуссия по вопросу о возможности нелегального существования профсоюзов в определенный момент провела борозду между нами и реформистами. Мы всегда боролись в защиту легального существования профдвижения, но мы всегда говорили реформистам, что на буржуазную легальность полагаться нельзя, что надо готовиться к подполью, что долг вождей профсоюзных организаций, ввиду надвигающегося реакционного переворота,— реорганизовать профсоюзы, чтобы они могли и дальше существовать в условиях подполья. Такое преобразование разумеется далеко не просто, оно заключает в себе целый ряд крупных проблем, которые надо своевременно проработать в революционных профсоюзах Франции и Чехо-Словакии. Так например профсоюз, организованный по типу УВКТ, на исклю-
126 тельно территориальной основе, точно воспроизводящей структуру реформистских профсоюзов, не может сопротивляться реакции.
Проблема красных профсоюзов во Франции есть проблема создания базы на заводе. По этому вопросу — к слову сказать — в тезисах нет ничего, а между тем сказать кое-что необходимо. Пока УВКТ не будет иметь базы на заводах, она не сможет развиваться так, как это было бы возможно при новой ситуации.
Но что представляют собой нелегальные профсоюзы? Каковы их характерные черты? Как могут они функционировать? Полемизируя с нами и отрицая возможность существования нелегальных профсоюзов, реформисты приводили два довода. Нелегальный профсоюз, говорили они, не может быть массовой организацией, а профдвижение может существовать лишь как движение массовое. Во-вторых, нелегальный профсоюз не может заключать тарифных договоров, не может вести переговоры с предпринимателями. Таким образом его существование не оправдывается.
Что касается первого пункта, то вне всякого сомнения профсоюз, уходя в подполье, теряет значительную часть своей членской массы. То, что говорил т. Лозовский о переходе профсоюзов от легального существования к нелегальному, вполне правильно. Но это положение нельзя рассматривать как нечто абсолютное и делать отсюда вывод, что профсоюзы, уходя в подполье, становятся вторым изданием партии. На собственном опыте мы убедились в возможности существования профсоюзов в подполье отнюдь не в качестве двойника партии. В моменты сильнейшего подъема нашего движения (1927 г.) цифровое отношение между численным составом нелегального профсоюза было 1 к 5; это значит, что на заводах на каждого члена партии приходилось в среднем 5 членов профсоюза. В период более трудный вторая цифра пропорции пошла на убыль, но никогда эти цифры не совпадали. Тождественны лишь верхушки, потому что руководящие элементы профсоюзных секций те же, что и парторганизаций. Что касается профсоюзных низов — они всегда отличались от низов партийных. Какая проблема встала перед нами в Италии? Другими словами, какая проблема встанет перед всеми товарищами, когда партии будут загнаны в подполье? — Это проблема нащупывания правильных взаимоотношений между профдвижением и партией.
Эта проблема чрезвычайно трудна, потому что старые методы связи в определенный момент могут оказаться совершенно непригодными, например выпуск членских билетов. Этот метод непригоден, потому что рабочий, взяв билет, сожжет его. Лучший метод — маленькие ежемесячные или двухмесячные взносы и регулярный созыв собраний в составе платящих взносы рабочих — регулярность взносов и собраний сообщает профсоюзной организации характер постоянства. Благодаря этому рабочий чувствует себя связанным с постоянной организацией.
Вторая крупная проблема нелегальных профсоюзов — невозможность заключать тарифные договоры. Наши товарищи не могут вести переговоры с предпринимателями от имени ВКГ; в результате профсоюзная организация имеет тенденцию превратиться в организацию чисто пропагандистскую — в двойника партии — не только по численному составу, но и по работе. Чтобы предотвратить эту опасность, необходимо побуждать товарищей ко внимательному изучению всех тарифных договоров, заключаемых профсоюзными фашистскими организациями, или навязываемых предпринимате-
127 лями заводу без обсуждения их какой бы то ни было организацией. Иными словами, вместо заключения тарифного договора, как это делает легальная организация, нелегальный профсоюз должен изучать договоры, подписываемые легальными организациями, и на основе их вести борьбу за изменение этих договоров, а порою и за соблюдение их. Последнее может показаться уступкой врагу, но иногда это — единственный способ сохранения профсоюзной заводской группой профсоюзного характера, т. е. характера органа, ведущего борьбу за ближайшие интересы рабочих.
Сделано ли нами что-нибудь в этом направлении и что именно? Нами сделано кое-что в смысле изучения всех способов довольно разнообразных, к которым прибегают предприниматели для понижения зарплаты — для организации сопротивления рабочих этому понижению. В 1927 и 1928 гг. мы сумели организовать сильное сопротивление рабочего класса снижению зарплаты.
Ныне, когда зарплата сведена к минимуму и мы наблюдаем оживление активности в массах, наш лозунг — не борьба против снижения зарплаты, а борьба за увеличение ее. Тов. Лозовский вполне правильно отметил, что в Италии мы присутствуем при первых симптомах подъема заводского рабочего движения. Во всяком случае это движение таково, что играть роль придется в нем не только партии, но и профсоюзу: загнанный в подполье, разгромленный подобно партии и сведенный к ограниченным кадрам, он должен выполнить крупную задачу.
Теперь несколько слов о работе фашистских профсоюзов. В этом вопросе тоже нельзя слишком обобщать. Найти такую формулировку, которая была бы пригодна одновременно и для Италии, и для Китая, и для Чили и для других стран,— невозможно. Надо изучать подробно ситуацию в каждой отдельной стране, потому что в каждой отдельной стране метод организации фашистских профсоюзов различен. В Италии метод организации фашистских профсоюзов менялся сообразно периоду развития фашистского синдикализма; необходимо было сообразно этому изменять и нашу тактику.
В 1927 г. прокатилась широкая волна снижения зарплаты. В этот период фашистские профсоюзы усиленно занимались демагогией и выдвигали всякого рода доводы, чтобы убедить рабочих в необходимости снижения зарплаты в интересах развития промышленности и т. д.
Эта тактика фашистских профсоюзов дала нашим товарищам возможность повести крупную работу в них. Они распространяли листовки, критикуя то, что говорят фашисты и т. д.
Что это дало? 6 — 7 — 8 месяцев спустя фашистские профсоюзы были вынуждены в корне изменить свою тактику. От демагогии они должны были отказаться; наступил период, когда в фашистских профсоюзах совершенно невозможно было работать; собрания не созывались, и все свелось к функционированию бюрократического аппарата.
Как общее правило, мы можем сказать, что в Италии работа, проводимая в течение некоторого времени в фашистских профсоюзах, тотчас же влечет за собой видоизменение фашистской профсоюзной организации — резкое подчеркивание ее реакционного и бюрократического характера. Поскольку нашим товарищам удается проникать на фашистские профсоюзные собрания, в течение некоторого периода собрания не устраиваются. Таким образом нашим товарищам удалось своей работой разоблачить реакционный характер профсоюза перед пролетарской массой.
128 Заводское собрание в Италии зачастую носит весьма оригинальный характер. Это собрание созывается принудительно: фашисты становятся у ворот с револьвером в руке и угрожают рабочим, которые намереваются уйти. Но когда ситуация обостряется, тогда на заводах ведется агитация и пр., рабочие порою сами идут на заседания фашистских профсоюзов, чтобы послушать, что говорят там по поводу вопросов, затрагивающих их ближайшие интересы. В этих случаях наши товарищи тоже должны итти на эти собрания и брать там слово.
Из всего сказанного мною вытекает, что общая линия тезисов правильна, но необходимо учесть наши замечания и дифференцировать решения, сообразно различной ситуации в различных странах.
Броудер (САСШ): Американская делегация всецело согласна с линией тезисов по вопросу о профсоюзах, предложенных пленуму. Мы считаем, что т. Лозовский абсолютно прав, когда он указывает на Америку, как доказательство правильности генеральной профсоюзной линии Коминтерна. Развитие событий в Америке полностью доказало правильность особого решения, касающегося Америки — решения об образовании новых профсоюзов.
Мы должны заявить, что без новой профсоюзной политики, выработанной для Америки, мы бы не были в состоянии использовать новую волну боев против рационализации. Было бы совершенно невозможно, работая при старых условиях, охватить это движение и развить его так, как мы это сделали.
Наиболее ярким из событий последних нескольких месяцев является стачечное движение на Юге. Юг является вновь индустриализованной частью Америки; пролетариат Юга является новым пролетариатом, недавно набранным из деревень и ферм, а промышленность Юга носит наиболее современный характер. В этой промышленности процесс рационализации был доведен до своего высшего выражения. Гнет рационализации на Юге в сцеплении с низким уровнем жизни рабочих, которые впервые вовлекаются в промышленность, вызвал широкое движение, и мы воспользовались этим и впервые проникли на Юг. Мы расширили наш новый профсоюз текстильных рабочих в этом районе, руководя стачкой в Гастонии, известной в международном масштабе. Исходя из стачки в Гастонии, мы охватили нашим влиянием значительные части Юга. В настоящее время мы имеем связи и ячейки свыше чем в 60 текстильных фабриках в Северной Каролине. Борьба гастонских стачечников против нападений полиции, в результате чего 14 из наших организаторов находятся в тюрьме по обвинению в убийстве, по всей вероятности станет исторической вехой в американском рабочем движении, как в свое время дело Сакко и Ванцетти.
Новый профсоюз швейной промышленности также добился определенных успехов и вел экономические бои. В профсоюзе горняков мы добились некоторого успеха, но мы должны сказать в отношении горняков, что колебание в деле применения новой линии является причиной того, что мы потеряли наилучший момент для создания союза горняков и замедлили эту работу до такой степени, что связанные с этим трудности увеличились во много раз. Однако, по моему мнению, неизбежность новых боев в течение ближайших месяцев выведет профсоюз горняков на поле битвы так же, как это произошло с другими нашими профсоюзами, в качестве боевой организации, особенно в каменноугольном районе Иллинойса, где в старом профсоюзе назревает и развивается бунт больших масс.
129 Мы имеем базу для строительства нового профсоюза в нашей Лиге морских рабочих, которая за последние несколько месяцев завербовала свыше 700 членов и осуществляет широкую пропагандистскую деятельность. В течение свыше года эта Лига руководила весьма успешно клубами моряков. Таким образом база заложена для организации весьма активного профсоюза морских рабочих, пока главным образом моряков, в течение ближайших 8 или 10 месяцев.
Мы сделали первые шаги по пути создания профсоюзов автомобильных рабочих, одной из наиболее механизированных отраслей промышленности во всем мире и притом наиболее рационализированной. Это является одной из основных проблем организации рабочих в Америке, ибо эта проблема дает ключ к многим другим отраслям промышленности.
Мы имеем также благоприятное развитие событий во многих отраслях промышленности и, странное дело, мы впервые полностью отдаем себе отчет в том, что во многих из этих отраслей промышленности мы были бы абсолютно беспомощны, если бы мы не имели новой линии. Как бы ни были малы первоначальные достижения в настоящее время, мы все-таки можем сказать, что во всех важных и основных отраслях промышленности в Соединенных штатах, даже включая работников железнодорожного транспорта, ведется положительная организационная работа.
Несколько слов по поводу этих железнодорожников. Железнодорожники являются наиболее высоко оплачиваемой и наиболее быть может консервативной частью из всех групп американских рабочих, имеющих постоянную работу в течение круглого года. Они считаются твердыней реакции в американском рабочем классе. Но даже и среди этих рабочих мы видим четкий поворот влево, такой сильный, что стихийно возникают первые ростки организации нового профсоюза в некоторых мастерских американских железных дорог. Мы наблюдаем весьма интересный пример такого явления в нашей подготовительной работе к конференции Лиги профсоюзной пропаганды. Мы распространяли для продажи среди рабочих марки в мелких купюрах, стоимостью в 25 и 50 центов, имея в виду собрать этим путем специальный фонд для покрытия расходов по созыву конференции ЛПП. Рабочие железнодорожных мастерских, прочитав наш призыв о поддержке конференции и ознакомившись с инструкциями об образовании комитетов по мастерским и о посылке делегатов, развернули работу и не только образовали такой комитет, но взяли также наши марки, предназначенные для сбора средств для конференции и превратили их в регулярные профсоюзные марки, по которым собрали ежемесячные взносы. Эти рабочие превратили свою организацию в профсоюз в полном смысле этого слова, за исключением названия, и начали агитировать за наш комитет левого крыла в профсоюзах железнодорожников, за необходимость организовать новый профсоюз железнодорожных рабочих. Конечно в наши планы не входит в настоящее время задача организации нового профсоюза железнодорожников, ибо железные дороги являются такой отраслью в Америке, в которой вероятно около 35 или 40% работников входит в старые профсоюзы. Но, думается мне, и на железных дорогах задача по организации 60% неорганизованных рабочих также окажется в большей части случаев невыполнимой посредством старых профсоюзов, ибо последние все более быстрым темпом органически связываются с железнодорожной администрацией.
9. Стен. отчет Х пленума ИККИ. Вып. III.
130 Среди этих железнодорожных рабочих мы наблюдаем в настоящее время новый пример общей тенденции к снижению жизненных условий рабочих в Америке. Я знаю, что все еще существует иллюзия даже в некоторых кругах Коминтерна, что в Америке заработная плата все еще имеет тенденцию к повышению. Это неверно. Верно то, что в течение последнего года — двух, а особенно в течение последних месяцев, имели место случаи увеличения зарплаты у железнодорожников. Но значение этого увеличения зарплаты не будет понято, если не вспомнить, что эта категория американских рабочих, которые пользовались самым высоким уровнем жизни и самой высокой зарплатой, только восстановила благодаря последним увеличениям зарплаты свои потери за предшествующие годы. В настоящее время, с включением последних прибавок, их заработная плата как раз достигает уровня 1922 г., когда произошла всеобщая стачка железнодорожников против сокращения зарплаты. Но в течение всего этого периода, пока они восстанавливали свои понесенные в 1922 г. потери в отношении денежной формы зарплаты, процесс рационализации на железных дорогах увеличил интенсивность труда на 37°/₀. Всякий, кто скажет, что даже эти наилучше оплачиваемые рабочие в Америке улучшили свой уровень жизни, когда интенсивность труда возросла на 37°/₀, а зарплата достигла только уровня 1922 г., тот совершенно игнорирует весь процесс рационализации в Америке, который неизбежно должен в результате снизить общий жизненный уровень рабочих.
В общем нынешняя ситуация в области нашей новой работы может быть подытожена следующим образом. Мы создали боевые функционирующие профсоюзы со все возрастающим числом членов. Членский состав этих профсоюзов в настоящее время более многочисленный, чем те цифры, которые были названы т. Геем сегодня утром. При осторожной оценке мы можем сказать, что в профсоюзах имеется реально не менее 20 тыс. членов.
Я перехожу к недочетам и ошибкам в нашей профсоюзной работе. Эти ошибки и неправильные тенденции в нашей профсоюзной работе в значительной своей части могут быть отнесены в общем к той правой опасности, которая существует в партии. Не случайно то, что наш бывший товарищ Ловстон специально работал именно среди правого крыла в нашем профсоюзном движении. Тем не менее, несмотря на это, мы можем сказать, что новые профсоюзы обнаруживают здоровый рост и шаг за шагом сбрасывают с себя влияние правых элементов и отвергают правую политику. Мы можем установить тот факт, что с того самого момента, как Ловстон и Пеппер выехали из Америки после нашей последней конференции в Москву, во всей партии, и особенно в Политбюро, замечается определенное улучшение.
Правая опасность в профсоюзной работе являлась отражением общей политики правого крыла в нашей партии: недооценки возможностей для борьбы, отказа понять и признать поворот масс влево, отказа признавать вообще характерные особенности третьего периода. В профсоюзной работе правая опасность воплощается в специфическую форму перенесения во все наши новые профсоюзы всех старых методов и всей бюрократической практики Американской федерации труда. Я приведу несколько конкретных и специфических примеров, которые покажут ту тенденцию, с которой нам необходимо бороться в нашей профсоюзной работе.
131 В профсоюзе горняков мы наблюдаем невиданное зрелище, как революционный профсоюз вступает в соглашение с работодателями, согласно которому работодатели собирают взносы от всех рабочих данной шахты и передают эти взносы в наш профсоюз. Этот метод — старая система удержаний при выплате заработной платы, практикуемая Объединенным союзом горнорабочих, и является совершенно недопустимым методом. Мы видим, как в данном случае этот метод некритически перенят нашим новым профсоюзом. Сейчас мы это прекратили, но эта тенденция еще не вырвана с корнем.
В профсоюзе швейников мы наблюдаем другой пример правой тенденции, выражающейся в подписании договоров, которые содержат пункт о принудительном арбитраже и т. д.
Один из крупнейших недочетов при проведении последней стачки работников ресторанов в Нью-Йорке (которая обнаружила существование среди рабочих весьма активного и боевого духа) заключался в неумении и отказе руководящего стачкой профсоюза сорганизовать стачечные комитеты. Между тем этот профсоюз является независимым левым профсоюзом, находящимся под влиянием нашей партии. Вся стачка была задумана, подготовлена и проведена комитетом, назначенным профсоюзом. И не только это, но и все соглашения с предпринимателями были заключены без обсуждения их с рабочими, которых это касалось. Переговоры с предпринимателями велись исключительно назначенным профсоюзом комитетом.
Отмеченные недочеты, хотя и не могут быть определенно названы ошибками правого крыла, в общем соответствуют правой тенденции; они вместе с тем до некоторой степени отражают пережитки анархо-синдикалистских традиций индустриальных рабочих мира.
К этому типу ошибок относится неуменье отнестись с достаточным вниманием к проблемам организации и подготовки стачечной борьбы, к проблеме строительства профсоюзов и организации на предприятиях активно функционирующих комитетов профсоюзов. Фактически одно время в наших руководящих органах некоторыми элементами было высказано определенное мнение, что в нашей профсоюзной работе мы должны ставить себе задачей образование организационных кадров, но отнюдь не создание массовых профсоюзов.
Я считаю, что по этому пункту т. Эрколи совершенно неправильно критиковал т. Лозовского, ибо мы знаем в Америке, что как раз т. Лозовский был первым в борьбе против тенденции, ставящей задачей организацию кадров в противовес задаче организации массовых профсоюзов в Америке.
Многие из этих ошибок, фактически большая часть из них, усугубляются тем, что наши руководящие работники прошли плохую школу или не прошли никакой школы, что у нас нет традиций революционного профдвижения, и тем, что оппозиционная работа в прошлом не являлась хорошей школой для нового профсоюза.
Необходимо остановиться на негритянском вопросе. Тов. Лозовский дал нам абсолютно правильную картину того, что происходит в Америке в этом вопросе, и политическая линия, намеченная им; совершенно правильна. Необходимо однако сказать, что им было не совсем правильно освещено отношение партии к этой проблеме, поскольку, несмотря на фракционную борьбу, партия никогда не колебалась и изгоняла из своих
132 рядов всякого белого шовиниста, который обнаруживал свое истинное лицо. Исключение из партии белых шовинистов проводилось настолько основательно, что на Юге нам пришлось исключить из партии почти всех белых рабочих, которые входили там в наши партийные организации. Однако этим мы негритянскую проблему в партии полностью не разрешили. Я приведу несколько примеров политической линии тех представителей партии, которые нами были посланы на Юг для борьбы с белым шовинизмом.
Один из представителей нашей партии на Юге заявил на заседании стачечного комитета в Гастонии, где негритянская проблема стоит особенно остро, следующее:
«Когда мы вчера обсуждали этот вопрос, то вы, товарищи, возражая против нашей политики равенства для негров, имели в виду вопросы, связанные с домашним бытом, школой и церковью. Однако, товарищи, я об этих вещах не говорил, я говорил только о профсоюзах. Я провел собрание в Бессемер-Сити, на котором присутствовали как белые, так и цветные рабочие. Правда, негры стояли на одной стороне, а белые на другой. Но именно это мы и называем равенством. Профсоюз не указывает, где рабочие должны стоять. С точки зрения профсоюзов рабочие могут стоять или сидеть на любом месте по своему усмотрению. Пусть негры и белые рабочие сидят там, где они пожелают. Вот что мы имеем в виду конкретно, когда мы говорим о равенстве. Единственной проблемой, стоящей перед нами, является собрать негров и белых рабочих на одном собрании, независимо от того, где те и другие будут сидеть».
После этого наш представитель предоставил слово в качестве оратора от имени профсоюза одному южному адвокату. Это был мелкобуржуазный адвокат, что не помешало однако выдвинуть его представителем нашего Центрального комитета. Этот адвокат заявил следующее:
«Негритянский вопрос не является большой проблемой у нас здесь, на Юге. Совершенно не оскорбительно для рабочих негров, если их кто-нибудь называет „ниггерами“. Эта проблема была разрешена почти всеми организациями здесь у нас, на Юге. Когда Вайсборд говорит о равенстве, он вовсе этим не думает, что вы должны выбрать себе негров в качестве друзей. Мне даже приходилось выступать с проповедью в негритянской церкви. Профсоюзы могут успешно вести работу только при том условии, если они принимают в свои ряды без различия рыжих и блондинов, веснущатых и красивых, белых или черных. Нам нечего огорчаться в связи с вопросом о неграх».
После этого Вайсборд поблагодарил этого адвоката за его речь и сказал: «Оратор говорил о многих вещах лучше, чем я бы мог это сделать. Он меня понимает вполне и может выразить мои мысли лучше, чем я бы это мог сам сделать». (Возглас: «Что же партия предприняла по этому поводу?») Партия осудила все это дело, и Вайсборд освобожден сейчас от всякой ответственной работы. Мы можем, полагаю я, твердо установить, что партия добилась известных успехов, несмотря на такое капитулянтство, такие уклоны и ошибки на Юге.
133 Я должен использовать последние несколько минут, которые остаются еще у меня, чтобы остановиться на одном пункте в предложенных нам тезисах, касающихся новых профсоюзов. Этот пункт конечно не может относиться к Америке. Между тем этот пункт построен в общей форме и относится к проблеме новых профсоюзов в целом. Этот пункт устанавливает четыре условия, которые должны быть налицо для того, чтобы можно было констатировать необходимость создания новых профсоюзов. (Лозовский: «Этот специфический пункт не относится к Америке, но к таким странам, как Англия и Германия!») Конечно он не может относиться к Америке. Возможно, что этот пункт является верным в отношении других стран, но не следовало излагать его в общей форме, если имеется в виду применять его только к отдельным странам. В этом пункте имеются фразы, которые, думается мне, не могут быть приняты для какой бы то ни было страны. Конечно в отношении Америки нельзя сказать, что необходимо, чтобы «значительные массы пролетариата уже поняли социал-империалистическую сущность реформистской профсоюзной бюрократии», прежде, чем может быть приступлено к созданию новых профсоюзов, ибо в Америке весьма небольшая часть рабочих вообще имеет сколько-нибудь основательное представление об этом вопросе. Этот пункт, по-моему, совершенно ошибочен в том месте, где говорится, что прежде, чем установить необходимость создания новых профсоюзов, необходимо, чтобы «массы активно поддерживали создание нового союза». Все отношение к этому вопросу, выраженное в этом пункте, будет иметь своим результатом, независимо от того, имеется ли это в виду или нет, снятие вопроса о создании новых профсоюзов с обсуждения до тех пор, пока сами рабочие не вынудят коммунистические партии обсудить этот вопрос. На мой взгляд наши партии,— происходит ли дело в Германии, Америке, или Англии,— должны сами признать необходимость создания новых профсоюзов, когда эта необходимость возникает, и указать на эту необходимость массам еще до того, когда среди них создастся движение в пользу создания нового профсоюза. К сожалению, в Америке сложилось такое положение, что массы вместе с Профинтерном и Коминтерном должны были нажимать на нас, чтобы мы создали новые профсоюзы. Я надеюсь, что это не повторится в других странах и что наши партии будут руководить массами и не будут ждать до тех пор, пока массы заставят партию приступить к организации новых профсоюзов.
Монмуссо (Франция). Я заявляю о нашей солидарности с общей линией тезисов по профсоюзному вопросу. Разумеется, это не исключает необходимости внесения некоторых частичных изменений. Эти мелкие поправки мы сможем сформулировать в комиссии при окончательном редактировании тезисов. Но у нас имеется и целый ряд более существенных замечаний.
Первое замечание касается того места тезисов, где речь идет о завоевании профсоюзов. В этом месте говорится следующее:
«В основе первой тенденции лежит неправильное понимание проблемы неорганизованных, смешение профсоюзов с комитетами борьбы, недооценка возможности завоевания профсоюзов» (стр. 11 русского текста тезисов).
На мой взгляд, вопрос о возможности завоевания профсоюзов может ставиться только двояко:
134 Во-первых, в смысле привлечения путем нашей работы на нашу платформу профсоюзных масс вместе с реформистским профсоюзным аппаратом.
Во-вторых, в смысле мобилизации профсоюзных масс, изгнания реформистского руководства и замены его руководством партийных или сочувствующих партии элементов.
Товарищи, третьей возможности я не вижу, но я считаю, что и этот этап событиями уже превзойден. Возможно, что еще где-либо существуют особые условия, когда можно еще изгнать профсоюзное руководство, поскольку оно не связано всецело с политикой социал-демократии, с политикой буржуазии, с рационализацией промышленности, с политикой войны, с буржуазным государством.
Я полагаю, товарищи, что общая линия проходит не в этом направлении и что если мы стремимся к внесению ясности в вопрос, то необходимо в корне изменить формулировку. Необходимо сказать, что можно и должно работать над завоеванием профсоюзных масс вопреки реформистскому руководящему аппарату. Такова должна быть общая линия нашей работы в реформистских профсоюзах. Наш товарищ Эрколи ссылался в этом вопросе на опыт Италии для того, чтобы в положительной форме поставить вопрос о завоевании профсоюзов. По-моему этот опыт недостаточно убедителен, чтобы из него можно было вывести общий тезис.
Почему? Потому что те особые условия, в которых имел место этот опыт в Италии, не являются всеобщими условиями. В условиях, когда профсоюзное руководство покинуло профсоюзы, бежало от фашизма или приспособилось к нему, в этот момент наши итальянские товарищи конечно смогли завоевать профсоюзы. Но разве это общие условия, разве такова перспектива?
Товарищи, я не думаю, чтобы такова была общая перспектива. Во всех странах, и в частности во Франции, происходит последовательное и несомненное приспособление всего профсоюзного аппарата к политике буржуазии, к буржуазному государству. В реформистских организациях идет процесс фашизации, и в силу этого проблему надо ставить по-иному, надо ставить ее с точки зрения завоевания профсоюзных масс путем упорной работы в недрах реформистских профсоюзов, в борьбе против профсоюзного руководства. Второе мое замечание — это то, что тезис, на мой взгляд, слишком является немецким, т. е. слишком построен на анализе ситуации в Германии. В каких пунктах это видно? В вопросе о фабзавкомах и комитетах боевого руководства. Что говорится в тезисах? Там говорится следующее:
«В отличие от комитетов боевого руководства, фабзавкомы являются не временными, а постоянно функционирующими органами».
В этом тезисе фабзавкомы противопоставляются комитетам боевого руководства. Мы полагаем, что в этом вопросе, в общих тезисах, которые должны содержать характеристику развития движения и задач в международном масштабе, нужны более четкие формулировки, применимые и к условиям, в которых развивается наше движение в странах, где не имеется установленных законом фабзавкомов.
135 Что такое комтитеты боевого руководства? Комитеты боевого руководства — суть переходные органы — для перехода от довольно примитивных форм единого фронта к формам более развитым.
Комитеты боевого руководства не противополагаются фабзавкомам. Наоборот, они представляют собой одну из ступеней, через которые нужно пройти в наших странах по пути к фабзавкомам, так как вопрос о фабзавкомах есть вопрос соотношения сил рабочего класса и буржуазии.
Мы должны, думается мне, отметить также, что комитеты борьбы служат не только основой единого фронта, центром объединения масс на базе предприятия, не только одним из путей перехода к форме высшего порядка — фабзавкомам, но что в странах с расколотым профдвижением они являются одним из средств собирания масс в революционных профсоюзах. Опыт Франции в этой области достаточно убедителен для того, чтобы расценить роль комитетов борьбы также и под этим углом зрения.
Еще одно замечание. В заслушанных нами докладах, в политических прениях по вопросу о характере левого крыла профсоюзов, это левое крыло квалифицировалось как самое опасное движение, на котором надо сосредоточить весь наш огонь, чтобы через его голову бить по социал-демократии. Мы вполне согласны с этой формулировкой, но мы требуем, чтобы она была включена в профсоюзные тезисы. Я полагаю, что позицию Кука и Фиммена нельзя считать случайным эпизодом на левом крыле социал-демократии. Позиция Кука и Фиммена — этого пленум не должен забывать — представляет собой целое течение. Они персонально были знаменосцами левого крыла, на которое мы в течение некоторого периода опирались. Их переход в ряды социал-демократии является событием, соответствующим характеру классовой борьбы в третий период. Мы не колеблясь должны разорвать в клочья эти знамена, если мы хотим перед лицом масс проводить четкую линию осуществления единого фронта.
Другой вопрос — это вопрос о новых профсоюзах и о неорганизованных. Анализ общего положения обнаруживает, что неорганизованные в процентном отношении преобладают во всех странах, но что их соотношение с организованными в отдельных странах различно. Мы видим, что процент неорганизованных всюду выше процента рабочих, организованных в профсоюзы. Особенно резко это явление обнаруживается во Франции, где неорганизованные составляют 90%. Это нас касается следовательно в высшей степени, но этот факт наблюдается не только во Франции, но в различной мере и в других странах. И профсоюзные тезисы в этом пункте недостаточно категоричны. Они недостаточно ярко оттеняют принципиальные основы нашей ориентации в деле завоевания масс.
С другой стороны, анализ стачечного движения выпукло выделяет роль неорганизованных во всех боях. Это верно в частности для Франции, но верно также и для всех стран. Любопытно было бы определить социальный удельный вес этих неорганизованных, знать, что представляют они во всех странах, для того, чтобы наметить правильную тактику в массовой работе. Что подобный анализ должен дать в смысле ориентировки нашей работы? На наш взгляд, центр тяжести нашей деятельности всюду должен быть направлен в сторону неорганизованных, а во Франции — больше, чем где бы то ни было, в силу огромного процента неорганизованных. В Германии огромное количество в четыре миллиона организованных в реформистском профсоюзном центре, естественно, обу-
136 словливает политику, направленную одновременно и в сторону мобилизации неорганизованных и в сторону работы в массовых организациях, какими являются германские профсоюзы. Но в профсоюзных тезисах это надо сформулировать с максимальной четкостью.
В вопросе о новых профсоюзах Тельман, это надо признать, был весьма осторожен. Мы вполне одобряем эту осторожность. Французская поговорка говорит: «Осторожность — мать безопасности». В настоящий момент это именно так. В противовес Эрколи, я полагаю, что аргументы, приведенные Тельманом, правильны, что они весьма ценны, что мы должны быть очень осторожны в формулировке наших лозунгов относительно того, что в ближайший период касается вопроса о неорганизованных, об организации исключенных и т. д. Но эта осторожность не исключает ясности в изображении перспектив. В вводной части тезисов дан анализ существующей ситуации и борьбы классов, но, подходя к проблеме организации, которая является основной проблемой, мы должны вновь напомнить перспективы классовой борьбы в странах, где эти перспективы носят весьма острый характер. В отношении Германии в частности мы должны вновь подчеркнуть перспективы классовой борьбы, контрреволюционную и раскольническую роль социал-демократии, которая будет усиливаться по мере усиления борьбы классов. Таким образом нельзя в течение долгого времени подходить к данной проблеме только с осторожностью. Необходимо также исходить из учета перспектив. Я полагаю, что нам требуются не теоретические оправдания, но тесная увязка вопроса о неорганизованных и новых профсоюзах с перспективами классовой борьбы и нашей работы. Только таким образом можно четко наметить задачи, стоящие перед нами в процессе развертывания борьбы.
Вторая часть моего выступления будет посвящена ситуации во Франции.
Первым делом встает вопрос: идем ли мы в сторону нелегальности профсоюзов? Да, нам предстоит уход в подполье. Даже в настоящий момент уже нельзя говорить о действительной легальности революционного профдвижения. Согласно тексту закона унитарные профсоюзы являются организациями легальными. Возможно, что они еще долго останутся легальными, согласно букве закона 1884 г. Но на практике уже сделан большой шаг в сторону лишения унитарных профсоюзов легальности. Правительство ведет яростную борьбу против Унитарной конфедерации труда, порывает отношения с федерациями, отстаивающими требования некоторых категорий пролетариата. Предприниматели систематически стараются ликвидировать всякие взаимоотношения с унитарными профсоюзами и в то же время через голову масс, через голову унитарных профсоюзов договариваются с реформистскими организациями и подписывают с ними коллективные договоры.
Можно смело сказать, что во Франции вопрос о правах профсоюзов на практике является исключительно вопросом соотношения сил унитарных профсоюзов, масс, предпринимателей и государственной власти.
Монополия на легальное существование принадлежит реформистским профсоюзам. Совершенно ясно, что вопрос о вербовке членов в унитарные профсоюзы неразрывно связан с этим положением вещей, со всей этой политикой. Отсюда вытекает, что укрепление унитарных профсоюзов для нас, в первую очередь, представляется вопросом активной работы по подготовке и проведению боев на базе предприятий. Каковы
137 основные аспекты экономической борьбы во Франции? Тов. Тельман в своем докладе уже дал некоторые оценки, которые мне хотелось бы дополнить, так как происходит целый ряд весьма любопытных событий и современный опыт французского движения очень богат поучительными уроками.
В течение последнего года во Франции нами зарегистрировано около тысячи стачек, захвативших в круглых цифрах 500 тыс. рабочих. На севере Франции в борьбе текстильщиков участвовало 40 тыс. рабочих, в стачке горняков — 35 тыс., в стачке на заводах Пежо — 8 тыс. рабочих, в стачке сельскохозяйственных рабочих в Арле — 5 тыс., у почтовиков — 4 тыс., у портовых грузчиков в Бордо — 3 тыс., у портовых грузчиков в Оране, о которых упоминал Семар,— 6 тыс., в большинстве туземцев, в недавней однодневной стачке землекопов Сенского округа — 20 тыс. Наш профсоюз ныне успешно развивается и контролирует наем рабочих в Париже. Иными словами, красный профсоюз вытеснил анархистско-реформистский профсоюз и союз, организованный предпринимателями. Мы отметим еще стачку в Конкарно, где участвовало 12 тыс. женщин. В настоящее время у нас на глазах развертываются классовые бои у железнодорожников в Арле, Тернье, Наузи-Ле-Сек.
Я должен специально остановиться на роли иностранных рабочих, так как это ставит перед нами весьма существенные организационные задачи. Во Франции в настоящее время имеется 3 млн. иностранных и колониальных рабочих. В период стачек 1928 — 1929 гг. эта иностранная рабочая сила зачастую шла в первых рядах борющихся в большей мере, чем наши французские рабочие. Объясняется это их гораздо более интенсивной эксплуатацией и плохими условиями жизни. Полезно было бы проанализировать, какую роль будут играть эти 3 млн. рабочих в достаточно близкой перспективе, когда надвинется промышленный кризис во Франции, с какими трудностями нам придется встречаться и каковы при этом будут наши задачи.
Каковы сейчас характерные черты стачек и что изменилось в этом отношении по сравнению с предыдущим периодом? Я отмечу несколько фактов. В Оденкур — Сошо была стачка у Пежо. Стачечники завоевали улицу и прогнали национальную гвардию. В стачке Конкарно женщины вели уличные бои против полицейских сил. Женщины сами организовали свои стачечные пикеты.
На заводе Ситроен, пока мы здесь заседаем, рабочая масса сражалась с полицией, защищая рабочего туземца, раздававшего листовки у ворот завода; эта схватка продолжалась несколько часов. В Руане, во время стачки трамвайных рабочих, рабочие и работницы ложились на рельсы, чтобы задержать трамваи. Землекопы Сены вышли на улицу, чтобы освободить арестованных товарищей.
Вот на примере нескольких фактов те характерные черты, которые показывают все более высокий политический уровень битв во Франции. Анализ стачек приводит нас к выводу, что в настоящий момент во Франции стачечное движение носит еще частичный характер. Оно не координировано, не концентрировано. Но мы идем навстречу образованию гораздо более широкого и глубокого фронта борьбы, мы присутствуем при внезапном повышении политического уровня стачек. Чем это объясняется? Тем, что наша партия, осуществляя свой тактический поворот, энергично за-
138 ставила профсоюзные кадры и членов партии содействовать развертыванию этих боев на предприятиях.
Я считаю, что формулировка, данная в политических тезисах, правильна и что во Франции мы стоим у преддверия нового революционного подъема. Характер этих боев требует от нас, чтобы мы двинули вперед нашу работу в массах. Некоторый шаг вперед нами сделан, но надо вполне честно признать, что события во Франции идут ускоренным темпом и опережают нас. Характер борьбы в настоящий момент вызывает необходимость усилить руководящую роль партии и упорно бороться с реформизмом и оппортунизмом, развивающимися по мере обострения классовой борьбы. Самокритика во всех этих битвах и является для нас основным и постоянным оружием, и мы применяли ее в течение всего этого периода.
Какие течения нам приходится преодолевать? Раньше всего — государственный реформизм, иными словами, реформистские силы, объединенные во Всеобщей конфедерации труда. Во Франции реформисты играют в экономических боях роль тем более решающую, что официально они не у власти. Они подогревают в массах иллюзии относительно независимого характера ВКТ. Необходимо особо отметить, что в саботаже экономической борьбы участвуют уже не только реформистские вожди, но и реформистский членский состав профсоюзов. Во всех наших стачечных движениях рабочая масса наталкивается не только на реформистский профсоюзный аппарат, но и на пролетарский слой, который уже вовлечен в политику капиталистической рационализации — и в проводимую буржуазией политику войны.
Но реформизм существует не только в ВКТ. Имеется реформизм и в УВКТ. Синдикалистская линия, политическая роль которой во Франции всем известна, ведет за собой, разумеется, все оппортунистические течения в УВКТ. Но надо сказать, что связи с массами у них не слишком велики. Это не главная сила, с которой нам надо бороться. Ее явно контрреволюционный характер развенчивает ее перед лицом масс. В настоящий период у нас имеются другие течения, отрицающие положение масс, отвергающие неизбежность войны и восстающие против самокритики.
Мы присутствуем при открытом бунте некоторых элементов нашей партии против самой партии. Партия, разумеется, постепенно изгоняет эти элементы из своей среды. Другие элементы проповедуют капитуляцию перед репрессиями, перед перспективой объявления коммунистической партии нелегальной.
Между нами и этими течениями промежуточную позицию занимают примиренцы. Какими настроениями руководствуются примиренцы во Франции? Они считают, что не следует относиться слишком сурово к реформистским течениям в УВКТ; они готовы капитулировать в борьбе с оппортунизмом; они не понимают нового этапа в руководстве борьбой рабочих масс со стороны партии; они выражают тенденцию застыть в старых формах единого руководства рабочим движением, т. е. на основе формальных взаимоотношений между правлением Унитарной конфедерации и ЦК партии, установленных их соглашением 1923 г. Но в нашем стремлении сделать еще шаг вперед, отдать в руки партии подлинное руководство рабочим движением, мы встречаем некоторое сопротивление со стороны профсоюзных кадров. Эти кадры не понимают тактического поворота, проведенного в партии и УЗКТ. Они рекомендуют партии осторожность в деле участия
139 в экономической борьбе, в самокритике, в деле преодоления всех тех трудностей, с которыми мы сталкиваемся по пути мобилизации масс, подготовки и руководства боями. Эти товарищи затрудняют работу партии, взваливая на нее обвинения во всяких грехах и возлагая на нее всяческую ответственность.
Мы утверждаем, что примиренческое течение является наибольшей опасностью для нашего движения. На примиренцев главным образом должны мы направить наш огонь, поскольку они перед лицом масс проводят неясную политику и затрудняют нашу действительную борьбу с социал-демократией.
До сих пор мы дали себя загипнотизировать первыми аспектами нашей борьбы с оппортунистическими течениями. Мы вели борьбу на этой почве в течение целого ряда месяцев. Имеется ли полевение масс или нет? В течение этого времени экономические бои прогрессировали и изменяли свой характер. И политический характер выявлялся все более ярко, углублялся и расширялся. И если мы не сделаем вновь шага вперед, то мы рискуем еще раз остаться в хвосте движения. Съезд нашей Конфедерации в соответствии со съездом партии должен пройти новый этап. На какой основе? На основе нового революционного подъема, а не простого полевения, о котором говорилось выше. Совершенно ясно, что новая формулировка, которую мы предложим, вновь вызовет волну сопротивления, новую вспышку гнева против нас, что она породит новые реформистские течения среди тех, кто до сих пор, якобы, был согласен с нами.
Существенные проблемы французского профдвижения освещены в докладе о деятельности УВКТ к ближайшему съезду Конфедерации. Мне хотелось бы отметить успехи по сравнению с минувшим периодом. Доклад о деятельности УВКТ имеет ценность не по количеству своих страниц, но в силу содержащегося в нем анализа, который подчеркивает перспективы борьбы, ошибки и слабые стороны наших профсоюзов, и в силу осуществляемой в нем подлинной самокритики, и наконец того факта, что он является продуктом коллективной работы, делом всей партии.
Несмотря на концентрацию всех оппортунистических и реформистских сил, имеющихся еще в недрах нашей партии и развивающихся в недрах нашего профдвижения, мы убеждены в том, что на нашем съезде мы одержим победу и что эту победу мы сумеем углубить в процессе боев, которые последуют за нашим съездом, ибо нашей серьезнейшей опорой являются развитие экономических боев и сами массы.
Танака (Япония). Несомненно в Японии теперь происходит новый подъем революционного движения. Например в июне прошлого года была забастовка 50 тыс. моряков, находящихся под влиянием правого профбюрократизма. Эта забастовка окончилась поражением; но вследствие возрастающего недовольства масс все более и более увеличивается количество забастовок, проводимых вопреки желанию вождей. В начале 1929 г. произошел целый ряд крупных (в японском масштабе) конфликтов в текстильной промышленности, охватывавших по нескольку тысяч рабочих на каждой фабрике и возникших в связи с проведением рационализации. Такие конфликты имели место в Токио, Осаке и других городах и произошли вопреки воле реформистов и предателей. Таким образом мы видим большой боевой энтузиазм масс. Если мы рассмотрим забастовки трамвайщиков в городах
140 Токио и Йокогаме, то отметим контрнаступательный характер со стороны рабочих. Недавно произошел конфликт в крупном гидро-электрическом предприятии, снабжающем электричеством 12 префектур, расположенных вокруг города Токио. В этом конфликте участвовали 15 тыс. рабочих, часть которых объявила забастовку. Эта забастовка была объявлена левым крылом. Хотя этот конфликт закончился соглашением, но он имеет большое значение для японского профдвижения, как показатель нового подъема забастовочной волны.
Все эти факты говорят о благоприятных условиях для развертывания революционной работы. Для того чтобы вести должную работу, необходимо иметь соответствующую организацию. Как известно, профдвижение в Японии находится в распыленном состоянии. Только менее 10% всего промышленного пролетариата организовано в профсоюзах; кроме того эти организованные рабочие разделены на три течения: левое, правое и центристы. Поэтому важнейшей задачей является укрепление левого профсоюза, руководимого компартией. Для того чтобы укрепить нашу позицию в организационном отношении, необходимо сосредоточить наше внимание на организации неорганизованных. В этом отношении наша партия и левый союз кое-что сделали, например созыв фабрично-заводской делегатской конференции и т. д. Но это еще далеко не все, что следовало бы сделать. В области создания фабзавкомов, ипосекций и жепсекций мы еще очень мало выполнили указания и директивы Коминтерна и Профинтерна. Для того чтобы успешно провести нашу работу в области организации неорганизованных, необходимо укрепить партийные ячейки на предприятиях. Свирепствующая теперь в Японии реакция и профбюрократы конечно этому делу мешают и будут мешать. Но мы должны создать и укрепить партячейки на предприятиях, в особенности на крупных. Вокруг этих ячеек мы должны развернуть нашу активнейшую работу за требования рабочих на заводах и фабриках, не забывая увязывать эту борьбу с борьбой политической.
Что касается создания оппозиционного меньшинства внутри правых и центристских союзов, то в этом вопросе нами сделано не много, в то время как вопрос этот имеет важное значение для развития левого союза, потому что некоторые правые союзы имеют свою базу на крупных заводах военного снаряжения. Далее это необходимо потому, что правые имеют в своих руках почти всех моряков, работающих на крупных судах.
Теперь о единстве профдвижения в Японии. Наши товарищи до последнего времени пытались установить профединство путем созыва конференции представителей различных профсоюзов. Но теперь эта тактика должна будет измениться, потому что центристы в настоящее время всячески мешают левому крылу, солидаризируясь с открытыми предателями — правыми. Единство снизу, единство для активной класссовой борьбы против капитала — вот наше единство профдвижения.
Для того чтобы выполнить те важнейшие задачи, которые стоят перед профдвижением, необходимо немедленно и полностью проводить решения IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна, нашедших жизненное подтверждение. Для того чтобы широким массам были ясны эти решения, необходимо, чтобы в наших собственных рядах имелось ясное представление об особенностях и сущности этих решений и не было бы никаких колебаний и шатаний.
141 Пятницкий (СССР). Когда я выступал по первому пункту порядка дня,— я затронул вопрос о работе КП Китая в желтых профсоюзах для того, чтобы в докладе по профсоюзному вопросу т. Лозовский и китайские товарищи могли бы выступить по этому вопросу. Сегодня выступил здесь китайский товарищ Денг. К сожалению, он этого вопроса не затронул. То же самое было и с т. Лозовским. Он прошел мимо этого вопроса, он вскользь лишь заявил, что стачки последнего времени в Китае находились под идейным влиянием компартии. А между тем для китайской компартии это один из кардинальнейших вопросов, и, если специального решения на пленуме не будет принято о работе КП Китая в гоминдановских профсоюзах, то сейчас же после этого пленума или в профсоюзной комиссии этот вопрос должен быть рассмотрен и разрешен.
После моего выступления по первому пункту порядка дня я получил сводку стачек, составленную одним товарищем, который только что приехал из Китая, по официальным гоминдановским материалам. Из этой сводки стачек видно, что в Китае безусловно имеется уже подъем рабочего движения, а руководства нашей партии в этих стачках почти не видно. Оно либо отсутствует, либо проявляется в незначительной степени.
Вот некоторые данные о стачечном движении последнего времени. В 1928 г. в одном Шанхае было 120 забастовок, в которых участвовало 68 728 мужчин, 122 807 женщин, 22 431 детей. Всего в забастовках участвовало 213 966 человек. Характерны те требования, которые предъявляли бастовавшие: 24 забастовки были объявлены против увольнения рабочих, 13 против плохого обращения, 1 забастовка против штрафов, 7 забастовок были объявлены в знак солидарности с арестованными рабочими, 6 — в знак солидарности с рабочими других предприятий, 3 возникли из-за конфликта между рабочими и полицейскими, 2 забастовки произошли из-за недовольства комитетами профсоюзов. Я привел данные характерные, только те данные, которые выходят из рамок экономических требований, но во время забастовок были выставлены и специальные требования об увеличении заработной платы, об уменьшении рабочего дня и т. п. требования. Повторяю, я взял самые характерные случаи, я выбрал забастовки, которые носят безусловно политический характер. Эти сведения официальные, они изданы Гоминданом. Я убежден в том, что число забастовок сильно преуменьшено Гоминданом.
Каковы же предприятия, которые были охвачены забастовкой? По числу занятых на них рабочих рук они подразделялись следующим образом:
| 31 | предприят. | с числом рабочих от | 10 | до | 100 | ||
| 63 | » | » | » | » | » 101 | » | 1 000 |
| 21 | » | » | » | » | » 1 001 | » | 1 0000 |
| 2 | » | » | » | » | » свыше | 1 0000 |
Эти 120 забастовок в 1928 году распределяются таким образом: 96 забастовок было у китайцев, 8 — у англичан, 7 — у японцев, 9 — у остальных иностранцев.
По данным Гоминдана относительно стачек на январь 1929 г. получается так, что 12 стачек прошло по 512 предприятиям, в эти стачки было вовлечено 6 469 рабочих. В том же январе 1929 г. помимо 12 стачек возникло 65 конфликтов с участием 20 049 рабочих, из 1 051 предприятия. В мае этого года происходил целый ряд забастовок в Шанхае. Бастовали
142 портовые рабочие, железнодорожники, портные, служащие магазинов готового платья и др. В июне этого года произошла забастовка у трамвайщиков Тяньцзина. К трамвайщикам присоединились электрические станции. Рабочие выставили 10 требований, в числе которых были требования о 8-часовом рабочем дне, об обратном приеме уволенных рабочих, полной оплате во время болезни, двойной оплате за праздничную работу, об увольнении иностранных и русских белогвардейских надсмотрщиков. Настроение у трамвайных рабочих было хорошее. Они захватили в плен детей-стрейкбрехеров, утащили миллион коперов (медные деньги), избили бельгийских инженеров, пытавшихся организовать работу с стрейкбрехерами. Все забастовки как в 1928 г., так и в 1929 г. начинались стихийно, в подавляющем своем большинстве проходили не под руководством красных профсоюзов и КП Китая.
Кто руководил стачками? Стачки, как уже сказано, начинались стихийно, но после того, как они начинались, гоминдановские профсоюзы их захватывали в свои руки. Влияние Гоминдана в рабочих массах еще очень велико. Больше того, почти все забастовки 1928 и 1929 гг. закончились посредством гоминдановского арбитража. Конечно имеются уже проблески, которые ясно показывают, что Гоминдан начинает терять влияние на рабочих.
Две тысячи рабочих арсенала в мае этого года в день похорон Сун Ят-сена, который был объявлен национальным праздником, отказались надеть черные повязки на руки и продолжали работать, не желая признавать этот день своим праздником.
Спрашивается, если КП Китая работала бы на фабриках и на заводах и в желтых профсоюзах, охватывающих широкие рабочие массы, могла ли бы она завоевать эти массы, которые без помощи коммунистов выставляли политические требования и, несмотря на царящий террор, устраивают забастовки? Я думаю, что она могла бы завоевать эти массы. Во всяком случае, если она не целиком захватила бы руководство стачками, то она укрепилась бы в гоминдановских профсоюзах. Работа среди масс можно, возможности к тому имеются большие, это показывает хотя бы следующий факт: 30 мая, в годовщину расстрела демонстрантов 1925 г., несмотря на запрещение Гоминданом стачек, митингов и демонстраций и несмотря на все подготовления китайской и английской полиции,— под руководством КП Китая бастовали: почта, портовые рабочие, много текстильных фабрик, приказчики и др., и состоялись демонстрации десятков тысяч рабочих и студентов на главных улицах Шанхая в течение нескольких часов. Демонстранты разгромили две гоминдановские газеты, разбили стекла в трамваях и иностранных автомобилях. Эти демонстрации и стачки удались потому, что они были хорошо подготовлены. Компартия использовала убийство английским солдатом одного китайца для антиимпериалистической борьбы. Больше того, был создан специальный беспартийный комитет помощи семье убитого. Этот комитет созвал в почтамте, несмотря на запрещение Гоминдана, делегатское собрание 60 профсоюзных и студенческих объединений, которое и вынесло постановление призывать к забастовке и демонстрации 30 мая. Профсоюз почтовиков, примыкавший к Гоминдану, после 30 мая был распущен и реорганизован Гоминданом. Университеты, студенты которых участвовали в демонстрации 30 мая, были закрыты.
143 Это доказывает, что работать в Китае в массах вполне возможно, только систематической работы среди них никакой не ведется.
Я был убежден в том, что т. Денг даст ответ — нужно ли и как работать в желтых профсоюзах. Но, к сожалению, он своим выступлением этот вопрос лишь запутал. Необходимо сейчас поставить перед компартией задачу такую: немедленно начать энергичную работу в массах, в желтых и гоминдановских массовых профсоюзах, ибо работать в них можно.
Тут был затронут вопрос о легальных и нелегальных профсоюзах. Нужно разграничить вопрос. В странах, где компартии находятся на нелегальном положении и где существуют легальные широкие рабочие организации,— нецелесообразно строить параллельно нелегальные красные рабочие организации, ибо куда легче и продуктивнее компартии могут работать в легально существующих массовых рабочих организациях. Опыт работы в профсоюзах Болгарии и Финляндии по-моему доказал правильность этого утверждения. Думаю, что опыт работы КП Китая тоже подтвердит это утверждение.
Это конечно не значит, что нелегальные компартии в подходящий момент не должны организовывать легальные параллельные профсоюзы, если существующие желтые или реформистские профсоюзы не являются массовыми, или организовывать легальные профсоюзы в тех производствах, где вообще еще не существуют профсоюзные организации. Другое дело в тех странах, где никакие классовые рабочие организации легально существовать не могут (Италия). В таких странах необходимо создавать нелегальные профсоюзы. Там же, где они существуют, необходимо их удержать, так как они будут играть крупную роль, как только будет расшатан фашистский режим. Больше того, одной из задач нелегальных профсоюзов в Италии должна быть работа среди членов фашистских профсоюзов на фабриках и заводах, ибо легче бороться против фашистских профсоюзных чиновников, так как они знают хорошо вопросы тарифа, страхования, условия труда и быта вообще.
Но если имеются, с одной стороны, широкие легальные профсоюзы, то не может быть, мы по крайней мере не знаем таких примеров из практики, чтобы рабочие массами шли в нелегальные профсоюзы. Если же рабочие идут в эти нелегальные профсоюзы, то это лишь близкостоящие к КП элементы. Это актив, на который КП опирается. Но этот актив КП должны направить в легальные широкие профсоюзы. Тов. Лозовский вчера поставил этот вопрос, хотя очень осторожно, в общем я с ним согласен, что нелегальные КП должны стремиться удержать во что бы то ни стало существующие широкие легальные профсоюзы, полулегальные, где невозможно существовать легально, и только лишь в крайнем случае, где абсолютно невозможно существовать даже полулегально — перейти на нелегальное положение. Нелегальный профсоюзный актив, который имеется, скажем в Италии, в тот момент, когда изменятся условия, проявит себя и возьмет в свои руки руководство профсоюзным движением.
Этот вопрос о нелегальных профсоюзах тесно связан с проблемой нелегальных компартий вообще. У нас есть ряд компартий, имеющих известные массовые легальные возможности. В связи с этим возникают двоякого рода тенденции извращения правильной линии: с одной стороны, чрезмер-
144 ная боязнь со стороны глубоко законспирированного или находящегося за границей партийного руководства возможности оппортунистических ошибок коммунистов, работающих в массовых открытых организациях, с другой стороны — действительный оппортунистический отрыв некоторых коммунистов, работающих в открытой массовой организации, от большевистской линии партийного руководства. В последнее время по крупнейшему например вопросу о ратификации соглашения русско-финско-норвежских профсоюзов, которое было заключено после срыва англо-русского комитета и имело тогда большое международное значение, получилось расхождение между руководством КП Финляндии и коммунистами, которые работают внутри страны. ЦК КП Финляндии дал директивы коммунистам, работающим в профсоюзах, ратифицировать на съезде это соглашение. Но коммунисты, за которыми следовало громадное число делегатов (за социал-демократами было только 23% голосов на съезде), хотя провели на съезде принципиальное решение об утверждении соглашения, но под предлогом того, что социал-демократы расколят профсоюзы, если это соглашение будет немедленно ратифицировано съездом, согласились на передачу окончательного решения вопроса о проведении этого соглашения в жизнь на усмотрение Центрального правления профсоюзов, что на деле означает фактический отказ от проведения этого соглашения. Теперь перед КП Финляндии стоит задача освободиться от правых и колеблющихся членов партии, которые работают в профсоюзах, и избежать изоляции от масс, которая может получиться, если КП Финляндии не удастся удержать финское профдвижение под своим влиянием. Правые элементы оформляются в отдельные организации во всех странах, а примиренцы ясно и определенно не сказали до сих пор, с кем они идут — с партией или с правыми. Если мы легко можем бороться открыто и энергично против правых и примиренцев в легальных компартиях, то эта борьба в нелегальных компартиях труднее. Поэтому нелегальные компартии должны, не дожидаясь оформления правых, принять все меры, чтобы посредством беспощадной борьбы с правыми и примиренцами и путем замены колеблющихся коммунистов, работающих в легальных массовых организациях, стойкими членами партии не оторваться от широкого рабочего движения.
Теперь я перехожу к вопросу, который т. Тельман мельком затронул вчера,— о реверсах. Он поставил этот вопрос таким образом, что он может быть приемлем в данный момент только в Германии и то еще под вопросом — во всех ли городах и во всех ли случаях. Он поставил таким образом вопрос, что когда профбюрократы дают подписывать коммунистам бумажку, направленную против партии или против революционного движения вообще, то коммунистам лучше отказаться от дачи такой подписи, ибо это может дискредитировать КП. В профсоюзной резолюции, которая предложена здесь нашему вниманию, был один абзац, о реверсах,— мы решили удалить его из этой резолюции, потому что нельзя решать вопрос о реверсах одинаково для всех стран. Это совершенно неприемлемо. Скажем, если бы руководители гоминдановских профсоюзов для тех, кто хочет быть избранным в правления профсоюзов, поставили вопрос таким образом, что каждый, кто выставляет кандидатуру в правление, должен подписать бумажку, что он не коммунист, могли ли члены КП Китая сказать, что они не коммунисты, если КП Китая решила бы завоевать эти профсоюзы и их правления? Могут! Вообще никаких обязательств у коммунистов по отношению к буржуазии нет и быть не может. А проф-
145 союзы (реформистские, желтые, гоминдановские, католические и др.) являются придатком буржуазии. Мы можем сказать им что угодно, только чтобы это дало нам возможность работать в массах. Если поставить вопрос о подписании реверсов в Германии, хотя КП Германии идет навстречу мощному подъему рабочего движения, может ли она теперь решать этот вопрос одинаково для всех городов и для всех профсоюзов: не давать требуемую подписку реформистам? Почему не может? В целях более успешной работы по завоеванию на сторону профсоюзной оппозиции членов какого-нибудь профсоюза. Рабочие таких коммунистов поймут. Но если коммунисты известны, возьмем такой случай, скажем, берлинская парторганизация предлагает т. Пика избрать на какой-нибудь профсъезд, но для этого требуется, чтобы он отказался от коммунизма. Пик принесет больше пользы профессионализму и рабочему движению вообще тем, что он скажет, что он коммунист и никаких подписок против своей партии он давать не станет.
Вопрос стоит так, что в каждой стране может быть иное положение, иногда в каждом городе иначе может быть поставлен этот вопрос, и решать его таким образом, что коммунист не может подписать реверса — это неверно, это чепуха. Если бы я, как рабочий, пришел в какую-нибудь фабричную контору наниматься и мне бы там сказали, что коммунистов на работу не принимают,— я скрыл бы факт своего пребывания в партии, чтобы принятым на работу. Я бы 10 бумажек подписал в буржуазной фабричной конторе, чтобы иметь возможность там работать. Вряд ли кто-нибудь против дачи подписки рабочими фабрикантам. Так должен быть поставлен вопрос о подписании реверсов реформистам, ибо они целиком и полностью перешли к буржуазии. Вопрос о подписании реверсов для коммунистов не может быть поставлен одинаково для всех стран и для всех случаев. КП должны решать его в зависимости от конкретных условий,— что лучше может расширить и укрепить влияние КП в рабочем классе — отказ от дачи подписки или дача подписки и этим получение возможности продолжать работу. Так нужно ставить вопрос о реверсах. Это для нас не принципиальный вопрос.
Вопрос о комитетах борьбы. Здесь т. Эрколи поставил вопрос не так, как он ставил его перед президиумом. Там он поставил вопрос прямо: комитеты борьбы должны быть постоянными органами. На президиуме мы с ним не согласились. Сегодня он уже поставил этот вопрос в такой плоскости — комитеты борьбы могут при известных условиях превращаться в фабзавкомы. Верно, если комитет борьбы подписывает договор с предпринимателем, и рабочие уполномочивают тот же комитет борьбы провести этот договор в жизнь, то этот комитет борьбы превращается уже, скажем, в фабзавком, функции этого фабзавкома становятся ведь уже не такими, какими они были тогда, когда комитет борьбы вел забастовку. Так или нет? Другие же функции он получил,— значит комитет борьбы принял уже совершенно иной характер. В тезисах указано на то, что должны быть комитеты подготовки к борьбе. Их функции — подготовлять рабочих к борьбе, собирать материалы, агитировать, пропагандировать. Но в момент, когда забастовка началась, рабочие выбирают стачком (комитет борьбы). Конечно рабочие могут поручить комитету подготовки к борьбе вести стачку, но каковы уже будут функции этого комитета? Вести борьбу. Конечно и агитировать ему тогда придется, но самый характер агитации уже совер-
10 Стен. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
146 шенно будет иной. Он должен будет не только агитировать, но должен будет посылать пикеты, распоряжаться о закрытии фабрик, какие категории рабочих снять с работы и т. д. Функции у стачкома уже другие, чем у комитета подготовки к борьбе. А когда забастовка заканчивается и создается комитет последствий борьбы, он должен помочь тем рабочим, которые пострадали в борьбе, агитировать, чтобы приняли обратно на работу уволенных и т. д. Функции такого комитета уже совершенно иные, чем они были у комитетов подготовки и руководства борьбой. Этого не понимают ни т. Эрколи, ни т. Монмуссо. Тов. Монмуссо тоже того мнения, что комитеты борьбы должны быть перманентными, а перманентный комитет, когда стачка закончилась и он не принимает других функций, неминуемо должен разложиться, не имея постоянной работы. У т. Монмуссо остались очевидно в памяти еще решения ИККИ и Профинтерна 1919 — 1923 гг., в которых предлагалось создавать на фабриках и заводах комитеты борьбы. Их создавали, но они отмирали, потому что никакой деятельности у них не было, и члены таких комитетов даже забывали, когда и кем они были избраны, кто в них входит и т. д. Как показал опыт, ставить вопрос таким образом, чтобы комитеты борьбы превращались в постоянные органы с одинаковыми функциями, нельзя.
О завоевании аппарата. Раньше, во время IV конгресса Профинтерна, говорили о возможности завоевания аппарата реформистских профсоюзов. Но после IV конгресса Профинтерна было столько случаев, когда КП завоевывали отдельные местные профсоюзные организации, а вышестоящие правления профсоюзов забрали себе имущество, кассы и пр. Можем ли мы теперь, после этих фактов, настаивать на том, что можно завоевать профсоюзный аппарат? Не можем. Практика показала другое. Но я решительно против, когда ставят вопрос так, что мы ни при каких условиях и нигде не можем ставить себе задачу завоевания большинства членов профсоюзов и профсоюзного аппарата. Я решительно против такой постановки вопроса, как ставил его т. Лозовский и др. Вопрос стоит так, что аппарат — это не только верхушка, но аппарат имеется и в низовых звеньях профсоюзов. Институт профсоюзных уполномоченных на фабриках и заводах, являющийся низовым аппаратом реформистских профсоюзов, можно завоевать или нельзя? Можно. Реформистские профсоюзы начнут назначать своих уполномоченных вместо нами завоеванных выбранными всеми членами профсоюза на фабриках и заводах профуполномоченных,— великолепно, мы будем агитировать против назначенцев, за прежде избранных профуполномоченных. Этим мы заставим профсоюзную реформистскую бюрократию дискредитироваться на фабриках и заводах перед профсоюзной массой. А отдельные профсоюзные местные организации можно завоевать? Можно. Имеются же правления местных отделений отдельных профсоюзов и профсоветы в Германии, состоящие в своем большинстве из коммунистов. Эти завоеванные КП Германии местные профорганизации могут вести борьбу против профбюрократов. Нельзя так резко ставить вопрос о невозможности завоевания профсоюзного аппарата, как его ставят в Профинтерне т. Лозовский, или как раньше ставил вопрос о возможности завоевания профсоюзного аппарата т. Гей. Этот вопрос не может быть поставлен ни по рецепту т. Лозовского, ни по рецепту т. Гея. Иллюзия думать, что КП сможет завоевать центральный аппарат какого-нибудь профсоюза в Германии. Как только КП Германии получит большинство в каком-нибудь профсоюзе,— реформисты его расколют.
147 У них останется аппарат, деньги, дома и пр., с КП Германии пойдет большинство членов профсоюза. Но это еще не значит, что КП Германии не сможет завоевать местные правления профсоюзов и институт профуполномоченных на предприятиях.
Наконец последнее — о работе Профинтерна, и я заканчиваю.
Коминтерн — Политсекретариат и президиум — занимался последнее время часто вопросами профсоюзного движения. Резолюций много хороших вынесено, и если бы мне их дали сейчас, я подписался бы под ними обеими руками. Но этого мало. Время резолюций и только бумажных директив прошло, и если до сих пор в китайской компартии после того, когда принято было постановление на VI конгрессе, еще обсуждается вопрос о том, работать или не работать в желтых массовых профсоюзах, и что будет, если коммунисты пойдут работать в желтые массовые профсоюзы, может быть, за нами пойдут рабочие,— то виновным в этом является Профинтерн в первую очередь, и уже Коминтерн — во вторую очередь, потому что профсоюзную работу ведет и должен вести Профинтерн.
Руководители красных профсоюзов Франции приходят сюда спустя три года после того, как мы ставили вопрос об их плохой работе на VII пленуме ИККИ (т. Монмуссо и другие французские товарищи на дыбы тогда становились, обвиняя нас в том, что пользуемся для выступления материалом, данным оппозицией КПФ и т. д.), и повторяют то же самое, что нами было сказано о плохой работе французских красных профсоюзов тогда. Разве в этом не виноват Профинтерн?
Я кончаю и говорю, что методы работы Профинтерна надо изменить. Профинтерн должен действительно руководить национальными красными профсоюзами во Франции, Чехии, Китае и других странах.
Профинтерн должен не только в центральном аппарате иметь представителей красных профсоюзов, но и интересоваться работой красных профсоюзов на местах. Он должен наладить соответствующий инструктаж, посылать людей, иметь живую связь, давать свои указания и т. п.
Рамирес (Латинская Америка). Я скажу несколько слов о положении в Латинской Америке. Нынешнее состояние профдвижения в латино-американских странах особенно характеризуется волною стачек, носящих ярко выраженный политический характер. Я имею в виду в особенности стачки в Колумбии, Бразилии и Аргентине. Вы знаете, что там бастовали рабочие предприятий, принадлежащих американским империалистам. Конфликты обострились в силу того, что правительства, представляющие эти империалистические интересы, немедленно вмешивались в стачки, которые таким образом становились политическими конфликтами между рабочими и правительствами, защищающими империалистические интересы.
Другим моментом, характеризующим наше движение, является сосредоточение рабочих масс в новых революционных профсоюзах. В связи с этим надо отметить ту любопытную черту, что рабочие, идущие в новые революционные профсоюзы, в своем большинстве крестьянского происхождения. Это движение дает нашим партиям в Латинской Америке прекрасную возможность бороться с анархо-синдикалистской идеологией.
Происходивший в мае нынешнего года в Монтевидео профсоюзный конгресс оказал большое влияние на широкие массы рабочих в Латинской
148 Америке. Об этом свидетельствует тот факт, что до конгресса в некоторых странах Латинской Америки еще не существовало революционных профсоюзов, а после него в двух или трех странах — в Перу, Эквадоре и Аргентине — возникли комитеты единства, задача которых заключается в создании новых центральных революционных союзов. До конгресса в Монтевидео такие организации были созданы в Мексике, Колумбии, Бразилии и Уругвае.
Другая особенность конгресса в Монтевидео заключалась в том, что он помог внести ясность в идеологию рабочих в смысле классовой борьбы. Хорошо известно, что в рабочем движении Латинской Америки существуют два течения: в сторону Амстердама и в сторону Папамериканской федерации труда. Кроме того мы имеем здесь так называемых правительственных рабочих лидеров, т. е. лидеров, находящихся на службе у латино-американских правительств, и все они являются не чем иным, как реформистами в рядах рабочего движения. Конгресс в Монтевидео провел серьезную борьбу с этими реформистскими течениями. Амстердам располагает в Латинской Америке прочной базой для борьбы за массы рабочих. Его базой в Аргентине является Аргентинская конфедерация труда, в которую входит и центральный реформистский профсоюз железнодорожников, насчитывающий 80 тыс. членов. К Амстердаму же тяготеет Мексиканская конфедерация труда, входящая в Панамериканскую федерацию труда и насчитывающая в своих рядах около 300 тыс. организованных рабочих. Ошибаются товарищи, думающие, что эта организация мертва,— она живет и действует, и нам придется еще основательно с нею побороться прежде, чем мы сумеем ее разрушить.
Один из вопросов, рассматривавшихся на конгрессе в Монтевидео, представляет для нас большой интерес, поскольку он связан с расовой проблемой. Во многих странах Латинской Америки большой процент населения составляют негры. Владельцы плантаций ввозят из таких стран дешевую рабочую силу. Они ввозят негритянских рабочих с Ямайки и Гаити на Кубу для работы на сахарных плантациях и теперь прибегают к такому же средству в Колумбии, куда они ввозят негров, чтобы заменить ими индейцев. Этот империалистический маневр, дающий империалистам дешевую рабочую силу, порождает вражду между этими двумя расами.
К числу других вопросов, обсуждавшихся на конгрессе в Монтевидео, относится также вопрос об иммиграции, представляющий для нас весьма большой интерес. В настоящее ведется кампания в пользу переселения из Европы в Латинскую Америку, в особенности в Аргентину, Бразилию и Чили. Эта система организованной иммиграции из европейских стран — Италии, Польши, Испании, Португалии, Балканских государств, Чехо-Словакии и Прибалтики — обрекает переселенцев на рабство. Конгресс в Монтевидео указал на необходимость для всех наших партий в европейских странах и для революционного рабочего движения Европы заняться этим вопросом. Иммигранты ввозятся в Южную Америку на работу на плантациях, причем им совершенно не разрешается сноситься с туземным населением. Немедленно по прибытии в южно-американский порт, например в Рио-де-Жанейро, их сразу же увозят на плантации, так что рабочие Бразилии, Аргентины и Чили узнают о приезде иммигрантов только тогда, когда они оказываются уже на месте назначения.
Тов. Лозовский заявил, что мексиканская партия саботировала работу Профинтерна. Тов. Лозовский мог
149 это сказать только потому, что он не владеет испанским языком. Если бы он умел читать по-испански, он мог бы узнать из партийной печати, что мексиканская партия сделала для проведения в жизнь линии Профинтерна. Все ответственные профсоюзные работники, организовавшие новое центральное профсоюзное объединение,— члены партии. Я отвечу т. Лозовскому на его критику партии в этом отношении следующей цитатой из проекта тезисов Коминтерна по профсоюзному вопросу:
«Нынешний период ставит перед Коминтерном по политику ухода из реформистских союзов или искусственного создания новых революционных профсоюзов, а борьбу за завоевание большинства в рабочем классе — как в реформистских профсоюзах, так и в организациях, опирающихся на более широкие массы (комитеты борьбы, фабзавкомы), преследующие с революционным профдвижением одинаковые задачи, но идущих к осуществлению этой задачи своими особыми путями».
Так именно и поступала мексиканская партия.
Шмис (САСШ). Как т. Майпор, так и т. Броудер подчеркнули, что коммунистическая партия САСШ приветствовала решение Профинтерна и Коминтерна. Они подчеркнули также тот факт, что эти решения уже дают некоторые результаты и влили новую жизнь и новую энергию в ряды партийной членской массы. Они поэтому совершенно правильно констатировали, что американская делегация на пленуме согласна с тезисами, представленными т. Лозовским и т. Тельманом.
Я коснусь только одного вопроса, а именно вопроса о ситуации в автомобильной промышленности. Это очень большой вопрос. Ситуация в автомобильной промышленности является вопросом международного значения. До последнего съезда нашей американской партии вопрос об организации сотен и тысяч рабочих в автомобильной промышленности оставался в совершенном пренебрежении. С тех пор, главным образом благодаря усилиям Профинтерна, Центральный комитет уделяет много внимания этой кампании. Он отдает себе полный отчет во всей ее важности и пытается дать ей организационные формы.
Верно, что продукция этой отрасли промышленности,— возьмем хотя бы первые пять месяцев 1929 г.,— была значительно большей, чем в какое-либо другое время в истории этой отрасли. Но верно и то,— если говорить о внутреннем рынке для этой промышленности,— что этот рынок сокращается в большом масштабе и быстрым темпом.
Если мы внимательно проанализируем положение вещей в автомобильной промышленности, то мы обнаружим, что капиталистический класс сознательно проводит медленную, но беспрерывную реорганизацию этой промышленности в военную промышленность. Из заявления, сделанного недавно в сенате САСШ, видно, что эта промышленность может быть в течение, так сказать, одной ночи преобразована в военную промышленность, что она рассматривается уже как таковая и конечно будет соответствующим образом использована в случае такой ситуации.
Исходя из всего этого, необходимо считать, что вопрос об организации этих рабочих, например в районе Мичигана, где имеется приблизительно 300 тыс. рабочих автомобильной промышленности, является вопросом перво-
150 степенного значения для всего Интернационала. Во всей автомобильной промышленности произошло сокращение зарплаты от 20 до 40%. Но это еще не все. Мы находим в этой отрасли промышленности такую интенсификацию труда, которая сильно ударит по здоровью и жизни рабочих, вызывает их острое недовольство и является причиной многих частичных стачек по отдельным цехам. Рабочие обращают поэтому свои взоры к профсоюзу автомобильных рабочих, который до сих пор их организовывал и руководил ими в их борьбе.
За последнее время нам удалось организовать фабрично-заводские комитеты, и нам удалось также организовать местное профсоюзное отделение на фабрике Форда. Автомобильная промышленность, которая является самой рационализированной и самой централизованной отраслью во всем мире, о которой рабочим и капиталистам других стран говорят, что в ней нет проблемы труда, становится сама проблемой не только для рабочих, занятых в ней, но также для рабочих, ищущих работы,— для армии безработных, поскольку тысячи рабочих выбрасываются из автомобильной промышленности благодаря рационализации и интенсификации и беспрерывному революционизированию этой отрасли путем введения все новых и новых машин. Поэтому в нашей кампании против военной опасности вопросы об организации нашей работы как внутри этой отрасли, так и вне ее должны быть и несомненно будут увязаны.
Наша программа для этой промышленности может быть суммирована следующим образом. При ведении кампании за организацию неорганизованных в этой промышленности огромное значение имеет программа действий, ибо до настоящего времени мы не имели определенной программы, поскольку дело идет о левом крыле и о передовых элементах в этой отрасли промышленности. Верно, что наиболее важной работой в этой кампании являются стабилизация, строительство и дальнейшая организация ячеек на предприятиях, а ячейки на предприятиях в этой промышленности будут важнейшим орудием для развертывания этой кампании. Митинги у заводских ворот должны быть организованы по всей стране, и программа действий должна быть связана с правильными лозунгами и требованиями, тесно связанными с условиями труда в данных предприятиях. Систематическая кампания по распределению листовок и литературы должна проводиться среди масс рабочих на этих предприятиях, особенно в стратегических пунктах, в целях организации фабзавкомов. Необходимо провести в масштабе всей страны большую агитационную и воспитательную кампанию для того, чтобы привлечь внимание рабочих автомобильной промышленности к тому важному факту, что эта промышленность развивается в военную промышленность. Необходимо также подчеркнуть вопрос о связи кампаний в автомобильной промышленности с кампанией по созданию революционных профсоюзов в Америке под руководством Профинтерна. Необходима беспощадная борьба против реформистов и бюрократического руководства Американской федерации труда. Необходимо вести систематическую кампанию против опасности империалистической войны и в защиту Советского Союза.
Я твердо считаю, что с этим новым курсом и новой линией, воспринятой партией, Центральный комитет под руководством Коминтерна успешно проведет кампанию по строительству нового профсоюзного движения в Америке, которое явится базой и для американской коммунистиче-
151 ской партии и поможет ей вырасти в массовую пролетарскую коммунистическую партию в Соединенных штатах. Эта партия, которая явится пролетарской партией, состоящей из рабочих, занятых в основных гигантских отраслях промышленно-капиталистического производства, не последует за лидерами, которые начали борьбу против Коминтерна. Я уверен, что Центральный комитет совместно с Коминтерном и Профинтерном будет в состоянии организовать и мобилизовать американскую коммунистическую партию для массовых боев и для массового движения рабочего класса.
Миф (СССР). Я взял слово специально в связи с выступлением т. Пятницкого. Со значительной частью того, что т. Пятницкий говорил в своей речи относительно профессионального движения в Китае, я согласен. В частности я целиком разделяю его указание насчет необходимости максимального развития работы партии в массах и значительно большей, чем до сих пор, работы киткомпартии в желтых массовых профессиональных союзах. Но ряд выводов в речи т. Пятницкого, с моей точки зрения, неправилен. Тов. Пятницкий продемонстрировал здесь только некоторые цифры о стачечном движении в Китае. Это необходимая вещь, но совершенно недостаточная. В частности я должен сказать, что даже социально-исследовательское бюро Гоминдана дает большие цифры, чем здесь оглашал т. Пятницкий о количестве забастовок и стачечников в Китае. Очевидно подсчет, который производился т. Пятницким, неправилен. Укажу на такой факт, что в 1928 г. было не 213 тыс. участников забастовок, как говорил т. Пятницкий, а 230 тыс., и не за весь год, а только за первые 9 месяцев 1928 г., и не во всем Китае, а только в одном Шанхае. Это — по данным социально-исследовательского бюро Гоминдана. Я уже эти сведения сообщал, причем по моим подсчетам, если брать забастовочное движение на всей территории Китая за 1928 г., число бастовавших рабочих примерно доходит до 400 тыс. Эти цифры свидетельствуют об огромном развитии рабочего движения в Китае, особенно, если учесть то обстоятельство, что рабочее движение еще не так давно подверглось жесточайшему разгрому в результате поражения революции.
Я хочу остановиться на тех специфических особенностях китайского рабочего движения, которые сказались в обстановке, сложившейся непосредственно вслед за поражением китайской революции. В течение всего 1927 г. и первой половины 1928 г. в Китае прокатывались стихийные забастовки и, что характерно, большинство этих стачек проходило без ясно сформулированных требований бастующих рабочих. Никогда, ни в одной стране мы не наблюдали такого, страшного на первый взгляд, положения, когда не выдвигалось бы ни одного требования во время забастовок. О чем это говорит? Это говорит об очень и очень многом. Стоило какому-нибудь рабочему или какому-нибудь коммунисту выступить на собрании перед стачечниками с формулировкой какого-нибудь конкретного требования, как этого было совершенно достаточно для того, чтобы выступивший немедленно был арестован разбушевавшейся реакцией и на следующий день предан смертной казни. При таких условиях можно ли бросать обвинение по адресу компартии, что она совершенно оторвалась от масс, что она не руководила этим стачечным движением? Я думаю, что это несколько поспешное заключение, которое не принимает во внимание указанных условий белого террора, который свирепствовал по Китаю и который сейчас продолжает снимать свою кровавую жатву.
152 Далее. Я должен сказать несколько слов и прошу принять во внимание то обстоятельство, что сама компартия не могла не утратить в известной мере своих организационных связей с рабочим классом в результате этого жесточайшего террора и полного разгрома своего партийного аппарата. Мы имеем такие факты, что в Шанхае три смены секретарей ячеек были поголовно казнены. В Учане, Ханькоу, Чанше и в других крупнейших экономических центрах примерно 12 раз под ряд арестовывались и подвергались полному разгрому партийные комитеты. Стоило создать новый партийный комитет, как члены его тотчас же проваливались и подвергались физическому истреблению. Понятно, почему я привожу эти факты. Я не буду дальше иллюстрировать положение, которое мы имели в середине 1928 г. в Китае, я привожу эти факты только для того, чтобы некоторые товарищи и сам т. Пятницкий отказались от неверного взгляда, что партия утратила идейное влияние на рабочий класс.
Теперешнее положение в Китае можно сформулировать так, что мы имеем там безостановочный рост стачечного движения. Это объясняется тем, что в Китае рабочий класс подвергается двойной эксплоатации — и со стороны собственных капиталистов и со стороны империалистов.
Во-вторых, мы имеем перерастание экономической борьбы китайского пролетариата в политическую борьбу. Третий вывод тот, что Гоминдан под давлением этого стихийного рабочего движения вынужден проводить известный маневр в своей политике по отношению к рабочему движению. В частности Гоминдан должен был пойти на то, чтобы допустить возможность рабочих во время стачек формулировать свои требования. Сейчас благодаря этому открываются значительно более благоприятные перспективы для работы коммунистической партии. Сейчас можно предъявлять уже большие требования к китайским коммунистам. В-четвертых, мы имеем за последнее время совершенно бесспорный рост влияния нашей партии. Мы за последнее время имели 16 забастовок в Гонконге, которые все прошли под организующим руководством компартии, затем мы имеем 6 забастовок в Тяньцзине и 18 забастовок в Манчжурии и других местах. Все эти забастовки происходили под руководством коммунистической партии, и значительная их часть окончилась победой рабочих.
Генсовет создал себе огромнейший авторитет среди рабочих масс во время мощного подъема китайской революции, он проводил целый ряд всеобщих забастовок, и влияние его проникло в глубочайшие массы китайского пролетариата. Генсовет и сейчас проводит колоссальнейшую организационную работу, сохраняя и умножая тот авторитет, который он завоевал себе в предыдущей классвой борьбе.
Мои конкретные предложения: во-первых, необходимо сохранить все революционные профсоюзные центры и добиваться укрепления самих профсоюзов; во-вторых, необходимо максимально усилить массовую работу, особенно использовать только теперь открывшиеся особенно благоприятные возможности для работы в желтых профсоюзах; в-третьих, там, где желтые профсоюзы вовлекли большую массу рабочих, нужно добиваться вовлечения в них передовых рабочих с тем, чтобы эти элементы организовали в желтых профсоюзах свое крыло, чтобы они не распылялись, а были сами организованы и организованно связаны с партией; в-четвертых, партия должна использовать сейчас всякие конфликты между рабочим классом
153 и капиталистами, между империалистами и трудящимися массами Китая для того, чтобы разжигать эти конфликты, усиливать свое влияние среди трудящихся масс и укреплять свою руководящую роль.
Пурман (Польша). За время от IV конгресса Профинтерна мы пережили в Польше период бурного подъема революционного движения, которое, так же как рурские бои, стачечная борьба текстильщиков и батраков в Чехо-Словакии, великая забастовка в Бомбее, широкое массовое забастовочное движение во Франции и других странах является подтверждением правильности решений IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна о том, что в третьем периоде послевоенного кризиса капитализма — периоде резкого обострения классовых противоречий на базе загнивающей стабилизации — рабочий класс все решительнее ставит отпор атакам капитала и переходит в контрнаступление против свирепых попыток эксплуатации и капиталистической рационализации. Одним из ярких примеров этого растущего процесса полевения рабочих масс была героическая борьба текстильщиков в Польше, особенно борьба лодзинских текстильщиков, которая вылилась в грандиозную всеобщую забастовку, давшую прекрасные образцы стратегии революционных боев, но в то же время доказавшей рядом крупнейших ошибок, что партия должна еще провести серьезнейшую борьбу для преодоления правой опасности, которая в этом движении приняла форму профсоюзного легализма.
Я хотел бы пополнить выводы т. Тельмана самыми главными замечаниями, на которые в связи с этой борьбой здесь не обращалось достаточного внимания. Надо подчеркнуть, что борьбе против колдоговора, длившейся около трех недель, предшествовала очень ожесточенная и упорная борьба лодзинских текстильщиков, на которую их подняла и повела наша малочисленная лодзинская организация; эта борьба велась против введения фабричных табелей штрафов, целью которых было подвергнуть рабочие массы на заводах самому грубому и гнусному насилию фабрикантов и их приказчиков. Уже в этой борьбе, которая кончилась частичной победой рабочих (ибо табеля штрафов были отменены, хотя забастовки не удалось превратить в борьбу против колдоговора), выявились все ее положительные и отрицательные стороны. Наши товарищи умело связали борьбу против регламентов с борьбой против фашистской диктатуры; они выказали умение связываться с массами и овладевать улицей; они подготовили основательно самую забастовку и использовали ее для разоблачения фашистского лозунга арбитража и предательской роли социал-фашистов и таким образом подготовили почву для той большой борьбы, которая под нашим руководством началась в первых числах сентября. Однако уже в этом фазисе борьбы наши товарищи сделали ряд ошибок, которые имели решающее влияние на ее исход. Тов. Тельман ошибся, заявив, будто руководители забастовки ждали санкции социал-фашистского профсоюзного правления на провозглашение борьбы. Этого не было,— забастовка была провозглашена в первый раз вопреки предательству профсоюзной верхушки, а во второй раз при ее предательском подчинении. Но крупной ошибкой наших товарищей является не только то, что они допустили маневр социал-фашистов, но и то, что они после совершения этой ошибки не повели беспощадной борьбы против всех тех, кто осуществлял ее, и таким образом облегчили повторение этой ошибки во второй фазе борьбы.
154 Однако было бы неверно утверждать, будто исход борьбы лодзинских текстильщиков означал поражение лодзинского пролетариата. Это в такой же степени неверно, как подобные же пораженческие оценки борьбы в Руре или майских событий в Берлине. В этой борьбе лодзинский пролетариат впервые после долгих лет затишья взялся за оружие всеобщей забастовки. Впервые за последние годы партия связалась в Лодзи с широкой борющейся массой и в этой борьбе изобличила фашизм, его лживые, обманчивые лозунги, вроде арбитража, и его пособников — социал-фашистов. Мы считаем, что борьба лодзинских текстильщиков, несмотря на крупнейшие допущенные ошибки, была большим завоеванием рабочего класса Польши и нашей партии, а лучшим доказательством этого является тот факт, что после этой борьбы наша лодзинская организация выросла более чем на 100%. Процесс полевения рабочего класса в Польше нашел свое выражение после лодзинской забастовки в целом ряде длительных и упорных забастовочных боев.
Все эти забастовки имеют все более выраженный характер борьбы класса против класса, в которых против пролетариата объединенно выступают государственный аппарат фашистской диктатуры, фабриканты и социал-фашистский и фашистский профсоюзный аппараты. Поэтому борьба рабочих в этих забастовках все более и более принимает политический характер; в связи с этим можно сказать, что каждая экономическая забастовка в настоящий период в Польше направлена одновременно против фашистской диктатуры. Переход масс в контрнаступление находит свое ярко выраженное в целом ряде политических забастовок, которые мы имели за последнее время: забастовка у Киндлера в Лодзи против разгрома рабочей демонстрации, у Обремского в Варшаве против приема на завод известного боевика яворовщика¹, на некоторых фабриках в Варшаве против табелей штрафов, забастовка против увольнения делегатов на кирпичном заводе Одоляны и т. д. Но самое яркое выражение политического характера настоящих боев рабочего класса имели широкое участие пролетарских масс и их боевое настроение в первомайских демонстрациях. Рабочие и крестьянские массы в первомайских демонстрациях демонстрировали свои симпатии лозунгам коммунистической партии не только своим массовым участием, но и упорной борьбой за улицу, отстаиванием знамен и стягов, борьбой против полицейских застав и рогаток. Все это свидетельствует о нарастающей воле масс к борьбе против фашистской диктатуры, о переходе борьбы масс на высшую ступень революционной готовности. Все это требует от партии самого тесного увязывания экономических боев с политической борьбой рабочего класса и является предвестником великих стачечных боев и выступлений безработных, число которых все увеличивается в связи с кризисом и рационализацией. В первые ряды борющихся масс выдвинулись и будут все более выдвигаться в настоящий период текстильщики.
Они все более остро и решительно выступают не только против капиталистов, но и против всей системы фашистской диктатуры. Последние бои в Пабьяницах, когда 4 тыс. рабочих фабрики Круше-Эндер, несмотря на угрозу сокращения и локаута, поднялись на защиту своего
¹ Яворовщики — группа открытых фашистов-пилсудчиков, отколовшихся от ППС.
155 уволенного делегата против объединенных атак фабрикантов, полиции и социал-фашизма, лучше всего говорят о глубоко революционном характере надвигающихся боев. Немедленное вмешательство фашистского правительства в пользу пабианицких капиталистов, посылка им министра внутренних дел Складковского для усмирения, показывает, в какой степени настоящие бои под руководством нашей партии своим острием направлены против фашистской диктатуры. В этих условиях в помощь борющимся и выдвинутым в передовые траншеи текстильщикам должны быть сосредоточены все силы пролетариата, революционных крестьянских масс и порабощенных народов, чтобы под руководством партии воспрепятствовать расправе с ними фашистской правительства и помочь борьбе рабочего класса Польши. Резкое обострение пролетарской борьбы имеет место не только в текстильной промышленности, но также среди металлистов Варшавы, где предстоит борьба за повышение зарплаты; у горняков в Домбровском бассейне и Верхней Силезии, где мы имеем все более обостряющуюся борьбу батраков, например происходящую во время настоящего пленума борьбу в имени Бжостовце на Западной Украине,— там масса бастующих батраков, поддерживаемая революционной беднотой, повела настоящую осаду больших отрядов полиции, посланных на помощь штрейкбрехерам. Партия должна, следя за нарастанием революционных боевых настроений масс, уметь определять момент начала борьбы, невзирая ни на какие сроки, вытекающие из колдоговоров, и считаясь только с подготовкой забастовки и решительностью рабочих в ее проведении. Во всех этих боях, которые отличаются непомерной стихийностью и бурностью, партия должна следить за тем, чтобы не отстать от масс, а, наоборот, быть всегда руководящей, организующей силой, тем более что в этом периоде социал-фашизм все более и более будет стремиться перехватить боевое настроение масс, чтобы сорвать и разрушить борьбу рабочих масс. Роль ППС с ее обманно-демократической и оппозиционной фразой, прикрывающей ее социал-фашистский облик, представляет сейчас для рабочего класса главнейшую опасность, против которой партия должна мобилизовать внимание рабочих масс.
Все увеличивающееся сращивание профсоюзной бюрократии с аппаратом фашистской диктатуры и фашизация профсоюзов нашли свое выражение не только в лодзинской забастовке, где социал-фашистам благодаря нашим ошибкам удалось сорвать эту героическую борьбу, но и у горняков в Верхней Силезии, где борьба была в зародыше уничтожена при помощи навязанного массам арбитража, и в забастовке швейников в Варшаве, где социал-фашистская бюрократия употребила все средства террора в помощь полиции для срыва забастовок. Политическим выражением этой роли социал-фашизма был последний конгресс социал-фашистских профсоюзов, который состоял из назначенцев и который выявил дальнейшие шаги в направлении фашизации этих союзов. Лозунги хозяйственной демократии, вхождения рабочих в правительство, правительственного арбитража, проводимого при помощи социал-фашистов, централизация профсоюзов для срыва забастовок — являются ярким примером предательской роли социал-фашизма. Об этом свидетельствуют также решения этого конгресса, требующие от правительства создания фашистских органов вроде государственного хозяйственного совета, промышленных советов с участием рабочих организаций, камер труда и т. д.
156 Эту же роль пособников фашизма социал-фашисты проявили на конгрессе, не допуская при помощи револьверной стрельбы делегатов профсоюзной оппозиции, которые в количестве 150, избранных массами по всей стране, пришли во главе своих депутатов на конгресс. Кампания, которую партия провела в связи с конгрессом профсоюзов Центральной комиссии польских профактов, была, так же как и первомайская кампания, крупнейшим фактом в нашем движении. Делегаты профсоюзной оппозиции повсеместно получали от рабочих наказы бороться против социал-предательской профбюрократии; и после того как дружинники Жулавского при помощи револьверов и полиции не допустили их на конгресс, они на своей конференции, несмотря на разгон полицией, избрали руководящий орган профсоюзной оппозиции. Опасность обмана рабочих масс усиливается псевдореволюционной демагогией социал-фашистов, которая используется ими в очень искусных и хитрых маневрах по мере происходящего процесса полевения масс. Проявлением этого было решение конгресса социал-фашистов о введении 7-часового рабочего дня. Они, которые на деле продали капиталистам 8-часовой рабочий день и помогают им вводить 10-12- и даже 16-часовой рабочий день, выдвигают лозунг 7-часового рабочего дня, желая таким образом оградить массы от влияния коммунистов, которые популяризируют достижения рабочего класса СССР, осуществляющего уже 7-часовой рабочий день. Такой же демагогией было предложение бундовских социал-фашистов, которые выдвинули требование легализации компартии, считаясь с ее возрастающей популярностью, особенно среди угнетенных национальностей. В то время как социал-фашисты на своем конгрессе, прикрываясь демагогической оппозиционной фразой, проводили свои решения, фашистская диктатура созвала съезд своих открытых прислужников ввиду съезда профсоюзов яворовщиков. Оба эти съезда еще раз доказали, что между услугами, которые оказывают социал-фашисты и фашисты диктатуре фашизма, нет принципиального различия. Однако в то время, когда конгресс яворовщиков открыто провозглашал лозунги сотрудничества с правительством, конгресс ППС маскировал это сотрудничество оппозиционной фразой. Поэтому для того чтобы партия сумела самостоятельно руководить надвигающимися боями пролетариата, она должна стремиться к искоренению всяких иллюзий, будто бы ППС вела борьбу с фашистской диктатурой, к искоренению профсоюзного легализма, как главной опасности настоящего момента, к борьбе против всяких неясностей и колебаний, отступлений от правильной линии партии. О наличии такой опасности говорит целый ряд оппортунистических правых ошибок, совершенных по всей стране, как общие списки с социал-фашистами в правлении союзов, больничных кассах, местных самоуправлениях и т. д., согласовывание резолюций с социал-фашистами, распространение листовок социал-фашистов коммунистами, допускание социал-фашистов к руководству забастовками, предложение единого фронта с социал-фашистами для борьбы против яворовщиков с целью защиты «классового» характера союзов перед лицом фашизации со стороны яворовщиков и т. д. и т. ц. Особенно в профсоюзной работе, где борьба партии против всяких оппортунистических ошибок должна быть особенно усилена и внимание партии на эти ошибки заострено, ошибочная позиция в отношении ППС, которая до последнего времени находила свое выражение в выступлениях и статьях некоторых товарищей, не только не помогла партии преодолеть эти ошибки, но
157 наоборот, являлась поддержкой этих правых ошибок. Поэтому преодоление профсоюзного легализма тесно связано с преодолением этих ошибочных взглядов на роль и характер социал-фашизма, а от преодоления всех этих ошибочных взглядов зависит в дальнейшем роль партии в исполнении ее главной задачи в настоящий момент, а именно — самостоятельного руководства пролетарскими боями. Это тем более важно, что в период подготовки фашистской диктатурой войны против СССР, когда самым опасным ее орудием является социал-фашизм, задачей профсоюзной оппозиции является всемерное разоблачение социал-фашизма перед рабочими массами и указание, что именно социал-фашизм является самым грозным орудием в руках фашистской диктатуры в деле подготовки войны против СССР.
Особенно велика опасность социал-фашизма в отношении угнетенных и порабощенных национальностей, где социал-фашисты проявляют при помощи оппозиционных и революционных фраз успешную деятельность. На Западной Украине социал-фашисты помогают фашистской диктатуре, которая консолидирует вокруг себя в целях войны против Советской Украины украинскую буржуазию; они создают вместе с украинскими социал-фашистами национальные отделы профсоюзов, организуют польско-украинские профсоюзы батраков, лесных рабочих и крестьянской бедноты, создают национальную центральную комиссию во Львове как представительство варшавской центральной комиссии, пользуются обманным лозунгом национальной автономии, раскалывают революционные профсоюзы на Западной Украине.
В предстоящих боях, которыми будет руководить наша партия при помощи профсоюзной оппозиции, особенно большую роль будут играть массы неорганизованных рабочих, так как 80% рабочего класса находится вне профсоюзов. Поэтому партия сумеет только тогда провести решения IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна, если она создаст для руководства этой борьбой органы единого фронта снизу на заводах и объединит под руководством этих органов широкие массы организованных и неорганизованных.
Основную роль в создании единого фронта снизу должны сыграть фабрично-заводские комитеты и делегации. Завоевание и расширение, активизация фабрично-заводских комитетов и делегаций, создание организации фабрично-заводских уполномоченных — это главнейшая задача настоящего дня.
Для самостоятельного руководства борьбой специальное значение имеют комитеты действия, создаваемые самими массами для проведения акции, и поэтому мы должны напрячь все силы, чтобы эти комитеты действия создавались в процессе подготовки борьбы. Конечно для всей этой нашей деятельности основную роль играет наша партийная организация. И опыт лодзинской забастовки доказал, что без крепких партийных ячеек на заводах, без правильно построенных коммунистических фракций в профсоюзах партия не может руководить борьбой и отразить все сложные и опасные маневры социал-фашизма.
Наконец я хотел бы остановиться на вопросе о создании новых профсоюзов, который вызвал в нашей партии большие разногласия и внес много неясностей. Последний пленум Центрального комитета принял решения, констатирующие, что в этой области мы совершили ряд серьезных
158 ошибок, которые оказались в директивах и решениях январского пленума Центрального комитета и профсоюзного совещания. Правильно было решение о сохранении революционных профсоюзов, которые социал-фашисты исключали из Центрального комитета, создавая параллельные профсоюзы; правильной была директива создания местных союзов там, где социал-фашистские вожди не допускали вообще создания профсоюза. Правильно было также то положение, что в связи с массовой кампанией там, где достаточно разоблачена предательская роль профсоюзной бюрократии, где социал-фашистский профсоюз потерял авторитет в массах и массы вышли из социал-фашистского профсоюза, где профсоюзная левица не только завоевала себе влияние на массы, но создала себе опорные пункты в массах в виде фабрично-заводских комитетов, забастовочных комитетов и т. п.,— что там следует создавать революционные профсоюзы. Но неправильным был общий курс на создание революционных профсоюзов, неправильным было утверждение, что создание в настоящий момент революционных профсоюзов является исторической необходимостью, что создание революционного профсоюза является единственным средством защиты рабочего класса перед наступлением капитала, фашизма и войны, единственным средством спасения профессионального движения для борьбы рабочего класса и социализма, как это утверждали решения январского пленума и профсовещания. Осуществление этих директив привело бы к созданию целой системы революционных профсоюзов, что в результате означало бы, что мы уходим и отстраняемся от работы в социал-фашистских профсоюзах. Эти решения свидетельствуют также о смешении роли революционных профсоюзов и органов борьбы и свидетельствуют о недооценке роли этих органов. Также неправильно было утверждение профсовещания, что в связи со стремлением фашистского правительства загнать революционные профсоюзы в подполье нам удастся создать массовые нелегальные профсоюзы. Вместо того чтобы усилить нашу борьбу за легальные формы революционного профдвижения, эти решения в момент борьбы профсоюзной оппозиции за массовые и легальные профсоюзы означали поддержку тех настроений в наших собственных рядах, которые шли по линии бегства от этих трудных задач. В нашей профсоюзной практике мы правильно отстаивали революционный профсоюз химиков, который был исключен центральной комиссией. Мы правильно сделали, что создали союз швейников в Варшаве, когда главнейшие секции этого союза были исключены социал-фашистами. Мы также правильно создали союз трамвайщиков в Варшаве, когда нам удалось завоевать большинство рабочих после раскола в пепеэсовском профсоюзе. Однако неправильно было решение создания ряда новых профсоюзов, особенно профсоюзов металлистов в Варшаве и железнодорожников, где подготовка для создания массового профсоюза была явно недостаточна. Этот курс на создание новых профсоюзов, которые под видом ультра-левой фразы помогают оппортунистическому бегству от борьбы с самым грозным противником — ППС, был решительно и окончательно раскритикован последним пленумом. Преодоление на деле всех этих ошибок сделает возможным для партии заострить борьбу с социал-фашизмом и фашизмом, как основным условием успешности и окончательной победы рабочего класса Польши в надвигающихся крупных боях.
Вольф (Венгрия). Тов. Лозовский в своем докладе критиковал деятельность нашей партии, коммунистической партии Венгрии, в связи
159 с работой в Профсоюзах. Он сказал, что мы образовали единый фронт с руководством ушедших из профсоюзов фашистов. Если бы это соответствовало действительности, это была бы с нашей стороны серьезная ошибка. Но это неправда. И я протестую против того, что Интернационалу дают неправильную информацию, ибо из такой информации могут возникнуть плохие решения и ошибочная линия.
Характерно, что т. Бела Кун — хотя он был мною информирован — умолчал о том, что ко времени выборов в больничные кассы в нашем секретариате была оппозиция, оставшаяся в меньшинстве. Тов. Бела Кун хочет приписать нам сейчас еще и ошибки правых. Он, играющий в нашей партии примиренческую роль по отношению к правым, теперь отчаянно ищет через увеличительное стекло «уклоны» и таким образом приходит в своем анализе к такому выводу, будто мы даже собираемся оказывать давление на фашистских вождей.
Витковский (Комфракция Профинтерна). Я согласен с докладами тт. Тельмана и Лозовского и я хотел выступить только по нескольким вопросам.
Первый вопрос — это отношения между стачечным комитетом и фабзавкомом. Это вопрос, который здесь уже затрагивался. Правда, в тезисах ставится вопрос таким образом: там говорится, что стачкомы должны быть временными организациями, которые после окончания стачки должны быть распускаемы. В резолюции IV конгресса Профинтерна имеется формулировка, которая в некоторой степени противоречит тому, что сказано здесь, а именно: что хотя в тех странах, где существуют фабзавкомы, как Германия, нельзя смешивать роль фабзавкомов и роль забастовочных комитетов, но надо подчеркнуть также, с другой стороны, что забастовочные комитеты не являются какой-нибудь переходной временной формой организации профсоюзов. Но если мы ставим реально вопрос борьбы за создание фабзавкомов в таких странах, как например Франция, то мы должны понять, что только подъем забастовочной волны создает подходящие условия для организации фабзавкомов и что именно забастовочные комитеты могут быть,— как это сказано в решениях IV конгресса Профинтерна,— этой первичной формой фабзавкомов.
В Польше мы видим, что теперь, например в Лодзи, в течение нескольких месяцев ведется борьба, ведется кампания за создание фабзавкомов, и эти фабзавкомы одновременно должны играть роль стачечных комитетов во время борьбы. Поэтому не надо ставить вопрос схематически так, как он поставлен здесь. Надо понимать, что совершенно другое положение в тех странах, где фабзавкомы существуют как форма, завоеванная рабочими в результате революционной борьбы, как например в Германии, и совершенно другое дело в тех странах, где фабзавкомы не существуют. Это — первый вопрос.
Второй вопрос, на котором я хотел здесь задержаться,— это вопрос о реверсах. Я думаю, что та точка зрения, которую развивал здесь т. Тельман, является правильной. Тов. Тельман сказал, что в том конкретном положении, которое существует в Германии, подписывать реверсы, в которых рабочие, в которых наши товарищи должны отказываться от контакта с компартиями,— не надо. Тов. Пятницкий говорил, что не надо этого вопроса разрешать для всех стран. Совершенно правильно, что не надо рассматривать вопрос независимо от конкретных условий. У нас
160 не может быть никаких правил, которые говорили бы нам, что нигде и никогда никаких реверсов мы не должны подписывать. Но мне кажется, что вопрос о реверсах в данный момент — это вопрос о реверсах в Германии или о реверсах в тех странах, где движение находится на той же стадии, что в Германии, и в тех же конкретных условиях, в каких находится наше движение в Германии, когда мы преодолели сопротивление правых и примиренцев против новой профсоюзной тактики, когда партия успешно проводила рурскую кампанию, а в дальнейшем — кампанию выборов в фабзавкомы и когда ответ со стороны реформистов на эту нашу новую тактику состоял именно в требовании подписания реверсов. И это требование было требованием массовым. Здесь наши директивы, наша линия должны быть определенны и ясны, и поэтому мне кажется, что то, что предлагает т. Пятницкий, в данном случае неприменимо. Неприменимо вот почему. Кому же предлагают реформисты подписывать реверсы? Предлагают так называемым профсоюзным функционерам. Это все или коммунисты или же люди, близкие к нам, члены профсоюзной оппозиции, люди, которых рабочие знают как коммунистов. То, что может быть правильно по отношению к Китаю, по отношению к нелегальным условиям, в Германии не может иметь никакого применения. И если бы мы и дали нашим товарищам в Германии определенную директиву, если, положим, наши товарищи подписали бы реверс, то в течение ближайшего времени оказалось бы, что они этого не выполняют. Репрессии не уменьшились бы в результате этого, а между тем это внесло бы дезориентацию в широкие ряды рабочих и совершенное непонимание, почему мы даем такую директиву.
Теперь я хотел сказать несколько слов по вопросу о новых профсоюзах. Я считаю, что общая установка в тезисах по этому вопросу является правильной. Здесь указаны условия, при которых можно создать новые профсоюзы. Здесь рекомендуется применение тактики осторожности. Но я хотел бы применить эту постановку вопроса к конкретным польским условиям. Хотя, я и думаю, что и в партии Польши были сделаны большие перегибы, хотя на основе неточных формулировок, на основе слишком далеко идущих формулировок профсоюзного совещания возможны были и действительно были ошибки, было стремление в рядах нашей партии отказаться от работы в реформистских профсоюзах, но я думаю, что из того, что тут были перегибы, не надо переходить в другую крайность. Надо определенно сказать, что в конкретных условиях Польши, когда отдельные профсоюзы фашизированы, надо брать на себя инициативу создания новых революционных профсоюзов. Какие конкретные условия существуют например в профсоюзе горняков в Домбровском бассейне? Мы имеем преобладающее влияние среди горнорабочих Домбровского бассейна. Мы имеем многочисленные признаки этого. Мы во время выборов получаем там громадное большинство голосов рабочего класса. Но параллельно с этим в Домбровском бассейне существует маленький профсоюз, насчитывающий даже не тысячи, а сотни членов, который не играет никакой другой роли кроме роли бюрократического аппарата, задерживающего в течение уже нескольких лет всякую экономическую борьбу. В Домбровском бассейне является необходимым создание революционных профсоюзов. Другой вопрос — какой момент надо избрать для этого. Ясно, что надо избрать момент, когда мы будем иметь дело с подъемом, когда мы будем иметь дело с экономической борьбой. Но это есть задача, которая стоит перед на-
161 шей партией; также перед нами стоит задача создания союза транспортников.
Когда вследствие нашей разоблачающей работы по отношению к реформистам имеется массовый уход из союза текстильщиков, как это было в последнюю забастовку текстильщиков, тогда перед нами встает задача создания нового профсоюза. Это не есть бегство наших профсоюзных кадров, это не есть бегство членов нашей партии, это есть бегство массы из этого профсоюза. Поэтому там конкретно перед нами стоит задача создания нового революционного профсоюза, тоже конечно в связи с экономической борьбой, тоже конечно на подъеме массовой борьбы.
Я думаю, что если мы говорим по отношению к Польше об этих перегибах, об этих уклонах, которые могут иметь характер ультра-левый, то мы все-таки не должны упускать из виду, что основная опасность в нашем профдвижении Польши не эти уклоны, а правые уклоны и профсоюзный легализм, который проявился среди нашего профсоюзного актива во время лодзинской забастовки. Это — с одной стороны, а с другой стороны — неправильное отношение во время раскола пепесовских профсоюзов, неправильное отношение к профсоюзам так называемым Жулавского, к официальным пепесовским профсоюзам. Неправильно сформулированные лозунги, которые могли в сознании масс быть поняты как поддержка, оказываемая с нашей стороны пепесовцам против явных социал-фашистов.
Бевер (ИККИ). Я думаю, что выступление т. Витковского по вопросу о новых профсоюзах находится в противоречии с проектом тезисов. Правда, т. Витковский начал свое выступление с заявления о том, что он с тезисами согласен, но потом он сказал, что в Домбровском бассейне нужно создавать новые профсоюзы для руководства экономическими боями. Это находится в прямом противоречии с нашими тезисами, ибо мы говорим, что для руководства боями нужно создавать комитеты борьбы, а не новые профсоюзы. Такая аргументация находится в противоречии с тезисами.
Во-вторых, я хотел пару слов сказать относительно того, что здесь говорил т. Миф о работе красных профсоюзов в Китае. Я, во-первых, должен обратить внимание на то, что 4 практических предложения, которые огласил т. Миф, не содержат ни одного указания в отношении красных профсоюзов. Он предложил усилить массовую работу партии, предложил работать в гоминдановских профсоюзах, но ни звука не сказал о том, что должны делать красные профсоюзы. Между тем в Китае налицо факты, свидетельствующие о новом подъеме рабочего движения, о чем говорил т. Пятницкий. Тов. Миф сказал, что в его распоряжении имеются еще более убедительные данные о большом подъеме забастовочного движения в Китае. Это тем более говорит о возможности работы партии в массах, о возможности организации массовых выступлений и пр. В это же самое время официальные документы Центрального комитета китайской компартии говорят о том, что красные профсоюзы сейчас в большинстве случаев не ведут никакой работы и состоят исключительно из членов партии, причем не объединяют даже всех членов партии. К этому необходимо добавить, что за время после VI конгресса китайская коммунистическая партия потеряла очень значительное количество членов партии рабочих. Очевидно, что такое положение вещей ни в коей мере не свидетельствует об усилении связи партии с рабочими массами, и ЦК ККП сам говорит об ослаблении связи партии с рабочим классом. Такое положение вещей
11. Стен. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
162 чрезвычайно серьезно, и очевидно и Коммунистическому интернационалу и Профинтерну нужно самым серьезнейшим образом помочь партии.
Наконец я хотел бы обратить внимание на одну очень большую проблему, которая не была затронута выступавшими товарищами. Это проблема организации пролетарской самозащиты для борьбы против попыток предпринимателей и полиции срывать забастовки и разрушать боевые организации пролетариата. В этом отношении большой опыт имеет польская партия, и было бы чрезвычайно важно, чтобы польская партия поделилась этим своим опытом со всем Коммунистическим интернационалом. Вопрос стоит очень остро перед целым рядом партий. Например последний номер «Юманите», который мы получили, говорит о том, как перед крупнейшими предприятиями во Франции у ворот происходят большие стычки между рабочими и нарядами полиции. Полиция посылает свои наряды к воротам заводов для того, чтобы разгонять митинги и летучие массовки и пр. Рабочие прогоняют полицейские отряды. К полиции на помощь приходят новые полицейские силы, рабочие в свою очередь вызывают подкрепление с завода. Последняя битва имела место перед заводом Ситроен. Вопросы организации пролетарской самообороны обязательно должны найти место в тезисах.
Лернер (Комфракция Профинтерна). Первый вопрос, которого я хочу коснуться,— это вопрос относительно форм и методов подготовки к борьбе. В огромном большинстве случаев подготовка к стачечной борьбе крайне недостаточна. Мне кажется, что в резолюции этот момент нашел очень мало отражения. Мне кажется, что в высшей степени важно было бы подробно остановиться на вопросе об организации комитетов по подготовке борьбы или антилокаутных комитетов так же, как и на необходимости мобилизации коммунистических фракций и профсоюзной оппозиции до и во время борьбы. Еще один очень важный момент — это своевременный созыв хорошо и правильно организованных конференций рабочих и работниц. Тов. Тельман очень много и по праву посвятил этому вопросу внимания. Как положительный пример он привел подготовку рурской борьбы. На основании очень большого количества материалов, имеющихся в нашем распоряжении, следует все же сказать, что подготовка борьбы и в Руре носила все же скорее аппаратный, верхушечный характер. Широкого проникновения в низы рабочих масс, популяризации наших требований и мобилизации вокруг них широких кругов рабочих не было по-настоящему.
Значительно хуже — в этом смысле — дело обстояло в Гамбурге и уже совсем нехорошо было в Тюрингии. Это то, что касается Германии. С некоторыми вариациями можно сказать то же самое и про Францию, и про Америку, и про другие страны. Исключение составляет Польша,— именно лодзинская забастовка, подвергшаяся длительной подготовке.
Второй вопрос, которого я хочу коснуться,— это предложение т. Гея относительно сохранения стачечных комитетов в виде фабрично-заводских комитетов. По-моему, это предложение совершенно неприемлемо. Нельзя рассматривать стачечные комитеты как будущие зародыши фабрично-заводских комитетов, хотя бы, как он предлагает, в странах с расколотым профдвижением — во Франции, где организация фабзавкомов, вообще говоря, затруднена. Мне кажется, что пленум должен категорически высказаться против этого предложения. Опыт показал, что стачечные комитеты,
163 выбранные в момент особенно острой и напряженной борьбы, в огромном большинстве случаев приходят в состояние некоторого застоя, стагнации, когда борьба завершена и волна спала. И когда стачечные комитеты, при условии правильного использования их, отчитываются в своей работе, подводят итог борьбе, разоблачают характер политики и тактику реформистов и т. д.,— можно ли органы, вызванные к жизни особыми событиями и условиями, обратить в фабзавкомы? Мне кажется, это надо категорически отвергнуть. Фабрично-заводские комитеты, кроме своих больших революционно-политических задач, должны изо дня в день защищать экономические интересы рабочих. Стачечные же комитеты, организованные в огне борьбы и сильнейшего напряжения классовых сил, ни в коем случае не могут выполнять эти задачи.
Один важный вопрос, который, мне кажется, мало был затронут,— это вопрос о взаимоотношениях между стачечными комитетами и красными профсоюзами и революционной оппозицией.
Те же живые примеры Рура и особенно Гамбурга, с одной стороны, и ряда стачек во Франции, Англии и Америке показали, что существует упорная тенденция опекать стачечные комитеты, стремление отодвинуть их, страх перед инициативой масс.
Мне кажется, что в резолюции этот момент, как отрицательный и нежелательный, должен быть подчеркнут с особым усердием. Нельзя забывать, что стачкомы являются источником огромных новых и свежих сил, кристаллизационным пунктом новых кадров, смелых, решительных и боеспособных. Это показал как раз опыт Рура. Именно в Руре, в целом ряде отдельных местностей, благодаря организации стачечных комитетов выявились новые силы, до которых до этого времени еще не дотянулась революционная оппозиция. Побольше доверия к классовомучутью и уменью рабочих масс!
Вопрос об организации неорганизованных в профсоюзной комиссии был одним из наиболее спорных вопросов, на котором было особенно заострено внимание и который очень сильно мобилизовал внимание товарищей — участников профсоюзной комиссии ИККИ. Тов. Лозовский хорошо сделал, отказавшись от упорно предлагавшихся им все время таких нелепых форм организации рабочих, как общества взаимного страхования, кассы взаимопомощи и т. п. Он от этого отказался, но, с другой стороны, недостаточно подчеркнута была необходимость усиленной организации рабочих, еще нешедших дорогу в профсоюзные и такие околопартийные организации, как Мопр, Красные фронтовики и особенно Межрабпом. Эта последняя организация по целям и характеру своей работы больше всего способна стимулировать тягу в профсоюзы рабочих и работниц. Я думаю, что этот момент также должен найти отражение в резолюции.
Два слова еще по поводу реверсов. Мне кажется, что у т. Тельмана не было полной ясности в вопросе о том, когда, при каких обстоятельствах можно и когда нельзя подписывать реверсы. Я не сказала, что нельзя никогда и ни при каких условиях подписывать реверсов. Я говорю только, что надо серьезно учитывать обстановку, ибо не бывает безобидных обязательств, выдаваемых врагу. Надо, чтобы не оставалось никаких сомнений у участников пленума в том, в каких случаях, при каких условиях и в какой обстановке можно подписывать реверсы.
164 Еще две минуты внимания вопросу о создании фонда помощи во время стачечной борьбы. Если только я правильно поняла т. Тельмана, то, мне кажется, он несколько перегнул палку. Совершенно правильно, что надо всячески бороться и разоблачать те элементы, которые утверждают, что без пособий нельзя выходить, нельзя начать борьбу. Это говорят правые и примиренцы. Но если т. Тельман в противовес этому предлагает отказаться от создания органов помощи,— то это неправильно.
Еще один вопрос об организации профоппозиции. Этот вопрос, который также очень усиленно дебатировался в профсоюзной комиссии, не нашел отражения в проекте резолюции, предложенном пленуму.
Между тем мне кажется, что ряд искривлений, недочетов, ошибок и недохваток в революционном профдвижении во многом объясняется тем, что до сих пор профоппозиция представляла собой нечто рыхлое, бесформенное, без организационного хребта и без основы. Это положение должно быть категорически изменено; профоппозиция должна быть организована на широкой базе, именно ввиду той огромной борьбы, которая сейчас предстоит. Об этом мы еще поговорим в комиссии.
И наконец я перехожу к последнему вопросу — о работнице. Можно без преувеличения сказать, что впервые, поскольку я знаю историю всех конгрессов и пленумов Коминтерна, вопрос о работницах поставлен с такой практической ясностью и поднят на такую принципиальную высоту. Особенно это отразилось в речи т. Тельмана, обнаружившего глубочайшее внимание всей сложности и вместе с тем всей остроты и актуальности вопроса именно в данный период и в данный отрезок времени,— на виду у исполинских классовых столкновений и надвигающейся империалистической войны.
Можно перечислить десятки и сотни забастовок и локаутов, где работницы не только шли рука об руку с бастующими рабочими, но только выказывали поразительную выдержку, волю к борьбе и действительную боеспособность, но в ряде важных битв они первые подняли знамя борьбы. Так обстояло дело в Сегеда (Венгрия), на фабрике Риго (в Англии), так обстояло дело в ряде забастовок текстилей в Америке, Польше, Германии и т. д. Очень часто не только против реформистских вождей, но и невзирая на сопротивление в собственных рядах работницы выступали и успешно сами руководили борьбой.
За последние 5 — 6 лет накопился огромный материал, отражающий чрезвычайно большие размеры борьбы работниц на передовых позициях в Европе, Америке и на Востоке — в Германии, во Франции, Англии, Польше, Венгрии, Болгарии, Греции, Америке, Италии, Японии, Индии,— на каторжных концессионных фабриках и на рисовых, чайных и банановых плантациях и т. д. и т. д. Против полиции и шпиков, против регулярных войск и бандитов, на улицах промышленных центров и на рельсах трамваев и поездов,— работница и жена рабочего демонстрируют свою неподдельную готовность биться и бороться до конца. Не видеть этого, не суметь учесть и глубочайшим, всесторонним образом использовать это в целях торжества революционной борьбы,— значит быть слепым. Следует сказать, что вокруг работницы, за завоевание ее «души» ведется большая работа как буржуазными, так и реформистскими организациями. В ряде стран работа эта протекает далеко не безуспешно. Например в Англии, Германии, Америке и Австрии. Сотни тысяч работниц находятся в реформистских,
165 религиозных, национальных союзах и опутаны пацифистски-мондистскими теориями классовой гармонии.
Надо с корнем вырвать из наших рядов ходячую, истрепанную «истину» о какой-то чуть ли не органической отсталости и классовой несознательности работниц. Среди огромных масс неорганизованных рабочих, показавших на достаточном количестве примеров — Рур, Гамбург, Лодзь, Бомбей, Аллуэн и др.,— свою большую боеспособность, работницы занимали и по числу и по классовому своему поведению первое место.
Что касается проблемы вовлечения и активизации масс работниц, то она должна разрешаться, по-моемУ, теми же самыми способами и средствами, как и у неорганизованных рабочих вообще. В этом смысле очень важно, чтобы X пленум со всем присущим ему авторитетом подчеркнул в своей резолюции, что необходимо категорически изжить существующее зияющее несоответствие, диспропорцию между массовым участием работниц в стачечной борьбе и ее участием в профсоюзах и особенно в политическом и организационном руководстве борьбой. И в самом деле — много ли женщин было в лодзинском стачечном комитете или во время аллуэнской стачки или мюнхен-гладбахской забастовки и т. д., где большинство занятых текстилей составляют работницы? Надо решительно отмести никуда негодную опеку и недоверие к инициативе, классовому чутью рабочих масс и в частности работниц. Разумеется надо выбрать самых активных, самых стойких и толковых работниц, но надо их выбрать и дать им работать и бороться. Надо наконец от слов перейти к делу. Разумеется очень важно создать широкие кадры для работы среди работниц, но для этого надо смело и решительно выдвигать во все профсоюзные органы, сверху донизу, наиболее энергичных и революционных работниц. Надо брать пример с СССР, где десятки тысяч работниц активно и ответственно участвуют в руководстве профсоюзами. Это тем более важно, что сейчас, на виду у грядущей войны и исполинских классовых боев, работница будет играть во всех без исключения производствах первостепенную роль.
IV конгресс Профинтерна принял резолюцию политического и организационного характера о работе среди работниц, а также выработал специальную программу социальных и экономических требований. К сожалению, надо сказать, что ни одна секция Коминтерна и Профинтерна до сих пор по этой резолюции не живет. Между тем вся обстановка диктует необходимость резко изменить такое положение вещей. Я хочу еще отметить, что в резолюции пленума, как раз того самого пленума, где так много говорится о необходимости политического вовлечения работницы,— нет ясно и выпукло поставленного вопроса о работе среди работниц. Я предложила бы сделать ряд соответствующих добавлений.
Мне кажется, что только смелое и решительное проведение в жизнь намеченного на данном пленуме политического и организационного вовлечения работниц в революционное профсоюзное движение поможет нам ввести в мощное, общеклассовое русло и борьбу многомиллионные массы работниц. А это в свою очередь поможет нам быстрее и легче завоевать и утвердить мировую диктатуру пролетариата.
Пятницкий (СССР). Очевидно т. Миф не понял задач, которые стоят перед этим пленумом, и почему я уже несколько раз выступаю по вопросу о работе КП Китая в гоминдановских массовых профсоюзах. Что он тут
166 сказал? В 1927 г. были в Китае забастовки, но забастовщики не выставляли никаких требований, ибо они боялись адского террора, который господствовал в вотчине Чан Кай-ши. В 1928 г. в одном Шанхае бастовала 1/4 пролетариата,— я здесь огласил подробные статистические данные о забастовках, поэтому я повторять их не стану. Разница между 1927 и 1928 гг. бросается в глаза даже слепым. Забастовщики в 1928 г. не только выставляли экономические требования, но они открыто солидаризировались с арестованными и предъявляли целый ряд политических требований. Это доказывает, что массы настолько уже окрепли, что они не боятся ставить даже политические требования.
Вместо того чтобы ясно, определенно и быстро дать директиву и указать, чтобы не пропустили подъема рабочего движения, который в Китае уже имеется или который безусловно нарастает, он спорит о том, правильно ли или неправильно я поставил этот вопрос, правильно ли неправильно выразился по этому вопросу. Вот в чем беда. Что я имел в виду, ставя этот вопрос? Я хотел разве непременно дискредитировать нашу китайскую партию? Нисколько, даже и в помыслах у меня этого не было. Лучшие элементы китайской партии истреблены, пришли новые, которые еще неопытны, и задача Коминтерна и Профинтерна помочь им, во-время указать, что надо делать. Коммунисты должны организовать комфракции в желтых массовых профсоюзах, они должны руководить работой этих профсоюзов, захватывать руководство в них в свои руки, конкурировать внутри этих союзов с гоминдановцами и стараться их оттуда вытеснять.
Тов. Витковский так представил дело, что я — за то, чтобы в Германии коммунисты подписывали все, что бы им ни подсунули реформисты. Нет, я этого не говорил.
Если бы т. Тельман поставил вопрос таким образом, чтобы во всех случаях в Германии в данный момент не подписывать никаких реверсов (он так не ставил этот вопрос), то я и с ним не был бы согласен.
Тов. Лернер вообще против подписания коммунистами каких бы то ни было обязательств. Это точка зрения, которую я не видел ни у одного коммуниста. Я вам рекомендую, т. Лернер, прочитать одну главу из «Детской болезни левизны».
(Лернер: Читала.)
«Нужно ли работать в реакционных профсоюзах»,— я убежден в том, что вы не читали эту главу, иначе вы не могли бы говорить такого вздора, который сказали — что ни при каких условиях коммунисты не могут подписывать реверсы, т. е. бумаги, которые исходят от предпринимательских организаций. Ибо я не могу теперь отделять реформистских профсоюзов от предпринимательских организаций. Они — реформисты — еще хуже, чем предприниматели, ибо рабочие каждого предпринимателя знают как эксплоататора, а руководителей реформистских профсоюзов все рабочие уже раскусили. Я думаю, что коммунисты могут в зависимости от условий подписывать реверсы.
Тов. Витковский не понимает, как можно проводить новую тактику в фабзавкомах, раз мы высказываемся за подписание в некоторых случаях реверса,— он путает два вопроса. На выборах в фабзавкомы, как на выборах в парламенты и коммуны, коммунисты выставляют открыто свои списки, хотя компартии заранее знают, что выставленных в этих списках
167 коммунистов могут выкинут с места работы. Я голосовал за новую тактику по выборам в фабзавкомы в Германии. Я знал тогда, что те коммунисты, которые будут фигурировать в параллельном коммунистическом списке, будут исключены из реформистских профсоюзов. Эти исключения уже начались, причем их исключают не только из профсоюзов, а выгоняют с фабрик и заводов по обвинению в том, что революционные фабзавкомы не занимаются своим делом. Другое дело, если неизвестные реформистам коммунисты подписывают реверсы реформистам, чтобы иметь возможность работать и завоевывать какое-нибудь отделение профсоюза или завоевать большинство членов местного отделения какого-нибудь профсоюза. Должны коммунисты в таком случае подписать эту бумажку или нет? По-моему, коммунисты должны, обязаны дать подписки, реверсы реформистам в таких случаях, и если кто-нибудь из коммунистов этого не делает, он совершает преступление по отношению к рабочему классу. Этим я вовсе не хочу сказать, что нужно подписывать реверсы во все времена и во всех ситуациях. Ничего подобного!
(Лериер: Я этого не говорила.)
Нет, вы говорили, что вообще нельзя подписывать реверсы ни под какими условиями. Посмотрите вашу стенограмму. Вопрос о реверсах в Германии в данный момент не играет никакой роли, но, скажем, для голландских коммунистов, для английских коммунистов реверсы имеют или будут иметь значение. Словом, я за то, чтобы коммунисты, неизвестные реформистам, скрыли свою принадлежность к партии и подписали всякие бумажки с тем, чтобы они могли успешно завоевать рабочие массы в профсоюзах.
Муссо (Индонезия). Опыт показал, что реформистские профсоюзы не ведут революционных стачек, но что они фактически занимаются штрейкбрехерством. Поэтому коммунистическая тактика не заключается в том, чтобы принудить профсоюзных бюрократов вести борьбу, но в том, чтобы самостоятельно руководить рабочими массами в их борьбе против воли и желания бюрократов и изгонять последних из профдвижения. Эта тактика была подчеркнута IV конгрессом Профинтерна вопреки оппозиции германских правых, которые выдвинули лозунг: «Заставьте бюрократов бороться!»
Коммунисты, обладающие достаточным здравым смыслом, не верят больше в то, что реформисты обладают еще намерением и желанием вести революционную борьбу, и в связи с этим Коминтерн считает, что лучше всего освободиться от тех коммунистов, которые еще продолжают верить в то, что реформистов можно заставить бороться. Все же в целом ряде стачек мы наблюдали много чрезвычайно нездоровых черт, которые показывают, что товарищи не поняли полностью смысла того, что было решено IV конгрессом Профинтерна и VI Всемирным конгрессом Коминтерна.
Как подчеркнул в своем докладе т. Тельман, лодзинская стачка потерпела поражение потому, что наши товарищи как следует не понимали, что означает самостоятельное руководство и какой вид единого фронта должен быть создан во время стачечной борьбы.
Когда лодзинская стачка уже началась и рабочие уже избрали стачечный комитет, пепэсовский профсоюз прислал своих представителей в стачечный комитет с заявлением, что он намерен взять в свои руки руководство борьбой. Наши товарищи смутились, забыли про тактику самостоятельного руководства, ложно поняли тактику единого фронта. В ре-
168 зультате этой путаницы пепезовский профсоюз получил большинство мест в стачечном комитете. Говоря словами т. Тельмана, 22 сознательных архиреакционных реформиста засели в комитете. Это явилось началом конца лодзинской стачки.
Ошибка, совершенная нашими польскими товарищами, имеет не местный, но скорее международный характер. Наши товарищи в Бордо совершили ту же самую ошибку во время стачки докеров. Там два профсоюза: реформистский, который имел только 150 членов, и революционный профсоюз с 300 членами. За этими членами профсоюзов последовало несколько тысяч рабочих, объявивших стачку. Руководители Унитарной революционной федерации во время стачки потеряли голову и согласились создать единый фронт с социалистическим мэром города и лидерами реформистского профсоюза.
К счастью, однако, наши товарищи из Унитарной всеобщей конфедерации труда во-время пришли на помощь, разорвали единый фронт с реформистами и взяли в свои руки руководство стачкой, которая была доведена до конца.
Стачка бомбейских текстильных рабочих пошла на убыль с того момента, когда реформисты вступили в стачечный комитет.
В ряде стачек, которые произошли после VI конгресса Коминтерна, обнаружилось, что наши товарищи еще не поняли в достаточной мере, как проводить самостоятельную борьбу и какого рода единый фронт необходимо создавать, особенно в разгаре борьбы.
В колониях фашистские тенденции социал-реформизма быстро усиливались, даже быстрее, чем мы этого ожидали. Что заявил Тома, когда он был в Шанхае? Я здесь нахожу прекрасное доказательство фашистского характера международной социал-демократии. Тома заявил: «Гоминдан и Международное бюро труда преследуют одни и те же цели». Мы это читаем в «Тихоокеанском ежемесячнике» — № 27. В Индонезии реформизм до сих пор еще не подчинил своему влиянию туземные рабочие массы. Как раз после IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна в Индонезии наблюдается быстрое оживление профсоюзного движения.
Как вы знаете, до восстания 1926 г. рабочие массы Индонезии были организованы коммунистами. После уничтожения этих организаций голландское правительство предоставило социал-демократам и националистам все возможности для реорганизации дезорганизованного рабочего класса. Таким образом мы видим, как Сарскат-Исламу удалось сорганизовать портовых рабочих, возчиков, рабочих ломбардов и рабочих других правительственных предприятий и монополий.
Национальная партия Индонезии реорганизовала некоторые группы рабочих Трамвайной компании Сурабая, а также некоторых металлистов.
Большое значение имеют независимые профсоюзы. Эти независимые профсоюзы в настоящее время являются наиболее значительными организациями в Индонезии и пользуются сочувствием туземного рабочего класса. Эти профсоюзы имеют свои организации почти среди всех категорий рабочих во всех капиталистических и правительственных предприятиях и уже создали свои отделения по всей Индонезии.
Профсоюзы, которые организованы Сарскат-Исламом, становятся с каждым днем все более реакционными. Сурнопроното, некогда героический [неразборчиво], всеобщей стачки рабочих сахарных заводов и плантаций на Яве
169 в 1919 г., и Рексодипутро, один из вождей всеобщей стачки рабочих ломбардов в 1922 г., заявили на съезде рабочих ломбардов в феврале 1929 г., что они противники новых стачек рабочих, так как имеется много других средств для улучшения условий труда. Они, равным образом, усиленно советовали рабочим сотрудничать с предпринимателями. Когда съезд обсуждал вопрос о создании профсоюзного центра, лидеры Сарекат-Ислама отвергли допущение в него независимых профсоюзов.
Национальная партия Индонезии на своем съезде, состоявшемся в мае этого года, приняла резолюцию об усилении своих организаций среди рабочих и крестьян. Сообщалось, что Сукарно, лидер НПИ, имел совещание с Марзуди, выдающимся лидером независимых профсоюзов, и предложил создать единый фронт между независимыми профсоюзами и профсоюзами, организованными НПИ.
В чем заключается нынешняя политика голландского правительства по отношению к возрождающемуся профдвижению? Правительство занимает выжидательную позицию, несмотря на то, что в настоящее время уже почти во всех капиталистических и правительственных предприятиях рабочие сорганизовались. Правительство пока не предпринимает еще никаких мер к воспрепятствованию дальнейшему развитию профсоюзов. Согласно речи генерал-губернатора во время открытия Народного совета в июне с. г. представляется несомненным, что голландские империалисты намереваются дать социал-демократам возможность к распространению их влияния среди этих профсоюзов. По настоянию социал-демократической партии Голландии правительство назначило Августа Салима, одного из выдающихся лидеров Сарекат-Ислама, в качестве советника голландской рабочей делегации на Женевскую конференцию.
Этот шаг может рассматриваться как успех социал-демократической партии Индонезии в ее попытке подчинить националистов своему влиянию.
В заключение я предлагаю, чтобы X пленум Коминтерна предпринял наконец какие-либо конкретные меры по отношению Индонезии, дабы создать возможность правильного руководства нашими тамошними товарищами в их работе, протекающей в чрезвычайно тяжелых условиях.
Юзефович (Комфракция Профинтерна). Излишне будет здесь напомнить, что именно на IV конгрессе Профинтерна и особенно после него правые вступили в бой с партией, с Коминтерном и Профинтерном, стараясь сорвать проведение в жизнь новой тактики.
Это отнюдь не случайно. Решения IV конгресса Профинтерна предусматривали глубокий и резкий поворот во всей линии политики и в практической деятельности революционной профоппозиции в реформистских союзах и революционных профсоюзах, означали взрыв рамок профсоюзного легализма, отказ от практики постоянной оглядки в сторону реформистов, цепляния за фалды, знаменовали собой проявление величайшей инициативы и энергии, сознание своих сил, необходимости надеяться исключительно на свои собственные силы.
Решения эти вытекали из основной стратегической задачи, стоящей перед революционным авангардом,— задачи завоевания решающих слоев рабочего класса, его большинства. А это невозможно без правильной тактики в экономических боях, без правильной оценки роли реформистского аппарата профсоюзов в нынешний момент, без правильных методов борьбы за изоляцию профбюрократии от масс и их изгнание, без
170 правильной оценки роли неорганизованных, без широкого использования революционным профдвижением революционных рычагов в борьбе с капиталистами и их агентурой в рабочем классе — реформистами.
Ведь в конечном счете все вопросы, которые были выпячены решениями IV конгресса Профинтерна, сводились в основном к проблемам завоевания важнейших подступов к пролетарской революции. Именно поэтому правые оппортунисты и их примиренческие прикрыватели, органически неспособные вплотную подойти к самостоятельному революционному действию и руководству классовыми боями, с такой яростью обрушились против решений IV конгресса Профинтерна и VI конгресса Коминтерна в тот момент, когда партия и революционное крыло профдвижения приступили к практическому и действительному осуществлению и претворению этих решений в жизнь.
И поэтому же они повели такую систематическую позиционную войну против решений международной конференции по стачечной тактике и стратегии в Страсбурге, которая уже на основе значительного опыта проведения новой тактики в экономических боях (Рур, Лодзь, Аллуэп и др.) разъяснила и конкретизировала эти решения и директивы.
Правые, а за ними и примиренцы, являющиеся продолжением социал-демократии и реформистов, представляют собой тормоз на пути развертывания классовых боев, высвобождения масс из-под влияния реформизма и собирания масс под революционным руководством.
Этот тормоз — все разновидности оппортунизма — должен быть устранен. Эта задача есть часть общей задачи борьбы с международным реформизмом и является предпосылкой завоевания решающих слоев пролетариата.
На ряде примеров можно убедиться в том, куда ведут правые революционные профдвижения. Их действия в союзе металлистов в Штутгарте, их подрывная работа в Золингене, их прямое содействие реформистам в отвоевании руководства союзом металлистов в Ганнау, их сотрудничество с полицией и штрейкбрехерская роль при стачке текстильщиков и сельскохозяйственных рабочих в Чехо-Словакии, их обращения к правительственным органам за арбитражем для ликвидации вспыхнувшей массовой стачки табачников в Болгарии, их отказ от решительной борьбы с военной диктатурой и призыв к переходу в реформистские союзы Югославии, отказ от оппозиции в отношении реформистского аппарата на германском конгрессе шорников (Гальм) и пр. — все показывает, куда в конечном счете приводит позиция правых и их прикрывателей — примиренцев, какую роль они выполняют,— роль агентуры социал-демократии и реформистской профбюрократии, роль пособников буржуазии в борьбе с активизирующимся и революционизирующимся рабочим классом.
Все эти моменты, указывающие на то, что именно в повседневной экономической борьбе рабочего класса, перерастающей на нынешнем этапе в политическую борьбу, концентрируется основной узел борьбы между революционным профдвижением и оппортунизмом, обязывают коммунистические партии, обязывают Коминтерн сосредоточить в сильнейшей мере свое внимание на работе революционного профдвижения, на всемерной поддержке этого движения как в отдельных странах, так и
171 и в международном масштабе. Сейчас уже недостаточно ограничиваться общими резолюциями о необходимости усиления профработы.
Сейчас нужно, чтобы все коммунистические партии бросили на этот участок свежие активные силы, чтобы все партии серьезно, по-настоящему взялись за эту важнейшую задачу. Нужно, чтобы каждая стачка, чтобы каждый участок революционной борьбы, в которой революционное профдвижение борется за вытеснение реформистов и овладение массами, где на основе новой тактики оно организовывает и руководит повседневной борьбой рабочих, чтобы каждый такой шаг являлся делом всей партии, чтобы последняя мобилизовала для этого все свои силы, чтобы она поддержала его всем своим авторитетом.
В настоящее время нельзя больше рассматривать профработу как вопросы, так сказать, ведомственного характера, которой должны заниматься лишь профессионалисты. Такого рода взгляды являются не чем иным как пережитком,— оппортунистическим, заключающимся в непонимании происходящих сдвигов, в непонимании нового характера современных экономических боев в современной обстановке, в непонимании огромного значения завоевания руководства этими боями, как предпосылки завоевания большинства рабочего класса и его подготовки к решающим революционным боям. С такими взглядами надо окончательно покончить.
Я считаю нужным заявить и подчеркнуть, что сейчас на нынешнем этапе необходимы всемерное усиление и укрепление Профинтерна.
Решения по этому поводу XV съезда ВКП(б), решения VI конгресса Коминтерна должны найти практическое преломление в каждодневной работе всего Коммунистического Интернационала и его отдельных секций. С этой точки зрения нужно приветствовать авторитетные решения XII съезда германской компартии, этой одной из крупнейших секций Коминтерна, о том, что «важнейшей задачей революционной оппозиции является разъяснение рабочим значения Профинтерна как практически и теоретически руководящей международной организации в экономических боях пролетариата».
Германская партия сделала и практические шаги в деле установления тесной связи и сотрудничества с Профинтерном. Необходимо, чтобы и другие партии последовали примеру германской секции Коминтерна.
Наш профактив численно еще не велик, политически и организационно еще недостаточно подготовлен. Об этом мы должны сказать прямо и решительно. За повседневной и кропотливой работой, за перегруженностью в борьбе, наша партия и революционное профдвижение часто не замечают, что наши кадры начинают отставать от тех огромных задач, которые выдвигаются перед нами, что новые кадры выращиваются с чрезвычайной медлительностью и не в том темпе, в каком развертывается борьба.
Нам нужно провести в сознание масс понимание создавшейся обстановки и задач, стоящих перед рабочим классом, нам нужно руководить и вести за собой глубокую толщу массы, проникнуть в нее тысячами каналов и щупалец. А для этого нужна огромная во всех отношениях грамотная, четко проводящая революционную линию армия низового и среднего профактива, способная выдвинуть свежие элементы для руководства всем движением.
172 Со всей серьезностью встает также вопрос об обновлении кадров революционного профдвижения, выдвижения снизу свежих пролетарских сил, свободных от всяких оппортунистических — социал-демократических и анархо-синдикалистских — пережитков. Опыт Чехо-Словакии, а сейчас и Франции показывает, со всей убедительностью, что значительная прослойка нашего профактива заражена старыми традициями и оппортунизмом, от которых им трудно освободиться и которая в заметной мере мешает им воспринять и последовательно проводить новую тактику.
Поэтому выращивание и обновление актива, подготовка и переподготовка профактива приобретают серьезное значение и должны рассматриваться не только как организационная, но и чрезвычайно важная политическая задача. Организация хорошо налаженной и разветвленной сети школ подготовки и переподготовки профактива, создание грамотной популярной профлитературы, на которой профактив мог бы учиться и почерпнуть необходимые и для практической работы знания, общее повышение теоретического уровня революционного профактива, серьезное улучшение нашей революционной профпечати, превращение их из скучных и ведомственных органов в действительно массовые живые органы, быстро и ярко отражающие борьбу рабочего класса, реагирующие на актуальные события, опирающиеся на широкую армию рабкоров и рабкорок с предприятий,— вот часть тех средств и путей, которые во что бы то ни стало должны быть по-настоящему использованы для воспитания своих кадров.
Особенно важно во время экономических боев, во время массовых зачастую всех искривлений основной линии, исправление тех многочисленных еще недочетов в практической работе, которые еще имеются, связано с вопросом о развертывании смелой и решительной критики и самокритики и внедрении ее в повседневную жизнь и работу наших секций и Профинтерна в целом.
В среде Унитарной конфедерации труда Франции мы наблюдали со стороны отдельных товарищей определенное сопротивление развертыванию самокритики.
Высказываясь принципиально за самокритику, они со всей решительностью высказывались против массового и публичного ее применения, стремясь ее тем самым всячески ограничить и фактически свести на-нет. И несмотря на это сопротивление, наши французские товарищи провели большую работу в области развертывания самокритики, которая дала весьма положительные результаты.
Особенно важно во время экономических боев, во время массовых выступлений рабочего класса, а затем после их окончания применять острое оружие самокритики для выявления наших ошибок и исправления их в дальнейшем.
Этот пленум работает в обстановке нарастающего подъема рабочего движения. От нас требуются величайшая революционная чуткость, гибкость и смелость в выдвижении новых, диктуемых обстановкой борьбы вопросов и их разрешении. В наших собственных рядах еще нередко проявляются медлительность и нерешительность при решении новых и больших вопросов. Мы это наблюдали и наблюдаем при решении таких вопросов, как организация неорганизованных, в вопросах создания новых революционных союзов там, где это диктуется всей обстановкой, где обстоятельства этому
173 благоприятствуют, где это возможно и совершенно необходимо. Конечно надо при этом проявлять в нужной степени осторожность и не допускать наблюдающихся перегибов и ошибок.
Нередки еще взгляды насчет завоевания реформистского профаппарата — взгляды, которые безусловно тормозят выход нашей революционной профоппозиции на широкую дорогу борьбы за овладение решающими слоями рабочего класса, за ломку профсоюзного легализма, за самостоятельное руководство экономическими боями.
Сломить все еще сильное влияние реформистской профбюрократии, завоевать большинство рабочего класса мы сможем только тогда, когда мы проявим достаточную революционную смелость в проведении новой тактики, в проведении решений VI конгресса Коминтерна и IV конгресса Профинтерна, когда наши революционные кадры будут проводить эту линию б е з к о л е б а н и й и с о м н е н и й, с глубоким у б е ж д е н и е м во всей правильности того пути, который этими решениями предначертан.
Ю-Фей (Комфракция Профинтерна). Со времени VI конгресса Коминтерна китайское профдвижение переживало время перехода из глубокого подполья. В это же время, после забастовок водопроводчиков, трамвайщиков, почтовиков в Шанхае, на севере на Пекин-мукденской ж. д., в Кайлянских копях, в пекинском ковровом производстве, на юге — на Шапхай-нанкинской ж. д. — развивались забастовки. В городах Чинкьянг, Пан-фу, Сватоу, Ханьчжоу и др. бастовали рикши. За этот период характерная черта развития китайского профдвижения заключалась в переходе рабочего класса из глубокого подполья на путь наступательной борьбы; кроме того вместо существовавших до сих пор белых союзов стали организовываться так называемые желтые союзы, которые в скором времени обнаружили себя штрейкбрехерами и позднее уже носили полужелтый, полубелый характер. За этот период руководящая роль коммунистов в рабочем движении также несколько увеличилась.
В настоящее время центром рабочей политики Гоминдана остается белый террор. Но отличительной чертой данного периода является то, что Гоминдан, с одной стороны, использует так называемые желтые союзы, пропаганду о рабочем законодательстве, участие рабочих в прибылях и т. д. и т. п., а с другой стороны, вступает в тесный контакт с Лигой наций, с европейскими реформистами, вроде Альбера Тома, который приехал в Китай и развернул большую пропагандистскую работу. Гоминдан посылал своего представителя на конференцию бюро труда при Лиге наций и вместе с Амстердамским интернационалом, реформистами Японии и Индии пытается созвать пан-азиатскую конференцию профсоюзов в противовес ТОСу ¹.
Мы не можем отрицать, что в некоторых слоях рабочего класса желтые профсоюзы имеют известное влияние. Но политические, социальные и экономические противоречия в Китае не дадут Гоминдану возможности осуществить какие-либо реформы, чтобы смягчить борьбу рабочих. Таким образом реформизм в Китае не имеет такой благотворной экономической почвы, какую он имеет в Европе. Во время
¹ Тихоокеанский секретариат профсоюзов.
174 забастовки почтовиков в Шанхае гоминдановские деятели просили английские, американские и даже японские войска занять помещения почт, разгромить забастовку. В помещении почты с рабочих были сняты одежды, и их выгнали на улицу. После забастовки Гоминдан опубликовал декларацию, в которой говорится, что рабочие живут гораздо лучше, чем крестьяне. Рабочие должны жертвовать собой во имя суньятсенизма и поэтому они не должны бастовать. Эти красноречивые факты постепенно срывают маску с гоминдановцев.
В тот момент, когда китайский рабочий снова поднимает свою голову, одна из центральных задач компартии в работе завоевания масс должна заключаться в том, чтобы систематически разоблачать гоминдановцев, которые под лицемерной реформистской пропагандой скрывают свою подлинную сущность палачей рабочего класса; вскрывать перед рабочими предательскую роль так называемых желтых союзов, реорганизаторов¹ «третьей партии» и решительно бороться против деятельности Амстердамского интернационала, Альбера Тома, пан-азиатской конференции профсоюзов и других империалистических агентов в китайском рабочем движении, дабы освободить китайские рабочие массы из-под влияния реформистов всех мастей.
Но для успешного развертывания работы красных профсоюзов в Китае необходима беспощадная борьба против правой опасности в рядах китайского профдвижения. При небывалом белом терроре некоторые товарищи, не видящие революционной перспективы, требуют «снижения политического лозунга компартии» и имеют тенденцию вести работу легально, и т. д. и т. п. Развитие этой правой опасности ведет к оппортунизму, который имел место в китайской компартии в 1926 — 1927 гг. Этот оппортунизм может ставить китайскую компартию и китайское революционное профдвижение в хвосте китайской буржуазии и тормозить приход новой волны рабочего движения.
Неотложной задачей компартии являются организация неорганизованных рабочих и охват рабочих в так называемых желтых союзах. Мы должны проникнуть в желтые союзы, где имеются массы, используя все недовольство рабочих для развертывания борьбы. Во всех забастовках нужно стараться разоблачать обман рабочих со стороны лидеров желтых союзов и захватить руководящую роль в свои руки забастовочными комитетами. Нужно в забастовочной борьбе создать крепкие независимые группы красных союзов и ячейки. Центр тяжести работы перенести на предприятия. В каждом предприятии обязательно нужно создать нелегальные крепкие партийные и профсоюзные организации, вокруг которых следует сплотить всех рабочих данного предприятия.
В подготовке масс к новым революционным боям следует обратить особое внимание на следующие отрасли работы: сосредоточение сил на главнейших отраслях промышленности и организации сельскохозяйственных рабочих в противоположность тому, что было в период революций 1925 — 1926 и 1927 гг. Поэтому мы должны сейчас твердо помнить об этих двух отраслях работы. В новой волне революции, в более грандиозной схватке классов, главные отрасли промышленности (например, железные дороги, морской транспорт, рудники, текстильная промышленность, коммунальное хозяйство и т. д.) будут играть решительную роль. Победителями будут
¹ Левое крыло Гоминдана
175 те, которые овладеют большинством рабочих в этих отраслях. В легкой промышленности мы должны обратить особенное внимание на работу среди женщин и молодежи.
Сельскохозяйственные рабочие являются опорой городского пролетариата в деревне и посредниками между теми и другими. Они помогают индустриальному пролетариату осуществить свою гегемонию над крестьянством. Одной из причин поражения китайской революции 1925 — 1927 гг. является неравномерное развитие рабочего и крестьянского движения. Во время расцвета рабочего движения крестьянское движение распадалось, и наоборот — в местах, где развивалось бурно крестьянское движение, совсем не наблюдалось рабочего движения. Поэтому не было никакой связи, никакого сотрудничества между рабочим и крестьянским движением. На востоке, в полуколониальной стране, в Китае, где свыше 85% населения составляют крестьяне, рабочее движение без поддержки мощного крестьянского движения не может победить. Задача китайской компартии заключается в том, чтобы учесть этот опыт и успешно работать над организацией сельскохозяйственных рабочих с тем, чтобы через них связывать рабочее и крестьянское движение.
Кроме того вышеупомянутые рабочие не только для Китая, но и для стран тихоокеанского побережья чрезвычайно важны, ибо в этих странах, как в Японии, Индии и др., до сих пор тоже мало обращено внимания на эти отрасли работы.
Теперь я подхожу к индийскому вопросу.
В Индии в 1928 г. имело место 200 забастовок с участием 500 тыс. рабочих. В этом году забастовочная волна развивалась как вширь, так и вглубь, и она напоминает шанхайские события 1925 г. в Китае. Но только 10% индийского пролетариата были организованы в союзах. Сейчас движение проникнуто энтузиазмом масс, но оно имеет сравнительно мало организованной силы. В этом отношении индийское движение тоже сходно с шанхайскими событиями 1925 г. Если мы при таком положении не будем успешно работать над организацией рабочих, то в случае новой реакции движение будет очень скоро расколото. Это уже показал опыт великой китайской революции 1925 — 1927 гг. Индийским товарищам нужно в своей борьбе усилить именно организационную работу, дабы не повторить китайских ошибок.
Отличие нынешнего индийского движения от китайской революции 1925 — 1927 гг. заключается в том, что в Индии реформизм имеет сравнительно больше силы, нежели в Китае. Английские реформисты неоднократно посылали своих людей в Индию для пропагандистской работы. Приход к власти рабочей партии внушил некоторым слоям индийского пролетариата иллюзии в отношении английского реформизма. Так называемые «левые» националисты, недавно проникшие в рабочее движение, пытаются подчинить классовые интересы рабочих национальным интересам. Эти националисты — подлинные агенты и лакеи индийской буржуазии. Индийским товарищам предстоит разоблачить перед рабочими массами поистине империалистическую сущность английских реформистов, ликвидировать все иллюзии насчет макдональдовского правительства, объяснить предательскую роль так называемых «левых» националистов. Кроме того мы должны бороться против таких оппортунистических теорий, как теория Роя. Все это — необходимые предпосылки победоносной революции в Индии.
176 Кроме того в колониальных и полуколониальных странах антиимпериалистическая работа имеет особенное значение. Прошлый опыт в Китае нам показывает, что в антиимпериалистическое движение мы можем вовлечь широкие массы. В иностранных предприятиях рабочие массы подвергаются особенному гнету со стороны иностранного капитала, поэтому они заинтересованы в борьбе против империализма. Отсюда вытекает необходимость сочетания антиимпериалистической работы с повседневной борьбой. Это особенно верно и для индийского рабочего движения.
(Заседание закрывается.)
177
Заседание двадцать первое
(19 июля 1929 г.)
Заключительное слово т. Лозовского. Заключительное слово т. Тельмана. Доклады комиссий и утверждение резолюций и постановлений. Заключительная речь председателя т. Эрколи.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ТОВ. ЛОЗОВСКОГО.
Прения на пленуме и потом в профсоюзной комиссии выявили полное единодушие по основным вопросам и некоторое наличие разногласий по конкретным практическим вопросам нашей тактики. В основном вопросе относительно методов и способов руководства массами во время экономических боев не было абсолютно никаких разногласий, причем в прениях выявились некоторые особенности методов и способов руководства в разных странах и целый ряд таких моментов, недочетов нашей тактики, которые должны быть отмечены для того, чтобы не повторяться и не ослаблять нашего влияния на массы.
В области стачечной тактики имеется, как вы знаете, и положительный и отрицательный опыт. Я хотел бы указать на некоторый отрицательный опыт, взяв несколько примеров Америки, для того чтобы отметить, насколько опасна неправильная линия в области руководства экономическими боями. Мы в некоторых американских забастовках видели такого рода методы борьбы, когда руководители левых союзов подкупали полицию для того, чтобы эта последняя не мешала им. Нью-йоркский союз швейников потратил в 1926 г. 500 тыс. долларов в одной очень большой стачке для того, чтобы обезвредить полицейских чиновников. Такой способ очень часто применяется в Америке и несомненно, что это очень скользкий путь, который может завести очень далеко наши союзы.
Вторая черта, на которую я хотел бы обратить ваше внимание,— это ряд в высшей степени опасных и вредных уклонов по линии белого шовинизма, имевших место в Америке даже во время последних стачек, когда руководители стачек коммунисты рассматривали негров, участвовавших в забастовке, как париев, так например во время общих собраний они отделяли белых рабочих от черных, причем находились такие коммунисты, которые подводили под это и некоторое обоснование.
В тех боях, которые ведутся сейчас во всем мире, в боях, где наши партии должны брать на себя руководство, они это руководство могут и должны осуществлять, как мы уже установили, через стачечные комитеты. И если возьмете вопрос о том, какова роль революционных профсоюзов во
178 время экономической борьбы,— будь это во Франции, Чехо-Словакии, в Соединенных штатах или других странах с революционным профдвижением, где профсоюзы находятся под нашим руководством,— то по моему самое сложное и самое важное — это установить между революционными союзами и стачкомами такие взаимоотношения, при которых стачечные комитеты фактически объединяли бы всю рабочую массу и руководили бы стачечным движением, а революционный профсоюз и внутри его комфракция были бы двигателем всей стачечной борьбы.
И задача наших партий во время стачки и непосредственно после стачки — укреплять революционные профсоюзы и в случае победы той или другой забастовки довести дело до того, чтобы соглашение с предпринимателями подписывалось стачечным комитетом и революционным профсоюзом.
(Мартынов: Революционным?)
Да, революционным профсоюзом. Совершенно другая тактика — и это вполне естественно — должна быть, когда стачечный комитет, выбранный массой, имеет против себя, с одной стороны, предпринимателей, с другой стороны, реформистские союзы. Здесь задача заключается в том, чтобы противопоставить стачечные комитеты реформистским профсоюзам, добиться того, чтобы стачечный комитет заключил соглашение, причем стачечный комитет должен стремиться к тому, чтобы после окончания стачки были созданы органы на предприятии, которые контролировали бы выполнение заключенного соглашения, будут ли это тарифные комиссии, специальные наблюдательные комитеты или комитеты бдительности (как в некоторых случаях называются эти комиссии) или внутренние комиссии, фабзавкомы и т. д. и. т. п. Название органа не имеет ни малейшего значения. Важно, чтобы стачечный комитет добился того, чтобы после окончания забастовки был создан рабочий орган — и это должно быть важнейшей обязанностью стачечного комитета — орган для наблюдения за заключенным соглашением, поскольку в данном производстве нет революционного профсоюза, который мог бы взять на себя эту функцию. В этой области, мне кажется, мы имеем еще мало опыта в смысле доведения борьбы до успешного конца в тех странах, где мы работаем внутри реформистских профсоюзов. Опыт у нас малый, но все-таки стачки показали, как при правильном руководстве забастовкой можно мобилизовать и организованных и неорганизованных рабочих и при помощи неорганизованных отбивать нападение реформистских профбюрократов на забастовочные комитеты. Мне представляется, что эта область наиболее сложная, наиболее трудная и наиболее важная, потому что мы руководим забастовками для того, чтобы в процессе борьбы укрепить наши партийные организации, наши профсоюзные организации и революционную оппозицию, для того, чтобы эту борьбу довести до конца. А доведя борьбу до конца в стране, где нет самостоятельных революционных союзов, надо подумать — кто же в конце концов будет наблюдать за тем, чтобы успех не превратился в поражение через один или два месяца. Отсюда конечно эта проблема, которая для стран, где имеются революционные фабзавкомы, может быть разрешена тем, что революционные фабзавкомы будут наблюдать за выполнением договоров. Там же, где имеются революционные союзы,— революционные союзы будут заниматься этим. А там, где нет ни революционных фабзав-
179 комов, ни революционных союзов, нужно создавать специальные органы на предприятиях для наблюдения за заключенными соглашениями.
Еще раз о нелегальных профсоюзах в странах фашистского террора.
Вторая группа вопросов, которая имеет исключительно большое значение,— это вопрос о наших нелегальных профсоюзах в странах фашистского террора. Мы имеем такое положение, когда в Италии, Югославии, Румынии революционные профсоюзы распущены, и если в Италии, наряду с нелегальными профсоюзами, имеются только фашистские союзы, то в Югославии и Румынии положение другое. Тут имеются рядом с распущенными революционными профсоюзами союзы реформистские, причем — как нам рассказал здесь т. Бошкович — в Югославии эти реформистские союзы вошли в соглашение с фашистской диктатурой и настолько удовлетворяют требованиям фашистской диктатуры, что фашисты отказываются создавать свои собственные союзы. Перед нашими югославскими и румынскими товарищами непосредственно после роспуска стоял вопрос, что делать — создавать ли нелегальные профсоюзы и бороться за их открытое существование, советовать ли рабочим итти в реформистские союзы или пытаться легализовать союзы на основах нейтральности с публичным заявлением о том, что профсоюзы ничего общего с компартией, с Коминтерном и Профинтерном не имеют. Такие течения были в Югославии после роспуска революционных профсоюзов. Были некоторые товарищи, которые предлагали итти в реформистские союзы, другие предлагали итти по линии открытого нейтрализма, т. е. по линии открытого ренегатства. Но партия высказалась, и совершенно правильно, за сохранение нелегальных профсоюзов, за их развертывание, укрепление и таким образом дала отпор ликвидаторским тенденциям всех тех, кто пытался под давлением фашистской диктатуры капитулировать и под флагом нейтрализма создать якобы новое профсоюзное движение.
Вопрос сохранения нелегальных профсоюзов, их укрепления и развертывания — это вопрос очень важный не только для этих стран, это вопрос крайне важный также и для тех стран, которые находятся под угрозой разгона и роспуска революционных профсоюзов, а к таким странам принадлежат Чехо-Словакия и Франция. Сохранение нелегального аппарата революционных профсоюзов не должно ограничивать нас работой только лишь внутри вот этого, находящегося под нашим влиянием актива и лучших революционных элементов рабочего класса. Наша задача здесь заключается, во-первых, в том, чтобы вовлечь максимальное количество беспартийных рабочих в эти союзы и, во-вторых, бороться со всей силой, со всей энергией за каждую позицию, за каждую пядь земли, за то, чтобы выйти из подполья. Здесь надо использовать всякого рода прикрытия, всякого рода легальные и полулегальные общества, начиная от спортивных, певческих, библиотек, кружков по естествознанию и пр., под любым прикрытием нужно стремиться вылезти из подполья для того, чтобы собрать вокруг революционных профсоюзов и вокруг нашей партии максимальное количество рабочих. Если бы мы пошли в этих странах по тому пути, который рекомендовали, скажем, ликвидаторские правые элементы в Югославии, т. е. по пути отказа от работы в подполье,— это была бы не только политическая
180 капитуляция и не только фактическая поддержка социал-демократии,— это было бы нечто большее. Это закрыло бы и отняло у партии возможность увеличивать свой нажим в смысле борьбы за открытое существование, в смысле борьбы за выход из подполья. Надо твердо помнить, что выйти из подполья в этих странах фашистской диктатуры возможно только лишь на подъеме стачечной волны, на волне стачечного движения.
Вопрос о создании стачечных комитетов для этих стран имеет исключительно большое значение, потому что стачечные комитеты в этих странах должны быть максимально широкими для того, чтобы втянуть возможно большее количество рабочих в выборы этих самых комитетов. Это обеспечит максимально широкую опору для партии и нелегальных профсоюзов и позволит при малейшей возможности превратить стачечные комитеты (или другие органы борьбы), созданные в той или другой стране фашистской диктатуры, в опорные пункты для всей работы партии и нелегальных революционных профсоюзов. Здесь уступки ликвидаторам были бы крайне опасны, крайне вредны, ибо они сузили бы размах работы нашей партии и отняли бы у нее одно из орудий, которым она должна пользоваться в борьбе за открытое существование революционных профсоюзов. Дело идет не о том, чтобы быть признанным законом, а о том, чтобы выйти из подполья при всяких условиях, при малейших условиях и вести работу открыто явочным порядком. Это должно быть центральной задачей всех нелегальных партий, всех нелегальных профсоюзов. И это можно сделать, этого можно добиться только лишь на растущей сейчас волне стачечного движения.
Профдвижение в колониальных и полуколониальных странах.
Рядом с профдвижением капиталистических стран, рядом с профдвижением, имеющим довольно почтенный возраст, мы имеем молодое профессиональное движение в колониальных странах, причем эти колониальные и полуколониальные страны можно разделить на несколько групп. В одних профессиональное движение возникло непосредственно после войны, в других только лишь 2 — 3 года тому назад.
Наконец можно наметить в колониальных странах несколько различных групп в зависимости от политических и экономических условий данной колониальной и полуколониальной страны.
Мы имеем например страны, где открыто существуют легальные реформистские профсоюзы и рядом также открыто существуют и левые революционные профсоюзы, хотя они и находятся под ударами полиции, империализма и пр. К таким странам принадлежат например Индия, Тунис, Алжир и т. д. Мы имеем другой тип колониальных стран, где существуют легальные революционные профсоюзы, как, скажем, в Китае, и рядом существуют правительственные, полицейские, желтые профсоюзы. Борьба за массы происходит там между глубоко нелегальной партией и глубоко нелегальными профсоюзами, с одной стороны, и правительственными, полицейскими, желтыми профсоюзами — с другой, причем эта борьба носит в этих странах крайне ожесточенный характер, как например в Китае, где революционное профдвижение и коммунистическая партия несут в этой борьбе огромные жертвы. Мы имеем целый ряд стран, где рабочее движение совершенно недавно вступило на историческую арену, целый ряд стран Центральной Африки, где нет профсоюзов, но где в процессе экономических
181 боев возникают полуполитические и полуэкономические объединения, которые ведут экономическую борьбу, и разбиваемые напором империалистов эти полуэкономические и полуполитические органы уходят в подполье. Есть наконец целый ряд колониальных стран, где существуют только реформистские профсоюзы, но именно потому, что это колониальные страны, реформистские союзы там имеют антиимпериалистический характер. Например такие колонии, как Сьерра-Леоне на западном берегу Африки. Есть такие колониальные страны, где имеются реформистские профсоюзы, состоящие из белых рабочих, и революционные профсоюзы, состоящие из черных рабочих, как например в Южной Африке. Мы имеем страны, где революционное профдвижение разгромлено империалистами и где на открытой арене существуют националистические союзы, с одной стороны, независимые союзы — с другой, и нелегальные союзы, нелегальные профсоюзные группы — с третьей. Это — Индонезия. К первой группе можно отнести Филиппины, где существуют рядом и революционные и реформистские профсоюзы.
При такой пестроте профдвижения в колониальных странах, при разном политическом уровне рабочего движения, исключительно большое значение имеет конечно проблема руководства стачечными боями, оформление наших партий и наших профсоюзов в процессе этих боев, ибо для целого ряда стран именно в процессе этих самых экономических боев и происходит превращение распыленных рабочих в класс, как таковой. Мы это наблюдаем в очень сконцентрированном виде в Индии, где еще год тому назад стачки происходили стихийно и внешне под руководством реформистских профсоюзов. В процессе борьбы текстильщиков против реформистского профсоюза возник левый профсоюз; этот профсоюз объединил в десять раз больше рабочих, чем реформистский профсоюз. Сейчас уже происходит ожесточенная борьба за руководство стачечным движением между реформизмом, национальной буржуазией и политически еще не оформленным и организационно слабым, окопавшимся в недрах левых профсоюзов, коммунизмом.
Исключительно интересен в этом отношении и заслуживает огромного внимания опыт Индии последнего года, на котором мы видим, как в колониальной стране, на основе стачечного движения, растет партия, растут левые профсоюзы, растут, крепнут наши опорные пункты в борьбе и против империализма и против национальной буржуазии.
Какую тактику здесь, в колониальных странах нужно нам вести? Наметить общую линию для всех стран — это конечно невозможно. Вообще, товарищи, колониальные страны далеко не представляют собой чего-то единого, они едины только в том смысле, что находятся под давлением империализма; но уровень политического развития этих стран, уровень их индустриального развития, уровень рабочего движения в них, опыт рабочего движения — настолько различен в разных странах, что для каждой колониальной страны нам нужно иметь разную тактику.
В чем же наша непосредственная задача в колониальных странах? Совершенно очевидно, что поскольку в экономических боях рождаются партии, рождаются профсоюзы, задача наша заключается в том, чтобы мы не упустили момента для создания действительно классовых союзов под нашим руководством.
В странах, где имеется уже некоторый опыт, где партия уже закалилась в боях, как в Китае например, и где против правительственных, полицейских,
182 провокаторских, желтых, полуреформистских профсоюзов имеются нелегальные профсоюзы,— там необходимо эти нелегальные профсоюзы укреплять, развертывать их работу, применяя в этих колониальных странах ту же самую тактику, какую надо применять и в странах фашистского террора, в странах капиталистических, т. е. вылезать из подполья при всяком случае, на волне стачечного движения, создавать всякого рода прикрытия, прорывать всякие проволочные заграждения, стремясь во что бы то ни стало стать во главе массового движения и, на основе массового движения, обрастать все новыми и новыми кадрами, увеличивая свое влияние, и таким образом завоевать себе право на открытое существование.
Но до тех пор, пока этого открытого существования не будет, пока оно еще не завоевано, мы должны в этих странах всячески укреплять революционные нелегальные профсоюзы, в частности и в особенности укреплять нелегальные профсоюзы в Китае.
Тов. Ден приводил фактические данные, которые свидетельствуют о том, что у некоторых товарищей в китайской партии имеется тенденция в смысле нежелания работать в желтых профсоюзах. Это опасная, вредная, небольшевистская тенденция.
Но рядом с этим имеется и другая тенденция, возникшая на основе исключительного террора, тенденция, которая говорит, что мы должны работать только в желтых профсоюзах, что мы должны попробовать легализоваться. Это чистейшее ликвидаторство, которое вытекает из усталости и которое ведет не только к ликвидации нелегальных профсоюзов, но и к ликвидации нелегальной компартии.
И если, с одной стороны, в китайской компартии имеются товарищи, которые, как это совершенно правильно отметил т. Миф в мартовском номере «Коммунистического интернационала», говорят: «мы не должны бороться за частичные требования»,— то, с другой стороны, имеются такие товарищи, которые говорят: «мы должны работать только в желтых профсоюзах, в легальных профсоюзах. Надо отказаться вообще от излишней политизации движения, надо отказаться от слишком резких лозунгов». Одним словом, говорят то, что напоминает отказ от «трех китов» (революционных лозунгов) наших русских ликвидаторов в период 1908 — 1914 гг. Считаю эту тенденцию крайне опасной.
Опять о новых союзах.
Следующий вопрос — это относительно новых профсоюзов и методов и способов их развертывания. Здесь т. Броудер и другие товарищи указывали на то, что новые профсоюзы в Америке, новые профсоюзы в Англии не имеют большого количества членов. А т. Эрколи сделал вам тут сенсационное сообщение, что «немассовость революционных профсоюзов является тем принципом, на котором Лозовский вообще хочет строить эти профсоюзы». Хотя среди бурных итальянских темпераментов т. Эрколи не является самым бурным, тем не менее, он кое-что выдумал в порядке «внезапности» и преподнес вам здесь два свои изобретения, а именно: 1) что я хочу, чтобы профсоюзы состояли только из кадров, 2) что я хочу, «везде и всюду создавать новые профсоюзы». Правда, это трудно доказать, но во всяком случае т. Эрколи с трибуны Исполкома бросил мне это: «везде и повсюду». Тов. Эрколи забыл, что такого рода утверждения требуют
183 доказательств. У нас были споры в профсоюзной комиссии до пленума по вопросу о том, нужно ли и в какой форме нужно объединять неорганизованных в Германии, но отсюда до того, чтобы «везде и повсюду», во всех странах, да еще с одними только кадрами создавать новые профсоюзы — дистанция огромного размера. Спорили мы в Коминтерне часто, но не по этому вопросу, т. Эрколи, а по вопросу о том, что целый ряд партий опаздывает с созданием союзов там, где это нужно. Я напомню вам спор, который мы имели в Коминтерне по вопросу о шотландском союзе горняков. Мы с нашими английскими товарищами разошлись по этому вопросу примерно за год до того, как они это сделали. И я поднимал этот вопрос и в Коминтерне и в Профинтерне, причем я поднимал его тогда, когда союз имел еще значительные массы. Английские товарищи организовали новый союз, но сделали это тогда, когда старый союз благодаря нашей медлительности потерял уже три четверти своих членов. Можно ли сказать на основе этого факта, что «везде и повсюду» я хотел строить новые союзы? А в данном случае Коминтерн решил, что наши товарищи вместо активности проявляют капитулянтство.
Мы спорили и с нашими мексиканскими товарищами, нужно ли объединять революционные профсоюзы против реформистской конфедерации. Они в конце концов это сделали после убийства Обрегона, когда КРОМ начала совершенно разлагаться. Мы спорили с ними о времени. Они не хотели это сделать раньше. Мы их подталкивали. Значит ли это «везде и повсюду»? В конкретной обстановке — в Мексике это нужно было сделать.
Мы спорили по этому вопросу и в Венгрии. Мы спорили по этому вопросу с товарищами в Польше, при определенных конкретных условиях, для определенного времени, после определенных событий, когда пепэсовские союзы раскололись на союзы открыто фашистские и на союзы скрыто фашистские. Мы спорили по всем этим вопросам. Пусть в том или другом случае я был неправ, но значит ли это, что у меня имеется желание «везде и всюду» создавать новые союзы? Мы ведь по каждому конкретному союзу спорили для данной обстановки, для данной отрасли промышленности, при данных условиях. Поэтому мне кажется, что т. Эрколи сделал здесь по меньшей мере преувеличение, что я отношу к недостаточному знанию того, что было за последний год. А вот т. Кэмпбелл, который здесь выступал, доказывал, что слабости английской компартии и руководства стачечным движением вызываются тем, что Профинтерн на своем IV конгрессе принял резолюцию о создании стачечных комитетов и пр., но забыл об этом сказать в английской резолюции. Оказывается, мы сделали огромнейшее упущение: в общей резолюции мы твердо и ясно сказали, а в специально английской мы этого не оговорили. Мы полагали до сих пор, что общие основные резолюции обязательны для всех. Так мы полагали в нашей интернациональной ограниченности, что ли? А т. Кэмпбелл полагает, что нам нужно в каждой общей резолюции говорить, что сия резолюция распространяется и на Англию помимо остальных стран. Какие же слабости видит т. Кэмпбелл в Англии? Вы думаете, он видит там слабость в недостатке активности, в том, что там были коммунисты, которые были слишком связаны с Куком, в том, что у нас в партии были капитулянтские настроения? Он о капитулянтстве забыл сказать, а сказал о том, что у них имеется авантюризм —
184 и стремление создать во что бы то ни стало новые союзы. Таким образом т. Кэмпбеллом отмечены в Англии главным образом эти «левые» ошибки. Но где же у них авантюризм в создании новых профсоюзов? Если высказались по этому вопросу 2 или 3 товарища — разве это решающее явление для Англии? Решающим для Англии является то, что партия, как таковая, мало делала, что она пропустила много времени в Шотландии. В этом суть, а не в том, что имеются два или три товарища, которые в статье или в письме в редакцию высказали ту или другую неправильную мысль. Я лично упорно настаиваю на том, что ошибки в Англии все-таки главным образом правые, а не слишком левые.
Об аппарате профсоюзов.
В связи с созданием новых профсоюзов, перед нами конечно стоит вопрос об упорном продолжении работы в реформистских профсоюзах и т. д. Я должен, товарищи, отметить, что почти во всех партиях имеется еще подсознательное представление, что реформистские союзы все же лучше гершдункеровских и либеральных. Продолжают делать различие между реформистскими союзами и союзами других направлений. Это политически неверно и практически вредно. Работать мы должны и в реформистских и в гершдункеровских и в либеральных союзах — всюду, где имеются рабочие, независимо от политической этикетки. Повторяю, что это эле-ментарная большевистская истина.
Но в связи с политической работой в этих союзах встает вопрос, который мы обсуждали и в Президиуме и по которому были разногласия,— относительно возможности завоевания профсоюзного реформистского аппарата. Я лично высказывал и продолжаю высказывать мнение, что завоевание профсоюзного аппарата является утопией и при этом оппортунистической утопией. Как это надо понимать? Значит ли это, что мы должны воздерживаться от борьбы за выборные должности в профсоюзах? Ни в какой степени. Если мы участвуем в выборах в парламенты, муниципалитеты, мы были бы совершенными кретинами, если бы не принимали самого активного участия в выборах во всякие профсоюзные органы, всюду, где имеются рабочие. Совершенно естественно, что мы боремся внутри профсоюзов на выборах, выставляем своих кандидатов, вышибаем того или другого предателя-реформиста. Но надо отдавать себе полный отчет, что завоевание реформистского профсоюзного аппарата в целом — это утопия. Утопия потому, что аппарат сросся с буржуазным государством, что произошло огосударствление реформистских профсоюзов, причем не только самой узкой верхушки, а значительных кадров реформистских союзов. Так же мало можно завоевать реформистский профсоюзный аппарат в целом, завоевав то или другое местное отделение, как можно завоевать буржуазное государство, завоевав один-два десятка муниципалитетов.
Борьба внутри реформистских профсоюзов должна нами вестись самым бешеным темпом. Надо все это вести под лозунгом вышибания предателей и агентов капитала из рядов рабочего класса, ни в малейшей степени не капитулировать перед наступлением наших классовых врагов (потому что реформисты являются нашими классовыми врагами) и пользоваться малейшей зацепкой, легальной, полулегальной, уставной, полууставной для того
185 чтобы постоянно проводить свою линию, ни на шаг не отступая от своих позиций. Вопрос заключается не в том, как работать внутри реформистских профсоюзов, а вопрос в том, как организовать и использовать неорганизованных, чтобы отбивать атаки реформистского профсоюзного аппарата.
Если верно то, что мы с вами установили единодушно, что неорганизованные проявляют огромную активность, что неорганизованных больше, чем организованных, и что количество неорганизованных благодаря капиталистической рационализации постоянно увеличивается, что в производстве увеличивается количество менее квалифицированных слоев — женщин, молодняка и т. д.,— то совершенно очевидно, что нам нужно подумать, как использовать эти огромные массы женского и молодого пролетариата, огромные массы неорганизованных в борьбе против профсоюзного аппарата, против реформистов. Надо во что бы то ни стало объединить в борьбе ту часть рабочего класса, которая находится внутри реформистских профсоюзов, с той частью, которая находится вне профсоюзов. Мы никогда не должны забывать, что организованные в реформистских профсоюзах рабочие могут быть вырваны из-под реформистского влияния только при раскачке массового движения, что неорганизованные могут в этом смысле сыграть большую роль. Победа над реформизмом может быть только в результате огромных массовых экономических и политических боев, именно поэтому тщательная подготовка и умелое проведение этих боев являются наиболее действительным методом искоренения реформистского влияния на массы.
Огорчения т. Смолянского.
В заключение я должен заняться некоторыми полемическими вопросами, поставленными здесь выступавшими ораторами.
Наиболее бурным полемистом оказался вообще очень мирно настроенный т. Смолянский. Тов. Смолянский для того, чтобы ярче выразить свои полемические мысли, «доказал», что я имел какие-то крайне темные намерения, желая его впутать в право-примиренческие уклоны, одним словом, желая произвести весьма ходкую во время французской революции амальгаму, т. е. амальгамировать чистого т. Смолянского с нечистыми из праве-примиренческого лагеря. Я должен сказать, что у меня таких темных и угрожающих намерений не было. Я только хотел подчеркнуть, что очень хорошие товарищи, стоящие на правильной точке зрения, иногда запутываются, и привел на этому поводу пример.
О чем я спорил с т. Смолянским? Я спорил по вопросу, который ясен для всех. Тов. Смолянский в статье «К профсоюзным проблемам третьего периода» писал: «Комитеты борьбы не могут быть ни подчинены профсоюзам, ни противопоставлены им, ни превращаться в искусственные, переходные к профсоюзам формы организации».
Что здесь неправильного и что противоречит принимаемому нами теперь решению? Неправильно утверждение, что комитеты борьбы не могут быть и не должны быть противопоставлены профсоюзам? Реформистским профсоюзам они должны быть противопоставлены, революционным — нет. Это? Я думаю, что моя формулировка правильна, а формулировка т. Смолянского неправильна. Незачем было кипятиться
186 Во всяком случае, мне кажется, что в данном спорном вопросе т. Смолянский совершенно напрасно поднял шум, потому что резолюция и предлагаемые вам тезисы подчеркивают необходимость противопоставлять комитеты борьбы реформистским профсоюзам.
Наши «самокритики».
Под самокритикой, как вы знаете, некоторые товарищи понимают то, что они критикуют вас, а не себя. Так примерно понял самокритику т. Пятницкий.
(Пятницкий: Не совсем так.)
Он вместо того, чтобы говорить о слабостях Коминтерна, очень бурно говорил о слабостях Профинтерна.
(Пятницкий: Я говорил и о том и о другом.)
Я ни в малейшей степени не отрицаю огромнейших слабостей Профинтерна, но думаю, что это наша общая вина и мы вместе конечно будем ошибки Профинтерна исправлять.
О самокритике говорил также и т. Гей, но он не успел кончить. Кто ему мешал самокритикнуться по всем линиям — и по орглинии и по политлинии,— не знаю.
(Пятницкий: Председатель помешал.)
Очень было бы интересно, если бы он эту часть своей речи изложил. Но из речи т. Гея получилось то, что французы называют «дискур-антре», т. е. речь, которая вошла обратно, не успев выйти. Таким образом мы не знаем, что получилось бы из речи т. Гея, одно ясно, что он жаждет подвергнуть критике других, а не себя.
Что касается критики т. Пятницкого, то оказывается мы — Профинтерн — повинны в том, что мы не приняли достаточных мер для исправления линии в Чехо-Словакии, во Франции, в Италии и т. д.
Я не мог бы вам сказать, что мы принимали все меры, это было бы преувеличением, возможно, если бы принимали все меры, были бы большие результаты. Но то, что были приняты значительные меры в смысле исправления недостатков и слабостей,— это т. Пятницкому известно. И для Чехо-Словакии, и для Франции, и для Китая, и для целого ряда других стран мы принимали очень серьезные меры.
(Пятницкий: Это было не в последний год, а в предыдущий, когда мы критиковали, а вы их покрывали.)
Оказывается, по словам т. Пятницкого, у нас было такое разделение труда: т. Пятницкий критиковал, а я покрывал (смех). Но это самое последнее изобретение т. Пятницкого ни на чем не основано. Насколько всем известно, все важнейшие решения по всем решительно вопросам происходили при непосредственном участии Коминтерна и его руководящих органов, и я могу взять на себя 60⁰/₀ вины, при условии, что остальные товарищи возьмут — хотя бы 40. Но операция, которую хочет проделать т. Пятницкий, что он критиковал, а мы покрывали,— это операция, шитая белыми и плохого качества нитками, из этого ничего не выйдет. Это получается уже не самокритика, а получается некоторая попытка объяснить свои собственные слабости недостаточной работой других. Мне кажется, что недостатки работы были констатированы и во Франции, и в Китае, и в других странах не только для профсоюзов, но и для компартий. Кто же из нас не знает,
187 что только после того, как нам удается совершить поворот в компартии, только после этого мы можем добиться поворота и в профсоюзах. Разве мы не шли по линии исправления ошибок компартией Чехо-Словакии, Франции, Германии и других стран? Мы исправляли слабости и недостатки в работе компартий и только, исправив линию, устранив слабости в работе компартии, совершив отсечения оппортунистических элементов, мы получили возможность перейти к наступлению на более широком фронте — в профсоюзах, в массовых организациях.
Из выступления т. Пятницкого может получиться впечатление, что будто во Франции все остается по-старому и все там плохо. Я считаю неправильным такой подход к положению дел во Франции. Мы за последний год-полтора идем во Франции быстрыми шагами вперед. Всем известно, что мы изжили ряд недостатков и слабостей в работе французской компартии и в унитарных профсоюзах. В Унитарной конфедерации труда оформилось правое крыло, но не оно имеет большинство в руководящих органах (это не Чехо-Словакия), и я думаю, что кое-какая, и немалая, заслуга в этом принадлежит и Профинтерну. Это конечно не значит, что я хочу отрицать целый ряд наших слабостей и ошибок во Франции.
В порядке самокритики также и тт. Васильев и Шубин цитировали резолюции, которые подготовляются для Тихоокеанского съезда профсоюзов. Цитировать — они цитировали, но не те пункты, которые нужно было бы цитировать. Они хотели доказать, что в этих проектах резолюций забыта работа в желтых реформистских профсоюзах. Они к сожалению не успели прочесть весь проект до конца. Между тем в этом самом проекте — который кстати еще не прошел даже через комиссию — имеется специальный пункт 8, который я вам зачитаю:
«Создание новых союзов, когда этого требуют обстоятельства, ни в коем случае не должно иметь своим последствием отказ от работы революционных элементов внутри реформистских союзов. Наоборот, революционные элементы должны усиливать свою деятельность внутри реформистских союзов, мобилизуя рядовую массу против бюрократов и их согласительской политики. В случае исключения из реформистских союзов, революционные элементы должны вести энергичную борьбу за обратный прием. Работу в существующих реформистских союзах следует продолжать и углублять в особенности там, где эти организации являются массовыми (как например семь больших шанхайских союзов, реформистские союзы в Индии и Японии)».
Я бы посоветовал тт. Васильеву и Шубину начинать прежде всего с чтения от начала до конца того, что цитируешь, а потом уже начинать полемику. Тогда не будет некоторых неловкостей, которые могут получиться при излишнем желании доказать то, что доказать трудно.
Последний и основной вопрос.
Мы, товарищи, в нашем профдвижении — и в работе компартий и революционных профсоюзов и революционных меньшинств — имеем огромнейшие слабости; я признаю это сейчас, об этом мы говорили и на IV конгрессе Профинтерна. Основная слабость нашей работы в профдвижении заключается в том, что во многих странах радиус политического влияния революционных профсоюзов в несколько раз больший организационного охвата этими союзами
188 рабочих. С одной стороны, конечно хорошо, что влияние профсоюзов выходит из рамок организации; но я говорю здесь о том, что мы недостаточно используем каждый конфликт, каждую стачку, каждое выступление в то время, как наше влияние нам позволяет их использовать для организационного охвата новых слоев рабочих, и поэтому профсоюзы часто оказываются узкими, недостаточно массовыми.
Возьмем например Францию. Для Франции можно считать массовыми профсоюзы, которые охватывают 15 — 20 — 30% рабочих данного предприятия. Но если вспомнить, что наша Унитарная конфедерация труда для всей Франции объединяет 5 — 6% всех рабочих, то в обстановке надвигающейся войны, в обстановке огромных социальных конфликтов и сдвигов никак нельзя считать, что Унитарная конфедерация труда представляет собой действительно массовую организацию. Там имеются массовые союзы, охватывающие большинство рабочих того или другого предприятия, но в общем и целом там надо двигаться в 10 раз быстрее, чем мы двигаемся. Эта огромнейшая наша слабость — разрыв между организационным и идейным влиянием — сказывается хотя бы в том, что французская компартия имеет при миллионе избирателей всего 45 тыс. членов; громадные массовые движения происходят под лозунгами компартий и во Франции и в колониях; почти всякое движение проходит под идейным влиянием, под лозунгами компартий, а партия мала. Это сугубо опасно для ближайшего периода, когда в ряде стран мы имеем огромный нажим со стороны империализма, когда в ряде стран мы стоим перед фактом запрещений партийной прессы и всех наших организаций (есть сообщение, что в Чехо-Словакии из 10 партийных газет закрыто 8). При недостаточной связи нашей партии с массой в предприятиях, буржуазии может удастся загнать на некоторое время наши организации в подполье. Это — слабости организаций Коминтерна и Профинтерна, слабости, против которых нужно вести бешеную борьбу и оказывать нашим товарищам в изживании этих слабостей максимальную помощь.
Заключение.
Наконец последнее. Некоторые ораторы, в частности т. Эрколи и т. Монмуссо, говорили о том, что тезисы слишком «омемечены», и совокупность и разнообразие международного опыта не чувствуются в этих тезисах. Мы в профсоюзной комиссии «размемечили» эти тезисы, и я думаю, что это будет на пользу всему международному революционному профессиональному движению. Теперь в тезисах, с одной стороны, учтен огромный положительный опыт германского коммунистического движения, с другой стороны, учтен опыт и рабочего движения в других крупных капиталистических и колониальных странах, и даны указания для всех партий, по крайней мере общие указания, по какой линии итти для того, чтобы возглавлять экономические бои, проводить экономические бои, добиваться успеха в экономических боях, политизировать экономические бои и затем закреплять эти свои успехи путем расширения наших партийных и профсоюзных организаций.
Мне кажется, что резолюция настоящего пленума будет огромным шагом вперед в смысле оформления тактики всего коммунистического авангарда и точного определения, как надо вести себя во время экономических боев, как использовать их и как руководить массами при растущем подъеме международного рабочего движения.
189
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛОВО ТОВ. ТЕЛЬМАНА.
Я хотел бы остановить ваше внимание на некоторых моментах нашей общей дискуссии — как положительных, так и отрицательных. Положительным моментом является выявление роста наших партий в процессе проведения нашей революционной профработы, мы видим больше понимания, больше самостоятельности в деле руководства экономическими боями и успешное применение новых тактических методов различными партиями после VI всемирного конгресса. К сожалению, в дискуссии слишком много внимания уделялось проблеме органов борьбы и слишком мало — проблеме развертывания стачечных боев и превращения их в бои политические. И затем решения в важнейших областях революционной работы в профдвижении нами недостаточно были конкретизированы.
Теперь к вопросу о том, как следует конкретизировать наши общие решения. Тов. Эрколи говорил, что проект тезисов, даже и по внесении в него ряда поправок отдельными делегациями и профсоюзной комиссией, слишком германский. Он неоднократно отмечал, что докладчики, и особенно я, ориентировались больше, чем это следовало, на германские методы. Это мне напоминает былые возражения против руководящей роли русских методов в работе компартий всего мира. Употреблять термин «германские методы» неправильно: можно говорить о методах, примененных в Германии в процессе осуществления новой тактики на основе решений VI Всемирного конгресса Коминтерна и IV конгресса Профинтерна. Эти методы абсолютно необходимы при проведении новой тактики во всех странах. Это однако не обозначает, что данная тактика может в равной мере применяться во всех странах, независимо от того, как сложилась ситуация, независимо от сил и влияния партии. Но основная тенденция и линия применения этой новой тактики в Германии служат отправным пунктом для применения новых тактических методов и другими странами. Что здесь общего, применимого во всех странах? Во-первых, самостоятельность руководства экономическими боями, во-вторых, образование самостоятельных органов борьбы и органов единого фронта при данной ситуации и, в-третьих, одновременная мобилизация организованных и неорганизованных масс при помощи этой боевой стратегии. В своем выступлении т. Эрколи освещал проблему неорганизованных под углом зрения двух стран — Германии и Франции. Это неправильно. Если мы хотим помочь нашим товарищам в их огромной революционной работе, мы должны осветить эту проблему для всех стран. Товарищи, разве при разрешении этого вопроса в Германии и Франции решающее значение имеет процентное взаимоотношение между организованными и неорганизованными? Ни в коем случае. Разумеется, некоторую роль это играет: во Франции неорганизованных \(90\%\), а в Германии уже \(72\%\). Но в плоскости политической проблемы численное соотношение такой уже большой роли не играет — решающее значение будет иметь то, насколько нам удастся завоевать на свою сторону неорганизованных для революционной классовой борьбы. С этой точки зрения условия применения нашей тактики в Германии и во Франции одинаковы, за небольшими изменениями. Возьмем Германию, где у нас имеются реформистские профсоюзы. В этих профсоюзах революционная оппозиция служит подлинно революционным, связующим звеном и в то же время организационным ядром, призванным взять в свои руки самостоятельное — как идеологическое, так и организационное — руководство экономи-
190 ческими боями. Во Франции это руководство экономическими боями осуществляют красные профсоюзы наряду с партией. Хотя красные профсоюзы являются самостоятельными организациями, а революционная профсоюзная оппозиция имеет лишь свои органы в рамках реформистских профсоюзов, тем не менее между этими двумя политическими факторами нет существенной разницы в смысле идеологии и самостоятельного руководства экономическими боями. Какие тактические вопросы т. Эрколи ставил неправильно? Во-первых, вопрос о том,— носят ли комитеты борьбы преходящий характер и могут ли они заменить профсоюзы. В этих вопросах у нас должна быть ясность. Совершенно недопустима замена профсоюзов комитетами борьбы или фабзавкомами; это недопустимо даже в условиях наихудшего белого террора, политики свирепых репрессий, обрушиваемых буржуазией и социал-фашизмом. Эрколи по этому вопросу сказал:
«Что предлагается в резолюции? Там говорится: 1) комитеты борьбы не¹ могут заменить профсоюзов; 2) комитеты борьбы суть органы переходные. Товарищи, мы всегда работали по несколько иной линии, мы всегда старались придать комитетам борьбы характер борьбы, характер постоянный, и когда представлялась к тому возможность, мы возлагали на комитеты борьбы задачи, в процессе выполнения которых они заменяли собой профсоюзы».
Это совершенно неправильно. Комитеты борьбы это организации, рожденные в боях, органы единого фронта, возникающие в процессе борьбы, создаваемые беспартийными, организованными, неорганизованными и коммунистами, избираемые на демократической основе на предприятиях. Такой комитет борьбы проводит стачку вопреки воле реформистской профсоюзной бюрократии. Я не стану вдаваться в оценку того, в какой мере эти комитеты борьбы в дальнейшем могут быть использованы для движения фабзавкомов, особенно в таких странах, как Франция и т. д. Вне всякого сомнения, эти органы единого фронта временного, преходящего характера, как и стачки, могут быть использованы для развертывания и кристаллизации движения фабзавкомов. Но утверждать, подобно т. Эрколи, что они должны присвоить задачи профсоюзов, что они носят не временный характер, значит не понимать линии профсоюзной резолюции и применения новой тактики.
Во втором вопросе тактического свойства т. Эрколи ставит знак равенства между функциями комитетов борьбы и инициативных комитетов. Что такое инициативные комитеты?
(Лозовский: Комитеты для подготовки стачки, образуемые накануне ее.)
Быть может мы в своей прошлой профсоюзной работе ошибались, но мы всегда старались придать комитетам борьбы характер постоянный. Прежде всего мы создавали комитеты борьбы еще до начала борьбы. В тезисах это признается приемлемым: предлагается созвать на заводах накануне конфликта не комитеты борьбы, но инициативные комитеты. Меняется название, но по существу это одно и то же.
Эрколи ни в коем случае не прав. В любой экономической борьбе, при наличии достаточной силы у партии, красных профсоюзов и профсоюзной оппозиции, создаются подготовительные комитеты — для организации и подготовки движения. Но комитет борьбы, как таковой, формируется лишь во
¹ В тексте резолюции: „не могут ни в коем случае заменить профсоюзов“.
191 время борьбы, он избирается на предприятиях и не имеет ничего общего с подготовительными комитетами. Таким образом т. Эрколи спутал функции.
В-третьих, т. Эрколи говорит:
«Говорить, что мы ставим комитетам борьбы ограниченные задачи, в зависимости от времени и обстоятельств, значит заниматься игрой слов. Вот и надо возложить на них такие функции, чтобы эта организация не сошла со сцены: в сугубой мере стоит перед нами эта задача во Франции, где наши товарищи из УВКТ создают фабзавкомы. Я убежден, что УВКТ и французской партии не разрешить проблемы создания фабзавкомов без увязки этой проблемы с проблемой создания постоянных комитетов борьбы, коими и являются фабзавкомы».
Комитет борьбы и фабзавком — это две различного рода вещи и смешивать их функции не следует. Независимо от того, существует фабзавком на основании закона, как это мы видим в Германии, в Чехо-Словакии или в Австрии, или он избирается в результате нашей борьбы без корней в существующем законодательстве, по революционной инициативе, претворяемой в жизнь под руководством наших ячеек, органов борьбы или красных профсоюзов, как это мы видим во Франции и в других странах, фабзавком имеет функции, охарактеризованные в профсоюзной резолюции. Смешение функций комитета борьбы и фабзавкома совершенно недопустимо.
И наконец т. Эрколи считает, что при известных обстоятельствах фабзавком заступает место профсоюза. Так например т. Эрколи возлагает на фабзавкомы задачу заключения тарифных договоров. Я думаю, нашим товарищам во Франции и некоторых других странах в этом деле надо помочь; в отличие от Германии мы не можем требовать от них выполнения этой задачи в кратчайший срок. Организация фабзавкомов в этих странах чрезвычайно затруднительна. В силу этого в вопросе об органах не постоянных — о комитетах борьбы, комитетах действия и иных комитетах, а также при ликвидации таких комитетов — мы должны быть чрезвычайно осторожны. В дискуссии по этому вопросу выявились различные мнения. Не может быть однако и речи о какой-либо замене где бы то ни было фабзавкомами или комитетами борьбы профсоюзов. Никогда, ни при каких обстоятельствах!
Задача создания комитетов борьбы является проблемой не только организации неорганизованных, но и образования революционного единого фронта организованных и неорганизованных на предприятиях, проблемой самостоятельного руководства экономическими боями и превращения их в бои политические. Проблему неорганизованных нельзя ограничивать задачей вовлечения их в профсоюзы, эта проблема имеет крупнейшее значение. Основная задача — суметь организовать широкие массы, т. е. организованных и неорганизованных, под самостоятельным руководством революционной профсоюзной оппозиции и красных профсоюзов под нашими лозунгами и вовлечь их в политическую борьбу. Здесь крупнейшее значение приобретают комитеты борьбы. Это — органы классового единства, органы единого фронта организованных и неорганизованных. Но они ни в коем случае не могут заменить профсоюзов — ни реформистских, ни революционных. Сказанное т. Смолянским о взаимоотношениях между неорганизованными и организованными правильно, но приведенные им цифры не соответствуют действительности. Так например процент организованных в Германии на горнопромышленных предприятиях не 75%, а в лучшем случае 30%. Теперь обратимся к военной
192 промышленности, к химической, к важнейшим отраслям электропромышленности, а также к металлопромышленности. Считается вполне установленным факт, что в рурской борьбе неорганизованные составляли 75% среди всех участников этой борьбы. На важнейших крупных предприятиях, особенно в военной промышленности, неорганизованные — подавляющее большинство.
В связи с этим я хочу здесь исправить два неправильных подхода к делу. Тов. Лернер заявляла, что «комитеты борьбы нельзя рассматривать как зачаточные формы фабзавкомов». (Лернер: Это неверно.) Так значится в стенограмме, это неправильно, но это есть в стенограмме. Товарищи, это подход неправильный. Я уже останавливался на этом в связи с выступлением Эрколи.
Второй ошибочный подход — это подход т. Госипа, восставшего против избрания неорганизованных в комитеты борьбы. Этот подход вкорне противоречит нашей принципиальной линии. Английская партия и движение меньшинства слишком долго медлили прежде, чем энергично отвергнуть этот подход и бороться с ним. Это тоже свидетельствует о недостаточном понимании новой тактики, намеченной на IV конгрессе Профинтерна.
Теперь к вопросу об образовании новых профсоюзов. Эрколи меня не понял, если он думает, что я не считаю образование новых профсоюзов очередной задачей. Я это говорил лишь о нынешней ситуации в Германии, действительно образование новых профсоюзов не стоит в порядке дня. (Возглас: Правильно.)
Тов. Гей тоже неправ, говоря, что вопрос об образовании новых профсоюзов ставится нами лишь в общеполитической плоскости, а не организационной. Разве вопрос об основании новых профсоюзов не ставится нами организационно хотя бы для Америки? Ставится. А для Польши? Разумеется. Но т. Гей требует, чтобы проблема организации новых профсоюзов ставилась нами в организационной плоскости, как общее правило, чтобы мы расширили рамки нашей задачи в этом вопросе. Практически постановка вопроса о создании новых профсоюзов зависит от общеполитической ситуации и от целого ряда других факторов. Положение, высказанное Сталиным, что мы вовсе не являемся принципиальными противниками организации новых профсоюзов, сохраняет силу и сейчас. Но это однако не значит, что во всех странах задача образования новых профсоюзов стоит перед нами в качестве конкретной организационной проблемы. Так например, в Германии в союзе горняков положение настолько тяжелое, что уже целые платежные единицы исключены социал-фашистами: в Берлине уже исключены трубопрокладчики, за ними последуют токаря, слесаря; в Галле реформисты раскалывают организацию металлистов. Перед нами стоит серьезная задача дальнейшего взимания членских взносов, объединения этих производственных групп и платежных единиц при помощи революционных руководящих органов, избираемых профсоюзными массами. В Германии количество лиц, исключенных в индивидуальном порядке, достигает в настоящее время цифры 1 500 — 1 700, и все-таки мы не должны строить там новых профсоюзов. В таком серьезном вопросе в революционной профработе не следует перепрыгивать через этапы. При применении нашей революционной тактики в профдвижении мы должны развивать маневренную способность, революционную мудрость и гибкость, чтобы пролетариат понял, что мы ведем борьбу за революционное единство профдвижения всюду, где даст себя знать революционная классовая борьба.
193 Теперь к вопросу о реверсах. Даже в этом столь простом вопросе на пленуме многое было неясно. Тов. Лернер держится того мнения, что никакие реверсы подписывать нельзя.
(Лернер: Эта была бы нелепица,— я этого никогда не говорила).
Но это значится в стенограмме, по крайней мере в неисправленной. Цитирую
«Мне кажется, что т. Тельман высказался в этом вопросе неясно. Я считаю, что реверсы нельзя подписывать ни при каких обстоятельствах».
(Лернер: Это нелепица.)
Совершенно правильно — это нелепица. Но так значится в стенограмме. Согласен, что это нелепо. Тов. Пятницкий подходит к вопросу иначе. Он говорит: может создаться такая ситуация, когда можно подписать реверсы. Это правильно. Но затем он совершает ошибку, говоря, что от т. Пика требовать подписания реверса нельзя, а функционера же, работающего на предприятии, в некоторых случаях можно. Неужели т. Пятницкий думает, что рабочего революционера или коммуниста станут исключать и в том случае, если он не популярен? Относительно всех революционных рабочих и коммунистов, занесенных в черные списки реформистской профсоюзной бюрократией, на предмет исключения их при первом удобном случае, можно в большинстве случаев утверждать, что за ними идут сотни, тысячи рабочих. Между товарищем, стоящим во главе партии, и товарищем, занимающим какой-либо пост в профсоюзе или на предприятии, в этом отношении почти никакой разницы нет.
Вопрос надо разрешать в зависимости от содержания реверса. Если подписание реверса равносильно отказу от проведения нашей политической линии, если формулировка реверса такова, что подписавший его первым революционным шаге может быть исключен, в таком случае подписывать реверс нельзя. Если в процессе обострения борьбы между революционной оппозицией и реформистской профбюрократией, в процессе фашизации профсоюзов нам предлагаются такие реверсы, которые можно подписать, не создавая себе помех в революционной работе, мы их подписывать будем. Если же эти реверсы делают невозможной нашу революционную работу в профсоюзах, мы их подписывать не будем. Вопрос можно ставить только так.
Теперь по важнейшему вопросу, по вопросу о завоевании профсоюзов. Как следует подходить к этому вопросу? Можно ли расценивать профдвижение всюду одинаково? Нет. Процесс фашизации профсоюзов всюду протекает различно: Разумеется, вопрос о завоевании профсоюзной массы играет крупную роль в связи с процессом фашизации профсоюза. Некоторые товарищи в Коминтерне еще недавно питали иллюзию относительно возможности завоевания профсоюзного аппарата даже в центральном масштабе. В Германии невозможно завоевание не только центрального, но и низового профсоюзного аппарата. Теперь возьмем развитие в Англии, где положение несколько иное: там возможности иные — благодаря нашей работе в движении меньшинства мы можем завоевать некоторые местные организации, благодаря давлению со стороны масс. Я подчеркиваю, это возможно лишь в самых редких случаях. Теперь возьмем положение во Франции. Во Франции проблема стоит совершенно иначе. Там, проводя правильную и мудрую тактику, уже обеспечившую нам успех в целом ряде стачек, мы стараемся укрепить революционные профсоюзы.
13. Стен. отчет X пленума ИККИ. Вып. III.
194 путем роспуска местных реформистских организаций в разгаре борьбы и стачек или путем перевода их в революционные профсоюзы. Таким образом мы видим на этих трех примерах — Франции, Англии и Германии,— как выявляются различные моменты проблемы завоевания профсоюзов. Как общее правило — не следует питать иллюзий в наших собственных рядах насчет возможности, хотя бы в самом отдаленном будущем, завоевания центрального профсоюзного аппарата. Разумеется, вместе с тем не следует игнорировать возможности завоевания от случая к случаю мелких профсоюзных позиций. Важнейшая проблема есть проблема завоевания профсоюзного должностного аппарата и революционных членов фабзавкомов на предприятиях. Это завоевание должностного аппарата на предприятиях создает определенные предпосылки для более энергичной мобилизации масс и для давления особенно на местные платежные единицы и на окружные организации различных производственных союзов, для отпора политике исключения и раскола, проводимой социал-фашистами. В этой плоскости профсоюзная комиссия поставила вопрос правильно: для отпора различным тенденциям, всплывающим в Коммунистическом интернационале, она приняла такую формулировку:
«В то же время было бы вредной и оппортунистической иллюзией думать, что мы можем в нынешних условиях овладеть реформистским профсоюзным аппаратом — даже при наличии за нами членской профсоюзной массы. Но это ниоким образом не означает пассивности коммунистов и революционной оппозиции на выборах профсоюзного руководства. Наоборот, борьба за изгнание из профсоюзов всех бюрократов и агентов капиталистов, борьба за каждую выборную должность в профсоюзы, в особенности борьба за низовых профуполномоченных, должна служить в наших руках мощным оружием разоблачения роли социал-фашистской профбюрократии и борьбы против нее».
(Смолянский: Я еще добавил «и борьбы».)
Эта формулировка принята единогласно. Такова основная ориентация нашего Коммунистического интернационала в этом вопросе.
Нынешняя стадия развития характеризуется наличием повсюду мелких боев и частичных боев. Но это положение вещей может очень скоро измениться, благодаря чудовищным методам эксплоатации, применяемым при капиталистической рационализации, благодаря чудовищной взаимной конкуренции и соперничеству буржуазии всего мира и наконец благодаря росту классовой пролетарской борьбы. Таким образом боевая ситуация принимает все более и более острый характер, стачки ширятся, превращаясь в политические бои, и перед нашими партиями, по крайней мере перед теми, которые более или менее основательно пустили корни в массах, встает основная задача — всемерного стимулирования частичных боев, с тенденцией превращения их в крупные массовые бои. При этом мы не должны упускать из виду тактику классового врага. Классовый враг будет пытаться и стараться расколоть наши силы и уничтожить их в процессе мелких боев.
При таком развитии возможны и понятные тенденции. Не все стачки оканчиваются успешно. Но, как общее правило, надо держать курс на усиление боев; эту проблему надо первым долгом выдвинуть по округам. Туда, где имеются благоприятные предпосылки,— в важнейшие отрасли промышленности,— мы должны слать наши лучшие силы. Наша задача состоит в развязывании новых боев. Каждая более или менее крупная борьба равно-
195 сильна дальнейшему расшатыванию капиталистической стабилизации и противойдействию всем мерам, проводимым буржуазией в области капиталистической рационализации.
Надо ли говорить, что мы должны задаваться определенными стратегическими задачами для самостоятельного руководства экономическими боями? Во Франции например при возникновении экономических боев в половине случаев революционные профсоюзы были просто застигнуты врасплох. Запаздолаз вмешательство в боевую ситуацию равносильно большим упущениям с чисто стратегической точки зрения. Наши партии должны переучиться, они должны совершить полную перестановку. Товарищи, противник концентрирует все против нас, он усиливает свою атаку по мере усиления нашей. Реакционной концентрации противника мы должны противопоставить нашу революционную концентрацию во всех сферах экономической и политической борьбы. Возьмем пару примеров из международной истории: в Германии, где уже сейчас движение фабзавкомов приобретает революционный характер, буржуазия меняет свою тактику в отношении фабзавкомов. На основе совершенно невероятных определений суды по трудовым делам в самое короткое время вынесли постановления о бессрочном увольнении из предприятия 8 — 10 членов фабзавкомов, без какой-либо основательной причины, только потому, что те отстаивали интересы рабочих. Дальнейшей мерой наступления реакции будут запрещение стачечных комитетов и комитетов борьбы и аресты их членов. Если мы будем потом вынуждены избирать их нелегально, их будут сажать в тюрьмы, как сажают сейчас в фашистских странах и в Чехословакии. Другой мерой ведущей наступление буржуазии будет, как это уже подготовляется во Франции и вполне правильно сигнализировано здесь т. Комуссо, запрещение революционных профсоюзов. Уже и сейчас происходит общая концентрация реакции, переходящей в наступление на всех участках. Мы тоже должны осуществлять величайшую мобилизацию и активизацию наших сил. В странах, где у нас еще имеется так называемое единое профдвижение, т. е. где существуют реформистские профсоюзы и нет революционных, наша основная задача — усиление и организация революционной профсоюзной оппозиции путем нового привлечения на этот фронт массы неорганизованных. В странах, где красные профсоюзы уже существуют, наша основная задача — организационное усиление революционных профсоюзов и развертывание более широкой инициативы на всех участках экономической и политической борьбы. В международном масштабе: усиление красного Профинтерна — не только организационное усиление, но и активная политическая поддержка его во всех сферах Коминтерном и всеми его секциями. При такой затруднительной ситуации Профинтерн нуждается в гораздо более сильной и серьезной поддержке, чем та, которая оказывалась ему в последнее время.
Я должен остановиться еще на одной проблеме, в связи с фашизацией профсоюзов и видоизменением форм господства буржуазии и буржуазной государственной власти. Я считаю, что необходимо еще энергичнее разоблачать контрреволюционную сущность реформистских профсоюзов и Амстердамского интернационала. Сделано ли нами все в том направлении? Существует ли в наших рядах ясность в вопросе о темпе фашизации профсоюзов? Мобилизовали ли мы в надлежащей мере массы против контрреволюционного руководства реформистской профсоюзной бюрократии? Можем ли мы ограничиваться борьбой только против реформистской бюрократии, против реформист-
196 ского руководства профсоюзами в тех странах, где революционных профсоюзов не имеется? Ни в коем случае. Всюду, во всем мире мы должны разоблачать солидарность Амстердамского и II интернационала.
В этом вопросе мобилизации и просвещения масс и втягивания их в политическую жизнь наши партии не сделали необходимого. Взять хотя бы недавно опубликованную экономическую программу Амстердамского интернационала, принятую в Праге. В этой программе ни единого слова о классовой борьбе ни единого слова о социализме. Вместо классовой борьбы амстердамцы проповедуют естественный процесс развития и борьбу за снижение себестоимости, в интересах сохранения конкурентной способности. Вместо социализма они проповедуют «справедливый экономический строй». Эта программа совершенно отчетливо высказывается за капиталистическую рационализацию, проводимую мировой буржуазией и буржуазией отдельных стран. В экономической программе — 2-й раздел — в числе требований в национальных рамках выдвигается:
а) создание гарантий от злоупотребления рационализацией. Профсоюзы должны содействовать планомерному развитию промышленности, рациональному объединению ее в более крупные единицы, финансовой концентрации и замене устарелых машин и методов новым оборудованием и новыми техническими методами. Важно, чтобы наряду с этим принимались необходимые меры защиты против эксплоатации рабочих и чтобы жизненный уровень поднимался в соответствии с ростом производительности».
Что это обозначает, как не поддержку Амстердамским интернационалом капиталистической рационализации и экономической политики мировой буржуазии, не только в международном масштабе, но и под углом зрения национальных интересов? Какие социальные требования предъявляют они к буржуазии? Не упуская из виду «интересов всего народа», они выдвигают вопрос об охране труда, о повышении реальной зарплаты, о сокращении рабочего времени и т. п., о переброске безработных в другие отрасли промышленности. Но на практике они против массовой борьбы, которая ведется для осуществления этих социальных требований.
Что является решающим в этой программе? Еще никогда сращивание профсоюзов с финансовым капиталом и с государственным аппаратом не было засвидетельствовано так откровенно и цинично, как в этой программе. Кульминационным пунктом всей программы фашизации, проповедуемой Амстердамским интернационалом, служит требование организации национального экономического совета во всех странах в качестве ближайшей меры. В программе между прочим говорится:
«Важно, чтобы там, где национального экономического совета еще нет, таковой был бы создан со включением в его состав представителей профсоюзов. Этот совет должен проводить планомерную экономическую политику, заботиться о необходимой гласности всех международных экономических соглашений и конвенций и воздействовать соответствующим образом на правительства, чтобы такие соглашения и конвенции осуществлялись в действительности. Различным профсоюзным центральным объединениям предлагается поставить во главу своей экономической программы создание такого органа там, где его еще не имеется».
197 Таким образом в программе выдвигается требование национального экономического совета, т. е. абсолютного ассимилирования профсоюзов в экономической политике буржуазии во всех сферах, т. е. ускоренного сращивания профсоюзов с финансовым капиталом, как это выпукло сказалось в данной формулировке.
Таким образом политический лозунг хозяйственной демократии — лозунг II и Амстердамского интернационалов — уже превзойден. Есть в программе и требование контроля над производством как в национальном, так и в международном масштабе, и лозунг пан-Европы, выдвинутый Брианом, и сотрудничество с Лигой наций и другими международными объединениями международного финансового капитала. Почему останавливаюсь я на этом вопросе несколько подробно? Эта экономическая программа будет играть некоторую роль в отдельных профсоюзах, в секциях профсоюзных организаций и на курсах фабзавкомов; она будет задавать тон ориентировке и влиять на идеологию профсоюзных масс в международном масштабе.
Что следует противопоставить этой программе фашизации, выдвинутой Амстердамским интернационалом? Мы противопоставляем ей программу непримиримой классовой борьбы, выдвинутую Краспрофинтерном. Программу борьбы не только за повышение жизненного уровня рабочего класса при капитализме, но и за ниспровержение капиталистического строя вообще. Можно ли при данной ситуации выработать специальную программу действия? Я полагаю, развитие идет столь бурным темпом, что Профинтерн не может выдвигать программу действия. Это не значит, что мы не должны выдвигать в отдельных странах частичные требования и определенные политические лозунги для борьбы за повышение жизненного уровня пролетариата, за улучшение условий труда, для превращения борьбы экономической в массовую политическую борьбу. Но в борьбе против диктатуры буржуазии мы, борясь за улучшение жизненного положения рабочих и за все ближайшие требования, должны одновременно с этим пропагандировать наши конечные цели — ниспровержение капитализма и установление диктатуры пролетариата. Эту программу мы противопоставляем экономической программе Амстердамского интернационала.
Разумеется, революционные профсоюзы и революционная профсоюзная оппозиция могут проводить эту борьбу лишь в тесной связи и под руководством коммунистических партий различных стран.
Что касается взаимоотношений между партией и профсоюзом, то в целом ряде стран в этой области еще неблагополучно. Я не стану утверждать, что в отдельных странах эти взаимоотношения настолько неблагополучны, что диктуют совершенно иные политические выводы. Но даже в ВЦСПС наблюдались тред-юнионистские тенденции. В борьбе с линией партии в верхушке ВЦСПС Томский и его группа неизбежно докатились до противопоставления профсоюзов партии. Партия и широкие массы профактива дали надлежащий отпор тред-юнионистским тенденциям. Теперешнее руководство профсоюзами служит гарантией солидарного выполнения крупных задач партией и профсоюзами в этот период колоссального подъема социалистического строительства.
Не случайно и в верхушке французских революционных профсоюзов многие руководящие элементы не убеждены в правильности новой тактики и не изъявляют готовности проводить ее в жизнь. Мы должны в корне уничтожать все теории профсоюзного нейтралитета или двух центров револю-
198 ционного движения. Всюду, где имеются для этого благоприятные объективные предпосылки, где еще не сложились традиции реформистского профдвижения, например в колониях, мы должны подводить под профсоюзы революционную основу и строить их в теснейшем контакте с партией.
В колониальных и полуколониальных странах революционные профсоюзы нуждаются в гораздо более сильной поддержке, чем та, которая, к сожалению, оказывалась в последнее время. Нашей задачей является не только более сильная и активная поддержка работы в колониях, не только критика работы красных профсоюзов, но и поддержка, помощь этой работе, особенно со стороны партий китайской, индийской и других колониальных стран, и проявление большей инициативы в ревпрофработе в этих странах.
Когда перед нами встают новые проблемы, мы в большинстве случаев совершенно забываем о старых. В дискуссии почти не ставился вопрос о безработных. Когда мы констатируем в своей резолюции наличие 13 млн. безработных в мире, то этот период массовой и хронической безработицы ставит перед нами проблему вовлечения безработных в классовый фронт вместе с рабочими, работающими на предприятии, и эта проблема необычайно существенна. Фашисты тоже пытают счастье, вербуя безработных на сторону своей идеологии.
Я обращаю особое внимание пленума на то обстоятельство, что на целом ряде крупных предприятий активно выступает на сцену заводской фашизм. Наряду с социал-фашистскими организациями, наряду с социал-фашистской идеологией фашисты — особенно национал-фашисты в Германии — тоже пытаются применять на предприятиях новые политические и организационные методы для завоевания рабочих. Они чрезвычайно активны на участке заводского фашизма, заводского спорта, заводского сотрудничества.
В связи с проблемой безработных мы видим, что организационная и политическая связь между рабочими, работающими на производстве, и безработными должна быть гораздо более тесной и крепкой, особенно в странах, где безработные исчисляются миллионами.
Я кончаю. Пленум проделал большую работу по части конкретизации ревпрофработы. Со времени IV конгресса Профинтерна мы сделали крупный шаг вперед в деле применения вынесенных им решений. Многие неясности устранены, многие проблемы освещены более выпукло. В области самостоятельного руководства экономическими боями достигнуты плодотворные результаты. Но возникли еще недостатки, пробелы и ошибки в нашей огромной революционной работе во всем мире. Наша профработа уже почти во всех странах, стала делом всей партии. Работа красных профсоюзов и революционной профсоюзной оппозиции, при всех ее слабых сторонах, окрепла. Мы прошли хорошую школу работы, наша новая тактика служит основательной школой ленинизма. Наша революционная работа выросла вширь и вглубь в процессе применения ленинской тактики к новым методам работы и формам организации борьбы против буржуазии и социал-фашизма. Продолжая в том же духе, мы должны еще более непримиримо вести наступление на социал-фашизм, еще более активно и агрессивно вести борьбу против буржуазии на всех участках политической жизни. Если мы сумеем использовать волну стачек, поднять их на более высокий политический уровень, завербовать новые колонны и новые резервы в возглавляемый нами революционный классовый фронт, тогда наши теперешние победы послужат предпосылкой для ускорения темпа революционного развития, ведущего к победе диктатуры
199 пролетариата в целом ряде стран. Воодушевляемые этой мыслью, пойдем вперед к великой цели (бурные аплодисменты).
Председатель. Таким образом исчерпан и третий вопрос порядка дня. Переходим к принятию окончательных текстов документов, которые разработаны в наших комиссиях, а также к принятию некоторых постановлений. Для сообщения о работах профкомиссии слово имеет т. Смолянский.
Смолянский. По поручению профсоюзной комиссии вношу окончательный проект тезисов по вопросу об экономических боях и задачах компартий. Профсоюзная комиссия разработала целый ряд поправок к тому первоначальному проекту тезисов, который был предложен президиуму. В итоге этих поправок в тезисы введен ряд новых глав, а также ряд добавлений и значительных изменений. Новыми являются параграфы о завоевании реформистского профсоюзного аппарата, о нелегальных профсоюзах и профдвижении колониальных и полуколониальных стран. Крупные политические дополнения и изменения внесены в пункт об организации исключенных и о «комитетах борьбы». В частности, в отношении комитетов борьбы в проекте тезисов было раньше сказано, что комитеты борьбы не могут заменять профсоюзов и не могут быть заменяемы профессиональными союзами. По предложению итальянской делегации профсоюзная комиссия приняла постановление, что комитеты борьбы, в случае возможности и надобности, могут и должны быть противопоставлены реформистскому профсоюзному аппарату, в связи с фашизацией последнего, его саботажем экономических боев; комитеты борьбы должны не только возглавлять стачку, но и закреплять результаты борьбы, могут заключать тарифные или другие соглашения с предпринимателями и созывать контрольные органы для контроля над этими тарифными и другими соглашениями с предпринимателями.
Далее т. Смолянский перечисляет ряд принципиальных добавлений, которые были приняты в профсоюзной комиссии, и от имени профкомиссии предлагает пленуму тезисы утвердить.
Председатель. Ставлю тезисы на голосование. Кто за? Кто против? Кто воздержался? Констатирую единогласное принятие¹.
Для сообщения о работах политкомиссии слово имеет т. Куусинен.
Куусинен. По поручению политической комиссии я должен внести на утверждение пленума окончательный и уже розданный вам текст тезисов по первому пункту порядка дня. То обстоятельство, что нами в значительной мере удачно выполнена наша задача в деле редакции тезисов, следует, думается мне, в первую очередь приписать тому, что мы осуществили подлинно коллективную работу, коллективную в значительно большем масштабе, чем это имело место когда бы то ни было до сих пор. Коллективным был уже сам доклад по первому пункту порядка дня... Собственно говоря, мы имели целый ряд докладов, а не только два официальных. К числу докладов следует, собственно говоря, причислить и речи тт. Молотова, Пятницкого и Тельмана. Живое участие различных делегаций в дискуссии заранее облегчило работу политической комиссии, результат которой налицо. Как вы имеете возможность видеть, никаких существенных изменений по сравнению с первоначальным проектом не внесено. Проведено лишь более отчетливое выделение отдельных мест и мыслей, и кроме того, поскольку было возможно сделать это, не слишком увеличивая размер проекта и не меняя его конструкции,
¹ См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
200 были приняты различные дополнения. Мы думаем, что относительная краткость является преимуществом тезисов и что они действительно будут читаться широкими партийными кругами. В комиссии и в пленуме отмечалось большое единодушие по всем вопросам, в особенности по вопросу о характере нынешнего периода и его революционных перспектив.
Далее т. Куусинен приводит те важнейшие поправки, уточнения и дополнения, которые были внесены на комиссии. И в заключение говорит:
Я рекомендую пленуму одобрить этот проект тезисов, и не только одобрить, но и провести его в жизнь, организовать его проведение, организуя одновременно и контроль над его проведением.
Председатель. Ставлю тезисы на голосование. Кто за? Кто против? Кто воздержался? Приняты единогласно ¹. Предоставляю слово т. Реммеле для внесения резолюции по вопросу о т. Бухарине.
Реммеле. Товарищи! К X пленуму ИККИ все секции ждали, что у нас будет полемика с правыми и с примиренцами, с примиренцами в особенности. Тов. Куусинен в своем заключительном слове уже указал на то, что примиренцы молчали; ничего не говоря, они все же говорили так громко, как в самый сильный громкоговоритель. Как это видно из резолюции, мы посвятили как правым, так и примиренцам лишь несколько необходимых замечаний. О правых говорится очень мало,— о мертвых, как известно, не следует говорить, если о них нельзя сказать ничего хорошего. Так как ничего хорошего о них мы сказать не можем, то мы почти не коснулись этого вопроса, чтобы не тратить времени, необходимого для срочной работы. Точно так же мы поступили и по отношению к примиренцам. Мы лишь опровергли их ложные взгляды. Сеньорен-конвент полагает, что мы должны принять резолюцию по вопросу о т. Бухарине, так как т. Бухарин играл ведь значительную роль в Коминтерне и в ВКП, и партии без сомнения будут ждать ответа на все вопросы, поднимавшиеся в этой связи и игравшие роль в прениях. Поэтому представители крупнейших партий предлагают резолюцию, в которой излагают основные моменты уклонов т. Бухарина и его единомышленников. Проект резолюции, который предлагается пленуму, в некоторых пунктах нуждается еще, возможно, в небольшой обработке. Предлагается поэтому принять проект за основу, поручив и в этом случае, как и в прочих, окончательную редакцию политсекретариату.
Председатель. Переходим к голосованию. Кто за принятие этой резолюции как основы прошу поднять руку? Ни одного воздержавшегося, ни одного голоса против. Резолюция ² единогласно принята за основу.
Переходим к вопросу о т. Серра. Слово для сообщения имеет т. Гарланди.
Гарланди (Италия). От имени итальянской делегации я прежде всего заявляю: когда ЦК КП Италии ознакомился с документом, представленным т. Серра, он охарактеризовал и осудил его как последовательно-правую платформу, с которой немудрено скатиться к контрреволюционной позиции. Протокол-стенограмма ЦК итальянской компартии, которым мы здесь располагаем, свидетельствует о том, как энергично, резко и единодушно руководящие товарищи итальянской компартии атаковали позицию Серра, указывая, что она находится в явном противоречии с программой Коммунистического интернационала. Мы признаем, что ЦК итальянской коммуни-
¹ См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
² См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
201 стической партии совершил ошибку, осудив т. Серра идеологически и политически но не приняв организационных мер, последовательно вытекавших из такого осуждения, и сохранив т. Серра в политбюро. Мы признаем также, что уже начавшаяся идеологическая борьба против позиции Серра и против правой опасности в Коминтерне должна вестись шире и энергичнее как внутри партии, так и открыто перед широкими массами.
Далее т. Гарланди предлагает принять краткую резолюцию¹ относительно т. Серра, которая единогласно утверждается пленумом, причем принимается решение — текст резолюции разослать для ознакомления центральным комитетам всех секций.
Коларов (Болгария). Нам предстоит еще заняться вопросом о Ловстоне и Илеке, исключенных из американской и чехословацкой компартий. Они являются членами Исполкома, а согласно уставу Коминтерна только Исполком компетентен исключить своих членов.
Ловстон после решения президиума Коминтерна по американскому вопросу совершил ряд грубейших нарушений международной партийной дисциплины. Во-первых, он не подчинился постановлению президиума ИККИ, в силу которого он должен был быть устранен от работы в американской компартии. Возвратившись в свою партию, он приступил к работе по отколу американской партии от Коминтерна и по расколу самой американской компартии. Американская компартия исключила его из своих рядов, однако Ловстон использовал свое формальное право и апеллировал в Исполком Коминтерна.
В этой связи предлагается Исполкому Коминтерна принять следующую резолюцию (читает текст резолюции)².
Джей (САСШ). Я сделаю лишь несколько замечаний в связи с резолюцией, которая была внесена по делу Джея Ловстона. Я могу заявить, не опасаясь никаких возражений, что та фракционная атмосфера, которая существовала в нашей партии в течение последних 6 лет, уничтожена, и мы будем иметь единую партию революционной части американского рабочего класса.
Вопрос о Ловстоне в нашей партии возник не вчера. Каждый, кто следил за положением в нашей партии, признает, что со времени VI конгресса Ловстон предпринимал сознательные попытки, чтобы всякими организационными средствами подорвать престиж и линию VI Всемирного конгресса. Лучшим доказательством этого являются организация и мобилизация последнего съезда партии.
На этом пленуме нужно ясно заявить, что VI съезд нашей партии по своему составу был пролетарским и что делегаты съезда искренне думали, что ими руководят по директивам и на основе линии КИ. Однако, как мы знаем, это было не так, съездом злоупотребили, пролетарские делегаты на съезде были использованы Ловстоном для борьбы против линии КИ. Пеппер вместе с Ловстоном за кулисами организовал и мобилизовал съезд против КИ. Делегация, отправившаяся на комиссию ИККИ, по американскому вопросу получила от пролетарских делегатов инструкцию о том, что ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах недопустимо бороться против решений КИ, каковы бы они ни были. Ныне мы знаем, что большинство этой делегации опровергло, под руководством Ловстона, решения КИ, а некоторые
¹ См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
² См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
202 из делегатов даже делали заявления о том, что они будут бороться с решениями КИ.
Поэтому американская делегация, присутствующая на настоящем пленуме, узнав к тому же о том факте, что Ловстон совершил весьма серьезное нарушение дисциплины КИ, вернувшись в Америку вопреки инструкциям КИ и ведя организационную работу против партии и КИ, поддерживает и просит пленум принять внесенную резолюцию относительно исключения Ловстона и удаления его из рядов КИ.
Председатель. Ставлю резолюцию о Ловстоне на голосование. Принимается единогласно.
Коларов. Пленуму предлагается следующая резолюция по поводу исключения Илека из чехословацкой партии (читает) ¹.
Председатель. Ставлю постановление об исключении Илека на голосование. Принято единогласно. Слово об исключении Спектора, бывшего члена Исполкома от канадской КП, имеет т. Беннет.
Беннет. Резолюция VI конгресса Коминтерна отчетливо говорит о «несовместимости принадлежности к троцкистской оппозиции и пропаганды ее взглядов с принадлежностью к большевистской партии». Резолюция эта была принята на VI конгрессе единогласно. Это означает, что среди тех, кто голосовал за резолюцию, был также и Спектор.
Но предложению самого Спектора он был выдвинут канадской делегацией для избрания в состав ИККИ.
Вскоре после VI конгресса, а именно 11 октября 1928 г., Спектор сделал заявление, в котором между прочим было сказано следующее:
«1. Все, что недавно произошло (внутри Советского Союза и в международном положении), доказало, что Троцкий был абсолютно прав. Вот примеры этого:
a) кулак становится господствующим фактором в сельской жизни благодаря усиленной эксплоатации бедняков-крестьян;
б) хлеб добывают у крестьян точно таким же образом, как и при царе;
в) с немецкими промышленниками велись переговоры с целью сломить монополию внешней торговли;
г) коммунисты настойчиво удаляются из дипломатических органов и заменяются белогвардейцами». (См. протоколы заседания политического комитета КП Канады от 5 ноября 1928 г.)
На заседании политического комитета КП Канады 4 и 5 ноября, на котором Спектор определенно солидаризировался с троцкистской оппозицией, он был устранен из исполкома, с перенесением вопроса на сессию расширенного исполнительного комитета партии, которая состоялась 11 ноября. На этом заседании было единогласно принято следующее решение:
«Одобрить действия исполкома относительно отстранения т. Спектора; настоящее экстренное заседание расширенного исполкома компартии Канады постановляет исключить Спектора из партии».
Я предлагаю одобрить резолюцию исполкома компартии Канады. Это одобрение будет означать и устранение Спектора из состава ИККИ.
Председатель. Предложение принято единогласно ².
¹ См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
² См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
203 Пятницкий Представители крупнейших партий предлагают вывести из президиума тт. Серра, Гиглоу, Бухарина (о нем уже пленумом принято сегодня постановление) и Эмбер-Дро. Илек выпадает из президиума ввиду его исключения.
Кроме того представители крупнейших партий предлагают ввести в президиум тт. Америко Ледо, Гарланди, Готвальда, Рапдольфа, Гусева и перевести из кандидатов в члены президиума т. Ленского. Кандидатом в президиум избрать т. Реймана из Чехо-Словакии. Все остальное остается попрежнему.
Председатель. Ставлю на голосование изменения в составе президиума, предлагаемые т. Пятницким. Кто за? Кто против? Кто воздержался? Принято единогласно.
Имеется предложение окончательную редакцию всех принятых на настоящем заседании документов и в частности постановлений об исключениях из ИККИ и перемещениях в составе президиума поручить Политсекретариату Исполкома. Ставлю на голосование. Принято единогласно.
Предоставляю слово т. Ульбрихту для внесения финансового отчета за 1928 г.
Ульбрихт. Пленуму предстоит еще утвердить финансовый отчет за 1928 г., представленный Политсекретариатом ИККИ. Специальная комиссия президиума, совместно с представителем Интернациональной контрольной комиссии, рассмотрела отчет и считает возможным рекомендовать пленуму утвердить финансовый отчет в целом, а сводный кассовый отчет опубликовать.
Председатель. Ставлю предложение т. Ульбрихта на голосование. Принято единогласно¹.
Повестка дня пленума исчерпана. Разрешите в краткой заключительной речи подвести некоторые его итоги.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ТОВ. ЭРКОЛИ.
Мы подошли к концу работы X пленума. На этом пленуме ИККИ мы проанализировали целый ряд имеющих чрезвычайно крупное значение для развития нашего движения проблем, стоящих в связи с общей объективной экономической и политической ситуацией и с задачами которые последняя ставит перед нашей партией. Анализ всех этих проблем был нами дан в свете решений VI Всемирного конгресса. И X пленум ИККИ целиком и решительно подтвердил все решения VI конгресса.
В то же время на этом пленуме, после года опыта, работы и борьбы, смысл решений VI конгресса и их глубокое значение выявились — можно сказать — полнее, нагляднее, чем год назад. Эти решения представляются нам отправным пунктом нового периода развития международного коммунистического движения, периода, на протяжении которого перед пролетариатом всего мира и его авангардом встанут более крупные задачи.
Со времени VI Всемирного конгресса наши партии приобрели крупный опыт. Наибольший опыт несомненно приобрела ВКП (б), руководящая партия Коммунистического интернационала. Успехи, достигнутые ВКП (б) в работе по социалистическому строительству, отмечены вовлечением в эту работу
¹ См. вып. IV — «Тезисы, резолюции, постановления».
204 все более и более широких масс пролетариата. Эти успехи, с одной стороны колоссально укрепляют силы пролетарской революции во всем мире и, с другой стороны, служат блестящим опровержением по адресу всех тех клеветников, которые лживо и преступно рисуют перспективы катастрофы, якобы угрожающей социалистическому строительству в СССР. Такие перспективы рисуются нашими врагами, и даже в наших рядах они выдвигались элементами оппортунистическими, правыми, сеятелями паники. С другой стороны, можно сказать, что результаты этого пленума опровергают полностью все утверждения, которые противники, ренегаты коммунистического движения и оппортунисты всех мастей распространяли и распространяют насчет внутреннего распада Коминтерна, насчет процесса разложения, подкапывающего основы нашего движения.
Правда, целый ряд партий за последние годы пережил полосу внутрипартийной борьбы и даже острых кризисов. Но то были кризисы роста, и не только кризисы роста, но и кризисы чистки. Элементы, от которых мы избавились, принадлежат к тем, которые не могли итти нога в ногу с нами. Эти элементы, которые не верили в силы пролетариата и в силу революции, изгнанные из наших рядов, утеряли способность применять наш метод в борьбе революционного класса. Они уже были неспособны итти в рядах пролетарского авангарда в период революционного подъема, в момент, требующий от Интернационала, требующий от всех наших партий, от революционного пролетариата напряжения всех сил для достижения целей более высоких, чем те, которыми мы задавались еще вчера. Элементы, которых мы оставили позади, не сегодня-завтра будут подобраны врагами пролетариата и революции — социал-демократами. Партии, освободившиеся от этих элементов, окрепли. С ними окрепло международное коммунистическое движение. Всегда, но в особенности в нынешней ситуации, кризисы и внутрипартийная борьба, помогающие коммунистическому движению освобождаться от явного и замаскированного оппортунизма, помогающие разоблачать и искоренять всякую тенденцию к примирению с оппортунизмом и всякого рода колебания в борьбе с правыми уклонами, представляют собой спасительные и необходимые явления. Они необходимы для того, чтобы выковать из нашей партии то, чем мы стремимся быть: партию революции, мировую партию большевизма.
Прения на этом пленуме свидетельствуют о несомненном росте сил Коммунистического интернационала как в СССР, так и в капиталистических странах, в колониях. Они служат доказательством идеологической мощи Коминтерна. Они служат доказательством зрелости нашего революционного мышления, доказательством нашей подготовленности к действию и доказательством единства наших сил.
В завершение нашего анализа объективной ситуации мы констатировали, что мы находимся уже не в периоде, когда можно только предвидеть назревающий революционный подъем, но что мы стоим уже непосредственно у начала нового революционного подъема. В ходе этого революционного подъема мы должны дать конкретное доказательство того, чего стоят наши силы. Во всех странах, во всем мире, в Индии, Германии, Польше, Франции, в Латинской Америке, в Англии широкие рабочие массы приходят в движение. Они борются не только в защиту своих ближайших интересов, но переходят в контрнаступление, стремятся сломать рамки капиталистического строя. Эти массы нуждаются в руководстве, они хотят иметь во главе сознательный.
205 (дисциплинированный, сильный авангард, способный выполнить стоящую перед ним задачу — руководства борьбой вплоть до победы. Решения и резолюции этого пленума должны научить нас выполнению этой задачи.
В наших прениях значительное место заняла дискуссия по вопросу о подготовке Красного дня — 1 августа. Уже в начале нашей работы, анализируя этот вопрос мы сошлись на едином мнении, что Красный день не должен быть днем обычных мирных демонстраций, простым смотром наших сил. Мы все были согласны, что этот день должен быть днем борьбы, знаменовать собой переход наших партий во главе рабочих масс к более высокому уровню борьбы против капиталистического строя, режима угнетения и войны.
После нашей дискуссии произошли новые события. Нападение китайских разбойников на Союз ССР превращает мотивы, положенные нами в основу кампании за Красный день, в мотивы жгучей актуальности. Разбойничье нападение на Союз ССР свидетельствует о том, что задача борьбы с опасностью войны, задача подготовки пролетариата к борьбе против войны и в защиту Союза ССР не есть задача завтрашнего или послезавтрашнего дня, но конкретная, актуальная, ближайшая задача сегодняшнего дня. С момента открытия наших прений события развивались. В капиталистических странах на наши партии обрушила свои удары реакция. Во Франции, в Чехо-Словакии нанесеены удары по легальным организациям компартий. Там стараются помешать революционной подготовке, порвать связь партий с массами, загнать их в подполье. Силы реакции объединяются, концентрируются против нас. Мы можем смело сказать, что борьба не только предстоит, но что она уже началась.
Итак, товарищи, пойдем навстречу борьбе со свежим мужеством, с закаленной и упорной волей, с полной верой в наши силы, в силы революционного пролетариата, в силы наших партий, в силы Коммунистического интернационала, в силы мировой революции.
Да здравствует Коммунистический интернационал!
Да здравствует мировая пролетарская революция!
(Пленум закрывается)
206
ЗАЯВЛЕНИЕ ТОВ. БЕЛА КУНА.
Тов. Вольф в своей речи по профсоюзному вопросу говорил такие вещи о профсоюзной тактике венгерской компартии, которые нельзя оставить без ответа. Ответ на эту речь необходим, во-первых, потому, что она содержит ряд грубых оппортунистических уклонов, во-вторых, потому, что в ней имеются явно неверные утверждения. По словам т. Вольфа, совершенно не соответствует действительности, что руководящие инстанции венгерской КП на выборах в бюро социального страхования образовали единый фронт с социал-фашистскими элементами.
Если мы возьмем тезисы заграничной комиссии секретариата ЦК венгерской компартии, то и на основании этих тезисов мы можем установить:
Вследствие тактических ошибок партийного руководства, которые могут быть охарактеризованы только как архиоппортунистические, на выборах в больничные кассы был создан единый фронт с явными социал-фашистами. И в нашем избирательном списке, как это установлено самими тезисами, доминировали социал-фашисты.
В связи с расколом профсоюза металлистов и с кризисом в профсоюзе строительных рабочих, я выступил против тактики в профсоюзном вопросе, ибо тактику эту нельзя охарактеризовать иначе, как стремление к единству какою бы то ни было ценою. Органы Профинтерна одобрили мою позицию. Руководящие органы нашей партии незадолго до выборов применяли тактику верхушечных комбинаций с так называемыми аполитичными, т. е. с социал-фашистскими элементами, и не сделали ничего, чтобы мобилизовать массы и разоблачить этим социал-фашистские элементы. Следствием этой тактики было то, что мы упустили возможность избирательной победы, компрометировали партию в глазах масс и внесли замешательство в собственные ряды.
Если т. Вольф или другие, с ним солидарные, хотят защитою этой тактики показать, что они — «левые», то это лишь доказательство их беспринципности. В противовес этим архиправым уклонам, в противовес взгляду, что профсоюзные бопзы, находящиеся под фашистским влиянием, могут быть поставлены под нажим масс, я занял такую позицию, какую всегда занимал и буду занимать по отношению к оппортунистическим уклонам.
Выступление т. Вольфа, носивший все характерные признаки защиты оппортунистической политики, освобождает меня от всякой полемики в отношении всех остальных его заявлений и в частности тех, где он пытается квалифицировать мое поведение. Что такое правая опасность в нашей партии? По-моему, среди многих иных течений правым уклоном, и как раз опаснейшим правым уклоном, является и тот, который защищал здесь т. Вольф.
207
ЗАЯВЛЕНИЕ ТОВ. КОЛАРОВА.
В своей речи по профсоюзному вопросу, критикуя слабости профсоюзного движения в Болгарии и ошибки руководства во время последних крупных экономических боев, т. Санто впал в большие преувеличения. Поскольку его критика базируется на самокритике, сделанной болгарскими товарищами, она правильна. Но нельзя считать серьезной критикой, когда т. Санто изображает как «демократическую иллюзию» тот факт, что забастовщики в Сливене не освободили силой арестованных товарищей, еще когда полиция вела их в полицейский дом, а заставили полицию своим массовым нажимом освободить их только тогда, когда они были приведены уже в полицейский дом. Очевидно т. Санто расходится с сливенскими забастовщиками в вопросе, где и как освободить своих товарищей, и он выражает свое предпочтение улице, тогда как рабочие сделали свое дело на площади перед полицейским домом. Но это вопрос вкуса. «Демократические иллюзии» здесь ни причем.
Тов. Санто утверждает, что забастовщики унизились получать материальную помощь от реформистов и социал-демократов.
Мне известно по этому поводу следующее: с.-д. партия пожертвовала маленькую сумму для забастовки, но эту сумму она передала своей организации, которая и распределила ее по своему усмотрению между своими приверженцами. Забастовщики, утверждает т. Санто, получили помощь и от реформистской кооперации; и в этом он видит измену революционной борьбе, оппортунизм и т. д. Но тогда надо объявить худшими оппортунистами представителей Советского союза пищевиков, предложивших амстердамскому союзу пищевиков отпустить для болгарской забастовки 15 тыс. франков.
В речи т. Санто имеются и другие подобные преувеличения, которые не усиливают, а ослабляют критику действительных ошибок и слабостей, проявленных во время забастовок в Болгарии.