XI ПЛЕНУМ ИККИ. ВЫПУСК I​

(25 МАРТА — 13 АПРЕЛЯ 1931)

КОМПАРТИИ И КРИЗИС КАПИТАЛИЗМА

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ПАРТИЙНОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО
МОСКВА 1932

3

ЗАСЕДАНИЕ ПЕРВОЕ​

26 марта 1931 г.

Председатель т. КУУСИНЕН

Пленум открылся в 11 ч. 30 м. утра

Вступительное слово т. КУУСИНЕНА

Утверждение порядка дня. Выборы президиума

Доклад т. МАНУИЛЬСКОГО

КУУСИНЕН (ИККИ)

Товарищи, от имени президиума ИККИ объявляю XI. пленум ИККИ открытым.

Время, в которое собирается нынешний пленум Исполкома, как всем нам известно, чревато крупными классовыми боями в такой мере, как этого не было уже многие годы, пожалуй со времени I и II конгрессов Коммунистического интернационала. Чего лучшего можем мы желать, товарищи? Темп мировой революции хорош, а Коммунистический интернационал переживает уже не первые шаги коммунистического движения в капиталистических странах; это — уже спаянная единая мировая партия коммунизма. Все мы отдаем себе отчет, что решения пленума Исполкома крайне ответственны, что они будут иметь силу революционной директивы для всех секций Коминтерна.

В стране, где вновь собирается пленум ИККИ, в стране победоносной пролетарской революции со времени последнего пленума Исполкома и затем заседаний расширенного президиума сделан колоссальный шаг вперед в построении фундамента социализма, шаг по пути ликвидации последней социальной опоры капитализма. В нашей пропаганде мы всегда говорили, что пролетариату надо лишь свергнуть капитализм, чтобы тотчас же начать творить чудеса в деле создания лучшего человеческого общества. Но то, что показал пролетариат СССР на этом пути, то, что дал коллективный труд крестьянства в проведении пятилетнего плана, превзошло все наши ожидания. Все это оказалось возможным не потому, что случилось чудо, а благодаря большевистскому, ленинскому руководству ВКП и ее ЦК, большевистский курс которого служит великим примером для всех наших секций. Я полагаю, что выражаю мнение всех присутствующих товарищей, предлагая обратиться с пламенным боевым приветом к руководству ВКП, к Центральному комитету коммунистической партии СССР (бурные аплодисменты).

Товарищи, по пути в Москву вы достаточно ясно слышали бряцание оружия французского империализма и его вассалов — польских, румынских и других; вы слышали также и контрреволюционный вой II меньшевистского Интернационала. Советскому союзу грозят войной. Наш ответ кровавым псам интервенции должен гласить: не забывайте, что война против нашего советского отечества будет классовой войной во всех капиталистических странах; не забывайте, что революционный пролетариат под руководством Коммунистического интернационала покажет, сколь краток путь от контрреволюционной войны до социалистической революции.

Позвольте после этого вступления перейти к вопросам порядка дня. Я зачитываю порядок дня, предлагаемый президиумом для XI пленума ИККИ.

4 1. Доклад президиума ИККИ о проделанной работе, о задачах секций КИ и КИМа в связи с углублением мирового экономического кризиса и превращением его в ряде стран в кризис политический. Докладчик т. Мануильский, содокладчики: представитель КИМа (т. Чемоданов), представитель коммунистической партии Германии (т. Тельман), коммунистической партии Польши (т. Ленский); о положении и задачах КИМ, коммунистической партии Германии и коммунистической партии Польши.

2. Опасность военной интервенции империалистов против Союза социалистических советских республик. Докладчик от коммунистической партии Франции т. Кашен.

3. Разное: а) прием новых секций в Коммунистический интернационал; б) дополнительные выборы в президиум ИККИ.

Прошу товарищей высказаться относительно предлагаемого порядка дня. Имеются ли какие-либо предложения или изменения? Если нет, то я буду считать предложенный порядок дня утвержденным. Принято.

Прошу выбрать президиум пленума. Список, составленный президиумом Исполкома совместно с делегациями, включает следующих 13 товарищей (в алфавитном порядке): Браудер, Гарланди, Готвальд, Кашен, Куусинен, Ленский, Мануильский, Поллит, Пятницкий, Реммеле, Тельман, Чемоданов, Ху Ан-пин.

Имеются ли другие предложения относительно состава президиума? Нет. Пленум утверждает выдвинутый список. Избранных товарищей прошу занять места.

Теперь о регламенте. Предлагается:

1. Время докладчиков устанавливать отдельно каждый раз.

2. Выступающим в прениях предоставлять в первый раз 20 минут, во второй — 5 минут.

3. К порядку дня — 3 минуты.

4. Для заявлений в конце заседания — 5 минут.

5. Заседания пленума вести с 11 до 3 и с 5 до 9.

Согласны ли товарищи с предложениями? Возражений не встречается. Предложения приняты.

Я полагаю, что т. Мануильскому время ограничивать не будем. Согласны? (возражений нет).

Переходим к обсуждению первого пункта порядка дня. Слово имеет т. Мануильский (аплодисменты).

Доклад т. МАНУИЛЬСКОГО​

Немного свыше года прошло со времени последнего февральского президиума ИККИ — года величайшего в истории мирового экономического кризиса, года больших экономических и социально-политических сдвигов как в отношениях классов, так и в жизни государства, года, значение которого может быть измерено масштабами десятилетий «органического» накапливания капиталистических противоречий.

Сущность этих сдвигов можно свести в основном к следующим моментам:

1. Нынешний кризис перепроизводства, развернувшийся на основе общего послевоенного кризиса капитализма, углубляя и обостряя этот последний, усиливая элементы загнивания капитализма, его паразити-

5 ческие черты, анархию капиталистического способа производства, ставшего тормозом развития производительных сил в рамках капитализма, ослабляет позиции капитализма. Под влиянием обострения всех основных противоречий капитализма капиталистический мир подходит к концу капиталистической стабилизации. Это ослабление позиций капитализма является не кратковременным эпизодом, а следствием коренного изменения в соотношении классовых сил двух мировых систем (СССР и капиталистический мир). Расшатывание позиций капитализма находит свое выражение в крайней неустойчивости всех капиталистических международных союзов, соглашений, в быстрой смене международных группировок капиталистических держав, в растущих элементах распада версальской системы, в росте империалистической агрессивности всех капиталистических государств друг против друга и прежде всего против СССР. Под влиянием кризиса и страха перед побеждающим социализмом в СССР и перед бурно прорывающимся возмущением масс в капиталистических странах растет агрессивность буржуазии в отношении рабочего класса, разоряемого крестьянства и трудящихся колоний, растут повсюду ее попытки переложить все последствия кризиса на трудящихся путем крайнего снижения их жизненного уровня, усиливаются формы политической реакции, и быстро развивается фашизация методов господства диктатуры буржуазии.

2. В связи с успешным осуществлением пятилетнего плана социалистического строительства, в частности первых двух лет пятилетки, в связи с успехами коллективизации сельского хозяйства в СССР, усилились позиции строящегося социализма, укрепилась пролетарская диктатура в силу поворота миллионов крестьян — бедняков и середняков — к социализму, вырос удельный вес хозяйственной системы СССР в мировом хозяйстве, равно как и удельный вес СССР на арене международных отношений, выросло в то же время значение СССР как крепости мирового революционного движения рабочих, крестьян и трудящихся колоний. А это всестороннее усиление страны пролетарской диктатуры в обстановке мирового кризиса, наряду с победоносным наступлением ВКП(б) на капиталистические элементы города и деревни, с разгромом правого и «левого» оппортунизма, подрывающим в корне надежды мировой буржуазии на капиталистическое перерождение СССР, привело к новому обострению противоречий между СССР и капиталистическим миром, заострило как никогда со времени 1918/19 г. угрозу интервенции против СССР как средство решить основной вопрос «кто кого?» на арене международной войны, ибо на арене внутренних классовых отношений в СССР без внешней интервенции безнадежность попыток решить этот вопрос в пользу классового врага очевидна.

3. Передвижка в соотношении сил между миром строящегося социализма и капиталистическим миром шла за истекший год вместе с укреплением позиций мирового революционного движения. Наступление капитала по всему фронту на заработную плату, на социальное страхование там, где оно существует, на рабочий день, на политические права рабочего класса — право стачек, собраний, союзов,— выкидывание из предприятий миллионов рабочих (в первую очередь революционных элементов), снижение жизненного уровня мелких служащих, наряду с наступлением на разоряющихся крестьян путем высоких

6 налогов, бешеное давление на колонии, на угнетенные национальности — все это несет неисчислимые бедствия трудящимся, голод, холод, болезни, повышенную смертность, вымирание целых районов в колониях (в Китае, Индии, Индо-Китае). В то же время успехи социалистического строительства в СССР, составляя резкий контраст с ухудшающимся положением трудящихся масс в странах капитала, революционизируют эти массы, крайне ускоряют темп их радикализации, все больше толкая их на единственно правильный путь массовых революционных выступлений в деле отпора наступлению капитала и перехода масс в контрнаступление против него. А этот ускоряющийся темп революционного подъема, наряду с симптомами разложения правящих «верхов», создает предпосылки для перерастания нынешнего экономического кризиса в кризис революционный.

Этот революционный кризис, связанный с элементами общего послевоенного кризиса капитализма (монополистическое загнивание, противоречие между производственными возможностями и рынками сбыта, аграрный кризис, индустриализация заокеанских стран, революционное движение в колониях и в первую очередь образование СССР), развивающийся быстрее всего в наиболее слабых звеньях капиталистической системы, не имея характера всеобщности, отражает неравномерность в развитии революционных процессов. Его элементы быстрее всего созревают в таких странах, как Индия, Китай, Испания, как некоторые страны Латинской Америки; в других странах, как Польша, Германия, назревают лишь пока предпосылки к перерастанию экономического кризиса в кризис революционный; в третьем типе стран, составляющих большинство капиталистических стран (в первую очередь САСШ, Англия, Франция), мы наблюдаем пока лишь ускорение темпа революционного подъема, выражающегося в острых столкновениях между трудом и капиталом, бурных демонстрациях безработных, в росте симпатий трудящихся масс к коммунизму, в широких крестьянских движениях и отдельных разрозненных восстаниях в колониях (Индо-Китай). Несмотря на эту пеструю картину уровня революционного движения в разных странах, не подлежит сомнению, что за истекший год мировое революционное движение сделало большой и серьезный шаг вперед.

4. Главнейшим препятствием на пути завоевания компартиями большинства рабочего класса, на пути превращения нынешнего революционного движения масс в решающие бои пролетариата и трудящихся против капиталистической системы являются мировая социал-демократия и аппарат реформистских профсоюзов. Нынешний кризис с особенной ясностью вскрывает тот факт, что социал-демократия превратилась в партию загнивающего, паразитического капитализма, периода его общего кризиса, что делает ее партией социально-политического регресса и распада, партией более реакционной, контрреволюционной, чем буржуазные партии в прошлом, когда капитализм шел еще по восходящей линии. Дезорганизуя рабочий класс, толкая его на путь капитуляции перед фашизмом, прикрывая фашизацию классового государства буржуазии фразами об «организованном капитализме», о «надклассовом социальном государстве», социал-демократия пытается создать все условия для разгрома рабочего движения, его организаций, его завоеваний, чтобы спасти загнивающий, охваченный общим

7 кризисом капитализм и расчистить почву для победы фашизма. Социал-демократия стала составным элементом буржуазной диктатуры во всех ее формах, в том числе и фашистской системы. Ее главная функция — подвести массовую базу под фашизм, ибо, как правильно подчеркивал Ленин, ни один режим не может существовать без известной массовой базы. Но это не исключает того факта, что под ударами экономического кризиса, радикализующего массы, социал-демократия вынуждена прибегать к «левым» маневрам в пределах, отведенных ей маневроспособностью капитала. Истекший год был годом крайне ускоренной фашизации социал-демократии, фашизации, которую она пыталась прикрыть «левыми» маневрами, заставшими кое-где компартии врасплох. Эта комбинация фашистских методов и «левой» фразы составляет тот новый, характерный для социал-демократии зигзаг, который не могут не учесть компартии в их тактической линии.

5. Истекший год вскрыл также с особенной ясностью и резкостью отставание субъективного фактора, а именно компартий. События в Индии, Испании, странах Латинской Америки выглядели бы совершенно иначе, если бы мы в этих странах имели массовые компартии; равным образом, если бы в Англии и САСШ было сильное коммунистическое движение, иной бы характер получил революционный подъем во всех колониях и полуколониальных странах. Отставанием компартий капиталистических стран объясняется в значительной степени тот факт, что революционный подъем не развивается еще тем темпом, который по объективным условиям возможен. Но это отставание отнюдь не значит, что компартии за истекший год не имели серьезных успехов, это значит лишь, что даже успехи наши не всегда соответствовали возможностям, заложенным в благоприятной объективной обстановке, созданной обострением классовой борьбы. Намечение мер к преодолению отставания компартий составляет центральную тактическую задачу настоящего пленума.

В соответствии с этими основными моментами отчетный доклад президиума ИККИ разделен на пять частей:

I. Два мира: мир капитализма и мир строящегося социализма. Угроза военной интервенции.

II. Угроза империалистических войн и фашизм.

III. Революционный подъем.

IV Социал-демократия как главная социальная опора буржуазии.

V Состояние секций КИ.

I. ДВА МИРА​

О мировом экономическом кризисе

Первый вопрос, который нужно поставить,— это вопрос о том, кто оказался прав в оценке характера, темпов развития и перспектив нынешнего кризиса: мы, коммунисты, или буржуазная экономическая наука и прихвостни буржуазии, социал-демократы. Мы помним, какие оценки давались нынешнему кризису такими авторитетами буржуазной политэкономии, как Ирвинг Фишер, Кейнс, Кассель и др. Одни из них, как Фишер и Кейнс, причину нынешнего кризиса видели в условиях денежного и кредитного обращения, другие, как Кассель,— в недостатке

8 капиталов. И эти объяснения кризиса были не случайны, они были продиктованы интересами капитала, стремившегося обосновать «научными» аргументами политику наступления на рабочий класс: раз причиной кризиса является недостаточная аккумуляция капитала, стало быть необходимо снизить расходы на заработную плату, на социальное страхование и т. д. Все буржуазные экономисты сначала отрицали, что этот кризис есть кризис перепроизводства. И только после полного банкротства всех их прогнозов и всех их предсказаний они вынуждены были вслед за марксистами-большевиками заговорить о кризисе перепроизводства. Да иначе и не могло быть с их предсказаниями, ибо, стремясь во что бы то ни стало найти оправдание капиталистическому строю, буржуазные экономисты не могли не делать совершенно неправильных выводов и предсказаний.

Социал-демократия и кризис​

Но наибольшие шатания по вопросу о мировом кризисе проявила несомненно социал-демократия. В ее теоретической установке в вопросе кризисов было несколько этапов: до кризиса, в начале кризиса и теперь, в самый разгар кризиса. Что писала социал-демократия до кризиса и в период хвалебных гимнов так называемому организованному капитализму?

Как известно, теория социал-демократии об организованном капитализме несовместима с признанием существования и периодического возвращения кризисов, ибо «организованный» капитализм означает, что противоречия капитализма отмирают, исчезают анархия производства и обнищание масс. Гильфердинг на съезде германской социал-демократической партии в 1927 г. заявил:

«Организованный капитализм означает в действительности принципиальную замену капиталистического принципа свободной конкуренции социалистическим принципом планомерного производства» (Гильфердинг, Протокол съезда СПГ в 1927 г., стр. 166).

Но еще циничнее по этому поводу говорил не теоретик Интернационала, а его профсоюзный практик, Тарнов.

В изданной им в 1928 г. книге «Зачем быть бедным?» Тарнов пишет, что в развитии капитализма надо различать две эпохи: в первой господствовали старые экономические учения,— родиной их была Англия,— что заработная плата соответствует стоимости средств существования рабочего, во второй — в Америке, где капитализм на основе новейшей техники неограниченно развивается,— формируется новое учение, согласно которому капитализм преуспевает и при высокой заработной плате. Автор этого второго учения Генри Форд, чья книга «Моя жизнь» «несомненно является,— пишет Тарнов,— самым крупным революционным произведением во всей существующей экономической литературе»¹.

Тарнов заканчивает свою книгу ответом на поставленный им вопрос «зачем быть бедным?»:

«Бедность не является экономической необходимостью, а социальной болезнью, чья излечимость даже в рамках капиталистического хозяйства уже вне всякого сомнения»².

¹ Фритц Тарнов. Зачем быть бедным? Берлин. 1928 г., стр. 19.

² Там же, стр. 71.

9 Фриц Нафтали еще в 1928 г. защищал ту точку зрения, что «... в настоящее время имеются возможности влиять на течение конъюнктуры, на степень кризисов, либо даже регулировать их», что «и конъюнктуры поддаются плановому воздействию» ¹.

Наконец была пущена в ход теоретическая тяжелая артиллерия II Интернационала, правда, орудие крайне устаревшего образца,— небезызвестный социал-вредитель и сторонник интервенции, Карл Каутский.

В своей книге об «Историческом материализме» он разработал новую теорию кризисов, ничем не отличающуюся от теории кризисов, выдвигаемых реакционнейшими буржуазными теоретиками. По его мнению, причины кризисов надо искать уже не в капиталистических условиях производства, а в условиях природы. Кризисы проистекают, по его словам, из диспропорции между промышленностью и сельским хозяйством, причины же этой диспропорции обусловливаются самой природой, ибо промышленность имеет дело с неорганической природой, в то время как сельское хозяйство — с органической.

В сущности говоря теория Каутского, являющаяся органической составной частью теории организованного капитализма, не отличается от теории Моора, ищущего причину кризиса в положении Венеры в отношении луны, или от теории Джевонса, объясняющего кризисы наличием пятен на солнце.

Так писала социал-демократия до кризиса.

Возникновение мирового экономического кризиса вызвало в рядах социал-демократии величайшую растерянность, ибо оно коренным образом противоречило его концепции организованного капитализма. Сперва социал-демократия пыталась обойти кризис молчанием. Журналы «Кампф» и «Гезельшафт» в течение многих месяцев не помещали ни одной статьи о кризисе. Даже в первомайских статьях Вандервельде, Вельса, Реннера, Блюма и др. нет ни слова о кризисе, как будто бы его не существует. Социал-демократия продолжала еще придерживаться теории организованного капитализма.

1 января 1930 г. венская «Арбейтерцейтунг» продолжает еще, захлебываясь, повторять гильфердинговские зады:

«1928 г. был годом мощного развития организованного капитализма».

«В 1929 г. началась новая эра капитализма».

«Новый капитализм преодолевает и устраняет все то, что обусловливало анархию капиталистического хозяйства».

«Новый капитализм подтверждает, что мировое хозяйство может вестись и в плановом порядке».

И уже тогда, когда кризис принял международный характер, когда миллионы безработных стояли грозной тенью у фабрик и заводов во всем капиталистическом мире, когда голод миллионов людей бушевал в нем, социал-демократические теоретики продолжали по-разному жевать мякину об организованном капитализме в сфере всего мирового хозяйства.

Так Отто Лейхер писал в № 2 журнала «Кампф» в 1930 г.:

¹ Фритц Нафтали, Конъюнктура, рабочий класс и социалистическая экономическая политика, Берлин 1928 г. стр. 11 — первая цитата, стр. 3 — вторая цитата.

10 «Организованный капитализм выходит за пределы отдельных стран, и в целом ряде решающих областей, где организованность уже осуществилась на все 100%, становится возможным введение планового начала в международное хозяйство».

Но проходят еще месяцы. Надежды на скорое изживание кризиса капитализмом рассеиваются. Гувер становится предметом насмешки в Америке и Европе. Повсюду приходят в движение массы. Что же говорит теперь социал-демократия о кризисе? Что говорит Нафтали, что пишет «Арбейтерцейтунг»?

«Движение будет и впредь осуществляться циклическим образом. За нынешним кризисом последует подъем, а за подъемом новый кризис. Но вероятно периоды кризисов будут длительнее и серьезнее, а периоды подъема короче и слабее, чем на протяжении последних довоенных десятилетий».

Так пишет «Арбейтерцейтунг» от 18 февраля 1931 г.

«В условиях капитализма нигде нет планомерного развития экономических сил. Никогда нет разумного соответствия между развертыванием производственного аппарата и развертыванием возможности сбыта — покупательной способности масс. Рационализация всегда совершается без плана, на основе оценки отдельными предпринимателями шансов на прибыль».

Кто это пишет? «Роте Фане»? Нет, это пишет г. Нафтали.

«Не рационализация как технический процесс,— продолжает он,— вызывает такое несчастье, как кризис, а экономические формы капитализма порождают на основе процесса рационализации новые и новые кризисные потрясения (Нафтали, ст. в «Арбейтерцейтунг» от 7 декабря 1930 г.).

Социал-демократическая пресса с грустью констатирует:

«Капитализм оказался несостоятельным даже в своей самой современной форме... Организованный капитализм был тоже не в состоянии предотвратить присущие капиталистическому строю кризисы. Мировой экономический кризис небывалого размаха и остроты является ответом на титанические попытки капитализма покончить с кризисами при помощи капиталистических средств. Капитализм окончательно спасовал» («Арбейтерцейтунг» от 25 декабря 1930 г.).

Позволительно спросить социал-демократических рабочих, что они думают по поводу таких «поворотов» их теоретиков и писателей? Какое доверие можно иметь к партии, описывающей такого рода курбеты? Разве не сидит сегодня на скамье подсудимых перед лицом миллионов безработных, перед всем рабочим классом вместе с капиталистической системой вся международная социал-демократия, прикрывавшая капиталистическую эксплоатацию, диктатуру буржуазии, фашизм легендами об «организованном капитализме»? Им не умыть рук, им не снять с себя ответственности за смертный приговор капиталистической системе, который выносят сейчас миллионы трудящихся. И они чувствуют это обвинение масс.

«Не я и не мои коллеги, не рабочее правительство сидит сейчас на скамье подсудимых. Подсудимым является капиталистический строй, потерпевший крушение в Англии, в Европе, в Америке. Этот строй потерпел крушение потому, что оно было неминуемо... Есть только одно средство для спасения и избавления человечества, и это — социализм...»

11 Так говорит подсудимый, не Рамзин, а Рамзей Макдональд в «Форвард» от 8 октября 1930 г.: Вы видите, товарищи, что подсудимые за один год кризиса изменили свои показания. Спрашивается, под какими пытками ГПУ, под действием каких инквизиторских приемов Крыленко подсудимые II Интернационала так радикально переменили свои взгляды? Давно ли Берд, открывавший нотингамский конгресс профсоюзов, ставил перед почтенным собранием ожиревших английских профбюрократов риторический вопрос: «Доказано ли, что желание осуществить социализм имеется даже в рядах рабочего движения?» И отвечал на него: «Я считаю необходимым сказать со всей решительностью, что такого желания нет...»

Это не вырванное признание, а действительно подлинное убеждение классового врага пролетариата, выражающего то, что думают десятки, сотни Бердов, засевших на руководящих постах реформистского профсоюзного движения. И их подлинную природу понимает буржуазия, давшая в немецкой газете «Рейн унд Рурцейтунг» летом 1930 г. следующую характеристику социал-демократии:

«Как это ни странно, но для нынешней германской социал-демократии Карл Маркс значит уже немного. Социал-демократические партработники сейчас уже почти сплошь только лжемарксисты. Политическое развитие сделало многие тысячи из них состоятельными бюргерами, и они в первую же очередь выступили бы против применения марксистской доктрины. Конечно в профсоюзах и в партшколах еще преподается марксистский катехизис, но уроки и упражнения в овладении политической клавиатурой и социал-демократическим аппаратом сейчас для социал-демократии важнее, чем вопросы марксистской мысли. Маркс является сейчас святым для коммунизма. Последовательный марксизм отстаивается ныне коммунизмом, и только им одним. Смешивать нынешнюю социал-демократию с марксизмом могут только чуждые миру тайные советники. Но борьба против коммунизма есть борьба против марксизма».

К этому портрету социал-демократии, написанному мастерской рукой ее хозяина, нам нечего добавить.

Что говорили мы​

Что же говорили мы, коммунисты, в наших официальных документах в начале кризиса? В своей резолюции президиум ИККИ (февраль 1930 г.) констатировал, что кризис, во-первых, начинает приобретать мировой характер, во-вторых, что кризис углубляет с огромной силой социальные противоречия, что он вызывает и будет по мере своего развития еще больше вызывать бешеное наступление капитала на рабочий класс. Мы говорили, в-третьих, что «кризис углубляет общий кризис капиталистической системы, обостряя ее внутренние и внешние противоречия, разваливая неустойчивую капиталистическую стабилизацию и ускоряя темп революционного подъема как в капиталистических странах, так и в колониях». В-четвертых, мы говорили, что кризис, наряду с успехами социалистического строительства в СССР, изменяет соотношение сил двух мировых хозяйственных систем в пользу мирового революционного движения.

Мы говорили правду мировому пролетариату. И все развитие в течение этого года подтвердило правильность прогноза ИККИ.

12

О чем говорят факты​

За истекший год кризис стал всеобщим, т. е. он, несмотря на неравномерность его развития, захватил все капиталистические страны, независимо от того, находились ли они до него в состоянии повышающейся конъюнктуры, как САСШ, Франция, Швеция, или в состоянии затяжной депрессии, как Англия, Польша и вообще восточная часть капиталистической Европы. Он захватил все отрасли промышленности как старые: угольную, текстильную, судостроение, переживавшие уже состояние упадка, так и новые, гордившиеся своим процветанием: автомобильную, химическую, радио, электрическую промышленность. И это видоизменение цикличности нынешнего кризиса, выражающееся в том, что в него втянуты страны и отрасли промышленности, находящиеся уже в течение ряда лет в состоянии депрессии, показывает, что на его развитие особенно остро влияет общий послевоенный кризис капитализма. Этот общий кризис не только обостряет и углубляет нынешний кризис, но в свою очередь испытывает на себе его последствия. Кризис принял крайне длительный характер, нарушающий все представления о сроках, основанных у буржуазных экономистов на опыте предвоенных циклических кризисов.

Он длится уже полтора года, и тем не менее нет еще никаких признаков его смягчения, не считая возможных небольших сезонных колебаний весной в связи с оживлением строительных работ, полевых работ и т. д. Есть среди буржуазных деятелей люди, как Муссолини, которые даже «предсказывают», что он будет длиться еще три года.

Кризис принял невиданную остроту и глубину. «Нет примера в новейшей истории,— говорит английский экономист Кейнс,— такого сильного и быстрого падения цен, какое принес истекший год...» «Хозяйственный упадок принял невиданные в новейшем хозяйственном развитии размеры и интенсивность»,— пишет Германский конъюнктурный институт. Длительность, острота и глубина нынешнего кризиса определяются, помимо действия на него общего кризиса капитализма, тем, что он переплетается с длящимся около десятилетия тягчайшим аграрным кризисом. Этот аграрный кризис является следствием нерентабельности мелкого крестьянского хозяйства, не могущего выдержать конкуренции с перевооружающимся на новой технической основе (трактор, комбайн, химия) крупным капиталистическим хозяйством. Этот кризис не конъюнктурного порядка, он — неотъемлемая часть общего послевоенного кризиса капитализма.

История знала такого рода кризисы, связанные со структурными изменениями сельского хозяйства в прошлом, после наполеоновских войн, когда европейское сельское хозяйство совершало переход от крепостнических форм к формам мелкого капиталистического хозяйства. Массовое разорение крестьянства, порожденное тогдашним аграрным кризисом, в отличие от нынешнего ослаблялось тем, что идущий в гору капитализм мог поглотить «свободные руки», притекающие из деревни в промышленность. Нынешний загнивающий капитализм не открывает никаких перспектив мелкому крестьянину в отношении рассасывания свободных рук. Удержаться на поверхности до лучших времен мелкое капиталистическое хозяйство также не может в силу перепроизводства в сельском хозяйстве. Это перепроизводство выросло, с одной стороны, из расширения посевных площадей в заокеанских странах (Северная

13 Америка, Австралия, Канада, Аргентина) и повышения урожайности и, с другой стороны, из перестройки технической основы сельского хозяйства, непрестанно увеличивавшей производство сельскохозяйственных продуктов питания за счет уменьшения потребности в фураже. Попытка аграриев ослабить действие аграрного кризиса переходом на более интенсивные формы сельского хозяйства (мясо, куроводство, молочные продукты, огородные овощи) парализуется обнищанием широких масс трудящихся, могущих потреблять эти продукты.

Тяжесть нынешнего аграрного кризиса усугубляется наличием докапиталистических форм крестьянского хозяйства, существующих как в ряде капиталистических государств Восточной Европы и Балкан, так и в особенности в колониях (Индия, Китай, страны Латинской Америки и т. д.). Сознательно задерживая развитие этих стран, строя свое господство на самых варварских методах феодально-империалистической эксплоатации, ставя массы крестьянства этих стран в положение париев даже по сравнению с разоряющимся мелким крестьянством Европы и Америки, империалистические хищники привели сельское хозяйство этих стран к полнейшей деградации.

Наконец на развитие аграрного кризиса влияет величайшая в мировой истории аграрная революция в СССР, вызывающая страх всего капиталистического мира. «Самый тяжелый удар против нашего сельского хозяйства — это коллективизация Советского союза»,— заявил недавно в рейхстаге руководитель крупных германских аграриев Шланге-Шенинген. Помещичье-кулацкий орган итальянской федерации аграрных консорциумов в статье, посвященной сдвигам в советской деревне, утверждает, что «... в них заключается зерно будущих великих явлений, которые могут повлечь за собой новое потрясение существующего строя».

Такого рода заявлений, свидетельствующих о растущем страхе буржуазии перед коллективизацией в Советском союзе, можно привести бесчисленное количество.

На глубину и остроту нынешнего кризиса оказала огромное влияние предшествовавшая ему капиталистическая рационализация. Проводившаяся бешено капиталистами при полной поддержке социал-демократии и реформистских профсоюзов в целях снижения себестоимости как условия конкурентоспособности на мировых рынках, капиталистическая рационализация, всегда приносившая в прошлом величайшие страдания рабочему классу, привела в условиях общего кризиса капитализма к особенно острому разрыву между производством и потреблением. С одной стороны, она привела к разбуханию производственного аппарата, к ускорению нарастания перепроизводства, с другой стороны, ухудшая положение рабочего класса, способствовала таким образом падению покупательной способности широких трудящихся масс и тем самым еще большему сужению внутреннего рынка. Если принять во внимание, во-первых, тот факт, что, несмотря на бешеную борьбу вокруг внешних рынков, определяющую собою современную мировую политику капиталистических государств, внутренний рынок играет в товарообращении капиталистических стран очень важную роль (90% в САСШ, 75% в Англии), во-вторых, что капиталистическая рационализация проводилась во всех важнейших капиталистических странах, суживая повсюду емкость как внутренних, так и внешних рынков, то станет ясным, какую роковую роль сыграла капиталистическая рацио-

14 нализация в деле обострения противоречий между производственным аппаратом и рынками сбыта, ускоряя созревание нынешнего кризиса и обостряя его последствия.

Рост показателей кризиса​

Переходя к основным показателям развития мирового кризиса до последнего времени, необходимо отметить:

1. Неуклонное падение производства во всех капиталистических странах. Даже по сравнению с январем 1930 г., относящимся для главнейших капиталистических стран уже к периоду кризиса, производство в январе 1931 г. упало до следующих размеров:

а) по стали: в САСШ — на 36%, в Германии — на 43%, в Англии — на 47%, во Франции — на 6%;

б) по чугуну: в САСШ — на 41%, в Германии — на 44%, в Англии — на 48%, во Франции — на 9%;

в) по углю: в САСШ — на 22%, в Германии — на 17,5%, в Англии — на 22%, во Франции — на 11%.

Подобные цифры падения промышленного производства получаются также для машиностроительной и автомобильной индустрии и для всех промышленных стран. Сталелитейные заводы в САСШ в декабре 1930 г. были загружены только на 37% своей мощности, в Германии — на 56%, в Англии — на 50% и т. д.

2. Потребление падает еще более быстрым темпом, чем производство, что находит свое выражение в том факте, что, несмотря на продолжительный срок сокращенного производства, накопившиеся запасы товаров в настоящий момент еще значительнее, чем в прошлом году. По данным Германского конъюнктурного института мировые запасы важнейших видов сырья за 1930 г. возросли (в процентах):

3. Падение оптовых цен соответствующим образом продолжается, и с января 1930 г. по январь 1931 г. оптовые цены пали в САСШ на 18%, в Англии — на 21%, в Германии — на 14% и во Франции — тоже на 14% и т. д.

Падение цен распространяется главным образом на земледельческие продукты, колониальное сырье и незащищенные трестами и картелями отрасли промышленности. Так на пшеницу, ячмень, овес, хлопок, шерсть, сахар, джут, каучук, цветные металлы цены упали от 40 до 70%, в то время как цены на уголь, железо, машины пали только на 2 — 20%.

4. Обороты внешней торговли важнейших капиталистических стран в течение года упали (в процентах):

15 5. Дальнейшее падение курсов акций. Индекс курса акций за год, с октября 1929 г. по октябрь 1930 г., понизился:

в САСШ . с 216 до 116

» Германии » 132 » 96

» Англии » 238 » 185

6. Число банкротств за год выросло (в тысячах):

в САСШ . с 19,7 в 1929 г. до 24,2 в 1930 г.

» Англии . » 4,2 » » » 4,4 » »

» Германии . » 13,1 » » » 15,2 » »

» Франции . » 8,7 » » » 9,2 » »

7. Появление дефицитов в государственных бюджетах, а именно:

в Германии на 1 млрд. марок

» Англии » 27 млн. фунтов

» Франции около 2 млрд. франков

» САСШ на 500 млн. долларов

» Италии » 950 млн. лир

и т. д.

Наступление капитала на рабочий класс​

Финансовая олигархия борется против кризиса своими классовыми методами, рассчитанными на то, чтобы не поколебать диктатуры финансового капитала, смягчить последствия кризиса и использовать кризис для укрепления своих позиций. Она ведет борьбу с кризисом путем сокращения производства, путем искусственного удержания цен в отраслях трестированной промышленности за счет еще более быстрого падения цен на все остальные товары, путем искусственного замедления процесса банкротств трестированных предприятий и т. д. Это — методы преодоления кризиса на капиталистических путях перенесением всех его тягот на рабочих, крестьян, трудящихся колоний. Но эти методы монополистического капитализма затягивают кризис, делают его еще более мучительным. Они означают сокращение покупательной способности широких трудящихся масс, сужение внутреннего рынка вследствие безработицы, сокращения заработной платы рабочих, ограбления масс политикой высоких цен трестов и всей налоговой системой. Замедлением процесса банкротств трестированных предприятий капитализм искусственно задерживает автоматическое действие «свободной конкуренции» прошлых кризисов, несшей в себе элементы преодоления этих последних.

Но главным методом финансового капитала в деле борьбы с кризисом является бешеное наступление на жизненный уровень рабочего класса.

С крайним упорством и ожесточением буржуазия обрушивается на рабочий класс и трудящиеся массы, стараясь выползти из кризиса за их счет. Меры экономического грабежа, массовых увольнений она сочетает с методами политического террора, полицейскими репрессиями, отменой права стачек, разгромом классовых организаций рабочего класса. Нынешнее наступление капитала на рабочий класс развивается во всех направлениях и достигает небывалых еще размеров. Вслед за волной капиталистической рационализации, вытеснением из производства миллионов рабочих, заменой их неквалифицированным женским и

16 детским трудом, снижением заработной платы рабочего, повышением его эксплоатации идет новое наступление капитала, несущее пролетариату бедствия жесточайшей массовой нищеты. Массовая безработица достигла невиданных еще в истории размеров. Всего год тому назад президиум ИККИ (февраль 1930 г.) исчислял количество безработных в промышленных городах капиталистических стран в 17 млн. человек, а вместе с семьями — в 60 млн. человек. Через год эта цифра удвоилась. Ныне число безработных определяется уже в 35 млн. человек. Но сюда не вошли еще полубезработные, стоящие также на грани голода и нищеты. Наряду с этой огромной резервной армией городов на голодную смерть обречены еще неучтенные миллионы сельскохозяйственного пролетариата в САСШ, Италии, Польше, Германии и т. д., миллионы неохваченных никакой статистикой колониальных пролетариев и полупролетариев в Индии, Китае и других странах, наконец массы пауперизированного крестьянства. Свыше 10 млн. безработных насчитывается в САСШ, 4 млн. — в странах Латинской Америки, 5 млн. — в Германии, 3 млн. — в Англии, 1½ млн. — в Японии, 1 млн. — в Италии и т. д. Вымирают от голода около 50 млн. населения в Китае, целые районы в Индии. В штате Арканзас, в САСШ, богатейшей капиталистической стране, царит голод. Самоубийства целых рабочих семей стали обыденным явлением во всех капиталистических государствах.

Жесточайшая безработица, захватывая квалифицированных и неквалифицированных, организованных и неорганизованных рабочих, ударяя в первую очередь по революционным элементам рабочего движения, давит на рынок труда и используется капиталистами в целях дальнейшего снижения заработной платы рабочих. При поддержке реформистских профсоюзов буржуазия переводит рабочих на систему неполного рабочего дня, охватывающую почти все капиталистические предприятия, сокращает тем самым заработную плату повсюду ниже прожиточного минимума, объявляет локауты, срывает тарифные соглашения, наступая то врозь по отдельным предприятиям, то по всему фронту целой отрасли промышленности. Повсюду капитал, опираясь на социал-демократию и реформистские профсоюзы, стремится ликвидировать все завоевания рабочего класса, вырванные у него под напором революционных масс в годы 1918 — 1919, свести жизненный уровень рабочего до уровня китайского кули. «Германский народ должен научиться больше работать и меньше есть»,— провозгласил недавно рейнский угольный барон Зильберберг.

Ту же программу голода рекомендует итальянскому народу Муссолини. «Итальянский народ, который, к счастью, не привык кушать по нескольку раз в день, легко переносит кризис»,— заявил он недавно.

Еще год назад американские капиталисты в лице Гувера и Американская федерация труда заверяли о сохранении предкризисного уровня заработной платы в САСШ как условия удержания емкости внутреннего рынка и покупательной способности масс. За 1930 г. сумма заработной платы в САСШ уменьшилась на 12 млрд. долл. По данным Американской федерации труда, заработная плата в железоделательной и стальной промышленности уменьшилась на 14%, в машинной — на 17%, на транспорте — на 18%, для рабочих медной руды — на 15%, для сельскохозяйственных рабочих — на 13%. «Век золотых часов, собственных домиков, радио, электрических плит, собственных автомобилей миновал для аме-

17 риканских рабочих окончательно и бесповоротно»,— заявил недавно один из крупнейших американских банкиров — Эндрью.

В Англии заработная плата угольных рабочих уменьшилась на 12,3%, текстильных рабочих — на 6,5%, шерстянников после известного локаута — на 9,75% и т. д. В Германии, по данным реформистского союза текстильщиков, заработная плата снижена на 50%, сдельная выработка у рабочих железоделательной и стальной промышленности — на 30%; после стачки в Мансфельде заработная плата снижена на 12%, у берлинских металлистов — на 8%, в Польше, где заработная плата была всегда крайне низка, она снижена в отдельных производствах на 30 — 50%. Но особенно зверское, беспредельное наступление капитала имеет место в колониях. Там рабочий класс совершенно беззащитен из-за отсутствия классовых организаций. На плантациях широко практикуются белыми колонизаторами заковывание в кандалы, травля собаками, телесные наказания, запрет выхода рабочему за колючую проволоку, ограждающую зону плантации, и т. д.

Ухудшение положения рабочего класса усугубляется также беспримерным наступлением капиталистов на социальное страхование. В одних странах, как САСШ, где не существует никакого социального страхования, буржуазия отказывает безработным в государственной помощи, в других, как Германия, Англия и др., где оно существует, капиталом предпринимаются меры к его сокращению, а то и полному упразднению, в третьих странах, где его вводят, оно становится своеобразным легализированным средством сокращения заработной платы. Исключаются из категории имеющих право получать пособия рабочая молодежь (в Англии, Германии), замужние работницы (в Ирландии), вводится принудительный труд для безработных на сельскохозяйственных работах (в Англии и Голландии), фонд социальной помощи расхищается на покрытие дефицита по административному управлению банкротирующих предприятий (в Венгрии, Болгарии), удлиняются сроки занятости на предприятии, дающие право на получение пособия (в Австрии, Германии), увеличиваются взносы рабочих, изымаются из категории имеющих право получать пособие строительные рабочие, уменьшаются повсюду размеры пособия.

Все эти формы снижения жизненного уровня масс буржуазия сочетает с другими средствами ограбления трудящихся. Это — повышение налогов на рабочий класс при снижении обложения капитала. Это — искусственное удержание розничных цен, особенно на предметы широкого потребления рабочих. Это — повышение таможенных ставок в пользу аграриев, достигающее в течение одного года по отдельным хлебным злакам в Германии 400%. Это — введение монополий, комбинированных с займами, как например монополии на спички, нефть, позволяющие Кригерконцерну грабить потребителей системой кабальных займов, дающие возможность финансовому капиталу в аграрных странах и колониях овладевать командными высотами туземной промышленности и облагать новым дополнительным бременем туземные трудящиеся массы.

Таков итог системы «организованного капитализма», торжества демократии, итог диктатуры буржуазии.

А отсюда выводы:

1. Разбита вдребезги реформистская бернштейнианская теория о постепенном улучшении положения рабочего класса при капитализме,

18 теория рабочей аристократии сильнейших капиталистических стран, подкупавшейся капиталом за счет нищенского уровня колониальных рабочих и рабочих более слабых капиталистических стран. Подтвержден целиком и полностью закон Маркса об абсолютном обнищании рабочего класса.

2. Кризис особенно резко вскрыл перед массами все последствия капиталистического рабства, существующего во всех странах при диктатуре капитала, независимо от форм его господства: республики, монархии, буржуазной демократии, фашистской диктатуры, опровергнув тем самым легенды апологетов капиталистического рабства о «свободном труде», отличающем современного рабочего от рабов Либерии, Конго и других империалистических колоний. Приковывая рабочего к эксплоататору цепями голода и нищеты, капиталистический строй держится экономическим и политическим рабством трудящихся, независимо от колониальных или модернизированных форм капиталистического конвейера. Только в СССР труд является свободным социалистическим трудом.

3. Кризис особенно ярко вскрыл тот факт, что капитализм стал тормозом развития производительных сил общества, что всякий частичный подъем производства в рамках капитализма возможен только за счет еще большего ухудшения положения рабочего класса и трудящихся масс.

4. Кризис вскрыл в то же время перед лицом миллионов трудящихся всего мира всю глубину социальной иррациональности капиталистической системы, показав лишний раз, что производительные силы капиталистического общества созрели для социализма, и опровергнув тем самым подлую ложь социал-демократии о неизбежности ультраимпериалистической стадии развития капитализма как условия осуществления социализма на путях «демократии».

5. Капиталистическому выходу из кризиса, основанному на дальнейшем ухудшении положения рабочего класса и трудящихся, пролетариат и его авангард, компартия, должны противопоставить революционный выход из кризисов, нищеты и голода путем низвержения диктатуры буржуазии и установления диктатуры пролетариата.

Об СССР​

Что же мы видим в СССР в момент бушующего мирового кризиса?

В странах капитала — повсеместное падение производства. В СССР — непрерывный подъем производства. СССР в позапрошлом году повысил продукцию своей промышленности на 22%, а в прошлом, 1930 г.,— на 25%. Уже в конце 1930 г. СССР имел более чем удвоенный объем довоенной продукции.

1931 г. должен дать 45% прироста промышленной продукции, следовательно к концу 1931 г. СССР будет иметь утроенный объем довоенной продукции.

Скоро два года, как начался мировой экономический кризис. За эти два года хозяйства ряда капиталистических стран понижают вдвое свое производство. СССР за эти же годы повышает почти вдвое свое производство.

Темпы развития СССР не превзойдены еще ни одной капиталистической страной в мире. Они превышают в 2½ раза самые высокие

19 темпы, какие знала Америка в лучшую пору своего расцвета, и превышают в 8 — 10 раз обычные темпы капиталистических стран.

СССР берет ежегодно темпы, равные почти десятилетиям капиталистического развития. Свою вековую отсталость от технико-экономического уровня передовых капиталистических стран СССР устраняет в кратчайшие исторические сроки. Уже теперь СССР обогнал по углю Францию, догоняет по чугуну и стали Англию, к концу пятилетки СССР обгонит по уровню своего производства все важнейшие капиталистические страны Европы, догонит их не кризисный, а докризисный уровень, и будет тогда иметь впереди себя только Америку. Пройдет еще немного лет, и СССР обгонит капиталистические страны не только по уровню продукции, но и в среднем расчете ее на душу населения. Но нужно заметить, что эта арифметическая средняя является в странах капитала фикцией, ибо, как известно, добрая половина народного дохода остается там в руках небольшой кучки финансовых магнатов. Закончившийся недавно съезд советов СССР не только подтвердил директиву «догнать и перегнать», но и уточнил ее, выдвинув перед рабочим классом и трудящимися СССР задачу осуществить «не более как в течение настоящего десятилетия лозунг «догнать и перегнать» в технико-экономическом отношении передовые капиталистические страны».

В уровень с ростом промышленности и сельского хозяйства развивается в СССР и рост материального положения трудящихся. В странах капитала — 35 млн. безработных, в СССР с середины 1930 г. нет безработицы. В СССР ощущается огромный недостаток рабочей силы. В 1931 г. будет вовлечено в промышленность 2 млн. рабочих, главным образом из деревень, где в результате коллективизации и механизации труда освободится часть рабочей силы, и из слоев не втянутых еще в производство женщин. В царской, капиталистической России, вследствие аграрного перенаселения и слабого развития индустрии, существовала из года в год резервная армия труда из многих миллионов безработных. СССР ликвидировал это наследие капитализма путем развития своей индустрии и повышения материального уровня деревни.

В странах капитала происходит крайнее обнищание масс. Капиталисты повсюду снижают зарплату рабочих. В СССР идет неуклонный рост материального уровня рабочего класса. Зарплата рабочих достигла уже в 1928/29 г. 167% довоенного уровня. Только за последние 2 года она повысилась на 12,1%. В 1931 г. зарплата рабочих повышается в среднем на 6%, а для транспортных рабочих — на 8%. Фонд зарплаты возрастает по сравнению с прошлым годом почти на 3 млрд. руб., т. е. на 20 с лишним процентов.

Капиталисты повсюду снижают или ликвидируют фонды социального страхования. В СССР, несмотря на ликвидацию безработицы, фонд социального страхования (пенсии инвалидам, пособия больным и т. д.) из года в год возрастает. В 1931 г. он достигает 2 138 млн. руб. против 1 600 млн. руб. в прошлом году.

На одно жилищное строительство для рабочих будет отпущено советским правительством в 1931 г. 1 100 млн. руб. против 582,5 млн. руб. в прошлом году. Рабочие во всей промышленности полностью переводятся на 7-часовой рабочий день, на четырехдневную рабочую неделю.

20 В странах капитала — небывалый по своей остроте мировой аграрный кризис. В СССР последние годы ознаменовались огромным сдвигом в области сельского хозяйства. Усиление позиции социалистической индустрии вызвало поворот основных масс крестьянства на сторону социализма. Коллективизация сельского хозяйства развивается исключительными темпами. В прошлом году 6 млн. крестьянских дворов, 24% всего числа хозяйств, были объединены в колхозы. На 20 марта 1931 г. колхозы насчитывали уже около 10 млн. крестьянских дворов, 39,6% (почти 40%) всего бедняцко-середняцкого крестьянства СССР.

В нынешнюю весну и осень процент коллективизации будет доведен до 50.

Этот успех строительства социализма в деревне дал уже конкретные, вполне ощутительные для крестьянина результаты. В странах капитала буржуазия добивается сокращения посевных площадей как средства ликвидации аграрного кризиса. В СССР идет неуклонное расширение посевных площадей. В прошлом году посевная площадь была расширена на 10 млн. га, в этом году намечено расширение на 15. млн. га. Весной 1930 г. посев на один двор составил по СССР: 2,7 га у единоличников и 5,2 га — в колхозах. Сбор зерновых хлебов по СССР составил в 1930 г. 87,4 млн. т против 71,7 млн. т в 1929 г. Сельское хозяйство сдало государству осенью и зимой 1929/30 г. 18 млн. т, а в 1930/31 г. — 24 млн. т; причем больше половины этого количества поступило от совхозов и колхозов.

Социалистическая перестройка сельского хозяйства — совхозы и колхозы — поднимает на новый уровень материальное и культурное положение крестьянства. Это было установлено и на съезде советов СССР в многочисленных выступлениях колхозников и работников с мест. Крестьянин-единоличник, имевший ежегодный бюджет в 242 руб., вступив в колхоз, доводит свой бюджет до 500 руб.; вместо прежних 26 ц хлеба он собирает 59 ц.

В странах капитала ничтожная по своей численности кучка эксплоататоров владеет половиной всего народного дохода (в Германии — 45%, в САСШ — 46%, а в Англии — даже 55%). Октябрьская революция и успехи социалистического строительства в городе и деревне привели к перераспределению народных доходов в пользу трудящихся. В СССР трудящиеся и их государство владели в 1929/30 г. 98 с лишним процентами народного дохода (рабочие и крестьяне — 77,1, государство — 15,2).

Это распределение народных доходов в пользу трудящихся, непрерывный рост материального положения рабочих и крестьян на основе быстрого подъема промышленности и сельского хозяйства, наличие планового хозяйства создают гарантию того, что в стране пролетарской диктатуры невозможны кризисы перепроизводства и массовая безработица, как в странах капитала, что в СССР обеспечен невиданный расцвет жизненных сил всей страны. Уже теперь ежегодный прирост населения в СССР равен 3½ млн. человек, в то время как во всей капиталистической Европе, при большей численности населения, ежегодный прирост равен 2 млн. человек, причем больший прирост в СССР объясняется главным образом уменьшением смертности.

СССР вступил в период социализма. Он завершает построение фундамента социалистической экономики. Это означает абсолютный

21 перевес социалистических элементов над капиталистическими в городе и деревне.

Теперь уже можно сказать, что с точки зрения внутренних классовых сил вопрос о победе социализма в СССР решен.

Здесь решение проблемы «кто кого?» в пользу социализма обеспечено.

Но в СССР еще нет развернутого социализма, а есть его первая стадия; еще не ликвидирован нэп, СССР лишь находится в последней стадии нэпа, существует товарооборот, хозяйственный расчет в его нынешней форме, связанный с условиями советского товарооборота, не исчезли деньги, наконец не ликвидированы классы; продвижение СССР по пути социализма связано с упорнейшей классовой борьбой, обусловливающей и трудности СССР в деле социалистического строительства. На эти трудности нельзя закрывать глаза. Их должен видеть и их причину должен понять международный пролетариат, чтобы вооружить себя против клеветы социал-демократии, старающейся доказать рабочим преимущества капиталистической системы. И чем больше СССР, успешно завершая построение фундамента социалистической экономики, изживает эти трудности роста внутри страны, тем бешенее буржуазия старается создать СССР больше трудностей на международной арене. Но СССР бьет и будет с каждым шагом успехов социалистического строительства все сильнее бить капиталистический мир, ибо в самой системе советского строя заложены те преимущества, которые дают возможность СССР догнать и перегнать капиталистический мир.

Эти преимущества — диктатура пролетариата и рост социализма в СССР, предполагающие самую развернутую пролетарскую демократию, плановый характер хозяйства, высокие темпы хозяйственного развития, непрерывный подъем материального и культурного уровня масс, устранение возможности кризисов.

А отсюда вывод: рабочий класс СССР, свергнув власть капиталистов, своим творческим опытом доказывая миллионам трудящихся капиталистических стран, угнетенным народам колоний преимущества социалистической системы хозяйства, исключающей возможность кризисов, перед капитализмом, порождающим кризисы, ставит перед нами в упор вопрос, подводит к решающему выбору: или капитализм — или социализм; или экономическое и политическое рабство — или конец капиталистической эксплоатации и угнетения; или колониальный гнет и империалистические войны — или мир, братство и свобода трудящихся; или капиталистическая анархия и кризисы — или исключающее анархию и кризисы социалистическое строительство. А это значит: или диктатура буржуазии — или диктатура пролетариата. Третьего выхода нет!

Об интервенции​

И история ставит сейчас в упор вопрос «кто кого?» И с каждым днем она будет ставить его все резче. Поэтому встает во весь рост угроза интервенции. Она встает так остро, во-первых, потому, что охваченный тягчайшим кризисом, плывущий по воле волн капиталистической анархии буржуазный мир, теряя с каждым днем надежды выйти из кризиса за счет своих рабочих и колоний, хочет переложить тя-

22 готы кризиса на трудящихся СССР путем включения СССР в сферу своей эксплоатации; потому, что в СССР по всей линии побеждает социализм, ставящий по-новому вопрос о соревновании двух мировых систем, решающий его в пользу страны пролетарской диктатуры, потому, что победа пятилетнего плана создает предпосылки для независимого от капиталистического мира подъема страны пролетарской диктатуры, потому, что существование СССР является источником разложения капитализма.

Угроза интервенции вырастает, во-вторых, потому, что победоносное существование социализма связано с решительным наступлением пролетариата на капиталистические элементы города и деревни, с политикой ликвидации кулачества как класса, с обострением классовой борьбы, потому, что коллективизацией сельского хозяйства миллионы бедняков и середняков прочно завоеваны на сторону социализма, что этим самым подводится база невиданной крепости под социалистический строй в СССР.

В-третьих, потому, что во всем мире обостряется борьба между трудом и капиталом, бастуют, демонстрируют сотни тысяч рабочих в капиталистических странах, приходят в движение крестьяне, в ряде мест все чаще начинают выходить из подчинения солдаты, восстают колонии, обращая свои взоры к СССР как основному очагу мирового революционного движения.

В-четвертых, потому, что существование СССР связывает капиталистов в их наступлении на рабочих, на крестьян, на колонии, что СССР является вместе с трудящимися всего мира единственной серьезной угрозой версальской системе, мешает закабалению магнатами финансового капитала побежденных в последней империалистической войне народов, мешает капиталистам начать новую войну за передел мира.

В-пятых, потому, что перед лицом побеждающего социализма буржуазия и II социал-фашистский Интернационал потеряли надежду на капиталистическое перерождение СССР и на победу правых элементов в ВКП(б), разгромленных ленинской партией. Все факты говорят о том, что капиталистический мир и II Интернационал бешено готовятся к нападению на СССР, прикрывая эту подготовку пацифистскими фразами о «пан-Европе», об ограничении вооружений и т. п.

О подготовке к интервенции говорит начавшаяся блокада СССР (воспрещение ввоза советского леса, льна, некоторых категорий сырья) со стороны Франции, САСШ и других стран; бешеное вооружение пограничных с СССР государств, особенно Польши, постройка новых стратегических железнодорожных линий, соединяющих пресловутый польский треугольник (Радом, Тарнов, Перемышль) с Чехо-Словакией, с военными заводами Шкода, укрепление портов (Гдыня), непрестанно идущие через Данциг и Гдыню транспорты французского вооружения в Польшу, реорганизация польской и румынской армий при активном участии и руководстве французского генерального штаба; об этом говорят и тайные военные конвенции вроде недавней польско-румынской, направленные против СССР; активно проводящаяся под руководством Франции политика окружения СССР путем созыва для этой цели ряда конференций; в течение одного 1930 г. таких конференций, так называемых аграрных конференций, было около пяти; об

23 этом говорит работа французской дипломатии по объединению Европы против СССР, попытки со стороны Франции купить активное участие Германии в войне против СССР (переговоры Гитлера, план Д'Ормессона); о подготовке к интервенции говорят фашистские перевороты, произведенные в пограничных с СССР государствах — Румынии, Финляндии, Польше, фальсификация последних выборов Пилсудским. Наконец приют, который дает Франция белогвардейским вооруженным отрядам под командой генерала Миллера как ударному кулаку в войне против СССР.

Из всего этого видно, что во главе международного заговора против СССР стоит империалистическая Франция — самый лютый враг советских рабочих и крестьян, самая большая угроза европейскому миру. Французский капитал — это международный спрут, высасывающий соки из германского рабочего класса, из колоний, вассальных государств на востоке Европы и на Балканах. Ему досталась та роль, которую десятилетиями играл русский царизм,— роль европейского жандарма. После поражения «прусского милитаризма» Франция стала самым милитаристическим государством в мире, усвоив не только все наиболее отвратительные черты германского довоенного милитаризма, но и превзойдя его, как в смысле самой широкой милитаризации страны, так и в смысле усовершенствования своего военного аппарата для зверского подавления всех революционных выступлений пролетариата и колоний. Французская «демократия» связана со всеми самыми подлыми фашистскими режимами в мире, поддерживая режим Пилсудского в Польше, самые дикие убийства и пытки рабочих и крестьян в фашистской Югославии.

Происходившие недавно процессы «промпартии» и «Союзного бюро» меньшевиков раскрыли картину этой подготовки интервенции как извне, так и изнутри путем организации широко разветвленной сети вредительства во всех областях народного хозяйства СССР, военного шпионажа в пользу французского генерального штаба и диверсионных актов, рассчитанных на ослабление обороноспособности Советского союза и облегчение интервентам их задач. Эта вредительски шпионская работа, субсидируемая Торгпромом, а по линии меньшевиков — II Интернационалом, особенно форсировалась французским генеральным штабом к 1930 г., когда по его расчетам должна была произойти интервенция против СССР. И если в 1930 г. эта интервенция была сорвана, то лишь потому, что успешно проводимая коллективизация сельского хозяйства укрепила тыл СССР, а разразившийся мировой кризис с его социально-политическими последствиями, с растущим недовольством широчайших масс крайне усложнил выполнение интервенционистских планов буржуазии. Но все последующее развитие антисоветского курса правительств важнейших капиталистических стран показывает, что интервенция не сорвана, что капиталистический мир и после разоблачения планов интервенции на судебном процессе «промпартии» продолжает подготовлять ее, соответствующим образом мобилизуя общественное мнение. Кампания, которая развернулась после «крестового похода» папы против так называемого советского «демпинга» и «принудительного труда» в СССР, по ее интенсивности, характеру и тону целиком напоминает годы интервенции, 1918 — 1920. Когда английские консерваторы, американские Фиши, французское

24 правительство и его растленная печать, осатаневший Каутский и «Форвертс» говорят таким тоном о великой Стране советов, то это показывает, что империалистические людоеды хотят войны.

Они смеют говорить о демпинге! Но в СССР нет ренты, которая в капиталистических странах душит мелких и средних землевладельцев и составляет, скажем, в САСШ, почти треть их производственных расходов, нет ростовщического капитала, которому крестьянин также отдает часть своего продукта, в СССР колхозы получили в прошлом году поддержку от государства в сумме свыше миллиарда рублей, в СССР государство снабжает крестьянские хозяйства сельскохозяйственными машинами, в 1931 г. сельское хозяйство СССР получает от государства машин на 1 200 млн. руб., коллективизированное, т. е. производственно укрупненное, сельское хозяйство имеет преимущество перед мелким хозяйством, наконец блестящий урожай нынешнего года. Все это — факторы, влияющие на себестоимость хлеба.

Необходимо далее принять во внимание, что хозяйство СССР, в отличие от хозяйства капиталистического,— планово-социалистическое.

А это значит, что закон стоимости, лежащий в основе товарных отношений в СССР, играет совсем иную роль, чем в капиталистическом хозяйстве: Цена каждого товара в отдельности, подчиняясь в основном плановому воздействию, исходя из всей суммы трудовых затрат нашего общества, определяется сознательно поставленной целью расширенного социалистического воспроизводства. При продаже товаров происходит в основном сознательное перераспределение стоимости в пользу социалистического строительства. Минусы в одной отрасли хозяйства компенсируются плюсами в другой отрасли. Развитие производства не зависит здесь от погони за прибылью, как в капиталистическом хозяйстве, цены здесь определяются интересами социалистического строительства, т. е. целого. Можно привести десятки примеров, когда капиталистические тресты применяют калькуляцию цен, отнюдь не основанную на ценах производства, применяют ее в интересах частнокапиталистических, чтобы вытеснить путем демпинга своих конкурентов. СССР обвиняют в том, что при определении цен своей продукции он нарушает закон стоимости, установленный Марксом.

Какое позднее признание автора «Капитала» буржуазными правительствами!

СССР обвиняют в нелояльной конкуренции. Но СССР подчиняется законам рынка капиталистических стран. Не СССР устанавливает законы этого рынка, а воспеваемый буржуазией и социал-демократическими прихвостнями капиталистический строй. Если бы от СССР зависело в данный момент изменить эти законы, он бы это сделал. Но СССР стоит на позиции невмешательства во внутренние дела капиталистических правительств.

Над изменением этих порядков работают секции Коммунистического интернационала.

От СССР требуют, чтобы он приостановил индустриализацию, развитие ряда отраслей своей промышленности, эксплоатацию своих огромных естественных богатств, потому что эта может подорвать положение капиталистических стран. Но разве СССР обращается с такого рода требованиями к капиталистическим странам? К какой капи-

25 талистической стране предъявлялись другими капиталистическими странами подобные претензии? Как совместить это с принципом невмешательства во внутренние дела другой страны? На основании каких прав буржуазное правительство будет указывать рабочим и крестьянам СССР, как им вести свое социалистическое хозяйство?

Они осмеливаются говорить о «принудительном труде» в СССР! Над этим очень много смеются наши рабочие, крестьяне, красноармейцы, комсомольцы. Для капиталистов принудительный труд — это обязательство всех граждан в социалистической стране работать, чтобы иметь право есть. Это один из основных пунктов советской конституции, которым гордится Советская страна. И это обязательство коммунисты введут во всем мире, низвергнув власть тунеядцев. Аргументы капиталистов против принудительного труда — это аргументы против социализма. Их защита свободного труда — это защита капиталистического рабства, основанного на наемном труде.

«Система наемного труда,— говорил Маркс,— является системой рабства, а именно рабства, которое усиливается по мере того, как развиваются общественные производительные силы». И вся подлость социал-демократии вскрывается тем фактом, что она заимствует у буржуазии это гнилое оружие не только против СССР, но и против социализма вообще. Говорят о принудительном труде в СССР люди, весь общественный строй которых покоится на самом чудовищном принуждении, на экономическом рабстве миллионов рабочих, люди, основывающие свое господство на эксплоатации кучкой паразитов одной белой расы всех остальных цветных рас, люди, введшие и поддерживающие рабство в Китае, Индии, Индо-Китае, Бельгийском Конго, на континенте Латинской Америки, практикующие суд Линча в САСШ, заковыванье в цепи на каучуковых плантациях мистера Файерстона в Либерии, мракобесы, играющие на самых темных религиозных суевериях и предрассудках, организовывающие мусульмано-индусские резни. Поистине капиталистический мир, прежде чем погибнуть, опускается ниже всех пределов капиталистической подлости.

Какое изменение внесла бы интервенция, если бы она была навязана СССР, в тактику компартий? Она бы крайне ускорила действие всех разрушительных для капиталистического мира последствий мирового кризиса, развязав все противоречия капитализма. Этот мир, поделенный на победителей и побежденных в последней империалистической войне, изрезанный в Европе самыми неестественными продиктованными импульсами военного угара 1914 — 1918 гг. границами, коридорами, испещренный «прирезками», «отрезками», где нации и единые хозяйственные территории разодраны по кускам и насильственно присоединены к искусственно созданным «большим» государствам,— этот капиталистический мир подведен был бы в Центральной Европе к концу версальской системы. Все накапливающееся годами недовольство масс прорвалось бы через все клапаны этой системы, создало бы революционную обстановку раньше всего на этом участке. Интервенция превратилась бы со стороны пролетариата и трудящихся СССР в революционную войну за свержение капитализма, сочетаемую с революционными движениями в капиталистических странах и в колониях.

Пусть рискнет капиталистический мир напасть на СССР! Сейчас не 1918 — 1919 гг., когда нам приходилось отбиваться от интервен-

26 тов наскоро сколоченными из партизанских отрядов частями Красной армии.

Сейчас СССР располагает обученной, хорошо вооруженной Красной армией, сила которой в ее высокой классовой сознательности, в ее понимании целей борьбы, перед моральным духом которой не устоит никакая империалистическая армия; об этом говорит вся история гражданской войны и интервенции. В тылу у противника СССР сейчас — не зародышевые коммунистические организации 1918 г., а большевистские партии, которые не остановятся перед тем, чтобы войну против СССР превратить в гражданскую войну против капитализма; трудящиеся капиталистических стран и колоний будут делать не, как в 1918 г., прыжок в неизвестное,— они имеют перед собой грандиозный опыт побеждающего социализма в СССР, заражающий новым энтузиазмом борьбы, указывающий подлинный революционный выход из кризиса, войн и капиталистического рабства. Пусть зарубят себе на носу социал-фашистские поджигатели интервенции из II Интернационала, что не будет таких социал-демократических рабочих, которые поведут войну с СССР, а будут такие, которые плечо к плечу с коммунистическими и беспартийными рабочими поведут классовую войну против капиталистического строя и интервентов. Рабочие массы проделали за годы после мировой войны мучительный путь. Интервенция в нынешних условиях протекала бы не как в 1918 — 1919 гг., когда буржуазия делала уступки пролетариату, вводя 8-часовой рабочий день, социальное страхование, фабрично-заводские комитеты и т. д. Сейчас буржуазия отнимает у рабочих то, что было завоевано во время революционного подъема конца мировой войны. Ее тыл не такой тыл, с которым можно вести победоносную войну против страны пролетарской диктатуры.

XI пленум ИККИ должен сигнализировать пролетариату и трудящимся капиталистических стран, на которых падает сейчас огромная ответственность за защиту дела пролетарской революции и социалистического строительства в СССР, величайшую опасность интервенции, призвав их к напряженной бдительности и к борьбе всеми мерами и средствами за сохранение мира. Компартии он должен поставить на боевую ногу в деле борьбы с угрозой интервенции, содействуя ликвидации их отставания в этой борьбе; вместе с ними он должен разработать ряд мероприятий политического и организационного характера как в деле борьбы с интервенцией, так и работы компартий в момент осуществления интервенции, чтобы секции КИ не оказались тогда застигнутыми врасплох.

II. УГРОЗА ИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКИХ ВОЙН И ФАШИЗМ​

Социально-политические последствия кризиса

Каковы социально-политические последствия нынешнего кризиса? Первым главнейшим последствием является дальнейшее революционизирование рабочего класса и обострение классовой борьбы. Кризис, связанный с сокращением производства, превратил во всех капиталистических странах, за небольшим исключением, от ⅓ до ½ рабочих в безработных. Эта огромная резервная армия труда лишь частично рассосется в случае смягчения нынешнего кризиса. Она висит и будет висеть перманентной угрозой над капиталистическим обществом, являясь крайне восприимчивой к революционной агитации средой. Новые

27 попытки капиталистической рационализации, которыми будет сопровождаться нынешний кризис, в свою очередь деквалифицируют новые огромные пласты рабочих и будут способствовать ухудшению их положения. Разорение колоний и аграрных полуколониальных стран, вызываемое кризисом, несет уменьшение той сверхприбыли, при помощи которой буржуазия подкармливает аристократическую верхушку рабочего класса; банкротства мелких банков, например в САСШ, главными вкладчиками которых наряду с более зажиточными фермерами были эти слои рабочей аристократии, подрывают их экономическое положение. А это неизбежно подрывает и будет подрывать почву под ногами социал-демократии, которая с тем большим упорством будет хвататься за посты в капиталистическом государстве, чтобы удержать в качестве своей основы многочисленную рабочую бюрократию, вросшую в аппарат капиталистического государства. Отсюда сужение базы социал-демократии в рабочем классе при дальнейшем усилении ее фашизации.

Попытки буржуазии ограбить рабочий класс, пользуясь кризисом, носят не эпизодический характер. Буржуазия стремится создать новый, еще более низкий жизненный уровень для рабочего класса, чем до сих пор. Не равнение по «высокому» стандарту заработной платы американского рабочего несет капитализм пролетариату в нынешний период обострения всех капиталистических противоречий, а равнение заработной платы американского рабочего по Европе (по австрийскому стандарту) и приближение жизненного уровня европейского рабочего к уровню колониальных рабочих. Нужно потерять рассудок, чтобы думать, что рабочий класс даст безропотно выпотрошить себя во славу сомнительного спасения капитализма от развала. А это ведет как при развитии кризиса, так и при возможных первых признаках улучшения хозяйственной конъюнктуры к огромным битвам рабочего класса.

Вторым последствием кризиса является радикализация крестьянских масс. Аграрный кризис, повлекший наибольшее падение цен на сельскохозяйственные продукты и колониальное сырье при многолетнем существовании «ножниц», доканал мелкое крестьянское хозяйство, задавленное и без этого высокими арендными платежами, кабальными процентами по ростовщическим займам, непрестанно росшими налогами, усиливающимся бременем милитаризма. Быстро растущее обнищание крестьянских масс, создающее огромные голодные массивы, не находящие никакого применения для своего труда, радикализует крестьянство, взрывает в Европе и Америке своего рода «единый фронт» мелкого собственника-крестьянина с кулаком, крупным аграрием и капиталистом, порождает кризис в так называемых крестьянских партиях, производя в них политическую дифференциацию, отражающую процессы экономического расслоения крестьянства. Процессы этой радикализации крестьянства, начинаясь с самых элементарных, простых форм оппозиции к буржуазии, выражаясь в саботировании или в открытом отказе уплаты налогов (Индия, Зап. Украина), в поджогах помещичьих усадеб (Зап. Украина, Мексика), в крестьянских стихийных восстаниях (Сирия, Палестина, Латинская Америка),— доходят вплоть до настоящей классовой войны, ведущейся рабоче-крестьянскими армиями (в Китае).

Третье последствие кризиса — нарастание недовольства среди мелких слоев государственных и частных служащих, подвергающихся

28 снижению жизненного уровня, сокращениям из-за «экономии» аппарата, среди интеллигенции и технического персонала промышленности, инженеров, техников вследствие их «перепроизводства», среди разоряемых кризисом мелких торговцев, комиссионеров, ремесленников, владельцев мелких мастерских, наконец среди так называемого среднего сословия, ограбляемого так же, как и во время инфляции, крупными капиталистическими акулами, т. е. среди тех слоев, которые являются вследствие слабости нашей коммунистической работы главнейшим резервуаром, из которых фашизм черпает своих сторонников.

В-четвертых, в лагере правящих классов кризис ведет к укреплению позиций финансового капитала во всей системе монополистического капитализма на основе ускоряемых кризисом процессов концентрации капитала. Финансовый капитал поглощает более слабых конкурентов, которых раньше других толкает ко дну эпидемия банкротств и падение курса акций. Он использует механизм трестов и картелей, чтобы удержать на высоком уровне цены, перекладывая главную тяжесть их падения на незащищенные отрасли хозяйства и незащищенных объединениями производителей. А главное, он ограбляет широчайшие массы трудящихся путем перенесения на их плечи всей тяжести последствий кризиса. Этими средствами финансовый капитал добивается перераспределения уменьшившегося вследствие кризиса национального дохода к своей наибольшей выгоде. С этим связано обострение борьбы среди разных групп капитала за долю прибыли: между банковским и промышленным капиталом, между рантье и промышленниками, между аграриями и промышленниками, между трестами и аутсайдерами, между различными трестами и т. д.

А это ведет к взрыву рамок старых буржуазных политических партий, сложившихся на основе иного соотношения сил разных групп буржуазии; это вызывает у буржуазии потребность в крайней централизации средств государственного насилия. Для преодоления своей внутренней борьбы перед лицом угрожающих ей трудящихся масс буржуазия прибегает к попыткам создания «концентрационной» партии или организации массовой фашистской партии, служащей приводным ремнем к разоряющимся мелкобуржуазным массам. Утеряв свою старую социальную массовую базу, буржуазия вынуждена искать опору в новой, крайне зыбкой, текучей, изменчивой в своих настроениях социальной основе, удержать которую можно только опасной и чреватой большими последствиями социальной демагогией.

В области международных отношений непосредственным следствием кризиса является то, что он падает главной тяжестью на более слабых и самых слабых. Он падает на колониальные и полуколониальные страны, на страны аграрные, являющиеся хинтерландом крупных капиталистических стран. Он давит на страны, политически и финансово зависимые от крупных государств, как например Польшу, Прибалтийские государства, Балканы, он давит на страны, побежденные в последней империалистической войне 1914 — 1918 гг., как Германию, Австрию. Неравномерное падение цен ставит в особо невыгодное положение на мировом рынке те государства, которые экспортируют сельскохозяйственные продукты и колониальное сырье, т. е. аграрные страны. Если принять во внимание, что эти страны являются в большинстве случаев странами-должниками, то станет понятным, что в товарном выражении они должны в силу падения цен платить больше

29 по процентам на займы, чем до нынешнего кризиса. Даже Германия, которая является высоко промышленной страной, должна приблизительно платить по плану Юнга на 20% больше вследствие общего падения цен на 20%. А это ведет к обострению репарационной проблемы, проблемы о межсоюзных долгах и о мировой задолженности вообще; это создает предпосылки для более быстрого вызревания элементов политического кризиса в этих странах, чем в крупных капиталистических странах, являющихся кредиторами.

В то же время падение мировой торговли, свидетельствующее о повсеместном сужении емкости внешних рынков, особенно заостряет борьбу за них между капиталистическими странами, прибегающими как для сохранения своих позиций на этих рынках, так и завоевания новых рынков к системе демпинга и самого бешеного протекционизма. Демпинг и протекционизм являются не отделимыми друг от друга составными элементами экономической политики монополистического капитализма. Совершенно ясно, что чем крепче отгораживается капиталистическая страна от иностранной конкуренции высокими таможенными пошлинами, тем активнее конкуренты этой страны прибегают к демпингу, чтобы прорвать рогатки протекционной системы. С другой стороны, чем активнее демпинг этих конкурентов, тем выше подымаются таможенные пошлины, чтобы защитить «национальную» промышленность и сельское хозяйство от него.

Очень много кричат о советском «демпинге». Но о чем говорит вся мировая торговля капиталистических стран? Польский сахар продается за границей в пять раз дешевле, чем на внутреннем польском рынке, железные изделия — почти вдвое дешевле; листовое железо в САСШ, Англии, Германии продается на внешних рынках за полцены по сравнению с ценами внутреннего рынка. Этих примеров можно было бы привести сколько угодно.

Для системы демпинга характерно, что потери, которые капитал несет от демпинга на внешнем рынке, компенсируются соответствующим поднятием цен на рынке внутреннем. В том же направлении действует и протекционная система, падающая всей своей тяжестью на потребителя внутреннего рынка. Иначе говоря, издержки таможенной войны капиталистических магнатов уплачивают в конечном счете трудящиеся массы.

Растущий под влиянием кризиса протекционизм имеет тенденцию дробить мировое капиталистическое хозяйство на части, создавая предпосылки своего рода экономической «балканизации», умножающей противоречия и поводы для столкновений, конфликтов среди капиталистических государств. Эта балканизация конечно не исключает того, что эти умноженные противоречия и конфликты вращаются в орбите основных противоречий, связанных с борьбой за мировую гегемонию. А эта распыленная экономическая война создает множественность пороховых погребов, взрывчатого материала для новых империалистических войн, в том числе и новой мировой войны.

Наконец, борьба вокруг протекционизма, превращающаяся под влиянием кризиса в спор среди правящих классов о путях спасения капитализма от развала, влечет за собой перегруппировку в лагере буржуазии, перетасовывая ее политические партии. В Англии, этой классической в прошлом стране свободной торговли, протекционизм, став знаменем борьбы за аграризацию доминионов и колоний, за их

30 экономическое удушение английским капиталом, знаменем борьбы против экономического вторжения САСШ на имперские рынки, уже взрывает традиционную систему «трех партий», завоевывая на свою сторону все большее количество сторонников в них. Этот процесс нашел свое отражение на последнем нотингемском конгрессе тред-юнионов, где в пользу протекционизма высказалось большинство профсоюзных бюрократов при оппозиции другой части, представлявшей экспортные индустрии (уголь, текстиль, электрическая промышленность). Образование Мосли, бывшим членом лейбористской партии, «новой партии», заимствующей у Ротермира и Бивербрука их протекционистскую программу, а у так называемой рабочей партии ее социальную демагогию, наряду с эволюцией социал-демократии в других странах в сторону протекционизма, свидетельствует о том, что реакционная протекционистская программа финансового капитала активно поддерживается фашизирующимся II Интернационалом.

Все эти социально-политические последствия кризиса обостряют до высшей степени напряжения классовую борьбу внутри капиталистических стран и борьбу правящих клик этих стран между собой как на внутренней, так и на международной арене.

Они приводят: 1. К чрезвычайному обострению противоречий, заложенных в версальской системе международных отношений, обострению, приближающему вооруженное столкновение империалистических государств за новый передел мира. 2. К усилению всех форм политической реакции режима буржуазной диктатуры и все большему переходу ее к открытым фашистским формам подавления трудящихся. 3. К дальнейшему росту революционного подъема и к назреванию предпосылок перерастания этого подъема в революционный кризис.

Обострение противоречий и угроза империалистических войн​

Версальская система — это система международных отношений, сложившихся в итоге мировой войны на основе общего послевоенного кризиса капитализма. Нынешний кризис, выросший из общего кризиса капитализма, крайне обострил все противоречия, заложенные в этой системе.

Что такое версальская система? Ленин на II конгрессе Коминтерна определил ее следующим образом:

«Миллиард с четвертью угнетенных колоний — стран, которые делят заживо, как Персия, Турция, Китай; стран, которые побеждены и брошены на положение колоний. Не больше четверти миллиарда — это страны, которые уцелели на прежнем положении, но они все попали в экономическую зависимость от Америки и все во время войны были в зависимости военной, ибо война захватила весь мир, она не позволила ни одному государству оставаться нейтральным на деле. И мы имеем наконец не больше четверти миллиарда жителей в странах, в которых, разумеется лишь верхушка, лишь капиталисты воспользовались дележкой земли» (Ленин, Доклад на II конгрессе Коминтерна, т. XVII, 1-е изд., стр. 255).

Версальская система таким образом есть мировая система империализма, основанная на многостепенной цепи угнетения. Это — пирамида, верхушку которой составляет монополистический капитал САСШ, поставивший в экономическую зависимость ряд крупнейших капиталистических стран (Франция, Италия и т. д.). Такие страны,

31 как Франция, в свою очередь держат на положении вассалов ряд более мелких стран-«победительниц» — Польшу, Югославию, Чехо-Словакию. Эти последние страны в пределах своих государств душат украинцев, немцев, белоруссов, хорват, словенцев, македонцев, словаков и т. д. И внизу этой пирамиды 1¼ млрд. жителей угнетенных колоний.

Как выглядит сейчас эта версальская система?

В 1931 г. она выглядит несколько иначе, чем в 1919 — 1920 гг. В тот период версальская система была сгустком политических и экономических противоречий, выросших непосредственно из расстановки сил при окончании мировой войны. За десяток лет послевоенного кризиса капитализма развернулись новые противоречия, которые, переплетаясь с противоречиями, оставленными империалистической войной, воспроизводя их на расширенной основе, создали еще более сложный, запутанный клубок отношений капиталистических государств, чем к концу мировой войны. При всей множественности капиталистических противоречий, из которых каждое в отдельности в дальнейшем своем развитии может сыграть роль Сараева, основным решающим противоречием в мире капиталистическом является англо-американское противоречие. Развитие революционного движения в Индии, куда Англия вложила миллиард фунтов стерлингов, т. е. больше, чем во все свои доминионы, центробежные тенденции доминионов, развивающихся в направлении отложения их от Британской империи, стремительное наступление на доминионы, как и на Бразилию и Аргентину со стороны Америки, длящееся годами кризисное состояние английской экономики, огромная армия безработных, существовавшая за весь послевоенный период,— ставят уже и будут ставить все острее вопрос о дальнейшем существовании великобританской империи. Великобритания, наряду с Германией,— это страна, в которой скрестились все основные противоречия послевоенного кризиса капитализма. Эти противоречия развиваются здесь медленнее, чем в Германии, но они чреваты для великобританского империализма не меньшими последствиями, чем последствия мировой империалистической войны для Германии. Все эти тенденции особенно обострились под влиянием мирового кризиса, разжигая борьбу между САСШ и Великобританией. Упорно борясь за каждую из своих позиций, теснимая САСШ, Великобритания вынуждена шаг за шагом отступать. После капитуляции перед САСШ на вашингтонской конференции в вопросе паритета линкоров она на лондонской морской конференции приняла этот паритет в морских вооружениях и для всех других видов судов; она вынуждена отступать перед Францией в нарушении всех традиций старой английской политики в Европе, в вопросе признания гегемонии Франции на европейском континенте; она вынуждена отступать в странах Латинской Америки, где в течение 1930 г. были организованы в большинстве случаев агентами американского империализма шесть очередных «революций» — в Гаити, Сан-Доминго, Перу, Боливии, Аргентине и Бразилии; она вынуждена отступать перед доминионами, за спиной которых стоят САСШ, на последней имперской конференции по вопросу о таможенном благоприятствовании для ввоза английских товаров в доминионы, т. е. об ограждении Великобритании от конкуренции остального мира, в первую очередь САСШ. И это отступление не есть нечто случайное, временное; это — выражение медленно назревавших десятилетиями сдвигов в соотношении сил капиталистических держав, это — линия истори-

32 ческого заката Великобритании как колониальной державы, которую в последнем историческом счете не спасут от распада ни Болдуины, ни Макдональды — Томасы, ни Бивербруки — Мосли. Могильщиком Великобританской империи будут пришедшие и приходящие в революционное движение колониальные и полуколониальные народы на четырех континентах мира. От грядущей катастрофы Великобритании, к которой ее ведет политика правящих классов, от надвигающейся вооруженной схватки мировых империалистов и неизбежного поражения в ней Англии может спасти себя и вместе с тем всех трудящихся Англии лишь рабочий класс путем пролетарской революции под руководством массовой коммунистической партии.

Но английская буржуазия не без боя отступает, она, самая опытная, искушенная в политике мирового господства, борется с временным переменным успехом на отдельных участках империалистического фронта против САСШ. Англия с ее имперскими владениями контролирует еще 87% мирового производства каучука, 88% никеля, 69% золота, 43% олова, 30% цинка, 23% свинца, 15% серебра, 77% шерсти, 66% ржи, 27% пшеницы и т. д.; ее нефтяные компании борются, иногда не без успеха, против американских компаний. Англия ведет во всех концах мира крайне активную политику, посылая свои миссии для укрепления экономических и политических связей (поездка принца Уэльского в Латинскую Америку). Методами жестоких репрессий против трудящихся масс, сочетаемых с небольшими уступками национальной буржуазии, Англия пока удерживает свое господство в колониях; ее флот пока еще сильнее американского, составляющего только 60% английского флота. Признав количественный паритет, английское адмиралтейство напрягает огромные усилия в деле повышения боевых качеств своих судов, передвинув вопрос о морском соревновании в эту плоскость. Играя на «желтой опасности» со стороны Японии для таких доминионов, как Австралия, Новая Зеландия, и необходимости защиты их английским флотом от вторжения Японии, Англия держит пока цепко в фарватере своей политики эти доминионы.

Перед лицом нарастающих под влиянием кризиса внутренних затруднений английская буржуазия призывает к власти своего приказчика — Рабочую партию, перекладывая на нее всю непосредственную ответственность за проведение капиталистической рационализации, подавление революционного движения в колониях, огромнейшую безработицу и наступление капитала на рабочий класс.

В то же время из года в год нарастают и особенно ускоряются нынешним кризисом подлинно революционные движения широчайших трудящихся масс Латинской Америки, обусловленные переплетением в этих странах трех социально-политических укладов — рабства, феодализма и монополистического капитализма, зреющей аграрной революцией пеонов и сельскохозяйственного пролетариата, широким национальным движением индейцев. Они минируют почву под американским империализмом в такой же мере, как нарастающее индийское революционное движение подрывает господство английского империализма. Все это свидетельствует о длительности и упорстве англо-американской борьбы, перипетиями которой будет заполнен третий период послевоенного развития капитализма. Вопреки ультраимпериалистической теории о «мирном» экономическом преодолении Великобритании Соединенными штатами, все развитие ведет с неизбежностью к мировой империали-

33 стической войне за новый передел мира. Второе обострившееся противоречие, взрывающее версальскую систему,— план Юнга. Многие думают, что план Юнга регулирует лишь взаимоотношения между союзниками и Германией. Это неверно: план Юнга — это стержневой вопрос версальской системы. Он, как и план Дауэса, по мысли его создателей, должен был служить главной основой буржуазии в деле сохранения капиталистической стабилизации: и если капиталистическая стабилизация переживает кризис, не может не переживать кризис и план Юнга.

Разбитая в войне, ограбленная, обложенная на несколько поколений небывало высокой контрибуцией, Германия в течение всего послевоенного периода была раной на теле капиталистического мира. Она платила репарационные платежи в большей мере только за счет предоставляемых ей займов. Чтобы не оказаться банкротом, она должна была всемерно усиливать свой экспорт. Весьма характерно в этом отношении, что из всех капиталистических стран только Германия увеличила за последний год свой экспорт в страны Латинской Америки. Но это еще больше обостряло борьбу за рынки и усложняло противоречия версальской системы. Лишенная лотарингской руды, угольных бассейнов в Саарской области и части Верхней Силезии, усилив и расширив свой производственный аппарат в годы относительной стабилизации проведением капиталистической рационализации, в то же время не имеющая колоний, Германия переживала, вследствие все растущего противоречия между своей экономикой и версальской политикой, в течение всего послевоенного периода затяжную депрессию, сменявшуюся лишь крайне короткими лихорадочными подъемами. Правящие классы Германии, для того чтобы выдержать репарационный нажим империалистической Франции, сохранить позиции германского капитала как внутри, так и извне, перекладывали бремя репараций на плечи рабочего класса, снижая постепенно его жизненный уровень. Система Версаля с ее социально-политическими последствиями и была одним из источников радикализации германского рабочего класса и крепнущей силы германской компартии, выросшей на дрожжах революции и гражданской войны 1918 — 1919 гг.

Разразившийся кризис заострил до чрезвычайности все, как внешние, так и внутренние, противоречия, создав для германского пролетариата невыносимое положение; отсюда назревание предпосылок революционного кризиса в Германии, рост фашизма, рост коммунистического движения, свидетельствующего о нарастающем повороте масс на путь пролетарской революции. Отсюда обострение отношений между капиталистическими кликами стран-победительниц и всеми обделенными, придушенными в Версале (Болгария, Венгрия и т. д.), возглавить «антиверсальское» движение которых пытался итальянский фашизм. Заключенное временное морское соглашение между Францией и Италией по инициативе «рабочего» правительства, тайные переговоры германских фашистов с представителями французского империализма, вся легалистская в отношении версальских обязательств эволюция фашизма после выборов 14 сентября в Германии (голосование против коммунистического предложения о приостановлении репарационных платежей) лишний раз подтверждают, что единственной партией и единственным классом, подлинно борющимися против версальской системы, являются компартия и пролетариат.

34 Истекший год характеризовался обострением противоречий между колониями и всей системой мирового империализма. Революционные движения в колониях развертывались в течение всего послевоенного периода как следствие тягчайшего феодально-империалистического гнета, пробуждающегося национального сознания трудящихся масс, варварской эксплоатации колониальных рабочих, ограбления самыми зверскими, разбойничьими методами туземного крестьянства.

Мировой кризис усугубил и заострил все формы колониального рабства сотен миллионов туземного трудящегося населения, по которому раньше всего, сильнее всего ударило падение мировых цен, ускорив процессы пауперизации колониального крестьянства, что не могло не вызвать взрыва массового недовольства. Весь 1929 и 1930 гг. прошли под знаком стихийных колониальных восстаний, охвативших и Тихий океан, и арабский Восток, и сердце черной Африки.

Но самые напряженные формы национально-революционное движение приняло в Индии, в Индо-Китае и в Китае. Революционная борьба в этих странах ставит под прямой удар самые основы колониального владения империализма. В них на передний план борьбы постепенно выступает рабочий класс, а в Китае компартия становится уже руководящей силой рабоче-крестьянского движения. В них по-коренному ставятся — а на большой территории Китая и практически решаются — проблемы власти и аграрной революции. Революционное движение в колониях, повлекшее за собой сужение или полное уничтожение ряда крупнейших рынков, повысившее риск и понизившее выгодность вложения капитала империалистами, оказало в свою очередь влияние на углубление мирового кризиса.

Наконец необходимо отметить обострение национального вопроса, проявлением чего явилось крестьянское движение на Западной Украине, подавленное с неслыханной жестокостью польским фашистским правительством. Это движение, вспыхнувшее в самом центре Европы, среди украинских крестьян, прирезанных версальским договором к Польше, имеет гораздо более симптоматическое значение, чем это может казаться на первый взгляд. Движение на Западной Украине — это восстание трудящихся масс против капиталистической балканизации Европы, против государственной и национальной чересполосицы, установленной Версальским договором. Такие движения, по мере расшатывания версальской системы, неизбежно должны расти повсюду: в Эльзас-Лотарингии и во Фландрии, на Балканах и в восточной части капиталистической Европы. А это требует от коммунистов больше внимания к вопросу о национальном угнетении, больше активности в деле мобилизации масс для борьбы против национального гнета, за их право на самоопределение вплоть до отделения.

Рамки версальской системы, созданные игрой сил стран-победительниц в итоге мировой войны, стали тесны для всех. Для САСШ — потому, что главнейшие колонии и величайшие материки эксплоатируются Англией, потому что Англия хочет безраздельно властвовать над морями. Для Англии — потому, что Франция господствует над капиталистической Европой, потому, что Франция стала опасным соперником Англии в роли захватчика колоний и обладателя «мандатов» Лиги наций. Для Франции — потому, что не удушена до конца Германия. Для Германии — потому, что у нее отняли ее «собственные» источни-

35 ки сырья — колонии, отрезали богатые промышленные области, устроили на ее территории коридоры. Для Италии — потому, что ей нужен беспрепятственный путь через Средиземное море в Африку для переброски своего избыточного населения и ограбления африканских туземцев. Для всех маленьких хищников, стран-вассалов,— потому, что им тесны отведенные господами участки, потому, что каждый из них стремится расшириться за счет соседа.

А из этого вытекает: кризис, обостряя противоречия империалистических государств между собой, усиливая их гнет над колониальными народами и подавленными нациями, расшатывает версальскую систему, ускоряет наступление полосы войн, усиливает революционное движение в колониях и национально-революционные движения в многонациональных капиталистических государствах.

О фашизме​

Росту противоречий и агрессивности империализма в международных отношениях соответствуют во внутренних отношениях классов капиталистических государств обострение классовой борьбы и усиление гнета буржуазной диктатуры, все более переходящей к открытым фашистским формам подавления трудящихся. Политическая реакция как система управления непрерывно нарастала во всех капиталистических странах по мере развития империализма, являясь вторым, внутренним лицом империалистической агрессивности. Режим фашизма не есть какой-то новый тип государства; он является одной из форм буржуазной диктатуры империалистической эпохи. Фашизм вырастает из буржуазной демократии органически. Процесс перехода буржуазной диктатуры к открытым формам подавления трудящихся и составляет сущность фашизации буржуазной демократии. Буржуазной демократии того типа, который был характерен для полосы буржуазных революций прошлого века, сейчас нигде нет; в действительности есть буржуазно-демократические формы капиталистической диктатуры эпохи империализма и общего кризиса капитализма, т. е. фашизирующиеся буржуазные демократии. Совокупность современных капиталистических государств представляет собою пестрый конгломерат фашистских государств (Италия, Польша) и переплетающихся с элементами фашизма буржуазных демократий, стоящих на разных ступенях своей фашизации, как например Франция или Англия. Даже страны, которые только теперь проделывают буржуазно-демократическую революцию, как например Мексика и другие страны Латинской Америки, в обстановке мирового империалистического окружения проходят путь к фашистским формам буржуазной диктатуры в те короткие сроки, где дни и недели соответствуют годам и десятилетиям в истории более ранних буржуазных демократий Европы. Маркс говорил, что буржуазная демократия — это форма переворота, а не консервативная форма существования буржуазии. Этой формой буржуазия покупала активное содействие и участие пролетариата в буржуазно-демократических революциях. Но на другой день после захвата власти буржуазией эта форма эволюционировала в сторону политической реакции.

Отсюда первый вывод, что только буржуазный либерал может противопоставлять нынешнюю буржуазную демократию фашистскому режиму как принципиально отличающуюся от него политическую форму.

36 Этим противопоставлением социал-демократия сознательно обманывает массы, чтобы скрыть от них тот факт, что современное капиталистическое государство представляет собой буржуазную диктатуру и тогда, когда оно выступает в форме фашизирующейся буржуазной демократии, и тогда, когда оно выступает в форме открытого фашизма.

Но второй, очень важный вывод тот, что нельзя игнорировать этапов в развитии фашизации капиталистических государств, что для правильной тактической установки нужно внимательно анализировать и изучать конкретные условия и факторы, ускоряющие процессы фашизации буржуазии и ее государства. Ошибки, которые имели место в отдельных секциях в вопросах фашизма, показывают, что одни из этих ошибок (группа Костржевой в Польше) шли по линии принципиального противопоставления буржуазной демократии фашизму, другие (в Австрии и Финляндии) сводились на деле к отрицанию этапов в развитии фашистской диктатуры. Обе же ошибки вместе связаны были с отсутствием конкретного анализа степени обострения классовой борьбы, степени кризиса верхов и вытекающей отсюда степени фашизации партий буржуазии. Оппортунистическая ошибка группы Костржевой состояла не в том, что она не отождествляла социал-фашизм с фашизмом, а в том, что она не видела далеко зашедшей фашизации ППС в конкретных условиях Польши.

Установление фашистской диктатуры может происходить по-разному: постепенно, так называемым «сухим путем», там, где сильная социал-демократия, обезоруживая пролетариат призывами оставаться на почве законности, сдавая одну позицию за другой фашизму, ведет пролетариат к капитуляции перед ним, как например в Австрии. Над проведением фашистской диктатуры «сухим путем» работает германская социал-демократия. Но именно потому, что в Германии имеется сильная коммунистическая партия, мобилизующая каждодневно рабочих для борьбы с фашизирующейся буржуазной диктатурой, австрийского пути проведения фашистской диктатуры не может быть в Германии.

Фашистский вид диктатуры буржуазии не есть только продукт «объективных» процессов, происходящих в лагере правящих классов, а продукт соотношения классовых сил. Ее установление связано либо с отступлением пролетариата (без боя или даже с боями), либо с его временным поражением в борьбе. Другой тип установления фашистской диктатуры (итальянский, польский) связан с фашистским переворотом. Нося в отношении грызущихся между собою разных клик буржуазии опереточный характер, такие перевороты направлены исключительно против пролетариата, класса угнетенного, угрожающего капиталистическому обществу революцией. Но и в первом и во втором случаях установление фашистской диктатуры остается одинаково превентивной контрреволюцией.

Многие связывают с моментом этих так называемых фашистских «революций» момент установления фашистской диктатуры, либо момент ее окончательного укрепления. Это неверно. Итальянский фашизм большую часть задач фашизации выполнял еще после «похода на Рим». Призраком фашистской «революции» особенно играет социал-демократия, усыпляя бдительность рабочих к проводимой ею фашизации «сухим путем». Но есть и коммунисты, которые, поддаваясь гипнозу представления о «фашистской революции», считают, что борьба против фашизма начинается с момента, когда он выступает вооруженный на

37 улицу для совершения «переворота». Теория «фашизма — переворота» на деле упирается в чисто формальное, парламентское представление о фашизме. Решающим, дескать, в фашизме является то, что он отменяет парламент, ликвидирует институты буржуазной демократии. В действительности главное в фашизме,— это его открытое наступление на рабочий класс всеми методами принуждения и насилия, это — гражданская война против трудящихся. Отмена остатков буржуазной демократии, это — производный, побочный продукт этой основной решающей линии классового наступления на пролетариат. Да и отмена парламента при фашистской диктатуре необязательна, пример этому — Польша.

Часто при характеристике фашизма у нас подчеркивают те черты, которые фашисты сами особенно выпячивают, когда говорят о своем разбойничьем режиме, как например корпоративный характер фашистского государства, сугубо заостренная националистическая идеология («Великая Италия», «Третья империя»), как и весь средневековый костюм, в котором выступает фашизм, и т. д. Но эти черты не составляют существа фашизма; это скорее идеологическое облачение, свидетельствующее о неспособности правящих классов в эпоху общего кризиса капитализма дать новую руководящую идею, апеллирующих поэтому к прошлому, подобно тому как и русский царизм накануне своего издыхания апеллировал к временам Минина — Пожарского или Ивана Калиты. Фразеология в корпоративном государстве прикрывает в действительности установление открытой диктатуры буржуазии над рабочим классом. В националистическую идеологию облекается на деле весьма современная империалистическая агрессивность капиталистических государств.

Фашизм не есть запоздалый исторический выкидыш средневековья, он — продукт монополистического капитализма, основанного на концентрации и централизации капитала при росте трестов и картелей, ведущих к чудовищной централизации всего аппарата угнетения масс со включением в него политических партий, аппарата социал-демократии, реформистских профсоюзов, кооперативов и т. д. На уродливость его идеологических форм влияет то, что он является политической надстройкой загнивающего капитализма. Но эта ретроградная идеология переплетается со всеми идеологическими атрибутами буржуазной демократии эпохи монополистического капитализма, с теорией «организованного капитализма», с «хозяйственной демократией», с идеями «мира в промышленности», с теорией «госкапитализма как новой эры общественных отношений», с теорией «надклассового государства» и т. д. Не выдумавший пороху фашизм не выдумал и этих идей; он взял их в готовом виде у социал-демократии, облекши их в средневековые формулы. И эта общность идеологии свидетельствует лучше всего о родственности фашизма и социал-фашизма. Об этом говорит сама социал-демократия устами Альберта Тома: «Социализм и фашизм отличаются лишь в методах. Оба они представляют интересы рабочих». Об этом родстве свидетельствует также и тот факт, что меняется социальная база социал-демократии, все больше и больше ориентирующейся на те слои, которые служат массовой базой фашизма (мелкая буржуазия, служащие и т. д.).

Эта общность идеологии и социальной базы определяется тем основным моментом, что и фашизм и социал-фашизм одинаково служат интересам загнивающего капитализма эпохи его общего кризиса. Со-

38 циал-демократия — апологет не только капитализма вообще, а и загнивающего капитализма, она берет за его существование со всеми его противоречиями и последствиями полную ответственность. Реннер писал в начале 1930 г. («Гезельшафт» № 2, 1930 г.):

«Гражданская война разрушает наше хозяйство в такой степени, что в конце концов становится безразличным, кто побеждает и кто побежден! Обе стороны оказываются нищими, и при теперешних условиях мирового хозяйства они не в состоянии подняться».

Он продолжает далее:

«Интересы рабочего класса в настоящее время, при нынешнем состоянии экономического и политического развития, почти всегда тождественны с высшим общим интересом...»

А «высший общий интерес — это всеобщее хозяйство», т. е. загнивающее капиталистическое хозяйство.

Здесь старая идея «защиты отечества», во имя которой социал-демократия погнала рабочих всех стран на убой 1914 г.,— уже пройденный этап; откровенно цинично в качестве центральной идеи социал-демократией эпохи нынешнего кризиса поставлена задача спасения издыхающего даже под толчками объективных факторов капитализма.

Что же является решающим в фашизме с точки зрения наших тактических установок? Во-первых, нападение буржуазии на рабочий класс путем ряда ударов по его революционным организациям — компартии, красным профсоюзам и другим массовым организациям, с целью разгромить революционное рабочее движение, истребляя его актив путем физического уничтожения или массовых арестов, уничтожая рабочую печать, отменяя даже урезанную буржуазной демократией свободу собрания, слова, участия в выборах для рабочих, устанавливая систему жесточайшего террора в отношении рабочих, подавляя в крови всякое движение рабочего класса и тем самым устанавливая безграничную власть предпринимателя и фабричной администрации на предприятии.

Этот разгром рабочего движения идет параллельно либо с насильственным включением всех рабочих в фашистские организации (Италия), либо с разделением сфер влияния фашистов с социал-фашистами, становящимися агентурой фашизма внутри рабочего класса (Польша). Превосходя в своих методах разгрома рабочего движения методы русского царизма, фашизм, основывающий свое господство на экономическом и политическом рабстве рабочего класса, установленном режимом буржуазной диктатуры, совершенствует систему закрепощения труда капиталистическим государством.

Во-вторых, буржуазия при помощи фашизма стремится подавить классовую борьбу, чтобы повести беспрепятственное наступление диктатуры капитала на трудящихся. Хваленое «классовое сотрудничество» буржуазной демократии она проводит методами голого как экономического, так и политического насилия. Она отменяет право стачек, заменяя его системой принудительного арбитража, которая с легкой руки фашизма переходит в кодекс о труде фашизирующихся буржуазных демократий. Идеей «надклассового государства» она пользуется, подобно социал-демократии, как орудием удушения классовой борьбы пролетариата, отбрасывая при этом весь лексикон лицемерных формул буржуазной демократии, выявляя угнетательский характер буржуазной диктатуры в наиболее циничной и открытой форме.

39 В-третьих, буржуазия при помощи фашизма превращает окончательно реформистские профсоюзные организации или специально созданные им новые фашистские профсоюзы в такие же органы принуждения капиталистического государства, какими являются полиция, суд, казарма, тюрьма. Стараясь этим путем включить отдельные прослойки рабочих в систему фашистской диктатуры, увеличивая во много раз силу давления на рабочий класс аппарата государственного угнетения, фашизм в отношении всего рабочего класса в области политической стремится довершить то, что в области экономической в отношении отдельного рабочего делает капиталистический конвейер, превращая рабочего в придаток всей машины капиталистического угнетения.

В-четвертых, монополистический капитализм заменяет старую систему политических партий полувоенной и военной террористической организацией капитала под видом так называемой единой фашистской партии, приспособленной для целей гражданской войны. Перевооружение буржуазии для гражданской войны выражается, во-первых, в том, что капитал перестраивает свои вооруженные силы на основе механизированной, чисто кадровой классовой армии, во-вторых, в том, что он наряду с этой армией создает кадры в форме специальных фашистских отрядов. Старый тип армий, основанный на принципе всеобщности, отмирает, ибо он угрожает революционными восстаниями. Буржуазия в эпоху войн и революций боится вооруженного народа. Отсюда идея наемной армии, кадровой армии, армии механизированной, армии специалистов истребления. Выразителем этих тенденций выступает английский генерал Фуллер. Фуллер является защитником идеи «малой армии машин». Это должна быть, по его мнению, «армия бронированных рыцарей» из надежных фашистов. На долю пушечного мяса из крестьян и рабочих он отводит служебную роль, роль оккупационной армии, которой нельзя доверять управление мощными боевыми машинами. За малую наемную армию ратует и германский генерал Сект, ссылаясь при этом на опыт последней войны и особенно русской армии, «подпавшей под влияние разлагающих элементов». Буржуазия мечтает о мото-механизированной «отборной буржуазной гвардии», которая выполняет задачу первого удара на противника и обеспечивает руководящими кадрами «большую армию» «вооруженного народа». Эту же идею под видом «сокращения вооружений» фактически поддерживает и социал-демократия.

В то же время растут повсюду в капиталистических странах фашистские вооруженные отряды («Штальгельм» в Германии, «Стрелец» в Польше, «Шюцкор» в Финляндии, «Хеймвер» в Австрии и т. д.). О численности этих отрядов можно судить хотя бы по тому, что польский «Стрелец» насчитывает свыше 500 тыс. членов, в том числе 1 тыс. офицеров и 5 тыс. унтер-офицеров, занятых постоянной военной подготовкой остальных членов союза; в Румынии организация «Бойничи» насчитывает 200 тыс. членов; в Финляндии одна женская фашистская организация «Лотта Свярд» имеет 50 тыс. военно-подготовленных фашисток. Кроме того во всех странах имеются всевозможные патриотические, спортивные, бойскаутские и другие организации, являющиеся по существу теми же — фашистскими. Польская лига противовоздушной и химической обороны имеет 500 тыс. членов, Британский легион — 500 тыс. членов и т. д.

40 Мог ли бы фашизм проводить всю эту разбойную политику, не имея известного массового базиса? Конечно нет. Эпоха монополистического капитализма связана с ростом деклассированных элементов, образующихся вследствие разорения крестьянства, мелких производителей, ремесленников и торговцев, перепроизводства технической интеллигенции, всякого рода комиссионеров и вообще людей, живущих случайными заработками. Современные города капиталистических стран кишат такого рода элементами, из которых уголовщина, проституция, всякого рода авантюризм черпают свои кадры. В критические периоды, как например после окончания мировой войны 1914 — 1918 гг., эта армия деклассированных увеличилась за счет «безработных» офицеров, единственной профессией которых было мастерское овладение техникой убийств и которые поставляли банды для всех авантюристов того периода: Муссолини, Д'Анунцио, Носке, Каппа и др. Еще большее увеличение деклассированных элементов вызывает нынешний кризис. При помощи политической коррупции фашизирующаяся буржуазия создает из этих элементов основной костяк своего движения, охватывающего помимо этих элементов мелкую городскую буржуазию, кулачество, значительную часть студенчества, представителей церкви, военщины и т. д.

Чтобы удержать за собой этот крайне текучий и пестрый состав своих сторонников, чтобы привлечь на свою сторону некоторые прослойки рабочих, фашизм должен прибегать к грубой демагогии, сочетающей самые дикие по своей реакционности требования с почти социалистической фразеологией. Наличие Советского союза, открывшего собою полосу мировой пролетарской революции, рост революционных настроений среди масс вынуждают фашизм приспособляться к духу времени, звать массы к «революции» против опроституировавшейся буржуазной демократии. Играя на нужде и бедствиях масс, втягивая в политику пассивные слои населения, разрушая влияние социал-демократии, одной из устойчивых колонн капитализма, разбивая своей политикой открытого насилия глубоко вкоренившиеся предрассудки буржуазной легальности, фашизм, будучи продуктом кризиса капитализма, сам усиливает неустойчивость капиталистической системы, подготовляет свою собственную гибель и гибель всей капиталистической системы.

Но поражение фашизма необязательно. Оно обязательно лишь при активной боевой политике рабочего класса, возглавляемого политически и организационно крепкой коммунистической партией, мобилизующей классовую ненависть масс против фашизма. Эта жгучая и глубокая классовая ненависть к фашизму часто не вполне чувствуется в политике коммунистов, поддающихся вместе с массами известному гипнозу «почти революционной» фразеологии фашизма. Непонятно, каким образом в коммунистической печати можно было написать о фашистах, что они являются врагами существующего строя. Какого строя? Режима буржуазной диктатуры? Или только парламентской формы этого режима? Но ведь не это определяет природу фашизма. Фашизм не враг буржуазной диктатуры, он ее наиболее угнетательская форма. Бороться против фашизма нельзя, не борясь против всех форм буржуазной диктатуры, против всех ее реакционных мероприятий, расчищающих путь фашистской диктатуре.

А это значит, во-первых, что борьба против фашизма требует систематического разоблачения обмана социал-демократии, прикрывающей контрреволюционный характер буржуазной диктатуры фразами

41 о «демократии» и парализующей тем самым боеспособность рабочего класса в борьбе против диктатуры капитала и усыпляющей его бдительность в отношении нарастающего фашизма. Это значит, во-вторых, что только решительной борьбой против буржуазной диктатуры, выступающей в форме буржуазной демократии, коммунисты обеспечат успех борьбы против фашизма. Это значит, в-третьих, что борьба против фашизма, так же как и борьба против войны, должна вестись не только тогда, когда говорят пушки и трещат пулеметы, а каждодневно против всех форм наступления капитала как в области экономической, так и политической.

Рост фашизма ставит перед компартиями следующие задачи.

Массовая оборона рабочих против фашистских банд путем организации на предприятиях массовых органов борьбы на основе самого широкого единого фронта с социал-демократическими рабочими; усиление работы среди рабочей молодежи, не пережившей войны и революции, неустанная борьба за рабочую молодежь с фашизмом, с католической и протестантской церковью, с военщиной, отравляющей молодежь своей реакционной пропагандой; усиление работы среди безработных, чтобы парализовать проникновение в их ряды фашистского влияния; создание отрядов самообороны для охраны рабочих организаций, рабочей печати, жизни наиболее активных революционных борцов от погромов и убийств; пропаганда, организационная подготовка и проведение массовых политических стачек как одного из наиболее действительных средств борьбы против фашизма; борьба за гегемонию пролетариата над трудящимися полупролетарскими и мелкобуржуазными элементами города и деревни прежде всего путем укрепления революционных организаций пролетариата, путем мобилизации этих слоев вокруг конкретных боевых лозунгов против грабительских налогов, против дороговизны и политики цен трестов и картелей, против банковской спекуляции, против ростовщического капитала и арендных платежей, за конфискацию земли, за программу требований сельскохозяйственного пролетариата, против всех видов национального угнетения (экономического, политического, культурного).

(Заседание закрывается.)

42

ЗАСЕДАНИЕ ВТОРОЕ​

26 марта 1931 г. (вечер)

Председатель т. РЕММЕЛЕ

Продолжение доклада т. МАНУИЛЬСКОГО.

III. О РЕВОЛЮЦИОННОМ ПОДЪЕМЕ​

Нынешняя стадия революционного подъема

Первый вопрос, который нужно поставить,— это вопрос о характере нынешнего революционного подъема. Есть ли это подъем эпизодический, обусловленный временно действующими факторами, или это подъем, определяющий собой целую историческую полосу мирового рабочего движения? Рабочее движение знает приливы и отливы временного характера. За последние годы мы были свидетелями такого огромного движения, как всеобщая английская стачка, за которой последовал известный отлив революционной волны в Англии. Мы помним, что конец империалистической войны, оборванной в Германии ноябрьской революцией, отмечен был большим революционным подъемом, приведшим к низвержению монархии в Германии и Австро-Венгрии, к образованию рабочих и солдатских советов. Чем нынешний революционный подъем отличается от подъема 1918 — 1919 гг.?

Наконец в полосе частичной стабилизации капитализма имели место стихийные взрывы массового движения. Какое место занимают они в нашей характеристике революционного подъема? Все эти вопросы сознательно затушевываются правыми и троцкистскими ренегатскими элементами, для того чтобы доказать, что никакого подъема в 1931 г. нет, а есть наступление капитала, торжество политической реакции и рост фашизма, что рабочий класс во время кризиса находится в положении еще более оборонительном, чем он был до сих пор.

Необходимо раньше всего установить, что нынешний революционный подъем — это подъем назревающего второго тура революций и войн. От первого тура 1918 — 1919 гг. он отличается тем, что он не достиг еще интенсивности подъема 1918 — 1919 гг., но он протекает при наличии окрепшего государства пролетарской диктатуры, строящего социализм и уже завершающего в третьем году пятилетки построение фундамента социалистической экономики при далеко зашедшей в отличие от 1918 — 1919 гг. дифференциации рабочего движения, при наличии сложившихся, политически окрепших компартий, после двенадцатилетнего опыта рабочего класса, видевшего социал-демократию у власти в ряде передовых капиталистических стран, при назревании гораздо более глубокого обострения всех противоречий капитализма, чем это было в 1918 — 1919 гг.

Уже тот факт, что умножилось число революционных очагов во всех концах капиталистического мира (Китай, Индия, Индо-Китай, страны Латинской Америки), свидетельствует о том, что второй тур революций и войн будет иметь не чисто европейский характер, а мировой. Поэтому и второй тур революций и войн должен потрясти мир гораздо глубже и шире, чем подъем 1918 — 1919 гг., и по размаху бу-

43 дет продолжением октября 1917 г., приведя к победе пролетариата в ряде капиталистических стран.

Возвращения от нынешнего кризиса к капиталистической стабилизации, как думает Отто Бауэр, не будет. А будет дальнейшее загнивание капитализма и нарастание революционного подъема с новой силой. Но именно потому, что это подъем целой исторической полосы, а не подъем эпизодический, в нем возможны колебания конъюнктурного характера. Примеры таких колебаний мы имели не раз в нашей работе за последний год. В САСШ 6 марта компартии удалось вывести на улицу около 1 250 тыс. рабочих. И тем не менее в нынешнем году 25 февраля американские коммунисты сумели поставить на ноги только около 300 тыс. человек.

Нынешний революционный подъем развивается неравномерно. Здесь одни страны обгоняют другие, затем отходят несколько назад, давая себя опередить вчера отставшими. Например не будет преувеличением сказать, что в Чехо-Словакии в нынешнем году международный день безработицы по своей подготовке и боевому характеру был проведен лучше, чем во всех других странах. Но, несмотря на эту неравномерность приливов и отливов движения, общая линия развития революционного подъема в целом несомненно идет по восходящей кривой.

В связи с этим встает вопрос о стихийных частичных взрывах движения (подобно краковскому восстанию 1923 г. с переходом польских солдат на сторону рабочих или демонстрациям по поводу казни Сакко и Ванцетти в 1927 г., венскому восстанию 15 июля) и о роли и значении этих взрывов в условиях нынешнего революционного подъема. Ленин писал в 1916 г., что в Европе так много накопилось горючего материала, что такой инцидент, как цабернский, может привести к взрыву революции. Этого горючего материала с тех пор стало еще больше. Но выросли организованность и опыт буржуазии в деле борьбы с пролетарской революцией. Несомненно, что в нынешних условиях ужасающего положения масс, их голода, нужды и страданий, их растущего возмущения капиталистическим строем каждый такой взрыв может послужить исходным пунктом для глубочайших революционных движений.

Ошибка некоторых коммунистов в прошлом, особенно у т. Зиновьева, заключалась в том, что каждый такой частичный взрыв, имевший местное значение, они принимали за конец капиталистической стабилизации и провозглашали его началом новой революционной эры. С другой стороны, полнейшим пораженчеством и капитуляцией перед классовым врагом отдает от той оппортунистической точки зрения, которая рисует наступление капитала и рост фашизма как процесс односторонний, только как укрепление позиций буржуазии. Это неверно уже хотя бы по одному тому, что наиболее упорное наступление капитала и наибольший рост политической реакции и происходит как раз в странах с наиболее подорванным экономическим положением, с назревающими предпосылками революционного кризиса. Но если бы даже представить такое парадоксальное положение, что рабочий класс капиталистических стран только отступает, что противоречит фактам классовой борьбы, то один факт гигантского наступления, которое ведет пролетариат в СССР против капиталистических элементов города и деревни, опровергает в корне эту ликвидаторскую теорию сплошного отступления мирового пролетариата.

44 Но ведь утверждение о том, что пролетариат в капиталистических странах только отступает,— подлейшая ложь. Экономический кризис революционизирует массы. Что означают такая демонстрация, как в Будапеште 1 сентября, почти ежедневные кровавые столкновения в Германии, такие стачки, как рурская, проводившаяся против всех соединенных сил капитала, события в Китае и Индии, в Испании, в странах Латинской Америки, начинающееся брожение среди социал-демократии, тревога правящих классов?

Нельзя упрощать вопроса о революционном подъеме, не видеть и тех добавочных трудностей борьбы, которые выпадают на долю рабочего класса в условиях кризиса. Стала сложнее тактика предпринимателей в борьбе со стачечным движением: капитал старается теперь распылить сопротивление рабочих путем наступления не только по отдельным районам, но часто и по отдельным предприятиям; при заключении тарифных договоров он устанавливает для разных районов разные сроки продолжительности договоров, чтобы тем самым разбить единство выступления пролетариата; наконец он прибегает к системе краткосрочных договоров, позволяющих ему снижать заработную плату постепенно, со ступеньки на ступеньку. Кризис в соответствии с передвижками внутри пролетариата (безработные и работающие), в соответствии с вовлечением в движение других социальных групп: крестьянства, городской бедноты, служащих, переместил и значение разных форм борьбы. Если до конца 1929 г. преобладающей формой, характеризовавшей подъем, было стачечное движение, то в настоящее время наряду со стачками все более широкое применение приобретают и другие формы борьбы: демонстрация безработных, уличные столкновения масс с полицией, отказ от платежа налогов, крестьянские восстания с применением таких форм борьбы, как на Западной Украине. Стачечное движение, развившееся в течение этого года, опровергает ложь реформистов и оппортунистов, что во время кризиса бастовать невозможно. И в Берлине, и в Руре, и в Шотландии, и в Южном Уэльсе, и особенно в Ланкашире, и в других местах пролетариат бастовал и бастовал очень не плохо. Но пользование стачками как орудием борьбы стало труднее. Сейчас удельный вес всякой экономической стачки поднялся во много раз по сравнению с предыдущими годами подъема. В чем выражается более высокая ступень нынешнего революционного подъема по сравнению с предыдущими годами? В том, что коммунисты в ряде капиталистических стран и в ряде отдельных случаев начинают самостоятельно руководить классовыми боями.

Коммунисты сейчас в Китае не совершают победоносного северного похода, занимая Шанхай и другие промышленные центры, но их и не бьет в спину Чан Кай-ши в момент победы. Они сейчас как партия самостоятельно руководят китайской красной армией крестьян и рабочих против Чан Кай-ши, против всех контрреволюционных генералов и соединенных сил всего империалистического фронта. В деле завоевания пролетариатом гегемонии в национально-революционном движении они сделали со времени 1926 г. огромный решающий шаг вперед, подняв революционное движение на новую высоту в итоге его классовой диференциации.

Коммунисты в Европе не проводят сейчас всеобщих стачек по размерам английского типа 1926 г., предаваемых в решающий момент

45 Перселями, Ситриными и другими генсоветчиками. Но они самостоятельно как партия против реформистских профсоюзов проводят стачку в Руре, сделав серьезный шаг вперед в деле завоевания руководства рабочим движением. Эти факты говорят о том, что и германская, и китайская компартии, несмотря на разный уровень их развития, их влияния, их большевистского опыта, каждая по-своему в соответствии со своей национальной конкретной обстановкой решает центральный вопрос — вопрос о завоевании большинства рабочего класса правильными большевистскими методами.

Мы сделали со времени X пленума еще немного в деле самостоятельного руководства классовыми боями, но глупо хныкать, как делают оппортунисты в наших рядах, по поводу якобы сужения базы коммунистического влияния, вследствие того что коммунисты стали руководить самостоятельно классовыми боями. Если бы коммунисты руководили самостоятельно такими движениями, как английская всеобщая стачка или Северный поход, то это значило бы, что они завоевали большинство рабочего класса и трудящихся масс, и это привело бы к немедленной победе пролетарской революции.

Эта более высокая стадия революционного подъема характеризуется революционизированием классовых боев, связанных с осуществлением самостоятельного руководства ими коммунистами. Именно поэтому экономические стачки, как это показал Рур, при самостоятельном руководстве коммунистов приобретают политическое значение, и можно утверждать, что всякое движение при коммунистическом руководстве будет стремиться перерасти на более высокую стадию, ибо на его развитии не будут висеть тяжелым грузом реформистские чиновники, тянущие это движение назад. И наша слабость состоит в том, что в большинстве коммунистических партий мы дальше резолюций, восхваляющих в принципе самостоятельное руководство классовыми боями, не пошли. Задача самостоятельного руководства классовыми боями — это задача, не решаемая в две-три недели или два-три месяца. Есть среди коммунистов настроения к каждому пленуму ЦК «выдумать» новую задачу: некоторые считают, что решить задачу — это написать о ней резолюцию, что в 1931 г. мы уже перескочили через все задачи всех «трех периодов» послевоенного развития. Это — самый вредный, губительный предрассудок, который может быть в работе коммунистов. Задача завоевания самостоятельного руководства классовыми боями потребует еще длительного времени для ее осуществления.

Она является составной частью поставленной ИККИ перед компартиями на X пленуме большой стратегической задачи завоевания большинства рабочего класса. А решение этой задачи предполагает помимо завоевания самостоятельного руководства классовыми боями подрыв массовой базы социал-демократии, имеющей прочную опору в реформистских профсоюзах. Решение ряда компартий взять курс на организацию самостоятельного революционного профдвижения — это решение поистине исторического значения. Это значит, что вопрос о революционном подъеме поставлен ими всерьез перед массами, что коммунисты извлекают революционно-практические выводы в своей повседневной организационной работе, исходя из оценки характера и темпа нынешнего революционного подъема. Только на его волне

46 коммунисты смогут построить и укрепить самостоятельное революционное профдвижение.

Предательская политика реформистской профбюрократии во время нынешнего кризиса создает условия успешного развития этой задачи компартиями; повсюду, где компартии были до сих пор слабы, они имеют широко открывающиеся возможности для быстрого развития и укрепления движения революционной профоппозиции. Для этих компартий это есть важнейший путь к завоеванию самостоятельного руководства классовыми боями, завоеванию большинства рабочего класса.

В странах, где пролетариат имеет сильные компартии, эти компартии должны укреплять и расширять самостоятельное революционное профдвижение в процессе массовых движений пролетариата, они должны всемерно работать над повышением боеспособности красных профсоюзов в деле борьбы с наступлением капитала. Только в классовой борьбе коммунисты смогут выковать сильные массовые революционные профсоюзы, способные на деле подготовлять и возглавлять экономические бои пролетариата и стать опорными организационными пунктами компартий в деле завоевания большинства рабочего класса. А как обстоит сейчас дело с завоеванием большинства рабочего класса?

Мы должны констатировать, что со времени X пленума среди указанных пленумом четырех партий, подошедших наиболее близко к завоеванию большинства рабочего класса, одна из этих партий — КПГ — действительно сделала серьезный шаг вперед, не плохо начала работать за последнее время в деле решения этой задачи КП Чехо-Словакии; небольшие успехи сделала КП Польши, но французская компартия даже несколько пошла назад.

Ошибка многих коммунистов после X пленума состояла в том, что они задачу завоевания большинства рабочего класса, завоевания самостоятельного руководства классовыми боями рассматривали как задачу, которую можно осуществить одним взмахом. И эта ошибка не была случайна. Она вытекала у них из неправильной установки в вопросе характера и темпов революционного подъема. Эти товарищи крайне сокращали его сроки, упрощали его движение, рисуя его как непрерывную восходящую, как своего рода ракету, пущенную вверх без замедлений и конъюнктурных колебаний; эта ошибка усугублялась тем, что вопрос о революционном подъеме ставился перед партийной массой крайне абстрактно, механически, вне учета специфических особенностей каждой отдельной страны, определяющей ее темпы и формы развития.

А такая установка вела к перескакиванию через сложные кропотливые задачи «черновой» организационной работы, создавала настроение «шапками закидаем», питала ориентировку на самотек, на стихийность, слишком упрощала постановку всех партийных задач. Революционная стихия, дескать, пригонит к коммунистам массы, самостоятельное руководство коммунистов классовыми боями завоюет себе права гражданства в рабочем классе без особых усилий с нашей стороны. Социал-демократия разоблачена уже и развалится, так сказать, автоматически, а коммунисты должны лишь «падающего толкнуть». Дескать, экономическая стачка «перерастает» в политическую, в условиях «третьего периода» без того, чтобы коммунисты поколебали

47 позиций в рабочем классе реформистов и т. д. Многие из коммунистов слишком легко подошли к решающей важнейшей проблеме в нашем тактическом арсенале, к вопросу о массовой политической стачке. Теперь, обжегшись на трудностях проведения массовой политической стачки, некоторые думают, что вопрос о массовой политической стачке отложен на неопределенное будущее. Между тем X пленум ИККИ четко сказал, что проблема политической массовой забастовки является решающей проблемой для ближайшего периода:

«Применение орудия массовой политической стачки поможет компартиям вносить больше единства в распыленные экономические выступления рабочего класса, проводить широкую мобилизацию пролетарских масс и всемерно увеличивать их политический опыт, подводя их к непосредственной борьбе за диктатуру пролетариата» (из резолюции X пленума «О международном положении и очередных задачах Коммунистического интернационала»).

Вопрос о массовой политической стачке приобретает сейчас, в момент углубления и обострения экономического кризиса и нарастания в некоторых капиталистических странах предпосылок революционного кризиса, гораздо более актуальное значение, чем во время X пленума ИККИ. Быстрое революционизирование масс, дезориентация правящих классов, известная дезориентация государственной машины капитала, глубокое брожение внутри социал-демократии создают предпосылки для успешного пользования этим орудием классовой борьбы. Особенно вырастает значение массовой политической стачки как орудия борьбы против наступающего фашизма и угрозы интервенции.

Весь опыт мирового рабочего движения показал, что именно в моменты вызревающего революционного кризиса в стране массовая политическая стачка из лозунга агитации и пропаганды становится лозунгом действия. Так было в России в 1905 г., так было в Германии в революционные 1918 — 1923 гг., так есть сейчас в Испании, в Китае, Индии, т. е. всюду, где власть расшатана и где высоко подымается революционная волна.

Массовые политические стачки в такие моменты, быстро чередуясь, нарастая в силе, размерах, интенсивности, становятся преддверием к вооруженной борьбе рабочего класса за власть. Но было бы неправильно механически переносить на все страны то, что Ленин писал о массовой политической стачке в условиях 1905 г. В крупнейших капиталистических странах пролетариат идет не к буржуазно-демократической революции, а к пролетарской; здесь иная расстановка классовых сил, иначе ставится вопрос о союзниках пролетариата, иная степень влияния социал-демократии и т. д. Переход от экономических стачек к политическим стачкам в этих странах гораздо труднее, чем в Китае, Индии и Испании. Здесь, для того чтобы претворить лозунг массовой политической стачки из лозунга агитации в лозунг действия, нужна еще большая политическая и организационная работа в деле завоевания самостоятельного руководства классовыми боями, в деле подрыва массовой базы социал-демократии, этого главнейшего препятствия на пути осуществления массовой политической стачки.

Между тем на практике коммунисты не связывали вопроса о проведении массовой политической стачки с задачей самостоятельного руководства классовыми боями и подрывом влияния социал-демократии,

48 возлагали большие надежды на стихийный момент, который играет в капиталистических странах с наличием сильной социал-демократии меньшую роль, чем в Индии, или Китае, или в 1905 г. в России.

Отсюда недалеко было до головокружения от успехов. Компартия САСШ после ошеломляющего успеха 6 марта не заметила своевременно, что революционные профсоюзы уменьшились в своем численном составе в условиях разбушевавшегося мирового кризиса, что ее вербовочные кампании в ряды партии, возвещавшие о новых тысячах завербованных членов партии, не подымали сильно ее численного состава, вследствие большой текучести в ее рядах, вследствие того, что многие молодые члены партии, не встретив в ее рядах серьезной политической обработки их, без шума уходили в сторонку.

В Венгрии после успеха компартии 1 сентября компартия назначила голодный поход, не проведя никакой серьезной подготовительной политической и организационной работы в расчете, что теперь массам так же все ясно, как молодому боевому руководству венгерской компартии. И так как широкая рабочая масса даже в Будапеште не знала о голодном походе, этот последний не удался, приведя лишь к мобилизации больших сил венгерской жандармерии и полиции.

У французской компартии собственно не от чего было кружиться голове в течение последнего года, но это не помешало ей тоже проявлять на практике такого же рода заскоки в повседневной работе. К 6 марта и 1 мая 1930 г. французская компартия выставила лозунг «всеобщей политической стачки» без какой бы то ни было подготовки масс к такого рода движению. Когда выяснилось, что стачечное движение на севере Франции против закона о соцстраховании идет к концу, компартия, еще раньше фактического прекращения стачки, выставила лозунг «реванша в октябре» без малейшей попытки осуществить что-либо подобное.

В Англии механический подход коммунистов к вопросу о самостоятельном руководстве классовыми боями привел к тому, что коммунисты забросили работу в профсоюзах под предлогом переориентировки работы партии на предприятия, свели Движение меньшинства, крайне неудачно политизируя его, к базису не более широкому, чем базис партии, уделяли очень малое внимание борьбе за непосредственные требования рабочего класса, поставив на один момент партию перед угрозой отрыва от рабочих масс.

О революционном кризисе​

Наиболее яркое выражение ошибка коммунистов в вопросе характера и темпа революционного подъема нашла в оценке назревания «политического» кризиса в разных странах. Если не вульгаризировать понятия политического кризиса, не сводить его к парламентским формам, не отождествлять политического кризиса с ростом фашизма, не изображать его как односторонний процесс дезориентации правящих верхов, не смешивать его с политическими элементами общего послевоенного кризиса капитализма, то мы должны сказать, что разницы между политическим кризисом и революционным нет. Конечно смены кабинетов в условиях нынешнего кризиса имеют несколько иное значение, чем министерские кризисы полосы капиталистической ста-

49 билизации, конечно усиление фашистских тенденций в той или иной стране есть симптом назревания элементов революционного кризиса, свидетельствующий о дезориентации правящих классов. Перерастание экономического кризиса в революционный в капиталистическом мире конечно определяется в большом историческом разрезе такими факторами послевоенного кризиса капитализма, как наличие СССР, как рост мирового революционного рабочего и крестьянского движения, как национально-революционное движение в колониях, как обострение противоречий версальской системы, тенденция отложения доминионов и т. д.

Но отсюда до политического кризиса с тем революционным содержанием, которое мы вкладываем в него, дистанция огромного размера. Послевоенный кризис капитализма создал объективно революционное положение в капиталистическом мире, но это положение не означает наличия революционного кризиса. Назревание революционного кризиса проходит не только неравномерно в отношении географическом, но и неравномерно в смысле созревания отдельных элементов этого кризиса, элементов объективного и субъективного. Английская всеобщая забастовка создала революционный кризис в Англии, хотя до этого в Англии не было кризиса верхов. Сейчас фактор объективный развивается гораздо быстрее, чем субъективный фактор. Об отставании этого последнего свидетельствует хотя бы рост фашизма. Поспешная склонность к обобщениям приводит к тому, что коммунисты провозглашают наличие «политического» кризиса, хотя лишь частично развернулись отдельные стороны революционного кризиса. Так французские товарищи в приходе министерства Стега увидели начало политического кризиса во Франции, то же самое разглядели американские товарищи в выборной победе демократов; чешские коммунисты побили все рекорды, провозгласив в первоначальном проекте тезисов к своему последнему съезду начало «всемирного политического кризиса» и т. п.

Развернувшегося полностью революционного кризиса мы не имеем еще, к сожалению, ни в одной стране. К этому идет дело прежде всего в Китае, где мы можем уже говорить о наличии революционного кризиса, но кризиса, не принявшего еще общенациональных размеров; в более слабой степени к этому дело идет в Индии, предпосылки развития в этом направлении имеются и в Германии и в Польше; но разовьются ли эти предпосылки в революционный кризис, будет зависеть от целого ряда условий: от дальнейшего роста СССР, от степени дальнейшего обострения и углубления мирового кризиса, от степени роста международных противоречий, от степени расшатывания и ослабления капитализма в решающих капиталистических странах — САСШ, Англии, Франции, от успехов, которые сделают компартии, и т. д.

Элементы революционного кризиса заложены во всей капиталистической системе ее послевоенной полосы. Они вырастают из общего кризиса капитализма, обостряются нынешним мировым экономическим кризисом, развиваются на основе революционного подъема массового движения; они связаны с крайним обострением сверх обычного, вследствие кризиса, нищеты и бедствий масс, с их растущей революционной активностью, с расшатыванием всей международной и внутренней системы капиталистического господства, с быстрой перегруппировкой классовых сил, с нарастающим кризисом «верхов», ищущих выхода из

50 противоречий на путях фашизма, войны и военной интервенции против СССР. Вызревающие элементы революционного кризиса в свою очередь оказывают влияние на дальнейшее обострение и углубление мирового кризиса.

Не случайно международная торговая палата видит один из источников нынешнего кризиса в «политическом беспокойстве», охватившем часть мира. Чтобы правильно поставить вопрос о революционном кризисе, нужно конкретно анализировать положение в каждой отдельной стране.

Предпосылки к перерастанию революционного подъема в революционный кризис оказываются раньше всего в слабых звеньях капиталистической системы. Они проявляются в тех странах, которые в общей системе послевоенного капитализма уже все время представляли собою «узкие места» и где экономический кризис совпадает со специальными, особо тяжелыми условиями всеобщего послевоенного кризиса капитализма в этих странах.

К числу этих стран относится Германия, на особенные темпы развития тенденций революционного кризиса в которой влияет бремя версальской системы, план Юнга, сужение возможности колониальной эксплоатации при наличии чрезвычайно развитого монополистического капитализма, наличие сильного пролетариата, проделавшего опыт революции и гражданской войны; далее сюда же относится Польша с ее многонациональным характером государства, национальным угнетением и национальной борьбой, создающей крайнюю неустойчивость ее границ. Здесь на ускорение темпа развития тенденций революционного кризиса влияет общая слабость хозяйственно-капиталистического аппарата при утере старых русских рынков, при трудностях конкурировать на европейских рынках, при чудовищном бремени милитаризма вследствие особой роли Польши в подготовке войны против СССР; сюда относятся такие страны, как Испания, где пережитки феодализма наряду с капиталистической эксплоатацией создают прибавочный горючий материал для развития революционного кризиса; наконец колонии — Китай, Индия, где созревание революционного кризиса обусловливается теснейшим переплетением экономического кризиса с особенно тяжкой формой аграрного, бешеным наступлением под влиянием кризиса на колонии, усиливающим феодально-империалистическую эксплоатацию трудящихся колоний, чудовищным разорением масс, огромной по своему размаху и интенсивности волной национально-революционного движения.

В Германии​

В Германии, где из всех капиталистических стран Европы революционный подъем достиг наибольшего размаха, усиление предпосылок революционного кризиса находит свое выражение: а) в росте возмущения широчайших трудящихся масс против наступления капитала, нищеты и безработицы; б) в усилении революционных сил пролетариата, в массовом росте компартии и революционного профдвижения; в) в серьезном продвижении компартии в деле самостоятельного руководства классовыми боями пролетариата (Рур); г) в остром размежевании

51 классовых сил, сопровождающемся, как говорил Ленин, самоопределением всех классов и определением отношений их друг к другу и характеризующемся разложением по всему фронту социал-демократии (распространяясь по всей стране и захватывая наиболее сильные позиции социал-демократии, как например в Брауншвейге и Южной Германии); д) в быстрой эволюции буржуазной диктатуры, в результате обострения классовой борьбы к наиболее угнетательской фашистской ее форме, что свидетельствует о невозможности уже для германской буржуазии править и хозяйничать по-старому, используя лишь социал-фашизм как орудие успокоения масс; е) в расшатывании основ версальской системы и плана Юнга.

Особенная заслуга КПГ заключается в том, что она сумела увязать задачи борьбы за национальное освобождение трудящихся германских масс с борьбой за их социальное освобождение, за диктатуру пролетариата.

Эта программа революционной борьбы пролетариата как гегемона всех трудящихся должна стать стержнем всех революционных классовых боев в целях сочетания борьбы за повседневные интересы масс с борьбой за свержение диктатуры буржуазии.

Центральной задачей КПГ является максимальное ускорение завоевания большинства рабочего класса и разрушения массовой базы социал-демократии. Это требует в первую очередь дальнейшего смелого развертывания самостоятельного руководства классовыми боями пролетариата на основе широкого вовлечения социал-демократических и беспартийных рабочих во все органы единого фронта, создающиеся снизу.

КПГ достаточно сильна, чтобы на деле доказать, что рабочий класс может остановить наступление капитала на зарплату и жизненный уровень трудящихся масс. Это требует далее самого серьезного внимания к действительному превращению революционной профоппозиции и революционных профсоюзов в массовые организации, в подлинных руководителей экономическими боями пролетариата. КПГ достаточно сильна, чтобы на деле доказать рабочим, что революционная профоппозиция и революционные профсоюзы способны эти бои организовать и проводить.

Это предполагает наконец продолжение борьбы КПГ за обеспечение союзников пролетарской революции в Германии, за гегемонию влияния на мелкобуржуазные массы города и деревни с гораздо большей энергией и темпом, чем это имело место до сих пор. КПГ должна положить предел массовому расширению фашистов, увязывая свои выступления против фашизма с общими боями рабочего класса и обращая специальное внимание на те отрасли производства, куда проникли фашисты (химическая промышленность, горная промышленность, железнодорожный транспорт).

Мы должны всецело одобрить генеральную линию КПГ, которая, борясь за скорейшее осуществление этих конкретных задач, ведет систематическую и неуклонную пропаганду идеи диктатуры пролетариата, со всей убедительностью доказывая трудящимся массам Германии, что единственный действительный выход из капиталистических кризисов и версальского рабства лежит только на путях свержения диктатуры буржуазии и создания советской Германии.

52

В Польше​

О назревании предпосылок революционного кризиса в Польше свидетельствует прежде всего огромный рост недовольства рабочих и крестьянских масс на почве чрезвычайного обострения экономического кризиса, бросившего более половины всех промышленных рабочих в ряды безработных или полубезработных, большинство которых (безработных) не получает никакого пособия. В деревне не менее остро дает себя чувствовать аграрный кризис, сопровождаемый массовой экспроприацией мелких и средних крестьян на почве неуплаты налогов и процентов по долгам. В оккупированной Западной Украине, Западной Белоруссии и других областях еще более усиливается недовольство на почве ярого преследования национального освободительного движения. Недовольство масс выливается в бурных выступлениях безработных, по своим размерам превосходящих выступления 1930 г., в антиналоговом движении в деревне, принимающем все большие размеры, в национально-революционном движении западноукраинских крестьян и пр. О назревании революционного кризиса свидетельствует также сокращение массовой базы «санации» и приводных ремней фашистской диктатуры к трудящимся массам. Наконец на почве все обостряющегося кризиса растут прения в фашистском лагере и даже в лагере «санации».

Главнейшими задачами компартии Польши в этой обстановке являются:

1. Укрепление массовой базы партии, особенно на крупных предприятиях Варшавы, Домбровского бассейна и Западной Украины.

2. Укрепление революционных профсоюзов наряду с усилением работы в реформистских профсоюзах.

3. Борьба за крестьянство на основе мобилизации крестьянских масс против податей и налогов с учетом особенностей каждого района и области, степени зрелости в них крестьянского движения и внесения в это движение максимальной организованности.

4. Мобилизация трудящихся против национального гнета, за их право национального самоопределения вплоть до отделения; борьба за активную поддержку движения против национального гнета польскими рабочими и крестьянами.

5. Борьба против бремени милитаризма и угрозы военной интервенции польского империализма в СССР с увязыванием этой борьбы с защитой повседневных нужд масс и антиналоговым движением крестьянства и широкой популяризацией достижений СССР во всех областях социалистического строительства, за революционный выход из кризиса, за советскую Польшу.

В Испании​

К числу наиболее слабых капиталистических звеньев в Европе относится также Испания. Весь ее социально-политический уклад носит на себе печать глубоких пережитков феодализма. Следы феодализма находят свое выражение, во-первых, в преобладании в Испании крупного помещичьего землевладения, держащего в кабальной зависимости миллионы крестьян и сельскохозяйственного пролетариата, обреченных на голодное вымирание; во-вторых, это находит выражение в политическом господстве земельной аристократии, сросшейся с промышленным

53 и банковским капиталом; в-третьих, в диктатуре офицерской камарильи и католической церкви, являющейся также крупнейшим собственником и осуществляющей свое господство при помощи огромной власти различных иезуитских орденов. Эти остатки феодализма, питаемые к тому же раздробленностью Испании на отдельные провинции, говорят как будто о том, что в Испании назревает типичная буржуазно-демократическая революция. Но такой вывод был бы неправилен. В Испании имеется промышленный пролетариат; испанская монархия теснейшим образом переплелась со всей системой финансового капитала и империализма, основная бедняцко-середняцкая крестьянская масса здесь в ее движении за ликвидацию феодализма может явиться естественным союзником пролетариата в борьбе не только за уничтожение остатков феодализма, но и за низвержение капиталистической системы. Движущими силами испанской революции могут быть только пролетариат и крестьянство. Станут ли они этими движущими силами — зависит от того, сумеет ли молодая коммунистическая партия Испании, преодолевая распыленность испанского пролетариата, развращающее влияние на него реформистских и анархистских традиций, возглавить движение пролетарских масс и увлечь крестьянство на сторону пролетариата.

Поэтому укрепление компартии на основе ее борьбы за возглавление массовых боев рабочих и крестьян является условием доведения до конца буржуазно-демократической революции в Испании и ее перерастания в революцию пролетарскую. Только если компартия сумеет разоблачить предательскую политику буржуазного республиканизма в Испании и его агентуры в рабочем классе в лице социал-демократии и анархизма, если она борьбой за нужды масс сумеет разбить республиканские иллюзии масс, она сможет перевести движение масс на рельсы борьбы за низвержение капиталистической системы.

Испанская революция начнется как движение, направленное против монархии, но оно может и должно перерасти в движение против капиталистического строя. И это перерастание партия должна выразить в своей платформе борьбы. Уже сегодня компартия должна мобилизовать массы рабочих и крестьян для борьбы за демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства, за рабоче-крестьянское правительство на основе советов, проводящее аграрную революцию, т. е. передачу помещичьей, монастырской, церковной земли без выкупа крестьянам, осуществляющее 7-часовой рабочий день, социальное страхование за счет капиталистов, ликвидирующее власть католической церкви, освобождающее Марокко и другие колонии, предоставляющее право национального самоопределения каталонцам и баскам. В буржуазно-демократической революции партия должна с самого начала взять на себя беззаветную защиту интересов рабочего класса, особенно против безработицы.

В Китае​

В Китае углубление революционного кризиса нашло выражение в организации советов и красной армии на территории с несколькими десятками миллионов населения. Это есть сейчас решающий фактор революционного подъема в Китае, ставящий его на первое место в национально-революционном движении всего колониального мира; это высшая

54 форма революционного подъема, это уже победа на значительной части территории Китая вооруженного восстания масс, выливающегося в гражданскую войну. Образование советов и костяка красной армии подводит прочную базу под гегемонию пролетариата в национальном революционном движении, в антиимпериалистической и аграрной революции трудящихся. Эта гегемония осуществляется и закрепляется не только через компартию, но и в начатках государственной власти.

«Не безоружный народ стоит против войск старого правительства, а вооруженный народ в лице его революционной армии. В Китае вооруженная революция борется против вооруженной контрреволюции. В этом одна из особенностей и одно из преимуществ китайской революции» (Сталин, О перспективах китайской революции).

Образование советов и красной армии, выросшей из начавшейся аграрной революции и крестьянской войны, оказывает в свою очередь революционизирующее влияние на миллионы крестьян, подымающихся в несоветских районах против феодальной собственности помещиков.

Тот факт, что советская власть уже охватывает целые районы, служит могучим средством агитации, конкретным опытом революционной политики этой молодой власти в советских районах среди трудящихся всего Китая.

Наличие советов и красной армии расшатывает палаческий режим контрреволюционного гоминдана в городах и промышленных центрах, подымая тем самым веру рабочего класса в свои силы. Стачечное движение перекидывается на наиболее отдаленные центры страны, несмотря на самый бешеный террор. В то же время советское движение в Китае революционизирует весь колониальный мир: с каждым месяцем идет укрепление красной армии, вооружающейся главным образом за счет разбиваемых ею карательных отрядов Чан Кай-ши.

Красная армия китайских советов одержала уже ряд блестящих побед. Она отразила первое наступление гоминдана в провинции Цзянси, она победоносно расширяет свой территориальный базис в Хунани и Хубэе, и за последнее время она нанесла тяжелые удары буржуазно-помещичьей контрреволюции в Северном Китае и провинции Хенань.

Китайская коммунистическая партия разрешает на данном этапе следующую триединую задачу:

1. Превращение красной армии в регулярную рабоче-крестьянскую красную армию с твердым территориальным базисом.

2. Оформление советского правительства, осуществляющего на своей территории программу антиимпериалистической и аграрной революции.

3. Развертывание экономических и политических боев рабочего класса и крестьянства на несоветских территориях и организация масс в ходе этой борьбы (профсоюзы, крестьянские комитеты, укрепление партии, работа в милитаристической армии).

В Индии​

В Индии революционный подъем характеризуется тем, что:

1. В движение втянулись новые миллионные массы, что антиимпериалистическая борьба стала всенародной. В 1930 г. в движение вступают не только новые слои рабочего класса, но также огромные

55 массы городской мелкой буржуазии, а под влиянием города — все более широкие крестьянские массы.

2. Антиимпериалистическая борьба масс все чаще ломает рамки контрреволюционного гандизма. Рабочие стачки вопреки Национальному конгрессу, все учащающиеся политические стачки, все учащающиеся столкновения крестьянских масс с вооруженными силами империализма (Бомбей, Калькутта, Мадрас, Карачи и т. д.); небывалый рост и распространение террористического движения, сигнализирующего отход мелкой буржуазии, а в особенности революционной молодежи от конгресса; вооруженные восстания с переходом части войск на сторону народа (Пешевар) и под рабочим руководством (Шолапур) являют собой переход масс к более высоким формам борьбы.

3. Движение крестьянских масс все чаще перерастает в антиимпериалистическую аграрную революцию, как например в Бенгалии, Бераре.

4. Хотя и с большими трудностями, идет отмежевание рабочего класса от других классов, его оформление в самостоятельную классовую силу, его высвобождение из-под влияния буржуазного национализма.

5. В Англии создается общенациональный единый фронт всех политических партий империализма (консерваторов, либералов и лейбористов) для борьбы против индийской революции. «Рабочее» правительство как агентура империализма сплачивает все силы контрреволюции в Индии (туземных князей, принцев, магараджей, феодальных помещиков, ростовщиков и крупной компрадорской буржуазии), одновременно обрушиваясь жесточайшим террором на революционное движение.

Капитулянтская сделка национал-реформизма с английским социал-империализмом, проведенная под влиянием испуга индийской буржуазии перед массовым движением, не будет концом революционной борьбы. Наоборот, она, ускоряя размежевку классов в индийской революции, переводит движение на более высокую ступень.

Слабости движения заключались до сих пор в том, что процесс дифференциации и размежевания классов не зашел еще достаточно далеко (этот процесс теперь ускоряется), что не было смычки между рабочей и крестьянской борьбой, что рабочий класс слабо организован, что большинство профсоюзов находится в руках национал-реформистов, а главное, что в Индии не было коммунистической партии.

Это обусловливает и определяет следующие задачи компартии: а) укрепление партии, превращение ее в нелегальную, централизованную, всеиндийскую партию; б) создание и укрепление революционной профоппозиции в национал-реформистских и реформистских союзах; в) укрепление существующих красных профорганизаций и создание новых; г) организация крестьянского движения, смелое выдвижение лозунгов аграрной революции; д) самостоятельное, инициативное возглавление антиимпериалистической борьбы, при самой беспощадной борьбе против национал-реформизма, а в особенности его левой разновидности.

В Индо-Китае​

Признаки нарастающего кризиса империалистической колониальной системы проявляются не только в Китае, Индии, но и в Индо-Китае

56 Подъем в Индо-Китае протекает в обстановке жесточайшего террора, массовых расстрелов, казней, разрушений целых деревень французскими оккупантами. В Индо-Китае развертываются массовые многотысячные демонстрации, вооруженные столкновения, переходящие в наступление на войска и в разрозненные восстания. Повторяются случаи разгрома домов нотаблей, чиновников, помещиков, мандаринов, разгрома рисовых складов, дележки риса между беднотой, захвата деревенских самоуправлений. Идет партизанская борьба и местами на Севере, где особенно сильно влияние китайской революции,— создание советов.

Выводы​

1. Подтвердился целиком и полностью данный как на X пленуме, так и на февральском расширенном президиуме ИККИ прогноз о неизбежности дальнейшего нарастания революционного подъема и ускорения его темпов. Несмотря на неравномерность его развития, революционный подъем по мере расширения и углубления мирового кризиса охватил новые территории, новые слои пролетариата и трудящихся масс, достиг в одних странах более высокой ступени развития, в других странах создает предпосылки для перерастания экономического кризиса в кризис революционный.

2. В деле практического осуществления самостоятельного руководства классовыми боями некоторые из секций Коминтерна (КП Германии) добились серьезных успехов на основе организации единого рабочего фронта снизу, а это привело к революционизированию классовых боев и к действительному не на словах, а на деле подрыву влияния социал-демократии в рабочем классе. Политический и организационный опыт этих секций в деле осуществления самостоятельного руководства классовыми боями должен быть изучен всеми секциями Коммунистического интернационала.

3. Вызревание революционного кризиса в отдельных колониях, полуколониях и капиталистических странах Европы, упирающееся в своем дальнейшем развитии во всю систему мирового империализма, ставит с особой остротой вопрос об отставании коммунистического движения трех крупнейших капиталистических стран — САСШ, Франции и Англии.

В интересах успеха революционного движения в Германии, Польше, Китае, Индии необходимо сосредоточить внимание на укреплении коммунистического движения в САСШ, Англии и Франции, особенно в первых двух странах (САСШ и Англии), компартии которых являются сейчас наиболее «узким местом» в мировом революционном движении.

4. Все компартии должны развернуть движение международной пролетарской солидарности и революционной поддержки вокруг массовых выступлений германского и польского пролетариата и пролетариата и трудящихся Китая и Индии. Компартии всех стран, но в первую очередь компартии САСШ, Англии, Японии и Франции, должны мобилизовать рабочий класс, чтобы помешать интервенции мирового империализма в Китае.

5. Компартии Германии, Польши, Китая и молодая складывающаяся компартия Индии, их работа по мобилизации и организации масс приобретают сейчас сугубо важное значение: их успехи в деле

57 углубления и расширения революционного подъема на основе мобилизации новых и широчайших пластов рабочего класса и всех трудящихся оказывают и будут оказывать все большее революционизирующее влияние на рабочее движение отстающих стран.

IV. СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ КАК ГЛАВНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ОПОРА БУРЖУАЗИИ​

Путь фашизации социал-демократии

Кризис подводит итог послевоенному развитию социал-демократии, прошедшей на пути своей фашизации ряд этапов.

Первый этап — мировая война 1914 — 1918 гг. Вопреки всем решениям международных конгрессов II Интернационала об отношении социал-демократических партий к войне, мировая социал-демократия, принимая под лозунгом «защиты отечества» активное участие в войне, заключив «гражданский мир» с буржуазией, удушив классовую борьбу пролетариата, поддерживая жестокую диктатуру военщины, спасает капиталистический строй от гибели, которую несли ему фурии войны. Свою измену она облекает в идеологию нового «золотого века», который придет в итоге мировой войны для рабочего класса, обещая разоружение народов, вечный мир, наступление эры социальной справедливости, победу демократии. К этому этапу относится и полоса пролетарских революций, прервавших войну, начиная с Октябрьской революции в 1917 г. в России. Германская социал-демократия предает русский пролетариат в самый критический момент, всемерно поддерживая поход германской империалистической армии против приостановивших войну русских рабочих и крестьян, поддерживая оккупацию кайзеровскими генералами территорий революционных народов бывшей царской империи (Украины, Дона, Латвии, Польши), навязывая самый позорный, более подлый, чем Версальский, Брестский мир русской революции; она топит в этот период в крови восстание рабочих и матросов руками кровавой собаки Носке, спасая капитализм от пролетарской революции в Германии.

Второй этап — социал-демократия помогает капитализму выползти из тяжелого кризиса, оставленного войной, восстанавливает капитализм. Это — период капиталистической стабилизации, купленной ценой величайших страданий трудящихся, связанных с инфляцией, с разорением, с послевоенным европейским хаосом.

Третий этап — период капиталистической рационализации, период «организованного капитализма». Социал-демократия уже не спасает, но реконструирует капитализм, она расширяет экономическую базу диктатуры финансового капитала. Она не только партия стабилизации капитализма, она становится еще больше партией трестов, картелей. Это — период ее усиленной фашизации. Она готовится уже своими руками проводить диктатуру финансового капитала, угрожая устами Вельса на магдебургском съезде трудящимся диктатурой социал-демократической партии. И вдруг все это рушится, рушится «организованный капитализм», капиталистическая стабилизация. Социал-демократия возвращается к исходному положению, она еще раз должна спасать капитализм от тяжелых социально-политических потрясений, которые несет ему кризис. Она должна начинать порочный круг сначала, но в обстановке, когда массы изведали уже опыт спасения капитализма после

58 войны на всех его этапах, когда от них требуют новых жертв, устанавливая для них новый жизненный уровень полуколониального типа, когда социализм в СССР доказывает им наглядно преимущество социалистической системы хозяйства. В сознании миллионов идет мучительный процесс «переоценки ценностей», подводятся итоги политики социал-демократии.

Социал-демократия обещала положить конец войнам, привести к разоружению капиталистических государств,— на деле подвела массы к пропасти надвигающихся новых империалистических войн, к войнам империалистических хищников в колониях, к бешеной гонке вооружений.

Социал-демократия обещала из «военного социализма» сделать основу социалистического преобразования капиталистического общества после войны,— на деле восстановила капитализм во всей его разбойничьей эксплоатации.

Социал-демократия обещала приведенным революцией в движение массам осуществить социализм «законодательным» путем, вырабатывая проекты «социализации»,— на деле законодательным путем проводила и проводит ограбление трудящихся путем сокращения социального страхования, путем повышения налогов, повышения таможенных пошлин на продукты питания.

Социал-демократия обещала осуществить эру социальной справедливости после войны,— на деле осуществила век худшего капиталистического рабства рабочего класса, чем до войны.

Социал-демократия обещала, призывая пролетариат во время и после войны к прекращению классовой борьбы, осуществить «хозяйственную демократию», «мир в промышленности» и т. п.,— на деле она привела к самому зверскому наступлению капитала на рабочих во всех капиталистических странах по всей линии.

Социал-демократия обещала, что «через демократию капитализм врастет в социализм»,— на деле через социал-фашизм она как партия вросла в монополистический капитализм.

Социал-демократия обещала, что с проведением капиталистической рационализации улучшится положение рабочего класса,— на деле десятки миллионов рабочих выкинуты из производства, и жизненный уровень рабочего класса снизился до крайних пределов.

Социал-демократия обещала поднять заработную плату европейских рабочих «до уровня рабочих Форда»,— на деле заработная плата рабочих Форда снижается до уровня европейских рабочих.

Социал-демократия обещала подвести капиталистический мир к эре «организованного капитализма», ликвидировать кризисы, создать основы всеобщего благополучия,— на деле привела к небывалому взрыву капиталистической анархии, к величайшему в истории кризису, к ужасающей нищете масс.

Социал-демократия предсказывала гибель СССР, стремясь систематической клеветой подорвать доверие рабочих масс капиталистических стран к пролетарской диктатуре и успехам строящегося социализма,— на деле социализм побеждает, вопреки всей борьбе против него мирового капитала и социал-демократии, и миллионы трудящихся сплачиваются вокруг СССР. Она была против методов насилия пролетарской диктатуры над угнетателями, паразитами, вредителями, но она

59 была за насилие эксплоататоров над рабочими, трудящимися восстающих колоний, за методы насилия диктатуры капитала.

Политика социал-демократии — это путь Версаля, это — план Юнга, это — диктатура французского капитала в Европе,— одним словом, это капитализм с войнами, с фашизмом, с удушением колоний, с интервенцией против СССР, со снижением жизненного уровня рабочих до нищенского уровня колоний. Тот, кто до конца поддерживает капитализм, должен поддерживать и всю его политику — в этом источник фашизации социал-демократии. Многие социал-демократические рабочие считали, что, когда коммунисты говорили о фашизации социал-демократии, они руководствовались агитационными мотивами, а не существом эволюции партии. В действительности фашизация социал-демократии вытекала из того факта, что социал-демократия, как прикованный на цепи кандальник, совершала вместе с монополистическим капитализмом весь путь его развития. Она обманывала массы хотя бы уже потому, что ложь ее обуславливалась противоречием между остатками буржуазно-демократической фразеологии и фашистским развитием монополистического капитализма. Последние годы фашизации социал-демократии характеризуются тем, что и это «противоречие» первых этапов ее фашизации постепенно стирается и ее идеология приспособляется к потребностям законов, так сказать, «исторической необходимости».

Если вдуматься в ее аргументацию защиты своей политики перед массами,— это вечное повторение исторического изречения Бетманн-Гольвега: «Нужда не знает законов». Потрясенный кризисом капитализм, чтобы выйти из кризиса, нуждается в снижении заработной платы,— Сноуден требует этой жертвы от рабочих. Капитализм нуждается далее в ограничении расходов на социальное страхование,— германская социал-демократия принимает программу Брюнинга. Капитализм нуждается в прекращении классовой борьбы рабочих и стачечных движений,— социал-демократия вслед за итальянским фашизмом вводит так называемый принудительный арбитраж. Капитализм нуждается в успокоении Индии,— правительство рабочей партии берет на себя палаческую роль в отношении индийских рабочих и крестьян. Капитализм нуждается на путях проведения фашистской диктатуры в правительстве Брюнинга,— социал-демократия принимает и пресловутый параграф сорок восьмой и безоговорочно, верно — как ни одна буржуазная партия в Германии — поддерживает правительство Брюнинга. Нужда не знает законов!

Фашизация социал-демократии оправдывается высшим законом нужды.

Она фашизируется потому, что фашизируется монополистический капитализм, с почвы которого она не может сойти. Нынешняя фаза фашизации социал-демократии, связанная с кризисом, состоит в том, что, поскольку усилилось загнивание капитализма, социал-демократия превращается в партию не стабилизирующегося, не рационализирующегося, а усиленно загнивающего капитализма. А отсюда все качества: политика чудовищного ограбления масс, политика безоговорочной поддержки правительства Брюнинга, политика военной интервенции против СССР и т. д. Мы особенно подчеркиваем этот последний момент — переход II Интернационала к тактике вредительства и интервенции, ибо это есть новое решающее во всей послевоенной эволюции социал-демократии.

60 С первого дня возникновения пролетарского государства международная социал-демократия была поставщиком идеологии для организаторов саботажа, контрреволюционных восстаний, вредительства, шпионажа и диверсионных актов. Нельзя было пускать подлые легенды о «красном империализме», угрожающем всему миру, выставлять большевизм наряду с фашизмом «источником мирового беспокойства», инспиратором империалистических войн в колониях, нельзя было изображать социально-политический режим в СССР как диктатуру над рабочими и крестьянами без того, чтобы контрреволюционные классы и группы (кулачество, нэпманская буржуазия, старые специалисты) не сделали из этого соответствующих практических выводов. Всей своей агитацией против СССР социал-демократия подготовляла вредительство и интервенцию. Но выступить открыто, подобно одряхлевшему умственно Каутскому, за вооруженную борьбу империалистических государств против СССР, II Интернационал не решался из боязни перед идущими за ним еще рабочими. Отсюда — подлая двурушническая тактика меньшевиков.

«Милый Эдди, это делают, но об этом не говорят»,— этой короткой фразой из письма Ауэра к Бернштейну охарактеризовал на процессе меньшевиков один из подсудимых, старый ликвидатор Иков, интервенционистскую тактику II Интернационала.

На своих публичных сессиях II Интернационал принимал решения за восстановление экономических сношений с СССР, за кулисами снабжал, в лице германской социал-демократии, материальными средствами русских меньшевиков, связанных с Торгпромом и действовавших фактически по указке французского генерального штаба в деле организации вредительства во всех областях народного хозяйства и облегчения задач интервентов путем ослабления обороноспособности СССР. Оборонцы в эпоху царизма стали пораженцами в эпоху строящегося социализма! Этим сказано все. Что показал недавний процесс русских меньшевиков? Меньшевики вместе со II Интернационалом были не платоническими пораженцами,— пораженцами пролетарской диктатуры и строящегося социализма они были всегда. Новое — это то, что они стали контрреволюционными активистами-пораженцами, что разница между царскими интендантами, пробравшимися в органы снабжения и организовавшими в них акты вредительства, и меньшевиками стерлась; новое — то, что от пропаганды пораженчества пролетарской революции II Интернационал и его «русская» секция меньшевиков-эмигрантов перешли к актам вредительства, не только к обработке «мнения» в пользу военной интервенции в СССР, а к практическому ее проведению.

Отсюда блок меньшевиков с «промпартией», лидер которой, Рамзин, на процессе не без иронии заявил: «разногласия насчет будущего строя нас не интересовали. Для нас важнее было, чтобы меньшевики занялись вплотную вредительством».

И меньшевики как секция II Интернационала вредительствовали, срывая продовольственные заготовки, задерживая распределение товаров среди трудящегося населения, составляя дутые требования на кредиты, заведомо преуменьшенные планы капитального строительства, подрывая устойчивость советского денежного знака. Все это делалось не только с ведома, но и по указаниям II Интернационала и его основного ядра — германской социал-демократии, которая через Гильфердинга, Брейт-

61 шейда инструктировала Абрамовича и Дана в вопросах «новой тактики» в отношении СССР. После процесса русских меньшевиков для трудящихся СССР и для рабочих капиталистических стран должно быть ясно, что социал-фашистский Интернационал стал ударной бригадой французского империализма в деле организуемой этим последним интервенции. Неважно, как будут распределены роли в момент интервенции, для них важно одно — смести Страну Советов, ибо она несет смерть международной социал-демократии.

Можно заранее предвидеть ту сумму руководящих идей, ореолом которых международная социал-демократия будет стараться окружить интервенцию, если ее не сорвет международный рабочий класс: Нападающей стороной конечно будет СССР. Это Советский союз систематически срывал усилия социал-демократии, направленные к установлению мира! Это он, затопив дешевыми товарами, изготовленными принудительным трудом русских рабочих, мировые рынки, разоряет крестьян, увеличивает безработицу в промышленности и способствует снижению заработной платы рабочих капиталистических стран! Это СССР снизил заработную плату немецким рабочим, дав заказы германской промышленности по низким не удовлетворяющим германских промышленников ценам! Отчаявшись вызвать хаос в Европе и Америке мерами экономической дезорганизации, потеряв надежду на осуществление социализма в отсталой стране, СССР прибегает к войне как последнему средству, чтобы удержаться под ударами растущего возмущения масс, не желающих жить без демократии, без французских займов, без Абрамовича и Дана! Война капиталистического мира против СССР — это война демократии против диктатуры... Так пишется и будет писаться кровью рабочих идеология будущей «священной войны» против СССР.

Почему еще сильна социал-демократия​

Что же держит, несмотря на эту длинную цепь предательств, рабочих в рядах социал-демократии? Среди причин мы обычно называем сращение социал-демократии с монополистическим капитализмом и его государством, силу ее партийного аппарата, помноженную на силу государственного аппарата, коррупцию рабочей аристократии, рост социал-демократической бюрократии, не анализируя конкретно этих явлений, не показывая массам, как происходят эти процессы, а ограничиваясь только повторением формул наших тезисов по этому вопросу. Основа взаимоотношений между аппаратом социал-демократии и входящими в ее ряды рабочими потеряла характер добровольности. Она покоится на принуждении всех видов. Весь капиталистический порядок построен на принуждении. Капитализм не просуществовал бы несколько дней, если бы он потерял эту основу своего господства. Это принуждение находит свое выражение в экономической зависимости труда от капитала, являющейся на деле рабством, облеченным в пустую фразеологию о политическом равенстве, провозглашенном буржуазными революциями. Принудительный труд есть неотъемлемый институт капитализма. Экономическое господство капитала создает основу для его политического господства, построенного на полиции, жандармерии, армии, тюрьмах и т. п.

Сращивание социал-демократии со всем аппаратом капиталистического строя выразилось в том, что, став его составной частью, социал-

62 демократия скопировала с государственного аппарата всю систему своих взаимоотношений с массой. Рабочий юридически свободен работать или предаваться праздности, но на деле он принужден работать, чтобы не умереть с голоду, юридически он свободен исповедовать какие угодно убеждения, на деле за его убеждения его сажают в тюрьму, выкидывают с предприятия, стреляют в него, когда он публично на улице заявляет о своих убеждениях. Рабочий свободен вступать или не вступать в реформистский профсоюз, на деле он вынуждается к этому экономической необходимостью. Рабочий опутан колючей изгородью принудительной системы со стороны реформистских профсоюзов и социал-демократии так же, как и со стороны буржуазного государства. Так называемое «социальное государство», контролирующее все бытие рабочего от его рождения до смерти, осуществляет этот контроль через реформистские или фашистские профсоюзы. Работу рабочий может получить через профсоюз, пособие во время безработицы ему отпускает профсоюзная касса, система социального страхования теснейшим образом связана с профсоюзным аппаратом. Во всех учреждениях социального характера окопались социал-демократы. Переговоры предприниматель соглашается вести через социал-демократов, стараясь поднять их авторитет в глазах рабочей массы; социал-демократ, член фабзавкома, вхож в кабинет директора, он светит, так сказать, отраженным светом капитала; его мелкие ходатайства заведомо удовлетворяются, чтобы создать у рабочих впечатление полезности такого благонамеренного фабзавкомщика. Смерть, болезнь, инвалидность, старость — все это цепь зависимостей, которыми пользуется социал-демократический аппаратчик, чтобы не выпускать рабочего из цепких лап аппарата. Разве не показательным для этой системы принуждения является метод, примененный социал-демократами после стачки трамвайщиков в Хемнице, когда обратно на работу принимались только те, кто был зарегистрирован во время стачки в реформистском профсоюзе.

Наряду с этой формой принуждения широко практикуется система коррупции всех видов; десятки тысяч социал-демократов включаются в аппарат капиталистического государства, занимая посты в полиции, охранках (ППС), становясь самыми верными псами капиталистического строя, заинтересованными даже в грубом, материальном смысле в его существовании. А из этого всего- вытекает, что социал-демократия не только используется капитализмом для ликвидации рабочего движения, но она использует весь аппарат капиталистического государства для усиления своего давления на рабочий класс. Прорвать ее путы нельзя без того, чтобы не ударить по всему капиталистическому государству, равно как нельзя и бороться против этого государства, не задевая всей широко разветвленной системы принуждения, созданной социал-демократией.

Поэтому и влияние социал-демократии начинает резко падать, обычно в моменты, когда расшатывается вся машина капиталистического государства. Тот факт, что в рядах германской социал-демократии начинается сильное внутреннее брожение, что от нее начинают отходить рабочие, особенно молодежь, свидетельствует о появившихся трещинах во всей системе капитализма в Германии. Такова первая причина объективного порядка силы социал-демократии. Но она не единственная. Есть и другие причины, мешающие коммунистам подорвать влияние социал-

63 демократии. К числу этих причин относятся наши собственные ошибки, в первую очередь неправильное применение тактики «класс против класса».

О тактике «класс против класса»​

Тактика «класс против класса», продиктованная Коминтерну обострением классовой борьбы, процессом фашизации социал-демократии, выросшим удельным весом в рабочем движении компартий и их большевизацией, оправдала себя целиком и полностью. Ее значение особенно вырастает в нынешний момент кризиса, ожесточенной борьбы труда с капиталом и в соответствии с этим резкой передвижки всех буржуазных групп, в том числе социал-демократической партии, еще более направо, т. е. их фашизации и необходимости самой активной борьбы с социал-демократией как полицейской бригадой капитала. Тактика «класс против класса» — это тактика, направленная своим острием против социал-демократии в целях ее разоблачения в глазах широких рабочих масс, которые часто принимают ее как «меньшее зло». А между тем в Финляндии после лапуасского переворота мы видели, что за социал-фашистскую партию, использовавшую переворот лапуасцев, чтобы овладеть профсоюзным движением, его имуществом, его помещениями, голосовали на выборах даже коммунистически настроенные рабочие, боявшиеся «победы» фашизма. То же явление можно было наблюдать и в Австрии. Боязнь победы консерваторов в Англии держит еще предаваемых каждый день правительством Макдональда английских рабочих под влиянием лейбористов; аналогичные настроения затрудняют успехи компартий в Скандинавских странах. И это показывает, что коммунисты еще не проделали переворота не только в сознании миллионов беспартийных рабочих, но даже коммунистических рабочих.

Тактика «класс против класса» не освоена массами; наши речи о фашизации социал-демократии, в связи с обострением классовой борьбы, восприняты формально, внешне, не вошли в плоть и кровь компартий. Это прискорбный факт, но отрицать его нельзя. Опасность иллюзий антиреакционности социал-демократии становится особенно актуальной в тех странах, как например Польша, где в самом лагере фашизма идет внутренняя грызня вокруг государственного пирога по вопросу о более действенных методах обуздания рабочего класса и революционного крестьянства. Коммунисты, несмотря на благоприятную обстановку, не сумели своей тактикой «класс против класса» поколебать во-всю позиции социал-демократии в рабочем классе.

Очевидно, что в деле применения этой тактики коммунистами допускаются ошибки. Что это за ошибки?

Во-первых, оппортунистическая пассивность в деле борьбы с социал-демократией — своего рода тактика обороны, а не наступления против нее. Особенно ярко это сказалось и сказывается у коммунистов, работающих в реформистских профсоюзах. Можно было бы привести десятки примеров, когда коммунисты играли роль «великих молчальников» в реформистских профсоюзах, мотивируя свою пассивность соображениями о необходимости удержаться и не быть выкинутыми из профсоюза. Борьба против так называемого профсоюзного легализма и была борьбой компартии против этого вида оппортунистической пассивности.

64 Весь международный брандлеризм строил профсоюзную политику на этой системе капитуляции перед социал-демократией. В прошлом эта тактика обороны питалась условиями «стабилизационной» полосы. И Коминтерну и его секциям пришлось проделать большую работу, чтобы повернуть коммунистов на путь более решительной борьбы с социал-демократией в соответствии с обострением классовой борьбы и нарастающим подъемом революционного движения. Закончили ли мы этот поворот? Преодолели ли мы оппортунистическую пассивность в коммунистических рядах? Этого еще нельзя сказать; еще в ряде случаев даже в лучших партиях мы имеем оппортунистические рецидивы. Нередко партийные функционеры в революционной активности уступают свежим, революционным беспартийным рабочим; в Австрии например рабочие, переходящие от социал-демократии в ряды компартии, оказываются часто гораздо лучшими, более боевыми элементами, чем коммунисты, имеющие более давний стаж. Успешность борьбы с социал-демократией требует от компартий прежде всего сосредоточить огонь против оппортунистической пассивности во всех формах ее проявления.

Во-вторых, коммунисты часто забывают, что тактика «класс против класса» не есть отказ от тактики единого рабочего фронта, а наоборот, есть самое широкое применение ее как тактики классовой борьбы прежде всего. Именно потому, что мы боремся, мы разоблачаем социал-демократию фактами, делом, опытом, вынесенными из борьбы рабочим классом. Этот язык понимает массовик-рабочий, а не тезисы о фашизации социал-демократии. Чтобы успешно разоблачить социал-демократию, надо думать мыслями этого массовика; надо научиться ставит социал-демократию в такое положение, которое рабочему говорило бы больше об их измене, чем самая пламенная коммунистическая речь, задача которой обобщить мысли и выводы рабочего. А между тем методы нашей агитации среди социал-демократических рабочих из рук вон плохи. Мы обращаемся к ним так, как если бы имели перед собой коммунистическую аудиторию, для которой предательский характер социал-демократии совершенно ясен, или так, как если бы это были люди, уже идейно порвавшие с социал-демократией, которые нуждаются лишь в некотором подталкивании, чтобы влиться в ряды коммунистов.

На партийных съездах, конференциях мы больше убеждаем друг друга в фашизации социал-демократии, чем предназначаем наши речи для широкой беспартийной и социал-демократической массы. Если рабочий социал-демократ не покидает социал-демократической партии, это значит, что он не убежден в ее измене, что он считает, что путь компромиссов и классового сотрудничества целесообразнее для него, чем путь классовой борьбы. И нужно ему доказать обратное систематической упорной работой над ним, подойти с агитацией, рассчитанной на его уровень понимания вещей.

В то же время коммунисты должны организовывать единый рабочий фронт; это значит держать постоянно контакт с рядовой социал-демократической массой на предприятии, организовывать с ней общие совещания, конференции, вырабатывать вместе с ними и беспартийными делегатами программу массовика социал-демократа, чтобы тем сильнее разбить их; это значит обсуждать с профуполномоченным, нескопрометированным шпионажем и лакейским сотрудничеством с фабричной

65 администрацией, вопросы, волнующие рабочих, в целях организации общих выступлений с социал-демократическими рабочими; и это имеет особенное значение именно теперь, когда социал-демократический аппарат кое-где начинает трещать снизу; это значит далее, что подход к борьбе за самостоятельное руководство классовыми боями пролетариата в разных странах с разным удельным весом компартий, разными темпами радикализации масс и утери ими доверия к социал-демократии должен быть дифференцированным. Нельзя методы осуществления самостоятельного руководства классовыми боями КПГ механически переносить например в английскую или американскую компартию. Необходимо при намечении подхода к решению этой задачи учитывать ряд привходящих обстоятельств: силу нашей компартии, степень ее влияния, силу реформистских профсоюзов и степень охвата ими масс, степень полевения последних, роль элемента стихийности в движении и т. д. От компартий слабых, как например английская, имеющая перед собой большие профсоюзы, требуется большая предварительная работа изнутри профсоюзов, завоевание на свою сторону лучших низовых кадров этих союзов, укрепление своих позиций путем завоевания коммунистами низового руководства в профсоюзах и т. д. При условии такой предварительной работы стачкомы и комитеты борьбы смогут действительно опереться на широкий массовый базис. Успешная борьба с социал-демократией в условиях нарастания революционного подъема требует от коммунистов слабых партий активнейшей работы внутри социал-демократии, создания там оппозиционных групп с таким расчетом, чтобы группу за группой отрывать от социал-демократии и переводить их в ряды компартий. Коммунисты должны в нынешних условиях активно вмешаться в процессы начинающегося распада социал-демократии, а не надеяться на самотек и на стихийное протекание этих процессов. Они должны своей активной политикой всемерно бороться против тенденций оформления «левого крыла» внутри социал-демократии, которое сыграет лишь роль барьера, заграждающего революционизирующимся рабочим путь к компартии.

В-третьих, тактика «класс против класса» отнюдь не может быть основана на представлении, что все другие классы — это одна сплошная реакционная масса, не имеющая никаких оттенков и никаких различий. Бывают коммунисты, которые целиком и полностью отождествляют социал-фашизм с фашизмом, другие — рабочих социал-демократов с их аппаратным руководством, с социал-демократической бюрократией, находящейся на службе у капитала и его государства. Так например один из пленумов норвежского ЦК заявил: «Рабочая партия является ведущей партией капитализма не только в политическом отношении, но и с точки зрения ее социального состава». Такая тактическая установка в корне ложна и ведет лишь к полному отрыву от социал-демократической рабочей массы. Она свидетельствует в то же время о сектантстве в отношении и беспартийной рабочей массы. Эта установка безнадежности, пассивности — продукт стабилизационной эпохи, имеющая мало общего с ленинизмом. Она служит одной из причин, почему разоблачения коммунистами социал-демократии не производят на следующую за ней массу достаточного эффекта.

Масса инстинктивно чувствует упрощенство этой установки, расходящейся с действительностью.

66 Неверно, что внутри буржуазных классов (включая сюда и социал-демократию как буржуазную по своей политике партию) нет никаких внутренних трений. Само появление фашизма связано с этими трениями как один из элементов назревающего кризиса «верхов». Буржуазные классы и их партии едины лишь, когда дело идет о борьбе с рабочим классом и вообще движением трудящихся масс. Думать, что единство реакции обеспечено по всей линии от финансовой олигархии вплоть до социал-демократического рабочего — это значит по существу сбиваться на позиции организованного капитализма, преодолевающего все внутренние противоречия. Это не тактика «класс против класса», а тактика изоляции коммунистов от класса. Практически вред этой установки заключается в том, что она означает отказ от подлинного разоблачения социал-демократии и отказ от работы по завоеванию социал-демократических рабочих.

В-четвертых, тактика «класс против класса» направлена против теории «наименьшего зла», при помощи которой, играя «призраком реакции», социал-демократия обманывает массы. Изо дня в день социал-демократия твердит рабочим, что она поддерживает правительство Брюнинга потому, что оно меньшее зло, чем могущее придти к нему на смену правительство Гитлера. Английские «левые» независимцы призывают рабочих поддерживать лейбористское правительство, потому что оно лучше консервативного правительства и т. д. Коммунисты же в ряде случаев не показали конкретно, ясно массам, почему социал-демократия не представляет меньшего зла. Не потому, что она «хуже» фашистов или «одно и то же», что фашисты, а потому, что она главное препятствие на пути мобилизации масс для борьбы против диктатуры буржуазии во всех ее видах, потому, что она главная социальная опора буржуазии.

Весь опыт международной социал-демократии и в Австрии и в Германии и в других странах показывает, что она помогает буржуазии установить фашистскую форму диктатуры, капитулируя перед ней шаг за шагом: она проводит либо своими собственными руками, когда она у власти, либо поддерживая другие фракции буржуазии, как в Германии, фашизацию государства, делая вид, что она спасает так называемую «демократию» от фашизма; она усыпляет тем самым бдительность масс и душит их стихийную борьбу против фашизма. В Англии буржуазия держит у власти лейбористов в самый критический момент, предоставляя им проводить ее программу, прикрывая проведение этой программы этикеткой «рабочего правительства». Возмущение масс против этого правительства душат так называемые левые независимцы, прикрывающие его так называемой «левой» фразеологией. Если бы в Англии рабочее правительство не стояло у власти, борьба рабочего класса развертывалась бы гораздо сильнее и быстрее шли бы процессы перехода масс к методам насилия. А классовой борьбой практически настроенный английский рабочий спасал бы себя от наступления капитала основательнее, чем капитуляцией перед агентами капитала — Макдональдом, Томасом и др. В Германии правительство Брюнинга, как правильно его характеризовал германский ЦК, есть правительство проведения фашистской диктатуры, и социал-демократия — активнейшая сила в деле осуществления правительством Брюнинга его миссии. Но было бы неверно не видеть разницы между этим правительством и поддерживаю-

67 щей его социал-демократией и могущим притти ему на смену правительством Гитлера.

В-пятых, тактика «класс против класса» не означает отказа от маневрирования. Если противник имеет еще в рабочем классе крепкие позиции, маневрирование коммунистов необходимо, чтобы путем умелого разоблачения подорвать эти позиции. А между тем со времени X пленума ИККИ наш арсенал маневров был крайне скуден. Не мы маневрировали, а социал-демократия маневрировала против нас. Поскольку многие из коммунистов исходили из той предпосылки, что социал-демократия завершила круг своего фашистского развития, они не ожидали от нее никакой способности маневрировать. Ее маневрами, как это особенно видно на французском примере в вопросе единства профсоюзного движения, они были застигнуты врасплох. В действительности же социал-демократия прибегает за последнее время вновь к маневрам как раз в момент ускорения процессов ее фашизации. Усиление под влиянием кризиса радикализации масс, начинающийся отход их от социал-демократии, требуя от коммунистов еще более активного и беспощадного разоблачения социал-демократии, предполагает большую активность их в деле маневрирования.

Маневры социал-демократии​

Маневроспособность социал-демократии зависела всегда от трех факторов: а) от темпа нарастания недовольства рабочего класса; б) от силы компартии и активности ее политики в деле разоблачения маневров социал-демократии; в) от степени маневроспособности капитала. Подымалась высоко революционная волна рабочего движения, угрожающая смыть капиталистический режим, вынуждая капитал спешно делать уступки,— социал-демократия тут же объявляла их результатом ее «давления на капитал». Разоблачала успешно компартия предательскую политику социал-демократии перед массами,— социал-демократия отвечала на это очередным «левым» зигзагом. Капитал имел благодаря «сверхприбылям» из колоний, из монополистических индустрий возможность подкупать верхушку рабочих,— социал-демократия выставляла это как свою величайшую победу.

Так было всегда.

Что изменилось с тех пор? Общий кризис капитализма, связанный с выпадением СССР из капиталистической среды, с колониальными восстаниями, с обострением борьбы за мировые рынки, сужал непрерывно после войны экономический базис реформизма. Наступление капитала на рабочий класс во время нынешнего кризиса крайне ограничило маневроспособность капитала. Что может он сейчас противопоставить в качестве программы реформ для обмана рабочих? Какую программу реформ может противопоставить социал-демократия? В каких пределах возможны ее маневры?

Когда-то она, расстреливая руками Носке рабочих, руками Гильфердинга и Отто Бауэра готовила проекты социализации, сейчас она голосует за законы Брюнинга. Раньше она могла швыряться лозунгами повышения заработной платы, сейчас она снижает повсюду вместе с капиталом заработную плату. Ее программа выхода из кризиса — это программа капитала, программа упрочения господства буржуазной

68 диктатуры. Социал-демократия в настоящее время может маневрировать в вопросе о фашизме, либо в вопросе размеров снижения заработной платы, либо в вопросе формы, в какой это снижение будет сделано. Она может еще маневрировать в области таких вопросов, которые ее ни к чему не обязывают в проведении ее практической политики, как вопросы о «едином фронте», о «единстве профсоюзов» и т. д.

И мы видим за последнее время, что маневры социал-демократии развиваются именно в этом направлении. На цюрихском заседании II и Амстердамского интернационалов социал-демократические мошенники выступили с лозунгом 6-часового рабочего дня, введения пятидневной недели, введения социального страхования, против капиталистической рационализации, за восстановление сношений с СССР, за разоружение и т. п. Одновременно с этим в таких странах, как Франция, ее оппортунистическая агентура внутри Унитарной конфедерации труда в лице так называемых миноритариев, совместно с такими прожженными деятелями Реформистской конфедерации труда, как Дюмулен, выступила с манифестом о необходимости единства профсоюзного движения. Гнусность обмана, заключающегося в этом новом зигзаге социал-фашистских негодяев, разоблачается тем основным фактом, что, выступая за 6-часовой рабочий день, за пятидневную неделю, международная социал-демократия проводит лишь директиву капитала о переводе рабочих на положение работающих неполный день при снижении заработной платы. Ее роль в борьбе против социального страхования рабочих, ее поддержка капиталистической рационализации, ее неустанная травля СССР, ее политика милитаризма, политика раскола в профсоюзах, ее штрейкбрехерские методы в деле срыва единого фронта рабочих — известны каждому коммунисту. Но речь идет не о коммунистах, а о тех рабочих, которые находятся еще в плену у социал-демократии. Коммунисты должны этим рабочим раскрыть глаза на подлинный характер этих маневров. А это они могут сделать только при помощи мобилизации масс вокруг нашей программы повседневных требований рабочих, заключающейся: а) в борьбе за 7-часовой рабочий день при сохранении полной заработной платы, за социальное страхование за счет капиталистов и государства, за немедленную помощь безработным; б) в борьбе против всех видов угнетения рабочих капиталом, против всех форм буржуазной диктатуры, за свободу революционных организаций, печати, собрания, слова, за немедленный роспуск и разоружение фашистских организаций, за вооружение рабочих; в) в борьбе за защиту Советского союза против военной интервенции.

За последние месяцы в связи с усилением революционизирования рабочего класса все резче начинают выступать в ряде капиталистических стран признаки начинающегося брожения внутри социал-демократии, принявшие особенно острую форму в странах, где обнаруживаются предпосылки к перерастанию экономического кризиса в кризис революционный, как например в Германии. Протекая неравномерно, эти процессы брожения внутри социал-демократии захватили, помимо Германии, немецкую часть социал-демократии Чехо-Словакии, проявляются в Австрии, переползая постепенно и в другие капиталистические страны. В одних странах, как Германия, они принимают форму перехода целых местных организаций молодежи в ряды компартий,

69 в других, как Австрия, Чехо-Словакия,— пока выражаются в росте оппозиции в отношении политики руководящих инстанций, в-третьих, как например Англия,— в уходе из рядов рабочей партии и т. д. И это разнообразие уровней брожения социал-демократических рабочих требует от компартий крайне вдумчивого, нешаблонизированного подхода к такого рода явлениям. Ведя неустанно агитацию за выход из рядов социал-демократии, борясь против настроений пассивности, выражающихся в простом отходе от социал-демократии и вообще от «политики», коммунисты должны определять свои методы работы по завоеванию социал-демократических рабочих в соответствии с конкретными условиями не только каждой отдельной страны, но даже и отдельных районов этой страны. Но во всех случаях от коммунистов требуется величайшая активность в деле борьбы с предательством социал-демократов; линия политического поведения коммунистов в этом вопросе должна итти по линии наступления на социал-демократию.

Вокруг каких моментов оформляется это брожение внутри социал-демократии? Во-первых, вокруг вопроса об отношении к Советскому союзу. И в Австрии, и в Чехии, и во Франции рабочие протестуют против антисоветской политики социал-фашизма. И это свидетельствует о том, что победа социализма в СССР оказывает решающее влияние в деле расшатывания позиций социал-демократии в рабочем классе капиталистических стран; во-вторых, это брожение оформляется в процессе экономической борьбы рабочего класса против наступления капитала; в-третьих, рабочее возмущение направляется против капитулянтской политики вождей перед фашизмом. Во всех случаях социал-демократические рабочие требуют установления единого фронта с коммунистическими рабочими; перед ними стихийно встает вопрос о необходимости единства рабочего класса в борьбе с диктатурой буржуазии. Учитывая это, коммунисты должны усилить свою агитацию в деле неустанного разъяснения массам достижений СССР, успехов социалистического строительства и преимуществ социалистической системы хозяйства перед капиталистической, доказанных всем опытом борьбы двух миров — мира строящегося социализма и мира капиталистического. Наряду с тем коммунисты должны повсюду выступать инициаторами единого революционного фронта масс снизу, неустанно борясь за революционное единство рабочего класса против диктатуры буржуазии.

Обращаясь к социал-демократическим рабочим с открытыми предложениями о совместных выступлениях на основе единого революционного фронта, показывая на конкретных примерах предательство их лидеров, коммунисты должны взять в свои руки растущее повсюду в рабочем классе стихийное движение к революционному единств. Это движение не случайно. Оно вытекает из осознания рабочим классом той пропасти, к какой его подвела политика социал-демократии, раскалывавшей рабочий класс в интересах капитала. Оно направлено против социал-демократии как партии, поддерживающей диктатуру капитала, которая может удержаться только на расколе рабочего класса. Коммунисты должны показать массам, что именно потому, что компартия стоит за свержение диктатуры буржуазии, только она является и в широком историческом значении ее миссии и в ее каждодневной борьбе партией революционного единства рабочего класса, ибо без

70 установления этого единства на основе революционной борьбы рабочий класс не сможет победить классового врага, располагающего агентурой внутри пролетариата. Мобилизуя массы вокруг своих лозунгов, коммунисты должны в печати, в парламентах, на собраниях, на улице решительной постановкой вопросов классовой борьбы ставить социал-демократических лидеров в такое положение, из которого бы ясно вытекало для рабочих их предательство. Так например можно сослаться на коммунистическую фракцию в чешском парламенте, своим предложением о введении социального страхования разоблачившую подлость социал-демократов, голосовавших против этого предложения. Там, где социал-демократы, маневрируя, готовы голосовать за предложение коммунистов только потому, что оно не соберет большинства, коммунисты должны разоблачать социал-демократов, ставя в упор вопрос о методах дальнейшей борьбы за свое предложение, в частности вопрос о массовой политической стачке.

V. СОСТОЯНИЕ СЕКЦИЙ КИ​

Достижения и недостатки в работе секций КИ​

ИККИ приходит к XI пленуму с серьезными успехами. За год, истекший после февральского президиума, на основе генеральной линии, установленной VI конгрессом КИ и X пленумом, ИККИ добился еще большей большевистской консолидации своих рядов как единой мировой партии революционного пролетариата. Последовательное применение генеральной линии привело к политическому разгрому правых элементов в ВКП(б), являвшихся кулацкой агентурой в рядах ленинской партии, и обеспечило успешное дальнейшее очищение компартий капиталистических стран от правых ренегатских элементов и поражение примиренческих и левацких элементов, отражавших в своих колебаниях классовые влияния буржуазии и социал-демократии.

Никогда еще ВКП(б), руководящая партия КИ, несущая не только ответственность за судьбы строящегося социализма в СССР, но и за судьбы мирового революционного движения, не была больше сплочена и монолитна, чем в настоящее время; никогда еще правые и «левые» уклонисты не разбивали себе так жестоко лоб о большевистскую броню ленинской партии, как сейчас. И в то же время никогда не было в рядах КИ большего единства и большевистской спайки, выросших на основе ликвидации фракционной борьбы (например КПП), групповщины и политических шатаний, чем ныне. Истекший год с его крайним обострением классовой борьбы подводит основные итоги процессам большевизации секций КИ:

1. Правая опасность была и остается главной опасностью на нынешнем этапе мирового революционного движения и останется на весь период, отделяющий нас от победоносных боев за пролетарскую диктатуру. Она питается, во-первых, ужасающим давлением капитала на рабочий класс. Пока будет существовать капитализм с его всесторонне разветвленным аппаратом угнетения, с его дьявольской машиной репрессий, будут и отдельные прослойки угнетенных, надеющиеся обойти суровый закон классовой борьбы, приспособиться хоть как-нибудь к условиям капиталистической каторги. Рабочий класс живет, дышит, действует не в лабораторно-чистой обстановке, он испытывает перекрещивающееся влияние других классов, буржуазной

71 школы, науки, искусства, церкви, казармы. Во-вторых, правая опасность — результат давления сильной социал-демократии; пока эта последняя не будет выкорчевана из рядов рабочего класса, неизбежны правооппортунистические рецидивы в рядах коммунистического движения. В-третьих, всякое резкое обострение классовой борьбы будет сопровождаться и «отходом» нестойких элементов коммунистического движения по всяким «принципиальным соображениям».

Наконец правая опасность в данный момент питается еще кое-где неизжитыми стабилизационными настроениями. Правые рецидивы за отчетный период имели место в китайской компартии, где, пользуясь ошибками группы Ли Ли-сяна, правые чендусюистские элементы в КП Китая подняли голову, защищая ликвидаторские взгляды международной правой; в итальянской компартии, выкинувшей из своих рядов Сантини, Бласко и Феррочи, выступивших против активизации политики партии, мужественно и с успехом борющейся после исключения этих трех носителей ликвидаторского упадочничества против фашистской диктатуры; в швейцарской компартии, выметшей группу мелких буржуа во главе с Брингольфом. Одни из этих правых ренегатов (Марион) перекочевали непосредственно к социал-демократии, не задерживаясь ни на каких промежуточных этапах, другие (Сантини и К⁰

) были подобраны Троцким и подняты на щит как подлинные стопроцентные большевики.

2. Имевшие место «левацкие» уклоны питались либо крытыми переломами событий, требовавшими от партий особо гибкой тактики, как например в Китае, либо известным окостенением в полосу стабилизации некоторых партийных функционеров, не улавливающих своевременно сдвигов в рабочем движении, либо наконец втягиванием в движение новых сырых слоев рабочего класса, молодых прекрасных революционных элементов, но начинающих свою политическую школу сначала, обнаруживающих революционное нетерпение и повторяющих часто ошибки, которые являются уже пройденной стадией революционного рабочего движения. Из наиболее характерных «левацких» ошибок необходимо упомянуть об ошибках т. Меркера, поставившего знак равенства между вождями и рядовыми членами социал-демократической партии. Если бы ЦК КПГ во-время не исправил этого «левого» вывиха, взгляды т. Меркера очень затруднили бы борьбу КПГ против социал-демократии. Огромной заслугой ЦК КП Германии было то, что в самом зародыше он вскрыл эту ошибку, облегчив тем самым другим секциям борьбу с аналогичными глубоко вредными взглядами, ибо ошибки т. Меркера имели несомненно международный характер.

Другая, еще более грубая, ошибка левацкого характера была совершена группой Ли Ли-сяна в Китае. Существо ошибки Ли Ли-сяна заключается в том, что он отдельные симптомы начавшегося революционного подъема в Китае пытался истолковать как начало революционной ситуации в Китае и во всем мире, делая отсюда совершенно неправильные путчистские выводы, которые грозили погубить КП Китая.

Вторым большим достижением Коминтерна за отчетный период являются успехи германской коммунистической партии. 4 600 тыс. голосов, собранные ею на сентябрьских выборах 1930 г., свидетельствующие об ее огромном массовом влиянии, выросшем на основе

72 правильной и последовательно проводимой политической линии; ее успехи на выборах в фабзавкомы, ее организационный рост почти на 80% в течение одного года, наряду с организационным ростом германского комсомола,— все это показывает, что партия идет твердо по пути завоевания большинства рабочего класса. Своей борьбой против наступления капитала (стачки металлистов в Берлине, горняков в Руре, портовых рабочих в Гамбурге), своими уличными массовыми выступлениями против фашизма она доказывает массам, что она есть единственная сила, способная вывести трудящихся из нужды, голода на путь освобождения от ига капитала. Нужно сказать, что КПГ пока является единственной партией, которой в стране с сильной социал-демократией удалось действительно завоевать самостоятельное руководство классовыми боями, добиться отрыва значительных масс от реформистов и на этой основе приступить к созданию массовых революционных профсоюзов, создать сеть массовых организаций на предприятиях, поколебав основательно позиции социал-демократии. Рост германской компартии как боевой силы, импонирующей другим разоряющимся слоям населения обеспечит расширение ее влияния на те слои (крестьянство, служащие), которые фашизм пытается захватить под свое влияние.

Третье достижение — это образование советов в Китае на территории, охватывающей несколько десятков миллионов населения, и создание остова красной армии, поставившее сейчас Китай впереди всего революционного движения колониального мира. Это достижение было бы невозможно без наличия в Китае коммунистической партии. Выросшая в огне гражданской войны молодая большевистская партия Китая существует меньше десятилетия, но она имеет такую героическую историю, которой может позавидовать любая европейская компартия. Успехи красной армии в Китае — это успехи прежде всего компартии, сумевшей сколотить партийный костяк этой армии, дать ей правильное политическое руководство, втянуть в движение миллионы крестьян, окружающих китайскую красную армию беззаветной поддержкой. Создание советских районов, пропаганда советской системы на доступном массам опыте, начавшееся проведение аграрной революции в этих районах есть дело рук киткомпартии. За год компартия выросла со 150 тыс. до 200 тыс. и, несмотря на большую организационную слабость в промышленных центрах, слабую работу в профсоюзах, сумела создать в деревне сеть массовых организаций, быстро растущих в своей количественной силе и своем влиянии.

Крупнейшим достижением Коммунистического интернационала за время после февральского расширенного президиума является выступление КП Индии с программой действия, выдержанной в духе программы КИ, принятой VI конгрессом Коммунистического интернационала.

По соседству с Индией в Индо-Китае в 1930 г. окончательно оформилась компартия Индо-Китая, которая в продолжение многих месяцев с величайшим мужеством руководит героической партизанской войной индокитайских крестьян. Укрепление коммунистического движения в этих трех восточных странах, где сосредоточено больше половины населения всего земного шара, имеет гигантское значение для дальнейших судеб борьбы колониальных народов за свое освобождение и для всего международного коммунистического движения.

Четвертое достижение КИ — несомненный рост массового влияния

73 компартий в ряде капиталистических стран, рост, выражающийся в увеличении количества коммунистических голосов на выборах. Кроме победы КП Германии необходимо отметить также крупную победу, одержанную рабочей партией Болгарии; несмотря на тяжелые условия белого террора, рабочая партия Болгарии собрала на коммунальных выборах 1930 г. 100 тыс. голосов. Необходимо также особо отметить победу КП Германии на коммунальных выборах в реакционном Брауншвейге, где наша партия оказалась единственной партией, которая увеличила количество поданных за нее голосов. Буржуазная и социал-демократическая пресса расценивает эти выборы как крупнейшее политическое событие последнего времени, которое ставит перед господствующими классами современной Германии КПГ как главную непосредственную опасность.

Этот рост выражается далее в победах компартий на выборах в фабзавкомы. Наиболее серьезные победы одержаны по этой линии КП Германии и Чехо-Словакии на ряде крупнейших предприятий, которые до последнего времени были цитаделями реформизма.

Далее рост влияния компартий в массах выявился особенно ярко в организации коммунистами массовых революционных демонстраций, особенно демонстраций безработных (Германия, Чехо-Словакия, САСШ) 6 марта 1930 г.; необходимо также отметить демонстрацию в Будапеште 1 сентября 1930 г., организованную социал-демократией, но прошедшую под лозунгами компартии и закончившуюся ожесточенными боями с полицией, постройкой баррикад; наконец массовые демонстрации в Индии, организованные самостоятельно компартией против Национального конгресса.

Этот рост политического влияния компартий в массах сопровождается началом перелома в отношении их численного роста.

Наряду с Германией начался рост КП Чехо-Словакии, причем в районе Комотау, где партии удалось нанести сильные удары реформистам и социал-демократии, этот рост приобретает бурные формы.

Неуклонно идет рост компартий Польши, Италии, Китая, Индо-Китая, Испании, Болгарии и ряда других секций, где развитие революционного подъема происходит более быстрым темпом. Особо надо подчеркнуть начавшийся систематический рост КП Австрии. В других секциях (как например Англия), где была налицо большая флюктуация и утечка членов, это движение приостановилось.

Пятое достижение КИ — повышение боеспособности компартий, как например в Чехо-Словакии. В течение этого года повсюду все секции Коммунистического интернационала со значительным успехом проводили ряд массовых демонстраций безработных и активно участвовали в организации стачек. Есть страны, где не проходило ни одного дня, чтобы в том или другом центре не проводилась демонстрация безработных. Если коммунисты и не овладели целиком движением безработных, не развернули его до тех размеров и революционного значения, которое оно могло принять, то тем не менее нужно признать, что коммунисты были единственной организацией, в той или иной мере возглавлявшей движение безработных и овладевавшей им.

Об отставании​

Переходя к вопросу об отставании компартий, о его причинах и о методах его ликвидации, необходимо прежде всего подчеркнуть

74 трудности объективного порядка, мешающие компартиям использовать нынешний кризис для превращения его в кризис революционный. К числу этих трудностей относятся: во-первых, круговая солидарность, проявляющаяся в едином фронте капиталистических государств в деле борьбы с революционным движением; во-вторых, более крепкие позиции буржуазии, ее бо́льшая организованность по сравнению с русской буржуазией периода октября 1917 г.; в-третьих, учет буржуазией в деле усовершенствования методов борьбы с революционным движением уроков Октябрьской революции и «ошибок» русских правящих классов; в-четвертых, длившееся десятки лет развращающее влияние на рабочий класс буржуазной демократии; в-пятых, наличие сильной социал-демократии и аппарата профсоюзной бюрократии как агентуры капитала в рабочем движении; в-шестых, фашистские методы подавления рабочего движения, связанные с жесточайшим предпринимательским террором и невиданным даже в истории дореволюционной России политическим террором; наконец для нелегальных партий необходимо принять во внимание тот факт, что их подпольная работа протекает не на обширной территории, вроде старой русской империи, а более ограниченной, с густо расположенными городскими центрами, с широко разветвленным полицейско-административным аппаратом, с густой сетью телеграфной и телефонной связи; удары по этим партиям в процессе установления фашистской диктатуры носят тем более жестокий, уничтожающий людской материал, характер, что состав таких партий, легальных в прошлом, был, как на ладони, у полиции.

И тем не менее, несмотря на эти трудности, мы должны признать, что отставание компартий сейчас самая большая опасность, которая угрожает коммунистическому движению. Об этой опасности предупреждал еще Х пленум ИККИ, когда он указывал, что «наибольшую опасность в нынешний период представляет опасность отставания компартий от темпа развития массового революционного движения (хвостизм)».

Если мы не приложим всех усилий для быстрой ликвидации этого отставания, доверие масс к компартиям может быть поколеблено. Чем определяется отставание компартий? Из чего оно вытекает? В рабочем движении происходят большие сдвиги, ускоряется полевение рабочего класса, подрывается массовая база социал-демократии, повышается активность масс, в движение втягиваются новые свежие слои пролетариата: женщины, рабочая молодежь. Пролетариату на помощь подходят разоряющиеся слои крестьянства и мелкого городского люда, трудящиеся угнетенных национальностей. А это расширяет массовую базу революционного подъема и требует от компартий такой перестройки их рядов, чтобы они не только шли в ногу с движением, но и возглавляли его.

На деле же наши коммунистические партии в большинстве капиталистических стран еще не перестроились по-боевому, чтобы стать во главе левеющих масс. Многократные решения ИККИ и самих партий о переходе к самостоятельному руководству массовыми боями пролетариата начинают осуществляться только в немногих секциях КИ (Германия, Чехо-Словакия, Польша). Еще многие партии КИ не вышли из агитационно-пропагандистского периода своей деятельности.

75 Опасность этой диспропорции между объективной обстановкой и слабостью практической и организационной работы компартий усугубляется тем, что рост фашизма и угроза империалистических войн и военной интервенции против Советского союза крайне сокращают сроки, данные нам для перестройки форм и методов нашей работы в соответствии с новой обстановкой.

В каких формах выражается отставание компартий? Первой формой является утеря коммунистами темпа массового движения, недооценка стихийного размаха движения левеющих масс. Массовые движения иной раз проходят мимо коммунистов, которые не возглавляют их, а плетутся в их хвосте. В этом отношении крайне показательна та дискуссия, которая имела место в молодой индийской компартии по вопросу о лозунге массовой политической забастовки. Там были товарищи, которые, ссылаясь на слабость молодых профсоюзов Индии и на необходимость сосредоточения внимания компартий главным образом на задачах экономической борьбы, во имя «самостоятельности» рабочего движения, высказывались против лозунга массовой политической забастовки. И это в стране, охваченной огромным революционным движением, напоминающим по своим размерам русский 1905 г. А между тем к Индии в первую очередь можно применить слова Ленина о том, что несколько десятков и сотен революционеров, беззаветно преданных рабочему делу, выражают чаяния миллионов угнетенных.

В европейских капиталистических странах эта форма отставания выразилась в ряде «диких» стачек, возникавших не только против воли реформистских профсоюзов, но и помимо активного участия коммунистов (примером подобных стачек являются в Англии стачки в Ланкашире, Южном Уэльсе, политические и экономические бои в Испании и т. д.).

То же отставание можно было наблюдать и в отношении движения безработных. Особенно резко случаи такого отставания наблюдались в странах белого террора и фашизма, где компартии загнаны в подполье. В Италии в течение трех дней — 23, 24 и 25 ноября — шли в Турине бурные демонстрации безработных, сопровождавшиеся нападениями на повозки с хлебом. Из толпы демонстрантов раздавались возгласы «хлеба для наших детей или голову Муссолини». Подобные же волнения были и в некоторых других провинциальных городах Италии. Они прошли мимо нашей партии.

В течение этого года развернулись огромные крестьянские движения в Западной Украине. Коммунистическая партия Западной Украины оказалась в нетях, не высказываясь в начале ни за, ни против движения под тем предлогом, что оно руководится националистической организацией — УВО. Затем партия считала, что хотя УВО и вызвала это движение, тем не менее компартия не должна оставаться в стороне от него, наконец последовало разъяснение, что УВО не имело к этому движению никакого отношения и что задача партии состояла в том, чтобы овладеть этим движением. А в результате такой не линии, а качки, партия потеряла на выборах в Западной Украине 75 тыс. голосов.

Вторая форма отставания — это неумение компартий мобилизовать массы на основе их повседневных нужд, особенно остро дающих себя чувствовать рабочим в момент нынешнего кризиса. Вся наша прак-

76 тика полна примеров такого отставания. Чем было, как не отставанием этого типа, неумение КП Франции использовать резкое недовольство рабочих против реакционного закона о социальном страховании; чем была, как не отставанием, первоначальная позиция КП Англии во время брэдфордской стачки, подменявшая повседневные требования рабочих лозунгом революционного рабочего правительства. Ведь если не играть лозунгом революционного рабочего правительства, а брать его всерьез, по-большевистски, то нужно признать, что лозунг революционного рабочего правительства как лозунг действия не имел летом 1930 г. в Англии под собой почвы. Брэдфордская стачка развернулась как экономическое движение; оно могло перерасти в движение за революционное рабочее правительство при условии, если бы партии удалось завоевать действительно самостоятельное руководство этим движением. Но ведь этого не было. Там партия лишь сделала первые шаги к осуществлению самостоятельного руководства стачкой.

Чем было, как не отставанием этого типа, слабое движение в Международный день безработицы 25 февраля? Уроки 25 февраля сигнализируют всем компартиям, и даже крупным, необходимость большего поворота к повседневным требованиям рабочих.

Вся работа нынешним летом комиссий ИККИ, прощупавших партию за партией, была проведена под знаком такого поворота компартий к массам на основе их самых насущных вопросов классовой борьбы, поставленных в порядок дня нынешним кризисом. Эта проработка показала нам все основные недостатки компартий, их слабую вербовочную силу, слабость ячеек на предприятиях (в САСШ — только 10% всего членского состава, в Чехо-Словакии — 14%), огромную текучесть членского состава, достигающую во Франции чуть ли не 50%, из рук вон плохую работу коммунистов как в красных профсоюзах, так и в деле организации революционной профоппозиции, неправильный подход к социал-демократическим рабочим, отказ от выставления и борьбы за частичные требования, крайне плохую подготовку и проведение стачек. Наряду с тем комиссии ИККИ вскрыли бюрократическое окостенение в ряде мест партийного аппарата, методы командования вместо методов убеждения, механизацию партийной жизни и т. д.

На основе работ комиссии ИККИ по инициативе английских товарищей ими было развернуто движение за требования «рабочей хартии», давшее уже не плохие, хотя и скромные, результаты. Партия организационно закрепилась, повысилось ее влияние в рабочих массах, растет, хотя и недостаточно быстро, число читателей ее молодой газеты «Дэйли Уоркер», партия добилась известных результатов в деле борьбы за руководство стачечным движением.

В Чехо-Словакии при содействии ИККИ также удалось ликвидировать падение членского состава. Подводя итоги по всем компартиям, прошедшим перед комиссиями ИККИ, можно утверждать, что поворот их к насущным требованиям масс оправдал себя и дал уже положительные результаты. В то же время он послужил всем компартиям живым наглядным примером конкретного руководства и установления системы контроля над проведением принятых решений.

Но где компартии запоздали с поворотом к насущным требованиям масс,— это в области профсоюзной работы. И за это опоздание

77 они расплачиваются сейчас падением числа членов красных профсоюзов во Франции, стагнационным состоянием профсоюзов в Чехо-Словакии. V конгресс Профинтерна дал правильные директивы компартиям в деле исправления ошибок коммунистов в профсоюзной работе, ошибок, имевших большую многолетнюю давность; но в течение ряда месяцев, последовавших за этим конгрессом, его решения в ряде компартий не были популяризированы; их положили под сукно, забыв о них на другой день после голосования. И нынешнему пленуму ИККИ придется напомнить компартиям об этой резолюции, которая сохранит силу целиком и полностью еще на долгий период.

Другой отстающей организацией в деле мобилизации широких масс рабочей молодежи для борьбы против наступления капитала был КИМ.

В октябре прошлого года Коминтерн сигнализировал своевременно опасность отставания, забив тревогу по поводу численного падения секций КИМа в важнейших капиталистических странах — в Англии, Франции и др. Товарищи из КИМа горячо взялись за поворот к насущным требованиям рабочей молодежи, но хотя они и поворачивались, все же, повернувшись кругом, остались на старом месте.

Здесь будет заслушан специальный доклад о задачах КИМа, в котором будет подведен итог основным болезням юношеского коммунистического движения. Но встает вопрос: ответственен ли только КИМ за это отставание; не ложится ли главная тяжесть вины на секции Коминтерна, которые недостаточно своим опытом, конкретными указаниями, руководством помогали союзам изжить слабости и недостатки в их работе? Отдают ли себе секции Коминтерна отчет в том огромном значении, которое приобретает вопрос «смены» в условиях растущего фашизма, захватывающего молодежь под свое влияние, в условиях роста шовинистического и военного угара, который предшествует и сопровождает всякую империалистическую войну, учитывают ли они ту роль, которую будет играть рабочая молодежь и в этой войне и в будущих революционных боях? Чувствуют ли секции Коминтерна, как обострилась борьба со стороны всего аппарата буржуазной диктатуры за молодежь: со стороны капиталистического государства, церкви, школы, казармы, капиталистического предприятия, печати именно сейчас, когда большие революционные движения уже потрясают капиталистический мир?

Задача серьезной подготовки к борьбе за низвержение диктатуры буржуазии требует активнейшей антимилитаристской работы в армии. А между тем в этой работе, оставив комсомол беспризорным, секции Коминтерна не могут зарегистрировать за последние годы никаких серьезных успехов. В ряде капиталистических стран они пошли назад. И здесь прощупывается легче всего практический оппортунизм компартий, здесь дает себя чувствовать тот факт, что коммунисты не ставят по-большевистски, всерьез проблемы завоевания власти пролетариатом.

Пленум должен будет подвергнуть суровой критике, вместе с недооценкой военной опасности оппортунистическую пассивность коммунистических организаций в деле укрепления коммунистического юношеского движения снизу доверху, ибо они в первую очередь ответственны за состояние комсомола.

78 Особенно важное значение имеет третий тип отставания, которое выразилось в фактической капитуляции финской компартии перед фашизмом летом 1930 г.

Если мы хотим из критики ошибок КП Финляндии извлечь надлежащие уроки для других секций Коминтерна, мы должны прежде всего ответить на вопрос: как это случилось, что КПФ в критический момент оказалась неспособной мобилизовать массы к бою? В течение многих лет финская компартия неплохо вела борьбу против социал-демократов за влияние внутри рабочего класса. Несмотря на то, что она после подавления финской революции была загнана в подполье, ей удалось развернуть успешную массовую работу, создать рабочую печать, оттеснить социал-демократию от руководства профсоюзным движением. Рабочий класс верил компартии после опыта гражданской войны 1918 г., он судил о ней по этой полосе ее развития. А между тем в течение всего периода относительной капиталистической стабилизации компартия Финляндии, вместо того чтобы систематически работать над искоренением своих социал-демократических пережитков, в своей практике оппортунистически приспособлялась к условиям «легальности» режима диктатуры финской буржуазии.

Такого рода легализмом страдала не только финская компартия. Мы все знаем, какой поворот потребовался в практике целого ряда секций Коминтерна в начале «третьего периода», чтобы покончить с этим социал-демократическим наследством в коммунистическом движении.

Оппортунистическое приспособление к легальности в финской компартии выражалось в следующих формах: 1) партия сама фактически тонула в легальных организациях, не укрепляя руководства этой работой нелегальными партийными организациями; 2) партия не боролась за развертывание экономических боев и революционизирование массовой работы; 3) во имя сохранения легальных возможностей и единства профсоюзов партия долгое время примирялась с оппортунистической тактикой находящихся в руководстве так называемых «левых», которые саботировали утверждение копенгагенского договора с советскими союзами, отстаивали единство с социал-демократами во что бы то ни стало и т. д.

Необходимость решительного поворота в курсе партии не была во-время осознана руководством КПФ. А эта необходимость стала особенно острой с того момента, когда в Финляндии наступил экономический кризис (1929 г.) и финской буржуазией особенно остро овладел страх перед гигантским экономическим ростом СССР.

ЦК КПФ, на основании резолюции VI конгресса и X пленума ИККИ, дал партии только общие директивы о новом курсе, об опасности роста фашизма и войны и т. д., но не позаботился серьезно о том, чтобы конкретизировать эти общие указания на основе учета действительной расстановки классовых сил в Финляндии. Финская буржуазия в обстановке экономического кризиса бешено наступала на жизненный уровень рабочего класса, громила рабочие организации, дома, прессу, арестовала руководителей профсоюзов и тем самым хотела обеспечить себе «успокоенный» тыл для подготовляемой вместе с французскими, английскими, польскими империалистами войны против СССР. А финские товарищи в это время мучились над вопросом, ка-

79 ким путем пойдет у них фашистское развитие буржуазной диктатуры,— так называемым «сухим» или путем переворота. Ошибки их заключались в том, что они представляли фашизм как какую-то «вещь в себе», как будто фашизм не является одним из видов буржуазной диктатуры, ставили тактическую линию партии в борьбе против буржуазной диктатуры в зависимости от чисто формальных моментов, вроде того: есть ли уже в Финляндии фашизм? А раз он есть, то ему незачем делать переворот, он придет «сухим путем». ЦК КПФ не учел, что чем сильнее уже были некоторые элементы фашистской диктатуры (например шюцкоры) в системе буржуазного господства в Финляндии, тем больше была непосредственная опасность, потому что тем легче буржуазии было провести фашистский переворот. И, с другой стороны, чем труднее социал-демократической партии удавалось удерживать рабочих под своим руководством, тем меньше могла буржуазия полагаться на эту свою агентуру и тем больше было шансов на то, что буржуазия в целях усиления своей диктатуры прибегнет к «перевороту».

Было бы ошибочно представлять себе, что ЦК финской компартии ничего не предпринял для борьбы против оппортунистической практики и легалистских тенденций. Политсекретариат ИККИ установил, что ЦК КПФ начал такую борьбу в 1929 г. в профсоюзном движении и делал правильные шаги в смысле революционизирования работы партии, «но делая это недостаточно решительно, в ограниченном масштабе и с большим опозданием, не сумел добиться необходимого поворота в работе партии». Необходимым являлся полный, крутой поворот, а ЦК делал только половинчатый, и тот не был проведен в жизнь на местах или проводился слишком поздно, как например чистка руководящих органов важнейших профсоюзов.

Когда финская буржуазия в конце 1929 г. начала мобилизовать лапуаское кулацкое движение и кулаков, необходимо было, не медля ни одного дня, бить тревогу и поднять самые широкие массы на боевые выступления. А партия, которая до того не плохо провела Международный день 1 августа, теперь, при назревании общего фашистского наступления, ограничилась лишь организацией ряда собраний в рабочих домах и кампанией в печати. Единственное боевое выступление рабочих было организовано 1 мая в Гельсингфорсе, но после этого небольшого столкновения с полицией партия опять опустила руки, а в последний момент, во второй половине июня, было уже поздно: буржуазии уже удалось в такой степени мобилизовать свои вооруженные силы и создать такую атмосферу террора, что призывы партии и профсоюзного руководства к рабочим массам, которых они до того не мобилизовали, остались безрезультатными.

Какой из этого следует урок? Основной урок состоит в том, что отставание и половинчатость компартии в подготовке трудящихся масс к революционному отпору наступающему классовому врагу не может не привести к поражению пролетариата. А подготовка эта должна заключаться, во-первых, в обеспечении боеспособности самой компартии как настоящего большевистского вождя и организатора массового отпора трудящихся буржуазной диктатуре; во-вторых, в своевременной смелой мобилизации масс против надвигающейся фашист-

80 ской военной опасности, в-третьих, в решительной борьбе против оппортунистических шатаний и легалистских иллюзий.

Финские товарищи теперь добросовестным образом исправляют свои ошибки. Несмотря на террор лапуасцев, буржуазия не сумела задушить коммунистическое движение в Финляндии; финским же товарищам удалось восстановить нелегальный аппарат партии, наладить издание и распространение нелегального органа, возобновить связи, постепенно развертывать профсоюзную работу и т. д. Можно было бы поэтому меньше уделить этому вопросу внимания. Но пример нашего поражения в Финляндии имеет крупное международное значение, ставя во весь рост вопрос о тактике компартий в случае фашистских переворотов и войны. На тяжком опыте ошибок финской партии коммунисты и других стран должны познать, что борьба против фашизма и войны не есть единичный акт сконцентрированных усилий, а систематическая, упорная, за каждую пядь борьба с буржуазной диктатурой во всех ее видах, путем подготовки и организации массовых экономических и политических боев, разворачиваемых вокруг ежедневных поводов возмущения трудящихся масс, и при сочетании легальных методов работы с нелегальными и обеспечении руководства за нелегальной частью партии.

Только партия, ведущая такую борьбу, будет способна ответить достаточно сильным ударом на нападение буржуазии в случае войны и фашистского переворота.

Наконец, четвертой формой отставания является организационное отставание компартии от их политического влияния. Это старая, глубоко вкоренившаяся болезнь секций ИККИ, туго поддающаяся, несмотря на огромное количество решений по этому вопросу, излечению. Отчего здесь так медленно двигается дело?

Во-первых, это кроется в том идейно-политическом наследстве, которое получили секции КИ от довоенного периода. В политическом и организационном багаже их можно найти: а) влияние социал-демократии с ее типом организации, приспособленным к эпохе диктатуры буржуазии в форме буржуазной демократии и парламентаризма; б) влияние анархизма, с его пренебрежением к массовой организации, или анархо-синдикализма, отрицающего необходимость политической организации пролетариата; в) влияние люксембургианства с его преувеличением роли стихийного момента движения и недооценкой организующей роли партии.

Во-вторых, ошибки, связанные с механическим перенесением методов ВКП(б) в компартии капиталистических стран, как например, чистки.

В-третьих, организационное отставание питалось также и укорочением компартиями на словах исторических сроков назревания революции.

Но несомненно, что самой важной и решающей причиной были традиции легализма, которые тяготеют до сих пор над организационной практикой компартий

Коминтерну удалось ликвидировать в области политической пережитки социал-демократии, но ему не удалось их ликвидировать в организационной области. И это противоречие между «политикой» и «организацией» объясняется переходным периодом, который проделы-

81 вает капиталистическое общество, от диктатуры буржуазии в форме демократии к диктатуре буржуазии в форме фашизма. Идеология всегда обгоняла организационные формы, имевшие более консервативный характер.

Всякий класс в истории создавал и свои формы борьбы и свои формы организации; тип заговорщических восстаний в Испании, хартал в Индии, политическая стачка-восстание современного пролетариата. В отношении форм организации церковь в эпоху своего могущества организовала орден иезуитов, буржуазия создала франкмасонские ложи, затем в эпоху французской революции — якобинские клубы, наконец в XIX в. — систему политических партий, составлявших основу так называемой «буржуазной демократии». Старые социалистические партии довоенного времени были детищем эпохи парламентаризма; они строили свой тип организации по образцу и подобию буржуазных партий, партию — избирательную машину. Этому способствовало также то, что старые социалистические партии не были однородными по своему социальному составу; они включали помимо рабочих и другие социальные группы (интеллигенцию, мелкую буржуазию), имевшие фактическую гегемонию в старой социалистической партии в качестве депутатов, партийных журналистов, ораторов. Эти группы и «вожди», не связанные с предприятием, строили организацию в соответствии с их классовыми и групповыми интересами.

Что изменилось с тех пор? Старая буржуазная демократия как форма диктатуры капитала отмирает повсюду, заменяясь постепенно более открытыми формами диктатуры финансового капитала. Финансовый капитал создал тресты, картели, подчинившие себе парламент, политические партии и все институты показной «буржуазной демократии». Вместо разваливающейся системы старых политических партий он создает «партию» — боевой отряд буржуазии, отвечающий требованиям гражданской войны. Это значит, что он строит новый тип организации, отвечающий характеру исторической эпохи и в соответствии с его классовыми интересами. Но то, что понимает капитал, того не понимают многие коммунисты, считающие, что вопрос о формах организации к оппортунизму никакого отношения не имеет. Они хватаются на деле за старую форму уличной организации, не понимая того, что это и есть пережиток типа организации периода буржуазной диктатуры в форме буржуазной демократии.

Компартиям пришлось преодолеть много аналогичных пережитков идеологического порядка по вопросу «свободы личности» в организации, «свободы мысли и мнения», когда люди под видом свободы мысли защищали в партии взгляды чужого класса (Троцкий), а под видом «свободы личности» — участие в буржуазной прессе, свободу избирательных блоков с буржуазными партиями и т. д.; теперь в компартию протаскивают и хотят законсервировать организационные формы чужого класса.

Что может противопоставить пролетариат власти финансового капитала, его трестам, картелям, его боевым фашистским отрядам? Только организацию на предприятии. Борьба за предприятие — это будет самая драматическая страница, которая открывается в настоящий период в истории борьбы между коммунизмом, с одной стороны,

82 и буржуазной диктатурой с ее партиями фашизма и социал-демократии — с другой. Дальнейшее обострение классовой борьбы, нависшая угроза империалистических войн и военной интервенции против СССР ставят и поставят перед всеми компартиями вопрос о наилучшей организационной форме, могущей обеспечить как успешную оборону, так и победоносное наступление рабочего класса. Этой наилучшей и наиболее гибкой формой является реорганизация компартий на основе предприятий.

Трудности на этом пути есть немалые. Тот факт, что в силу безработицы только около 25 — 30% членов компартий остается на предприятии,— трудность немалого значения. Но этот пленум должен объявить войну организационному оппортунизму, такую же беспощадную, какую компартии вели не раз против оппортунизма политического

Заключение​

Товарищи! Я подошел к концу своего доклада. В основу предложенных вам тезисов по первому пункту порядка дня положено противопоставление СССР всему капиталистическому миру. И это не случайно. Противоречие этих двух непримиримых миров — гвоздь всего мирового положения.

Пролетарская диктатура выступает сейчас не на дымящихся развалинах империалистической войны, а заковываясь все крепче в железную броню социализма; не в условиях «поравнений» послевоенной экономической дезорганизации всех европейских стран, участвовавших в войне, а в динамике подъема социализма и упадка капитализма.

Она агитирует уже не только своей героической страницей гражданской войны, она разъедает капиталистический мир дымом своих подымающихся с большими трудностями и величайшим напряжением гигантов-заводов, она будит крестьян капиталистических стран бодрым шумом первых советских тракторов на полях СССР. В капиталистическом мире — философия заката Европы, властелин дум — Шпенглер; в СССР — философия революционной борьбы и носитель этой философии — рабочий великой стройки, под суровым обликом которого таится мощь класса-победителя, его пафос борьбы и социалистического строительства. У них — растерянность, неуверенность в завтрашнем дне, тревога перед трудностями; в СССР — твердая уверенность в избранном пути, ведущем к победе, стальная воля к преодолению трудностей. В капиталистическом мире тысячи людей ставят вопрос,— говорит профессор Бонн,— «имеет ли капиталистическая система вообще еще какие-либо права на существование, если она в богатейшей в мире стране не в состоянии создать такой порядок, чтобы миллионы людей время от времени не были вынуждены нищенствовать и пользоваться благотворительной похлебкой и ночлежными домами». Что могут сказать этим миллионам рабов капиталистического строя его философы, его политики, его журналисты, чтобы оправдать этот порядок капиталистического рабства? Какими аргументами человеческой логики они могут обосновать перед массами разумность этой системы, доказавшей свою социальную бессмысленность, кроме пушек, пулеметов, аэропланов, тюрем, полиции, жандармерии? Это может показаться ядовитой шуткой, если мы скажем, что самая хан-

83 жеская английская буржуазия призывает миллионы голодающих безработных терпеть и ждать загробной жизни. Но это не шутка. Об этом можно прочесть в передовой новогоднего номера «Таймса» от 1931 г., утешающей безработных тем, что наш мир только частица вселенной, что после юдоли, скорби и страданий этого мира их ждет лучшее впереди, по ту сторону жизни.

Но миллионы безработных в Германии, Польше, САСШ, Англии, огромные человеческие массы Китая, Индии, Индо-Китая не хотят ждать сроков истечения векселей, выдаваемых «Таймсом» безработным, к тому же не гарантированных ни одним серьезным банком кроме Ватикана. Они приходят в движение. Они видят не только зарево грядущих империалистических войн, они уже жертвы жесточайшей войны, которую ведет капитал против них и в капиталистических странах и в колониях.

«Если коммунизм будет все время улучшать свои достижения, то этот факт будет иметь гораздо большее значение для жизни Запада, чем другие факты, и он явится крупнейшим событием после распятия Христа,— говорит в «Форейн Эфферс» Анжель Норман. — Россия не будет нуждаться в том, чтобы перенести беспорядок на Запад. Он явится естественным результатом доказанного банкротства теперешней системы».

А социализм будет все время улучшать свои достижения. Он будет с каждым месяцем, с каждым днем все резче ставить перед массами во всех концах земного шара вопрос о двух мировых системах о двух диктатурах, о двух путях. И Коминтерн и его секции помогут массам сделать свой выбор и возглавят борьбу их за низвержение капитализма, за установление пролетарской диктатуры. (Длительные, бурные аплодисменты).

(Заседание закрывается.)

84

ЗАСЕДАНИЕ ТРЕТЬЕ​

28 марта 1931 г. (утро)

Председатель т. ПОЛЛИТ

Содоклад т. ЧЕМОДАНОВА о положении и задачах КИМа

Содоклад т. ЛЕНСКОГО о положении и задачах КП Польши

Содоклад т. ЧЕМОДАНОВА (КИМ)​

Едва ли нужно доказывать после обширного доклада т. Мануильского на X пленуме ИККИ, какое огромнейшее политическое значение вообще, и в особенности для Коммунистического интернационала молодежи, имеет постановка вопроса о состоянии революционного движения молодежи. Своевременность и необходимость постановки вопроса о работе компартий среди молодежи обусловливается, во-первых, обострением классовых противоречий в капиталистическом обществе, ставящим перед нами задачу мобилизации всех сил пролетариата на борьбу, и, во-вторых, огромным возрастанием роли молодежи как в социально-экономической, так и в политической жизни.

Борьба за молодежь является жгучим вопросом современности и, без преувеличения, одним из тех коренных вопросов классовой борьбы, от правильного разрешения которого зависит исход борьбы. Нет такой экономической и политической проблемы, которая в той или иной мере, в той или иной форме не заключала бы в себе вопроса о молодежи. Экономический кризис, охвативший капиталистические страны, дает нам яркие образцы того, как молодежь все больше и больше втягивается в разрешение как экономических, так и политических проблем, как кризис во всех его многообразных проявлениях воздействует на молодежь, вызывая в ее среде глубокие и серьезные по своей политической значимости процессы. Классовая борьба, принимающая неслыханно обостренный характер, также показывает, что вопрос завоевания молодежи является одним из решающих факторов для таких противоположных полюсов, как социализм и фашизм. И наконец если мы обратимся к такой волнующей сейчас все трудящиеся массы проблеме, как война и опасность нападения на Советский союз, то и здесь мы увидим, что буржуазия в подготовке новой империалистической войны, в подготовке интервенции против Советского союза уделяет весьма серьезное внимание вопросам милитаризации молодежи.

Возрастание удельного веса молодежи в классовой борьбе связано с некоторым относительным возрастанием удельного веса молодежи в производстве.

«Капитализм вовлекает в процесс производства большие массы детей и молодежи рабочего класса и впрягает их в ярмо беспощадной эксплуатации». Этими словами начинается программа Коммунистического интернационала молодежи. Этот тезис, в особенности в его последней части, сейчас наглядно подтверждается самой жизнью. Вовлечение детей и молодежи в процесс производства, обусловливавшееся раньше в значительной мере капиталистической рационализацией, дающей возможность предпринимателям использовать неквали-

85 фицированный труд женщин, молодежи и детей, теперь, в условиях экономического кризиса, усиливает свои темпы и принимает более широкие размеры. Вовлечение молодежи в производство является сейчас уже не только логическим следствием капиталистической рационализации, но прежде всего следствием поисков дешевой и неорганизованной рабочей силы взамен огромного количества увольняемых взрослых рабочих.

Так например, когда в Рурской области на крупнейших железоделательных заводах происходило массовое увольнение взрослых рабочих, там же одновременно проходил набор 14 — 17-летних подростков. Такой же пример мы могли бы наблюдать в Южном Уэльсе: в то время как общее количество занятых в производстве рабочих уменьшилось там почти на 50%, удельный вес молодежи вырос с 23 до 35%.

Мы думаем, что нисколько не будет преувеличенным утверждение, что в колониальных и полуколониальных странах пролетариат состоит процентов на 60 — 80 из молодежи. Об этом свидетельствуют хотя бы те данные, которые мы имеем по Китаю, где в текстильной промышленности молодежи насчитывается до 70%, а в шелковой — до 80%.

Если мы возьмем для примера такие страны, как Германия и Польша, то здесь мы увидим относительно большую роль молодежи в производстве. Так, в Германии в промышленности занято 5 — 6 млн. молодежи. В Польше мы имеем такую картину: в угольной промышленности насчитывается 35% молодежи, в текстильной — 30%, в металлопромышленности — 40%.

Рост применения юношеского и детского труда мы наблюдаем сейчас и в Америке, где, если мы вспомним начало кампании против так называемого советского «демпинга» и «принудительного труда», наблюдались весьма характерные для буржуазной морали факты. Сейчас, наряду с ростом применения детского труда в производстве, мы имеем признание в Америке антиконституционными двух законов, ограничивающих применение детского труда. Согласно первому закону запрещался вывоз товаров, в производстве которых участвовали дети до 14 лет. Второй закон облагал особыми налогами эти товары. Что касается повышения удельного веса молодежи в промышленности и в сельском хозяйстве, на чем буржуазные юношеские политики непрочь нажить себе политический капитал, надо сказать, что это конечно прежде всего означает увеличение предпринимательской прибыли, а не улучшение экономического положения молодежи.

Процесс вовлечения молодежи в производство сопровождается сейчас, в условиях экономического кризиса, ростом ее безработицы и ухудшением ее экономического положения.

Рост безработицы молодежи обусловливается, во-первых, сокращением производства, избытком свободной рабочей силы на рынке труда, притоком свободной рабочей силы из сельского хозяйства, расширением круга ищущих работы значительных кадров пролетаризирующихся средних слоев городов и наконец естественным приростом новых кадров пролетариата, которые не могут быть сейчас использованы в промышленности.

Катастрофический рост безработицы со всеми его последствиями весьма тяжело обрушился на молодежь. Ведь в многочисленной армии,

86 насчитывающей свыше 35 млн. безработных, примерно 25%, а по отдельным странам 30% — молодежь. Мы имеем такое положение, что по отдельным профессиям количество безработной молодежи прямо пропорционально количеству молодых рабочих, занятых в соответствующей отрасли промышленности.

Следует подчеркнуть ту характерную особенность, что безработица охватывает главным образом молодежь в возрасте старше 18 лет, т. е. в том возрасте, когда подросток, получив квалификацию, начинает предъявлять такие же требования, как и квалифицированный рабочий. Иначе говоря, получение квалификации в условиях капиталистического общества означает для молодежи прямой выход на биржу труда.

Не так давно Профинтерн в одном из своих документов отмечал, что неспособность капитализма в условиях общей полосы охватившего его кризиса уменьшить безработицу опровергла надежды буржуазных экономистов на «счастливые годы», когда на естественном приросте рабочей силы скажется сокращение рождаемости в военные годы.

Это безусловно правильное утверждение можно дополнить еще и следующим указанием: если, в прошлом безработица среди молодежи носила менее застойный характер, то теперь молодое поколение трудящегося населения находится перед прямой угрозой, перед прямой опасностью деклассирования, ибо все больше и больше сокращаются возможности применения и использования его труда. Это подтверждается официальными данными Германии, Чехо-Словакии, Австрии и целого ряда других стран. Положение безработной молодежи значительно хуже, чем положение взрослых, так же как и на производстве. В таких странах, как Америка, где безработные не получают пособия, в таких странах, как Польша, Германия и Италия, где пособия выплачиваются с 17 — 18-летнего возраста, подростки обречены на полунищенское существование, причем молодежь, как правило, получает пособие более короткое время и в меньших размерах, чем взрослые безработные-одиночки.

Это голодное и полуголодное существование безработной молодежи не исключает дальнейшего наступления буржуазии на ее экономические права. Не так давно в Германии были лишены права на получение пособия 16-летние. Затем у молодежи до 21-летнего возраста было отнято право на получение «кризисного пособия», т. е. того пособия, которое выдавалось в течение 26 недель после начала безработицы. Сейчас в Австрии вводятся законопроекты аналогичного порядка. В Англии существует специально созданная комиссия, которая по прошествии 30 недель устанавливает возможность продления срока выплаты пособия. Сравнительно недавно эта комиссия прекратила выдачу пособия 15 тыс. подростков, мотивируя это прекращение «недостаточно добросовестным подысканием работы». Классический буржуазный аргумент, оправдывающий открытое проведение «голодных законов», представляет собой один из законопроектов, направленных по линии ухудшения экономического положения молодежи в Австрии. В этом законопроекте мы читаем: «Молодой рабочий должен лишь тогда получать поддержку, когда это действительно является необходимостью. Не надо забывать, что длительное пособие для молодежи после короткого времени работы является определенной опасностью».

87 От такой аргументации один шаг до таких «практических выводов», как трудовая повинность, которая прежде всего предназначена для милитаризации и фашизации молодежи и попытки введения которой мы имеем в Германии и в Австрии, как принудительная посылка в колонии и на принудительные курсы под страхом лишения свободы — в Англии. Эти курсы должны, по мнению министра труда «рабочего» правительства Англии, мисс Бонфильд, «в первую очередь помочь охватить всю молодежь и способствовать установлению ее физического и морального состояния, которое страдает вследствие долгой безработицы». Иначе говоря, безработная молодежь является опасным элементом для буржуазии, и последняя вместо работы предоставляет ей принудительные курсы; принудительные работы для «установления ее морального состояния», т. е для создания из безработной молодежи резервов для буржуазных армий.

В немного лучших условиях находится молодежь, занятая в промышленности. Переложение тяжести экономического кризиса на плечи трудящихся весьма гнетуще отзывается на молодежи. Мы не намерены сгущать краски при оценке экономического положения рабочей молодежи капиталистических стран. Едва ли это и требуется при определении экономического положения рабочей молодежи в колониальных странах, где дети 8 — 10 лет своими слабыми ручонками, где девушки и юноши своими неокрепшими мускулами, потом и кровью, не зная власти выше надсмотрщика и его кнута, создают возможность для существования паразитической прослойки человеческого общества — буржуазии и ее потомства. Едва ли требуется сгущать краски при определении экономического положения батрачества не колониальных, а так называемых «цивилизованных» стран, где батрак находится в беспредельной зависимости от хозяина.

Те официальные и фактические данные, которые публикуются не только в нашей, но даже и в буржуазной печати, свидетельствуют о жестокой системе эксплоатации молодежи и выжимания за счет ее жизненного уровня сверхприбыли.

Имеется очень много различных научных трудов и трактатов о недопустимости эксплоатации детского труда. Но может ли буржуазное законодательство при существующих в капиталистическом обществе взаимоотношениях, при обнищании трудящихся масс, прилагающих сейчас все усилия для поддержания своего существования, запретить применение и эксплоатацию детского труда? Конечно нет, ибо законодательство в руках буржуазии является прежде всего одним из методов и способов, облегчающих ей эксплоатацию трудящихся масс.

Для примера возьмем то, что в капиталистическом обществе называется системой ученичества. Мы говорим: «то, что называется системой ученичества» лишь потому, что система ученичества в условиях капитализма не дает производственных навыков и технических знаний, а прежде всего является системой самой жестокой эксплоатации.

По официальным данным сроки ученичества, после которых ученик, как правило, выбрасывается на улицу, равны обычно в промышленных странах 3 — 4 годам. Но факты, взятые из жизни, свидетельствуют о несколько ином положении. Так например в Польше срок ученичества равен 5 годам. В Германии и Австрии предприниматели «в порядке добровольности» также удлиняют срок ученичества до 5 лет, а в Англии в строительной промышленности, до 7 лет. В мел-

88 кой и средней промышленности предприниматели нисколько не ограничены в установлении произвольных сроков. Это узаконивается не только законодательством, но и различными договорами, которые реформистские профсоюзы заключают с предпринимателями. Так например в последнем тарифном договоре металлистов Турина, заключенном с предпринимателями, дается следующее определение термина «ученичество»: учениками именуются такие молодые рабочие, которые «еще не достигли 20 лет, но уже старше 16 лет и непосредственно работают, чтобы обучиться ремеслу». Это значит, что они до 16 лет эксплоатируются как подростки, а от 16 до 20 лет — как ученики.

Мы не остановимся особо на положении тех учеников, из которых в особых заводских школах, вроде школ системы Динта в Германии или системы Форда, готовится оторванная от пролетариата узкая прослойка рабочей аристократии. Мы хотели бы только взять такие показатели, как рабочий день и заработная плата, которые характеризуют общее экономическое положение основной массы молодежи.

Рабочий день ученика и, как правило, молодого рабочего длиннее, чем взрослого рабочего, ибо после работы молодому рабочему, в особенности ученику, приходится еще заниматься уборкой машин, станков, мастерской и другими подсобными работами, не предусмотренными никакими положениями, но систематически удлиняющими его рабочий день.

В мелких и средних предприятиях в промышленных странах рабочий день молодого рабочего равен 10 — 12 часам, в крупной промышленности 8 — 10 часам, причем молодежь работает, не пользуясь отпусками, зачастую будучи занята и в воскресные дни. Это подтверждается фактическими данными САСШ, Чехо-Словакии, Франции, Германии и в большей мере Польши, не говоря уже о Китае и Индо-Китае, где при 12 — 14-часовом рабочем дне даются 1 — 2 дня отдыха в месяц.

Перспективы на сокращение рабочего дня в капиталистических странах связаны с угрозой прямого сокращения заработной платы. И нам кажется, что если повнимательнее присмотреться к тому, что мы имеем в области оплаты труда молодежи, то есть, над чем задуматься не только нам, но и той молодежи, которая находится в рядах реформистских и христианских профсоюзов.

Величина заработной платы молодежи, разрыв между заработной платой учеников и взрослых рабочих в капиталистических странах определяется не степенью квалификации. Молодой рабочий причисляется к более низко оплачиваемой категории не по признаку производительности его труда, а исключительно в силу его юношеского возраста.

Так обстоит дело, когда устанавливается система оплаты труда. Точно так же обстоит и тогда, когда буржуазия подходит к системе «регулирования» заработной платы. Наступление буржуазии на жизненный уровень пролетариата означает урезывание и нищенского, полуголодного заработка молодежи. В самом деле, как назвать иначе те 12 — 18 марок (6 — 9 руб.) в неделю, которые в лучшем случае зарабатывает молодой текстильщик или металлист в Германии? Как назвать тот нищенский заработок, который имеет польский молодой рабочий,— около 2 злотых (50 коп.) в день? Как назвать те 120 франков, которые зарабатывает за 2 недели молодой рабочий во Франции, в то время как прожиточный минимум там значительно выше? К этому надо прибавить существующую систему штрафов. За малейшее нару-

89 шение «трудового регламента», за любое отставание от убийственного темпа конвейера, за малейшее ухудшение качеств продукции и просто за плохое настроение мастера или администрации молодой рабочий платит штраф, представляющий собой узаконенную урезку его зарплаты.

А отсюда выводы: буржуазия вообще, а в условиях мирового экономического кризиса в особенности, не может дать молодежи выхода из ее тягчайшего экономического положения. Бесперспективность существования, путь деклассирования и нищеты, связанные с этим отрицательные социальные явления буржуазного общества — вот тот ответ, который сейчас дает буржуазия на вопрос молодежи: где выход?

Этим ответом молодежь не может удовлетвориться.

А отсюда активизация в поисках выхода всей массы молодежи, полевение, радикализация и переход в контрнаступление лучшей части трудящейся молодежи.

Учитывая это обстоятельство, буржуазия не может не принять во внимание того, что положение молодежи в СССР указывает трудящейся молодежи капиталистических стран другие пути для улучшения своего положения. Те огромнейшие успехи, которых добились трудящиеся массы в Советском союзе под руководством компартии в деле социалистического строительства, улучшение экономического положения молодежи, которое мы имеем в СССР,— все это не может не являться революционизирующим фактором для молодежи капиталистических стран.

Если свержение господства буржуазии в России в 1917 г. предоставило молодежи политические права с 18-летнего возраста, положило безвозвратный конец эксплоатации детского труда, привело к запрещению труда подростков во вредных производствах и в ночное время, обеспечило для них 4- и 6-часовой рабочий день, равную оплату за равный труд, ежегодно оплачиваемые 2-недельные и месячные отпуска и т. д., то теперь эти завоевания приняли еще более широкий характер, и молодежь Советского союза непосредственно ощущает результат успешного хода социалистического строительства. Сейчас мы имеем полную ликвидацию безработицы среди молодежи в СССР, рост ее заработной платы, осуществление принципа Маркса в системе подготовки квалифицированных кадров. В этом году будет принято в школу ФЗУ 1 300 тыс учеников. Трудящаяся молодежь в СССР имеет возможность получить среднее и высшее образование и овладеть специальностью соответственно своим наклонностям, ибо государство материально обеспечивает всех учащихся. Мы имеем сейчас вместе с тем массовое выдвижение молодежи на командные хозяйственные и государственные посты. В Советском союзе трудящаяся молодежь имеет то, что кажется несбыточной мечтой молодежи при капиталистическом господстве.

Буржуазия, наступая на политические и экономические права трудящейся молодежи, развернула бешеную борьбу за подчинение трудящейся молодежи своему влиянию и идеологии. Не приходится доказывать, что буржуазия использует в целях милитаризации и фашизации молодежи литературу, искусство, печать, как она использует в этих же целях религию.

Но следует подчеркнуть, что подготовка и принятие «голодных» законов для молодежи в Германии, Чехо-Словакии, Австрии и других

90 странах и провал куцых проектов, намечавших минимальное ослабление эксплоатации молодежи во Франции, сопровождаются значительным усилением работы буржуазных и мелкобуржуазных юношеских организаций.

Основным лозунгом этих организаций является сейчас подготовка к войне и к нападению на СССР. Основная их цель и задача — укрепление господства буржуазии, создание опоры в ее борьбе за фашистскую диктатуру.

Эти буржуазные юношеские организации являются массовыми организациями. Так например мировые евангелические юношеские объединения насчитывают в своих рядах свыше 4 млн. членов, из которых 3,5 млн. находятся в Америке и Англии. Католические юношеские мировые объединения насчитывают в своих рядах около 4 млн. членов, из которых 2 с лишним миллиона находятся в Германии. В фашистском движении участвует до 3 млн. молодежи, из которых до 2 млн. дает Италия. Скаутское движение с гирль-гайдами насчитывает около 3 млн. членов, из которых основная масса находится в Америке и Англии. Другие, менее массовые, союзы, лиги, объединения, такое массовое движение, как спортивное, реформистские и христианские профсоюзы,— все они еще держат в своих цепких объятиях не только буржуазную и мелкобуржуазную, но и значительную часть трудящейся молодежи.

Перегруппировка классовых сил не могла конечно не затронуть трудящейся молодежи. Полевение рабочей молодежи не могло не отразиться на формах и методах работы наших противнических организаций.

Выборы в рейхстаг в Германии, выборы в сейм в Польше, рост активности молодежи в стачечном движении, в политических демонстрациях — все это показывает назревание и наличие в среде рабочей молодежи глубокой неудовлетворенности современным положением. Неоформленное классовое сознание подсказывает ей необходимость изыскания иных путей и иных лозунгов объединения. Это мы уже наблюдаем в так называемых умеренных буржуазных партиях, лозунги которых не отвечают требованиям молодежи. Из этих организаций молодежь сейчас перекочевывает в лагерь фашизма. Это можно подтвердить целым рядом фактов. Так например бой-скауты в Италии перекочевали в «Авангард», «Баллила», так называемая «союзная молодежь» в Германии перекочевывает к гитлеровцам. Сейчас перед так называемым христианским юношеским объединением стоит угроза раскола. Католические объединения сейчас уже сами отмечают утечку своих членов и их радикализацию. Это подтверждается также ростом оппозиции в юношеских лигах Индии.

Не только эти старые буржуазные партии, а и социал-демократия беспокоится за свою смену, ибо социал-фашизм ее вождей не способствует укреплению смены и расширению базы.

Наряду с укреплением позиции Социалистического интернационала молодежи в таких странах, как Франция и Швеция, и созданием новых секций в Болгарии, Испании и Румынии все больше расшатываются позиции СИМа в Польше, и особенно большие потери он несет в Германии, где находится его основная секция и где комсомол и компартия поставили себе задачу ликвидировать эту секцию как массовую организацию.

91 Процесс радикализации молодежи, стремление укрепить свое влияние среди трудящейся молодежи, задача ее милитаризации — все это вместе взятое толкает буржуазные организации на перестройку форм и методов воздействия на молодежь.

Социальная и национал-шовинистская демагогия — вот что сейчас выступает на смену пресловутому «культурничеству» и пропаганде аполитичности.

Нужно сказать, что в системе завоевания молодежи буржуазные партии и юношеские организации весьма искусно используют всевозможные методы.

Так например детям и юношеству, воспитываемым «в страхе божьем» и любви к отечеству, они преподносят следующее:

«В церкви перед образом (точно указано, где) думай о боге, у памятника или могилы — думай о павших и... об Италии. Последнюю каплю крови отдай своему отечеству».

Так гласит закон «Баллилы» — детской фашистской организации в Италии.

«В наших рядах нет граждан, нет пролетариев, нет предпринимателей, нет католиков и протестантов, нет монархистов и республиканцев — в наших рядах только немцы».

Так провозглашает Гитлер, вождь германских национал-социалистов.

Трудящейся молодежи, борющейся за улучшение своего экономического положения, германские фашисты предлагают махровую программу национализма, призывающую ее путем реванша и новой войны со странами-победительницами улучшить свое положение. Нападение на Советский союз, согласно его демагогии, также должно облегчить и улучшить экономическое положение молодежи.

Наряду с этим буржуазные юношеские организации для привлечения рабочей молодежи порой выставляют явно демагогические требования. Так например гитлеровцы выдвигают следующие требования: 1) врачебное наблюдение за физическим состоянием молодежи; 2) 40-часовый отдых в неделю, 3 недели отпуска с оплатой; 3) создание домов отдыха для молодежи; 4) запрет ночной, вредной и посторонней работы; 5) наблюдение за мастерами; 6) установление брони подростков, запрещение детского труда.

А с чем эти требования увязываются? Там, где фашизм у власти,— с тюрьмой для революционной молодежи, а там, где фашистская диктатура находится в стадии вызревания,— с защитой принудительного труда, с штрейкбрехерством, с фашизацией и милитаризацией молодежи.

Наряду с многочисленными милитаристическими организациями такого типа, как «Стрелок» в Польше, как «Сокол» в Чехо-Словакии, как «Леванте» в Венгрии, существующие буржуазные организации (спортивные и др.) при поддержке законодательства об обязательном военном обучении, при больших материальных субсидиях и под руководством военных штабов и других военных организаций развернули сейчас невиданную работу по милитаризации молодежи.

Сейчас нет особой надобности доказывать и подробно говорить о том, что в условиях обостренной классовой борьбы, нарастания революционного подъема пролетариата, необходимости активизации тру-

92 дящейся молодежи в борьбе против военной и фашистской опасности, борьба за молодежь — задача не только комсомола, но и компартий. Борьба за молодежь является также одной из актуальнейших проблем для Коминтерна.

Экономическое и политическое бесправие молодежи, ищущей выхода, усугубляемое наступлением буржуазии,— все это предъявляет как к секциям КИМа, так и к секциям Коминтерна повышенные и весьма серьезные требования. Вследствие этого в основу проверки состояния рядов КИМа, его классовой боеспособности должна быть положена большевистская самокритика, решительно вскрывающая все слабости, которые имеются в юношеском коммунистическом движении. И мы должны тем более критически и внимательно подойти к анализу и оценке состояния КИМа, потому что КИМ является единственной организацией молодежи, которая стоит на правильном ленинском пути, является подлинно революционной организацией трудящейся молодежи, борющейся против буржуазии.

Мы думаем, что отправной точкой при анализе состояния коммунистического юношеского движения должен явиться ноябрьский пленум ИК КИМа (1929 г.), на котором Исполком Коминтерна через своих представителей по-большевистски вскрыл слабости КИМа, выражавшиеся в подмене подлинно массовой работы по осуществлению поворота к массам дискуссией о повороте и в «левацко»-сектантской практике, тащившей КИМ в его развитии назад. Нужно отметить, что решения, принятые в 1929 г. Исполкомом КИМа, в которых был резко поставлен вопрос о необходимости перестройки форм и методов работы и борьбы на два фронта, в частности с «левацкой» опасностью и сектантством, не потеряли своего актуального значения в свете новых условий и задач классовой борьбы.

В 1929 г. мы имели по КИМу следующую картину. К ноябрьскому пленуму легальные союзы насчитывали 61 тыс. членов. По сравнению с 1928 г. это означало уменьшение на 15%. Нелегальные секции КИМа насчитывали 22 тыс. членов, что по сравнению с 1928 г. означало уменьшение на 27%. И это уменьшение происходило не только в обстановке реакции, а и в условиях радикализации молодежи, в обстановке повышения политической ее активности. Это движение назад не прекратилось еще в ноябре 1929 г., а продолжалось значительное время и после пленума. Так к марту 1930 г. КИМ потерял еще 4 тыс. членов по легальным секциям, и в такой стране, как Англия, возник даже вопрос о существовании союза, ибо он стоял перед опасностью развала.

Особенно большие потери мы понесли по Швеции, где от союза отошло около 7 тыс. членов: часть из них перешла на сторону правых ренегатов, часть (очень незначительная) перешла в партию.

Мы имели значительные потери в связи с усилением фашистского террора в Италии, Югославии, Финляндии. В такой стране, как Франция, комсомол имеет сейчас 3 тыс. с небольшим членов, в то время как в ноябре 1929 г. он насчитывал 7 тыс. Большую утечку членов КИМа мы имели также в САСШ.

С середины прошлого года начался подъем в юношеском коммунистическом движении. На особом положении конечно находится ВЛКСМ, который живет и работает в условиях диктатуры пролетариата. Нужно отметить, что ВЛКСМ в своем развитии достиг колоссаль-

93 нейших успехов. Он вырос к этому времени больше чем на 1 млн. новых членов, сумел добиться значительного повышения своего удельного веса в социалистическом строительстве и является подлинным помощником коммунистической партии в той грандиознейшей борьбе, которую она сейчас ведет.

Следует также особо подчеркнуть успехи, которые имеет германский союз. Германский союз при помощи партии преодолел топтание на месте, сумел сломать хребет той «лево»-сектантской практике, которая еще до сих пор свойственна многим нашим секциям. А следствием этого является то, что союз стал на путь превращения в подлинно массовую организацию, подтверждением чего служит успешное выполнение задачи удвоения числа его членов, т. е. доведение его до 50 тыс. Подтверждением этого служит кроме того целый ряд примеров, где германский союз сумел себя проявить как подлинный организатор и вожак масс. Все это вместе взятое ставит этот союз в ряды ведущих и передовых секций КИМа.

Мы имеем преодоление кризисного состояния союза в Чехо-Словакии. Комсомол сейчас насчитывает там свыше 6 тыс. членов, в то время как в ноябре 1929 г. он насчитывал лишь 3 тыс.

Мы имеем крупные успехи в развитии юношеского коммунистического движения в Китае. Китайский союз насчитывает в районах, где он находится в нелегальном положении, до 20 тыс. и в советских районах — свыше 80 тыс. членов. В советских районах союз создал массовую подсобную организацию «Молодая гвардия», насчитывающую в своих рядах сотни тысяч членов.

Стоит также отметить и те успехи, которые мы имели в развитии ревсомола в Монголии и Танну-Туве, которые еще не являются секциям КИМа, но которые работают под его непосредственным руководством. Так например за это время число членов ревсомола Монголии выросло с 9 до 17 тыс., ревсомола Танну-Тувы — с 700 до 4 500. Мы имеем также укрепление таких секций, как польская, итальянская и болгарская. В общем же итоге, без ВЛКСМ, советских районов Китая и ревсомолов, по 16 легальным секциям КИМа (количество легальных секций КИМа уменьшилось по сравнению с прошлым, так как часть из них перешла на нелегальное положение) мы насчитываем 62 тыс., а по 35 нелегальным секциям — 36 тыс.

Что же было причиной того, что уменьшение численного состава КИМа приостановилось? Что способствовало сдвигу с мертвой точки? Нам кажется, что надо отметить следующее: во-первых, нарастание общего революционного подъема и радикализации молодежи, повышение роли комсомола в экономических боях молодежи и наконец усиление борьбы на два фронта, борьбы при прямой поддержке Исполкома Коминтерна, с теми руководителями союзов коммунистической молодежи, которые прикрывали мнимо революционной фразой свою оппортунистическую практику.

Но, отмечая эти сдвиги, отмечая эти успехи, мы ни в коем случае не можем признать их достаточными и решающими в осуществлении задачи завоевания трудящейся молодежи. Состояние движения, темпы роста и перестройки еще не соответствуют требованиям обостряющейся классовой борьбы, требованиям борьбы за молодежь и свидетельствуют о неумении большинства секций КИМа правильно использовать благоприятную ситуацию.

94 Возьмем для примера хотя бы рост секций КИМа. Социальный базис комсомола более широкий, чем компартии, и он еще более расширяется за счет пролетаризирующегося крестьянства и средних слоев города. Имеются огромнейшие резервы, и, несмотря на это, темп роста комсомола значительно слабее темпа роста партии, и численный состав комсомола значительно меньше наших партий. Германская компартия насчитывает свыше 200 тыс. членов, в то время как в комсомоле только 40 тыс. членов. Во Франции партия насчитывала в 1930 г. примерно 40 тыс. членов, в то время как союз насчитывал 4 тыс., в Англии комсомол меньше, чем партия, в 4 раза, в Чехо-Словакии — в 7 раз, в Америке — в 10 раз. При этом социальный, а в некоторых секциях национальный состав не может быть признан удовлетворительным. Чрезвычайно слаб рост комсомола за счет рабочей молодежи крупных предприятий. Прослойка этой части молодежи весьма незначительна. В наших союзах преобладает служащая молодежь, молодежь из мелких предприятий, безработная и лишь совершенно незначительный процент батрацкой молодежи в промышленных и полупромышленных странах.

Что является причиной слабого темпа роста и большой текучести?

Эти причины следующие: во-первых, неумение возглавить растущую активность молодежи на основе повседневной борьбы за ее требования и объединить ее в этой борьбе против буржуазии на основе правильного применения тактики единого фронта снизу; во-вторых, чрезвычайно слабая работа по укреплению своих позиций на фабрично-заводских предприятиях и связи с рабочей молодежью через усиление работы в массовых организациях, объединяющих молодежь, и, в-третьих, неумение перестроить работу в соответствии с юношескими требованиями таким образом, чтобы она целиком и полностью захватывала каждого члена нашей организации и активизировала всю массу членов.

О чем свидетельствуют эти слабости? Они свидетельствуют прежде всего о том, что решения ноябрьского пленума КИМа еще не преломились в практической работе большинства секций КИМа, что КИМ отстает от все возрастающих темпов революционной борьбы.

А с этим отставанием связано другое. В Исполкоме КИМа, в его секциях написано немало резолюций и статей по вопросу о военной опасности, о фашистской опасности. Но наряду с этими резолюциями, несмотря на усиленную деятельность буржуазии по милитаризации и фашизации молодежи, налицо ослабление антивоенной работы, чем особенно отличился французский комсомол, и абсолютно недостаточная работа союзов в противнических организациях за исключением, может быть, только одной секции — германской.

Эти слабости, свидетельствующие о недооценке военной и фашистской опасности, являются прямым показателем наличия оппортунистических проявлений в коммунистическом юношеском движении, которые зачастую прикрываются мнимо революционной «левой» фразеологией и формальным признанием правильности линии Коминтерна и КИМа.

Задачи КИМа определяются теми задачами, которые стоят перед Коминтерном. При такой постановке вопроса для значительного числа наших комсомольских руководителей следует однако подчеркнуть, что если задачи компартии определяют задачи комсомола, то это отнюдь

95 не предполагает отождествления форм и методов работы КСМ и партии. К сожалению многие еще недоучитывают у нас, что КСМ является боевой воспитательной юношеской организацией, той организацией, которая воспитывает молодежь в коммунистическом духе путем вовлечения ее в классовую борьбу, приспосабливая формы и методы своей деятельности к ее возрастным особенностям,

Основная задача, которая сейчас перед нами стоит, заключается в том, чтобы превратить коммунистическое юношеское движение в подлинно массовое движение, объединяющее как организационно, так и политически широкие слои рабочей, батрацкой и трудящейся молодежи как города; так и деревни.

Наряду с благоприятными предпосылками для создания массового коммунистического движения молодежи у нас имеются конечно трудности и тормозящие обстоятельства. Суть конечно не только в таких трудностях, как наличие полицейского и предпринимательского террора, как сильное влияние буржуазных юношеских организаций при слабости наших, как сильное влияние социал-фашистских тенденций,— эти трудности конечно нельзя игнорировать, но они не являются непреодолимыми, и ими ни в коем случае нельзя прикрывать того, что основным тормозом в нашей работе все еще попрежнему является у нас «лево»-сектантская практика. Этими объективными трудностями ни в коем случае нельзя прикрывать неумение сочетать работу по организационному укреплению с политической деятельностью. Нельзя ни в коем случае прикрывать и замазывать того, что у нас зачастую конкретность в борьбе за молодежь подменяется общими декларациями и резолюциями о радикализации молодежи и бесконечными дискуссиями о повороте.

Постановка вопроса о массовости для наших союзов означает прежде всего умение итти в ногу с жизнью, переход от общих фраз, от обширных резолюций к подлинно революционной деловитости. Постановка вопроса о массовости для наших союзов означает необходимость сломать хребет той практике, составными элементами которой являются надежда на самотек, замкнутость, односторонность и механический подход в разрешении проблемы массовости.

При помощи компартий надо положить конец таким явлениям, когда отдельные наши союзы объявляют вербовку в комсомол, а в итоге оказывается, что не комсомол руководит вербовкой, а, наоборот, вербовка руководит комсомолом.

Например отдельные союзы намечают дни и недели вербовки в КСМ, но не работают над ней систематически, не ведут этой работы во время стачек, локаутов, политических кампаний и других проявлений классовой борьбы и активности трудящейся молодежи.

Постановка вопроса о массовости требует значительного расширения фронта нашей деятельности, а если мы присмотримся повнимательнее, то увидим, что мы главным образом действуем и ведем работу лишь в городах, и притом не во всех промышленных центрах. В то же время работа в колониях и полуколониях весьма слаба. Там многие союзы попрежнему находятся в зачаточном состоянии. Работа среди крестьянской молодежи очень слаба, что подтверждается хотя бы тем, что в прошлой системе руководства Исполкома КИМа такой вопрос, как вопрос руководства работой среди крестьянской молодежи, совершенно выпал из поля зрения.

96 Но односторонность в разрешении проблемы массовости заключается не только в этом, а и в том, что у нас еще до сих пор нет дифференцированного подхода к молодежи. Ведь нельзя же с одними и теми же методами подходить и к юношам и к девушкам, а нужно отметить, что среди девушек особенно слаба наша работа. Ведь ученики и взрослая молодежь, квалифицированные и неквалифицированные рабочие, безработные и занятые рабочие предъявляют разные требования к нашим союзам, по-разному ставят вопросы перед нашими союзами, и все это необходимо учитывать. И само собой понятно, что в этом направлении требуется еще большая перестройка и что там, где будут надеяться на самотек, а не будут работать над организацией политической активности молодежи, там мы больших сдвигов не получим. Пожалуй у нас нет такого руководителя, который не сумел бы изложить высокопарным стилем задачи осуществления поворота к массам. Но к сожалению у нас очень мало таких секретарей комитетов и функционеров, которые могли бы конкретно рассказать, как они думают расти: за счет такой-то прослойки молодежи, за счет такого-то завода, фабрики, поместья, за время такой-то политической кампании. Вот здесь-то нам и надо добиться необходимого перелома. При помощи партийного руководства мы должны поставить более конкретные задачи борьбы за молодежь. У нас, как правило, партии количественно значительно больше, чем комсомол. Не можем ли мы поставить задачей довести число комсомольцев до такого количества, которое имеется в партии, а в отдельных странах, может быть, догнать и перегнать.

Мы думаем, что перед отдельными секциями эту задачу можно поставить. Само собой понятно, что эту задачу надо конкретизировать применительно к каждой секции и обязать все звенья партии и комсомола работать над этим. Тут возможны такие возражения, что комсомол очень отстал количественно от партии, что комсомол слаб, что эта задача обща и т. д. Мы думаем, что эти возражения несущественны, ибо возражения такого рода представляют собой равнение на узкие места, ибо отставание комсомола от возрастающих темпов борьбы не снимает с порядка дня задачи превращения юношеского коммунистического движения в массовое, и над разрешением этой задачи должны работать и комсомол и партия.

Требуется значительно повысить ответственность как секций КИМа, так и секций Коминтерна за состояние всего революционного юношеского движения, а эта ответственность у нас иногда не сознается. Чем, как не безответственным отношением, как не недооценкой, можно объяснить то положение, которое мы имеем в детском коммунистическом движении? У нас также было очень много разговоров о повороте к массам в детском коммунистическом движении. А на практике мы имеем по линии комсомола слабое руководство детским коммунистическим движением, что связано с его топтанием на месте, в некоторых местах даже с развалом. Мы имеем некоторое продвижение в детском коммунистическом движении в Германии, Чехо-Словакии и Норвегии. Но этот рост ни в коем случае не может быть признан удовлетворительным, ибо он отстает от роста комсомола, ибо он не гарантирует нам того, что та пирамида, которая сейчас поставлена вверх ногами, будет поставлена на ноги. У нас сейчас существует такое положение: партия — более широкая по своему составу, потом комсомол — более

97 узкая организация, и потом пионеры, в то время как должно было быть наоборот.

Пионеров насчитывается гораздо меньше, чем комсомольцев. Если мы условно исключим 4 млн. с лишним пионеров СССР, несколько сот тысяч пионеров в советских районах Китая, то мы будем иметь в остальных странах только 33 тыс. пионеров, из которых 13 тыс. приходится на Германию. О чем здесь идет речь? Конечно не об углублении поворота, а для большинства стран о создании пионерской организации. Пионерские организации, существующие в странах фашизма и террора, наглядно показали на деле, что те усилия, которые затрачиваются на их организацию, оплачиваются героическим участием пионеров в классовой борьбе.

Когда перед юношеским коммунистическим движением ставятся вопросы об усилении борьбы с военной и фашистской опасностью, о необходимости усиления работы по завоеванию молодежи на свою сторону, то все эти вопросы вплотную подводят к массовой экономической работе КСМ. Сейчас наши комсомольские руководители должны усвоить, что только на основе систематической, упорной борьбы за экономические интересы трудящейся молодежи на заводах, фабриках, в профшколах, поместьях и фермах, на биржах труда и т. д. можно действительно создать подлинно массовую юношескую организацию.

Общий рост стачечного движения, который мы сейчас имеем, общий рост количества участников в стачечном движении — все это распространяется на молодежь и является показателем возрастания ее активности в борьбе с наступающей буржуазией. Об этом свидетельствует также рост самостоятельных юношеских стачек, чего в прошлом мы не имели. Об этом же свидетельствует участие молодежи в последней стачке металлистов в Германии.

Однако если мы и имеем повышение руководящей роли союзов в Германии, Чехо-Словакии по линии руководства экономическими боями молодежи, нужно сказать, что эти экономические бои выпадают из поля зрения многих секций КИМа, что особенно наглядно можно подтвердить рядом примеров из жизни французского комсомола.

Перестройка массовой экономической работы союзов, вытекающая из общей задачи самостоятельной организации экономических боев пролетариата и молодежи, требует прежде всего нанесения решительного удара оппортунистической недооценке борьбы за частичные повседневные требования молодежи, и вместе с тем эта перестройка требует значительного усиления помощи со стороны коммунистических партий и со стороны наших профсоюзов.

В ряде стран предстоят в ближайшее время большие экономические бои пролетариата. Союзы КСМ должны сейчас готовиться к этим боям, чтобы встретить их во всеоружии и готовности мобилизовать активность молодежи на защиту ее экономических требований, и партии должны усиленно помочь комсомолу стать подлинным вожаком и организатором масс трудящейся молодежи.

И если мы должны тут чего-нибудь добиваться, то, нам кажется, прежде всего в наших союзах необходимо добиваться действительно большевистского понимания тактики единого фронта, чего до сих пор, к сожалению, мы не имели. Надо добиться того, чтобы демагогия противников, предательство профбюрократии и социал-фашистских вождей разоблачались не только речами и декларациями, а укреплением связи

98 с рабочей молодежью на основе возглавления и организации ее экономических боев, придавая этим экономическим боям политический характер, воспитывая на этом молодежь, мобилизуя ее на борьбу за принципиальные требования и неустанно работая над созданием юношеских органов единого фронта и над вербовкой молодежи в комсомол.

У нас есть значительный опыт, который к сожалению не обобщен и который может и должен получить массовое распространение. Такие формы объединения и активизации молодежи, как забастовочные комитеты, красные юношеские секции, юношеские заводские группы профоппозиции, другие временные комитеты, которые создаются во время различных кампаний, юношеские уполномоченные на заводах, в профсоюзах, на биржах труда — все это должно быть использовано для расширения единого фронта и усиления влияния КСМ.

Перестройка массовой экономической работы комсомола неразрывно связана с усилением его работы в профсоюзах, а также требует усиления работы наших профсоюзов среди молодежи. Нужно отметить, что внимание Профинтерна и его секций к защите экономических интересов молодежи ни в коем случае не может быть признано достаточным. Оно слабо; в особенности это касается наших профсоюзов во Франции и Чехо-Словакии. Когда мы подчеркиваем необходимость усиления профсоюзной работы среди молодежи, то это конечно отнюдь не означает, что мы не будем бить по таким проявлениям сектантства, которые недавно имели место в Канаде, где юношеские секции профсоюзов были ликвидированы и заменены отделами КСМ. Это отнюдь не означает, что мы будем признавать нормальным такое явление, когда в Нью-Йорке насчитывается одна только юнсекция рабочих «тяжелой индустрии»... изготовляющей готовое платье... А ЦК пишет: «Мы констатируем неправильные тенденции в некоторых секциях комсомола и среди юношеских организаторов, тенденции к ликвидации работы среди молодежи». Вместо того, чтобы признать по существу слабость своей работы, там только констатируют тенденции...

Работа в профсоюзах является одной из основных предпосылок превращения комсомола в массовую организацию и возглавления активности молодежи в ее экономической борьбе. Работа в профсоюзах, отвоевание молодежи из-под влияния реформистских вождей является составной частью всей нашей массовой работы и борьбы с противниками. Противоречащее общему процессу радикализации трудящейся молодежи укрепление враждебных и разветвленной сети различного рода «подсобных» буржуазных организаций является показателем в высшей степени неудовлетворительной массовой работы комсомола и его борьбы за разложение рядов противника.

Что характерного мы видим в массовой работе комсомола? Характерно то, что массовая работа носит кампанейский характер. Во время кампаний изыскиваются пути и методы подхода к массам, мобилизуется печать, начинает осуществляться юношеская политика, практически, не на словах, а на деле начинает осуществляться тактика единого фронта снизу. Так было во время прошлогоднего Международного юношеского дня, когда под нашими знаменами демонстрировали сотни тысяч молодежи.

А после МЮДа что мы имели? Незначительный рост в некоторых организациях, движение назад во Франции и в Америке, те же сотни комсомольцев в Англии, никакого перелома в борьбе за молодежь с

99 противническими организациями и никакого укрепления позиций в спортивном движении и наконец то же количество наших подсобных организаций. Это положение приводит к тому, что не традиционные, а ударные кампании, как например антифашистский день, процесс «промпартии», процесс меньшевиков, вытекающие из самой жизни, застают комсомол врасплох, застают его неподготовленным. Это положение приводит к тому, что молодежь, не видя повседневно объединяющей организаторской роли комсомола, выходит из наших подсобных организаций, а та молодежь, которая находится в буржуазных противнических организациях, предоставляется враждебным влияниям.

Едва ли требуется ссылаться на решение V конгресса КИМа, ссылаться на те директивы, которые неоднократно давал Исполком Коминтерна, о необходимости улучшения массовой работы комсомола, чтобы доказать, что сейчас, как никогда, требуется перестройка массовой работы КСМ и его борьбы с противническими организациями. Само собой понятно, что не кампанейскими методами можно разрешить задачу превращения комсомола в массовую организацию.

Во главу угла нашей деятельности должно быть сейчас поставлено форсирование процесса радикализации молодежи, оказание всемерной поддержки нарастающей оппозиции в социал-реформистских и буржуазных юношеских организациях, организация опорных пунктов в спортивном движении, в различных свободомыслящих культурно-просветительных и других организациях. Для этого требуются особые кадры актива и их специализация на работе в этих юношеских организациях.

Эти задачи не являются узко организационными, они являются сугубо политическими задачами. Для нелегальных секций усиление работы в массовых организациях, создание подсобных легальных и полулегальных организаций равносильно осуществлению задачи укрепления своего влияния на молодежь, преодолению кружковщины и повышению своей боеспособности.

Для всех наших секций перестройка массовой работы означает превращение в подлинных вожаков трудящейся молодежи, означает сужение влияния буржуазных организаций на молодежь и предотвращение того, что имело место во Франции, где за то время, когда наш союз количественно уменьшился в 2 раза, СИМовская организация выросла в 6 раз.

Большое значение приобретает массовая работа КСМ в условиях нарастания опасности войны и нападения на СССР и в условиях необходимости усиления борьбы с фашистской опасностью.

Отдельные товарищи из Коминтерна перед пленумом ИККИ указывали на то, что будут сильно критиковать КСМ за антивоенную работу. Нам кажется, что это справедливое указание уже некоторое время тому назад было нами учтено. Но не только в этом дело. Сейчас основное требование, которое нужно предъявить ко всем секциям КИМа, и в особенности к их руководящим кадрам, заключается в том, чтобы они прекратили декларацию об ужасах войны и фашистской опасности, а на деле, конкретно, по-боевому развернули борьбу с буржуазией, которая усиливает темпы своей работы по милитаризации и фашизации молодежи. Нашему комсомольскому руководству надо усвоить ту мысль, что от него требуется умение не только ставить проблемы, а конкретно действовать, ибо конкретными действиями, а не только резолюциями, ибо массовостью, а не наличием кружков и отдельных

100 крикунов измеряется способность бороться с оппортунистической недооценкой военной и фашистской опасности.

Борьба с фашистской и военной опасностью должна пронизать деятельность всех звеньев КСМ снизу доверху. И тут мы должны сказать, что нашим союзам будет особенно полезен тот положительный опыт, который когда-то имел французский комсомол и которым когда-то в праве был гордиться весь КИМ. Этот опыт, а также опыт работы польского союза должны быть изучены и распространены на все секции. Создание массовых рекрутских объединений как в городах, так и в деревнях, вовлечение молодых рекрутов и солдат в подсобные массовые боевые органы борьбы против войны и фашизма, усиление антимилитаристской работы во всех существующих организациях молодежи, организация массовых политических выступлений солдат на основе борьбы за их частичные и принципиальные требования, рекрутские кампании, маневры, стачки, собрания, демонстрации, печать — все это должно быть нами использовано и подчинено задаче предотвращения империалистической войны, а в случае ее возникновения — задаче превращения ее в гражданскую войну.

Сейчас центральной задачей революционных юношеских организаций является мобилизация всех сил, энергии и творчества трудящейся молодежи на борьбу с милитаризмом и на борьбу с фашизмом. Это боевая задача КИМа.

Задача повышения классовой боеспособности КСМ приводит нас к фабрике и к заводу, ибо решающее слово в предстоящих классовых боях принадлежит пролетариату.

Но если мы посмотрим, что имеет комсомол на фабрично-заводских предприятиях, мы ни в коем случае не можем признать удовлетворительной ту картину, которую мы увидим. Следует сказать, что наши старания установить точную динамику заводских ячеек КСМ не увенчались к сожалению успехом, ибо Исполком КИМа в прошлом давал общие установки об укреплении позиций на предприятиях, но систематически не контролировал работы хотя бы основных секций и не уделял достаточного внимания вопросам работы самих ячеек. Но те материалы, которые имеются в нашем распоряжении, характеризуют весьма неудовлетворительное положение.

В германском союзе мы имеем некоторый рост производственных ячеек, количество которых свыше 250. Ячейки эти охватывают свыше 2 тыс. человек. Некоторый рост наблюдается в Чехо-Словакии и в Италии. В большей же части секций мы имеем стабильность в росте производственных ячеек, причем такую стабильность, которая означает, что сколько было создано ячеек, столько же и распалось. В других же секциях мы имеем уменьшение и без того ничтожного количества производственных ячеек.

Вот некоторые данные по отдельным странам: во Франции к ноябрьскому пленуму насчитывалось 39 производственных ячеек, сейчас — 15, из которых в Париже — 8; в Швеции насчитывается 27 ячеек, за год распалось 7 ячеек; в Англии насчитывается 10 ячеек, охватывающих 43 члена; в САСШ — 9 ячеек, охватывающих 70 членов; в Австрии — 6 ячеек, охватывающих 51 член; в Бельгии — 4 ячейки, охватывающих 20 членов; в Норвегии — 1 ячейка.

Если говорить о причинах слабого роста производственных ячеек, о причинах их распада, придется повторить то, что уже неоднократно

101 было записано и в решениях КИМа и в различных решениях Коминтерна, и то, о чем уже говорилось выше.

Мы не хотим повторяться, но приведем только один факт. Один инструктор французского комсомола, изучая на месте причины распада производственных ячеек, весьма лаконически ответил на этот вопрос. По его мнению причиной распада являлось: во-первых, то, что ячейки не участвовали в экономических боях, во-вторых, плохое знание настроения и интересов рабочей молодежи, в-третьих, отсутствие помощи комсомола при выработке требований молодежи и, в-четвертых, плохая внутренняя жизнь союза. Этот неполный, но в основном правильный ответ, бьющий по «левому» сектантству и оппортунистической практике, был тревожным сигналом, которого руководство союза не услышало. Едва ли нужно доказывать, что борьба с оппортунистической недооценкой работы на фабрично-заводских предприятиях есть основное, без чего нельзя преодолеть отставания и тех больших слабостей, которыми страдает наше движение. Каждый руководящий работник КСМ должен понять, что рост фабрично-заводских ячеек, улучшение содержания их работы, степень их влияния на фабрично-заводскую молодежь являются основными показателями качества работы как союза, так и его руководства. А этого к сожалению у нас многие недоучитывают. В эту работу необходимо внести побольше конкретности и ударности, причем это должно быть не лжеударничество, не создание ячеек приказом сверху, а большевистские темпы и умелое использование возможностей. А эти возможности у нас безусловно есть.

В рядах КИМа насчитывается значительно больше фабрично-заводской молодежи, чем то количество, которое объединено в производственных ячейках. Разве в германском союзе, который насчитывает свыше 40 тыс. членов, только 2 тыс. работают на производстве? Или в САСШ из 1,5 тыс. разве только 70 работают на производстве? А во Франции из 3,5 тыс., только 35 работают на производстве? Конечно нет, их значительно больше. И разве нельзя мобилизовать этих комсомольцев, работающих на производстве, для организации производственных ячеек? Конечно можно, нужно и необходимо. И это первый шаг, который должны сделать наши союзы.

Далее, количество партийных ячеек на производстве у нас значительно больше количества комсомольских ячеек. Спрашивается: разве нет условий для создания комсомольских ячеек на тех фабриках и заводах, где существуют партийные ячейки? Конечно они имеются, мы не умеем только их использовать. Не так давно расширенный президиум КИМа, обсуждая доклад германского союза, дал прямую директиву союзу приступить в боевом порядке к организации при помощи партии комсомольских ячеек на тех заводах и фабриках, где имеются партийные ячейки.

Эту задачу мы должны сейчас распространить на все секции КИМа. И над этой задачей должны в равной степени работать как партийные, так и комсомольские организации. Но конечно мало только создать производственные ячейки,— надо их укрепить и изменить содержание их работы. Наши производственные ячейки живут замкнутой жизнью, не той жизнью, которой живет рабочая молодежь, и над перестройкой содержания, форм и методов их работы должен сейчас работать конечно весь союз, а не только тот небольшой актив, который имеется в производственной ячейке.

Эта задача тождественна с задачей активизации и развертывания

102 инициативы всех членов союза. Та текучесть, тот слабый рост актива, который мы имеем, прежде всего являются показателем того, что активность масс в нашей организации зачастую подменяется активностью узкой прослойки актива.

В нашем распоряжении есть прекрасные методы активизации масс комсомольцев и трудящейся молодежи. Эти методы однако используются очень плохо. Самокритика, являющаяся лучшим средством устранения слабостей в борьбе с теми, кто подменивает общими разговорами революционную деловитость, развернута еще слабо. Революционное соревнование, начало которому положено ВЛКСМ и которое дало блестящие результаты, используется почти только одним германским союзом молодежи и не лежит еще в основе деятельности большинства наших секций.

В этих условиях особо остро ставится вопрос о необходимости перестройки нашего руководства в сторону наибольшей конкретности. Мы всемерно должны поддерживать те требования, которые все больше и больше выдвигаются низовыми звеньями комсомола. А эти требования сводятся к тому, что низовые звенья КСМ добиваются от своих руководящих органов конкретной помощи и мобилизации не только на выполнение директив, данных свыше, а и на выполнение тех задач, которые ставятся жизнью, конкретной обстановкой и условиями работы самих местных организаций.

В соответствии с этим конечно мы никак не можем признать правильным утверждение ЦК американского КСМ, который не так давно писал: «Лишь осуществляя ударный план, выработанный ЦК, мы сумеем осуществить поворот». Это неправильно. Неправильно лишь только потому, что это есть ориентировка не на развертывание инициативы, а на сужение ее.

О том, как нужно развертывать инициативу, как нужно повышать активность молодежи, повышать активность рядовых членов, свидетельствуют прекрасные образцы ударного квартала, который проводится сейчас германским комсомолом. Правда, и здесь в начале организации ударного квартала руководство кое-чего не учло. Так наряду с принципиально правильными установками на соревнование ЦК германского комсомола предполагал в союзном масштабе измерять на очки деятельность организаций. В начале ударного квартала ЦК разработал подробную таблицу, расценивающую на очки каждое мероприятие: так за организацию производственной ячейки давалось 30 очков, за воскресную школу — 40 очков, за каждого завербованного в КСМ гитлеровца — 7 очков, за каждого завербованного СИМовца на два очка дешевле — 5 очков, за завербованного в профоппозицию — 20 очков.

Развертывание ударного квартала показало, что не в этом должно заключаться и не к этому должно сводиться руководство. Нужно сказать, что ЦК сейчас, правильно руководя ударным кварталом, добился серьезных успехов. И многим нашим секциям следует поучиться у германского комсомола тому, как следует организовывать такие большие массовые политические кампании, дающие большие положительные результаты.

Когда мы говорим о перестройке, нам опять-таки приходится обратить внимание руководящих работников КСМ и тех товарищей, которые по линии партии призваны помогать комсомолу, на то, что они должны учитывать воспитательный характер КСМ. У нас многие за-

103 зачастую недоучитывают, что мы должны строить свою работу таким образом, чтобы одновременно с вовлечением молодежи в активную классовую борьбу удовлетворять и ее здоровые запросы.

По линии производственных ячеек мы наблюдаем, как правило, отсутствие какой бы то ни было массовой культурной работы, а по линии руководства — поощрение этого явления. У значительной части комсомольского актива еще не изжит такой взгляд, что производственные ячейки не могут вести культурно-массовой работы, что это является задачей уличных ячеек. Такой взгляд еще далеко не изжит. Этот взгляд конечно мы не можем признать правильным, потому что это сужает поле деятельности наших производственных ячеек и не способствует расширению их влияния среди трудящейся молодежи. Обычно постановка вопроса о развертывании культурно-массовой работы встречается критически и весьма несочувственно, в особенности нашими нелегальными секциями. И это не показывает нежелание ослабить конспирацию, а является признаком и продуктом неправильного и политически вредного взгляда на комсомол как на «избранников» молодежи, как на организацию, объединяющую людей с законченным марксистским мировоззрением.

Сочетание легальных и нелегальных форм работы в комсомоле находится в самом неудовлетворительном состоянии. Если болезнью нелегальных секций является неумение преодолеть сектантскую замкнутость и конспирацию от молодежи, то общей болезнью легальных секций являются не легалистские иллюзии,— это было бы слишком громко сказано,— а несоблюдение элементарных правил конспирации. Обострение классовой борьбы требует готовности и к победам и к поражениям. А мы должны сказать, что сегодня ряд наших союзов ведет свою работу, как вел ее в свое время финский комсомол. Здесь нет гарантий, что в первый же день возникновения войны реакция в короткий срок не сможет на длительный период разгромить, разбить наши организации, уничтожить связь и обезглавить движение. Провал комсомольской организации не может не затронуть партийной организации, а мы здесь со стороны наших партий видим очень слабую помощь и контроль над работой союзов.

В основе развития юношеского коммунистического движения, в основе преодоления всех имеющихся слабостей должна безусловно лежать борьба на два фронта. Едва ли это требует доказательства. Но об этом надо говорить, ибо у нас в комсомоле очень много общих рассуждений о том, что правая опасность является главной опасностью или что «левое» сектантство является главной помехой и т. д. Есть немало резолюций о беспощадной борьбе на два фронта. Но вместе с тем в действительности мы видим неумение бороться на два фронта. Главная опасность — правый оппортунизм,— проявляясь в юношеском коммунистическом движении в основном так же и в том же, как и в компартиях, вместе с тем имеет зачастую своеобразный характер. Недооценка фашистской и военной опасности, легалистские и пацифистские иллюзии, нежелание вести борьбу за принципиальные требования молодежи, недооценка социал-фашизма, хвостизм — все эти правооппортунистические прелести свойственны многим звеньям комсомола.

С другой стороны, «левое» сектантство, отрывающее организации от масс, отказ от борьбы за частичные требования, авангардистские тенденции, переходящие порой в путчизм, отказ от тактики применения

104 единого фронта и от работы в противнических организациях и т. д. и т. п. — все эти явления были уже вскрыты, и Исполком Коминтерна нанес им на ноябрьском пленуме КИМа решительный удар.

Но в жизни мы имеем такое положение, которое свидетельствует, что все эти явления еще не вырваны с корнем. И если бы перед нами поставили сейчас вопрос, мобилизована ли ярость комсомольских масс против оппортунистов, пасующих перед трудностями революционной борьбы, против болтунов, прикрывающих мнимо революционной фразеологией свою «левацкую» практику, усвоили ли комсомольцы то, что «левацкая» практика дополняет правооппортунистическое прозябание,— мы должны ответить прямо, что далеко еще не все комсомольцы усвоили это. За исключением руководства греческого комсомола у нас нет открытых оформленных правооппортунистических и «левацких» группировок и фракций, но на практике мы имеем оппортунистические проявления, которые уживаются с формальным признанием линии КИМа и Коминтерна.

Все эти слабости, которые являются общими для многих наших звеньев, свидетельствуют не только о неумении организовать свою работу, а зачастую служат показателем искривления на практике политической линии. Сплошь и рядом в повседневной жизни мы наблюдаем, что отставание во время экономических боев прикрывается ссылкой на медленность процесса радикализации рабочей молодежи, что слабость позиций на фабрично-заводских предприятиях прикрывается наличием предпринимательского террора. Все эти примеры можно было бы умножить, но об этом уже так много говорилось, что здесь следует лишь поставить вопрос о том, что сейчас задача превращения КИМа в подлинно массовую организацию предполагает преодоление «левого» сектантства, являющегося помехой к завоеванию масс и в борьбе с правым оппортунизмом. И нам кажется, что именно партийное руководство должно прежде всего научить комсомольцев на конкретных примерах разоблачать оппортунизм и показать им, что эта борьба должна вестись не только тогда, когда объявляется правый идеолог или «левый», «шибко революционный» вождь, а в повседневной борьбе, в конкретных условиях работы. В этом задача как руководства КСМ, так и всего партийного руководства.

КИМ выполняет часть общей задачи Коминтерна. КИМ работает над теми же задачами, которые ставит перед собой Коминтерн. Задача превращения юношеского коммунистического движения в массовое движение является одновременно задачей как секции КИМа, так и секций Коминтерна.

Отсюда вывод: секции Коминтерна несут политическую ответственность за состояние юношеского коммунистического движения. И отнюдь не желая ни в какой мере умалять ответственность комсомольского руководства за состояние секций КИМа, мы должны признать, что руководство большинства компартий комсомолом, их работа среди молодежи не может быть признана удовлетворительной.

На прошлом пленуме Исполкома Коминтерна ставился вопрос о партийном руководстве комсомолом. Особенно резко и ярко ставил этот вопрос т. Пятницкий. Теперь посмотрим, какие сдвиги произошли на протяжении времени от X пленума ИККИ до XI пленума.

ИККИ на ноябрьском пленуме вплотную подошел к вопросу юношеского движения, выправил ошибки руководства КИМа, дал четкую

105 установку на дальнейшую борьбу. А после ноябрьского пленума — отсутствие достаточного контроля над исполнением тех директив, которые были им даны.

И только в начале этого года, когда положение с руководством Исполкома КИМа нельзя было признать нормальным, Исполком Коминтерна снова вплотную подошел к юношескому движению и принял сейчас ряд таких решений, которые действительно прочно, твердо обеспечивают партийное руководство. Мы имеем улучшение партийного руководства по линии ВКП(б), уже давшее блестящие результаты. Мы имеем усиление руководства по линии германской компартии, что способствовало сдвигам и успехам германского союза молодежи. Можно назвать еще ряд компартий, которые могут указать на свои успехи в деле усиления руководства союзами. Но для большинства характерно то, что написал в своих решениях ЦК польской партии. А там мы читаем следующее: «ЦК отмечает, что предыдущее решение об усилении руководства со стороны партии организациями молодежи до сего времени не проведено в жизнь». Для многих секций характерно то, что характерно для французской компартии, т. е. заслушивание общих докладов, констатирование слабостей комсомола и отсутствие конкретных мероприятий по изживанию этих слабостей. Если т. Мануильский говорил в своем докладе о том, что многие компартии к вопросам революционного подъема подходят «по-комсомольски», то мы в праве сказать, что многие компартии, если судить по прошлому, подходят к вопросу руководства движением молодежи чисто «по-коминтерновски», не в обиду будь сказано т. Мануильскому.

Но не в этом суть. Суть заключается в том, что низовые партийные звенья зачастую забывают о работе среди молодежи и о необходимости систематического контроля и руководства комсомолом. Спрашивается: нельзя ли дать политическую оценку этому забвению? По-моему мнению, не только можно, а должно, ибо забвение работы среди молодежи означает оппортунистическое непонимание той роли, которую играет молодежь в классовой борьбе.

Надо объявить беспощадную борьбу лилисяновщине и ее рецидивам в партийном руководстве комсомолом. Ли Ли-сян — китайский «идеолог» и «практик» «мировой пролетарской революции», солидаризировавшись со взглядом одного из членов политбюро китайской партии, что «преимуществом русской партии в 1917 г. являлось то, что не было комсомола», приступил на практике к ликвидации коммунистического союза молодежи.

По всей вероятности лилисяновщина будет нарицательным именем для тех, кто недооценивает значение партийного руководства и роли комсомола. Мы должны сказать здесь, что китайский комсомол еще не совсем оправился от нанесенных ему ликвидаторских ударов. Секретарь одного из крупнейших комитетов компартии Швеции и теперь считает нецелесообразным существование комсомольских ячеек на производстве.

В Польше в отдельных районах только сейчас собираются выделить комсомольцев из партийных организаций, с тем чтобы создать самостоятельные комсомольские организации.

Не так давно Исполком Коминтерна, исходя из того, что компартии несут политическую ответственность за состояние секций КИМа, дал четкую директиву, обязывающую все секции Коминтерна, улучшить руководство комсомолом.

106 Что требуется? Требуется не очень много. Требуется, чтобы о комсомоле вспоминали не от случая к случаю. Требуется, чтобы были выделены специальные кадры членов партии для оказания повседневной помощи комсомолу. И надо добиться такого положения, чтобы партии вспоминали о комсомоле не только во время отдельных политических кампаний, а чтобы партийные организации считали себя обязанными повседневно помогать комсомолу во всей его работе. Нужно учитывать, что только при помощи и поддержке компартий возможно преодоление отставания комсомола и повышение его удельного веса в классовой борьбе.

Усиление руководства и помощи партии, нарастание революционного подъема и связанный с этим процесс радикализации молодежи, сдвиги в росте рядов КИМа — все это создает в нас уверенность в том, что в грядущих классовых боях КИМ будет в первых рядах борцов и сумеет повести в бой под знаменами коммунизма миллионные массы трудящейся молодежи (Аплодисменты.)

Содоклад т. ЛЕНСКОГО (ПОЛЬША)​

В представленном нам проекте тезисов ИККИ Польша наравне с Германией выдвинута как тот европейский участок мирового капитализма, на котором процесс созревания тенденций революционного политического кризиса значительно продвинулся вперед. В моем докладе я постараюсь обосновать эту оценку и обрисовать те проблемы экономического кризиса и революционного подъема, которые имеют несомненно международное значение и которые в международном масштабе были развернуты в докладе т. Мануильского.

Польша как одно из наиболее слабых звеньев капиталистической системы является страной, в которой особенно ярко выступает всеобщий послевоенный кризис капитализма и — на почве его — теперешний экономический кризис, страной, в которой нынешний кризис отличается особым напряжением вследствие ряда органических и политических причин, свойственных развитию польской буржуазной экономики и государственности. К этим важнейшим причинам принадлежат:

1. Чрезвычайно узкие размеры и дальнейшее сужение внутреннего рынка вследствие крайнего обеднения крестьянских масс, их малоземелья и безземелья, а также вследствие значительных еще пережитков феодализма, элементов натурального хозяйства.

2. Сравнительно низкая конкурентоспособность польской промышленности и сельского хозяйства на международном рынке, особенно в основных для Польши аграрно-сырьевых отраслях продукции (рожь, сахар, дерево, уголь), а с другой стороны, невозможность замены исторических восточных рынков сбыта обрабатывающей промышленности внутренним рынком объединенной Польши.

3. Сочетание технической отсталости с высокой степенью централизации загнивающего монополистического капитала, с его паразитическим вырождением.

4. Сильнейшее разорение Польши империалистической войной и ее продолжительной войной против Советского союза. Разорительная политика польского империализма, его бешеная подготовка к войне против СССР, возрастающие расходы на разбухший фашистский аппарат.

Достаточно сказать, что реальная тяжесть польского государ-

107 ственного бюджета превышает в 2 раза французский бюджет. Бремя налогов за последние годы возрастало сногсшибательным темпом: перед войной оно составляло 48 злотых на душу населения, в 1924/25 г. — 71 злотых, в 1927/28 г. — 85 злотых, а в 1929/30 г. — 100 злотых.

5. Слабость внутреннего накопления, достигшего лишь около 40% довоенных капиталов (двукратная инфляция). Кабальная задолженность у великих капиталистических держав. Внешний государственный долг достиг 4,5 млрд. злотых, так что одни лишь проценты по этому долгу составляют одну восьмую часть бюджета.

6. Рост влияния созревающих тенденций революционно-политического кризиса в смысле обострения экономического кризиса.

Последние месяцы обнаружили исключительную глубину кризиса, потрясшего основы хозяйственной жизни Польши.

После сезонного улучшения конъюнктуры в мае — октябре прошлого года наступило новое резкое падение продукции во всех отраслях промышленности, за исключением военной. Общий показатель промышленной продукции в октябре 1930 г. составлял 82,8 (принимая 1928 г. за 100), а в декабре — 71,5. Вы видите, что обострение больше, чем в других странах Европы, включая Германию. Все-таки нельзя еще говорить, как это делают тезисы,— мне думается, что здесь нужно будет внести поправку, как это сделал т. Мануильский в своем докладе,— о параличе хозяйственной жизни в Польше. Это конечно не есть еще паралич. Это скорее стадия, которая приближается к параличу.

Развитие промышленного кризиса в 1929 — 1931 гг. характеризуется резким снижением количества рабочих часов в обрабатывающей промышленности. Здесь еженедельно насчитывалось:

В январе 1929 г. 23 млн. рабочих часов

› › 1930 г. 18,7 › › ›

› › 1931 г. 14,9 › › ›

В весьма критическом положении находится металлургия, которая прежде страдала от кризиса меньше всего. В декабре 1930 г. продукция черной металлургии составляла 71,5%, металлообрабатывающей и машиностроительной промышленности — 65,6%. Лучшую нагрузку имеют только фабрики локомотивов и вагонов в связи с постройкой и оборудованием стратегических железных дорог, хотя и здесь производственная способность используется на 40 — 70%.

Быстро падает добыча угля, которая за 1930 г. в сравнении с 1929 г. понизилась на 19%. Запасы угля превышают 1,5 млн. т.

Текстильная промышленность проводит дальнейшее свертывание продукции, о чем свидетельствует закрытие ряда крупнейших фабрик в Лодзи. В декабре 1930 г. продукция ее составляла 65,6%. Подготовка к летнему сезону проводится чрезвычайно вяло.

Резко ограничивает свою продукцию химическая промышленность. Даже фабрики, субсидируемые правительством, почти целиком приостановили работу на январь — февраль. В состоянии глубокого застоя находится кожевенная, деревообделочная и цементная промышленность.

Теперешний уровень промышленной продукции не только ниже марта 1930 г., но и ниже тяжелого периода кризиса в 1925/26 г. Буржуазные экономисты, которые в марте 1930 г. видели кульминационный пункт кризиса, теперь вынуждены воздерживаться от всяких пророчеств на эту тему.

Безработица далеко превзошла высокий прошлогодний уровень

108 Официальное число зарегистрированных безработных в промышленных предприятиях, насчитывающих не менее 20 рабочих каждое, достигло в начале марта 370 тыс., т. е. на 70 тыс. больше, чем в «рекордном» марте прошлого года. Около 100 тыс. составляли, по официальным данным, полубезработные. Общая цифра — 470 тыс. безработных и полубезработных — приходилась на 1 млн. рабочих, подлежащих регистрации. Рост безработицы в декабре — январе происходил скачкообразным темпом, поднявшись со 180 тыс. до 350 тыс.

В конце января цифра безработных превзошла так называемый катастрофический уровень 1926 г. В прошлом году во время летнего сезона вернулись на работу только 134 тыс., остальные же 156 тыс. остались безработными. В этом году «стабилизация безработицы» по подсчетам буржуазных экономистов должна охватить около 250 тыс. рабочих, вышибленных из производства. Безработицу усилит также массовая реэмиграция польских рабочих из постигнутой кризисом Франции, где сокращение производства проводится прежде всего за счет иностранного пролетариата (итальянцев, поляков и др.).

Согласно данным Международного бюро труда, Польша в области промышленной безработицы опережает САСШ, Англию, Австрию и целый ряд других стран, имея впереди себя лишь Германию. Общее количество безработных промышленных и сельскохозяйственных рабочих превышает миллион.

Аграрный кризис в Польше принимает катастрофические размеры. Ускоренный процесс разорения трудящегося крестьянства, обостряя нищету деревенской бедноты, толкает в ее ряды основную массу середнячества. Налоговый гнет, растущая задолженность, кабальная зависимость от экспортных синдикатов заставляют крестьянские массы распродавать за бесценок не только остатки хлеба, но и живой инвентарь, свертывать свое хозяйство. Сумма взысканий по неоплаченным крестьянами налогам достигает 60 млн. злотых.

Задолженность крестьянского хозяйства при фашистском режиме возросла примерно с 2 до 6 млрд. злотых, что при падении с.-х. цен означает ее реальное повышение в 6 — 7 раз. Ростовщические проценты от долгов закабаляют крестьянскую бедноту и ведут к частичной экспроприации формально самостоятельного крестьянского хозяйства кредиторами-ростовщиками.

Прогрессирующее падение с.-х. цен на внутреннем и международном рынке при фактическом росте промышленных картельных цен все острее ставит вопрос о ножницах, усиливая регресс сельского хозяйства. Искусственные удобрения в Польше на 142 — 300% дороже, чем в Германии. Уголь дороже на 130%. Соотношение между общим показателем промышленных и с.-х. цен 111 : 88 (принимая 1927 г. за 100). По данным Главного статистического управления цена плуга составляла в марте 1930 г. — 277 кг ржи, тогда как в 1928 г. только 90 кг, цена соли за время с 1927 г. поднялась на 105%.

Свертывание продукции помещиками и кулаками находит выражение в небывалой безработице, охватившей сотни тысяч сельскохозяйственного пролетариата в то время, когда миллионы голодающей крестьянской бедноты закупорены в деревне. Боязнь хорошего урожая охватывает помещиков. «Что будет,— спрашивает их орган «Час»,— если теперешние запасы пополнятся новым урожаем? Нам угрожает катастрофа, какой еще никто не видел»... Потребление искусственных

109 удобрений в 1930 г. в сравнении с 1929 г. понизилось с 1 141 тыс. до 755 тыс. т. Технический регресс сельского хозяйства как следствие и попытка ослабления кризиса выступает все сильнее. В нем выражается также реакция разоренных крестьянских масс на взвинчивание цен картелями. Загнивающий монополистический капитализм сталкивает крестьян на более низкий уровень жизни и хозяйства, обрекает их на нищету и голод. Даже конъюнктурный институт вынужден высказать свои опасения за будущее сельского хозяйства, подчеркивая, что «роль деревенского населения как потребителя промышленных товаров все более суживается».

Ярким отражением общего углубления кризиса является торговый баланс, обнаруживший значительное падение как вывоза, так и ввоза. Стоимость экспорта в прошлом году в сравнении с 1929 г. сократилась на 12%. Снижение наступило по всем основным статьям экспорта: по дереву — на 28, по углю — на 12, по текстильным товарам — на 22%. Вывоз сельскохозяйственных продуктов спасался главным образом экспортными премиями.

О размерах демпинга лучше всего говорят следующие данные: цена сахара на внутреннем рынке в 7 раз выше экспортной цены, угля — в 3 раза выше, железа — почти в 2 раза; сумма экспортных льгот составила в 1930 г. 350 млн. злотых.

Несмотря однако на бешеный демпинг, польский уголь вытесняется с заграничных рынков (Австрии, Чехо-Словакии, Венгрии).

Сокращение ввоза происходит главным образом за счет средств производства, сырья, полуфабрикатов. Стоимость ввоза за 1930 г. уменьшилась на 28%, в том числе по строительным материалам на 27, железной руде — на 30, металлам — на 40, машинам — на 44%. Благодаря такому сокращению ввоза удалось сохранить положительный торговый баланс.

Яркий свет на остроту экономического кризиса в Польше бросают показатели банкротств и курса акций. По отношению к 1927 г. показатель банкротств — кроме Польши — наиболее возрос в Германии, достигая в момент наибольшего напряжения 240, тогда как в Польше он достиг 520. Показатель же 34 промышленных акций с 1927 г. по декабрь 1930 г. упал со 100 до 44 пунктов.

За последний год экономический кризис сильно ударил по финансам Польши, что прежде всего выразилось в значительном и почти непрерывном сокращении финансовых резервов.

При небывалом нажиме налогового пресса доходы от налогов заметно падают. За 1930 г. доходы фашистской казны уменьшились приблизительно на 260 млн. злотых при 3-миллиардном бюджете. Факт нарушения бюджетного равновесия долго скрывался фашистским правительством.

Таковы основные черты углубления и обострения экономического кризиса в Польше. Здесь особенно ярко выступает всеобщий характер кризиса, затрагивающего все без исключения области экономической жизни, а также тесное переплетение промышленного кризиса с аграрным.

Что же делает фашистское правительство для смягчения кризиса?

Его актуальная программа в этом отношении сводится к 3 пунктам: новые заграничные займы, сохранение активности или по крайней мере равновесия торгового баланса, сужение ножниц между ценами промышленных и сельскохозяйственных продуктов.

110 Первый пункт — по мнению правительства — является решающим. Однако прилив заграничных капиталов происходит в весьма ограниченном размере, не говоря уже о ростовщических условиях. Кабальный заем Крейгера в реальном размере 200 млн. злотых пойдет главным образом на штопание наиболее зияющих дыр в бюджете. Намечаемый заем Шнейдера-Крезо с явно военными целями должен принести всего лишь 300 млн. злотых. Реализация его должна происходить постепенно. Шансы на получение крупных инвестиционных займов в Америке — более чем минимальные. За последние месяцы индекс польских муниципальных займов упал с 92 до 55, стабилизационного займа — с 92 до 70.

Усилия фашистского правительства сохранить равновесие торгового баланса при помощи крайнего протекционизма наталкиваются на резкое падение стоимости экспорта и возрастающее противодействие других капиталистических стран. Экспортные премии все дороже обходятся казне. На поднятие таможенных пошлин на предметы импорта буржуазные соседи (Германия, Австрия, Чехо-Словакия) отвечают укреплением преград основным продуктам польского экспорта. С другой стороны, торговый договор с Германией, который целый год пролежал под сукном, в случае его реализации, усилит конкуренцию германской промышленности на польском рынке. Притом договор значительно ухудшен вследствие новых ограничений со стороны правительства Брюнинга для вывоза сельскохозяйственных продуктов из Польши в Германию. Впрочем формально признанный за Польшей контингент угля (320 тыс. т ежемесячно) и свиней (200 — 250 тыс. в год) при теперешнем падении цен и бешеной конкуренции на заграничных рынках в значительной степени теряет прежнее значение. Уже заранее Союз польских промышленников, считающих, что «ратификация торгового договора главным образом обусловлена политическими мотивами», о чем я буду еще говорить в дальнейшем, сигнализирует «огромные трудности, которые должны повлечь за собой более широкое открытие границ для ввоза из Германии, как фактор «дальнейшего углубления кризиса».

Зажатый в тисках этих противоречий торговый баланс Польши до поры до времени спасает свое равновесие при помощи сокращения ввоза промышленного сырья и машин, оставаясь балансом хозяйственной нищеты.

Поднятая правительством шумиха вокруг «плана» сужения ножниц между промышленными и сельскохозяйственными ценами является скорее демагогическим трюком, чем хотя бы паллиативным мероприятием,— это лишь один из маневров в общем наступлении капитала на трудящиеся массы. Министерская болтовня о всеспасительном сжатии ножниц как раз совпала с новым повышением картельных монопольных цен (сахар, уголь, соль, спички). На кабинетные разговоры о снижении цен фабриканты ответили требованием снижения налогов. В борьбе за высокие цены текстильная промышленность ускорила картелизацию. Проповедь снижения промышленных цен, еще больше ослабила товарооборот, усиливая застой в промышленности. Зато под прикрытием болтовни о снижении цен проводится снижение заработной платы.

Вместе с банкротством мероприятий, направленных к смягчению кризиса происходит перемена взглядов на его внутренний характер.

111 Буржуазные политики и экономисты перестали уже видеть в нем лишь один из обыкновенных циклических кризисов.

«Теперешний кризис,— читаем мы в официальном органе союза польских промышленников — в «Хозяйственном обозрении»,— означает значительно больше, чем обыкновенный фазис депрессии в конъюнктурном цикле; дело идет о структурной реорганизации экономического организма».

Наиболее ярко эта мысль выражена в статьях старого вождя национал-демократии — Романа Дмовского.

«Мы находимся,— писал он в конце января,— на пороге великой хозяйственной катастрофы... Перед нами — не один из периодических кризисов, но глубокий переворот в хозяйственных отношениях».

«Теперешний кризис является исключительно острым... ведущим к распаду всего хозяйственного строя».

«Поэтому переживаемый нами кризис не пройдет так, как проходили прежние кризисы, не вернется уже то, что было раньше».

В лучшем случае — надеется Дмовский — положение восстановится на суженном базисе.

Исключительная острота кризиса заставляет также социал-фашистов на время отказаться от истасканных лозунгов «хозяйственной демократии» и «организованного капитализма», демонстрировать перед массами критическое отношение к реформистским теориям Гильфердинга и чаще, чем до сих пор, пускать в ход «принципиальную» антикапиталистическую фразеологию.

«Конечно,— писал в начале января текущего года центральный орган ППС «Работник»,— теперешние хозяйственные потрясения отчасти коренятся в мировой войне, являясь ее последствиями. Но главная причина — это капиталистический (выделено нами. — Ред.) строй, который впрочем ответственен и за войну и за ее последствия. Капитализм является теперь веревкой на шее человечества. Еще несколько лет тому назад были такие «оптимисты» — даже среди социалистов, которые усматривали в попытках так называемой организации послевоенного капитализма симптом живучести капитализма (выделено нами. — Ред.). Но сегодня все уже видят, что это было, пожалуй, последнее усилие капитализма, чтобы сохранить свою жизнь. Усилие, заранее обреченное на неудачу, ибо капитализму хотели привить принцип, противоречащий его сущности: капитализм и организованное хозяйство — несовместимы».

Мне думается, что здесь еще более ярко и четко выражена «самокритика» социал-фашизма в оценке экономического кризиса, его корней и сущности, чем в приводимых т. Мануильским цитатах из «Арбейтер Цейтунг» и др.

Являясь типичным маневром, эта оценка кризиса заключает в себе одновременно предложение со стороны социал-фашизма капиталистам своих услуг по борьбе с кризисом.

Далее конечно следует обливание помоями страны социалистического строительства и диктатуры пролетариата — СССР, которую «Работник» ставит наравне с диктатурой фашизма.

Является ли экономический кризис в Польше только продолжением мирового кризиса, или он уже усугубляется специальными условиями? Этот вопрос, на который уже давно ответили польские коммунисты, вызвал горячий спор в лагере буржуазии.

112 Если фашистские министры утверждают, что «польский кризис только часть мирового кризиса», пытаясь таким образом затушевать его внутренние особенности, то вожди национал-демократии склонны вырывать Польшу из международного контекста, сводя основной вопрос к перемене методов хозяйничанья и управления со стороны пилсудчины. Они громко ратуют за разгрузку государства от хозяйственных функций путем упразднения так называемого этатизма (руководства и вмешательства со стороны государства в хозяйственную жизнь предприятий и объединений).

Дискуссия между правящей партией и оппозицией бросила яркий свет на чрезвычайное сужение внутреннего рынка сбыта при одновременном ослаблении конкурентоспособности польской промышленности на заграничных рынках. Буржуазные экономисты и политики не могут уйти от фактов, говорящих о том, что экономический кризис в Польше, являясь нераздельной частью мирового кризиса, отличается специальной остротой вследствие ряда внутренних структурно-органических причин и великодержавных тенденций польского империализма.

Дискуссия подтвердила, что Польша принадлежит к наиболее слабым и наиболее разоряемым своей империалистической ролью участкам международного капитализма.

Польская буржуазия очутилась в тупике. Сильнейший аграрный кризис, крайняя пауперизация крестьянских масс, значительное отставание в конкурентной борьбе за рынки сбыта, недостаток собственных капиталов и слабый прилив заграничных капиталов при чрезмерной расточительности фашистского режима, наконец, непосредственное соседство со страной строящегося социализма — все эти факторы чрезвычайно сужают возможность ослабления экономического кризиса, хотя не исключают частичных улучшений конъюнктуры на отдельных участках хозяйственной жизни. Ресурсы польской буржуазии в борьбе с кризисом гораздо меньше, чем буржуазии высокоразвитых капиталистических стран. Чем сложнее становится положение, тем упорнее она ищет выхода из кризиса в бешеном наступлении на трудящиеся массы и в войне против СССР, надеясь, что международный капитал предоставит фашистской Польше как антисоветскому военному плацдарму необходимые средства. Польская буржуазия строит также свои расчеты на низком уровне жизни трудящихся масс, ибо, «когда Европа беднеет,— писал Дмовский, — легче нам, привыкшим к нищете, жить в ней, чем тем, которые привыкли к более высокому уровню жизни». Вы знаете, что апологеты царского режима в свое время рассуждали таким же образом о трудящихся массах в России. Но крайняя нищета народных масс в Польше, охватываемых отчаянием, ведет к сильнейшему обострению классовой борьбы, создающей предпосылки революционного преодоления кризиса.

Экономический кризис, глубоко затрагивая социальную структуру буржуазной Польши, усиливая и заостряя хроническую безработицу, ускоряя процесс обнищания деревенской и городской мелкой буржуазии, ставя капиталистическое хозяйство перед огромными трудностями, ускоряет процесс созревания политического кризиса, который в свою очередь заостряет экономический кризис.

(Заседание закрывается.)

113

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ​

28 марта 1931 г. (вечер)

Председатель т. ПОЛЛИТ

Продолжение содоклада т. ЛЕНСКОГО

Наступление капитала на трудящиеся массы, замедленное по тактическим соображениям в период сеймовых выборов, пошло бешеным темпом в последние месяцы. Новая атака, направленная буквально на все области жизни рабочего класса и эксплоатируемого крестьянства, имеет фронтальный, местами же обходный, маневренный характер. Главные удары капиталистов и фашистского правительства направлены против заработной платы, рабочего дня, классовых организаций и жалких остатков социального законодательства. Одновременно усилен нажим по линии хищнической рационализации.

В июне прошлого года средний уровень реальной зарплаты польских рабочих был по официальным данным на 40% ниже, чем английских, и на 45% ниже прожиточного минимума. Эти нищенские заработки промышленных рабочих, большинство которых работает неполную неделю, фабриканты пытаются урезать на 10 — 40%. В государственных предприятиях зарплата в конце прошлого года понизилась на 10 — 15%. В целом ряде фабрик (в Лодзи, в Бельске, приморской области) зарплата понизилась на 7 — 20%.

Рационализация проводится посредством перехода на двойное количество станков, сокращения смен, при усилении штрафов и т. п.

В наихудшем положении находятся с.-х. рабочие, общее число которых (вместе с сезонниками и лесными рабочими) достигает 1,8 млн. Средний заработок — от 2 до 3 злотых в день, причем заработная плата урезана фашистским арбитражем на 25 — 30%. Рабочий день летом доходит до 16 часов.

Совершенно отчаянное положение у сотен тысяч безработных. Из 370 тыс. зарегистрированных безработных (причем регистрация не охватывает мелких предприятий) только 120 тыс. получают 30%-ное пособие в продолжение 17 недель. Из остальных 250 тыс. только те, которые проработали по крайней мере 4 недели в год и содержат семью, могут претендовать на жалкие подачки по 6 злотых в месяц! Около миллиона промышленных и сельскохозяйственных рабочих лишены всякой помощи.

В ближайшее время правительство Славека намерено сократить на 15% жалование миллионной армии государственных служащих. Оно уже теперь под разными предлогами ухудшает условия труда железнодорожников, зажатых в тиски милитаризации.

Наконец везде проводятся сокращения, которые в руках фабрикантов являются средством нажима на рабочих. Все новые тысячи выбрасываются на улицу. Все чаще применяется локаут в ответ на сопротивление рабочих.

Новое наступление капитала на рабочий класс теснейшим образом связано с лишением его всяких легальных организационных воз-

114 можностей борьбы. Ликвидируя остатки завоеваний рабочих в области социального законодательства, фашистское правительство обеспечивает за буржуазией прочное большинство в правлении больничных касс, передаваемых везде в руки фашистских директоров. Закрывая революционные профсоюзы (в одной лишь Варшаве закрыто за последние 9 месяцев 11 революционных профсоюзов), правительство переходит к введению своей монополии на профсоюзную организацию, к развертыванию системы фашистских профсоюзов, под лозунгом «единого, независимого, беспартийного профдвижения на государственной основе». Первым шагом в этом направлении должно быть объединение разношерстных и довольно рахитических профсоюзов маршала Пилсудского: «Генеральной федерации труда» с явно фашистским оттенком, «Центрального объединения классовых профсоюзов» с «социалистическим» уклоном (экспозитура ППС — яворовщиков) и польских профсоюзов, возглавляемых «левицей» национальной рабочей партии. Концентрация разрозненных щупальцев фашизма в профдвижении должна соответствовать общей концентрации фашистской власти, работающей для монополистического капитала.

Развернутая и максимально концентрированная система фашистских профсоюзов должна обеспечить успешное проведение политики арбитража, вызывающего ненависть и отпор в рабочих массах.

Эта система, по мнению ее инициаторов во главе с бывшим министром Морачевским, создаст необходимый базис для организации фашистских камер труда. Вопрос о вовлечении социал-фашистских профсоюзов остается еще открытым: пока идет лишь нащупывание почвы, но уже теперь некоторые отделения последних втягиваются в объединение чисто фашистских профсоюзов.

Таковы общие контуры ускоренной фашизации профсоюзов, сопровождаемой попытками разгрома классового профдвижения.

Дальнейшим ударом по рабочему классу был арест съезда и ликвидация левицы ППС, входившей в состав антифашистского блока. До сих пор фашизм пытался разложить путем провокации и разгромить при помощи репрессий эту организацию, систематически арестовывая ее кадры, которые подвергались каторжным приговорам. Но когда оказалось, что в огне этих репрессий легальная левица ППС закалялась и расширяла свои опорные пункты, фашизм приступил к ее открытой ликвидации.

Еще более открыто ведется атака помещиков и кулаков против широких масс эксплоатируемого крестьянства. Спасаясь от кризиса при помощи правительственных кредитов и налоговых льгот, достигших в этом году крупной суммы в 150 млн. злотых, помещики сваливают всю тяжесть налогов на бедноту и разоряемые кризисом массы середнячества. Налоговая политика фашистского правительства, которое, помимо дальнейшего взвинчивания государственных налогов, значительную часть разбухшего бюджета перебрасывает на самоуправления, усилила пауперизацию деревни, толкая широкие слои середнячества в ряды деревенской бедноты. Один только поземельный налог выжал из крестьянских масс на 50% больше, чем в прошлом году. Общая сумма недоимок по непосредственным налогам уже в первой четверти 1929 г. составляла 415 млн. злотых против 240 млн. в первой четверти 1927 г. Экзекуционный аппарат работает с удвоенной силой, лишая малоземельных крестьян последнего инвентаря. В одном.

115 лишь в Виленском округе, по официальным данным, число экзекуций за последние три года увеличилось с 13 тыс. до 30 тыс. Задолженность отдельных гмин возросла на 100 — 200%.

Бремя налогов разоряет также массы городской мелкой буржуазии. Так например в одном лишь краковском уездном суде (типично мелкобуржуазный округ) насчитывалось в прошлом году 42 тыс. экзекуционных листов, причем количество их за январь 1931 г. увеличилось на 25%. Очень сильно отразится на мелкобуржуазных массах повышение квартирной платы. Быстро растут ряды городской, особенно еврейской бедноты, обреченной на голод.

Основным оружием в наступлении капитала является усиливаемый изо дня в день террор, все крепче ударяющий не только по революционному авангарду, но и по широким массам пролетариата и крестьянства. Фашистский террор, железные щупальцы которого проникают на фабрику и деревню, переходит к методам гражданской войны, ярким доказательством чего была «пацификация» Западной Украины. Карательные экспедиции возводятся в систему, перебрасываясь на коренную Польшу, как показал ход сеймовых выборов. Система «пацификации» — это новая черта в развитии фашистского террора. Зверские издевательства и пытки становятся повседневным явлением. Каторжные приговоры применяются также за принадлежность к профсоюзной левой. Газовые бомбы и бронированные автомобили все чаще пускаются в ход против демонстрантов.

В этих условиях решающим элементом радикализации масс становится их отпор атакам капитала, их возрастающее противодействие фашистскому террору, постепенно переходящее в революционный напор против всего режима фашистской диктатуры. Отсюда — сочетание элементов защиты с элементами контрнаступления и разнообразие формы массовой борьбы.

Последние месяцы обозначились нарастанием забастовочной волны. Ряд экономических забастовок в Варшаве, Лодзи, Пабияницах, Заверце, Петрокове, Бориславе и других местах говорит о боевом настроении в массах, находящихся под угрозой предстоящих увольнений. Большинство этих забастовок отличалось необыкновенным упорством и остротой, в результате чего рабочие отражали нажим фабрикантов.

Наиболее характерными чертами забастовочного движения являются:

1. Перерастание оборонительных забастовок в контрнаступательные с ярко политической окраской.

2. Сплетение оборонительных и наступательных форм борьбы.

3. Постепенное вовлечение в забастовочную борьбу крупных фабрик

4. Некоторое усиление руководящей и организующей роли коммунистов.

Целый ряд забастовок, начавшихся с борьбы против снижения зарплаты, вылился потом в демонстрации протеста против арестов, в кровавые стачки с полицией, в нападения на фабричную дирекцию и т. п. Значительная часть забастовок направлена против увольнений, в защиту выбрасываемых рабочих (Санок, Борислав, Познань и др.). Средняя продолжительность забастовок 1 — 2 недели. Около 10% забастовок продолжалось в среднем месяц.

116 Формы забастовочной борьбы весьма разнообразны, начиная с итальянской стачки, затем захват фабрик и кончая массовыми штурмовыми выступлениями рабочих, причем одна форма переходит в другую.

Вот несколько типичных примеров.

Январская забастовка 2,5 тыс. заверцких ткачей, которые сопротивлялись переходу на двойное количество станков и сокращению 600 рабочих. Чтобы избежать увольнений, рабочие сами предложили перейти на два дня работы в неделю. Получив отказ, они 3 дня оставались на захваченной ими фабрике, не допуская штрейкбрехеров и полицейских. Каждый день происходили столкновения между полицией и толпой женщин, приносивших еду страдавшим от холода и голода рабочим. Полиция не решалась атаковать рабочих, боясь отчаянных шагов с их стороны. Это сопротивление заставило фабрикантов временно отступить.

Высшую ступень той же самой борьбы представляла забастовка 1 200 рабочих в Петрокове, возглавлявшаяся нашими товарищами. Бастующие захватили фабрику, забаррикадировались и оставались в ней 3 дня. Фабрика была окружена полицией и фашистскими дружинниками. На третий день толпа женщин атаковала полицию. На помощь местным полицейским прибыл отряд из Лодзи. Фабрикант обещал оставить прежнюю плату, но, когда рабочие приступили к работе, он возобновил свои требования. Не удалось уже вновь вызвать забастовку.

Бурно прошла забастовка рабочих фабрики Гейера в Лодзи. Рабочие выбросили за ворота одного из мастеров. Когда же фабрикант ответил локаутом, толпа рабочих начала осаждать фабрику, забрасывая полицию камнями.

Около 14 недель продолжалась частичная забастовка 600 варшавских пекарей, которые добивались признания предпринимателями закрытого красного профсоюза, 8-часового рабочего дня и оплаты труда согласно общей норме. Против бастующих ополчились полиция, охранка и отряды фашистов. Аресты, издевательства, побои происходили каждый день. Десятки рабочих были посажены в тюрьму. Однако бастующие сумели дезорганизовать вывоз и продажу хлеба, прогнать штрейкбрехеров и дать отпор вооруженным фашистам. Забастовка была поддержана рабочими других предприятий. Она заставила предпринимателей пойти на уступки.

Эти примеры говорят о громаднейшем значении, особенно в условиях фашистского режима, экономических забастовок, организованных и возглавляемых коммунистами, а также о больших возможностях организации широкой забастовочной борьбы. Упираясь в аппарат фашистской диктатуры, экономические забастовки почти всегда сопряжены с политическими моментами и часто перерастают на ходу в острые политические выступления. Они создают благоприятную почву для массовых политических стачек.

Нашей партии не удалось до сих пор объединить разрозненные экономические забастовки в более мощное выступление группы фабрик, в окружную забастовку таких центров, как Лодзь или Верхняя Силезия. Но партия идет в этом направлении, о чем свидетельствует ее деятельность в Лодзи и Верхней Силезии: десятки массовых митингов, широкие конференции представителей фабрик, шахт, красных профсоюзов с участием не только беспартийных, но и рабочих из ППС, ряд боевых демонстраций и т. д. В Верхней Силезии наши массовки охватили

117 15 — 20 тыс. рабочих. Боевая позиция верхнесилезских горняков заставила фашистскую власть пойти на временное сохранение прежней зарплаты с тем, чтобы провести атаку в более подходящих условиях, а за это время разгромить революционный авангард. Репрессии в Лодзи начались с ареста и избиения конференции 350 представителей от фабрик, избравших уже забастовочный комитет. «Красный призрак новой всеобщей забастовки лодзинских текстильщиков миновал»,— писала на следующий день буржуазная печать.

Но вопрос о всеобщей забастовке в Лодзи и Верхней Силезии не снят с порядка дня. Тенденция к объединенным выступлениям охватывает широкие массы. Эта тенденция проявилась недавно в забастовке 6 текстильных фабрик в Згерже, руководимой нашими товарищами.

Однако преобладающую роль в забастовочном движении продолжают еще играть мелкие предприятия.

За последние месяцы партия руководила большинством экономических забастовок, усилив свое влияние в крупной промышленности.

Вторая половина прошлого года ознаменовалась также массовыми политическими забастовками в Варшаве и Белостоке. В Варшаве при незначительных усилиях компартии удалось втянуть в демонстративную забастовку протеста против фашистского террора ряд, правда, преимущественно мелких фабрик с 7 — 8 тыс. рабочих. Эти примеры говорят, что уже теперь возможны широкие забастовки, охватывающие группы фабрик.

Наибольшим размахом отличается движение безработных, которое по своим размерам, массовости и агрессивности превзошло прошлый год. Волна демонстраций безработных разлилась по всей Польше, захватив не только широкие массы городских рабочих, но и значительную часть деревенской бедноты. Пожалуй нет ни одного центра безработицы, где бы не произошла демонстрация. В некоторых городах демонстрации повторялись по нескольку раз Это уже не авангардистские выступления, но, в условиях фашистского террора, более или менее массовые демонстрации, большинство которых возглавляется нашей партией. Демонстрации, охватывающие каждая по 2 — 4 тыс. рабочих, которые в прошлом году были довольно редким явлением, теперь стали чаще.

В этом, как и в забастовочном движении, мы имеем переплетение различных форм с определенным преобладанием штурмовых элементов. Бывают, правда, еще случаи, когда масса, рассеиваемая полицией, падает на землю, оказывая таким способом свое сопротивление (Бендзин). Но в большинстве случаев она пускает в ход камни, штурмует и подчас захватывает магистраты, заставляя застигнутых врасплох представителей власти выдавать пособия (в деньгах, в продуктах, в бонах), а иногда освобождать арестованных. Не жалея патронов, полиция все чаще применяет и газы.

Приведем несколько типичных примеров, характеризующих рост боевой активности в массах безработных.

В половине января состоялась 4-тысячная демонстрация в Лодзи. «Огромная толпа безработных,— пишет орган лодзинских фабрикантов «Республика»,— штурмовала магистрат, чтобы вынудить пособие. Полиция с трудом отразила атаку и после долгих схваток с безработными разгоняла их. Толпой руководили коммунисты». Подобные демонстрации состоялись в Пабияницах и Томашеве.

118 В Хойницах демонстранты 8 января ворвались в здание староства, откуда полиция вытеснила их с большим трудом. После этого демонстрация направилась к полицейскому участку с требованием освободить арестованных.

Ряд бурных демонстраций имел место в Верхней Силезии. Демонстрация в Каттовицах (9 января, насчитывавшая около 4 тыс., прошла под лозунгами: «Хлеба, да здравствует революция; долой Пилсудского, да здравствует комдепутат Вечерек!» В Бельшовицах и Павловицах безработные штурмовали магистраты, заставив городских голов выдать ключи.

Находящиеся в коммунальной кассе деньги были распределены комитетом безработных.

Два дня (19 и 20 января) продолжались демонстрации безработных в Радоме. Когда полиция арестовала 70 рабочих, безработные начали осаждать полицейский участок, добиваясь освобождения арестованных. Целый день улица находилась в руках демонстрантов. Некоторые магазины были разгромлены. Полиция пустила в ход бронированные автомобили.

В Плоцке масса безработных при помощи камней заставила полицию отступить. Улица находилась во власти демонстрантов. Только благодаря полученным подкреплениям полиция смогла перейти в атаку и арестовать вожаков. Демонстранты пытались освободить арестованных из полицейского участка. Демонстрации продолжались 3 дня. Усилия фашистов и социал-фашистов подчинить их своему влиянию были напрасны. Магистрат вынужден был выдать пособия.

В некоторых случаях демонстранты добились освобождения арестованных. Так например, в Гродне масса очень решительно выступила в защиту двух арестованных демонстрантов, угрожая разгромить полицейский участок. Напрасно пепеэсовцы призывали безработных разойтись. В ответ им масса кричала: «Долой помощников полиции!» Тогда комендант полиции предложил безработным (это очень характерно) выбрать делегацию, которая вместе с ним пойдет в комиссариат и приведет арестованных. Но рабочие ему ответили, что они все являются делегатами и сами освободят арестованных. Когда по рядам демонстрантов стали раздаваться крики: «к комиссариату», «мы сами освободим арестованных», арестованных освободили и привели к демонстрантам. То же самое произошло в Белостоке.

В промышленно-сельских округах демонстрации превращаются в марши голодных рабочих и крестьян. Таким маршем была демонстрация в Новоместье (10 января). К ней присоединились крестьяне, прибывшие из соседних деревень. Толпа забросала полицию камнями. На помощь оттесненным полицейским прибыли новые отряды полиции и пограничной стражи, которые прежде всего заняли дороги, ведущие в город, не допуская безработных из соседних местечек и деревень.

В Марках и в Бржешо после упорной схватки между демонстрантами и полицией отряд полицейских вынужден был спасаться бегством. Только после прибытия новых отрядов полиции удалось рассеять демонстрацию.

В общем за январь — февраль мы имели 15 случаев захвата безработными магистратов и бирж труда. Приблизительно число выступлений безработных достигает 100, причем около 70 руководилось коммунистами.

119 Движение безработных в сравнении с прошлым годом поднялось на более высокий уровень, являясь первостепенным фактором расшатывания фашистской диктатуры. Значительно усилилась руководящая роль компартии.

Доказательством этого служат также результаты кампании 25 февраля. Несмотря на бешеный террор и мобилизацию всех фашистских сил (по Варшаве разъезжали броневики, да и в других городах было то же самое), компартии удалось вывести в основных центрах безработицы рабочие массы на улицу. Во главе была на этот раз Варшава, где кроме митингов произошли три более крупных демонстрации, насчитывающие от 1 до 2 тыс. рабочих, причем около половины составляли занятые на производстве рабочие. В Раве Мазовецкой произошла совместная демонстрация рабочих и крестьян численностью около 1 тыс. человек, которая сражалась с полицией, потеряв 20 раненых и 1 убитого. В Познани демонстрация, выдержавшая атаку полиции, насчитывала около 7 тыс. человек. Демонстранты отбили 5 арестованных. В Здунской Воле произошли две демонстрации безработных у магистрата. В Руде демонстранты поколотили полицейских и отбили арестованного. Кроме того состоялось около 10 бурных демонстраций с участием крестьян в небольших городах. Отличительной чертой кампании 25 февраля было большее, чем в прошлом году, вовлечение в нее деревенской массы.

Не менее остро выступают симптомы революционного подъема в деревне. До сих пор преобладают в нем элементы стихийности, однако и здесь организационная роль компартии и ее массовых приводных ремней увеличилась. Наибольшую активность проявляет крестьянская беднота, ведущая за собой разоряемые слои середнячества. Слишком слабо реагируют на события с.-х. рабочие, среди которых партия не сумела еще создать себе прочную опору. С.-х. пролетариат сильно отстает от основных масс крестьянства.

Революционные выступления крестьян направлены против налогов, сервитутов и фашистского землеустройства. Новое в них, как мы уже отметили,— это усиление связи с борьбой городских рабочих против голода и безработицы.

На общих собраниях крестьян начинают уже открыто голосовать против фашистского бюджета. В январе — феврале 1931 г. в ряд гмин Луковского (6 гмин), Вышковского, Цехановского уездов крестьяне отказались платить налоги, избрав антиналоговые комитеты. В 5 гминах коренной Польши они прогнали налоговых экзекуторов. Целый ряд подобных выступлений имел место в Западной Белоруссии. В 4 уездах состоялись бурные демонстрации голодающих и безработных. В боевом настроении проходят антифашистские митинги и съезды крестьян. По своей массовости крестьянские митинги часто превосходят наиболее многочисленные собрания городских рабочих, насчитывая по 1 — 3 тыс. крестьян. За последние 3½ месяца съезды и конференции крестьянской левой охватили 8 тыс. участников.

Недавно фашистский министр земледелия вынужден был признать в сейме, что деревня являет собой «грозный вид» для помещиков.

Фашистскому правительству не удалось также отразить волну национально-освободительного движения, которая полгода тому назад вылилась в прямые действия народных масс на Западной Украине. Значение этих выступлений, подрывающих польскую оккупацию, заключа-

120 лось в том, что в них впервые за несколько лет проявились элементы гражданской войны. Доведенные до отчаяния крайней нищетой и национальным гнетом, украинские трудящиеся массы начали стихийно поджигать имения помещиков, осадников и кулаков. В августе число поджогов достигало 12 — 18 в день. В самих поджогах принимали непосредственное участие наиболее активные элементы деревни, поддерживаемые широчайшими массами эксплоатируемого крестьянства. Это был один из важнейших ударов по польскому империализму и его антисоветским военным планам, а также один из наиболее ярких симптомов созревания тенденций революционного кризиса в Польше. Поэтому польский фашизм с таким остервенением водворял порядок на столь важном участке антисоветского фронта, каким по расчетам польской и украинской буржуазии должна быть Западная Украина. По тем же контрреволюционным соображениям пытались примазаться к стихийному движению масс украинские национал-фашисты, чтобы овладеть массами для своих целей. Опасаясь за свое классовое господство, украинская буржуазия, которая на словах осуждала кровавую пацификацию, фактически поддерживала водворение порядка польским империализмом. Но польские фашисты не смогли разрешить эту задачу. Спустя несколько недель после пацификации движение начало прокладывать себе новый путь, направляясь прежде всего против налогов и кабальных долгов и увязываясь в этом отношении с общепольским революционным крестьянским движением. Классовые сдвиги в национально-освободительном движении на Западной Украине и Белоруссии идут по линии обострения борьбы трудящихся масс угнетенных народов не только с польской, но и со своей буржуазией. Их борьба против польской оккупации острием своим направлена как против «федералистско»-интервенционистских планов польского фашизма, так и против украинского и белорусского национал-фашизма.

Здесь т. Мануильский задал, кажется по адресу польских коммунистов, вопрос: как обстояло дело с оценкой этого движения? Не было ли в нашем политбюро (может быть я плохо понял) некоторой качки? Характеристика движения, которую я сейчас изложил в сжатом виде, была положена в основу резолюций и воззваний ЦК, перепечатанных в «Инпрекоре» и «Правде». Конечно не столь еще большая заслуга дать правильную оценку: основное сводится к тому, какое практическое выражение получила эта оценка, какие практические результаты получены внизу. Об этом я буду говорить в дальнейшей части моего доклада. У меня есть сомнение, можно ли называть уже данную стадию движения, недооценку которого внутри партии мы подвергли решительной критике, восстанием украинских трудящихся масс. Мне кажется, что это было бы известным преувеличением. Поджигались имения помещиков и кулацкие усадьбы, но ни в одном месте дело не дошло до захвата или до непосредственной попытки захвата помещичьих имений со стороны крестьян. Я думаю, что это движение было скорее переходной стадией к восстанию на Западной Украине. Но само восстание еще впереди.

О глубоком революционном сдвиге в массах рабочего класса и эксплоатируемого крестьянства говорит также ускоренный темп отхода этих масс от фашистов, социал-фашистов, народников-фашистов¹.

¹ Так называемая «Народная партия», возникшая в 1930 г. путем «об‘единения партий «Пяст», «Вызволение» и ›Стронництво хлопске›.

121 Уже на сеймовых выборах обнаружилось почти полное банкротство ППС, одного из важнейших приводных ремней пилсудчины к рабочим массам. Теперь эта партия, стоившая Пилсудскому больших затрат, распалась.

Гораздо медленнее идет разложение самих социал-фашистских и народнически-фашистских партий. Но и здесь темп за последнее полугодие значительно ускорился. Если результаты сеймовых выборов свидетельствуют о несомненном сужении базы социал-фашизма в важнейших пролетарских центрах, то январские судебные процессы пепеэсовских вожаков и рабочих выявили разлад между партийными вождями и низами, которые вопреки своим вождям начинают ломать рамки легализма. Отсюда рост рабочей оппозиции внутри ППС и переход отколовшихся групп в антифашистский лагерь. То же самое происходит в еще большей мере в Бунде и немецкой социалистической партии, которая вследствие раскола потеряла самую крупную — лодзинскую — организацию. Целые группы рвут с народниками-фашистами. Усилился отход низовых элементов от украинских национал-фашистов.

Вожди ППС, Бунда, Вызволения и других групп усиливают оппозиционную фразеологию, чтобы задержать этот процесс и ослабить рост коммунизма. Их маневроспособность значительно повысилась. Поднятая ими шумиха вокруг Бреста, умелое использование судебных процессов и приговоров над рабочими-пепеэсовцами, демонстративное голосование в сейме против бюджета создают в массах частичный рецидив иллюзий о борьбе ППС против фашизма.

Однако движение масс опрокидывает преграды, воздвигаемые социал-фашизмом. Массы выходят на улицу вопреки социал-фашистам, которые напрасно призывают к спокойствию. А это — самое важное. После сентябрьского опыта в Варшаве, когда коммунистам удалось возглавить демонстрацию преимущественно пепеэсовских рабочих, ППС избегает всяких уличных скоплений и даже массовых митингов.

Развертывающаяся борьба за улицу начинает уже оказывать воздействие на отдельные звенья армии. Случаи нарушения солдатами военной дисциплины учащаются. На этой почве мы имели несколько выступлений солдат (в Рембертове, Скерневицах, Минске, Мазовецком, Варшаве, Лодзи). Наиболее боевым характером отличался Рембертов, в котором произошел перед казармами митинг 150 солдат, выразивших свою солидарность с антифашистским лагерем. Когда же начальство хотело наказать митинговавших солдат, весь батальон Рембертова выступил на их защиту. Солдаты отказались также работать при постройке военной дороги. В Варшаве состоялся митинг 500 солдат вместе с рабочими.

За последний год число солдат в военных тюрьмах и арестованных удвоилось.

Все это лишь первоначальные симптомы проникающего в армию брожения. Обобщать их было бы преждевременно.

Нельзя уже говорить о китайской стене между армией и рабочими. Солдатская масса заражается общим недовольством и постепенно начинает реагировать на революционные события.

Каковы общие выводы из сделанного нами анализа сдвига и настроений в массах?

1. Охваченные «стихийным возбуждением» массы пролетариата и крестьянства все более расшатывают рамки фашистского террора. Вы-

122 ступления рабочих (особенно безработных) приняли более массовый характер. Численность их увеличилась примерно в два раза. Но основная масса еще не пришла в движение, еще не освободилась от колебаний и от поисков бескровного выхода из кризиса.

2. Отход масс от социал-фашизма (народнико-фашизма, национал-фашизма) происходит более ускоренным темпом, но нет еще бурного отлива масс от этих партий, проявляющих большую маневроспособность. Им еще удается перехватывать часть массы (особенно крестьянской), покидающей пилсудчину.

3. Революционный подъем среди пролетариата совпадает с движением эксплоатируемого крестьянства. Однако увязка между ними еще слабая. Ряд массовых стихийных выступлений крестьян не находит поддержки со стороны пролетариата. Быстро уменьшается диспропорция между революционным крестьянским движением в Польше, на Западной Украине и Белоруссии. Сильно отстает движение с.-х. пролетариата. Значительная диспропорция существует между борьбой занятых рабочих и движением безработных. Это кажется — общая беда.

4. Железный обруч террора и угроза увольнений сдерживают напор масс. Но тот же самый террор при возрастающем голоде и при закрытии так называемых «демократических клапанов» безопасности ведет к «неожиданным» взрывам, яркие проявления которых имели место на Западной Украине.

Вот краткое резюме основных наиболее характерных черт революционного подъема, характеристика которых дает вам, товарищи, понятие, в какой стадии находится и как далеко вперед продвинулся процесс созревания тенденций революционного кризиса в Польше.

Перехожу к характеристике положения внутри фашистского лагеря.

Экономический кризис и общее обострение классовой борьбы, создающей предпосылки ускоренного нарастания кризиса низов, усиливают одновременно процесс разложения в фашистском лагере как один из основных элементов кризиса фашистской системы. В результате сеймовых выборов Пилсудскому удалось на короткое время поднять престиж правящей группы, сплоченность правительственной партии и укрепить ее гегемонию внутри буржуазного лагеря.

Вскоре после выборов обнаружилась обратная сторона избирательных достижений правительственного блока. Разлад внутри фашистского лагеря принял широкие размеры. Трения между его отдельными фракциями вышли далеко за пределы сейма.

Внешним выражением внутренней борьбы в фашистском лагере стал прежде всего вопрос об аресте и побоях оппозиционных депутатов в Бресте. Если брестская стратегия Пилсудского как метод противодействия внутреннему разложению вначале способствовала дезорганизации центро-левого блока, увеличив таким образом избирательные шансы пилсудчины, то уже на следующий день после выборов она сгруппировала оппозицию и внесла раздор в ряды правительственной партии. Массовый протест против Бреста буржуазной интеллигенции в лице профессоров, адвокатов, врачей, инженеров, писателей, отставных генералов и полковников, а также широких кругов мелкой буржуазии несомненно свидетельствует о возрастающем недовольстве правящей кликой, которая не смогла преодолеть кризиса. Такой небывалый факт, как закрытие правительством союза юристов в Варшаве, показывает уже

123 сравнительно высокую степень процесса разложения верхов буржуазного общества и дальнейшее сужение социальной базы пилсудчины.

Бюджетная дискуссия в сейме привела к столкновению двух точек зрения в лагере фашизма по вопросу о борьбе с кризисом: программы пилсудчины, проводящей курс на укрепление своей гегемонии, и программы оппозиции, в сущности предлагающей расширить руководство фашистской диктатуры. В этом отношении взгляды социал-фашистов и народников-фашистов совпадали со взглядами национал-демократов.

Сила правительства должна заключаться не в том, чтобы расшатывать, но в том, чтобы укреплять основы государства,— так рассуждал в сейме представитель ППС Жулавский. Актуальная программа социал-фашизма — это укрепить расшатанное государство путем создания широкого национального фронта. «Разумное правительство в сильном государстве»,— таков лозунг, выдвинутый во время бюджетной дискуссии вождями ППС.

«По нашему убеждению,— говорил лидер социал-фашистов Недзялковский,— Польша вступила на путь государственной катастрофы». Спасти ее может лишь «широкий фронт демократии», который бы сохранил в массах «чувство ответственности за судьбу государства» и обеспечил его «эволюционное развитие».

Другой представитель ППС Арцишевский решительно отметает упреки в антигосударственности, ибо его партия против всяких переворотов. Она признает в лице правительства Пилсудского-Славека законное правительство.

«Господин премьер хорошо знает,— говорил Арцишевский,— что резолюции Краковского конгресса Союза (защиты права и свободы народа, бывшей центро-левой. — Ред.), говорящие о непризнании заграничных обязательств, относились к правительству, которое возникло бы из нового переворота».

Эта резолюция, по заверениям Арцишевского, не относится к правительству Пилсудского-Славека, ибо оно не вышло из переворота, сохранив сейм. Оно лишь «на пути развития, которое ведет к фашизму и к... отходу от демократии».

Отсюда вывод, что «возврат к демократии» с таким правительством всегда возможен. Но для этого необходимо раз навсегда устранить применение брестских методов к своим людям, т. е. к проводникам буржуазной государственности среди трудящихся масс, ибо нельзя эти массы, как говорит Недзялковский, лишать «веры в государственную справедливость».

Исходя из этих соображений, возражали против Бреста даже отдельные представители пилсудчины в лице б. министра Станевича, проф. Кжижановского, пятикратного премьера Бартеля, краковских консерваторов, пилсудчиков, создавших оппозиционную группу «Пржелома», и другие. Трое депутатов покинуло правительственный блок. Приказ вице-министра военных дел ген. Конаржевского, запрещающий офицерам бойкотировать брестских опричников, говорит о том, что даже в офицерских кругах возникают настроения недовольства.

Является ли Брест выражением развития польского фашизма согласно итальянской схеме в ее оппортунистическом изложении Костржевой, видевшей пропасть между фашистскими и буржуазно-демокра-

124 тическими формами диктатуры, между идеологией фашизма и социал-фашизма как мнимого носителя демократии?

Здесь уже т. Мануильский правильно подчеркнул, что развитие фашизма в каждой отдельной стране не идет по определенной, мертворожденной, оппортунистической схеме Костржевой. Тов. Мануильский правильно также отметил, что вопрос о парламентских по внешности формах, о парламентско-демократических декорациях не является основным в процессе фашизации буржуазного государства и в развитии фашистской системы. Это лишь второстепенные или третьестепенные моменты. Германский фашизм и фашистская диктатура в Польше доказали, что они могут развиваться при наличии внешних парламентских декораций.

Несомненно пилсудчина, развивая польскую разновидность фашистской системы, имеет в виду и итальянский образец. Но она дает себе отчет в разнице условий, определяющих ее тактику в этой области. Отсюда прежде всего — сохранение парламентско-демократических декораций вместе с сеймовыми партиями при независимости фашистского режима от парламентско-партийных комбинаций.

Эту тактику пытается обосновать один из органов пилсудчины «Дрога», высказываясь против механического подражания итальянским образцам и за сохранение оппозиционных меньшинств и социал-фашистских профсоюзов. Фашистская монополия, по мнению «Дроги», не должна означать срыва существующих приводных ремней к массам, ибо такую роскошь, при нарастающем революционном подъеме и при крайней слабости непосредственных приводных ремней, польский фашизм не может себе разрешить. «Даже Муссолини после переворота неоднократно возвращался к мысли о сотрудничестве с генеральной конфедерацией труда», напоминает редакция «Дроги». Вместо ликвидации социал-фашистских профсоюзов она предлагает концентрацию разрозненных фашистских профсоюзов, которые, опираясь на государственный аппарат, получили бы преобладающую роль в профсоюзном движении. Форма же подчинения общему руководству социал-фашистских профсоюзов должна быть максимально гибкой. Банкротство непосредственно фашистской «рабочей» партии, отколовшейся от ППС, диктует пилсудчикам сугубую осторожность в этом вопросе, тем более что первые «монопольные» попытки Морачевского натолкнулись на серьезное противодействие со стороны рабочих, причем некоторые из его организаций вернулись в ППС.

То же самое относится к старым политическим партиям, за исключением конечно компартии, которую фашизм пытается ликвидировать всевозможными средствами. Удары и репрессии по отношению к ним — это не непременная ликвидация, но лишь способы воздействия на тактику вождей, способы усиления правительственной партии и укрепления ее гегемонии в буржуазном лагере.

Подлинную роль оппозиции его величества маршала Пилсудского охарактеризовал недавно старый вождь ППС Дашинский следующим образом:

«Разные политические недоноски, водимые за нос лицемерами, всячески поносят оппозицию. Они не понимают, что, если бы в государстве не было оппозиции против правительства, тогда создались бы столь нестерпимые отношения, что наиболее мирные граж-

125 дане умоляли бы судьбу о том, чтобы как-нибудь возникла оппозиция».

Сущность оппозиции как громоотвода по отношению к революционным настроениям масс понимает также пилсудчина, тщательно отделяя сеймовую оппозицию социал-фашистских вождей от рабочей оппозиции в низах ППС. В то время как пепеэсовские рабочие за участие в демонстрациях получают каторжные приговоры, их вожди, призывающие к спокойствию, давно уже после «краткосрочных тюремных курсов» в Бресте разгуливают на свободе.

Брестские побои в качестве метода «воспитания» оппозиционных вождей и многолетняя изоляция в тюрьме для тех низовиков из ППС, которые вопреки своим вождям нарушают «правопорядок»,— таковы две принципиально разные стороны фашистского террора. Смешивать их означало бы отождествлять внутренний раздор в фашистском лагере с радикализацией низовых социал- и народнико-фашистских партий.

Приведенные нами факты красноречиво говорят, что нельзя из брестского эпизода (а такие эпизоды могут повториться) делать выводы в духе Костржевой, которая предсказывала образование единой монопольной партии фашизма на развалинах всех старых партий и усматривала в социал-фашизме демократический фактор, принципиально противопоставляемый фашизму. Развитие фашистской системы в Польше идет путем дальнейшей концентрации власти, укрепления фашистского аппарата и расширения им сети своих непосредственных приводных ремней к массам без упразднения старых буржуазных, в том числе и социал-фашистских, партий. Такую именно концентрацию пытается оформить возобновленный пилсудчиной проект конституции, на основании которого президент может назначать и смещать министров, утверждать опротестованные выборы, отменять всякие решения сейма, издавать декреты, регулирующие бюджет государства, заключать займы и т. д.

Одним из факторов этой концентрации власти для борьбы с революционным движением и для антисоветской войны была реорганизация сейма при помощи обеспечения прочного большинства за пилсудчиной. Необходимость такой концентрации обосновывает следующим образом одна из газет пилсудчиков:

«Массы уже давно радикализированы, общественная жизнь систематически радикализируется. В массах борьба идет между капитализмом и фашизмом... Символом эпохи являются Муссолини, Гитлер, Ленин и Сталин».

Но вместе с концентрацией фашистской власти происходит дальнейшее сужение массового базиса правительственной партии. Ее избирательные успехи не означали расширения этого базиса. В результате сеймовых выборов Пилсудский создал себе свой собственный сейм как фактор упрочения фашистской системы, хотя это — весьма сомнительное «демократическое» прикрытие. Он посеял также кое-какие иллюзии прежде всего среди городской мелкой буржуазии, которая в обеспечении сеймового большинства за пилсудчиной видела гарантию спокойствия и выхода из тупика. Вскоре после выборов — при дальнейшем обострении кризиса — эти иллюзии лопаются, как мыльный пузырь. Глубокое недовольство в широких слоях мелкой буржуазии, обреченной на пауперизацию, обращается снова против

126 пилсудчины, продолжающей таким образом терять свои опорные пункты в мелкобуржуазных массах.

Концентрация власти не совпадает также с консолидацией фашистского лагеря. Наоборот, в связи с экономическим кризисом обострились противоречия групповых интересов буржуазии и споры между ее политическими группировками. Усилилось общее разложение в лагере фашизма. Однако процесс разложения фашизма происходит не прямолинейно, а переплетаясь с тенденцией к сближению, к внутреннему компромиссу, во имя единого национального фронта. Эта тенденция ярко выступает в данное время при несмолкающей шумихе вокруг Бреста. В основе ее лежит возрастающая угроза пролетарской революции в Польше и бешеная подготовка к войне против СССР, в которой все группы буржуазии ищут выхода из кризиса.

Под знаком войны против СССР, как актуальной задачи всей польской буржуазии, проходили недавно сеймовые прения.

Польская буржуазия дает себе полный отчет в реальности социалистической пятилетки, стремясь к ее срыву путем вооруженной интервенции

«Я подчеркиваю,— говорил вице-министр военных дел, ген. Конаржевский,— что в 1928 г. Советская Россия приступила к осуществлению пятилетнего плана индустриализации страны... Каждый из нас, господа, понимает, в чем дело».

Вот почему все фракции фашистского лагеря солидарно голосовали за новый рекрутский набор. Этим также объясняется дальнейшее укрепление союза украинской буржуазии с польской буржуазией, ярко выраженное в последних заявлениях украинских буржуазных партий и переговорах между представителями польского фашизма и украинского национал-фашизма. При усиливающихся противоречиях между господствующей польской буржуазией и подчиненной ее господству украинской буржуазией, отражением которых была между прочим саботажническая деятельность УВО, упрочивается единый контрреволюционный, антисоветский фронт польского и украинского фашизма, открыто переходящего на позицию автономизма и заявляющего, что его внутренние споры с польской буржуазией будут разрешены после занятия Киева.

Принципиальное единодушие всех фракций фашистского лагеря обнаружилось по вопросам внешней политики, так что в результате сеймовой дискуссии по поводу речи министра Залесского представитель правительственного блока Голувко мог с удовольствием заявить: «по вопросу о принципиальных основах внешней политики мы согласны как с левой, так и с правой оппозициями».

Разногласия касались только отдельных тактических моментов: как и какой ценой достигнуть сближения с Германией, а главное,— как укрепить единый фронт буржуазии, чтобы успешно выполнить роль «клина», или, как выразился национал-демократ Стронский, «ключа к востоку Европы». По мнению оппозиции, необходимо прежде всего положить конец брестским методам разрешения семейных споров.

При обсуждении второго пункта порядка дня мы постараемся подробнее обрисовать ту бешеную подготовку к антисоветской интервенции, которую проводит сейчас польская буржуазия. Здесь я хочу

127 еще остановиться на вопросе о попытках польско-германского сближения, острием своим направленного против СССР.

Несомненно в этом направлении шли закулисные разговоры на последней сессии Лиги наций. Отсюда частичный компромисс между правительством Пилсудского и Брюнинга по вопросу о немецком нацменьшинстве в Польше. Отсюда также ратификация польским сеймом торгового договора с Германией. «Если Германия и Польша,— заявил министр Залесский в сейме,— ратифицируют торговый договор, то осуществление идеи Бриана продвинется на шаг вперед».

Проповедуемый фашистскими министрами в Польше компромисс с Германией идет по линии попыток соглашения между стремящимся укрепить свою гегемонию на континенте Европы французским империализмом и обновленным германским империализмом, попыток, в основе которых лежат антисоветские интервенционистские планы французских империалистов, усердно работающих над польско-германским сближением.

Наиболее горячими сторонниками этого сближения являются польские и германские социал-фашисты.

Однако тенденция к антисоветскому сближению Польши с Германией не может устранить глубоких польско-германских противоречий, идущих по линии общих противоречий между побежденными и победителями в мировой империалистической войне, противоречий всей версальской системы. Глубокое противоречие между великодержавной ролью империалистической Польши, охраняющей ненарушимость версальских договоров, и германским империализмом, зажатым в тиски версальских пограничных столбов, обостряется мировым экономическим кризисом.

Усиление позиции Германии в империалистическом мире содействует ее стремлению к ревизии восточных границ, прежде всего к возвращению Данцигского коридора.

Все же главное внимание как польских, так и германских империалистов направлено в сторону СССР.

Ясно, что попытки польско-германского сближения под протекторатом Франции подчинены ее общему плану организации антисоветского блока и тесно связаны с подготавливаемым фашистской Польшей нападением на СССР.

Из сделанного нами анализа развития экономического кризиса и революционного подъема в Польше вытекает, что нарастание элементов политического кризиса значительно продвинулось там вперед. Однако отдельные элементы этого кризиса имеются в степени, еще недостаточной для того, чтобы говорить о наличии революционной ситуации. Перефразируя известную формулу Ленина, мы можем сказать, что низы все более не хотят, а верхи все меньше могут жить по-старому. Но этот процесс не проходит еще бурным темпом, тогда как вопрос о темпе является решающим.

Рост тенденций революционного кризиса в Польше развивается в несколько других условиях, чем в Германии.

Мне кажется, что основные различия можно было бы свести к следующим пунктам.

1. В то время как Германия территориально урезана, экономически закабалена победителями в мировой империалистической войне, Польша получила за счет Германии угольные богатства, доступ к морю,

128 захватила значительную часть Украины и Белоруссии. Польша фактически освобождена от довоенных и военных долгов. С другой стороны, Польше дорого обходится возложенная на нее странами-победительницами роль клина, вбитого Версальским договором, между СССР и Германией. За эту роль буржуазная Польша расплачивается не только исключительной тяжестью государственного бюджета, но и трудностями, вытекающими из наличия на ее территории 40% непольских национальностей.

2. Хозяйственные ресурсы Польши в борьбе с экономическим кризисом гораздо меньше, чем Германии. Германия при всех тяжестях, вытекающих из Версальского договора, является могучим в техническом и финансовом отношении хозяйственным организмом, усилившим еще свою мощь благодаря многомиллиардному приливу заграничных капиталов, хотя и ценой дальнейшего закабаления. Польша же осталась сравнительно отсталой страной, в которой занятие командных высот заграничным капиталом, сращивающимся с польским капиталом, сопровождалось исключительно грабительской эксплоатацией при сравнительно небольшой перекачке денежных средств в хозяйственный организм страны. Непосредственное соседство Польши с Советским Союзом является для международного империализма стимулом к предоставлению Польше займов военного типа, но в то же время этот фактор отталкивает частного капиталиста от инвестиций.

3. Как Польша, так и Германия переживают более острый экономический кризис, чем подавляющее большинство остальных стран капиталистического мира, о чем уже говорилось в докладе т. Мануильского. Но в то время, как в Германии основную массу, разоряемую кризисом, составляет промышленный пролетариат, в Польше наряду с безработицей в промышленности решающее значение имеет пауперизация миллионных деревенских масс.

4. Пролетариат Германии представляет в десять раз большую и гораздо более концентрированную массу, чем пролетариат Польши. Но, с другой стороны, пролетариат Польши находит союзников в революционном крестьянском и национально-освободительном движении, усилению которого способствует непосредственная близость к СССР.

5. Фашистский переворот в Польше сделал государственный аппарат политически более монопольным и гибким инструментом борьбы с революционным движением и подготовки войны против СССР. Между тем незаконченный процесс фашизации государственного аппарата в Германии сопряжен с увеличением трений между его составными частями. В Польше фашистское движение идет уже по нисходящей линии, рассеивая иллюзии мелкобуржуазных масс, связанные с майским переворотом, тогда как в Германии широкие массы мелкой буржуазии, разоряемые кризисом и тяжестями плана Юнга, еще возлагают надежды на фашистский переворот.

6. Социал-фашизм опирается в Германии на более широкую базу и гораздо лучше организован, чем в Польше. Но, с другой стороны, непосредственное участие германского социал-фашизма в государственном аппарате сильно затрудняет его маневрирование по отношению к трудящимся массам и ускоряет постепенный отход этих масс от социал-демократии. Между тем польский социал-фашизм при более узкой базе и меньшей организованности, выступая перед массами в роли

129 преследуемой оппозиционной партии, имеет значительно большую возможность перехватывать революционные настроения в массах.

7. При различных условиях политического режима процесс назревания революционного кризиса в Польше труднее прорывается наружу, чем в Германии. Идущие за компартией Польши массы в своей борьбе за улицу наталкиваются на свирепый концентрированный террор фашистского режима. Однако, при крайней нищете масс и небывалом обострении классовых противоречий, уже теперь в Польше возможны широкие прорывы на отдельных участках революционного фронта.

Из вышеизложенного следует, что созревание тенденций революционного кризиса в Германии и в Польше будет протекать в различных формах.

Не подлежит сомнению, что объективные условия нарастания революционного кризиса в Польше более благоприятны, чем в большинстве других капиталистических стран: экономический кризис здесь глубже, ресурсы польской буржуазии слабее, переплетение аграрного кризиса с промышленным особенно острое, переплетение пролетарского, крестьянского и национально-освободительного движения самое благоприятное для пролетарской революции.

Тем большее значение имеет основной субъективный фактор — компартия как руководитель и организатор движения, умело подводящий массы к революционному выходу из кризиса, к непосредственной борьбе за власть.

Именно теперь, более чем когда-либо, каждый коммунист должен осознать огромное, решающее при благоприятных объективных условиях значение руководящей роли компартии, ее стратегии и тактики в борьбе масс за революционный выход из кризиса. Необходима тесная увязка перспективы пролетарской революции в Польше с повседневной активностью компартии, с ее умением подводить массы к решительным боям за власть.

«Ошибочно было бы думать,— писал Ленин в 1905 г.,— что революционные классы всегда обладают достаточной силой для совершения переворота, когда этот переворот вполне назрел в силу условий общественно-экономического развития. Нет, общество человеческое не так разумно и не так «удобно» для передовых элементов» ¹.

Вот почему организация сил для революционного разрешения кризиса, которую во главе своих задач поставили на своих последних пленумах как компартия Германии, так и компартия Польши, является одним из необходимых условий назревающей пролетарской революции.

Степень активности компартии будет также определять темп перерастания экономического кризиса в революционный кризис.

Исходя из этой установки, мы должны:

1. Увязать программу пролетарской революции в Польше с актуальными повседневными нуждами масс (безработица, голод, нищета, рационализация, налоги и т. д.).

¹ Ленин, Собр. соч., .соч., т. VI, стр. 475.

130 2. В процессе повседневной борьбы против всяких проявлений бешеного наступления капитала ломать преграды террора и расшатывать основы фашистского режима.

3. Тесно увязать с повседневной борьбой против наступления капитала борьбу против империалистической войны, в защиту СССР.

4. Максимально использовать каждую форму стихийной массовой борьбы, поднимая ее на высшую ступень.

5. Углублять при помощи тактики единого фронта растущий разлад между верхами и низами социал-фашистских, народнико-фашистских и национал-фашистских партий.

6. Использовать, как говорил Ленин, «всякую, хотя бы малейшую, трещину между врагами» для разоблачения их перед массами, для отрыва от них не только рабочих и крестьянских масс, но и широких наиболее колеблющихся слоев городской мелкой буржуазии.

В переводе на конкретный язык партийной практики эти пункты означают следующее.

Широкие массы пролетариата и эксплоатируемого крестьянства должны на своем собственном опыте убедиться в безвыходности для них тех путей преодоления кризиса, которые указывают правящие и оппозиционные фракции фашистского лагеря.

«Дать миллионным массам,— говорит т. Сталин в «Вопросах ленинизма»,— возможность распознать на своем собственном опыте неизбежность свержения старой власти, выдвинуть такие способы борьбы и такие формы организации, которые бы облегчили массам на опыте распознать правильность революционных лозунгов,— в этом задача».

Только тогда идея революционного выхода из кризиса сделается путеводителем этих масс, а наша агитация будет на деле способствовать преодолению их колебаний. Поэтому главным звеном революционной мобилизации масс, главным средством завоевания решающего большинства пролетариата должна стать систематическая организация борьбы за непосредственные требования, выдвигаемые голодом, нищетой и безработицей. Крупнейшее значение имеет организация экономических забастовок в основных отраслях промышленности (в угольной, металлургической, текстильной) среди с.-х. рабочих и государственных служащих.

Упорное преодоление преград фашистского террора и социал-фашистской бюрократии даст возможность поднимать движение на высшую ступень, переходить от защиты к контрнаступлению и переводить экономическую борьбу на политические рельсы. Таким образом мы создаем почву для политической стачки в связи с общим обострением экономической борьбы, упирающейся в железный кулак фашистского аппарата.

Массовые политические забастовки, традиция которых особенно свойственна пролетариату Польши, могут и должны теперь стать стержнем, объединяющим все другие формы борьбы, и фактором, развязывающим революционные силы во всей стране. Политические стачки в соединении с демонстрациями помогут ликвидировать существующий еще разрыв между движением безработных и занятых рабочих, между движением пролетариата и эксплоатируемого крестьянства, между пролетарским и национально-освободительным движением.

131 Именно в Польше, где мы имеем наибольшее сплетение пролетарского, крестьянского и национально-освободительного революционного движения, наиболее ярко выступает общемобилизационный характер массовой политической стачки рабочих. Компартия Польши должна теперь «работать, не покладая рук», над тем, чтобы со временем, при благоприятных объективных условиях, как писал Ленин, «глубокое озлобление и сдержанный ропот деревни вместе с возмущением казарм нашли себе в революционной стачке рабочих центр притяжения».

Политические стачки при умелом проведении тактики единого фронта снизу должны способствовать углублению разлада и ускорению развала в социал-фашистских партиях. Политическая забастовка 16 сентября 1930 г. в группе варшавских фабрик доказала, какие большие возможности имеются уже теперь в этом отношении. Такие стачки прокладывают путь к всеобщей забастовке, которая может стать результатом (при высшей степени революционного подъема) ряда групповых забастовок, своего рода частичных репетиций всеобщей забастовки.

Главным рычагом развязывания революционных сил деревни должна быть организация борьбы против налогов, вокруг которой следует уже теперь объединить широкие массы деревенской бедноты и обедневшего середнячества.

Широко популяризируя лозунг «Ни гроша фашистскому правительству голода, безработицы, террора и войны», коммунисты организуют массовый отказ от уплаты налогов там, где условия для этого созрели и где массы крестьян начинают сопротивляться налоговому грабежу. Массовый отказ от уплаты налогов необходимо развивать в активное сопротивление налоговым экзекуциям, направляя антиналоговые выступления крестьян в русло борьбы за землю без выкупа, за рабоче-крестьянское правительство. Это движение необходимо распространять на соседние деревни, нужно организовать срыв аукционов, организовать демонстрации солидарности, в первую очередь среди промышленного пролетариата, в ответ на расправу фашизма с борющимися массами крестьянства. В борьбу против налогов и налоговых экзекуций компартия может вовлечь также разоряемые слои городской мелкой буржуазии.

В области национально-освободительной борьбы компартия Польши, в том числе КПЗУ и КПЗБ, должны больше чем до сих пор уделять внимания организации борьбы за частичные требования, развивая ее в борьбу против оккупации под нашим основным лозунгом. Необходимо самым решительным образом искоренить всякие право- и «лево»-националистические загибы в этом вопросе, сущность которых сводилась к пассивному выжиданию войны, к неверию в собственные революционные силы, в силы пролетариата Польши, Западной Украины и Белоруссии, как гегемона революционного крестьянского и национально-освободительного движения.

В Верхней Силезии необходимо усилить борьбу польских и немецких рабочих против конкретных проявлений национального гнета, за школу на родном языке, против истребительной политики, борьбу под лозунгом самоопределения вплоть до отделения. То же самое относится к территории Данцигского коридора и к литовским землям, захваченным Польшей. Пролетариат Польши должен бороться против

132 захватнической политики польского империализма по отношению к Данцигу и к Литве. Необходимо также усилить борьбу против национального гнета, за национальное равноправие еврейских масс.

Основная задача — мобилизовать пролетарские и крестьянские массы в Польше на активное выступление для поддержки национально-освободительной борьбы порабощенных народов и укрепление гегемонии пролетариата в национально-освободительном движении.

Очень остро за последнее время стоит перед компартией вопрос о стихийных формах борьбы, возникающих не только среди крестьянства, но и среди пролетариата. В этих формах проявилось осенью минувшего года революционное движение на Западной Украине, когда «красный петух» заревом пожаров охватил сотни помещичьих имений и кулацких дворов. Непонимание украинскими и отчасти польскими товарищами огромнейшего революционного значения столь типичных форм крестьянской, в данном случае национально-освободительной, борьбы вылилось в ряд сектантских, насквозь оппортунистических разговоров о «целесообразности» этих форм. Задача коммунистов состоит в том, чтобы использовать всякое проявление массовой революционной борьбы, придав ему более организованный характер и подняв его на высшую ступень, а не заниматься «благожелательной» критикой стихийности, элементы которой неизбежны в каждом революционном движении. «Обязанность коммунистов,— говорит Ленин,— быть всегда с массами угнетенных, а не стоять в стороне».

То же самое относится к таким стихийным проявлениям движения как захват фабрик во время забастовок, как это было в Заверце и Петрокове. Коммунисты не должны допускать изолирования рабочих на фабриках, но должны, наоборот, организовать их поддержку, подвести к ним безработных и рабочие массы из других фабрик, перенеся центр тяжести борьбы на улицу.

Новый, чрезвычайно важный отпечаток получила за последние месяцы тактика единого фронта. Мы имеем в виду тот факт, что фашистский террор начинает все крепче ударять по левеющим низам социал-фашистских и народнико-фашистских партий. С другой стороны, отдельные репрессии, применяемые к вождям и вожакам этих партий, облегчают им обманывать массы и сдерживать отход низов от своих организаций. Создается таким образом новая, весьма сложная обстановка в применении тактики единого фронта снизу. Недостаточно ругать вождей. Необходимо еще упорнее сталкивать их с массами в каждой забастовке, в каждом выступлении и, прежде всего, на улице, суживающей возможности маневрирования социал-фашизма. Необходимо систематически противопоставлять громким фразам верхов стремление к революционному действию и единству борьбы в левеющих низах ППС, Бунда, крестьянской партии Вызволения и др.

Внутренние споры и трения в фашистском лагере должны служить в глазах трудящихся масс доказательством правильности указываемого коммунистами выхода из кризиса. Систематически разъясняя массам классовую сущность этих споров, коммунисты должны всегда подчеркивать то, что объединяет все фракции фашистского лагеря: попытки преодоления кризиса за счет масс и при помощи войны против СССР. Но здесь недостаточны общие утверждения. Чем дальше будет продвигаться процесс разложения фашистского лагеря, тем сложнее и за-

133 путаннее будут его внешние симптомы, могущие сбивать с толку массы. Поэтому надо использовать в нашей агитации каждый факт, каждый конкретный пример для разоблачения классовой основы этих трений. Надо немедленно реагировать на каждый маневр фашизма и социал-фашизма, не забывая о том, что при сужении объективных возможностей маневрирования социал-фашисты стараются усилить свою маневроспособность. По мере роста революционного подъема возможна еще целая градация «демократических» маневров для сохранения основ фашистской диктатуры, возможны разные внешние формы фашистского режима, разные декорации для обмана масс. Вот почему социал-фашизм и его радикально-демократическая фразеология ни на минуту не перестают быть наибольшей опасностью и преградой в борьбе коммунистов за массы. Разлад в фашистском лагере должен быть коммунистами использован для отрыва от фашистов, социал-фашистов, народников-фашистов не только рабоче-крестьянских масс, но и широких слоев городской мелкой буржуазии, которая, как доказали сеймовые выборы, проникнута еще иллюзиями о возможности фашистского выхода из кризиса.

Усиленные попытки фашизма найти этот выход при помощи войны против СССР и непосредственная угроза антисоветской интервенции ставят в центре задач компартии Польши защиту Советского союза, мобилизацию всех сил для того, чтобы помешать интервенционистским планам, не дожидаясь войны. Отсюда необходимость упорной борьбы против всяких военных тяжестей и преодоление таким образом пассивно-выжидательных настроений в массах. Применение тактики единого фронта в этом решающем вопросе должно исходить из непосредственных интересов масс и актуальных, живо задевающих массы проявлений военной опасности.

Одновременно уже теперь партия говорит, что в случае вооруженного нападения на СССР массы должны употребить все средства борьбы, затрудняющие мобилизацию военных сил фашизма и содействующие победе Красной армии (массовые антивоенные забастовки, демонстрации, отказ в перевозке снаряжения, массовые выступления против мобилизации, широкое партизанское движение и т. д.). Твердо зная, что делать в случае войны, массы не будут застигнуты врасплох, вследствие чего их сопротивление усилится, а каждый шаг на этом пути будет приближать гражданскую войну.

Борьба за армию, за многотысячную массу солдат как будущих вооруженных союзников пролетариата должна стать органической частью повседневной работы партии.

Каждый факт наказания солдат за участие в рабочих демонстрациях, за проявление революционной солидарности с рабочими и крестьянами, за сопротивление властям — необходимо использовать для организации протеста в солдатских и рабоче-крестьянских массах. Кампания против антисоветской интервенции должна быть перенесена во все казармы и найти выражение в солдатских выступлениях.

Революционный подъем требует широкой пропаганды лозунга вооруженного восстания и усвоения партийными рядами богатейшего опыта Октябрьской революции.

В области организационных задач главное внимание партии должно быть направлено в сторону расширения организационной базы

134 (партячеек, фабзавкомов) на крупных фабриках, на военных предприятиях, на железных дорогах и в Гдынском порту, а также быстрого восстановления разгромленных охранкой парторганизаций (Западная Украина, Домбровский район). В деревне эта задача сводится главным образом к созданию сети партячеек на фольварках, а также к устранению диспропорции между состоянием парторганизаций среди крестьянства и широкой сетью наших массовых трансмиссий путем расширения в них комфракций.

Необходимо расширить парторганизации в армии.

Необходимо ускорить создание массовых организаций революционной профоппозиции снизу доверху. Центр тяжести должен быть перенесен на создание фабричных групп революционной профоппозиции в крупной промышленности. Необходим решительный сдвиг в деятельности революционных профсоюзов, прежде всего в революционных профсоюзах горнорабочих, металлистов и химиков. Необходимо усилить работу в реакционных, прежде всего в реформистских профсоюзах, преодолеть существующую пассивность по отношению к католическим профсоюзам и повести широкую борьбу против попыток фашистского правительства навязать рабочим массам систему фашистских государственных профсоюзов.

Наконец развертывающаяся борьба масс за улицу требует от партии создания массовой самообороны на фабриках, фольварках и в деревнях при помощи тактики единого фронта снизу.

После V съезда (сентябрь 1930 г.), который завершил консолидацию и определил тактическую линию партии, роль партии в руководстве революционным движением рабочего класса и эксплоатируемого крестьянства увеличилась, ее активность повысилась, ее влияние в массах усилилось. Об этом свидетельствуют избирательная кампания в сейм, организация экономической борьбы как в городе, так и в деревне, особенно борьбы против налогов, кампания против террора и некоторое улучшение работы в армии. Кроме приведенных уже мною данных о роли партии в ускорении роста революционного подъема, я хотел бы еще подчеркнуть следующие моменты.

1. Избирательная кампания, которая проходила в условиях небывалого террора, еще больше связала нашу партию с массами. За несколько недель до выборов эта кампания приняла массовый характер. 40 тыс. подписей, собранных под списками антифашистского блока, являются крупным достижением нашей партии. Почти во всех округах были поданы антифашистские списки.

Результаты выборов не отражают действительного соотношения сил. В Западной Белоруссии, где в 1928 г. антифашистский блок собрал 230 тыс. голосов, теперь всюду кроме города Вильно, были аннулированы все антифашистские списки. Сотни тысяч рабочих и крестьян были вычеркнуты из избирательных списков. За неделю до выборов, прежде всего на Западной Украине, в Домбровском бассейне и в Варшаве, были произведены массовые облавы и разгром массовых революционных организаций. В день выборов фашистские боевые дружины избивали революционных уполномоченных, отстраняя их от подсчета голосов. Вся обстановка выборов в 1930 г. была несравненно труднее, чем в 1928 г.

Завоеванные в этих условиях 5 мандатов и полученные антифашистским блоком 287 тыс. официально опубликованных голосов не яв-

135 ляются действительным отражением влияния нашей партии. Эти цифры относятся только к 33 округам из 68, причем избирательные комиссии на этот раз не сообщали количества аннулированных голосов. Относительно наилучшим показателем этого влияния являются 55 тыс. голосов, завоеванных нами в Лодзи (на 6 тыс. больше, чем в 1928 г.), в то время как ППС получила лишь 25 тыс., потеряв 48 тыс. голосов. Подобным образом в Лодзи пригородной мы увеличили количество голосов на 3,5 тыс., в некоторых районах Варшавы пригородной мы втрое увеличили количество голосов. Прирост голосов дала и Верхняя Силезия.

То же самое относится к промышленно-сельским округам (Рыбницко-Бельск, Петроков, Влоцлавск, Хжанов). Значительное увеличение количества наших голосов выявила официальная статистика в некоторых крестьянских районах. Так например в Жешовском районе мы получили 9 тыс. вместо 1 тыс. при прежних выборах, в Лукове — 12 тыс. вместо 7 тыс., в Раве Мазовецкой — 9 тыс. вместо 6 тыс., в Равском уезде — 2 600 вместо 700.

Наши потери касаются главным образом Домбровского бассейна и Варшавы, где фашизм сделал наибольшие усилия, чтобы одержать избирательную победу за счет коммунистов.

О размерах фальсификации свидетельствует резкая неравномерность признанных за нами голосов в отдельных районах. Так например в Сосновицах (Домбровский бассейн) в одном районе (из трех) мы завоевали первое место, тогда как в ближайшем соседнем районе количество наших голосов уменьшилось в 8 раз. То же самое произошло в ряде других районов Домбровского бассейна. Подобные факты имели место и в Верхней Силезии, где в одних районах мы получили 4 — 5-кратный прирост, а в других, где у нас имеются наибольшее влияние и наиболее крепкая организация, мы потеряли, т. е. у нас украли значительное количество голосов. Нельзя конечно причины неудач в Варшаве и Домброве сводить только к террору. Здесь отразилась также слабая активность партийной организации в борьбе против массовых сокращений рабочих и слабость нашей работы на крупных заводах.

Падение количества наших голосов на Западной Украине объясняется кроме чудовищного террора пассивностью украинских товарищей по отношению к стихийному движению крестьянских масс.

Однако эти потери и недостатки, которые партия подвергла основательной самокритике, не противоречат факту дальнейшего роста влияния и серьезных достижений партии. Избирательная кампания ускорила процесс отхода низов социалистических партий от их вождей и способствовала упрочению в решающих пролетарских центрах нашего фактического перевеса над социал-фашизмом. Гораздо глубже чем на прежних выборах наша работа проникла в польскую деревню.

2 Значительные размеры приняла организация экономических боев, особенно в Верхней Силезии и в Лодзинском текстильном округе. Подготовка к забастовке верхнесилезских горняков охватила 22 шахты, на которых состоялись 52 митинга, в том числе 8 общезаводских собраний на крупнейших шахтах. Были избраны 8 стачечных комитетов и центральный стачечный комитет. Однако революционная профоппозиция приступила с опозданием к подготовке забастовки, особенно в организационном отношении, вследствие чего нам

136 не удалось вызвать даже частичные забастовки во время последней рурской борьбы.

Подготовительная работа в Лодзи выразилась в целой волне митингов, охвативших почти все фабрики, в трех многочисленных конференциях представителей всех фабрик, в избрании стачечного комитета в составе 38 рабочих. Арест конференции в составе 350 представителей крупнейших фабрик затруднил проведение общей забастовки текстильщиков. Нам удалось вызвать лишь частичные забастовки в 12 фабриках Лодзинского округа. На некоторых забастовках отрицательно отразился оппортунизм наших делегатов (в Згерже).

Самое узкое место в организации забастовочной борьбы представляет Варшава, где до сих пор не удалось сорганизовать более широкого движения среди металлистов и создать группы революционной профоппозиции на крупных фабриках.

3. Серьезные успехи партия имеет в движении безработных. В противовес 1930 г. значительное большинство выступлений безработных было организовано и возглавлялось нашей партией. Наш организационный охват этого движения расширился: в начале 1930 г. имелось лишь от 10 до 15 комитетов, теперь же накануне 25 февраля мы насчитывали 48 комитетов в 35 местах. Во время кампании 25 февраля состоялись конференции представителей комитетов безработных в Верхней Силезии и в Домбровском бассейне, на которых были избраны окружные комитеты безработных. В четырех промышленных округах (Варшава, Лодзь, Домбровский бассейн и Верхняя Силезия) охвачено митингами свыше 30 тыс. рабочих.

Более широкие размеры, чем в прошлом году, наша кампания приняла в деревне.

4. Продолжением кампании в связи с берлинским крестьянским конгрессом, во время которой было создано 200 крестьянских комитетов, является широкая съездовская кампания в польской деревне. За последние 4 месяца состоялось 9 конференций и 10 уездных съездов, созванных массовой революционной организацией и охвативших 8 тысяч крестьян.

В некоторых конференциях принимало участие около 50% крестьян из народнико-фашистских партий. Число членов массовой революционной организации увеличилось с 8 до 9 тысяч.

Известный перелом произошел в организации борьбы против налогов, о которых я уже говорил.

5. Широкую кампанию партия провела против фашистского террора в связи с луцкими и лодзинскими истязаниями. Эта кампания нашла громкий отклик в других странах и заставила заговорить даже буржуазную печать в Польше.

6. Работа в армии улучшилась как в отношении методов, так и в отношении ее удельного веса в общепартийной деятельности. Наша агитация среди солдат увязана с их повседневными нуждами. Мы частично перешли к организации солдатских выступлений и митингов солдат вместе с рабочими.

7. В области национально-освободительного движения партия усилила свою работу в Западной Белоруссии, где коммунистам удалось овладеть съездом Товарищества белорусской школы, созванным национал-фашистами. Усилилась также работа среди еврейских трудя-

137 щихся масс, где наша партия занимает первое место. Целый ряд организаций Бунда перешел в антифашистский лагерь. Однако КПП не оказалась на высоте задач по отношению к стихийному движению трудящихся масс в Западной Украине. Партия не сумела возглавить это движение и поднять его на высшую ступень. Пассивность партии вытекала из недооценки данной стадии движения и непонимания конкретных проявлений крестьянской борьбы. Отсюда оппортунистические ошибки украинских и отчасти польских товарищей, которые отождествляли стихийное движение масс с деятельностью национал-фашистов из «Украинской военной организации», выступая с сектантскими оговорками по отношению к поджогам. Критика стихийных форм крестьянской борьбы отрывала КПЗУ от масс, ослабляла ее боеспособность и затрудняла организационный охват движения. Ошибки КПЗУ, не раскритикованные своевременно ее руководством, способствовали перехватыванию революционных настроений в массах национал-фашистами, пытающимися использовать движение для своих торгов с польской буржуазией. Ошибки эти были исправлены благодаря правильной установке ЦК КПП и последовавшей за этим критике ЦК КПЗУ, но отсутствие конкретизации директив со стороны украинских товарищей, недостаточная концентрация сил в решающих центрах и организационная слабость партии, возросшая вследствие бешеных репрессий, затрудняли дальнейшее развитие борьбы под руководством КПЗУ.

С другой стороны, польские и белорусские коммунисты не сумели мобилизовать широкие массы для поддержки героической борьбы украинских крестьян. Секретариат ЦК КПП с опозданием выпрямил линию партийных организаций на практике и конкретизировал директивы для всей партии.

Кампания в Польше фактически началась лишь в середине ноября вследствие чего ряд митингов и отдельные демонстрации не могли уже наверстать потерянный темп.

Общие недостатки партии заключаются прежде всего в том, что, несмотря на конкретизацию экономических требований, на большее и лучшее, чем до сих пор, применение в связи ними тактики единого фронта снизу, мы еще не добились решительного перелома в организации самостоятельной стачечной борьбы. То же самое относится к деревне. Кроме того, мы еще не искоренили оппортунистических колебаний в некоторой части нашего актива, особенно в Домбровском и Лодзинском округах, по отношению к социал-фашистам. С другой стороны, серьезным препятствием в успешном проведении тактики единого фронта является сектантское отношение в наших низовых организациях к пепеэсовским рабочим. Систематическая борьба против правых и левосектантских проявлений оппортунизма на практике — это одно из необходимых условий завоевания большинства рабочего класса и основных масс крестьянства. В общем активность партии не отвечает еще ускоренному темпу революционного движения и его повышенным требованиям.

Некоторое улучшение мы имеем в членском составе партии и в массовых организациях.

Рост партии за последний период идет по линии крупных заводов и крестьянской бедноты, наиболее узким местом является теперь организация с.-х. рабочих в коренной Польше.

138 Улучшился также социальный состав партактива, но вследствие возрастающего террора вопрос о постоянном пополнении актива стоит очень остро.

Работа среди женщин при некотором улучшении ее методов (созыв делегатских собраний) остается узким местом в деятельности партии.

Ударная задача: расширение пролетарского базиса, лицом к крупным фабрикам, решительное выдвижение актива снизу, особенно женского, в связи с военной опасностью, удвоение членского состава партии и организационное приспособление ее к военной обстановке. В последней, важнейшей области II январский пленум сделал значительный шаг вперед.

Организационное состояние КСМП при некотором улучшении остается еще очень слабым. В социальном составе комсомола нет еще перелома в сторону привлечения крупнопромышленной рабочей молодежи.

Ударной задачей комсомола остается расширение организационной сети на крупных, особенно военных фабриках, и усиление работы во враждебных союзах молодежи при помощи тактики единого фронта снизу, вокруг ежедневных нужд рабочей и крестьянской молодежи, а также усиление общей антивоенной работы.

Очень слабое место, несмотря на ряд серьезных достижений, представляет организационное состояние революционных профсоюзов. Общее число рабочих в этих профсоюзах составляет 20 — 25 тыс. Наибольшие успехи имеются в Верхней Силезии, среди стекольщиков и строительных рабочих. Необходимо подчеркнуть, что закрытые профсоюзы продолжают свою работу и руководят забастовками. Лишь первые шаги сделаны нами в области создания массовой организации революционной профоппозиции, прежде всего на предприятиях. Наиболее остро стоит вопрос увеличения членского состава, перенесения центра тяжести в решающие отрасли промышленности и искоренения глубоко засевшего в нашем профсоюзном активе легализма и сектантства. Не менее остро, при некоторых успехах, стоит вопрос усиления нашей работы в реакционных профсоюзах, прежде всего в пепеэсовском профсоюзе варшавских металлистов и в союзе железнодорожников.

Вот общая картина организационного положения партии и ее важнейших приводных ремней к массам. Мы видим, что характер нашей партии и ее организационный охват — в условиях фашистского режима — массовый. Но диспропорция между этим охватом и его организационным закреплением большая.

Еще несколько слов о внутреннем состоянии партии. Самое важное заключается в том, что наша партия вошла уже в период закрепления большевистской сплоченности, выкованной на V съезде.

V съезд, вся его работа и та последовательная упорная борьба, которую мы провели против правой группы Костржевой — Варского, закончилась отрывом от этой группы лучших элементов, которые признали линию партии и ее ЦК совершенно правильной и обязались не на словах, а на деле бороться за проведение этой линии в жизнь.

Развитие экономического кризиса и рост революционного подъема в Польше означает полнейшее банкротство правой группы Костржевой — Варского по всем основным вопросам оценки положения и так-

139 тики партии, банкротство в вопросах о стабилизации, социал-фашизме, империализме, банкротство оппортунистических установок, составивших польскую разновидность правого уклона.

Влияние правых банкротов в партии ничтожное. За ними идут лишь те ренегатские элементы, которые ушли или выброшены из партии и ведут теперь борьбу против партии, борьбу, несомненно используемую нашими врагами — социал-фашистами и фашистами. Кучка варшавских ренегатов делает из взглядов Варского и Костржевой свою платформу, а из их имен свое знамя в борьбе с партией. Это логическое следствие правооппортунистической антипартийной позиции Варского — Костржевой, не желающих капитулировать перед партией. Нам удалось отвоевать рабочих, одураченных ренегатами и позицией, занимаемой до сих пор бывшими правыми вождями. Мы этих рабочих переубедили и ввели в партию.

Большевистская сплоченность партии способствует повышению ее боеспособности. Мы уверены, что наша партия, проводя в жизнь решения V съезда, преодолевая фашистский террор, возглавляя и организуя каждое массовое движение, выполнит те ответственные обязанности, которые возлагают на нее растущий революционный подъем, перспектива решающих боев за власть и роль передового отряда в защите СССР против интервенционистских планов польского и международного империализма. (Аплодисменты.)

(Заседание закрывается.)

140

ЗАСЕДАНИЕ ПЯТОЕ​

29 марта 1931 г. (вечер)

Председатели: тт. ГОТВАЛЬД И ГАРЛАНДИ

Содоклад т. ТЕЛЬМАНА (ГЕРМАНИЯ)

В центре моего доклада я поставлю тезис о том, что Германия в нынешних условиях является слабейшим звеном в цепи империалистической мировой системы. Мы можем выдвинуть такое утверждение и в том случае, если в полном согласии с анализом т. Мануильского мы будем исходить из того, что в результате крупных событий в Китае и последних классовых боев в Индии, имеющих первостепенное революционное значение для различных капиталистических стран Европы, развитие в этих странах продвинулось дальше, чем в Германии или Польше. Несмотря на это, можно утверждать, что Германия в настоящее время одно из слабейших звеньев в мировой системе капитализма. Я это докажу на основе анализа нынешнего обострения классовой ситуации и перегруппировки классовых сил, разложения буржуазных партий, а также германской социал-демократии и социалистического союза молодежи, быстрого развития германской компартии и наконец на основе новейших событий в Германии, выполняющей план Юнга.

Выдвинутый нами тезис находится в связи не только с объективными условиями, но и с субъективным фактором, поскольку КПГ, ее успехи и достижения в борьбе за завоевание большинства пролетариата в этой общей оценке положения играют далеко не второстепенное значение.

В своем докладе я воздержусь от приведения более подробного материала при анализе общей ситуации и изображении кризиса. С одной стороны, это является излишним после того, как т. Мануильский в нескольких местах своего доклада останавливался на вопросе о нынешнем развитии в Германии. С другой стороны, КПГ на последнем заседании ЦК подробно останавливалась на особенном характере нынешнего кризиса. Поэтому мой доклад будет преимущественно посвящен вопросам революционной практики, для того чтобы таким путем целесообразно дополнить доклад т. Мануильского. В основном я буду говорить о следующем: 1) как далеко к настоящему моменту зашли тенденции революционного кризиса Германии; 2) в какой мере в этом развитии играл роль субъективный фактор, т. е. правильная классовая линия нашей партии под руководством Коминтерна; 3) каково значение нашей политики для дальнейшего развертывания революционного кризиса; 4) каковы должны быть основные черты нашей политики, какие имеются основные достижения и, с другой стороны, какие слабости и недочеты нам необходимо изжить.

Перехожу теперь к положению в Германии. При этом я исхожу из предположений, что товарищам известны общеэкономические факты, имеющие место в Германии. Поэтому я приведу лишь несколько новых моментов

141 В феврале с. г. мы можем констатировать в Германии новое увеличение запасов в угольной промышленности, в результате чего там происходят массовые увольнения. В Рурской области к концу марта снова уволено 20 тыс. рабочих. В производстве стали и железа во второй половине марта также было объявлено о сокращении производства, приостановке предприятий и сокращении рабочего времени. В сельскохозяйственном машиностроении, развитие которого представляется особенно важным с точки зрения сравнения с сельскохозяйственным машиностроением Советского союза, производственная мощность предприятий может быть использована сейчас только в размере 33%. Те ожидания и надежды, которыми буржуазия была полна осенью и зимой, когда она рассчитывала на предстоящий весной сдвиг в экономическом положении, оправдываются повидимому лишь в самой малой степени. Так например официальный институт конъюнктурных исследований определяет инвестируемый в строительство в нынешнем году капитал максимум в 5,5 млрд. марок против 7 млрд. в 1930 г. и 9 млрд. в 1929 г.

Особенно катастрофично складывается ситуация на рынке капиталов. Краткосрочные кредиты стоили в январе 5,10% годовых, а в последнюю неделю февраля уже 6,04% по сравнению с 1,6% в Лондоне, 1,3% в Амстердаме, 1,9% в Париже и 1,6% в Нью-Йорке. Конечно в ближайшие месяцы в Германии можно рассчитывать на легкое сезонное оживление. Но даже официальный институт конъюнктурных исследований в Германии уже сейчас признает, что для 1931 г. среднегодовой индекс производства и оборота является более низким, а безработица является более высокой, чем соответствующие средние цифры для 1930 г., который был уже годом кризиса. Даже по буржуазным исчислениям сезонное оживление рынка труда выразится самое большее в сокращении числа безработных на 1 млн. Таким образом даже при таком чисто схематическом расчете, при котором мы совершенно отвлекаемся от особенностей нынешнего кризиса, как циклического кризиса в рамках всеобщего кризиса капиталистической мировой системы, нынешним летом в Германии будет насчитываться около 4 млн. безработных. При углублении кризиса в Германии и отсутствии во всем мире каких-либо факторов, которые свидетельствовали бы о сколько-нибудь существенном оживлении хозяйства в капиталистических странах, быть может, за незначительным исключением отдельных мелких стран,— этот факт, даже взятый сам по себе, означает дальнейшее снижение покупательной способности масс, а вместе с тем и дальнейшее сужение внутреннего рынка для германских капиталистов.

В какой мере кризис уже проявляется в уменьшении оборотов, обнаруживается из официальных цифровых данных, согласно которым в четвертом квартале 1930 г. обороты в Германии отставали на 6 млрд. марок, т. е. на 18%, от оборотов предыдущего года. Даже буржуазный конъюнктурный институт вынужден по этому поводу констатировать, что и это уменьшенное потребление удержалось на данном уровне «лишь ценой частичного использования резервов в виде сбережений». Между тем за истекшее с тех пор время число безработных выросло еще на 1 млн. Положение крестьянства и среднего слоя ремесленников значительно ухудшилось. Зарплата подверглась новому снижению. Практика неполной рабочей недели чрезвычайно распространилась. Из всего этого ясно, что и потребительная способность масс еще больше

142 снизилась, в результате чего внутренний рынок также все больше суживается.

А как обстоит дело с экспортом? Как известно, германский экспорт относительно меньше снизился, чем экспорт других капиталистических стран. Чем это объясняется? Здесь прежде всего сказывается то облегчение для германского экспорта, которое вытекает из так называемых товарных поставок в рамках репарационных платежей. Однако в результате принятия плана Юнга это благоприятное положение в области экспорта по сравнению с планом Дауэса все ухудшается. В ближайшие годы в счет репарационных платежей будет вывозиться все меньшее количество товаров.

В качестве второго пункта укажем, что германский экспорт в значительной части направлялся во Францию и во французские колонии и что к тому же из всех капиталистических стран Франция до сих пор дольше всего оставалась вне влияния кризиса.

Третьим пунктом является вопрос о капиталистической рационализации. Если не считать САСШ, то германский капитализм достиг наиболее крупных успехов в области капиталистической рационализации. В этом отношении он в известной степени опередил все другие капиталистические страны.

И наконец надо отметить особо сильное обнищание германского рабочего класса, значительное снижение его жизненного уровня, что представляет собой еще одно преимущество для германского капитализма перед конкурентами. Благодаря этому он имеет возможность выбрасывать на мировой рынок более дешевые продукты и расширить свои экспортные возможности.

Как же будет обстоять дело со всеми этими факторами в будущем? Все эти факторы, благоприятно влиявшие на германский экспорт, в дальнейшем будут все более и более отпадать.

Франция сейчас охватывается экономическим кризисом. Мы уже видим там первые конкретные факты обострения экономического кризиса. Ясно, что это приведет и к сокращению германского экспорта во Францию.

Германские достижения в области капиталистической рационализации используются и другими капиталистическими странами. При этом та страна, которая проводит рационализацию позже всех, проводит ее и лучше всех. Таким образом даже успехи капиталистической рационализации, достигнутые в Германии за последние годы, в ближайшие годы уже будут превзойдены в результате технических усовершенствований и улучшенных рационализаторских методов других капиталистических стран.

Предпринятое германской буржуазией наступление на зарплату в целях снижения издержек производства явилось сигналом для усиленного международного разбойничьего похода и нового наступления капитализма на зарплату всего мирового пролетариата. В результате этого сводятся на-нет и те преимущества, которые германский капитализм имел временно в этой области, поскольку и в других странах повсеместно начинается наступление капитала.

Поэтому не имеется никаких оснований для предположений, что ситуация для германского экспорта в этом отношении не будет ухудшаться. Наоборот, можно сказать, что такое ухудшение неизбежно наступит в ближайшие месяцы. Это в свою очередь естественно означает дальней-

143 шее углубление промышленного кризиса со всеми сопровождающими его убийственными для миллионов трудящихся социальными последствиями. Мы видим ведь, что уже сейчас буржуазия с полным цинизмом ставит задачу снижения жизненного уровня промышленных рабочих Германии до жизненного уровня сельскохозяйственных рабочих в аграрных странах, т. е. сельскохозяйственных рабочих на Балканах, в колониях и полуколониях. Так например на одном из съездов германских промышленников Дуисбург говорил о том, что заработки германских рабочих должны быть снижены до уровня заработков китайских кули. «Кельнише Цейтунг» от 1 марта с. г. высказывается подобным же образом. Эти факты ярко освещают и характеризуют новое наступление германской буржуазии.

Как же обстоит сейчас в Германии дело с аграрным кризисом? Я приведу одну лишь цифру, которая чрезвычайно характерна. Министр сельского хозяйства в правительстве Брюнинга и в то же время вождь крупных аграриев Шиле месяц тому назад заявил на заседании германского рейхстага, что потребление искусственных удобрений в 1930 — 1931 гг. снизилось против 1929 — 1930 гг. для различных сортов на 11 — 35%. Это столь же показательно, как и другой факт, что сбыт сельскохозяйственных машин в 1930 г. сократился на 45% против 1927 — 1928 гг. В настоящее время мы должны констатировать, что в сельском хозяйстве обременение процентами по задолженности неуклонно растет, что повсеместным явлением стала опись имущества и продажа его с молотка. В Германии, как известно, имеются миллионы карликовых крестьянских хозяйств, владельцы которых наряду с работой в своем хозяйстве работали в промышленности. Сейчас они также охватываются безработицей и теряют большую часть своего дохода.

С другой стороны, они не могут уже кормиться за счет доходов от своего карликового хозяйства. В связи с этим усиливаются голод по земле и затруднения в деле уплаты процентов и арендных платежей, что опять-таки ухудшает положение этих миллионов.

Согласно буржуазным исчислениям, средняя почасовая оплата труда мелких и средних крестьян составит 16 — 60 пфеннигов в зависимости от качества почвы и условий производства.

Аграрный кризис, естественно, теснейшим образом связан с промышленным кризисом. Он углубляет последний и в то же время усиливается развитием его. С дальнейшим сужением внутреннего рынка для сельского хозяйства также усиливаются и затруднения сбыта.

Особая отсталость германского сельского хозяйства также выступает в качестве фактора, заостряющего кризис. Политика цен на внутреннем рынке, искусственное поддерживание цен на высоком уровне препятствуют уничтожению ножниц между ценами на сельскохозяйственные и промышленные товары, удорожают и затрудняют сельскохозяйственное производство. Обнищание бедняцких и середняцких слоев в результате этого будет и дальше возрастать. Отсюда и возникает тот факт, что перед нами за последнее время раскрываются возможности все еще большего и большего проникновения в эти слои крестьянства. Известно, что даже капитализм старается применять в капиталистической системе методы коллективизации, которые в СССР, в стране социализма, проводятся в жизнь. Мы имеем пример Баварии, в Ульме, где некий доктор сделал попытку убедить целое сельское

144 общество образовать товарищество, разумеется капиталистический коллектив для того, чтобы на этой основе организовать совместное производство сельхозпродуктов. Это — отчаянные попытки буржуазии, на которые ее толкает аграрный кризис. Крестьяне думают найти этим путем выход из положения, в то время как в действительности это в капиталистических условиях не означает и в самой отдаленной степени помощи и спасения для мелких крестьян от угрожающей им гибели.

На наших собраниях появляются, иногда даже без предварительной подготовки со стороны партии, крестьянские делегации, выражающие величайшее сочувствие компартии и ее программе социального и национального освобождения. За последнее время такие выступления имели место. Многие категории трудящихся средних слоев и бедного крестьянства, зажатые сейчас в тисках кризиса, уже не питают доверия к своим буржуазным партиям и к капиталистической системе в целом.

Теперь я подойду к важнейшим проблемам, к проблемам кризиса политической надстройки и ускоренного созревания революционного кризиса в Германии. С прошлого лета мы наблюдали в Германии ряд явлений, на основе которых мы с полным правом можем говорить о начавшемся переходе экономического кризиса в революционный кризис. Последний пленум ЦК КПГ правильно говорил о новых элементах революционного кризиса, что особо подчеркнуто было также в сделанном т. Мануильским анализе.

В чем же проявляется этот переход кризиса от потрясения капиталистического хозяйства в кризис политической надстройки? Революционный подъем является решающим при изображении этих политических явлений. По сравнению с ним фашистское развитие германской буржуазии и ее подсобных сил является лишь вторым по важности фактором, обнаруживающимся при анализе. Мы усматриваем в фашистском развитии германской буржуазии прежде всего историческую антитезу революционного подъема пролетарского движения. Это для пленума, как и для КПГ, имеет важное значение при оценке фашизма в Германии. Он не является продуктом особой мощи буржуазии, ни продуктом поражения пролетариата. В мировом масштабе, правда, бывали случаи, когда дело обстояло иначе. Но в Германии сейчас совершенно иное положение, чем было в Италии, когда Муссолини предпринял свой поход на Рим в связи с поражением пролетариата. Равным образом и относительно некоторых событий в Австрии (хотя там и нельзя столь резко ставить вопрос о поражении пролетариата) можно сказать, что компартия и пролетариат упустили определенные ситуации и выступили недостаточно активно и агрессивно.

Если мы имеем в Германии совершенно иную и новую ситуацию по сравнению с тем, что было например в Италии, в Австрии и Финляндии, то все же сложный процесс развития в Германии поставит перед нами такие новые факты, что даже наша постановка проблемы развития фашизма в том виде, как она ставится нами теперь, окажется еще недостаточной и неисчерпывающей. Если в Германии на протяжении последнего года имело место широкое наступление фашизма, если мы должны констатировать переход германской буржуазии к новым фашистским формам господства и к осуществлению фашистской диктатуры правительством Брюнинга, если мы в Германии говорим о созревающей, но еще не созревшей фашистской диктатуре, то в этом выражается то историческое явление, что более высокое развитие пролетарской рево-

145 люции одновременно обусловливает более высокую ступень развития контрреволюции. Лишь в том случае, если революция преодолеет последнюю, она сможет подняться до высшего развертывания своих сил. Мне хотелось в этой связи напомнить о сходном положении, высказанном Карлом Марксом в его труде «Классовая борьба во Франции». Там он указывает, что революционный прогресс проложил себе путь тем, что создал противника, в борьбе с которым партия переворота только и созревает до подлинной революционной партии.

Этот диалектический процесс и это соотношение между революционным подъемом и фашизацией есть причина того, почему мы считаем необходимым в первую очередь рассмотреть революционный подъем и формы его проявления. Вот отдельные факты революционного подъема в Германии.

Прежде всего — наша избирательная победа 14 сентября. Что нашло в этом свое выражение? Перегруппировка классовых сил, быстрый распад старых буржуазных партий, упадок социал-демократии, о котором можно сказать, что он исторически продолжается; кризис в союзе социалистической молодежи; новое продвижение вперед компартии именно среди решающих слоев германского пролетариата; роль национал-социалистов как последнего оплота, который должен удержать разбегающихся сторонников буржуазии от перехода в лагерь пролетарской революции. Таковы важнейшие факты, обнаружившиеся 14 сентября во время выборов в рейхстаг. С тех пор развитие зашло гораздо дальше.

После этого мы имели стачку берлинских металлистов, которая означала уже большой успех в революционно-классовой борьбе, рурскую борьбу и связанную с ней стачку сочувствия верхнесилезских горняков, представляющую собой уже гораздо более высокую форму борьбы, которую мы без всяких колебаний должны рассматривать как крупный успех революционного движения.

Было бы совершенно неправильно ставить вопрос о рурской борьбе таким образом, что все же буржуазии удалось добиться снижения зарплаты на 6%, и при этом недооценивать все значение нашего наступления. Это означало бы, что во всем мире мы не имеем никакого революционного подъема, поскольку капитализму к сожалению почти повсюду удается снижать зарплату. Такая постановка вопроса относительно боев в Руре являлась бы пораженческой и отнюдь не ленинской оценкой этой смелой борьбы. Именно в результате усиленного снижения зарплаты и общего наступления буржуазии складываются дальнейшие формы более высокого созревания революционных сил в борьбе против буржуазии.

Далее мы видим новую волну массовой антифашистской борьбы, которую в последнее время нам удалось вызвать к жизни в Германии. Мы имеем например такой положительный факт: четыре дня спустя после выборов в рейхстаг нам удалось организовать союз борьбы против фашизма, который за истекшее короткое время сумел сплотить в своих рядах около 100 тыс. членов. В связи с этой антифашистской массовой борьбой мы повсеместно организовали съезды по борьбе против фашизма. Они также являются свидетельством роста новой антифашистской боевой волны в пролетариате.

Далее мы имеем факт сильнейшего полевения пролетарских сторонников социал-демократии и в еще гораздо более сильной степени

146 все большее разложение в рядах социал-демократической организации молодежи. Укажем наконец на прорывы в фашистском фронте, на бунты и разложение, что особенно наблюдается за последние недели в военизированных частях национал-социалистов, в их ударных отрядах.

С другой стороны, мы имеем чрезвычайный организационный рост коммунистического движения, в особенности за последнее время, как по линии партии, так и комсомола. Таковы дальнейшие важные факторы революционного подъема в Германии.

В противовес этому революционному подъему происходит кризис фашизации буржуазных партий, включая социал-демократию. Этот исторический процесс в Германии можно иллюстрировать многочисленными примерами. Я напомню пленуму лишь одно событие, которое имело принципиальное значение для всего дальнейшего развития политики германской буржуазии. Я имею в виду тот пинок, который буржуазия дала правительству Германа Мюллера в марте прошлого года, пинок, который положил конец эре коалиции социал-демократии в общегерманском масштабе.

Мнение, которое высказывала тогда германская компартия, как известно, встретило решительные возражения со стороны отдельных товарищей, в том числе Меркера. Эти товарищи не поняли, что когда германская социал-демократия была выброшена из правительства — это было событием крупного политического значения. Целый ряд важнейших моментов нашел уже тогда в этом факте свое выражение.

Прежде всего в этом сказался упадок социал-демократии, массовая база которой постепенно подрывается в результате успехов компартии. В связи с этим буржуазия уже не в состоянии осуществлять по-прежнему и без всяких трений и затруднений свою политику на основе коалиции с социал-демократией. Ослабление социал-демократической партии в результате работы коммунистов означает одновременно, что социал-демократия постепенно теряет свое значение для буржуазии в качестве партнера для коалиции.

Второй момент — что в этом определенно выразилось желание буржуазии перейти к прямой диктатуре на основе заострения классовой ситуации. Можно сказать, что в этом сказалось стремление господствующего класса взять непосредственно в свои руки осуществление власти, не поручая этого больше своим социал-фашистским лакеям.

В-третьих, давая социал-демократии этот пинок, буржуазия уже создала предпосылки для того, чтобы в дальнейшем попеременно использовать в своих целях как социал-демократию, так и массовую фашистскую партию национал-социалистов.

Правильный анализ этих явлений, данный нашей партией в противовес социал-демократической болтовне о том, что дело сводилось якобы к парламентскому недоразумению и только, имел величайшее значение для правильной установки нашей дальнейшей политики. Если бы мы тогда в этом вопросе капитулировали перед колебавшимися товарищами, вроде Меркера и его друзей, и отказались от нашей точки зрения, то мы не были бы в состоянии своевременно осуществить во всей нашей политике поворот в сторону борьбы против фашизма, и в начале этого развития мы допустили бы быть может такие же ошибки, какие совершила компартия в Финляндии.

Поставленное финансовым капиталом на место правительства Германа Мюллера правительство Брюнинга находится у власти уже год. За

147 это время мы могли несколько раз констатировать определенные повороты в его политических методах.

Политическая роль правительства Брюнинга определялась обострением всей классовой ситуации и политическими тенденциями, которые отсюда вытекали. В частности можно констатировать три различных этапа в деятельности правительства Брюнинга. Первый этап — с марта прошлого года по 14 сентября, до выборов в рейхстаг. За это время правительство Брюнинга постепенно переходило к системе открытой диктатуры, издавало различные чрезвычайные указы, в то время как социал-демократия находилась в некоторой мнимой оппозиции и проделывала «левые» маневры для того, чтобы этим путем восстановить свое подмоченное влияние среди масс.

После выборов в рейхстаг, примерно до января нынешнего года, буржуазия в течение нескольких месяцев проводила достаточно решительный курс на открытое вовлечение национал-социалистов в состав общегерманского правительства. Это означало одновременно угрозу всем позициям социал-демократии в государственном аппарате, и в первую очередь прусскому коалиционному правительству.

Сейчас мы имеем в Германии третий этап эры Брюнинга. Третий этап характеризуется тем, что национал-социалисты не были допущены до министерских кресел, что значительная часть германских капиталистов, которые до сих пор ориентировались на национал-социалистов, сейчас сильнее интересуются «Стальным шлемом» и в большей мере финансируют его как более солидную и по своему социальному составу более надежную с капиталистической точки зрения фашистскую боевую организацию. С другой стороны, буржуазия пока еще терпит социал-демократию в составе правительства Пруссии и использует ее как внутри, так и вне парламента в более сильной степени для поддержки своей собственной диктатуры. Но в то же время буржуазия и в отдаленнейшей степени не делает ей каких-либо уступок в смысле коалиционной политики в общегерманском масштабе. Сейчас в Германии создалась такая ситуация, когда социал-демократические вожди проявляют величайшую активность в деле проведения фашистской диктатуры. Во всех областях они выдвигают из своих рядов активнейших пособников фашизма. Они являются, так сказать, штурмовым тараном в деле фашизации Германии.

Если мы поставим перед собой вопрос, почему национал-социалистам не удалось в соответствии со своим желанием попасть в правительство, несмотря на то, что после 14 сентября для этого открывались широчайшие перспективы, то нам станет ясно следующее. Причиной этого является отнюдь не деятельность социал-демократии, которая утверждает, что именно ее социал-фашистская политика, основанная на выборе «меньшего зла», помешала Гитлеру и Геббельсу стать министрами в общегерманском правительстве. Причина коренится в обратном. Именно безграничные услуги, которые социал-демократия оказывала Брюнингу, в особенности через прусское правительство, имели тот результат, что национал-социалисты получили определенную почву для своей демагогической агитации, определенную независимость, на основе которой им легче было дальше обманывать массы своих сторонников, держать их в послушании и в некоторых местах даже приобретать новых сторонников. Но чем сильнее продолжал после 14 сентября расширяться массовый базис национал-социалистов, что было подтверждено несколь-

148 кими дополнительными выборами в рейхстаг, тем сильнее стремилась буржуазия использовать в своих целях национал-социалистов внутри правительства.

Ответ на этот вопрос, почему национал-социалисты упустили, так сказать, наиболее благоприятный момент и едва ли имеют теперь какую-либо надежду стать с точки зрения буржуазии «пригодными для участия в правительстве»,— наряду с другими причинами внешнеполитического характера прежде всего заключается в том, что национал-социалистам не удалось проникнуть в ряды рабочего класса в той мере, в какой капиталисты в Германии и сами вожди партии Гитлера этого ожидали после сенсационного успеха национал-социалистов на выборах 14 сентября.

Тот факт, что национал-социалистическая партия не осуществила задачи проникновения в рабочий класс, является заслугой компартии. Это важнейший успех нашей антифашистской массовой борьбы. Мы можем сейчас констатировать, что нам, несмотря на различные слабости и ошибки, все же удалось отразить в основном попытки национал-социалистов прорвать фронт германского пролетариата, удалось приостановить продвижение фашизма.

Этот успех КПГ является решающей причиной того, что национал-социалисты не оказались в Германии у кормила правления. Несмотря на свое продвижение вперед, несмотря на то, что они, несомненно, представляют собой достаточно широкое движение, которое мы в качестве компартии и сейчас не должны ни на минуту упускать из виду, они все же не смогли создать себе такой массовой базы, прежде всего в рабочем классе, чтобы для буржуазии оказалось возможным окончательно отвернуться от германской социал-демократии и остановиться на национал-социалистах как главной опоре при проведении фашистской политики.

В этом выражаются те крупные с точки зрения капитализма затруднения, которые в промышленной Германии с ее гигантским пролетариатом и мощной компартией складываются в деле осуществления фашистской диктатуры. В этом выражается тот факт, в какой мере от нашей политики, от развертывания наших сил зависит, как далеко классовый враг, как далеко буржуазия сможет зайти при использовании своих возможностей фашистского развития.

Как известно, в декабре прошлого года мы настойчиво сигнализировали массам быстрый рост фашистской опасности в Германии. Партия разъясняла массам определенный поворот в политике буржуазии к фашизму, те решительные шаги, которые буржуазия делала в этом направлении. Уже тогда, и еще решительнее на нашем январском пленуме ЦК, мы говорили о том, что было бы самоубийством, если бы германский пролетариат позволил буржуазии использовать все возможности для поддержания капиталистической системы путем полного развертывания фашистской диктатуры. Уже тогда мы выдвинули задачи массовой борьбы против осуществления фашистской диктатуры, чтобы препятствовать ей в проведении каждого отдельного мероприятия, чтобы путем организации народной революции вообще ликвидировать классовое господство капитала и тем самым фашизм. Сегодня мы уже можем констатировать, что эта политика компартии увенчалась известными успехами. Но это отнюдь не должно привести нас к недооценке всего значения фашистской угрозы для германского пролетариата. Для Герма-

149 нии в настоящий момент, как и прежде, в рамках нашей массовой борьбы против капитализма как главного врага, фашизм остается решающим врагом рабочего класса в классовой борьбе, подобно тому как социал-демократия продолжает оставаться главным препятствием для классовой борьбы против капитализма и тем самым главным врагом в лагере рабочего класса. При этом в каждой данной ситуации мы должны иметь в виду попеременное привлечение и использование буржуазией этих обеих сил — как социал-фашизма, так и фашизма. Нельзя сегодня выдвигать в общей форме утверждение, что национал-социалисты вообще не пригодны для участия в правительстве, как нельзя утверждать также — хотя это гораздо более вероятно,— что социал-демократия после выборов в прусский ландтаг не попадет в новое прусское правительство. Это тоже не исключено на все 100%. При анализе некоторых тактических проблем я в дальнейшем еще более уточню нашу позицию по отношению к отдельным силам в лагере самих классовых врагов.

Что является специфическим в нынешней ситуации в Германии? Я полагаю, что новое и выходящее за пределы имеющегося в настоящее время опыта других стран в процессе развития в Германии следует сформулировать следующим образом.

Мы переживаем в Германии проведение фашистского режима со стороны финансового капитала, причем одновременно фашистская массовая партия формально стоит в стороне от власти, и даже можно сказать, что ее прямо толкают на роль мнимой оппозиции. Буржуазия пытается проводить свои реакционные планы совместно с социал-демократией как важнейшей в настоящее время опорой диктатуры финансового капитала. Вот это является специфическим и новым. Даже на VI конгрессе Коминтерна при разработке программы не могли быть даны окончательные формулировки относительно такого развития фашизма, какое мы сейчас видим в Германии, где вне правительства, проводящего фашистскую диктатуру, стоит фашистская массовая партия, не имеющая своих официальных представителей в общегерманском правительстве.

Именно в связи с этим развитие фашизма в Германии побудило КПГ и Коминтерн в целом более остро поставить проблему фашизма и изучать ее основательнее, чем это имело место до сих пор.

Тов. Мануильский со всей решительностью указал на то, что переход от буржуазной демократии к фашистской диктатуре является, во-первых, органическим процессом и, во-вторых, никоим образом не представляет собой какого-либо изменения классового содержания буржуазного классового господства. Демократия и фашизм — две формы диктатуры финансового капитала. Возьмем например факты, стоящие перед нами в Европе. Нам кажется, что в Англии и во Франции еще нельзя говорить о господстве фашизма, несмотря на то, что уже можно констатировать развитие в сторону фашизации. Мы еще говорим в отношении этих стран о буржуазной демократии. В других странах, как например в Испании, мы наблюдаем свержение фашистской диктатуры народным массовым движением. Однако классовое содержание диктатуры финансового капитала не меняется. Только методы и формы господства заостряются в процессе развития, протекающего на первых порах еще под прикрытием буржуазной демократии. Мы видим например в Англии выход Мосли из Рабочей партии, организацию им новой пар-

150 тии при поддержке отдельных представителей финансового капитала. Там развитие фашизма носит вначале сходную форму с партией Гитлера в Германии.

С развитием монополистического капитала, с одной стороны, с обострением кризиса капиталистической системы и революционным подъемом, с другой стороны, буржуазия вынуждена во многих случаях проводить в своих формах господства и методах управления такое же обострение во внутренней политике, какое находит свое выражение в области внешней политики в растущей империалистической агрессивности Эта смена методов господства и является переходом к фашизму, к открытой диктатуре вместо диктатуры с демократически-парламентским фасадом.

Тов. Мануильский уже сказал, что изменения в государственной форме, как урезывание парламентаризма и т. п., не имеют решающего значения, но что мы должны в гораздо большей степени иметь в виду методы политической реакции по отношению к рабочему классу и трудящимся вообще, лишение пролетариата политических прав, террористические методы подавления и другие подобные формы. Можно пойти еще дальше и добавить к этому, что банкротство парламентаризма, урезывание парламентаризма в Германии со стороны буржуазии, все дальше заходящее упразднение так называемой коммунальной демократии являются частью этого усиленного подавления рабочего класса и усиления его политического бесправия. Если например в Германии почти во всех важных промышленных городах коммунальные органы самоуправления и внешне лишаются своих прежних функций, если назначенные сверху городские комиссары диктаторским образом, нисколько не считаясь с решениями коммунальных парламентов, регулируют городские финансы, налоги и расходы во всех областях социальной политики, то это является частью наступления против рабочего класса и против всех трудящихся.

Разумеется, и раньше, когда еще действовали коммунальные парламенты, рабочие не имели возможности отстаивать свои интересы парламентским путем. Но так как другие партии в коммунальных парламентах до известной степени должны были считаться с настроениями своих сторонников из числа трудящихся, то ограбление трудящихся масс проводилось не столь безудержно, как это сейчас имеет место при нынешних диктаторских методах в Германии. Здесь проявляется одна из характерных черт фашизма, о которой программа Коминтерна между прочим говорит, что фашистское господство «не зависит от взаимоотношений между партиями». Возьмем несколько примеров из области осуществления фашистской диктатуры. Фашистская надстройка буржуазной государственной власти выявляется все ярче. Какие новые фашистские формы обнаруживаются в различных областях? Вопрос о реформе управления, который должен быть проведен в Германии в ближайшие месяцы, означает новую реакционную концентрацию государственной власти. При этом ставится вопрос об умалении роли Пруссии как особого федеративного государства с особым парламентом. Тот факт, что правительство разрабатывает такой проект, показывает, что в буржуазии имеются сильные тенденции к тому, чтобы ограничить Пруссию как особое федеративное государство. Интересно, что такие государства, как например реакционная Бавария, отнюдь не упоминаются при обсуждении этой реформы. Мероприятия, направленные в сторону существен-

151 ного ухудшения избирательного права, идут по той же линии усиливающейся фашизации.

Еще более решающими для характеристики фашистского развития являются конечно непосредственные мероприятия по угнетению и ограблению пролетариата и остальных трудящихся. Какие новые факты можно констатировать за последнее время в этой области? В рейхстаге мы имеем огульное лишение коммунистических депутатов депутатской неприкосновенности. Голосованием в рейхстаге при помощи социал-демократии одним ударом была ликвидирована неприкосновенность коммунистических депутатов для многих сотен судебных процессов. Мы имеем запрещение демонстраций рабочих почти во всей Германии. Мы имеем систематическую волну запрещения коммунистических газет. Мы имеем новый рост судебных преследований, причем наблюдаются такие приговоры, что нельзя не говорить о фашистской юстиции. Более молодые судьи и прокуроры, которые покинули университетскую скамью после революции, применяют уголовные статьи, которые сами по себе реакционны, гораздо решительнее, чем это практиковалось раньше. Приговоры, которые они сейчас выносят, характеризуют в полной мере дальнейшее обострение всей ситуации в сторону фашизма. Социал-фашистский прусский министр полиции Зеверинг издал постановление, согласно которому в будущем собрания в закрытых помещениях уже заранее могут быть запрещены, если полиция считает, что они будут иметь «беспорядочный характер».

Но сильнее всего эта политика осуществления фашистской диктатуры правительством Брюнинга проявляется в тех событиях, которые разыгрались в Германии за последние дни. Только что объявлено президентом Гинденбургом осадное положение и подписан указ, создающий для всего революционного рабочего движения полулегальное положение. В будущем каждое пролетарское собрание может быть запрещено. Каждый плакат, каждый агитационный щит, каждая летучка подлежит предварительной цензуре.

Одним взмахом создается в Германии обстановка политической реакции, напоминающей худшие времена войны и тогдашнего зажима рабочего движения в императорской Германии, но конечно осуществляющейся на гораздо более высокой ступени обострения классовых противоречий.

На дом им. Карла Либкнехта, т. е. дом ЦК КПГ в Берлине, не дальше вчерашнего дня совершен налет со стороны целой банды полицейских и агентов уголовного розыска. Все прилегающие кварталы были оцеплены для защиты от пролетарских демонстраций сильными полицейскими нарядами. Весь дом — от чердака до подвала — был подвергнут тщательному обыску в поисках оружия или какого-либо компрометирующего партию материала.

Несмотря на то, что представители социал-фашистского полицей-президента г. Берлина в конце концов должны были убраться, не солоно хлебавши и ничего не найдя, спустя два часа после этого был опубликован упомянутый мною выше указ Гинденбурга, контрассигнованный подписями Брюнинга и министра внутренних дел Вирта. Можно догадываться о том, что социал-демократические полицей-президенты Пруссии и Берлина совместно с правительством Брюнинга сделали попытку найти компрометирующий материал, чтобы использовать его против

152 нашей партии при опубликовании указа Гинденбурга. Однако это им не удалось.

Тот факт, что указ появился через два часа после обыска, подкрепляет наше предположение.

Эти новейшие факты представляют собой полнейшее и безоговорочное подтверждение нашей точки зрения, доказательство того, в какой мере было необходимо своевременно сигнализировать массам фашистский характер правительства Брюнинга, разъяснять массам, что именно это буржуазное правительство, как таковое, опираясь на социал-демократию и фашистские банды убийц, пытается осуществить в Германии фашистскую диктатуру с помощью своих социал-фашистских агентов в прусском правительстве и в полицей-президиумах. Не может быть никакого сомнения в том, что здесь мы имеем дело с фашистскими формами классового господства буржуазии, которые к настоящему моменту приняли уже достаточно ярко выраженный характер.

Величайшее значение имеет координация индивидуального террора фашистов с организованной политической реакцией, проводимой госаппаратом.

Здесь обнаруживается чрезвычайно ясно взаимодействие между правительством, проводящим фашистскую диктатуру, и его легальными фашистскими методами, с одной стороны, и функциями, осуществляемыми стоящей вне правительства массовой фашистской партией — — национал-социалистами,— с другой.

Наиболее ярким фактом последнего времени были события в Гамбурге. Представьте себе следующее. Фашисты планомерно и систематически организуют убийство из-за угла одного из депутатов КПГ в парламенте Гамбурга т. Геннинга. Среди рабочих масс, а также в средних слоях это вызывает колоссальное возмущение. Даже буржуазная печать вынуждена симулировать негодование по адресу фашистских убийц. Что же делается со стороны органов капиталистического государства? Они запрещают коммунистическую газету, не разрешают каких-либо собраний протеста, созываемых коммунистами, даже закрытых собраний членов нашей партии и разгоняют целый ряд общезаводских собраний. На предприятии, где раньше долгое время работал т. Геннинг, полиция грубо разгоняет общезаводское собрание. И наконец на похоронах Геннинга во время обратного шествия огромной демонстрации с кладбища полиция неоднократно разгоняет демонстрацию и делает несколько залпов по разбегающейся толпе, причем один рабочий был убит, а трое или четверо тяжело ранены. Стало быть не против убийц и их партии, но против партии и сторонников убитого были проведены репрессии, на них обрушивается насилие государственного аппарата и его вооруженной силы.

При нашем анализе ситуации, при рисуемых нами перспективах дальнейшего развития, мы должны, констатируя ускоренное созревание в Германии революционного кризиса, отдать себе полный отчет в том, что эта роль и деятельность фашистов в интересах буржуазии и в будущем не будут свертываться, но, наоборот, будут усиливаться в борьбе против революционного классового фронта.

При назревании гражданской войны фашистская массовая партия в качестве вооруженной контрреволюции, в качестве массового движения в Германии не будет ослаблять своей активности в интересах буржуазии, но, наоборот, существенно усилит таковую.

153 Мы подходим к проблеме соотношения между фашизмом и социал-фашизмом в современном развитии Германии. При постановке этого вопроса в прошлом были допущены — как правильно подчеркнул т. Мануильский — крупные ошибки. Главная ошибка заключается, разумеется, в правом уклоне, конструирующем принципиальное классовое противоречие между фашизмом и социал-фашизмом. Надо твердо помнить, что фашизм и социал-фашизм входят в один и тот же классовый фронт и совместно работают над проведением фашистской диктатуры. Но столь же опасна и другая ошибка, когда сваливаются в одну кучу фашизм и социал-фашизм, как это сделал т. Меркер. Если мы хотим вести правильную политику в борьбе против фашизма и социал-фашизма, мы не должны проглядеть различия между ними.

Фашисты и национал-социалисты в Германии все еще представляют собой крупное массовое движение, вся деятельность которого проявляется в настоящее время в убийствах и вооруженном терроре, направленном против рабочего класса. В данный момент это — основная функция, которую буржуазия отводит национал-социализму. Этот факт не может не вызывать разногласий и в лагере национал-социалистов, о чем я в дальнейшем еще выскажусь подробнее.

Конечно социал-демократия делает попытку выйти победительницей из конкуренции с национал-социалистами также и в области вооруженного террора против рабочих, стараясь доказать буржуазии, что и она способна проделать то, что проделывают в Германии национал-социалисты. Вождь социал-фашистской боевой организации «Союза республиканского флага» («Рейхсбаннер») Герзинг за последнее время создает в рядах этой массовой боевой организации так называемые «шуфо» («шуцформационен» — отряды охраны). Конечно, эти формирования представляют собой отборные кадры социал-демократической партии, предназначенные для вооруженных выступлений. Это — нечто вроде национал-социалистических ударных отрядов. Ясно, что, несмотря на некоторые антифашистские фразы, целью этих формирований должно быть участие в гражданской войне против революционного пролетариата и против коммунистов. Подобные примеры мы видим в Польше, где ППС создала такую вооруженную гвардию, которая вела борьбу не против фашистов Пилсудского, а против революционных рабочих, что ярче всего обнаружилось 1 мая 1929 г.

Я полагаю следовательно, что хотя развитие в Германии и протекает в иных формах, чем в Польше, но из факта перехода Герзинга к таким методам обнаруживаются первые симптомы развития в этом направлении. На этой почве уже сейчас проявляются в социал-демократических боевых организациях определенные разногласия между руководством и массой. Напомню о следующем факте. Когда 22 февраля в Германии была проведена в общегерманском масштабе мобилизация «шуфо», мы сорганизовали в Берлине свое выступление на основе единого фронта, чтобы создать возможность совместной борьбы с рабочими, входящими в «Союз республиканского флага» («Рейхсбаннер»), против вооруженных банд фашистских убийц. Национал-социалисты заявили, что они сорвут эту мобилизацию «шуфо». Мы со своей стороны призвали рабочие массы к демонстрации в Люстгартене и мобилизовали революционных рабочих вопреки запрещениям и угрозам полиции. Таким путем нам удалось расстроить планы руководителей «Рейхсбаннера», с одной стороны, и социал-демократического полицей-президента —

154 с другой, а они стремились довести дело до потасовки между коммунистами и рейхсбаннеровцами. Благодаря нашим методам антифашистской массовой борьбы нам удалось создать в этот день хотя бы временный единый фронт. Разумеется, не следует такой политический успех и удар, нанесенный в данном случае Герзингу, обобщать. Здесь мы имеем только исключительно благоприятный пример.

С другой стороны, мы не можем закрывать глаза на то, что социал-демократам и в Германии удастся и уже удалось из масс своих сторонников создать определенные террористические формирования для гражданской войны, которые в соответствующий момент будут бороться против нас плечом к плечу с национал-социалистами по ту сторону баррикад. Но к чему сводится вопрос в приведенном мной примере? Я хотел показать этим фактом, что по вопросу о гражданской войне между сторонниками национал-социалистической партии и социал-демократическими рабочими имеется различие. Это ни в коем случае не должно нами упускаться из виду во всей нашей работе.

Тов. Мануильский подчеркнул, что КПГ в деле разрешения центральной задачи всех компартий, т. е. завоевания большинства пролетариата, приобретает важнейшее международное значение. Он совершенно правильно со всей решительностью выступил против известной теории самотека (стихийности), выдвигаемой некоторыми коммунистами в вопросе о революционном подъеме. Примером этого является установка, которую иной раз мы встречаем среди рабочих и партийцев, будто в результате кризиса и революционного подъема жареные голуби нам сами полетят в рот или, грубо говоря, будто советские республики сами падают с неба. Такие тенденции и установки должны с нашей стороны встречать самый решительный, настойчивый отпор.

Наша братская китайская партия имеет в этой области большой героический опыт. А наша маленькая братская партия в Австрии знает из собственной практики подобные и в некоторых случаях обратные явления. Революционный подъем в известной мере зависит от нашей правильной революционной политики в отношении масс. На пленуме нашего ЦК мы со всей решительностью подчеркнули, что единственным ленинским ответом на вопрос о возникновении революционной ситуации в Германии может быть только следующий. Мы спрашивали себя: имеются ли определенные объективные возможности для возникновения в Германии революционной ситуации? Конечно, имеются! Мы констатировали, что кризис создает для капитализма чрезвычайно серьезные внутренние затруднения. Но для капитализма не существует абсолютно безвыходной ситуации, если мы, со своей стороны, не сделаем ее таковой. Вот важнейшая стратегическая проблема всей нашей политики. Иными словами: мы должны создать революционную ситуацию, используя благоприятные объективные условия. В революционной классовой борьбе пролетариата, в развертывании и самостоятельном проведении экономических и политических боев, в организации и руководстве пролетарским контрнаступлением — ключ к созданию революционной ситуации. Если это положение правильно для общих серьезных задач революционного подъема, то оно в не меньшей мере оправдывается в отношении отдельных областей революционной работы и в особенности в деле борьбы против социал-демократии и фашизма.

155 В чем заключается существенное различие между политикой Коминтерна, которая проводилась им 4 — 5 лет тому назад, и его нынешней политикой? Тогда наша борьба против социал-демократии сводилась преимущественно,— я определенно подчеркиваю «преимущественно»,— к агитации и пропаганде. Мы старались как можно резче разоблачать социал-демократию. С ростом компартий и их большевизацией мы смогли сделать решительный шаг вперед: перейти от политики агитации к политике действия. Конечно это не значит, что мы тогда пребывали в бездействии: изучение опыта большей части секций Коминтерна во всем мире обнаруживает, разумеется, факты различных крупных революционных боев в отдельных странах. Но со времени VI конгресса Коминтерна и IV конгресса Профинтерна перед нами конкретнее и отчетливее, чем прежде, стоит задача самостоятельного руководства боями, в особенности в области политической и экономической борьбы пролетариата против капитализма, для того чтобы одновременно в процессе этих боев разбивать социал-демократию.

Тут я подхожу к решающему пункту нашей тактики в Германии. В нашей пропаганде мы привыкли вести борьбу исключительно против социал-демократии как главного тормоза пролетарской революции и тем самым одного из наиболее прочных опорных пунктов буржуазии внутри рабочего движения. При этом мы порой почти забывали о капитализме и буржуазии. Случалось, правда, что компартии забывали и о борьбе против социал-демократии. Такой факт приходилось не раз констатировать. В некоторых наших секциях наблюдались такие установки, которыми ослаблялась и весьма часто затруднялась борьба против социал-демократии.

Разумеется, нельзя уничтожить капитализм, не разбив социал-демократию, и наша историческая борьба против социал-демократии по сути дела означает ожесточеннейшую борьбу против буржуазии, самую агрессивную борьбу против капиталистов. Все это мы знаем прекрасно. Для нас это нечто само собой разумеющееся. Но понимают ли это миллионные массы рабочих, которые во всем мире, и в частности в Германии, еще поддаются на реформистский обман? Нет, к сожалению! Социал-демократические рабочие массы еще не доросли до понимания этого, иначе они не находились бы в лагере своих вождей, предавших рабочий класс. В этом вопросе мы в Германии сделали решительный и серьезный поворот. В нем — при правильной генеральной линии, при ее постоянной конкретизации применительно к данным условиям — ключ наших политических успехов, в особенности за последнее время. Мы научились тому, что во всей нашей политике мы должны доказать массам всем нашим руководством, всеми нашими действиями и всей нашей агитацией и пропагандой, что мы являемся единственной антикапиталистической партией, единственной антифашистской силой, которая ведет борьбу против буржуазии. Наша борьба с классовым врагом неразрывно связана с ожесточеннейшей принципиальной и методической борьбой против социал-демократии. Она — часть истории современной борьбы и останется в истории грядущей борьбы. Это вопрос не второстепенного значения. Во время кампании выборов в рейхстаг у нас были колеблющиеся товарищи, неоднократно упрекавшие нас в том, что партия-де слишком энергично проводит борьбу с фашизмом и слишком слабо борется с социал-демократией. Этим настроениям мы не

156 придавали значения, ибо такая постановка вопроса неправильна. Я не хочу сказать, что порой, смотря по обстоятельствам, в зависимости от того, в какой мере руководству удавалось преодолеть собственные слабости при помощи пролетарских масс, мы не переносили центра тяжести нашей борьбы то на социал-демократию, то на фашизм. Но нельзя сразить социал-фашизм, или по крайней мере борьба эта необычайно затрудняется, если не мобилизовать социал-демократических рабочих и их сторонников под руководством компартии на систематическую борьбу против фашизма. Этот вопрос в Германии, где буржуазия задалась целью осуществить фашистскую диктатуру, ставится чрезвычайно остро. В борьбе против капитализма, фашизма и социал-фашизма мы должны занять четкую наступательную позицию, причем с международной точки зрения, понятно, следует сообразоваться с особыми условиями каждой страны, с существующими в ней специфическими условиями.

Возьмем вопрос о фашизме в Германии. Здесь у нас были крупнейшие промахи, колоссальные потери в темпах на различных этапах развития. Так например зимой и весной 1930 г., когда нарастала фашистская волна, наш единственный лозунг: «Бейте фашистов всюду, где бы они вам ни встречались», попадал в цель до тех пор, пока фашизм не развился в массовое движение. Но когда, по мере созревания кризиса и распада старых буржуазных партий, фашизм вырос в массовое движение; этот лозунг, проводившийся не гибко и отчасти абстрактно, оказался уже недостаточным. Политбюро занялось вопросом об антифашистской массовой борьбе и приняло резолюцию, и по сей день составляющую основу нашей борьбы против фашизма. В ней сказано, что мы должны значительно сильнее увязать идеологическую борьбу и боевой отпор фашизму. Суть вопроса в том, что мы должны не только давать фашизму боевой отпор, но одновременно вести и идеологическую борьбу против фашизма. Предпосылкой боевого отпора фашизму, активной массовой борьбы является усиление идеологической борьбы против него. Таким путем мы добились известного перелома. При таком подходе к вопросу в рабочем движении и в нашей партии осуществлен гигантский поворот. Раньше нам было очень трудно подойти вплотную к сторонникам национал-социалистической партии. Решающим в росте фашистского влияния была националистская демагогия партии Гитлера, использовавшей ожесточение масс против двойной кабалы — германских капиталистов и зарубежного капитала при помощи Версальского договора и плана Юнга — и временно изображавшей собой спасителей и борцов за национальное освобождение. Какова была наша позиция в этом вопросе? В Германии наша революционная политика против позорного Версальского мира всегда была единственной силой, борющейся против империализма и за национальное освобождение. Вся долгая двенадцатилетняя борьба в связи с репарационным вопросом в Германии теснейшим и глубочайшим образом переплетена с историей КПГ. Возьмем для примера 1919 г., когда никто еще и не думал о национал-социалистах, а союз Спартака уже противопоставлял империалистической политике репараций лозунг пролетарской революции. Традиции Коммунистического интернационала и КПГ, ее борьба против Версаля, ее тактика и борьба во время рурской оккупации в 1923 г. — все это дает КПГ право возглавлять национально-освободительную борьбу. Однако мы недостаточно использовали тот исторический факт, что советское

157 правительство является единственным в мире, которое и в то время и в особенности сейчас резко выступало и выступает против Версаля. В нашей практике, нашей агитации и пропаганде это не нашло достаточно сильного отражения. Так случилось, что в борьбе против Версаля и грабительского плана Юнга мы упустили темпы, и в двух специальных заседаниях ЦК мы вынуждены были сделать поворот в партии для наверстания упущенного в борьбе против плана Юнга.

Заметная потеря темпа в вопросе о плане Юнга дала национал-социалистам время и возможность для развертывания их национал-социалистической демагогии и привела также к тому, что временно у нас обнаружились некоторые идеологические слабости и недочеты в практической борьбе. И когда мы во время кампании выборов в рейхстаг опубликовали нашу освободительную программу, которую мы распространили в Германии во многих миллионах экземпляров, лишь тогда наша партия уяснила себе все крупное значение этого факта, произведшего на миллионы трудящихся впечатление разорвавшейся бомбы. Эта программа национального и социального освобождения германского народа, которая была выдвинута не только для подготовки выборов в рейхстаг, сейчас, как и прежде, представляет собой ось всей нашей политики.

В борьбе против фашизма мы при помощи освободительной программы перешли в наступление на всех участках идеологического фронта. Но, наоборот, за последние месяцы обнаружились некоторые слабости в вопросе об активной борьбе против фашизма. Непрекращающийся террор национал-социалистов временно в отдельных частях Германии вызвал некоторое колебание и замешательство в лагере революционных рабочих. У нас оказались большие недочеты в области организации активного боевого отпора фашизму. Это например чрезвычайно отчетливо сказалось в Берлине, где национал-социалисты совершили несколько убийств, а рабочие не ответили фашистам в достаточной степени и с достаточной решительностью необходимыми оборонительными мероприятиями.

Последний пленум ЦК послужил в этом отношении в полном смысле слова поворотным моментом. Он поставил на очередь не только специальные вопросы боевого отпора фашизму, на которых я еще остановлюсь, но и существенно важный вопрос для борьбы с национал-социалистами и для вовлечения социал-демократических рабочих в боевой фронт массовой антифашистской борьбы — вопрос решительной самозащиты, активного отпора пролетариата фашистскому террору и убийствам. При этом приобретает большое значение также и роль неподдающейся запрещению организации самообороны германского пролетариата, которая продолжает дальше развиваться. Другим весьма существенным вопросом в борьбе против национал-социализма, а также и в деле вовлечения социал-демократических рабочих в антифашистский боевой фронт, является развертывание нашей социалистической и антиимпериалистической политики мира. Это тем более необходимо сейчас, когда во внешней политике правительства Брюнинга начинает обнаруживаться все более сильная империалистическая агрессивность. Заключение таможенного союза между Австрией и Германией лежит в той же плоскости. Объявленная поездка Курциуса в Англию тоже сигнализирует эти внешнеполитические мероприятия. При этом величайшее значение имеет наша борьба против империалистической угрозы Советскому союзу. Эта отчетливая постановка вопроса

158 о политике КПГ, как политике мира, должна быть теснейшим образом увязана с нашей руководящей ролью в борьбе за национальное освобождение Германии от ига империалистических грабительских договоров. Январский пленум ЦК КПГ принял резолюцию, в которой по этому поводу говорится:

«Мы должны разоблачать перед массами безудержно авантюристскую политику вооружений, проводимую германским фашизмом, его бешеную агитацию в пользу интервенции против СССР и в пользу реванша, в противовес этому высоко поднимая интернационалистское знамя нашей партии. Нужно вести среди всех трудящихся действенную пропаганду солидарности с польскими и французскими рабочими. Шовинистской травле со стороны фашистов мы противопоставляем наши лозунги борьбы против мирового империализма, наше требование, чтобы ни одна нация не подвергалась угнетению. Мы являемся единственной партией мира, единственной партией, могущей разрешить все основные вопросы германской и международной политики без завоевательной войны, без порабощения и без угроз другим народам».

Это отчетливое отмежевание, этот явный фронт против фашистской кампании реванша, несомненно, является необходимым и обещающим нам полный успех развитием и дополнением нашей освободительной программы.

Перехожу теперь к последнему пункту в вопросе об антифашистской борьбе — к вопросу о проведении фашистской диктатуры. Когда в декабре минувшего года методы фашизации в области мероприятий правительства Брюнинга, проводившиеся «сухим» путем, перешагнули определенный этап развития, мы совершили крутой стратегический поворот, начавши со всей отчетливостью разъяснять массам фашистский характер власти Брюнинга. Мы должны были сделать это тем более, что социал-демократические вожди тогда уже пытались в интересах буржуазии обмануть социал-демократических рабочих и сторонников социал-демократии, изображая правительство Брюнинга как «меньшее зло». Мы как коммунисты были обязаны со всей последовательностью вскрывать фашистскую роль власти Брюнинга, мы должны были показать, по какому пути пойдет это правительство. При этом вначале у нас были не совсем удачные формулировки, не совсем правильный анализ ситуации. Тем не менее мы без всяких колебаний реагировали на определенные новые явления и вообще выдвигали проблемы, вызывавшие новую оживленную дискуссию в тех рабочих кругах, которые еще не были организованы в нашей партии. Своим быстрым вмешательством, когда мы на январском пленуме ЦК уточнили и конкретизировали наш анализ и устранили ряд слабых мест, имевшихся в некоторых проблемах, мы достигли следующего: мы пробудили в гуще миллионных масс германского пролетариата далеко за пределами компартии и сочувствующих ей такую инициативу и такую волю к борьбе против фашизма, что благодаря этому мы добились величайших успехов в борьбе как против национал-социалистов, так и против социал-фашизма. Если бы мы тогда колебались, если бы мы еще некоторое время раздумывали о том, стоило ли так резко ставить вопрос при тогдашней ситуации, если бы мы медлили с разоблачением брюнингского правительства как правительства проведения фашистской диктатуры, с разоблачением фашистского ха-

159 рактера этого правительства, то у нас быть может возникли бы такие ошибки, какие в свое время имели место в Италии, Польше, Литве, Финляндии. Всем нам известны факты из области развития фашизма в Италии и особенно в Финляндии. Нам нужно было принять меры к тому, чтобы не дать фашизму захватить нас врасплох. Наша партия как единственная антифашистская сила в массах, как единственная антифашистская партия должна была немедленно выявить развитие классовых сил реакции не только в методах господства, применявшихся правительством, но и во всех иных формах. Наше своевременное вмешательство в ход событий дало нам возможность провести такую мобилизацию масс, что сейчас мы без переоценки своих сил и без недооценки сил классового врага все же можем говорить о частичных успехах в борьбе против проведения фашистской диктатуры. Я уже указывал на необходимость в решительной форме характеризовать правительство Брюнинга как правительство проведения фашистской диктатуры.

В этом вопросе некоторые товарищи тоже обнаружили излишние страхи и колебания. Если бы мы им уступили, то мы, можно сказать, сами открыли бы двери настежь для социал-демократии и ее агитации. Буржуазия пытается при посредстве своей прессы лицемерно оспаривать наличие в Германии развития в сторону фашизма. Что говорит сейчас германская социал-демократия, чтобы оправдать перед своими сторонниками политику поддержки правительства Брюнинга во всех его реакционных и позорных действиях? Социал-демократические вожди рассказывают, что правительство Брюнинга, это — «меньшее зло», что надо оказывать ему всяческую помощь, дабы помешать приходу вместо него правительства национал-социалистов, правительства фашистов. Вынужденная поддерживать реакционные, позорные деяния правительства Брюнинга, социал-демократия должна была всеми средствами и махинациями изображать перед рабочими массами правительство Брюнинга иначе, чем оно есть в действительности. Правительство Брюнинга как «меньшее зло» по сравнению с «настоящим» фашистским правительством Гитлера и Гугенберга, это — альфа и омега социал-демократической демагогии. Поэтому, чем энергичнее мы будем разоблачать характер фашистской политики Брюнинга, чем убедительнее мы будем доказывать массам, что это правительство буржуазии само по себе является носителем фашистских форм господства в Германии, само осуществляет фашистскую диктатуру, не дожидаясь пока его сменят Гитлер с Гугенбергом,— тем основательнее мы опровергнем и разобьем социал-демократическую агитацию, тем успешнее мы сможем разоблачать социал-демократическую политику и бороться против социал-демократии как пособника фашизма, как сотрудника и помощника в деле осуществления фашистской диктатуры. Именно при желании разоблачения социал-демократического обмана, будто между демократией и фашизмом есть принципиальная разница,— именно в этом случае такое ясное и недвусмысленное разоблачение характера правительства Брюнинга, какое мы практиковали, является абсолютной политической необходимостью.

Политика II Интернационала, претендующего повсюду на защиту буржуазной демократии от фашизма, это — лицемерная политика германской социал-демократии. Мы со своей стороны должны вскрывать подлинное соотношение между фашизмом и социал-фашизмом, факт попеременного использования буржуазией этих своих обоих вспомо-

160 гательных отрядов, с помощью которых она пытается проводить в жизнь свои методы борьбы против пролетариата и пролетарской революции, и для этого нам необходимо ясно и недвусмысленно разоблачать все конкретные действия этого правительства, дабы сорвать фарисейскую маску с лица социал-демократии. Я уже говорил (и это имеет большое значение для английских и французских товарищей), что при господстве так называемой буржуазной демократии, под маской которой еще выступают французское правительство и правительство Макдональда в Англии, там уже начинают проявляться зародыши фашизма и тенденции в сторону фашистского развития.

Некоторые товарищи из нашей партии высказали сомнение по поводу окончательно принятой пленумом нашего ЦК характеристики правительства Брюнинга. Эти товарищи исходили из того, что о проведении фашизма можно говорить только тогда, когда революционное движение подавлено, загнано в подполье, когда легальные организации пролетариата подвергаются разгрому. Такой установке коренным образом противоречит весь исторический опыт, например факты, имевшие место в Италии. В Италии еще долгое время после похода Муссолини на Рим существовала легальная компартия, которая могла выступать в парламенте. Аналогичные факты мы имели и в других фашистских странах, и их можно доказать таким же образом. Поэтому в программе Коминтерна с полным основанием говорится на этот счет:

«Основная задача фашизма заключается в уничтожении революционного авангарда рабочего класса, т. е. коммунистических слоев пролетариата и их руководящих кадров».

Здесь таким образом со всей отчетливостью сказано, что разгром революционных организаций вовсе не является предпосылкой наступления фашистского господства, что фашизм не должен непременно притти к власти на основе разгрома коммунистической партии и рабочих организаций, а что это является «основной задачей», т. е. целью фашистского господства. Не так ли обстоит дело в Германии? Не стоит ли и в Германии в качестве основной задачи и цели буржуазии разгром коммунистических революционных организаций? Здесь мы видим «ползучий», но развивающийся быстрым темпом процесс. В настоящее время мы и в Германии также переживаем период, когда с укреплением и углублением коммунистического движения все более обостряется классовый террор против рабочего движения, когда буржуазия применяет по отношению к пролетариату и компартии все более суровые методы подавления, но легальность партии еще формально сохраняется. Это не может служить однако поводом для возражений против нашей характеристики правительства Брюнинга.

Эта характеристика и вся наша боевая тревога для мобилизации масс на борьбу против осуществления фашистской диктатуры в целях ее свержения и народной революции, за установление советской Германии является абсолютной необходимостью и предпосылкой для успеха компартии в ее нынешней борьбе против фашистов и социал-демократии.

В начале моего доклада я уже сказал, что за последние недели в Германии создалось такое положение, когда компартия все больше переходит на ясную наступательную позицию как против фашистов, так и против социал-демократии, в то время как эти партии пережи-

161 вают в большей или меньшей степени серьезные внутренние конфликты. Я утверждаю, что если мы сумеем путем заострения нашей политики и существенного улучшения нашей массовой работы ускорить внутренний процесс разложения в рядах нашего противника, национал-социалистов и социал-демократов, то эти процессы должны привести к непосредственному внутреннему кризису в лагере этих партий. Путем улучшения массовой работы, в особенности среди служащих и мелкобуржуазных слоев, может быть достигнуто существенное обострение внутренней ситуации у национал-социалистов.

Перейдем к вопросу о существующих в рядах социал-демократии брожении и недовольстве, чреватых возможностью развития кризиса в лагере социал-демократии, и далее к вопросу о развитии в сторону кризиса в национал-социалистической партии. Подлинный кризис у национал-социалистов означал бы гораздо более бурное развитие, чем даже кризис в социал-демократической партии. Национал-социалисты не располагают таким устойчивым партийным аппаратом, как социал-демократия. Они не обладают организационным опытом социал-демократии, накоплявшимся десятилетиями. Весь социал-демократический аппарат уже подготовлен к борьбе против внутренних конфликтов в партии. В случае, если наша партия организует и проведет общеполитическое наступление на почве смелой массовой политики против обеих этих партий, то, вне всякого сомнения, этот бюрократический аппарат германской социал-демократии даже при полном развертывании кризиса в ее рядах все же явится существенным препятствием в деле ликвидации всего влияния социал-демократии. Социал-демократическая партия все же выйдет из этого назревающего кризиса на первых порах в качестве важного фактора власти для буржуазии.

Наоборот, вполне мыслимо, что предстоящий назревающий кризис в лагере фашизма — или лучше сказать в лагере национал-социалистов — сможет оказать совершенно уничтожающее влияние на национал-социалистическую партию. За это говорят все факты прошлого и настоящего. После 14 сентября, после сенсационного успеха национал-социалистов, сторонники их во всей Германии ожидали от них великих дел. Мы же и тогда не поддались паникерским настроениям, охватившим часть трудящихся и сторонников социал-демократической партии. Даже в наших собственных рядах некоторые товарищи не только сигнализировали крупную опасность полного развития, но даже переоценили эту опасность. Мы же трезво и серьезно констатировали, что 14 сентября было в некоторой мере лучшим днем Гитлера, за которым последуют однако не лучшие, а худшие дни. Сделанный нами анализ развития этой партии уже оправдался и подтвердился. После 14 сентября еще несколько раз происходили отдельные парламентские выборы, во время которых национал-социалисты в ряде местностей одерживали новые победы. Поэтому и первые месяцы после 14 сентября казалось, что наш революционный оптимизм опровергается фактами развития национал-социалистов, их успехами. Национал-социалисты начали было ликовать. Но уже выборы в Брауншвейге (если не считать выборов небольшого масштаба, как в Гамбурге, Данциге и некоторых других городах) показали прекращение прироста голосов в пользу национал-социалистов, хотя как раз там они оперировали в чрезвычайно благоприятной обстановке. Теперь фашистам уже не до смеха. В их рядах уже происходят серьезные трения между официальным руководством, упорствую-

162 щим в политике сближения с правящей буржуазией, с народной партией и центром, с одной стороны, и путчистским крылом, требующим более радикальной политики,— с другой. Это крыло представлено капитаном Стеннесом в Берлине и отчасти также Геббельсом. Субсидировавшие национал-социалистов круги, как мы узнали, урезали субсидии на 75 %, так что национал-социалистическая партия уже переживает большие материальные затруднения. Крах в рядах руководства в полном разгаре.

Этот скандал является в большей или меньшей степени специфическим проявлением все более сильного возмущения национал-социалистической членской массы.

Далее укажу на события, разыгрывающиеся ныне в Тюрингии, и на позицию, которую там занимает германская народная партия. На-днях в Тюрингии будет внесен вотум недоверия в отношении тюрингенского фашистского правительства. Относительно Брауншвейга тоже известно, что там в кругах буржуазных партий имеются аналогичные разногласия, и возможно, что и в Брауншвейге в ближайшее время тоже произойдет смена правительства.

Это только внешние симптомы внутреннего развития политики национал-социалистической партии.

Сильное поступательное движение национал-социалистов в известной степени имеет своей базой те слои, которые прежде были сторонниками старых буржуазных партий, но в силу своей враждебности к капиталистическому строю и его хаосу отошли в сторону национал-социализма и поэтому отдали свои голоса Гитлеру. Эти массы, особенно мелкие буржуа, служащие, учащиеся, крестьяне и в небольшой мере также рабочие, истинктивно настроены против капитализма и против плана Юнга. К партии национал-социалистов с ее лозунгом так называемой «третьей империи» эти массы шли в чаянии улучшения своего положения и выхода из кризиса в рамках капиталистического строя. Полевение, обнаружившееся во время выборов в рейхстаг 14 сентября, обусловило переход таких сторонников старых буржуазных партий к национал-социалистам. Это были главным образом полевевшие элементы буржуазных партий. Их полевение, вызванное кризисом, еще отнюдь не достигло таких размеров, чтобы они сразу совершили прыжок в лагерь революционного пролетариата, в лагерь коммунизма. Правда, общеизвестно, что при всяком обострении классовой ситуации так называемая «третья сила» — мелкая буржуазия — всегда колеблется между пролетариатом и буржуазией и переходит на сторону того, кто сильнее. Достаточно вспомнить ход развития в Германии за 1918 — 1931 гг. Покуда социал-демократия была у власти, большая часть мелкобуржуазных слоев шла с ней и с теми буржуазными партиями, в коалиции с которыми она (социал-демократия) была в правительстве. Однако, когда в процессе развития произошла перегруппировка классовых сил и изменились методы господства, мелкая буржуазия стала искать прибежища у какой-нибудь новой партии, в данном случае — у национал-социалистов. Мелкие буржуа попались на демагогическую удочку национал-социалистов, которые вместе с буржуазией попытались повести травлю «марксизма» как причины того процесса развития, который за последние 12 лет привел Германию к такому глубокому упадку.

163 Совершенно ясно, что предательская политика социал-демократии помешала многомиллионным массам мелкой буржуазии перейти непосредственно в лагерь истинного марксизма, в лагерь коммунизма, ибо марксизм был дискредитирован в глазах миллионов трудящихся немарксистской, предательской политикой социал-демократии. Поэтому многие миллионы трудящихся сделались жертвой бессовестной социальной и национальной демагогии фашизма. Эти массы пришли к партии Гитлера проникнутые большим энтузиазмом и преисполненные больших надежд.

Вследствие демагогической агитации партии Гитлера, сулившей им золотые горы, они рассчитывали, что благодаря этой партии положение в Германии действительно изменится. Противоречие между посулами гитлеровской партии и ее нынешней деятельностью, противоречие между ее политикой в агитации и ее политикой в действительности, разумеется, должно было произвести уничтожающее действие также и в ее собственных рядах.

Обратимся к развитию политической деятельности фашистской партии с 14 сентября. Ее предвыборные обещания, все ее агитационные фразы были ею выброшены за борт тотчас же после 14 сентября. Она жаждет лишь одного: министерских портфелей в республике нынешней юнговской Германии. В парламенте она голосует против всех коммунистических предложений, принятие которых хотя и лежало бы в плоскости ее собственных агитационных обещаний, но находилось бы в противоречии с истинной политикой финансового капитала. Мы предложили прекратить платежи по плану Юнга. Национал-социалисты, эти мнимые «борцы» против юнговского плана, голосовали против нашего предложения, а один из лидеров их парламентской фракции осмелился даже заявить в центральном органе их партии, что наше предложение безумно. Мы внесли предложение о выходе Германии из Лиги наций. Национал-социалисты не посмели голосовать за это предложение. Когда коммунисты предложили ввести налог на миллионеров, за который национал-социалистическая рабочая партия должна была безусловно голосовать, судя по ее «вывеске», то она, эта национал-социалистическая «рабочая партия», с позором провалила это предложение.

Таких примеров можно было бы привести бесконечно большое количество. Само собою разумеется, что такое политическое проституирование партии не может не произвести самого глубокого, самого тяжелого впечатления на массу ее сторонников. Правда, нам недостаточно хорошо известна внутренняя жизнь этой партии. Но, судя по материалам и сообщениям, доходящим до нас, в особенности после перехода Шерингера в ряды нашей партии и происшествий в Гамбурге в связи с убийством из-за угла нашего товарища Геннинга,— в ударных отрядах, военизированных боевых формированиях этой партии мы видим ужасающую картину. Но к этому прибавляется еще одно обстоятельство, а именно отсутствие в политике национал-социалистов каких бы то ни было положительных моментов: они даже не добились министерских портфелей в имперском правительстве. До 14 сентября им временно удалось выдвинуться в Брауншвейге и Тюрингии, но и там их участие в правительстве сейчас опять находится под угрозой. Им, этим «пай-мальчикам», не помогли все их смирение и послушание по отношению к капиталистам и террор по отношению к коммунистам. Этого оказалось недостаточно, чтобы капитализм включил их в состав общегер-

164 манского правительства. Ни их расшаркивания перед заграницей, ни заявления Гитлера в английской, французской и американской печати, являющиеся бесстыдным подхалимством в отношении международного империализма,— ничто не помогло: столь желанных правительственных постов национал-социалисты не получили.

Второй вопрос, который мы должны поставить, таков: большая часть мелкобуржуазных сторонников национал-социалистической партии уже видит, что она обманулась в своих надеждах. Понятно, что именно эти неспокойные, полевевшие мелкие буржуа требуют и ожидают от национал-социалистов чего-то особенного. Рассчитывая оказать психологическое воздействие на своих сторонников, национал-социалистическая партия попыталась прибегнуть в качестве последнего средства к уходу из рейхстага.

Но такой маневр имел бы смысл только в том случае, если бы партия сочетала его с каким-нибудь грандиозным внепарламентским массовым выступлением. А как поступила партия национал-социалистов? У нее уход из рейхстага превратился в жалкий театральный жест отчаяния, в отступательный маневр. Даже в своих собственных рядах и в своей пропаганде после трусливого ухода из парламента национал-социалисты не сделали ничего, что носило бы характер мобилизации масс. Мы с самого начала с полным основанием говорили, что, поскольку национал-социалисты в силу самой своей политики зашли в безнадежный тупик, это их бегство из парламента продиктовано стремлением уклониться от голосования по нашим предложениям по линии борьбы против плана Юнга и юнговской Германии. Это означает, что они боялись разоблачить себя в глазах своих собственных сторонников, которые 14 сентября отдали им свои голоса. Поэтому сейчас уже ни для кого не тайна, что национал-социалисты вскоре опять без всякой помпы появятся в рейхстаге. Только то обстоятельство, что сессия рейхстага возобновится осенью, отсрочивает неминуемый для них политический скандал.

На основе этого политического дискредитирования и возникло внутреннее недовольство и разложение в массе национал-социалистической партии, что сейчас уже привело к застою и к началу спадания фашистской волны.

Если фашисты именно теперь развивают усиленную деятельность в области индивидуального террора, то это, с одной стороны, означает, что они выполняют свою функцию внепарламентской гвардии и ударного отряда финансового капитала в борьбе против революционного рабочего движения. А с другой стороны, эта форсированная активность диктуется их затруднительным положением. Этот террор и убийства подчас порождают и в наших рядах некоторые депрессивные настроения. Но, с другой стороны, их форсированная активность вызывает затруднения в их же собственных рядах, и стрельба фашистских убийц из-за угла в коммунистов и революционных рабочих и даже в сторонников социал-демократии, это — — в настоящее время не авангардные вылазки армии, переходящей в наступление, а бессмысленная и отчасти вызванная отчаянием пальба беспорядочно отступающей, теснимой неприятелем солдатской толпы.

Важным событием, которое, пожалуй, недостаточно хорошо понято товарищами в других странах и которое особенно характеризует кризис фашизма или начало этого кризиса, является дело лейтенанта Ше-

165 рингера. Этот лейтенант рейхсвера, преданный суду за национал-социалистическую пропаганду, был приговорен к заключению в крепости и уже 9 месяцев сидит в крепости Гольнов. Тот факт, что во время процесса Шерингера в Лейпциге Гитлер лично явился на суд и попытался представить свою партию как партию легальную, разумеется, придал делу Шерингера широкую огласку, и оно получило еще большее политическое значение. Шерингер убедился в неотразимой правоте коммунистической идеи не только благодаря тому, что он изо дня в день общался с сидящими в той же крепости коммунистами, но и в результате параллельного изучения коммунистической и национал-социалистической литературы. Известно, что руководящие деятели гитлеровской партии на широких собраниях всячески поносят Маркса и марксизм, но большинство их не прочитало ни единой строчки из Маркса и подлинно марксистской литературы. Лейтенант Шерингер использовал свой вынужденный досуг в крепости для изучения Маркса. Известно далее, что Шерингера в Берлине посетил Геббельс, а спустя несколько дней Гитлер, и что гитлеровцы сделали серьезные попытки для того, чтобы во что бы то ни стало удержать Шерингера от шага, о котором они уже догадывались. Но тем не менее он перешел в компартию!

Большое симптоматическое значение этого факта необходимо понять во всем его объеме. Вся буржуазная печать опубликовала по этому вопросу десятки статей, причем «Фоссише Цейтунг» например писала, что о высказанном Шерингером вслух «сейчас уже думают тысячи национал-социалистических избирателей и это же смутно ощущают миллионы».

Самое важное то, что с Шерингером и сейчас еще связано много офицеров рейхсвера, у которых он издавна пользовался большой симпатией. Благодаря нашей принципиальной борьбе против Версаля и плана Юнга вопрос о национальном освобождении Германии путем пролетарской революции как о единственном выходе из положения встал также и в этих кругах гораздо острее. Другой важный факт заключается в том, что дело Шерингера вызвало в военных отрядах национал-социалистов большое смятение: они начинают более внимательно, чем до сих пор, относиться к нашей революционной политике и обсуждать эти решающие вопросы.

Ясно, что мы должны со всей решительностью продолжать нашу успешную борьбу против национал-социализма и за вовлечение его сторонников из среды трудящихся в революционный классовый фронт, поскольку это является предпосылкой дальнейшего обострения и полного развертывания кризиса в лагере фашизма.

Перехожу теперь к социал-демократии. Я уже раньше сделал несколько замечаний о связи между нашей антифашистской массовой борьбой и пролетарской политикой единого фронта в отношении социал-демократических рабочих, с одной стороны, и с принципиальным заострением нашей успешной борьбы с социал-фашизмом — с другой.

Разумеется, в нашей тактической работе по линии осуществления нашей главной задачи — завоевания большинства пролетариата — основной упор должен быть сделан на завоевание социал-демократических рабочих.

Было бы, разумеется, неправильно ставить вопрос так, чтобы мы при этом отодвинули на второй план задачу завоевания неорганизо-

166 ванных рабочих. С точки зрения хотя бы одной их численности неорганизованные пролетарские массы в настоящее время являются для нас главным резервуаром. Но, принимая во внимание огромную идеологическую и организационную мощь социал-демократии и находящихся под ее влиянием массовых организаций и реформистских профсоюзов с их 5-миллионной членской массой, мы должны сделать все, чтобы путем вовлечения и этих рабочих еще более расширить антифашистский массовый фронт. Сегодня это имеет тем более решающее значение, что именно в лагере социал-демократии находят свое отражение происходящие внутри рабочего класса социальные сдвиги. Стоит только вспомнить об Англии. Английский империализм, который мог бросать рабочему классу подачки за счет колониальных прибылей, сегодня уже не в состоянии это делать в прежней мере в связи с обострением ситуации в Англии и углублением мирового хозяйственного кризиса. База рабочей аристократии в лейбористской партии должна в связи с этим сузиться. В Германии этот процесс совершается еще более быстрым темпом. Здесь в последних экономических боях уже не стоит вопрос, как это часто бывало раньше, о привилегированном положении квалифицированных рабочих по сравнению с неквалифицированными и необученными.

Роль партии центра и христианских профсоюзов, находящихся под руководством Штегервальда, имела в этом смысле нивелирующее значение во время экономических конфликтов. Тот факт, что партия центра взяла на себя руководящую роль буржуазии в правительстве, объяснялся не только ее положением в лагере финансового капитала, но и причинами социологического порядка. Давно известно, что рабочие, примыкающие к партии центра, особенно в промышленных районах Западной Германии, являются рабочими неквалифицированными, организованными преимущественно в христианских профсоюзах. Последние арбитражные решения, принятые под влиянием правительства Брюнинга и промышленников, вызвали резкое снижение зарплаты именно у квалифицированных рабочих. Реформистская база рабочей аристократии в лагере социал-демократии суживается таким образом все больше и больше. Если мы держим курс на завоевание социал-демократических и сочувствующих социал-демократии рабочих, то мы делаем это потому, что в рядах социал-демократии имеются значительные массы рабочих с определенным, хотя и не вполне четким классовым самосознанием, которые поэтому являются особо важным резервуаром для революционного классового фронта. Само собой разумеется, что это не должно повлечь за собой пренебрежения к политической работе среди неорганизованных, особенно к работе революционной профоппозиции, для которой завоевание всех рабочих как организованных, так и неорганизованных, христианских и национал-социалистических имеет глубочайшее значение.

Поставим вопрос просто, четко и ясно. Какие мы имеем возможности в этом отношении?

Нам помогает не только углубление кризиса капитализма, не только грандиозный подъем социалистического строительства СССР как решающая идеологическая опора, нам помогает и усиливает наш авторитет также и беспощадная политика и теоретический кризис в рядах социал-демократии и II Интернационала. При методическом улучшении нашей массовой работы среди социал-демократии и при обострении на-

167 шей принципиальной борьбы против политики социал-демократической партии процесс разложения внутри социал-демократии должен значительно усилиться.

Я думаю, что ныне уже совсем не трудно разъяснить теоретическое банкротство II Интернационала и германской социал-демократии. Стоит только вспомнить о фактах; стоит вспомнить о тех новых «теориях», которые в последние годы изобретала социал-демократия для замены ими марксизма, и что осталось от этих теорий. Что представляет собой социал-демократическая «теория»? В Германии основа социал-демократической теории последних лет заключалась в теоретических высказываниях Гильфердинга; на Кильском социал-демократическом съезде в 1927 г. Гильфердинг говорил: «Мы находимся в периоде трансформации, в периоде мирного перехода от капитализма к социализму». Как известно, Гильфердинг обосновывает этот тезис при помощи своей теории «организованного капитализма». Он формулировал задачи рабочего класса во время этого переходного периода нижеследующей фразой:

«Перед нашим поколением стоит задача организовать при помощи государства урегулирование капиталистического хозяйства и превратить организованное и руководимое на капиталистических началах хозяйство в хозяйство, руководимое социалистическим государством. Это означает, что перед нашим поколением поставлена проблема социализма».

Такая постановка вопроса в его экономическом разрезе принудила, разумеется, социал-демократию уточнить также и задачи партии и профсоюзов в этом отношении. Из этой установки вытекало далее, что «организованный капитализм» постепенно устраняет анархию свободного капиталистического хозяйства. Доказательством этого якобы являются САСШ с их конъюнктурным «процветанием».

Ставя тот же вопрос в его социальном разрезе, Гильфердинг утверждает, что положение рабочего класса постепенно улучшается уже в переходном периоде в связи с гигантской концентрацией капитала и повышением производительности труда. Образцом для рабочего класса всего мира должно служить хорошее материальное положение американского пролетариата, а отнюдь не положение русского рабочего. «Всеобщий закон капиталистического накопления» Маркса, согласно которому «накоплению капитала соответствует накопление нищеты», по словам Гильфердинга больше не выдерживает критики и давно уже опровергнут историей капитализма.

Капиталистическая рационализация должна встретить поддержку со стороны рабочего класса, так как в конечном счете она полезна и пролетариату. Более того, центральной задачей профорганизаций и Всегерманского объединения профсоюзов в переходный период является быстрое и планомерное проведение рационализации. Марксова теория заработной платы заменяется в Германии теорией полезности высокой зарплаты для капиталистов, так называемой теорией зарплаты Тарнова. В общих якобы интересах капиталистов и рабочих — повысить зарплату, чтобы расширить рынок сбыта товаров. Высокая зарплата является одновременно фактором, смягчающим кризис. В заключение, по вопросу о хозяйственной демократии, об участии «представителей рабочих» в управлении капиталистическим хозяйством социал-демократы заявляют, что это и есть путь к социализму.

Подобные экономические и социально-политические установки

168 нуждались конечно в соответствующем политическом фундаменте. Поэтому социал-демократия пытается «отставить» точку зрения Маркса и Энгельса на капиталистическое государство как на «исполнительный орган класса эксплоататоров для угнетения эксплоатируемых» (Энгельс) и убедить рабочий класс в том, что нельзя разрушить демократический государственный аппарат, который, наоборот, должен быть перестроен и завоеван для рабочего класса парламентским путем; таким образом был выдвинут временный лозунг: «Участвуйте в управлении государством».

На Магдебургском съезде социал-демократии в 1929 г. Гильфердинг сказал также следующее: «Парламентаризм — единственный путь, который ведет рабочий класс к завоеванию государственной власти и осуществлению социализма» (тем самым бралась под защиту вся социал-демократическая политика коалиций). «Рабочий класс поэтому в высшей степени заинтересован в том, чтобы сохранить парламентаризм, хотя бы ценой временных жертв, как бы они велики ни были». Такое утверждение является лишь дальнейшим выводом из той теории, которую Гильфердинг уже развивал в Киле.

Не буду распространяться много о том, что осталось от всей этой теории. Теоретические принципы социал-демократии потерпели полное крушение перед лицом нынешнего мирового кризиса, особенно же в связи с положением американского хозяйства и рабочего класса. Указанные факты подтвердили, как никогда раньше, величайшее теоретическое банкротство социал-демократии. Результаты капиталистической рационализации в Германии достаточно хорошо известны рабочим. Обещано было благосостояние для миллионов населения. На деле — массовая нужда и миллионная безработица. Темпы эксплоатации должны были уменьшаться, а они повышаются. Вместо смягчения кризиса посредством капиталистической рационализации — обострение этого кризиса!

Теория заработной платы Тарнова позабыта, в теоретических органах социал-демократии о ней больше не упоминают ни единым словом, уже больше не говорится о том, что хозяйство выигрывает от повышения заработной платы. Глубокий кризис парламентаризма ныне убедил значительные слои рабочего класса в рядах социал-демократии, что коалиционные правительства, якобы выгодные и рабочему классу, на деле оказались и являются застрельщиками фашизма.

В связи со всеми этими фактами нам сейчас не трудно проникнуть в ряды социал-демократических рабочих. В конце мая в Лейпциге состоится очередной съезд социал-демократии. В Киле Гильфердинг выдвинул теорию «организованного капитализма»; в Лейпциге в порядке дня первым пунктом стоит доклад теоретика Всегерманского объединения профсоюзов Тарнова об «анархии капиталистического хозяйства и рабочем классе». Итак, в Киле говорилось еще об «организованном капитализме»; в Лейпциге пойдет уже речь об «анархии капиталистического хозяйства». В 4 года рухнула и разбилась теоретическая надстройка социал-демократии. Весь этот теоретический кризис германской социал-демократии находит свое отражение в еще более острой форме во II Интернационале.

Теоретический кризис II Интернационала, его идеологическое загнивание в болоте контрреволюции ярче всего сказывается в его пози-

169 ции по отношению к Советскому союзу. Возьмем например господина Каутского. Этот старец, которого даже его собственные друзья в рядах социал-демократии перестали трактовать всерьез, несколько месяцев тому назад осмелился выпустить книгу под заглавием: «Большевизм в тупике». Книга Каутского является единственным в своем роде документом антибольшевистской военной травли в интересах империалистов. Каутский обнаруживает такое бесстыдство, что даже такие заклятые враги пролетариата и контрреволюционеры, которые отнюдь не лучше, чем сам Каутский, вроде вождей меньшевиков Дана и Абрамовича, вынуждены по причинам демагогического характера выступить против позиции Каутского. Этот факт может быть объяснен только тем гигантским психологическим воздействием, которое оказывает на рабочих развитие грандиозного социалистического строительства в Советском союзе и которое находит свое отражение в настроениях социал-демократических рабочих кругов.

В мартовском номере «Гезельшафт» провокатор военной интервенции Каутский в предисловии к английскому и французскому изданиям своей антибольшевистской книжки пытается демагогически еще на 2 или 3 градуса усилить свою борьбу против Советского союза. Это предисловие еще более нелепо, чем самая книжка. Дело в том, что он здесь останавливается на пятилетке. Более чем курьезно: Каутский пытается играть роль «учителя» советской власти и осмеливается поучать наших советских товарищей и т. Сталина насчет того, как лучше проводить пятилетку. Он держится того мнения, что большевики позабыли II том «Капитала». Поэтому пятилетка не может быть выполнена, поскольку большевики своевременно не посоветовались с ним, с Каутским.

После этого он обращается к социал-демократическим рабочим, которые не согласны с его военной травлей. Этим рабочим он делает следующие упреки:

«Они не могли — и во многих случаях не могут и до настоящего времени — отважиться примкнуть к моему взгляду, что фактически функции, если не намерения большевиков, стали контрреволюционными».

Я бы мог из этого предисловия Каутского привести еще целый ряд цитат. Я ограничусь только тем, что, по словам Каутского, большевики хуже капиталистов, что крушение Советской России близится и что хотя Ленин до 1917 г. был совершенно разумным человеком, но в дальнейшем, когда он пришел к власти, этот, по словам Каутского, «головокружительный поворот судьбы» помутил его разум Единственное, что я еще процитирую,— это фразу господина Каутского, под которой мы все полностью можем подписаться:

«Правда, я себе сказал: если Ленин прав — то тогда все дело моей жизни оказывается напрасным!»

Я подхожу к вопросу о брожении внутри социал-демократии, которое именно за последние недели зашло особенно далеко вперед. Скатыванию социал-демократических вождей в болото контрреволюции противостоит растущее полевение социал-демократических рабочих масс. В Германии в этой области можно констатировать различные, чрезвычайно интересные факты. Вот прежде всего участие социал-демократических и сочувствующих социал-демократии рабочих и даже социал-демократических функционеров в различных экономических

170 боях последнего времени бок о бок с коммунистами и революционной профоппозицией вопреки штрейкбрехерству и предательству своих собственных вождей.

Второй факт — это растущая воля к борьбе социал-демократических масс против фашистских убийц. В более мелких пунктах уже не представляет собой ничего нового такой факт, когда целые социал-демократические местные отделы совместно с нашими товарищами и членами союза борьбы против фашизма борются против фашистов. В крупных городах мы не раз наблюдали, как целые районные организации социал-демократов и равным образом небольшие формирования «Союза имперского флага» во время наших выступлений против национал-социализма не только совместно с нашими товарищами участвовали в демонстрациях, но и активно боролись во время этих демонстраций. Таким образом мы можем констатировать тот факт, что наш стратегический политический поворот против фашизма вызвал большое оживление и сильную активизацию миллионных масс, и что социал-демократические рабочие не остались в стороне от этого процесса.

Третий факт — это первые организационные формы по линии образования групп внутри социал-демократической партии. Здесь речь идет не столько о прежних «левых» социал-демократах, сколько о том, что во всех частях Германии образуются такие рабочие группы в недрах социал-демократии в качестве оппозиции против всех руководителей социал-демократии и Всегерманского объединения профсоюзов. Я особо отмечаю события в рядах союза социалистической молодежи, где кризис гораздо глубже, чем внутри самой социал-демократии. В связи с этими событиями мы с полным правом можем говорить не только о глубоком кризисе, но в отдельных областях и о ликвидации союза социалистической молодежи в Германии. Для пленума представляет особый интерес тот факт, что пролетарская молодежь гораздо быстрее и решительнее идет по пути восстания против контрреволюционного руководства, чем это имеет место в кругах социал-демократической партии и профсоюзов, члены которых в течение десятилетий проходили организационную выучку. Я полагаю, что глубокий кризис в союзе социалистической молодежи не может не оказать влияния на более старые возрастные группы социал-демократических рабочих, которые — как бы они ни относились к молодежи — все же вынуждены призадуматься над действиями и установками этой самой молодежи.

События в рейхстаге, где в результате ухода национал-социалистов образовалось коммунистическо-социал-демократическое парламентское большинство, дали нам возможность путем различных мероприятий выявить весь контрреволюционный характер социал-демократии, которая в настоящее время безоговорочно поддерживает осуществление фашистской диктатуры. Мы заставили их обнаружить в рейхстаге свое подлинное лицо и продолжаем дальше публично срывать с них маску. Я напомню здесь лишь о наших проектах по различным серьезнейшим вопросам, как например наше предложение о налоге с миллионеров. В то время как социал-демократия после 14 сентября высказывалась за это, она сейчас голосовала против нас. Мы выдвинули предложение о прекращении субвенции фашистским правительствам Тюрингии и Брауншвейга на содержание полиции. Наконец, напомню о нашем предложении провозгласить законодательным путем день 1 мая в каче-

171 стве праздничного дня в общегерманском масштабе. Социал-демократия в этом пункте совершенно открыто голосовала против насчитывающей десятилетия традиции борьбы за признание 1 мая праздничным днем на основе закона. Мы сделали также ряд других, интересующих рабочий класс и всех трудящихся, предложений и поставили их на голосование в парламенте. Отклонение всех этих предложений с помощью социал-демократической фракции рейхстага внесло величайшую сумятицу и волнение в ряды сторонников германской социал-демократии.

Но величайшее смятение наступило в рядах социал-демократических рабочих в результате занятой социал-демократией позиции в вопросе о постройке броненосца. Известно что на почве пацифистской идеологии на протяжении ряда лет в рядах социал-демократии сложилась резко отрицательная позиция против военного бюджета и ассигнований на постройку броненосцев. Тот факт, что например в рейхстаге девять так называемых «левых» социал-демократов в вопросе о кредитах на постройку второго броненосца голосовали за наше предложение против значительного большинства социал-демократической фракции рейхстага, как-никак имеет симптоматическое значение.

Конфликт, возникший между руководством социал-демократической партии и так называемыми нарушителями дисциплины во фракции, до сего времени не имел организационных последствий, так как во всяком случае настроения в рядах социал-демократической членской массы таковы, что партруководство в этот момент не решалось пойти на решительные организационные мероприятия. В связи с этим партийное руководство поставило отложить весь вопрос до съезда в Лейпциге в конце мая с. г.

Главной опасностью с точки зрения пролетарской революции было бы сейчас образование центристской организации, на чем спекулируют сторонники Брандлера. Правда, эта опасность в Германии отнюдь не слишком велика. Нашей задачей является самое решительное разоблачение и самая энергичная борьба против всех центристских тенденций в рядах социал-демократии и реформистских профсоюзов, в особенности же против «левых» вождей социал-демократии, которых необходимо разоблачать как опаснейших врагов внутри социал-демократии. Если бы даже упомянутые девять депутатов рейхстага осмелились и им бы удалось образовать собственную фракцию в рейхстаге, им будет чрезвычайно трудно поставить на ноги центристскую организацию. Центристская организация, опирающаяся на массу, в настоящее время в Германии является немыслимой ввиду заострения кризиса и классовых противоречий. Уже те карликовые организации и группки, которые проектировались брандлеровцами и сторонниками Урбанса и Рут Фишер, были совершенно стерты в порошок между обеими массовыми партиями — социал-демократией и компартией. Нынче, когда классовые противоречия на основе всеобщего заострения классовой ситуации приобрели гораздо более резкий характер, нет места и нет почвы для образования центристской организации. Конечно это не исключает возможности отщепления отдельных групп в отдельных пунктах. Это даже представляется вероятным. Полагаю однако, что мечты брандлеровцев, которые надеются на возникновение такой организации, будут разбиты вдребезги фактами революционного развития.

Мы уже теперь можем сказать относительно идеологического процесса внутри социал-демократической партии, что значительней-

172 шая часть социал-демократических рабочих утратила веру в свое партруководство. Это однако отнюдь не означает, что они уже готовы войти в компартию. Второй важный факт, который нам необходимо учесть, это то обстоятельство, что социал-демократические рабочие уже не видят выхода из положения в том, что к руководству придут «левые» социал-демократы, поскольку последние слишком часто обманывали своих собственных сторонников.

Эта установка отнюдь не исключает необходимости и в дальнейшем внимательно наблюдать за маневрами «левой» социал-демократии и их руководящих функционеров, а также необходимости решительнейшей борьбы против них. Что «левые» сейчас, как и прежде, остаются опаснейшим нашим врагом в рядах социал-демократии,— в этом пункте положение в Германии не меняется. Для нас является самым важным, что мы гораздо энергичнее, чем до сих пор, пытались вплотную подойти к оппозиционным рабочим внутри социал-демократии. Идеологически они все еще за единство своей партии. Когда ребром встает вопрос о расколе, они отмахиваются от него, как от призрака. С другой стороны, во многих случаях их полевение зашло уже так далеко, что внутренне они уже порвали с социал-фашистской политикой.

Перейду теперь к решающей проблеме, а именно к постановке вопроса о марксизме в наступательном разрезе. Известно, что буржуазия в Германии в борьбе против марксизма констатирует несуществующий в действительности мнимый «марксистский фронт» в составе коммунистов и социал-демократов. Само собою разумеется, социал-демократические вожди — заклятые враги марксизма. Если буржуазия конструирует такой «марксистский фронт», то она тем самым хочет сказать мелкобуржуазным и социал-демократическим элементам, что во всем ходе развития на протяжении последних 12 лет повинен «марксизм». Как уже было сказано, социал-демократические вожди — заклятые враги марксизма. Но не таковы социал-демократические рабочие, хотя и не обладающие марксистским самосознанием, не совсем ясно разбирающиеся в марксизме, но инстинктивно его придерживающиеся. Им мы должны показать, что наша партия является единственной партией марксизма в Германии, единственной партией, высоко держащей знамя марксизма в борьбе против буржуазии, против фашизма и социал-фашизма и ведущей массы к социализму по марксистскому пути. Наша задача заключается в том, чтобы везде усилить эту борьбу. За последнее время мы уже добились в этой области больших достижений. В некоторых местностях к нам перешли целые социал-демократические организации. В КПГ переходят старые партийные работники социал-демократии. Социал-демократические рабочие уже гораздо больше, чем прежде, покупают и читают нашу литературу. Наше наступление развертывается неудержимо. Созываемый в мае съезд социал-демократии дает нам новые возможности усиления нашей политической кампании против социал-демократии в предсъездовский период. Все это ускоряет темп развития внутреннего брожения и укрепляет предпосылки революционного кризиса, помогает антифашистской и революционной борьбе, способствуя стратегическому разрешению вопроса о завоевании большинства рабочего класса на сторону революционных массовых выступлений в целях свержения господства буржуазии.

(Заседание закрывается.)

173

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТОЕ​

30 марта 1931 г. (утро)

Председатель т. ГАРЛАНДИ

Продолжение содоклада т. ТЕЛЬМАНА​

Перехожу к вопросу об одной из важнейших наших трансмиссий к массам, к вопросу о революционной профсоюзной оппозиции. Укажу на известные уже факты, на решения V конгресса Профинтерна, которые здесь повторять не приходится. На последнем заседании Центрального комитета мы поставили вопрос в той плоскости, что главной задачей дня являются организация и политизация революционной профсоюзной оппозиции. Мы должны были поставить этот вопрос так остро потому, что развитие революционной профсоюзной оппозиции тесно связано с тем, что мы через революционную профоппозицию получаем самое мощное оружие, чтобы ближе подойти к социал-демократическим, неорганизованным, христианским и даже национал-социалистическим рабочим. Назревающий в социал-демократии кризис дает большие возможности привлечь на сторону нашей партии не только одиночек, но и целые группы оппозиционных рабочих из рядов социал-демократии. Мы знаем, что некоторые местные организации вместе со своими правлениями в последнее время целиком перешли к коммунистической партии. Если обобщить и углубить эти факты, то станет ясным, что наряду с партией главнейшей ударной силой в массовой борьбе против осуществления фашистской диктатуры является революционная профсоюзная оппозиция. Особое значение революционной профсоюзной оппозиции выражается в том, что она является самостоятельным организатором и непосредственным руководителем экономических боев.

Задачам, которые мы ставим перед революционной профсоюзной оппозицией, противостоят большие препятствия. Известно, что в Германии социал-демократические традиции очень прочно внедрились в так называемые «свободные» профсоюзные организации. В Германии имеются профсоюзы, существующие лет 60. Эти традиции, поскольку они касаются профсоюзной идеологии масс, нельзя в один день изжить. Правда, в вопросе прорыва известной, чисто профсоюзной идеологии, как то: профсоюзная дисциплина, профсоюзный легализм и проблема, которая сегодня еще очень остро стоит перед массами, а именно — единство профсоюзного движения, мы достигли больших успехов. В этом основном политическом вопросе мы в течение последних лет уже добились важного прорыва на идеологическом фронте. Но эти традиции, к сожалению, еще крепко держатся в значительных массах; они являются тормозящими факторами и не могут быть сразу устранены в интересах классовой борьбы.

Вопрос самостоятельного проведения боев за заработную плату связан с вопросом доверия рабочего класса к революционной профсоюзной оппозиции. В настоящий момент мы можем утверждать, что доверие рабочих к КПГ гораздо больше, нежели доверие к револю-

174 ционной профоппозиции. И это вполне понятно. Революционная профорганизация должна добиться доверия, авторитета в массах лишь своей практической работой и своим конкретным руководством массами. Как бы мы революционную профоппозицию ни популяризировали и как бы партия ни старалась оказывать революционной профоппозиции во всех стадиях ее развития политическую и организационную поддержку, она все же должна своими собственными действиями завоевать себе доверие масс, добиться прилива миллионов новых членов. Это особенно важно теперь, когда при проведении экономических забастовок мы должны преодолевать и известные объективные трудности (что конечно не служит оправданием для нас), как например огромное давление на массы, вызванное сильным наступлением предпринимателей, связанным с предательской, штрейкбрехерской политикой реформистской профбюрократии, как безработица миллионных масс, как факт всяческой поддержки, оказываемой государственной властью предпринимательскому наступлению во всех экономических и политических боях.

Если исходить из сказанного, то борьба в Рурской области конечно представляет собою совсем иную картину. Если рассматривать развитие рурской борьбы абстрактно и поверхностно, то можно было бы притти к наивному и ложному заключению, что рурская борьба означает поражение пролетариата. Но если правильно проанализировать и изучить объективные и субъективные факторы, что всегда необходимо делать, то следует констатировать, что рурская борьба является дальнейшим успехом революционной профоппозиции в деле самостоятельного руководства.

В отношении различных боев прошлого мы можем установить некоторые даты. Первым этапом является например борьба в Руре в 1929 г. Тогда предприниматели объявили локаут. Мы пытались, впервые осуществляя наше самостоятельное руководство, выступить со встречными требованиями, организовать и мобилизовать рабочих металлопромышленности в Рурской области против локаута предпринимателей. Вторым этапом развития этой борьбы была мансфельдская забастовка, в которой уже намечалось определенное самостоятельное руководство и в которой приняли участие также реформисты, чтобы во время борьбы попытаться разбить единый стачечный фронт. Подобный факт представляет собою также забастовка берлинских металлистов, где мы уже выступали с самостоятельными требованиями, где реформисты были вынуждены вести так называемую мнимую борьбу. Здесь нам впервые удалось достигнуть расширения и распространения нашей забастовочной базы также и на другие индустриальные группы.

Новейший этап, на котором мы в настоящее время находимся, который начался борьбой в Рурской области и который вызовет дальнейшие экономические бои в Германии, этот этап уже показал более высокую форму экономической и политической борьбы. Мы можем далее отметить пример успешной борьбы печатников против реформистского профсоюзного руководства и предпринимателей типографий в различных пунктах Германии после рурской борьбы. Это очень важный факт, ибо существующая десятки лет обязательность тарифных ставок печатников в Германии всем известна.

Какие аргументы и факты характеризуют рурскую борьбу как принципиально новую борьбу, поднявшуюся высоко над Мансфельдом

175 и над забастовкой берлинских металлистов? Что нового в рурской борьбе? Новое в ней то, что мы самостоятельно организовали и проводили борьбу, хотя профбюрократы с самого начала всеми средствами противились забастовке. Во время рурской борьбы мы произвели новые опыты в боевой стратегии. Мы применили наступательную тактику, выражавшуюся в том, что в этой борьбе не противник нам предписывал наши действия, как то было во время большинства предыдущих экономических боев, а мы сами их предписывали предпринимателям и реформистам. Мимо этого факта пройти нельзя, принимая во внимание, что все предыдущие долгосрочные и краткосрочные тарифные договоры большей частью кончались к сроку и что всегда, когда нужно было начинать борьбу, замечалось стремление соблюдать договорные сроки.

Совсем новым фактом является то, что мы еще до окончания срока тарифных договоров вовлекли гонрорабочих в борьбу под руководством революционной профсоюзной оппозиции.

Эта стратегия внезапного нападения, эта тактика наступления была неожиданна для противника и даже для реформистов. Достигли ли мы успеха этой борьбой, продолжавшейся недолго, потому что мы дольше не могли удержать фронт? Вследствие измены и различных других обстоятельств, которые всем известны, забастовку пришлось прекратить, чтобы вернуть на предприятия те слои рабочих, которые нам сочувствовали и находились в наших рядах. Но что для нас показательно? Возьмем примеры 1905 г. и последующих лет в истории русской революции. Сколько раз Ленин брал небольшие случаи, которые таили в себе особенно революционные признаки борьбы, как повод для стачечной ориентировки в массах, в партии, чтобы подготовить на будущее гораздо более широкую борьбу. Борьба в рурской области представляла для нас нечто новое. В принципе она стояла на более высокой ступени. Достигли ли мы того, чего достичь хотели,— это вопрос другой. Точно так же, как революционный подъем развивается неравномерно и местами усиливается, местами ослабевает, так и различные экономические бои показывают различные формы боевой стратегии нашего классового фронта. Решающее значение для нас имеет не только опыт, решающим является также ответ на вопрос: как рабочий класс оценивает эту борьбу, принесла ли она ему и революционной профсоюзной оппозиции полный или неполный успех или нет? Успех был огромный, хотя и неполный. Революционная профоппозиция стала популярной и известной в результате этой борьбы. Буржуазная печать, предприниматели и реформистская профсоюзная печать вынуждены были заниматься ею. Это для нас было плюсом. В особенности в данный момент, когда мы в краткий срок должны усилить организационную работу по выполнению задач революционной профоппозиции. В процессе этой борьбы выявилось, что воодушевленная поддержка ее женщинами и молодежью и в особенности безработными принимала уже другие формы, чем хотя бы во время забастовки металлистов в Берлине и забастовки в Мансфельде. Тем не менее, в проведении этой борьбы наблюдались крупные недостатки и ошибки. Мы уже опубликовали по этому поводу специальную резолюцию. Были недостатки в политической подготовке, не была произведена достаточная мобилизация масс против полицейского террора, были недостатки в организационной подготовке со стороны самостоя-

176 тельного союза горнорабочих, имелись крупные недочеты в организационной работе внутри реформистского союза, не было достаточной работы по организации забастовочных кадров, были недостатки в подготовке активных руководителей забастовки для руководства борьбой в различных шахтах, почти не было выступлений солидарности в других местностях Германии. Были и другие недостатки, которые, как я уже сказал, отмечены в специальной резолюции. Но, несмотря на эти недочеты и недостатки, обнаружившиеся во время этой борьбы, нельзя недооценивать ее положительных сторон.

Что представляет собою эта борьба с международной точки зрения? Эта борьба открывает новый период в революционном профсоюзном движении, который соответствует повышенным по сравнению с IV конгрессом Профинтерна задачам, выдвинутым V конгрессом Профинтерна. Именно поэтому мы в нашей резолюции указали, что берлинская забастовка металлистов была некоторой подготовительной ступенью для рурской забастовки, рурская же забастовка представляла собой значительный принципиальный шаг вперед.

Теперь к вопросу о параллельных союзах. Я хочу напомнить пленуму известную цитату из речи т. Сталина, которая относится к тому времени, когда вопрос о параллельных союзах еще не стоял в такой степени на очереди, как в настоящее время. Тов. Сталин сказал на пленуме президиума ИККИ 19 декабря 1928 г., ясно предвидя перспективу создания красных профсоюзов в Америке и также в Германии:

«Из того, что мы должны вести работу в реформистских профсоюзах, если только эти профсоюзы являются массовыми организациями,— из этого вовсе не следует, что мы должны ограничивать свою массовую работу работой в реформистских профсоюзах, что мы должны стать рабами норм и требований этих союзов. Если реформистское руководство срастается с капитализмом (см. резолюции VI конгресса КИ и IV конгресса Профинтерна), а рабочий класс ведет борьбу против капитализма, то можно ли утверждать, что борьба рабочего класса, руководимого компартией, может обойтись без известной ломки существующих реформистских рамок профсоюзов? Ясно, что нельзя утверждать этого, не впадая в оппортунизм. Поэтому вполне представима такая обстановка, при которой может оказаться необходимым создание параллельных массовых объединений рабочего класса, вопреки воле поддавшихся капиталистам профсоюзных бонз. Мы имеем уже такую обстановку в Америке. Вполне возможно, что к этому же пойдет дело и в Германии».

То, о чем говорил тогда т. Сталин, подтвердилось в Германии через весьма короткий срок. Многие в нашей партии пытались сознательно дискредитировать тогдашние рассуждения т. Сталина. У нас были прения по этому поводу в Центральном комитете, причем из лагеря примиренцев нас спрашивали: как вы относитесь к рассуждениям т. Сталина? Мы тогда дали большевистский ответ, а сегодняшний день дает ответ еще более яркий. То, что было сказано тогда, имеет большое значение для теперешнего исторического развития в Германии. Имеем ли мы при революционном обострении положения в Германии достаточно времени, чтобы годами вести работу по созданию, наряду с партией, крупного организационного центра?

177 Обострение положения в Германии происходит таким головокружительным темпом, что мы с той же быстротой и с величайшей интенсивностью должны пытаться создать наряду с партией в области революционной профоппозиции организационный и политический центр.

Мы отнюдь не довольны сегодняшними результатами и успехами; в особенности при дальнейшем развертывании параллельных союзов обнаружились крупные затруднения, недостатки и слабости,— даже в руководстве красных профсоюзов (красные союзы рабочих металлистов в Берлине) были допущены серьезные ошибки. Мы не только открыто констатируем эти факты, но и стараемся принять все меры к устранению этих недочетов. Я напомню вам время, когда оперировали фантастическими цифрами, которые на самом деле не соответствовали фактам организационного развития революционной профсоюзной оппозиции. Известно, что некоторые товарищи из бывшего профсоюзного отдела сознательно давали более высокие цифры, чем те, которые соответствовали действительности. Этим они хотели толкнуть партию к решению задачи, которая в то время еще не соответствовала, не могла соответствовать конкретным условиям. Сегодня мы можем трезво констатировать факт наших успехов, которые в Германии действительно имеются налицо. Многие товарищи в нашей партии, которые несколько лет тому назад увлекались красными профсоюзами, теперь очень удивлены и недоумевают, потому что, оказывается, не так просто привлечь огромные массы в революционную профоппозицию и, в частности, в красные профсоюзы.

В настоящее время мы предприняли серьезные попытки создать в различных профессиях такие новые профсоюзные организации. Известно, что в Берлине существует красный профессиональный союз металлистов, насчитывающий в настоящее время свыше 20 тыс. членов. Известно далее, что в связи с рурской борьбой мы организовали единый союз горнорабочих, который в данный момент насчитывает 22 тыс. членов. Кроме того, мы создали в Гамбурге союз моряков и портовых рабочих, который, правда, организационно пока слаб, но ввиду того, что он охватывает важнейшие портовые города Германии а также речные гавани внутри страны, приобрел уже известное политическое значение. Мы приступили к организации союза железнодорожников, причем наиболее сильные позиции у нас имеются в Верхней Силезии, Кенитсберге, Нижнерейнской области и Тюрингии. Мы должны также отметить, что наряду с быстрым сокращением численного состава реформистского германского союза сельхозрабочих нами создан красный союз сельхозрабочих, причем организации этого союза имеются в таких важных местностях, как Восточная Пруссия, Берлин-бранденбургский округ, Померания и Средняя Германия. Все это признаки того, что мы не проявляем колебаний по этому вопросу, а в соответствии с обстановкой в каждом отдельном случае боремся за выполнение этой задачи. В настоящее время мы имеем в Германии по последним данным свыше 200 тыс. зарегистрированных членов красной профсоюзной оппозиции, в том числе 60 тыс. членов в уже указанных красных профсоюзах. При этом я должен отметить, что регистрация красной профоппозиции в различных районах Германии находится пока еще в начальной стадии развития и что таким образом данная цифра не должна быть рассматриваема как исчерпывающая цифра

178 сторонников красной оппозиции, имеющихся в Германии, и тех, кто готов вступить в наши ряды. Совершенно ясно, что в данный период, когда мы должны были проделать большую работу в смысле перестройки всей политической жизни революционных профорганизаций, прежние методы руководства профсоюзной секции уже не соответствовали политическим требованиям партии в этом вопросе. Вся работа бывшей профсоюзной секции была перестроена; красная оппозиция приобретает все более и более самостоятельный характер, само собой разумеется, под постоянным контролем со стороны партии, как это имеет место также и в международном масштабе со стороны Профинтерна.

В Германии мы прилагаем усилия к тому, чтобы красной профоппозиции была предоставлена бо́льшая самостоятельность, чтобы она имела возможность проявить гораздо бо́льшую инициативу. Работа красной оппозиции и красных профсоюзов должна повсюду проводиться в тесной связи с красными фабзавкомами. Основное ядро бывшей профсоюзной секции уже не могло справиться с этой задачей. Мы должны были совершенно перестроить нашу работу и изменить ее методы.

Мы начинаем замечать некоторые нездоровые явления, представляющие угрозу для дальнейшего развертывания нашей работы в рядах красной оппозиции: например курс на создание новых союзов без достаточного учета массового движения. Политическая работа красной профоппозиции, ее организационный рост самым тесным образом связаны с настойчивым систематическим углублением нашей работы в реформистских профсоюзах. В работе оппозиции в рядах реформистских профсоюзов с нашей стороны имеются непростительные ошибки. В марте с. г. 34% членов реформистских профсоюзов были охвачены безработицей, 18,6% — частичной безработицей. Это создает самые благоприятные условия для гораздо более серьезной оппозиционной работы также в рядах реформистских профсоюзов, несмотря на их бешеную политику исключений. В этом отношении за последнее полугодие приходится отметить сильное отставание. Пятимиллионная армия рабочих, насчитывающаяся в реформистских профсоюзах, ни в коем случае не должна быть изолирована от нас, и наша работа в этом направлении ни в коем случае не должна прекращаться, как это, к сожалению, наблюдается.

Что касается движения безработных, имеющего огромное значение, то вопрос о том, как будет осуществлен нами в дальнейшем организационный охват безработных, является одним из тех вопросов, которые стоят также перед другими партиями, перед Коминтерном и Профинтерном.

Значительность движения безработных в Германии заставила нас выдвинуть также организационный вопрос. Применявшиеся нами до сих пор методы в настоящее время уже недостаточны для обеспечения охвата безработных. Мы собирали безработных по местам регистрации, а также по месту жительства, причем безработные на особых собраниях избирали делегатов, избирали комитеты. Такова должна быть в настоящее время организационная база движения безработных. В этом отношении следует отметить медленный прогресс. В феврале 1930 г. существовало 800 комитетов безработных, в декабре 1930 г. — 1 200, в феврале 1931 г. количество комитетов по всей Германии до-

179 шло до 1 400. Цифры эти неполны, так как из некоторых районов сведения еще не поступили. Издание газет для безработных, проведение специальных политических курсов, выпуск специальных материалов по этому вопросу — все это формы охвата безработных, которые мы продолжаем применять. Но какова была наша основная задача? В условиях, когда безработица принимает затяжной характер и при наличии миллионов безработных, было абсолютно необходимо поставить в организационной плоскости вопрос о том, насколько безработные могут быть в еще большей мере приближены к рабочим, занятым на предприятиях. В этом отношении мы должны были следить за противником. Социал-демократия в Германии и в особенности Всегерманское объединение профсоюзов открыли в последние месяцы дискуссию о методах улучшения своей деятельности среди безработных. Они прилагают все усилия к организационному охвату безработных. Всегерманское объединение профсоюзов пытается охватить курсами и другими способами также и неорганизованных безработных. Рабочие — члены реформистских профсоюзных организаций, так же как и социал-демократические и сочувствующие социал-демократии рабочие, пользуются особыми преимуществами материального характера в отношении различных видов вспомоществования. Национал-социалисты и Стальной шлем также стараются в последнее время сильнее опутать безработных сетями благотворительности. Поэтому нами был поставлен вопрос об охвате безработных также и красной оппозицией. Главный аргумент, побудивший нас к этому, заключается несомненно в необходимости укрепить солидарность между безработными и рабочими, занятыми на предприятиях. Мы как коммунистическая партия боремся везде и всюду, при любых обстоятельствах — в парламенте, в муниципалитетах и т. д. — за требования безработных, но в условиях загнивания капиталистической системы буржуазия и не помышляет об осуществлении наших требований, хотя мы приступили к систематической массовой борьбе против жестких мероприятий буржуазии и социал-демократии, связанных с сокращением рабочей силы и увольнениями.

Совершенно ясно, что при затяжном характере безработицы, в движении безработных, если мы не будем неустанно прилагать своих усилий к его политическому оживлению, могут народиться пессимистические, анархо-синдикалистские настроения. Поэтому мы должны в еще гораздо большей мере объединить безработных и рабочих, занятых на предприятиях как в организационном, так и в политическом отношениях. Организационная связь безработных с их товарищами, принадлежащими к той же профессиональной категории, является естественно наилучшим средством их действительного охвата.

В красной профоппозиции безработные платят взносы, хотя и небольшого размера, и имеют членские билеты. У них есть свой собственный орган безработных, своя газета. Для оживления работ красной профоппозиции в отношении движения безработных по всей Германии организуются курсы, подготовляются специальные материалы, намечаются новые формы работы для вовлечения безработных в орбиту революционных задач. В последнее время мы связываем деятельность безработных с различными политическими кампаниями, с предложениями, обсуждаемыми в парламенте, с требованиями и частичными задачами, выдвигаемыми нами повсюду. Основная же задача в деле поли-

180 тической активизации движения безработных и революционизирования его заключается в разъяснении того, что в условиях анархии и упадка капиталистической системы всякая возможность ликвидации и устранения массовой безработицы отпадает и что большинство безработных при капиталистическом режиме работы и хлеба уже не получит. Только революционным путем, который мы им указываем, следуя примеру строящего социализм Советского союза, где безработица ликвидирована, они могут положить конец своей нужде.

Мы выбили почву из-под ног социал-фашистов в одном решающем вопросе. Еще полгода тому назад распространялись миллионы социал-демократических листовок, кричавших о «голодающих у стен Кремля». В настоящее время ни один социал-фашист не посмеет преподнести безработным эту грубую ложь. Безработные плюют им в лицо и кричат «долой социал-фашизм».

Прежде чем покончить с вопросом о безработице, я хотел бы указать еще на один факт. Если в дальнейшем нам удастся расширить стачечное движение, то роль безработных в этих боях будет отнюдь не второстепенной В некоторых категориях, как например среди строительных рабочих, около 80% составляют безработные. Если эти 80% безработных строительных рабочих не будут тесно связаны с рабочими, занятыми на предприятиях и строительных работах, то те 20%, которые еще не лишились работы и большинство которых работает в качестве сезонников, окажутся во многих случаях под угрозой в своей борьбе против сокращения зарплаты. Поэтому роль миллионов безработных во время демонстраций, забастовок и всех политических кампаний весьма значительна, и движение безработных ни в коем случае не должно быть нами недооцениваемо. Если мы обратимся к истории революционных движений в прошлом — будь то французская революция 1789 г., чартистское движение в Англии или Парижская коммуна, то мы увидим, что все эти бои были связаны с наличием десятков и сотен тысяч безработных. Этот революционный массовый фактор явится одним из крупных моментов обострения всей политической ситуации, поскольку мы сумеем установить постоянную политическую связь между движением безработных и движением рабочих, занятых на предприятиях.

Крупнейший недочет красной профоппозиции заключается в том, что она еще недостаточно выявляет себя как принципиально, так и в своих тактических методах перед лицом Всегерманского объединения профсоюзов; это относится например к борьбе против фашизма, к борьбе за дискредитацию политики Всегерманского объединения профсоюзов и всех реформистских и христианских союзов, за систематический отпор этой политике. Демагогическим маневрам реформистских бюрократов в вопросе о 5-дневке и 7-часовом рабочем дне со снижением зарплаты, требуемых реформистами, мы должны противопоставить наш лозунг 7-часового рабочего дня и 40-часовой недели с полным сохранением нынешних размеров зарплаты и связать этот лозунг с популяризацией метода разрешения этих вопросов в СССР Второе большое наступление на зарплату, которое должно начаться в июне, принимает новые формы Помимо абсолютного сокращения зарплаты, недельный заработок снижается приблизительно на 17% путем введения 5-дневки. Кроме того, капиталисты намере-

181 ваются нанести удар тарифной системе в важнейших отраслях промышленности. И наконец следует упомянуть о снижении оплаты сдельного труда на крупнейших предприятиях. Здесь красная профоппозиция должна приступить к систематической работе по осуществлению контрнаступления. Мы должны стремиться к тому, чтобы революционная профоппозиция стала движением миллионных масс, носящим не только организационный характер, но являющимся также наряду с партией активным политическим фактором в проведении самостоятельных стачек и массовых боев как предпосылки дальнейших великих побед.

Есть менее важные вопросы, которыми у нас пренебрегают потому-де, что они не относятся к высокой политике, потому, что наши товарищи, и частенько руководящие товарищи в окружкомах, не могут во-время понять, что тут идет дело о вопросах, которые играют большую роль в жизни народа, в жизни масс. Я имею в виду например стихийные бедствия, наводнения и т. п., запреты революционных фильм, массовые аресты женщин из-за параграфа 218 об абортах и т. п.

Все это может стать поводом к развертыванию широких массовых движений протеста в Германии. Но у нас есть товарищи, которые считают для себя «унизительным» заниматься такими, как бы не имеющими явного отношения к политике, вопросами. Но в этом пренебрежении чувствуется лишь недостаток массового чутья, а также некая форма сектантства в партии.

Мы — та партия, которая в каждом случае народного возмущения и брожения в массах должна проявлять себя, постоянно увязывая при этом все менее значительные вопросы с крупнейшими революционными проблемами.

Самые большие ошибки в нашей партии, во внутренней партийной жизни,— это ошибки правого оппортунизма, в особенности оппортунизма на практике. В этом отношении есть такие явления в экономических стачках, в нашей работе на предприятиях и в профсоюзах, в результате которых мы капитулируем перед напором и наступлением предпринимателей и реформистских бюрократов и съезжаем на линию профессионального легализма или тому подобных оппортунистических шатаний. Притом большую роль играет правый оппортунизм, который выражается в отступлении перед буржуазной властью или перед фашизмом. Есть у нас также явления идеологического оппортунизма, сомнения в правильной революционной перспективе Коминтерна. Уступки буржуазным и социал-фашистским влияниям на идеологической почве можно тоже отнести к этой области. Все эти явления оппортунизма и сектантства надо всегда беспощадно ликвидировать с помощью нашей большевистской борьбы на два фронта. Здесь дело идет не о каких-либо систематических уклонах, но лишь об отдельных явлениях, с которыми мы часто встречаемся в конкретной обстановке. Мы можем констатировать отрадный факт: наша партия настолько окрепла, что всякая попытка образовать группы внутри партии обречена на полнейшее фиаско, как это показал пример т. Меркера. Но я хочу еще кое-что добавить: полнейшее единство нашей партии, которого мы только теперь вполне достигли, есть тоже результат революционного подъема в Германии. Оно отражает внутри партии процесс укрепления проле-

182 тариата как класса в революционном лагере, как он происходит во всей стране. Все группы, которые в прошлом восставали против генеральной линии партии, должны были полностью признать правильность политики партии, и работают там, куда мы их посылаем, в полном согласии с партией. И это несомненное свидетельство политического укрепления и успеха партии.

На январском пленуме нашего ЦК мы выдвинули вопрос о народной революции в духе Маркса и Ленина во всем его объеме. Перед КПГ стоит не только задача завоевания пролетарского большинства,— задача, к разрешению которой мы все ближе подходим в Германии,— но и вопрос о действительно самостоятельном руководстве всеми боями, о той активной народной политике, которая создаст возможность вместе с миллионами трудящихся дать боевой отпор наступлению буржуазии и планам фашистской ориентации. Поэтому мы должны в нашей политике сделать еще один огромный шаг вперед, а именно — приблизить трудящиеся слои населения, полупролетарские средние слои города и деревни к рабочему классу, осуществить пролетарскую гегемонию над этими слоями. В этом направлении мы уже сделали некоторые шаги. Но наша работа среди средних слоев города, особенно же наша работа в деревне к сожалению все еще находится в зачаточной стадии развития. Вопрос о крепкой смычке между городом и деревней сейчас имеет далеко не второстепенное значение. Многие деревни, целые сельские округа находятся под влиянием фашизма. Наша аграрная политика, наша революционная политика среди крестьянства и сельской бедноты требует новых специфических методов работы в этой области В последнее время у нас были некоторые успехи в этом отношении — нам удалось организовать в Германии несколько крестьянских конференций. Долголетняя ошибочная сектантская установка, к сожалению, ослабила нас в этой области работы и отбросила назад. То, что мы не хотели работать в Ландбунде,— к сожалению все наши специальные работники в этой области, за немногими исключениями, очень долго отстаивали такую точку зрения,— было величайшей ошибкой. Именно в этих реакционных организациях, где имеются также и бедные крестьяне, мы должны были работать, в них мы должны были войти,— ведь работаем мы в реформистских профсоюзах, где боремся за нашу политику.

В каком направлении должна развиваться наша аграрная политика? Самое важное в деревне — полная специализация нашей работы. Во-первых, наша партия должна взять более энергичный курс на деревню, так как обострение аграрного кризиса даст нам возможность приобрести и в этой области нашей революционной политики решающие опорные пункты, т. е. завоевать сельскохозяйственных рабочих и мобилизовать их на борьбу. Среди них мы развертываем кампанию за красные советы в имениях и за стачечную борьбу для улучшения условий труда и зарплаты в различных местностях. В ударный план революционной профоппозиции включена организация красных союзов сельхозрабочих в Восточной Пруссии, Силезии, Бранденбурге и Саксонии. Второе, что требует нашего внимания,— миллионы малоземельных крестьян и деревенской бедноты. Сюда входят батраки с крохотным участком земли, полупролетарии — владельцы карликовых хозяйств, которые по временам или в определенные сезоны работают для промышленности, а по вечерам, в субботу после обеда и в воскре-

183 сенье помогают своей семье обрабатывать землю. Имеются такие малоземельные крестьяне, у которых арендные платежи и различные другие отчисления помещикам поглощают четверть или треть доходов, а то и больше. В таких же условиях находятся многие середняки, страдающие теперь от аграрного кризиса. Далее следует принять во внимание крестьян, обладающих 1 — 2 га земли, а затем мелких арендаторов, которых в Германии сотни тысяч и которые также могут быть причислены к этой группе близкостоящих к пролетариату мелкобуржуазных элементов.

Следующая группа, которую мы также должны охватить нашей пропагандой,— середняки, которые обладают 2 — 20 га земли, подчас обесцененной плохим качеством или отдаленностью от крестьянского двора. Теперь аграрный кризис до такой степени обострился, сказавшись в особенности в относительно еще крепких индивидуальных крестьянских хозяйствах, что у нас имеются самые широкие возможности,— если только наша партия подойдет к этому вопросу более смело, более зрело и с большей энергией,— проникнуть в миллионные массы бедняцкого и середняцкого крестьянства.

Далее в деревне имеются еще ремесленники и мелкие кустари, которых мы также не должны оставлять вне сферы нашего воздействия. Таким образом перед нами встают колоссальные задачи, связанные с борьбой за пролетарскую гегемонию над всеми слоями трудящегося народа.

Сейчас в миллионных массах идет сильнейшее брожение. В Германии такое настроение наблюдается уже у миллионов находящихся вне нашей партии людей, которые говорят: так дальше продолжаться не может. Но эти миллионы, которые еще не делают решающего шага к коммунизму, ищут разрешения вопроса только в рамках капиталистической системы. Отсюда понятно, почему миллионы людей пошли к национал-социалистической партии: национал-социалисты обещали им бороться за так называемую «третью империю». Теперь уже стало гораздо яснее, что означает эта «третья империя»; многие из сторонников национал-социалистов разочаровались в политике этой партии и отвернулись от нее. Если миллионы людей, еще не пришедших к нам, уже настроены против капиталистической системы, если сопротивление в массах — пусть еще глухое, неопределенное и расплывчатое — становится с каждым днем все более бурным и стихийным, заостряется против капиталистической системы, то перед нами встает решающий вывод, что мы к сожалению недостаточно активно и продуманно действовали, что мы не сумели указать этим миллионам трудящихся революционного выхода из нынешнего капиталистического кризиса. Возьму пример из истории последних лет: крупные буржуазные партии и фашисты обманули и одурачили миллионы людей в Германии и в других странах своим освещением развития фашизма в Италии под руководством Муссолини. У сторонников фашизма в различных странах было представление, которое буржуазные партии постарались привить массам, что Италия является страной, у которой, в силу фашистской государственной системы, возглавляемой Муссолини, нет и не может быть задолженности. На деле же фашистская Италия имеет задолженность в 22 млрд. марок. Этот факт говорит сам за себя. В широчайших слоях Германии говорят о том, что план Юнга является причиной обострения кризиса. Вопрос о плане Юнга в связи с обостре-

184 нием кризиса вынуждает и сейчас миллионы людей поставить вопрос о развитии стран-победительниц. Теперь, когда в Италии свирепствует кризис, когда в Италии вспыхивают крестьянские мятежи против фашистской системы, когда на предприятиях проводятся стачки, когда Италия все более и более впадает в зависимость от более сильных факторов мирового империализма (несмотря на агрессивную ориентацию Муссолини в области внешней политики), теперь и в этих мелкобуржуазных слоях медленно начинает брезжить сознание, что сведения, распространяемые сторонниками фашистов о фашистской Италии в Германии и во всем мире, все это — ложь и обман. Социал-демократы были настолько гнусны, что все время ставили на одну доску фашистскую диктатуру в Италии и «диктатуру» в большевистской России; теперь мы видим, что там, в Италии,— кризис, а здесь, в СССР — бурный подъем и расцвет социализма, а если мы будем достаточно смелы и отважны, то нашим выступлением мы конечно много поможем этому прояснению в умах мелкобуржуазных элементов в Германии.

Массы постепенно приходят к выводу, что капиталистическая система несет ответственность за их нужду и страдания.

Мы, коммунисты, везде должны развертывать среди этих миллионных масс знамя народной революции против фашизма, против капиталистического хозяйства, основанного на прибыли, против юнговского рабства, против социал-фашистской подсобной полиции, которая всецело предоставлена к услугам фашизма,— знамя народной революции за свободную социалистическую советскую Германию! Как в резолюции, так и в докладе т. Мануильского на данном пленуме блестяще выявлено великое всемирно-историческое противоречие между восходящим миром социализма в СССР и загнивающим, разлагающимся, обанкротившимся миром капитализма. В особенности для нас в Германии пример героического строительства социализма в СССР представляет собой источник революционных сил для коммунистического движения. Мы должны считаться в Германии с бесстыдной военной свистопляской социал-демократии. Наши германские социал-фашисты не только набили себе руку в деле постройки броненосцев, не только привыкли гнать в окопы германских пролетариев во время империалистической войны, они являются также специалистами по изготовлению ядовитых газов для атаки на СССР и на коммунизм; с целью антибольшевистской травли они фабрикуют отвратительные измышления как идеологическое оружие против СССР. В этой области даже национал-социалисты Германии не могут перещеголять социал-демократию. Возьмем например кампанию против так называемого «принудительного труда». Где существует действительный принудительный труд? Именно в нынешней юнговской Германии можно говорить не только о принудительном труде, но даже о самом доподлинном экспорте рабов. Времена иностранных легионов, когда различные государства должны были поставлять солдат для французского империализма, теперь возвращаются в Германии в измененной форме. Утверждение американских и других империалистов, будто бы на лесоразработках и в производстве некоторых экспортных товаров в СССР применяется рабский труд, является гнуснейшей клеветой. Как раз напротив: у нас, в капиталистической Германии, в Германии Брюнингов и Браунов, Греннеров и Зеверингов, наблюдаются факты рабского труда и экспорта рабов; не зря руководитель германской хими-

185 ческой промышленности г-н Бош недавно внес предложение, чтобы Германия «экспортировала» свою излишнюю рабочую силу во Францию и прежде всего во французские колонии в Африке, чтобы там создать возможность промышленного строительства. И разве это только в проекте? Нет, этот позорный «экспорт» рабов уже практикуется. В Рейнской области, в кельнском бюро труда находится центральная биржа торговли невольниками. Там безработных принуждают ехать на работу во Францию, где под надзором французских властей они обязаны работать на канализационных работах, в каменоломнях и рудниках. Во многих случаях германских безработных принуждали ехать во Францию, в Голландию и даже в Бельгию на ужаснейших условиях, совершенно не считаясь с их желанием или нежеланием ехать. Если они нарушали контракт или отказывались ехать за границу, в ссылку, то это означало для них смертный приговор, так как за отказ от работы их лишали даже тех жалких грошей, которые они получали в виде пособия по безработице. И при наличии этого позорного капиталистического рабства германская социал-демократия осмелилась присоединиться к антисоветской травле со стороны мировой буржуазии:

Когда германские промышленники приехали в СССР, чтобы исходатайствовать заказы для германской промышленности, и когда миллионы германских рабочих в этой поездке увидели триумф победоносного социалистического хозяйства, тогда социал-демократическая печать снова принялась за травлю против СССР. На собрании под руководством Вельса в Берлине, куда Дан и Абрамович были приглашены ЦК социал-демократической партии, чтобы поддержать атаку на СССР, Вельс сказал, между прочим, следующее:

«Наши социал-демократические корреспонденты не имеют права въезда в СССР, а такие люди, как Борзиг и Пенсген, которые грозят германским коммунистам беспощадной борьбой, получают визу в СССР»

Надо понять смысл этой бесстыдной демагогии. Вельс пытался доказать присутствовавшим социал-демократическим рабочим, будто бы существует разница между социал-демократическими корреспондентами, с одной стороны, Борзигом и Пенсгеном, с другой стороны, в отношении характера борьбы против СССР, причем он тут же доказал как раз обратное своими контрреволюционными атаками против СССР. Но могу вас уверить, что на всех биржах труда в Германии, где ведут дискуссию безработные, наблюдается совсем иное настроение. Как реагировали безработные на различных биржах труда на поездку промышленников в СССР? Они говорили: СССР своими заказами дает хлеб и работу германским рабочим. Это — лишнее доказательство силы социализма, который идет вперед, в то время как капитализм в Германии все более приходит в упадок.

В связи с процессом Промпартии и Союзного бюро меньшевиков, в связи с обострением военной опасности против СССР, в связи с тем, что германская буржуазия, несмотря на заказы СССР, все более и более ориентируется в своей внешней политике на французский империализм, который вместе с Польшей готовит империалистическую интервенцию против СССР, мы должны ярче оттенить антиимпериалистический характер нашей партии как единственной партии, проводящей политику мира, в противовес лицемерной пацифистской идеологии войны, насаж-

186 даемой II Интернационалом и германской социал-демократией. Приведу один характерный пример того, как зажигающе действует пример Советского союза: в реакционной газете «Гамбургер Нахрихтен», враждебно настроенной против СССР, недавно (4 января) появилось в статье под заглавием «В тени большевизма» следующее замечание:

«Большевизм в Германии означает надолго большевизм во всей Европе... Если вообще осуществим где-нибудь эксперимент большевизма, марксистского государства в его чистом виде, то это в Германии... Если в Москве будет политический, а в Берлине рабочий центр большевистского государства, то осуществление пятилетки стало бы детской игрой... Тогда мир был бы потрясен до основания, и это было бы местью германского народа за Версаль».

Так пишет реакционный орган германских националистов; это пишет не Шерингер, скажем, который, будучи лейтенантом, все же пришел к коммунизму, а классовый враг Советского союза и большевизма. Он должен это писать. Факты вынуждают его к этому. Мы знаем, что теперь некоторые круги мировой буржуазии, и даже круги социал-демократии, вынуждены иногда говорить этим языком, что они не могут пройти мимо подъема СССР. И вот наша задача — более чем когда-нибудь анализировать это историческое противоречие, подъем в СССР и упадок капитализма на основе конкретных фактов и примеров.

По вопросу об интернационализме мы уже пытаемся в Германии гораздо острее, чем прежде, поставить вопрос об интернациональной солидарности всех рабочих и всех угнетенных народов в общей революционной освободительной борьбе. Я напомню о тесном сотрудничестве германской компартии с польской, в особенности в Верхней Силезии, Данциге и т. д. Мы ставим многие вопросы сообща в стране Пилсудского и в стране Гинденбурга. Так, имеют место встречи представителей наших братских партий и совместные демонстрации в международный день против войны в ряде пограничных местностей Германии. Укажу дальше на такие методы: мы например распространили в Германии в сотнях тысяч экземпляров интересную речь т. Кашена, недавно произнесенную во французском парламенте, чтобы таким образом сильнее выявить международную солидарность германского и французского народов под руководством компартии.

Сравним то, что мы видим здесь, в СССР, с тем, что творится у нас в капиталистических странах. Там повсюду на городах лежит печать кризиса и безработицы. Здесь, в СССР, города полны жизни. Всюду кипит труд, идет социалистическая стройка, выполняется пятилетка, во всем отражается бурный темп ее осуществления. Конечно от этой страны требуется еще огромное напряжение. Миллионы с энтузиазмом борются за социалистическое строительство. А для кого и для чего могут приносить жертвы пролетарские массы в капиталистической стране, в особенности миллионы безработных, которые получают нищенские гроши, а порою и вовсе ничего — для эксплоатирующего их капитализма, для контрреволюционного социал-демократического руководства, для разбойничьего фашизма, что ли, должны нести они эти жертвы? Этот вопрос находится в теснейшей связи с развитием всемирно-исторического противоречия этих обеих систем. Здесь,

187 в СССР, удвоенная, учетверенная продукция, значительное повышение жизненного уровня масс, который в ближайшие годы еще возрастет, растущие социальные и культурные успехи. Лозунги пятилетки пламенеют на всех плакатах, щитах, полотнищах на улицах советских городов. Правительства капиталистических стран во всем мире вынуждены признаться в росте миллионной армии безработных в их собственной стране.

Правительство пролетарской диктатуры заявляет перед всем миром: у нас безработица ликвидирована, нам еще нехватает 2 млн. рабочих.

Каждое капиталистическое правительство предпринимает грабительский поход на зарплату пролетариата.

Советское правительство предпринимает в этом году всеобщее повышение зарплаты на 6%.

Секрет этого огромного различия между Красным Востоком и капиталистическим Западом может быть выражен в немногих словах: здесь властвует победивший рабочий класс! Там правят капиталисты и их лакеи — фашисты и социал-демократы! Восток и Запад — два различных мира! Выбор между этими двумя мирами не может быть труден для трудящихся, голодающих, терпящих нужду миллионов в капиталистических странах. Тот путь, по которому пошли рабочий класс и трудящиеся массы Советского союза под руководством большевиков, это — путь, ведущий из капиталистического рабства с его страданиями и нуждой на сияющие высоты социалистического будущего. Близится день, когда германский рабочий класс под руководством коммунистов вступит на путь, которым идет русский пролетариат. Если я в начале своего доклада сказал, что Германия — наиболее слабое звено в цепи капиталистической мировой системы, то мы вместе с тем должны по-революционному констатировать, что германский пролетариат и его компартия — верная блюстительница его интересов, одно из самых крепких звеньев в борьбе за пролетарскую мировую революцию. Наши революционные задачи ясны. Нас ожидает безмерная работа, кипучая деятельность в борьбе против капитализма, за пролетарскую революцию. Вперед, к новым победам, к великим решающим боям! (Аплодисменты).

(Заседание закрывается.)

188

ЗАСЕДАНИЕ СЕДЬМОЕ​

30 марта 1931 г. (вечер)

Председатель т. КАШЕН

Прения по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО

Выступления тт. ТОРЕЗА, ПОЛЛИТА, ГОТВАЛЬДА

ТОРЕЗ (ФРАНЦИЯ)

Французская делегация выражает свое согласие с докладом, сделанным т. Мануильским, и одобряет проект тезисов, представленный пленуму Исполкома.

Мы одобряем доклад т. Мануильского, в том числе и строгую, но справедливую критику кричащих недочетов работы нашей партии, ее отставания по сравнению с ускорением развертывания кризисных явлений в международном масштабе, по сравнению с обострением экономического кризиса, с ростом революционных элементов в ряде крупных стран и в первую очередь по сравнению с растущей опасностью нападения на СССР.

Тов. Мануильский в своем докладе бросил яркий свет на то, что мы считаем центральным моментом переживаемого нами периода: сосуществование двух непримиримых систем. С одной стороны, социалистическая система, опирающаяся на диктатуру пролетариата и проделывающая изумительное развитие, а с другой стороны — капиталистическая система, все более глубоко расшатываемая и подкашиваемая экономическим кризисом, охватившим в настоящее время все страны.

Анализ т. Мануильского, исходя из правильных перспектив, намеченных VI конгрессом Коминтерна, показывает нам в различных плоскостях, каким образом мировой экономический кризис, развиваясь на фоне общего кризиса капитализма, обостряет этот кризис, получая в свою очередь от него новый толчок.

Он совершенно правильно указывает на назревание элементов революционного кризиса в Польше, в Китае, а также главным образом,— я говорю главным образом потому, что в настоящее время это должно представлять собой одну из центральных задач для Французской партии,— в Германии.

Доклад т. Мануильского показывает, как экономическое и политическое наступление капитала, ставящее себе целью преодоление кризиса, отныне наталкивается на гораздо более сильное сопротивление трудящихся масс. Он показывает, что в настоящее время мы можем констатировать мощный подъем пролетарских масс.

Доклад подчеркивает великую задачу Коминтерна: дать решительный отпор экономическому и политическому наступлению буржуазии и выступить в защиту хлеба и свободы рабочих, поднимая борьбу на все более высокий уровень, переходя к все более развернутым боям, превращая сопротивление рабочего класса в контрнаступление против буржуазии, действительно обеспечивая путем борьбы против империализма собственной страны защиту нашего отечества — Советского союза, ведя тем самым борьбу за диктатуру пролетариата и за развертывание советской системы, системы социализма. Этот вопрос, по на-

189 шему мнению, по мнению французской делегации, представляет собой центр тяжести доклада т. Мануильского, и на этом вопросе я хочу сейчас остановиться.

Один из наиболее знаменательных факторов в развитии международной политической обстановки в настоящее время — это роль империалистической Франции, стоящей во главе антисоветского блока.

Для ответа на вопрос о причинах этой роли необходимо дать вкратце анализ основных характерных черт французского империализма.

Во-первых, мы видим господство французской буржуазии над огромной колониальной империей, некоторые части которой подчинены ей уже больше столетия, как например Алжир. Мы видим далее беспримерную эксплоатацию индо-китайского народа. Здесь мы имеем уже один момент, который объясняет, почему империалистическая Франция не может безучастно относиться к развитию экономического кризиса и к развитию тенденций революционного кризиса во всем мире.

Вторая характерная черта — это положение империалистической Франции как победившей страны, опиравшейся до сих пор на систему версальских договоров и их дополнений для грабежа немецкого народа.

Третья основная черта — это тот факт, что империалистическая Франция стала руководящей страной по отношению к целому ряду вассальных стран в Средней и Восточной Европе: Польше, Чехо-Словакии, Румынии, Югославии. Французская буржуазия, экспортируя в эти страны огромные капиталы и извлекая из них новые сверхприбыли, стремится по сути дела к консолидации системы своей гегемонии над европейским континентом.

В связи с этим вопросом о роли империалистической Франции нельзя забыть о наличии значительного резерва в 50 млрд. золотых франков в подвалах Французского банка.

Четвертая характерная черта — это наблюдающийся со времени войны, и в частности с момента занятия Эльзас-Лотарингии, рост специфического веса промышленности в экономической системе империалистической Франции. Сказать, что мощь французской буржуазии уже в довоенной Франции была основана на значительной эксплоатации пролетарских масс — это общее место. Французские рабочие в классической стране довоенной «демократии» получали наиболее низкую зарплату и были осуждены на наиболее тяжелые условия труда. Однако к этим условиям труда, к этим условиям эксплоатации, если можно так сказать, туземного пролетариата после войны прибавляется эксплоатация значительной массы, 2½ млн. иностранных рабочих. И в ответ на обвинения, выдвигаемые врагами Советского союза по поводу якобы существующего здесь принудительного труда, можно сказать, что именно во Франции мы можем найти этот принудительный труд, здесь, где рабочих-иммигрантов жестокими договорами заставляют работать в условиях, носящих безусловно преступный характер. Так например в последнее время нам сообщили, что польские рабочие в Восточном угольном бассейне получают в настоящее время зарплату 11 франков в день, а некоторые категории получают даже не больше 7 франков.

Таким образом мы видим рабство не только во французских колониях, в Экваториальной Африке, не только в Индо-Китае, но для значительной массы рабочих-иммигрантов и в самой Франции.

190 Другой момент — это влияние мирового экономического кризиса на Францию.

До последнего времени французские буржуа с большим хвастовством заявляли: «Несомненно, почти повсюду существует кризис, но Франция не знает и не будет знать кризиса».

Такое заявление конечно свидетельствовало не только о хвастливости, но и о большом невежестве. По только что упомянутым соображениям французская экономика в значительной своей части зависит от мирового рынка. С того момента когда после восстановления освобожденных областей усиленное развитие внутреннего рынка прекратилось, больше одной трети продукции крупной промышленности, а также больше одной трети продукции текстильной промышленности и т. д. приходится экспортировать, и таким образом экономический кризис, который, с одной стороны, снижает покупательную способность масс, а с другой стороны, связан с безудержной конкуренцией различных капиталистических стран, не может не отразиться на Франции.

Другой факт заключается в том, что кризис не мог не отразиться на стране, стоящей во главе огромной колониальной империи. Снижение цен на сырье, являющееся одним из элементов экономического кризиса, естественно, создает весьма значительные затруднения в колониях, эксплоатируемых французским империализмом, и даже создает — т. Мануильский правильно указал на это — элементы революционного кризиса в Индо-Китае. Снижение цен на каучук в Индо-Китае, на земляной орех в Африке, затруднения на хлебном и даже на винном рынке в Алжире — все это приводит к тому, что французский империализм становится более уязвимым, что мировой экономический кризис должен был отразиться и отразился на нем.

В настоящий момент мы уже имеем экономический кризис в самой Франции. Я не хочу вдаваться в подробный анализ и не хочу также приводить много цифр. Я хочу лишь сказать, что индекс производства, транспорта, доходных поступлений, а также индекс внешней торговли снизился уже на 10%, создавая дефицит во французском бюджете, причем определенно можно ожидать дальнейшего ухудшения. Между прочим до середины прошлого года во Франции не было безработицы, в настоящее же время она налицо.

Французская буржуазия в настоящее время уплачивает до смешного ничтожное пособие в размере 6 франков в день только 42 тысячам безработных. Можно возразить, что это цифра безработных ведь невелика, однако представитель министерства труда на собрании, состоявшемся недавно в Женеве, сказал: «Да, во Франции в январе было только 15 тыс. безработных, получающих пособие, на самом деле однако имеется 350 тыс. полных и 1 млн. частично безработных».

Но еще точнее будет сказать, что во Франции в конце марта имеется ½ млн. безработных и 1½ млн. частично безработных. Я не буду говорить об обострении кризиса в сельском хозяйстве, хочу все же указать, что одна из мер, при помощи которых французская буржуазия хочет разрешить аграрный кризис, это сохранение громадной пошлины в размере 50 франков на центнер зерна. Таким способом предполагают защитить французское сельское хозяйство от мирового экономического кризиса.

Мне кажется, что в тезисах следовало бы более определенно подчеркнуть это распространение экономического кризиса на империали-

191 стическую Францию, так как это действительно представляет собой один из важных факторов последнего периода.

К высказанным уже соображениям по поводу кризиса следует добавить еще указания на кризис в странах, являющихся вассалами французского империализма: на аграрный кризис в Румынии, Югославии и Польше, о котором говорил т. Ленский. К этому присоединяются еще кризис плана Юнга и затруднения с установлением равновесия бюджета французской буржуазии, невозможность продолжать в условиях развития революционного движения в Германии взимание с Германии дани на основе плана Юнга. Таким образом позиции французского империализма как внутри страны, так и вне ее, находятся под угрозой.

Все эти причины обусловливают растущую агрессивность французского империализма, в первую очередь — его постоянные, упорные, систематические выпады против Советского союза.

Однако надо себе поставить еще другой вопрос: почему здесь французский империализм так спешит? Ответ заключается в том, что для французского империализма больше, чем для британского империализма и в особенности больше, чем для американского, вопрос о времени является решающим Сила французского империализма в настоящее время в значительной степени основана на совокупности версальской системы. Кризис версальской системы, попытки ее свержения должны привести к ослаблению французского империализма. Это является угрозой для политической и военной гегемонии империалистической Франции. Вот почему во Франции происходит сплочение всех партий — конечно за исключением нашей партии, партии пролетариата — на платформе неприкосновенности договоров, которые были заключены в результате империалистической войны, на платформе неприкосновенности версальской системы. В этом согласны все — начиная от таких людей, как Марен, являющийся непосредственным представителем «Комитэ де Форж», продолжая Брианом, великим вдохновителем антисоветской войны, вплоть до таких людей, как Поль Бонкур, являющийся рупором социалистической партии. Это объясняет также то ожесточение, с которым французская буржуазия выступает каждый раз, когда какое-либо соглашение как-будто может нанести ущерб версальской системе.

Именно поэтому, в связи с развитием революционного кризиса и опасности крушения всей версальской системы, французская буржуазия с живейшим интересом следит за ростом СССР. Именно поэтому она хочет как можно скорей собрать, несмотря на противоречия и на взаимную борьбу между различными капиталистическими странами, армию для нападения на СССР.

Она делает даже уступки. Таковы например некоторые уступки, сделанные в последнее время при тройственном морском соглашении между французской буржуазией и итальянской буржуазией под эгидой Макдональда.

До того момента мы были свидетелями все большего обострения франко-итальянского кризиса, и если в настоящее время французский империализм делает здесь некоторые уступки по второстепенным пунктам, то лишь для того, чтобы добиться концентрации империалистических сил для борьбы с СССР.

Я не буду более подробно останавливаться на этом вопросе.

Я хочу здесь, в этой первой части, лишь сделать общий вывод и подчеркнуть таким образом утверждение, сделанное т. Мануильским

192 от имени Исполкома. На французском пролетариате и его коммунистической партии лежит большая ответственность в отношении настоящей, немедленной защиты СССР, в отношении настоящей, немедленной защиты германской революции, в отношении поддержки колониальной революции и в частности революции в Индо-Китае.

И именно сознание этой ответственности, возникающее в результате серьезного изучения и серьезной проверки международной обстановки и ее перспектив, это сознание заставляет нас безоговорочно одобрить критику со стороны Интернационала, имея в виду ту громадную роль, которую должны играть наш пролетариат и наша коммунистическая партия.

Каким образом следует выполнить нашу задачу? Каким образом мы должны сорвать план французского империализма, готовящего нападение на Советский союз, который хочет вновь, как в 1919 и 1923 г., разгромить германскую революцию, который хочет разгромить колониальную революцию? Каким образом мы должны вести свою борьбу? Это второй пункт моего выступления.

Мы должны вести свою борьбу в обстановке экономического наступления во Франции, в обстановке обостряющихся репрессий, в условиях развертывания фашизации, в условиях весьма сложных и весьма умелых маневров социал-демократии. Именно в последние дни мы видели пример таких маневров.

Я хочу вкратце остановиться на каждом из этих пунктов, чтобы таким образом показать, что борьба, которую мы должны вести за защиту самых мелких требований рабочего класса, за отпор политическому наступлению буржуазии, за беспощадную борьбу против социал-демократии,— что эта борьба совпадает с нашей великой международной задачей, что они взаимно обусловливают друг друга.

За последнее время та оценка, которую Коминтерн дал по вопросу о характере экономического наступления на пролетариат, получила во Франции полное подтверждение. Самое основное — это то, что экономическое наступление на рабочий класс стало всеобщим, что оно расширилось и ведется с большой беспощадностью.

Конечно наступление буржуазии наталкивается на отпор масс. Не только буржуазия и предприниматели ведут наступление, но и рабочие в настоящее время защищаются и дают отпор. Они оказывают сопротивление в виде многочисленных забастовок во Франции. В настоящее время в одном крупном центре, в Куре, происходит забастовка, которая длится уже больше 8 недель, причем это нельзя рассматривать как изолированный факт.

Во Франции мы уже некоторое время имеем многочисленные забастовки по всей стране, во всех отраслях производства, мы имеем проявления отпора против снижения зарплаты.

В этом действительно проявляется подъем французского пролетариата. Последним примером в этом отношении является подготовка общенациональной борьбы горнорабочих.

Второй вопрос, на котором я хочу вкратце остановиться, это вопрос о фашизме.

Мы считаем, что анализ, данный т. Мануильским, много поможет нашей партии. Если принять во внимание, что исчезновение парламентских форм имеет второстепенное значение и что не нужно также дожидаться установления правительства открытой фашистской дикта-

193 туры,— суть заключается в понимании того — и мы понимаем это очень хорошо, потому что уже переживаем это во Франции,— что цель фашизма заключается в разрушении рабочих организаций, в разрушении пролетарского и революционного авангарда для проведения планов буржуазии и для сохранения ее господства.

Во Франции мы имеем эту возрастающую фашизацию в двух формах. Во-первых, мы видим так называемые легальные формы репрессий против наших работников. За последние полтора-два года выносятся обвинительные приговоры не только за проступки, предусмотренные буржуазным законом, но и за «предполагаемые» проступки. Работника партии или комсомола осуждают как «предполагаемого» автора какой-либо статьи или как «предполагаемого» ответственного руководителя газеты.

Вчера т. Тельман отметил, как в Германии правительство все более ограничивает права и возможности коммунальных управлений, находящихся под руководством депутатов-коммунистов.

Во Франции, в этой стране «демократии», уже несколько лет даже самые незначительные из такого рода коммунальных управлений лишены возможности, я уже не говорю о проведении коммунистической политики, но даже лишены возможности вести управление общиной так, как это вправе делать буржуазные и социалистические общинные управления.

Товарищам, привыкшим считать Францию страной «демократии», трудно представить себе, каким образом и в каких формах развертывается наступление на рабочее движение и какой степени достигла фашизация.

Я могу привести вам пример мэра-коммуниста, которому полиция запретила вернуться в свое собственное управление. Это наш т. Марран, мэр в Иври, одной из общин парижских предместий.

Другая форма фашизации — это создание внелегальных боевых организаций для борьбы с рабочим классом.

Мы имели во Франции в 1920 и 1921 гг. «гражданский союз» («Юнион сивиль»), а потом в 1925 — 1926 г. фашистские организации, созданные Валуа. В настоящее же время мы видим систематическое укрепление организаций бывших участников войны.

Эта весьма серьезная опасность, на которую наш Центральный комитет в последнее время обратил внимание партии.

В Сен-Дени, одном из северных предместий Парижа, где громадное большинство стоит за нас, буржуазии удалось создать организацию в составе 2 тыс. бывших фронтовиков, причем эти 2 тыс. фронтовиков не состоят исключительно из буржуа, наоборот, большинство из них — рабочие. Среди этих фронтовиков — нет необходимости подробно говорить об этом — пропагандируется идеология шовинизма и борьбы с рабочим классом. Это между прочим показывает, с каким вниманием мы должны относиться к работе среди фронтовиков и к работе Революционной ассоциации бывших участников войны.

Другой важный факт последнего периода — это создание фашистских профсоюзов в рядах рабочего класса. В Парижском районе банды штрейкбрехеров, ставшие уже известными в связи с прежними забастовками, были слиты с юнионистскими профсоюзами в металлургической промышленности и с зелеными профсоюзами рабочих строителей.

194 В этих условиях наша партия и наши красные профсоюзы не остались пассивными. Например, во время забастовки землекопов мы приступили к работе по разложению этих зеленых профсоюзов.

Мимоходом я отмечу те усилия, которые делаются для вовлечения рабочей молодежи в фашистские спортивные организации. Предпринимательские организации создали целый ряд культурных и спортивных союзов, например лагеря, где происходят обучение и тренировка кадров, подготовляемых для гражданской и внешней империалистической войны.

Таким образом к Франции можно и должно применить данную Интернационалом правильную оценку фашизма. К прежней пропаганде фашистской идеологии отныне прибавляется и организационная деятельность фашизма. Поэтому абсолютно правильно обратить внимание нашей партии на тот факт, что всякая борьба против фашизма, против всякого проявления фашизма, против развертывания фашизации, представляющей собой для буржуазии орудие для проведения ее внутреннего наступления на рабочий класс и для ведения внешней войны, имеет абсолютно решающее значение для борьбы пролетариата.

Третий вопрос — это вопрос о социал-фашизме. Я думаю, что в тезисах необходимо также добавить несколько слов для характеристики социал-фашизма во Франции. Социал-фашизм проявляется здесь в довольно оригинальной форме. Он представляет собой не совсем то же самое, что социал-демократия в Германии или лейбористы в Англии. Конечно имеются тождественные у тех и других основание и формы, но имеются также и различия. В особенности необходимо отметить международную роль, которую в настоящий период играет французская социал-демократия. Когда дело идет о нападении на Советский союз, то за последний период французская социал-демократия, можно сказать, превзошла в этом отношении германскую социал-демократию. Как будто происходит соревнование между «Попюлер» и «Форвертс» о том, кто из них пойдет дальше в клевете и в агрессивности.

Нельзя обойти молчанием роль французской социал-демократии в колониях. Нельзя забывать, что французская социал-демократия заявила также в буржуазном парламенте о своем желании стоять на страже сохранения колониальной империи французской буржуазии и что французские социалисты прилагают все старания к тому, чтобы не допустить развития колониальной революции. Несколько лет тому назад в Индо-Китай был отправлен именно социалист, чтобы попытаться предупредить развертывание революционного движения. Это не удалось потому, что в конечном счете ни Варенн, ни какой-либо другой представитель французского империализма не могут помешать индо-китайской революции.

Необходимо также дать правильную оценку отношению французских социалистов к вопросу об Эльзас-Лотарингии. Они определенно утверждают следующее: мы сначала французы, а лишь потом социалисты. Поль Бонкур заявил: «Я не выбираю между моей страной и моей партией, сначала — моя страна». А Грумбах, социалистический депутат Эльзас-Лотарингии, не менее определенно заявил: «Сначала Франция, а потом Эльзас-Лотарингия». Это означает поддержку аппарата господства французского империализма над народами Эльзас-Лотарингии.

195 Необходимо показать, каким образом французская социал-демократия на практике осуществляет соединение пацифистской фразы с милитаристической практикой.

Кажется даже, что символом этой политики может служить одно лицо, а именно, господин Поль Бонкур, который одновременно источает на всех международных конференциях, где он участвует, а также в многочисленных речах, которые он произносит во Франции, высокопарные фразы о мире и является во французском парламенте докладчиком законопроекта о мобилизации всех сил страны.

Социалисты нападают на авиационные фирмы под предлогом защиты мира, но именно социалист Ренодель является докладчиком по бюджету авиации (2 500 млн. фр.), служащему для подготовки ближайшей войны.

Я хочу сказать еще несколько слов о новейших маневрах реформистов, направленных на разгром рабочего движения.

Несколько месяцев тому назад мы имели крупную забастовку на севере. Под давлением масс реформистские вожди вынуждены были выбросить лозунг о забастовке, но они не успокоились, пока им не удалось притупить боевое настроение рабочего класса, чтобы заставить его согласиться на обязательное третейское решение конфликта. Таким образом само их желание, или, вернее говоря, якобы желание объявить забастовку должно было служить лишь для укрепления в рабочем классе того взгляда, что необходимо подчиниться обязательному третейскому решению и что соглашения, достигнутого после нескольких недель забастовки благодаря арбитражу, можно было бы достигнуть уже раньше без забастовки.

В настоящее время предполагается снижение зарплаты горнорабочих.

У горнорабочих имеется традиция борьбы и даже борьбы в общенациональном масштабе. Наша Унитарная федерация стала во главе движения горнорабочих, она уже в течение многих недель занята организацией движения отпора горнорабочих. Предприниматели, в контакте с реформистами, маневрируют. Они пытаются распылить усилия рабочего класса, вынося постановления о различных размерах снижения зарплаты, о различных сроках для проведения снижения в различных угольных районах страны.

Реформистские вожди и в частности те, которые руководят рабочими в наиболее важном угольном бассейне Франции, в департаментах Северном и Па-де-Кале, где находится 180 тыс. горнорабочих из общего количества 300 тыс., заявили: «30 марта забастовка!» Теперь они только что решили: «Мы не будем проводить забастовки, так как нам удастся добиться компромисса, который будет выгоден для рабочих». «Было бы неправильно,— говорят они,— чтобы горнорабочие одни несли все последствия кризисов».

Таким образом реформистские вожди стараются только о том, чтобы не рабочие «одни» несли последствия кризиса. Они понимают «затруднительное положение» предпринимателей. Они следовательно стремятся к тому, чтобы сломить усилия горняцкого пролетариата.

Я хочу еще сказать кое-что о другой стороне социал-фашизма. Может быть нет ни одной страны с примерами такой легкой и главным образом такой открытой и такой циничной коррупции социал-демократии, как во Франции. За последнее время во Франции произошел

196 целый ряд крупных финансовых скандалов. Конечно социалисты занимали значительное место среди политиков-дельцов. Один социалист является банкиром и находится в тюрьме, другой социалист — адвокат крупной капиталистической фирмы. Например господин Блюм, лидер социалистической партии, защищает на суде капиталистическую фирму против другой капиталистической фирмы, которую защищает господин Поль Бонкур, другой лидер социал-фашизма.

Но вы думаете, что такие разоблачения смущают этих людей? Господин Компер-Морель, другой социалист-делец, просто написал в газете «Попюлер»: «Ну, что же, мы «приспособляемся». Если у социалиста нет достаточного движимого или недвижимого капитала, то действенность его влияния и пропаганды очень ограничена».

В докладе т. Мануильского указывалось, каким образом вместе с развертыванием кризиса обнаруживаются признаки разложения социал-демократии. Конечно нельзя еще сказать, что это всецело относится к Франции, однако в отношении Франции уже можно опираться — именно такова перспектива — на правильную оценку, данную Коминтерном, чтобы проверить, в какой степени во Франции, в связи с исчезновением иллюзий относительно способности французского капитализма избегнуть кризиса, можно обнаружить известные изменения в соотношении сил между социал-демократией и нами.

Общая и абсолютная характерная черта выборов в начале прошлого года заключалась в продвижении социалистов и в отставании — чтобы не сказать больше — коммунистов.

С тех пор, главным образом в пролетарских центрах, создалась совсем другая обстановка. Например в сентябре во время выборов в Париже, в пролетарском районе Бельвиль, социалисты потеряли 35% своих голосов. Во время выборов в октябре в другом крупном городе, в другом пролетарском центре, а именно в Марселе, социалисты теряют 40% своих голосов, в феврале месяце...

ГОЛОС С МЕСТА. Кто выигрывает?

ТОРЕЗ. Это я скажу после. В феврале и в марте выборы в Лионе, пролетарском центре и крупном городе, дали сокращение социалистических голосов на 43%. Несколько месяцев тому назад на выборах в горнопромышленных центрах на севере количество социалистических голосов сократилось на 23%. Важнейший вопрос заключается именно в том, что на этих выборах, где мы уже не теряли голосов, мы не сумели более значительно продвинуться вперед. Только в Лионе мы удвоили количество поданных за нас голосов. На севере мы увеличили количество наших голосов на 8%, в Марселе и Париже мы не продвинулись вперед.

ГОЛОС С МЕСТА Кто выиграл?

ТОРЕЗ Никто. Многие воздержались. Теперь я хочу привести два дальнейших, безусловно поразительных примера. Я привожу их потому, что они действительно свидетельствуют о перемене по сравнению с тем, что мы имели в прошлом году.

На выборах в Куре, где в настоящее время происходит забастовка, социалисты в 1929 г. получили 1 200 голосов, а коммунисты 150. В этом году во время забастовки социалисты получили только 550 голосов, а коммунисты 520, т. е. в три с лишним раза больше, чем в 1929 г.

Во время выборов в предместьи Бреста среди рабочих арсенала мы побили социалистический список при первой баллотировке, а при по-

197 средстве тактики единого фронта и лозунга «класс против класса» мы, благодаря поддержке социалистических рабочих, победили при перебаллотировке буржуазный список.

Теперь я хочу сделать следующий вывод: все это свидетельствует о крупных возможностях в смысле завоевания масс при условии, что наша партия, учитывая критические замечания Коминтерна, сумеет использовать эти возможности.

У нас имеются также известные изменения в соотношении сил в самих реформистских профсоюзах, причем эти изменения происходят в результате прямого давления в ходе борьбы.

В Ла-Паллис, у докеров, профсоюз, входивший в реформистскую конфедерацию, был ликвидирован, и рабочие перешли в наш, унитарный профсоюз.

В Куре произошли ликвидация реформистского профсоюза и массовый переход — 700 человек — в унитарный профсоюз. Я должен указать, что председателем стачечного комитета является бывший секретарь реформистского профсоюза, ставший коммунистом.

Горнорабочие на многочисленных низовых собраниях вынесли порицание своим реформистским вождям,— именно это объясняет в последнее время маневры реформистских вождей и в частности маневры Дюмулена и Жеромского, которые пытаются не допустить перехода рабочих к нам.

Абсолютно необходимо уметь применять правильную тактику единого фронта, выдвигаемую Коммунистическим интернационалом. В тезисах подчеркивается, что тактика «класс против класса» не означает забвения тактики единого фронта. Если она означает — для Франции это был настоящий разрыв с социал-демократическими пережитками в партии — ожесточенную борьбу против вождей социал-демократии, против реформистских организаций, она не может означать отказа от социалистических и реформистских рабочих.

Необходимо сказать, что в течение небольшого срока мы несколько пренебрегали тактикой единого фронта.

В то же время в партии и даже в ЦК в лице одного товарища, проявилась тенденция вернуться несколько назад и превратить предложение единого фронта реформистским организациям, при этом даже в областном масштабе, в общее правило. Излишне сказать, что наш ЦК выступил против такого взгляда, поскольку всякий горнорабочий, всякий рабочий-текстильщик Северной области прекрасно понимает, что не-реформистские вожди могут облегчить борьбу с буржуазией, а что, наоборот, реформистские вожди прилагают все усилия, чтобы разгромить выступления рабочего класса.

Если бы мы такие предложения единого фронта от организации к организации превратили в общее правило, то это означало бы осуждение тактики «класс против класса», причем это произошло бы не только в области избирательной борьбы, но и в области массовой борьбы, в частности в данный момент.

Теперь после этой первой части я хочу совсем вкратце дать обзор работы нашей партии.

Если вспомнить данный мною вначале анализ французского империализма, тройного источника его сверхприбылей (колонии, германский народ и иностранные рабочие во Франции)...

ЛОЗОВСКИЙ. И французский пролетариат.

198 ТОРЕЗ. И французский пролетариат тоже конечно. Но это уже другое дело. Относительно французского пролетариата можно сказать, что это обычная прибыль, иностранная же рабочая сила это сверхприбыль для французского капитализма, и здесь имеется добавочная возможность для развращения одного слоя рабочего класса, имеется основа для развития реформистских иллюзий, основа для создания реформистской организации

Если далее иметь в виду, что с июня месяца 1930 г. французской буржуазии удалось до поры до времени избежать мирового экономического кризиса, то приходится признать, что во Франции деятельность партии наталкивалась на определенные объективные затруднения.

Я не хочу сейчас говорить об условиях, в которых складывалась партия, которая не прошла еще школы настоящих революционных битв и которая только медленно освобождается от векового влияния буржуазной демократии и ее социал-демократического привеска. Я хочу по этому поводу только напомнить, что со времени X пленума нам пришлось исключить одного бывшего генсекретаря нашей партии, 6 человек его коллег, почти всю нашу фракцию в парижском муниципалитете, 1 депутата и значительную группу разложившихся руководителей унитарных профсоюзов; все эти люди в настоящее время ведут ожесточенную борьбу против коммунистов в унитарных профсоюзах и среди масс.

Я хочу также напомнить, что в течение 10 месяцев мы имели настоящий физический разгром руководства нашей партии. Ряд товарищей из наиболее ответственных руководителей находится в различных тюрьмах, а все остальные члены ЦК живут в подполье.

Однако я подчеркиваю, что это ни в малейшей степени не должно смягчить необходимой резкости критики Коминтерна. Наоборот, именно на основе июньской резолюции президиума, давшей резкую критику нашей партии, мы ведем нашу практическую работу.

Тов. Мануильский уже указал некоторые существенные недостатки нашей партии. Я также хочу высказаться по этому вопросу и в частности хочу указать на наше неумение маневрировать.

Примером я беру вопрос о профсоюзном единстве. В Политбюро, а впоследствии также в ЦК, мы правильно реагировали на сопротивление, на которое наталкивалось проведение правильной тактики по вопросу о профсоюзном единстве. Однако несомненно, что у нас нехватало смелости, и именно этим объясняется в значительной степени, что мы действовали с опозданием, причем помощь Коминтерна еще раз оказалась для нас весьма полезной.

Второй крупный недостаток наш обнаруживается в области международной работы.

Я не буду говорить о защите СССР, так как по этому вопросу будет докладывать т. Кашен. Однако, что касается германского пролетариата, т. Тельман правильно указал, что мы должны вести борьбу совместно с германским пролетариатом, что мы должны защищать германский пролетариат от нашего собственного империализма, помня 1919 — 1923 гг., когда французская буржуазия явилась решающим фактором срыва германской революции. И вот, помня все это, мы должны сказать, что работа нашей партии в этом отношении была недостаточной.

199 Не германский пролетариат должен стоять на переднем плане в борьбе против плана Юнга и всех остальных договоров нищеты и рабства, а именно французский пролетариат и его коммунистическая партия.

Однако основная слабость нашей партии, наиболее крупная ее слабость состоит в отставании ее работы в колониях, работы по защите колониальных народов.

Товарищ из французской делегации будет говорить специально по этим вопросам. Я хочу указать лишь на один факт.

В 1925 г., во время риффской войны, когда дело шло о 250 тыс. риффов-кабилов, наша партия вела весьма широкую агитацию вплоть до организации 24-часовой забастовки против войны в Марокко.

А в настоящее время, когда стоит вопрос о революции в Индо-Китае, касающейся миллионов крестьян и рабочих, находящихся на ответственном участке международной шахматной доски, поблизости от революционного Китая, деятельность нашей партии по сравнению с 1925 г. кажется просто ничтожной.

Наших товарищей убивают, создаются всяческие затруднения для работы нашей молодой индокитайской партии, однако наша партия не ведет достаточной работы по этому поводу.

Центральный комитет нашей партии должен будет принять радикальные меры, чтобы добиться перемены в этом отношении.

Третий недостаток — это застой партийной организации, представляющий собой крупную опасность. Здесь мы имеем дело с пережитком оппортунистического прошлого, с неизжитым еще наследием социал-демократии, а также с пережитком сектантского и анархо-синдикалистского духа, пренебрегающего вопросами организации.

Вот те недостатки, которыми мы страдаем в партии и в профсоюзах. Еще в прошлом году наша партия отмечала сокращение своего членского состава. То же наблюдалось в Унитарной конфедерации труда. Эта убыль тем более чувствительна, что она происходит в промышленных союзах: у металлистов, у текстильщиков и горнорабочих.

Проникновение партии на предприятия еще слишком недостаточно.

Эти недостатки показывают, в какой степени необходима борьба внутри партии за переход от слов к действительному проведению директив Коминтерна, а также борьба против всякого отрицательного отношения к директивам, та внутренняя борьба на два фронта, на которую Коминтерн решительно указал в июне прошлого года.

Я должен сказать, что в результате критики и помощи Коминтерна с июня прошлого года можно отметить в работе партии некоторые шаги вперед, которые однако мы не хотим переоценивать, которые не представляют собою решительного поворота для всей партии, создавая однако предпосылки для поворота и еще более выдвигая необходимость работать лучше и быстрее. Например при подготовке к борьбе горнорабочих был достигнут значительный шаг вперед в работе партии и профсоюзов. Мы провели настоящую мобилизацию нашей партии и комсомола снизу доверху, мы мобилизовали различные отделы ЦК, Унитарная конфедерация труда добилась участия крупных промышленных объединений и областных союзов.

Наша пресса также провела весьма значительную работу. Нам удалось привлечь к нашей работе внимание всех рабочих.

200 Наиболее важный вопрос подготовки борьбы горнорабочих — это применение правильной тактики единого фронта и профсоюзного единства. В этой области мы перешли от подготовки к действительному проведению этой тактики с выбором низовых стачечных комитетов, с устройством рабочих съездов, в которых участвовали реформистские рабочие и неорганизованные рабочие, с устройством общенационального съезда горнорабочих с значительным участием рабочих, входящих в реформистскую федерацию, причем на этом съезде была выдвинута идея создания «единой федерации горнорабочих».

25 февраля также представляет собою сдвиг для нашей партии. Необходимо только отметить три момента.

Во-первых, то, что на этот раз демонстрации носили более общий и более систематический характер, происходили на предприятиях и имели исходным пунктом именно предприятия.

До сих пор — и именно это объясняет все наши неудачи после соответствующего запрещения — мы устраивали свои демонстрации исключительно легальным способом, с разрешения, в воскресенье после обеда, как-будто устраивали прогулку.

25 февраля мы уже видим изменение формы демонстрации, поскольку эти демонстрации устраиваются на предприятиях и на улицах Парижа, несмотря на весьма сильный аппарат парижской полиции. Нельзя забывать, что в такой день, как 25 февраля, когда в Париже имелись, не считая солдат, 50 тыс. полицейских, несмотря на это, наши товарищи демонстрировали. Правда, это не были крупные демонстрации. Поэтому я и не буду дальше говорить об этом. Однако мы знаем, что эти небольшие демонстрации учат нас руководить крупными демонстрациями.

Второй момент заключается в том, что мы умеем уже лучше проникать на предприятия на основе борьбы за повседневные требования рабочих того или иного предприятия.

Третий момент следующий: в то время как до сих пор полиция, применяющая насилия по отношению к рабочим, не всегда наталкивалась на значительное сопротивление, 25 февраля рабочие сопротивлялись и избивали полицейских.

Рабочие ряда предприятий Парижского района вступались за работников нашей партии и наших профсоюзов. Они не допускали ареста их, они дрались с полицией. На предприятиях рабочие проводили очень успешную тактику. Они дрались с полицией у ворот, а затем скрывались на территории предприятия, а когда полицейские следовали за ними, то их там избивали, и они вынуждены были уходить.

Товарищ, ведущий подпольную работу, 25 февраля совместно с 2 тыс. рабочих участвовал в демонстрации в Рубэ. Когда полицейские хотели его арестовать и проникнуть в помещение коммунистического кооператива, рабочие прогнали их и помешали аресту этого товарища.

Это не крупные события, однако для Франции они означают значительный сдвиг. Недостаток 25 февраля — потому что имелись и недостатки — заключался в недостаточной активности безработных и их организаций.

В связи с 25 февраля мы работали больше среди занятых на предприятии рабочих, чем среди безработных.

201 Далее надо отметить, что мы улучшили проведение партийных кампаний. Раньше на нашу партию всегда указывали, как на образец такой партии, которая хорошо ведет агитацию, но не умеет вести организационную работу.

Серьезным недостатком следует считать то, что в прошлом году мы не развернули агитации. Мы ее начали только в связи с процессом «промпартии»

Мы в течение одного месяца собрали 288 тыс. рабочих на наших митингах.

Приведу еще небольшой пример, который характеризует перемену наших методов работы в связи с проведением кампаний.

Во время процесса меньшевиков мы вели агитационную работу на предприятиях. На заводе Рэно наши ораторы выступали перед 800 рабочих. По окончании собрания была принята резолюция, выражающая солидарность с рабочими СССР и большевистской партией и осуждающая преступную деятельность агентов II Интернационала. После этого мы немедленно приступили к распространению резолюции среди рабочих Рэно.

Тут опять-таки можно возразить, что ведь это небольшие дела. Однако для Франции это уже значительная перемена. Необходимо развертывать дело дальше. Мы должны сделать гораздо больше, но это уже безусловно стоящий внимания первый шаг.

В прошлом году мы отступали перед социал-демократией. Инициатива нападения была в ее руках, она наносила удары нашей партии, мы же только защищались. Однако со времени выборов в Бельвиле мы вновь ведем наступление на социал-демократию.

Кампания в связи с выборами в Бельвиле была значительным стимулом для партии и означала крупную перемену. С этого времени результаты дополнительных выборов обычно свидетельствуют либо о продолжении партии, либо о закреплении достигнутых ею выборных успехов, в то время как число голосов, поданных за социалистов, сокращается.

В июне месяце Коминтерн с основанием мог нас упрекать в том, что мы не сумели проявить интерес к движению комитетов защиты «Юманите».

В настоящее время мы имеем сеть комитетов защиты «Юманите», объединяющих в одном Парижском районе 15 тыс. членов. И если в настоящее время возможны еще критические возражения, то уже не по поводу отсутствия комитетов, а по поводу того, что они не ведут достаточной работы по распространению «Юманите».

Наконец отмечу приостановку, в общем и целом, убыли, сокращения численного состава профсоюзов и партии и даже некоторую тенденцию к росту на основе вербовки новых членов.

За последний период мы вели вербовочную работу в Парижском округе, на севере и в некоторых других местах. Что касается профсоюзов, то вербовочная работа носит здесь массовый характер. Вербовка проводится не в индивидуальном порядке, как до сих пор, а в массовом. Например в округе Нанси, где свирепствует террор «Комитэ де Форж», мы сразу завербовали в унитарный профсоюз 700 рабочих одного химического предприятия.

Вот эти несколько фактов показывают, что партия сделала небольшой шаг вперед.

202 А теперь я должен сообщить товарищам, участвующим в пленуме, что одно из критических замечаний сильно задело нас. Дело идёт о нашей антимилитаристской работе.

Наш Центральный комитет констатировал после 1 августа ослабление массовой борьбы партии против войны и принял соответствующие меры. Эти меры уже проводятся, и товарищи будут говорить о всех связанных с этим вопросах.

Они разъяснят, что мы устроили ряд специальных конференций по вопросам антивоенной работы, так как мы считаем,— и Коминтерн также совершенно правильно стоит на такой точке зрения,— что существующее положение, ввиду роли французского империализма, ввиду того, что этот империализм в настоящее время правильно называют жандармом Европы, является особо обязывающим для нашей партии.

Однако мы не можем согласиться с упреком в оппортунизме, брошенном нам по поводу практики нашей антимилитаристской работы. Если говорить о большой слабости, то мы отвечаем: да. Если же говорить об оппортунизме, то мы отвечаем: нет. Мы даже думаем, что наш опыт можно привести как образец для других секций Коммунистического интернационала. Я хочу указать на два простых факта, первый из которых приводится в официальном органе «Коммунистический интернационал». В 1928 г. произошло 60 демонстраций в казармах и на морских судах, в 1929 г. — 110 демонстраций, а в 1930 г. — 150 демонстраций.

ГОЛОС С МЕСТА. Когда возможностей больше, мы требуем большего.

ТОРЕЗ. Это правильно. Именно поэтому мы и говорим, что если упрекать нашу партию в большой слабости, то мы с этим соглашаемся, но если выставлять нашу партию перед Интернационалом как пример оппортунизма на практике, то мы скажем: нет.

За январь и февраль 1931 г. мы отмечаем уже 34 демонстрации. Совершенно верно, что от нашей партии надо требовать многого, но надо иметь в виду, что и эти демонстрации произошли не помимо наших организаций.

Второй факт — это наша работа во флоте. Несколько недель тому назад имел место процесс в Тулоне. Военно-морской суд судил 5 молодых матросов, которые не были коммунистами, но стали ими во флоте на своих судах. Их судили за бунт, и впервые за 10 лет обвиняемые были оправданы.

В прошлом году бунтовщики в Орлеане были присуждены к 5 годам тюрьмы, а эти 5 матросов в Тулоне были оправданы.

Я не буду говорить здесь об агитационной работе партии, которая послала туда Андрэ Марти, потому что Андрэ Марти — это символ нашей партии для флота, которая послала Кутэйя, руководителя нашего комсомола, которая мобилизовала своих работников. Но я хочу сказать главным образом о том факте, что именно под давлением моряков, организованных под нашим руководством, самый реакционный военно-морской суд вынужден был оправдать наших взбунтовавшихся товарищей, он вынужден был сделать это под давлением моряков, под давлением рабочих Тулона.

Мы думаем, что это не может быть результатом оппортунизма партии в работе среди моряков. Однако верно, что упадок комсомоль-

203 ской организации, как впрочем и слабость работы среди крестьян, в частности во Франции — стране милитаризма,— представляет собою очень большую опасность для выполнения антимилитаристских задач партии и задач комсомола.

Вот почему мы целиком одобряем доклад т. Чемоданова, в частности его критические замечания по поводу недостаточного внимания работе среди рабочей молодежи, по поводу отсутствия действительной помощи комсомолу. Несомненно, те усилия, которые делает буржуазия при помощи своих фашистских организаций, при помощи социал-демократии, чтобы овладеть молодежью, чтобы организовать ее тысячами средств: литературой, спортом, допризывной подготовкой,— показывают, что мы стоим перед большой задачей.

Я должен сказать, что один опыт, проделанный нашей партией, должен послужить уроком для Коминтерна. Мы до крайней степени выкачивали силы из нашей комсомольской организации, чтобы черпать из нее кадры для партии, начиная с Политбюро до руководителей районов и ячеек. Несомненно, были соответствующие исторические условия, была необходимость быстрее призвать комсомольских работников на наиболее ответственные посты нашей партии. Однако это не могло не ослабить комсомола; в настоящее время мы очень серьезно платимся за это, и этот опыт должен послужить уроком для Коминтерна.

Мы в настоящее время должны усилить комсомол, поднять работу всей партии в этом отношении на гораздо более высокую ступень, сделать ее гораздо более настойчивой. Мы уже приняли меры к тому чтобы Политбюро оказало содействие Бюро комсомола.

Необходимо быстро распространить это на всю партию. Мы совершенно согласны с лозунгом, выдвинутым т. Чемодановым: «Ни одной ячейки партии без комсомольской ячейки рядом с ней».

Я должен сказать здесь, что мы со всем вниманием относимся к этому факту ослабления комсомола, что мы приняли и будем и в дальнейшем принимать меры не только в отношении внутренней работы, но и в отношении массовой работы, причем в связи с подготовкой борьбы горнорабочих уже обнаруживается изменение нашего отношения к комсомолу. Оба этих последних поставленных вопроса, вопросы антимилитаристической работы и отношения к комсомолу, а также борьбы против войны, возвращают нас к тому, что представляет собою узловой пункт стремлений Коммунистического интернационала, стремлений, выраженных в докладе т. Мануильского, стремлений, которые являются в то же время стремлениями нашей партии,— возвращают нас к вопросу о защите дальнейшего строительства социалистической системы, к вопросу о защите нашего отечества — СССР — путем упорной борьбы во всех областях против нашего империализма и против его цепных собак — социал-демократов. Возвращают нас к вопросу о необходимости усилить общую борьбу и солидарность нашего пролетариата с пролетариатом других стран и прежде всего с германскими товарищами. Французская делегация выражает уверенность, что с помощью Коминтерна наша партия окажется на уровне лежащей на ней ответственности, и что она сумеет выполнить стоящие перед ней задачи.

ПОЛЛИТ АНГЛИЯ).​

Со времени последнего расширенного президиума экономический кризис в Англии достиг громадного напряжения. Падение экспорта по

204 всем основным отраслям промышленности, по оценке капиталистического журнала «Обсервер», приняло «угрожающие» размеры. Яркую иллюстрацию ухудшающегося положения британского капитализма представляют собой данные о падении экспорта капитала: в 1920 г. вложения английского капитала за границей достигли 128 млн. ф. ст.; в 1930 г. эта сумма сократилась до 39 млн. ф. ст. Буржуазные экономисты всех направлений совершенно запутались, пытаясь определить, что следует рекомендовать для разрешения существующих в Англии затруднений. Сэр Джошуа Стамп, выступая по радио, советовал английским рабочим копить свои деньги. А на другой же день за ним выступил профессор Кейнс с советом, чтобы рабочие больше тратили. В статье, написанной тем же профессором Кейнсом, в «Нью стейтсмэн» в начале марта, а также в ряде статей, помещенных им в журнале «Политикал куортерли», он со всей откровенностью признает, что выход для Англии заключается в снижении жизненного уровня рабочих, так как вопрос поставлен так: «или прибыли или коммунизм». Третьего выхода нет. Далее он развивает подробно мысль о том, как именно нужно вести это наступление на жизненный уровень английских рабочих, которое-де является необходимым для того, чтобы обеспечить английским промышленникам возможность конкуренции на мировых рынках. Колоссальный рост безработицы, которая в настоящее время в Великобритании достигает 3 миллионов, является дополнительным финансовым затруднением для британского капитализма, так как пособия безработным ложатся тяжелым бременем на национальные ресурсы страны, значительно превышая финансовые возможности фонда страхования безработных.

Процесс разложения империи, углубившийся со времени окончания войны, за последнее время резко усилился. В результате кризиса он сделался гораздо более актуальным. В Австралии ныне существуют острые политические разногласия как в вопросах местной политики в отношении мероприятий по борьбе с кризисом, так и между правительством Австралии и английским банком и финансистами лондонского Сити. В Канаде были повышены ввозные пошлины, направленные против британских товаров. Как раз в тот момент, когда проходит кампания против «принудительного труда» в СССР, Канада решила повысить пошлины на ввоз британских товаров с целью ограждения канадского рынка от товаров, производимых при помощи британского принудительного труда. Выступление канадского министра против британских товаров как продукта принудительного труда было крупной политической сенсацией на последней имперской конференции.

В Южной Африке также обнаруживаются весьма острые противоречия. Все эти противоречия особенно четко и определенно выявились на последней имперской конференции, на которой Макдональд и Томас надеялись показать, насколько их политика в отношении доминионов поможет заделать брешь между метрополией и доминионами и насколько она способствует изжитию все растущих разногласий. Имперская конференция кончилась полным провалом. С октября прошлого года имело место резкое обострение противоречий между доминионами и Англией.

Но с особой ясностью истинный характер политики лейбористского правительства выявил себя в его отношении к Индии. Конференция «Круглого стола» была сговором лейбористского правительства со

205 всеми реакционными элементами Индии, и правительство надеялось, что в результате этого пакта британского империализма с реакционными силами Индии оно будет иметь возможность продолжать свою политику в Индии на более благоприятных началах, чем до сих пор.

Подписанный уже после конференции «Круглого стола» пакт между Ирвином и Ганди был следствием испуга перед возрастающей борьбой рабочих и крестьян в Индии и имел своей целью путем объединенного влияния Национального конгресса, вождей гандизма и британского империализма более эффективно задушить революционную борьбу индийских рабочих и крестьян и в то же время вовлечь индийское национальное движение в орбиту попыток организации единого фронта против Советского союза.

Но надежды социал-империалистов не оправдались. В связи с казнями в Лагоре произошло восстание масс против Ганди, и мы впервые увидели в Индии громадные манифестации против Ганди, против роли Национального конгресса, а это без сомнения тоже означает усиление процесса разложения Британской империи.

Увеличиваются также затруднения британского правительства в Палестине, Египте и особенно в Китае, где ему угрожают крупные победы советов и успехи красной армии. Продолжается посылка британских военных судов и войск для поддержки Чан Кай-ши.

Морской пакт трех держав, недавно заключенный с Францией и Италией, является пактом, который, как признал после своего возвращения из Парижа морской министр г-н Александр, был заключен по политическим мотивам не в качестве попытки достичь некоторого разоружения, а с целью закрепить руководящую роль в Европе стран-участниц договора. А это означает усиление антисоветского блока.

Это база для военной интервенции против Советского союза.

Несмотря на возрастающие в результате кризиса противоречия между империалистическими государствами и растущую опасность войны, ясно, что центральной опасностью сегодня является опасность войны против Советского союза, причем Англия играет ведущую роль в кампании за экономическую блокаду СССР.

Эта кампания вызвана страхом перед огромными победами Советского союза, и цель этой кампании явствует из следующего перечня задач «Союза защиты торговли», руководимого Черчилем и Брентфордом:

«Необходимо разъяснить народу, что средством, коим коммунисты надеются достигнуть своих целей, является пятилетка. Этот план терпит крушение из-за недостатка финансовых средств. Его основная поддержка — это покупка нашей страной 25% их экспорта леса, полученного от применения принудительного труда. Поэтому мы можем воспрепятствовать проведению этого плана, лишая коммунистов нашего свободного рынка. Необходимо добиться создания в стране общего фронта торговых организаций и политиков и связаться с организациями за границей, с тем чтобы нации образовали единый фронт в экономической борьбе против общего врага — коммунизма».

Они начали свою кампанию на митинге в Альберт Холле в Лондоне. Но на этот митинг явилось много лондонских рабочих с целью его срыва. Это было первое публичное выступление со стороны «Союза защиты торговли», и нашим товарищам с успехом удалось сорвать его

206 собрание. Все же мы не должны недооценивать эту кампанию. Она поддерживается влиятельной прессой. Например «Таймс» в январе заявил:

«Если остальной мир не хочет коммунизма, он должен по взаимному соглашению отказаться от всякой торговли с Россией, так как через несколько лет, когда все ныне строящиеся фабрики будут полностью работать при наличии необъятных природных богатств и возможности использования энергии 150 млн. людей,— они не только обеспечат русский народ всем, что ему требуется, но наводнят мир дешевыми товарами, в отношении которых остальные промышленные нации окажутся неконкурентоспособными».

В таком же духе пишут «Дейли Телеграф», «Дейли Мейль», «Морнинг Пост», «Дейли Экспресс», а также десятки провинциальных газет с большим тиражом во всей Англии. Международная торговая палата разослала своим национальным комитетам нижеследующий опросный лист:

1. Согласны ли вы представлять подробную информацию о вашем импорте из России?

2. Согласилась ли бы ваша страна на согласованное международное сокращение кредитов, предоставленных России?

3. Согласны ли вы обсудить совместно с другими странами вопрос об общем международном запрещении ввоза из России?

Разоблачение торгпредом СССР в Англии, т Броном, на заседании Русско-английской торговой палаты 10 марта сего года этого контрреволюционного почина «Международной торговой палаты» произвело громадную сенсацию в деловых кругах Англии; тотчас же были сделаны попытки объявить этот документ подложным, не имеющим никакой авторитетности, однако с тех пор было доказано, что это был официальный документ, разосланный всем влиятельным деловым людям в важнейших капиталистических странах.

В этой связи для рабочего класса опасна роль лейбористской партии и германской социал-демократии, как двух ведущих партий II Интернационала.

Во все основные резолюции в 1923 г., принятые II Интернационалом с момента его объединения по инициативе германских и британских делегатов, при поддержке Дана и Абрамовича, внесены параграфы, имеющие своей целью подготовку общественного мнения к войне против Советского союза.

Во время последних муниципальных выборов в Англии во всем районе Сент-Джордж и Уайтчепель в Лондоне, а они являются докерскими районами, расклеивались большие плакаты с надписями: «Предостережение московским коммунистам», «Руки прочь от лондонской демократии», «Здесь нам не нужны голод и принудительный труд», и эти плакаты были подписаны м-ром Бевином, секретарем союза транспортников. Мы должны изо всех сил разоблачать перед массами эту роль виднейших деятелей лейбористов, так как в случае войны против Советского союза союз Бевина будет играть громадную роль в обслуживании военного транспорта.

Весьма характерная черта теперешнего положения в Англии — это неустойчивость, распад и группировки, имеющие место в трех капиталистических партиях. Видный либерал сэр Джон Саймон, в речи, произнесенной им в Манчестере в «Зале свободной торговли», заявил, что

207 настало время, когда либеральная партия должна быть готова к тому, чтобы отступиться от своей традиционной политики свободной торговли. За ним последовал сэр Джошуа Стамп, который заявил, что настало время для изменения фискальной политики Англии.

Это было тотчас же подхвачено Гарвином в консервативном «Обсервере», который определил это, как одну из платформ, на которой можно было бы образовать национальное правительство, в котором Ллойд Джордж и Макдональд, Мосли, Бивербрук и Болдуин — все могли бы занять руководящие посты.

Позднее профессор Кейнс выступил с важной статьей, требуя установления 10% пошлины на весь импорт в Британию.

Либеральная партия на всех дополнительных выборах теряет тысячи и тысячи голосов. На последних четырех дополнительных выборах она потеряла больше 24 тыс. голосов. Огромное недовольство внутри либеральной партии является отражением современного экономического положения в Великобритании.

В консервативной партии идет открытая борьба между элементами, сгруппированными вокруг Бивербрука и Ротермира против Болдуина и его сторонников. Болдуин в речи, произнесенной несколько недель тому назад, изложил целую программу, обосновывающую его политику, а также поддерживающую политику нынешнего правительства в Индии и высказывающуюся за протекционизм, но Бивербрук и Ротермир заявляют, что при существующих условиях эта программа ни к чему не приведет: «Нужна очень сильная рука в Индии, иначе Британия потеряет одну из наиболее прибыльных частей империи». Они требуют твердой политики против СССР и добиваются проведения беспощадного сокращения расходов по социальному страхованию. Значение этой фашистской группы Бивербрука и Ротермира заключается в том, что в их руках находятся наиболее популярные органы прессы, не только Лондона, но и почти все наиболее значительные провинциальные газеты как утренние, так и вечерние. На дополнительных выборах в Сент-Джордже (Вестминстер) они выставили своего кандидата и получили 11 тыс. голосов, а официальный кандидат Болдуина получил 17 тыс. голосов.

Правда, что в основном этот район является районом аристократических резиденций, но все же имеет значение, что в открытой борьбе против Болдуина группировка Бивербрука собрала 11 тыс. голосов на основе явно фашистской программы.

Внутри лейбористской партии разногласия выявляются так быстро, что почти невозможно угнаться за ними. Если сравнить твердое положение лейбористского правительства, которое оно занимало в сентябре 1929 г., когда оно сумело провести 6¼ процентное снижение зарплаты в Ланкашире, когда оно могло провести план Юнга, с тем положением, которое оно занимает сейчас (я впоследствии изложу свой взгляд на то, почему оно еще держится), мы увидим, что в Англии за последние 18 месяцев произошли большие перемены. Лейбористское правительство ведет самую гнусную политику социал-фашизма. Это оно самым подлым образом провело снижение зарплаты 500 тыс. текстильщиков хлопчатобумажной промышленности, 260 тыс. шерстяников и 150 тыс. южно-уэльских горняков.

Возможность объединенного действия горняков через Британскую федерацию горняков — результат борьбы и страданий многих поколе-

208 ний за создание единого тарифа зарплаты, за право забастовок — было разрушено лейбористским правительством.

Каждый из 13 угольных районов работает на основе совершенно различных договоров, оканчивающихся в разное время, устанавливающих различные условия труда и зарплаты. Это имеет большое значение, так как без сомнения лейбористская партия пришла к власти в 1929 г. на основе своих обещаний горнякам. Но оно не выполнило ни одного из этих обещаний.

В своей внешней политике лейбористы проводят политику империализма с большей жестокостью, чем это осмеливались делать Ллойд Джордж или Болдуин. Они ставят себе целью раскол и дезорганизацию в рядах рабочих. Они проводят эту работу в тот момент, когда капитализм находится в состоянии загнивания и может только продолжать влачить свое существование в той мере, в какой ему удается его наступление на жизненный уровень рабочих.

Каково значение новой группировки, «новой партии», созданной бывшим лейбористом Мосли?

Она состоит из людей, на которых смотрели, как на левое крыло независимой рабочей партии и всей лейбористской партии в целом. В манифесте, изданном ими после организации их новой партии, говорится:

«Мы обращаемся к тем, кто боролся за дело рабочего класса, но сегодня видят свой жизненный уровень урезанным и все, что достигнуто в результате многолетних усилий,— под угрозой разрушения. Мы обращаемся ко всем, кто любит свою страну, и призываем их объединиться в общей политике действия, пока не поздно. Мы призываем к мобилизации энергии, жизнеспособности и мужественности для спасения и восстановления нации».

Какова их программа? Их программа требует укрепления торговли и промышленности, в частности экспорта и национальной индустрии, контроля над всем импортом, более тесного сотрудничества с доминионами, реформы парламента, который, по их словам, превращается в говорильню, а они хотят его преобразовать в рабочую единицу. И для того чтобы справиться с настоящей ситуацией, они требуют создания чрезвычайного кабинета из 5 человек, которым должны быть предоставлены неограниченные полномочия для проведения программы Мосли.

Эта группа Мосли финансируется некоторыми финансистами, в том числе сэром Вильямом Моррис, миллионером, фабрикантом автомобилей. Они проводят кампанию в наиболее важных профсоюзах; они организуют массовые митинги во всех пролетарских центрах Англии. Я думаю, что мы должны дать нашу оценку этой группе Мосли. Конечно переоценка ее значения являлась бы ошибкой, но мы должны внимательно следить за всеми видами их пропаганды, чтобы быть в состоянии разоблачить эту группу как первую форму открыто фашистской организации против рабочих.

Независимая лейбористская партия, эти мнимые «левые», очень хорошо учитывает растущее разочарование среди рабочего класса и при всякой возможности выступает со своей программой революционных фраз, стараясь разными иллюзиями удержать рабочих от повседневной борьбы. Но после некоторых — хотя и скромных — успехов нашей партии во время локаута в Бредфорде в прошлом году, лиде-

209 ры независимой партии заговорили иначе: «Мы сделали ошибку, не последовав примеру коммунистической партии и не увязав нашу работу с экономическими боями». Теперь они уже проявили активность в недавней забастовке в Ланкашире. Они выставили программу, в которой ратовали за контроль хлопчатобумажной промышленности, начиная с плантации и кончая готовой продукцией. Они организовали делегацию от Ланкашира в парламент с требованием издания чрезвычайного закона о кризисе в хлопчатобумажной промышленности. Они конечно хорошо знали, что вопрос даже не будет поставлен на обсуждение, но им важно было обмануть рабочих. Но они никогда не проводили массовой работы для организации помощи бастующим. Другими словами, роль независимой рабочей партии и по сей день заключается в обмане рабочих

Борьба против мнимо-«левых» и их разоблачение и сегодня являются одной из важнейших задач.

Генеральный совет Конгресса тред-юнионов также учитывает перемены, которые происходят в рядах английского рабочего класса. Их низовой профактив более чувствителен к влиянию масс, и он правильно информирует верхи о настроениях рабочих, так что по двум важным вопросам Генеральный совет недавно сделал жест, имеющий своей целью ввести в заблуждение левеющих и революционизирующихся британских рабочих. Генеральный совет выступил с протестом против предполагаемого урезывания социального страхования и дал директиву профсоюзам отказаться от дачи показаний перед соответствующей правительственной комиссией.

Во втором случае совет протестовал, когда лейбористское правительство было готово принять поправку либеральной партии к проекту закона о профсоюзах.

В недавно произнесенной речи Бевин ясно дал понять, что совет пытается обмануть рабочих, желая представить им, что политика руководителей тред-юнионов более радикальна, чем политика лейбористской партии.

Перед нами встает задача более систематического и четкого разоблачения роли Генерального совета. Ни в коем случае не следует недооценивать влияние совета. Тов. Мануильский в своем докладе коснулся того, каким образом социал-демократы через свой аппарат могут влиять на рабочих. Это совершенно правильно, и для Англии более правильно, чем для какой-либо другой страны, вследствие существующей системы социального страхования, большая часть которого выплачивается через посредство профсоюзных организаций.

Даже низовые функционеры профсоюзов имеют на этой основе большее влияние, как мы видим на примере Ю Уэльса, где все делегаты конференции имели полномочие на объявление стачки, а профбюрократия чувствовала себя достаточно сильной, для того, чтобы отказаться от голосования резолюции о стачке.

Но когда стачки объявляются против их желания, они становятся во главе их. Так было во время шотландской, ланкаширской и южно-уэльской забастовок, когда они встали во главе масс: в Шотландии бастовало 90 тыс. рабочих, в Брадфорде — 260 тыс., в Ланкашире — 150 тыс. и в Ю. Уэльсе — 250 тыс. рабочих. В этих случаях бюрократия возглавляла стачечное движение, с первой же минуты обдумывая план предательства рабочих, сотрудничая с правительством и вырабатывая

210 формулу соглашения. Формулы настолько сложны, что рабочие не могли в них разобраться и уяснили себе их фактическое значение только тогда, когда на следующей неделе получили зарплату.

Все эти различные течения внутри лейбористской партии, независимой рабочей партии, и «мнимо-«левых» — это силы социал-фашизма, которые, играя разлагающую и разъединяющую роль в рабочем движении, пытаются подчинить все рабочее движение системе капиталистической эксплоатации и войны. Некоторые положения, приведенные в речи т. Тельмана, должны быть особенно приняты во внимание нашей партией, в особенности та часть его речи, в которой он касался необходимости для товарищей проникнуть в среду социал-демократических рабочих с целью отвоевания их из-под влияния их руководства и вовлечения в ряды коммунистической партии. Для нас — это важный вопрос. Однако, к сожалению, в нашей партии из десяти членов девять еще держатся так, что если новый рабочий, а в особенности рабочий из независимой рабочей партии не выражает готовности проглотить целиком все 21 условия Коммунистического интернационала, то они называют его социал-фашистом.

Беда в том, что наши товарищи не видят разницы между членами независимой рабочей партии — рабочими и их вождями и воздвигают высокий барьер между нами и рабочими, которые еще находятся в других партиях.

Наши фабричные газеты часто говорят языком явно сектантским и неподходящим для агитации среди рабочих в независимой рабочей партии, где происходит сильное брожение.

Рабочие пытаются найти какой-либо новый выход, и если бы нам только удалось установить с ними контакт на основе их непосредственной ежедневной борьбы, мы без сомнения сумели бы привлечь их на сторону нашей партии.

Теперь несколько слов относительно современного наступления капитала и уроков, которые должна почерпнуть наша партия. Чрезвычайно благоприятным обстоятельством в Англии является тот факт, что, несмотря на раскол в рядах рабочих, они все же всюду проявляют железное сопротивление всем попыткам капиталистов снизить их заработную плату и ухудшить условия их существования. Мы видим, что капиталисты не в состоянии провести полностью свою программу. Например «Экономист» усиленно протестовал против решения в конфликте с железнодорожниками, не разрешающего, по его мнению, проблемы для железнодорожных предприятий, считая, что сокращение зарплаты на 2½% недостаточно для покрытия дефицита и не соответствует финансовым и экономическим прорывам в бюджете. Почему им не удается полностью провести своей программы в отношении снижения зарплаты? Потому, что рабочие революционизируются и проявляют солидарность в боях, несмотря на дезорганизацию и раскол, которые вносят лейбористы. В настоящий момент мы имеем сильную волну забастовок в Англии, которая однако не была возглавлена ни партией, ни движением меньшинства. В Англии имело место большее количество локаутов и стачек, чем в какой-либо другой стране. Против рабочих ведется наступление в различных отраслях промышленности — против строителей, горняков, железнодорожников, машинистов, кожевников и пр. Все права безработных стоят под угрозой. Но капиталисты не будут в состоянии довести свое наступление до конца и провести

211 свою программу полностью вследствие сопротивления со стороны рабочих, как оно выявилось в стачке в Ю. Уэльсе, длившейся 17 дней, во время локаута в Ланкашире, когда выступление рабочих увенчалось полной победой для 250 тыс. рабочих: предприниматели были вынуждены снять свои списки исключенных рабочих и вновь принять уволенных на условиях, существовавших до увольнения. Преобладающая ныне в Англии стратегия предпринимателей заключается не в том, чтобы достигнуть раскола между секциями союзов, а в том, чтобы вызвать раскол внутри отдельных секций, восстановить квалифицированных рабочих против неквалифицированных. Тактика предпринимателей во время последнего наступления на зарплату сводилась к тому, чтобы меньше задеть рабочих, играющих ведущую роль на производстве. Например железнодорожные кампании не сумели бы провести своего наступления, если бы они не предоставили машинистам и кочегарам лучших условий, чем остальным. А поэтому машинисты в союзе тяги в своей резолюции согласились с арбитражным решением, что затрудняет вопрос для членов национального союза железнодорожников, которые, когда соберутся для обсуждения своих дальнейших действий, уже будут бояться принять резкую резолюцию. В Англии, несмотря на большую безработицу, нет страха штрейкбрехерства со стороны безработных, и это является большим достижением национального движения безработных. То обстоятельство, что со времени окончания войны не было ни одного значительного случая такой подлости, может быть поставлено в заслугу этому движению.

Во всех экономических боях, в которых наша партия принимала активное участие, она имела громадное влияние. В Бредфорде представители союзов предпринимателей заявили, что именно влияние партии было причиной того, что при баллотировке 24 голосами против 1 предложения предпринимателей были отклонены. Это являлось прямым результатом влияния пропаганды и работы нашей партии. Однако мы не в состоянии развить самостоятельные формы борьбы, самостоятельные формы руководства, мы не можем самостоятельно призывать к пробуждению забастовки, мы не в состоянии возглавить стачечное движение.

Каковы настроения среди рабочих в Англии? Каковы показатели того, что имеется брожение в рядах рабочего движения?

Гендерсон, министр иностранных дел, и Гринвуд, министр здравоохранения, посетили важный индустриальный центр Манчестер. Они выступили в зале, который может вместить 3 500 человек. Но собралось только 400 человек рабочих, из которых 200 человек явилось от нас, чтобы сорвать собрание.

Во время дополнительных выборов в Уайтчепеле ни одному министру, который намерен был выступить в пользу лейбористского кандидата, не дали говорить. Ленсбери со слезами на глазах спрашивал: «что же я такое сделал?», а Тиллет сказал: «и это то, за что я отдал свою жизнь?» Это несомненно важный признак роста оппозиционного духа.

Железнодорожники, среди которых еще сильно влияние Томаса, на важных железнодорожных участках в Лондоне, Манчестере, Глазго принимают резолюции, призывающие к стачкам против снижения зарплаты.

В Ю. Уэльсе мы наблюдаем, как в течение последнего месяца

212 747 делегатов-горняков требовали объявления стачки и при голосовании оказались в незначительном меньшинстве — 747 против 787.

Это растущее настроение разочарованности выявилось и в количестве голосов, полученных лейбористским правительством. На 11 дополнительных выборах лейбористское правительство потеряло 70 тыс. голосов.

Но почему же в этой обстановке стачечных боев при растущей волне разочарованности и возмущения наша партия не растет? Тов. Мануильский ставит вопрос, почему же, несмотря на предательство социал-демократии, рабочие не идут к нам в партию. Это — основной вопрос для нашей партии.

Когда Ленин в 1920 г. спорил с некоторыми нашими товарищами и кое-кто из нас хотел в то время бороться против лейбористской партии так, как мы боремся с ней теперь, он говорил, что английские рабочие должны испытать на опыте практику лейбористского правительства перед тем, как они будут готовы притти к нашей партии. Он развивает эту теорию в «Детской болезни «левизны», в той главе, которая посвящена английскому движению. В настоящее время мы уже имеем опыт всеобщей забастовки и двух лейбористских правительств, но мы все еще — партия с незначительным количеством членов.

Наши ораторы имеют наибольший успех, наши собрания всегда самые многолюдные, но мы не можем превратить это сочувствие рабочих в членство.

Тельман выставил вчера несколько положений, которые, имея значение для сильной германской компартии, тем более важны для нашей слабой партии. Как он охарактеризовал отношение некоторых германских рабочих к правительству Брюнинга? Они считают его «меньшим из двух зол». То же самое можно сказать и относительно английских рабочих. Процесс разложения в лейбористской партии неравномерен. Возьмем например выборы в Понтипридде. Там имеется пять тысяч безработных. Лейбористская партия выступила на выборах, и с 1929 г это был единственный случай, когда она потеряла не больше, чем 158 голосов. Когда я увидел цифры, я не поверил своим глазам. Во всех других пунктах они потеряли от 2 до 5 тыс. голосов. А это как раз район, в котором ведется наступление на заработную плату железнодорожников и горняков и безработным грозит лишение пособий, и все это благодаря манипуляциям лейбористского правительства. А оно теряет только 158 голосов по сравнению с 1929 г. На этих выборах только 110 рабочих голосовали за коммунистов. Правда, наша партия там очень слаба, но я думаю, что мы получили так мало голосов потому, что рабочие считают лейбористское правительство меньшим злом, точно так же, как в 1926 г. они голосовали за либеральную партию, считая ее наименьшим злом. Мы не сумели сломить эту традицию. Наибольшим препятствием является тот факт, что тысячи рабочих еще видят разницу между экономической и политической борьбой. Они будут бастовать и бороться против тех же самых лейбористских руководителей, за которых они будут голосовать на выборах.

Теперь в Англии, несмотря на предательскую роль правительства, все же имеются сотни тысяч рабочих, которые считают его меньшим злом, чем правительство Болдуина. Мы собрали среди рабо-

213 чих в одном из беднейших районов Восточного Лондона 370 ф ст., и все же мы получили только 2 тыс. голосов на выборах. Рабочие говорили: «Мы верим, что вы правы, но какие же шансы имеет один человек в парламенте? Не требуйте от нас, чтобы мы тратили свои голоса на коммунистов».

Другое соображение, выставленное т. Тельманом, касается того, что в Германии среди социал-демократических рабочих существует страх перед расколом, боязнь расколоть свою партию (если я правильно понял перевод). Я хочу сказать, что это также является одним из положений, с которыми мы встречаемся в Англии. В чем причина, что Мосли не получил той поддержки, на которую он рассчитывал? В том, что рабочие увидели в этом раскол партии; его крупнейшей ошибкой было то, что он для ведения борьбы вышел из лейбористской партии. Если бы он остался и стал бороться внутри партии, у него было бы больше шансов, но с того момента, как он покинул лейбористскую партию для борьбы с нею извне, он встретился с большой враждебностью в рядах рабочего движения. Этот страх перед расколом является серьезным тормозом, и перед нами стоит задача доказать, что наша партия — это партия, которая борется против расколов и что только наша партия может повести рабочих на борьбу и объединить рабочие ряды, дезорганизованные лейбористской партией.

Но можно ли сказать, что нет никакого сдвига в отношении развития партии, что нет никаких улучшений? Критика т. Мануильского в отношении нашей партии правильна, и я считаю, что он подошел еще слишком мягко. Однако я считаю справедливым отметить, что хотя партия и не играет руководящей роли, она сделала большой шаг вперед. Во всех недавних экономических боях партия играла ведущую роль, и я считаю, что стачка в Ю. Уэльсе, которая недавно была проведена горняками под нашим руководством, является весьма значительным событием.

В январе призыв наших германских товарищей к стачке в Руре и отклик, который на него последовал, имели колоссальное значение для нашей борьбы в Ю. Уэльсе. На каждом митинге мы имели возможность говорить в наших выступлениях о том, что наша партия в Германии сумела провести стачку горняков, и это производило колоссальное впечатление на южно-уэльских горняков и воодушевляло их на борьбу

Наша слабость заключается в том, что мы еще не сумели добиться решающей роли в стачечной борьбе, но не подлежит сомнению, что влияние нашей партии растет.

Трудно выступать после доклада такой партии, как германская, и каждая цифра, которую мы приведем, покажется незначительной по сравнению с теми, которыми оперировал т. Тельман. Все же я считаю, что тот факт, что мы приостановили падение количества членов нашей партии и сделали небольшой шаг вперед, имеет большое значение, и мы можем его отметить. Мы имеем 48 фабрично-заводских газет с тиражом в 17 тыс., мы с ноября повысили тираж «Дейли Уоркер» на 1 тыс. экземпляров в день, хотя наш тираж все еще составляет только 10 тыс. экземпляров.

Теперь местные организации профсоюзов часто посылают свои резолюции нам вместо «Дейли Геральд»; я заметил, что в одном из последних выпусков нашей газеты важный районный комитет лон

214 донских электрорабочих поместил объявление о стачечном собрании. Это небольшой факт, но он указывает на рост влияния нашей партии и в этом союзе. За последние полтора года мы собрали среди рабочих на нашу газету и на наши кампании больше денег, чем за последние 10 лет, вместе взятые. Мы могли организовать национальную конференцию антиимпериалистической лиги, в которой приняли участие больше 200 делегатов из различных частей Англии. Национальная конференция Общества друзей советской России привлекла 161 делегата.

Наша кампания, связанная с «хартией», несмотря на все слабости и недостатки, установила, начиная с сентября, более тесную связь нашей партии с массами, чем мы имели когда-либо раньше. Наша активность в связи с этой кампанией много способствовала тому, чтобы сломить обособленность нашей партии. Обычный тираж наших партийных брошюр около 5 тыс., а брошюра с «хартией» разошлась по всей Англии в 110 тыс. экземпляров. Кроме того 20 тыс. экземпляров манифеста нашей партии были распроданы за последние два месяца. Это все небольшие достижения, и я привожу их, чтобы показать, что положение улучшается, и если мы действительно приложим все усилия, эти небольшие достижения могут превратиться в существенный сдвиг.

В чем заключаются слабости партии? Во-первых, наша обособленность, опасность, вытекающая из нашей оторванности от левеющих масс, в особенности наша оторванность от союзов. На последней конференции в Ю. Уэльсе, где 747 человек голосовало за стачку, присутствовало только три наших товарища. Во-вторых, слабость колониальной работы, в особенности во время событий в Индии. Весной мы проделали большую работу в области пропаганды, но наша практическая работа чрезвычайно слаба. В-третьих, отсутствие революционного убеждения и понимания политической линии партии и Коминтерна. В-четвертых, отсутствие сильной революционной профсоюзной оппозиции и отсутствие революционной работы в профсоюзах. В-пятых, национальная обособленность и слабая интернациональность, что выявляется в нашем отношении к международным резолюциям. В этом случае я имею в особенности в виду резолюцию последнего конгресса Профинтерна. В-шестых, сектантство и пассивность, инертность и неумение маневрировать, в особенности во время стачек.

Несколько организационных фактов в отношении нашей партии.

Каковы перспективы и задачи, стоящие перед нашей партией? Экономический кризис не обнаруживает никаких признаков смягчения. Капиталисты с отчаянием ищут выхода из кризиса. Но они не в состоянии провести свои планы ввиду возрастающей конкуренции Америки, в особенности в отношении Латинской Америки, ввиду растущего сопротивления и доминионов, сопротивления рабочих против снижения зарплаты и рационализации. Все это приводит к ситуации чрезвычайно сложного характера. Английская компартия ставит перед собой выполнение следующей задачи как наиболее актуальной для партии: возглавить экономические бои рабочих и завоевать руководство над рабочим классом. Чтобы достигнуть этого, партия должна усилить свою работу на основе широкого единого фронта снизу, увязывая повседневные бои с конечными целями рабочего класса, выдвигая политические лозунги, соответствующие данному положению, и организовывая выступление рабочих против растущих фашистских тенденций и

215 растущей опасности войны. Мы думаем, что это движение лучше всего может быть организовано вокруг требований и на основе программы рабочей «хартии», которую мы считаем средством для укрепления нашей связи с массами и при помощи которой мы создадим революционную профсоюзную оппозицию, зачатком которой является сегодня движение меньшинства. Мы считаем необходимым сделать резкий поворот в отношении нашей работы в реформистских профсоюзах, и мы должны увязать эту работу с работой на предприятиях. Мы должны повысить свою активность в борьбе за солидарность с революционной борьбой индийских масс. Мы должны развить деятельность антиимпериалистической лиги. Путем проведения систематических и плановых кампаний партией и «Дейли Уоркер» мы должны разоблачать роль социал-фашистов, в особенности в стачечных районах, где партия проявляла активность, подчеркивать их предательство в борьбе рабочих и в их политике по отношению к СССР. Мы также должны продолжать борьбу против военной опасности и интервенции.

Я считаю, что наша дискуссия в ЦК, происходившая месяц назад, показала, что мы приступили к ликвидации нашего прорыва в отношении работы среди молодежи.

Наш комсомол говорит языком, непонятным для молодых рабочих. Он говорит языком, который и я часто нахожу чрезвычайно непонятным.

Они владеют фразой, они знают больше о всех периодах, которые прошли или еще наступят, о тех, которые имели место или еще не имели, чем я, но они еще не в состоянии — и за это мы несем ответственность — привлечь в Англии тысячи и тысячи молодых рабочих в свои ряды.

Агентам буржуазии удается это делать, и мы можем во многом поучиться их методам. Существуют движения юных разведчиков, ассоциация молодых девушек-христианок, проводников, клубы в различных рабочих центрах, которые привлекают сотни тысяч молодых мужчин и женщин. Они делают это с целью привить свою капиталистическую идеологию, чтобы использовать их на заводах во время войны и т. д.

Наш опыт показал, что и мы можем широко использовать спортивное движение: после нашей новой ориентации в этой работе мы теперь имеем спортивное движение с 7 тыс. членов. Однако наши товарищи все еще не уяснили себе, что они должны лично работать, лично заниматься вербовкой членов. Проводя эту новую форму работы, применяя этот новый подход, мы можем вовлечь тысячи рабочих в наши ряды.

Когда Гитлер 14 сентября одержал свою победу на выборах, Ротермир отправился в Германию и написал серию статей для «Дейли Мейль». Вот что он писал: «Под руководством г-на Гитлера молодежь в Германии действительно организована против разлагающего влияния коммунизма. Отчасти с такой же целью я организовал Объединенную имперскую партию в Англии, так как ясно, что нельзя ожидать твердой антисоциалистической политики от консервативной партии, руководители которой сами затронуты полусоциалистическими взглядами».

Наш призыв в ряды комсомола должен быть обращением к молодежи всей страны, обращением на самой широкой основе и мы также должны использовать достижения, имеющиеся в Советском союзе, которые привлекли бы сотни тысяч молодых рабочих. Комсомол должен

216 учесть, что́ именно привлекает молодых рабочих, в чем они заинтересованы.

Наконец мы считаем, что ближайшей задачей, стоящей перед нашей партией, является уяснение всей партией в целом неотложной необходимости борьбы против специальных форм английского сектантства и за действительный поворот к массовой работе, а также выращивания новых кадров, революционизирования наших методов пропаганды и агитации, и на основе всей нашей борьбы — увязки всего этого с нашими революционными целями и революционными лозунгами.

Такой же неотложной задачей является разъяснительная кампания о сущности нашей линии «класс против класса», популяризация решений V конгресса Профинтерна и усиление коллективной работы и активности всех членов нашей партии.

В заключение несколько слов против оппортунистической пассивности, которая связывается с именем т. Хорнер.

Тов. Хорнер — руководящий товарищ в нашей партии, как и руководящий товарищ в Коминтерне — недавно был объектом острой критики в нашей партии. Линия т. Хорнера была линией пассивности, линией неверия в массы и линией неверия в самостоятельное руководство. Тов. Хорнер не согласен с новой линией Коминтерна; он не согласен с линией партии. Наша борьба против Хорнера много способствовала организации независимых боев, которые велись горняками Рон

Я уверен, что на основе работ пленума на примере достижений Советского союза мы сумеем убедить каждого члена партии в необходимости проявления личной активности для проведения линии Коминтерна и действительной борьбы за руководство надвигающимися крупными боями. Я надеюсь, что имеющийся небольшой поворот в нашей работе — это начало большого развития нашей партии, и что мы идем навстречу большим успехам в результате обширного опыта в преодолении тех трудностей, с которыми нам пришлось бороться за последнее время.

ГОТВАЛЬД (ЧЕХО-СЛОВАКИЯ).​

Чешская делегация согласна с общей линией доклада т. Мануильского и с предложенными тезисами. Несколько поправок, которые однако не касаются линии тезиса, будут нами предложены политической комиссии. Мы согласны также с данной т. Мануильским оценкой положения партии — как положительных, так и отрицательных сторон ее. Такова и наша собственная оценка.

Я не буду говорить о положении в Чехо-Словакии, оно совпадает с мировым положением, которое нам здесь обрисовал т. Мануильский. Я хотел бы заняться несколькими тактическими проблемами. Во-первых, проблемой завоевания большинства рабочего класса, во-вторых, проблемой молодежи, в-третьих, движением безработных.

О первой проблеме. Наша центральная задача — завоевание большинства рабочего класса. Путь к этому лежит через всестороннюю защиту непосредственных интересов широких трудящихся масс города и деревни. Мы всегда приходим к рабочим и говорим им: Мы единственная рабочая, мы единственная антикапиталистическая партия. Но рабочие не верят нам на слово, и они совершенно правы — они слишком часто были обмануты. Следовательно из того факта, что мы единственная антикапиталистическая, единственная пролетарская

217 партия, мы должны сделать для нашей тактики практические выводы, а именно: мы должны в нашей повседневной практической работе заниматься всем тем, что волнует широкие массы. Ни один вопрос, волнующий рабочие массы, не может и не должен казаться нам маловажным, незначительным. Мы будем еще долго декламировать на тему о том, как отвоевать у социал-фашистов массы, но мы не сдвинемся ни на шаг с места, если не покажем массам, что мы занимаемся всеми их делами, что мы умеем вступаться за их интересы, защищать их. Мы не будем в состоянии противостоять опасности национал-фашистского массового движения, если не будем защищать интересов тех широких масс, на которые национал-фашизм главным образом опирается. Мы не будем в состоянии превратить широкие массы трудящегося крестьянства в союзников пролетариата, мы не можем осуществить гегемонию пролетариата среди этих слоев, если не возглавим со всей решительностью борьбу за непосредственные интересы мелких крестьян. Наконец мы не будем в состоянии бороться против войны и защищать Советский союз, если массы из-за нашей общей пассивности нам не будут верить и не последуют за нами. Итак защита непосредственных интересов широких масс — вот путь к завоеванию большинства рабочего класса, та арена, на которой развернется борьба между нами и нашим врагом за завоевание масс.

Но нужно конечно при этом сказать, что одной пропагандой частичных требований и т. д. еще ничего не будет достигнуто. Самое главное — надо уметь везде, на всяком предприятии, в каждом отдельном месте исходить из конкретных условий, подхватывать самые маленькие вопросы, всегда находить методы борьбы, соответствующие конкретному моменту, конкретному месту, и принимать соответствующие меры. Мы должны — и этого нельзя недооценивать миться к тому, чтобы в каждом частичном бою добиться для масс определенных материальных успехов. Правда, в условиях современного кризиса и наступления буржуазии возможности материальных успехов чрезвычайно ограничены, но все-таки они существуют. Мы знаем из нашего опыта, что как раз тот факт, что рабочим местами удается отразить нападение предпринимателей и в результате борьбы добиться некоторых материальных успехов, в сильной степени содействует развертыванию более широких боев, что это лучше всякой пропаганды показывает рабочим возможность успешной борьбы, даже при теперешнем положении вещей.

Ясно, что при тактике защиты непосредственных интересов масс очень легко можно наделать оппортунистических ошибок. Но я думаю, что сама жизнь противодействует в значительной степени этой опасности, потому что вопрос материального положения масс делается теперь все в большей степени вопросом силы, вопросом власти. Везде, где нам удается развернуть широкое движение за материальные интересы масс, мы натыкаемся на жандармские штыки, на драгунские сабли. При таких условиях опасность оппортунистических ошибок находит коррективы в самой жизни. Мне кажется, что гораздо серьезнее, чем эта опасность,— опасность ничегонеделания от страха впасть в оппортунистические ошибки.

Как мы должны по-большевистски защищать непосредственные требования, непосредственные интересы масс? Ответ на этот вопрос можно коротко формулировать следующим образом: Мы защищаем

218 непосредственные интересы масс по-большевистски тогда, когда результат конкретной борьбы, конкретного выступления состоит в том, что массы все больше и больше видят единственный выход из положения, единственный выход из нужды и голода в свержении капитализма, и когда на опыте борьбы возрастают их боевой дух и боеспособность.

Итак я полагаю, что эти моменты должны быть более подчеркнуты в тезисах, что вопрос пути к завоеванию большинства рабочего класса должен быть поставлен острее. Борьба за непосредственные интересы масс — единственный путь, который при теперешних условиях приводит к пониманию того, что капитализм должен погибнуть, для того чтобы они могли жить.

Вопрос о молодежи. Завоевание масс молодежи есть часть проблемы завоевания большинства рабочего класса, и уже из этой постановки вопроса следует, что вопрос о молодежи касается не одного лишь комсомола, но является также в значительной степени вопросом партии. Мы к сожалению принадлежим к тем партиям, которые в этом отношении не исполнили свой долг на все 100%. Но я полагаю, что теперь тут наступит значительное улучшение. На нашем партсъезде мы поставили вопрос о молодежи как вопрос всей партии. Мы в большей степени, чем до сих пор, будем ориентировать партию в сторону вопросов молодежи, главным образом в направлении защиты непосредственных интересов вдвойне эксплоатируемой трудящейся молодежи. В организационном отношении мы сделаем все для того, чтобы в ближайшее время осуществить лозунг: «везде, где есть партячейка, должна быть и ячейка комсомола». Мы усилим также непосредственное руководство партии комсомолом как в центральном, так и в местном масштабе.

Все же я должен указать на одно, по моему мнению, довольно большое препятствие, лежащее на пути к превращению комсомола в массовую организацию. Я имею в виду внутреннюю жизнь комсомола и методы борьбы с уклонами в его рамках. Руководящие кадры комсомола довольно хорошо усвоили линию. Я уверен, что если вы разбудите руководящего комсомольского активиста Чехо-Словакии ночью и спросите его с места в карьер: «Какая главная задача?» — он вам сразу ответит: «Поворот». — «Каково главное препятствие к проведению поворота?», спросите вы дальше,— «Левое сектантство», ответит он вам, еще даже не открывши глаз. И если в заключение вы спросите: «А какая главная опасность?» — «Главная опасность — правая», будет ответ.

ВОЗГЛАС С МЕСТА. Это одни формулы.

ГОТВАЛЬД. Совершенно верно! Сказать это может всякий. Они это здорово вызубрили. Они знают, какова главная задача, каковы главное препятствие и главная опасность.

МАНУИЛЬСКИЙ (с места). Уже есть фразеология о левой фразеологии.

ГОТВАЛЬД. Само по себе это не было бы так плохо, но плохо то, что наши товарищи пытаются этот алгебраический КИМовский язык перенести в алгебраической форме в среду трудящейся молодежи. Что получается? Созывают например собрание рабочей молодежи. Приходят несколько рабочих с предприятия, несколько студентов и

219 докладчик из округа или из центра. Он делает доклад о том, что необходимо сделать, какая главная задача стоит перед комсомолом, какое главное препятствие стоит на пути к ее осуществлению, в чем заключается главная опасность. Потом студенты встают и спорят о том, что такое левая и что такое правая опасность. Спорят о том, есть ли это проявление правой или левой опасности, если группа клейщиков плохо наклеила плакат. А рабочие сидят тут же, разинув рот, ничего не понимают, уходят и больше не приходят. При таком положении дел в комсомоле, при такого рода «борьбе» против уклонов не может быть движения вперед. У нас в этом отношении уже наступило некоторое улучшение. Мне кажется, что то же можно сказать и о КИМе. Но нельзя забывать, что было время, когда эти методы исходили именно от него.

Приведу пример из нашей практики, из нашего опыта. Чехо-словацкий комсомол должен был произвести поворот. Но поворот никак не выходил. Устроили совещание, позвали инструктора, который должен был помочь повороту совершиться. «Чего нам нехватает?» поставил он вопрос. И ответил: «самокритики!» Следовательно нужно развернуть самокритику. Но чтобы ее развернуть, мы должны ее против кого-нибудь направить. И вот этот товарищ в нашем комсомоле плясал, как Саломея с блюдом, и требовал головы.

РЕММЕЛЕ (с места). В Германии требовали целых шесть голов!

ГОТВАЛЬД. У нас говорили: чем больше, тем лучше, но по крайней мере дайте нам хоть одну! Самое лучшее однако еще впереди. Они нашли такую голову в лице товарища, являющегося представителем молодежи.

МАНУИЛЬСКИЙ (с места). А на что существует партдисциплина! Нужно принести кого-нибудь в жертву!

ГОТВАЛЬД. Итак был найден один товарищ, представитель молодежи, который когда-то наделал левых глупостей, будучи подстрекаем к ним другими представителями молодежи. Второй представитель требует год спустя его голову. Наши товарищи из ЦК комсомола пришли в полное отчаяние. Только когда партия вмешалась, этому был положен конец. Разумеется, при помощи таких методов нельзя построить массовых союзов.

Итак, если комсомол хочет быть массовой организацией, то из его внутренней жизни должны исчезнуть трапписты и флагеллянты-самобичеватели.

Перехожу к третьему вопросу, который сейчас для нас чрезвычайно важен,— к движению безработных. В Профинтерне состоялась недавно в связи с 25 февраля дискуссия о работе отдельных партий в этой области, и при этом высказывалось общее мнение, что партии уделяют безработным очень мало внимания. Тут я должен сказать, что к нашей партии это не относится. В Профинтерне меряли на проценты и пришли к выводу, что партии уделяют безработным самое большее 10% своего внимания. Мы же уделяем движению безработных по крайней мере 50% нашей работы. Профсоюзы еще этого не достигли, но мы этого от них добьемся. Именно благодаря этому мы достигли в этой области крупных успехов. Мне кажется, что работа среди безработных — самая сильная сторона нашей партии в нынешний момент.

220 Несколько фактов о безработице в Чехо-Словакии. Мы имеем в Чехо-Словакии сейчас по крайней мере ¾ млн. совершенно безработных, т. е. свыше 20% всех наемных рабочих. Кроме того мы имеем еще более значительное число полубезработных, т. е. работающих неполное рабочее время, так что мы можем считать, что по крайней мере половина рабочих в Чехо-Словакии страдает от полной или частичной безработицы. Частично безработные не получают никакого пособия, безработные получают только в том случае, когда они члены профсоюза, и то оно им выплачивается лишь в течение трех месяцев. Положение таково, что только приблизительно 12% всех полностью безработных получают пособие по безработице на основании так называемой гентской системы, остальные безработные должны его добиваться от случая к случаю.

О размахе движения безработных Чехо-Словакии. Движение безработных у нас едино, коммунистическая партия имеет в нем безусловную гегемонию. Нам удалось создать среди безработных действительный единый фронт снизу. Противники — социал-демократы и фашисты — каждый раз пробуют разрушить этот единый фронт, но пока безуспешно.

Как обстоит дело с организационной стороной движения безработных? В начале марта у нас насчитывалось свыше тысячи комитетов действия безработных, из них в 9 округах (из 15) 76 районных комитетов и только в 6 округах 7 окружных комитетов. Эта сеть местных, районных и окружных комитетов по всей Чехо-Словакии охватывает приблизительно 170 тыс. безработных. В комитетах действия, которые сами по себе охватывают большую массу рабочих (можно считать по крайней мере 30 тыс.), мы имеем не более 30% коммунистов. Громадное большинство следовательно — не коммунисты: социал-демократы, чешские социалисты, фашисты и беспартийные. 15 марта состоялся Национальный конгресс безработных при участии свыше 1 тыс. выборных представителей. Большая часть из них были некоммунисты, среди них свыше 100 членов социал-фашистских организаций. На этом конгрессе был избран Национальный комитет безработных из 60 человек.

Демонстрации 25 февраля были запрещены по всей Чехо-Словакии. Ни против одного выступления компартии правительство не мобилизовало в такой степени всего своего аппарата, как в этом случае. Были в буквальном смысле слова мобилизованы все силы буржуазии. Тем не менее демонстрации состоялись более чем в 100 городах. Число участников в демонстрациях превышало 200 тыс. В 36 предприятиях были демонстративные прекращения работы, в том числе в 18 предприятиях, в которых занято в среднем 400 рабочих. 25 февраля у нас было арестовано 1 200 рабочих, почти везде демонстрации носили очень бурный характер. В целом ряде городов войска должны были активно вмешаться, чего у нас не было уже несколько лет.

Если мы посмотрим на движение под углом самокритики, то мы констатируем, что оно довольно широкое, что партия достигла в нем крупных успехов, но что оно тем не менее имеет многочисленные недостатки и слабости. Недостатком является неравномерное развитие этого движения — оно не охватывает равномерно всей страны. В некоторых частях страны, где безработица особенно велика, безработные еще недостаточно охвачены. Во-вторых, организационный охват всего

221 движения еще слаб, хаотичен. Наконец связь движения безработных с предприятиями еще недостаточна. Перед нами стоит следовательно вопрос дальнейшего руководства движением, главным образом с организационной стороны. Мы исходим при этом из нашего собственного опыта и делаем из него выводы. Мы не думаем, что эти выводы имеют силу для всех стран. В вопросах дальнейшей организации движения безработных имелись некоторые расхождения, главным образом с некоторыми товарищами из Профинтерна. Но и у нас самих существовали и существуют разногласия в этом вопросе. Однако установка ЦК компартии Чехо-Словакии сводится к той точке зрения, которую я в дальнейшем буду развивать перед вами.

Прежде всего у меня создалось впечатление, что в этом вопросе господствует некоторое смешение языков как при Вавилонском столпотворении, т. е. не всегда все хорошо понимают, чего они собственно хотят. Сначала я изложу то, что, по-моему, не оспаривается, в чем мы все одного мнения. Во-первых, неоспоримо, что движение безработных (повторяю, я говорю о движении безработных у нас в Чехо-Словакии) должно быть лучше организовано, расширено и углублено; во-вторых, что движение надо развивать дальше на основе тактики единого фронта снизу, т. е. так, чтобы оно охватывало широчайшие массы рабочих без различия оттенков; в-третьих, что в этом движении должна быть обеспечена гегемония партии и красных профсоюзов; в-четвертых, что движение надо максимально использовать для организационного укрепления партии и красных профсоюзов посредством массовой вербовки новых членов; и наконец, что движение безработных должно быть в большей степени, чем до сих пор, связано с предприятием. По всем этим пунктам не существует разногласий, здесь мы все одного мнения.

Спор начинается там, где надо найти ответ на вопрос, как этого достигнуть, как осуществить эти задачи. Некоторые товарищи, главным образом из Профинтерна, говорят: мы должны эту проблему недостаточной организации движения безработных разрешить путем создания специальных организаций, чистых организаций безработных, союзов безработных и превращения этих организаций, этих союзов в части красных профсоюзов. Я читал здесь отчет о дискуссии во фракции исполбюро Профинтерна. Там один товарищ говорил по вопросу о движении безработных:

«Мы не придумали ничего нового, мы не нашли никаких новых форм для охвата масс».

Я думаю, наша задача состоит не в придумывании чего-нибудь нового, а в изучении того, что развилось из движения безработных. Этот же товарищ говорит дальше:

«Для того, чтобы развернуть движение безработных и удержать его в своих руках, нужно создать для безработных беспартийные массовые организации».

Другой товарищ говорит:

«Я того мнения, что нужно организовать безработных в специальных организациях. При этом надо исходить из следующих принципов: все безработные без различия профессий должны быть объединены в местную организацию безработных».

Эти цитаты показывают с достаточной ясностью, куда эти товарищи клонят: они клонят к созданию специальной организации, спе-

222 циального союза безработных. Но точки над «i» они ставят при рассмотрении чешского вопроса в Профинтерне. В первоначальном проекте директив чешским профсоюзам мы читаем об организации безработных:

«Каждый безработный должен себя чувствовать членом организации.

Все организации безработных должны быть частью революционного профсоюзного движения...

Членские взносы безработных должны быть минимальны. Установление членских взносов в организациях безработных должно рассматриваться не только как источник средств для ведения борьбы, но прежде всего как средство к организации, для того чтобы безработный себя чувствовал членом организации безработных, организованным сторонником революционного профдвижения»

Я это цитирую только для того, чтобы показать, что здесь существуют тенденции создания специальных организаций безработных. Чего хотят товарищи этим добиться? Они хотят добиться более сильного организационного сплочения безработных, поднятия их активности и инициативы в выступлениях, а также укрепления и обеспечения руководящей роли в движении безработных за партией и красными профсоюзами. Намерения очень хорошие, но каков был бы результат? Чего бы мы достигли созданием союзов безработных? У нас по крайней мере это бы означало сужение базы движения. В этих организациях безработных мы могли бы объединить только небольшую часть безработных, только их передовые элементы, которые уже должны и могут примкнуть к партии и красным профсоюзам. У нас бы мы этим облегчили социал-фашистам разрушение до сих пор единого движения безработных. Правда, мы имели бы тогда в своих руках союз безработных, чистый союз, но зато только маленькую организацию без всякого влияния, между тем как у нас теперь существует довольно влиятельное, значительное, внушительное движение безработных на основе единого фронта. Почему подобные директивы привели бы к такому результату? Потому, что осуществление этих директив означало бы, во-первых, изолирование работающих от безработных. Довод, что безработица теперь явление постоянное, несостоятелен потому, что внутри армии безработных господствует постоянная флюктуация. Во-вторых, мы должны иметь в виду, что всякая организационная форма, которая напоминает общество, союз,— а это то, чего товарищи в сущности говоря хотят,— на нынешней степени развития движения оттолкнула, отпугнула бы широкие массы. Мы не должны забывать, что мы таким образом облегчили бы работу социал-демократам, которые утверждают, что коммунисты-де только потому работают среди безработных, что они хотят ловить рыбку в мутной воде. Кроме того мы должны иметь в виду, что большинство безработных стоит еще вне всякого движения, и если мы еще до сих пор не втянули их в нынешнее, слабо оформленное движение на основе единого фронта снизу, то нам будет вдвое труднее втянуть их в союз безработных. Коротко говоря, движение безработных в Чехо-Словакии еще не достигло той высоты, которая бы нам позволила без дальнейших околичностей придать ей другую организационную форму, форму общества, союза и т. п.

223 По нашему мнению, мы должны поднимать степень организованности движения безработных, улучшать ее, не нарушая массового характера этого движения. Мы держимся той точки зрения, что нам нечего придумывать новые формы, что наша задача состоит в том, чтобы, опираясь на наш опыт, развивать, улучшать, укреплять и расширять существующие формы.

Какие организационные формы движения безработных у нас сейчас существуют? Основой движения безработных у нас является местный комитет действия, избранный на основе тактики единого фронта снизу, составленный и работающий безотносительно к партийной и профсоюзной принадлежности его состава. Эти местные комитеты действия безработных территориально объединены в районные и окружные комитеты. Местные комитеты избираются повсюду непосредственно на собраниях безработных, а окружные комитеты — на конференциях делегатов безработных и их местных комитетов.

Как дело обстоит со степенью организованности этих комитетов действия? Тут налицо имеются различные степени организованности. Есть комитеты действия, которые вообще не имеют постоянной крепкой связи с безработными: их избрали, они вручили, кому следует, требования, они, может быть, звали безработных на демонстрацию — и это все. Больше они ничего не делали, но такие комитеты несущественны, потому что мы имеем порядочное число таких комитетов действия, которые вышли из масс безработных и сохраняют с ними теснейшую связь. Эту связь они осуществляют таким образом: они регистрируют всех безработных данного города, берут их на учет. Они ввели систему уполномоченных (по улицам и кварталам), которые систематически поддерживают связь с безработными. Мы имеем районы, в которых районные и местные комитеты охватывают безработных на все 100 %. Мы имеем также некоторые районы на северо-западе, где комитеты безработных властями, так сказать, признаны и где безработные не получают от местных властей назначенного им пособия, если они не предъявят карточку со штемпелем «совета безработных», как иногда называют эти комитеты. Таким образом мы можем констатировать разнообразные степени организованности безработных, начиная от неоформленных, случайных связей и кончая крепкими организационными связями с массами. Важно при этом, что мы имеем тут дело, правда, с организацией, но не обществом или союзом, которые имеют индивидуальное членство, членские взносы и т. п., что мы здесь имеем дело с единым фронтом, который охватывает массы на 100 %, в котором всякий может найти себе место без различия политического лица: социал-демократы, фашисты, беспартийные, члены христианских организаций и т. д.

ВОЗГЛАСЫ С МЕСТА. «В чьих руках руководство»?

ГОТВАЛЬД. Разумеется, в наших.

Что следует из этого всего опыта? Мы видим, во-первых, что те формы, которые мы применили до сих пор для организации движения безработных, на основе тактики единого фронта снизу, делают возможными крепкую организацию движения без опасности для ее массовой базы. Во-вторых мы видим, что эта организация не имеет ничего общего с тем, что нам здесь предлагают, т. е. обществом или союзом безработных.

224 Несколько слов о состоянии работы внутри самих комитетов действия. Политическое содержание этой работы различно, смотря по степени их организованности. Главным содержанием работы является выработка требований безработных и борьба за эти требования. Эти требования касаются — кроме общих, предъявляемых государству требований,— следующих вопросов: регулярные или единичные вспомоществования деньгами, питанием семейств и детей, взнос квартирной платы, оплата топлива, освещения, выдача одежды, предоставление работы. Какими методами поддерживают эти требования, как за них борются? Методы здесь различны: публичные собрания, уличные демонстрации, массовые демонстрации в городских думах, походы к зданиям местных властей, массовые голодные походы в уездные города, непосредственное «терроризирование» муниципалитетов безработными в том смысле, что безработные наполняют зал заседания муниципалитета (эти заседания у нас публичные) и оказывают давление на городских представителей, или же в том смысле, что их заставляют заседать не в городской думе, а в «доме рабочих», так что посреди зала заседает муниципалитет, а вокруг кипит митинг безработных. Формы борьбы и боевой дух иногда стоят на очень высоком уровне. Демонстрации и выступления иногда бывают чрезвычайно бурные: 4 февраля в Дуксе четверо рабочих было убито и некоторые ранены. Вот те методы борьбы, при помощи которых добиваются исполнения своих требований. Каковы непосредственные результаты? Результаты таковы, что почти везде, где есть комитеты действия, их требования, если не все, то во всяком случае в большей их части бывают выполнены. Я не буду здесь рассказывать о различных маневрах социал-фашистов, но нам удалось в этом вопросе маневры их разбить. Безработным сейчас совершенно ясно, что им удалось добиться исполнения того или иного из их требований исключительно благодаря руководству коммунистической партии.

Общий вывод из всего этого следующий. Никаких особых союзов безработных, а улучшение до сих пор применяемых форм организации движения безработных на основе тактики единого фронта снизу. Мы придерживаемся в этом отношении следующей линии: развертывание движения вширь, удвоение числа комитетов действия и утроение числа охваченных безработных, лучшая территориальная связь между комитетами. Далее, более глубокая организация движения безработных. Это означает учет всех безработных комитетами действия, создание системы уполномоченных безработных, лучшая организационная связь комитетов действия с движением на предприятиях посредством представительства из рабочих в комитетах действия и т. д. Далее массовая вербовка новых членов партии и красных профсоюзов среди безработных. Наконец обеспечение руководства движением со стороны партии и красных профсоюзов, а это значит, что безработные коммунисты и члены красных профсоюзов должны в каждом отдельном месте образовать фракцию, точно так же, как и коммунистические члены самих комитетов действия, и что они должны иметь тесный контакт с руководящими партийными органами. Вот это наш путь в движении безработных. Исходя из нашего опыта, мы думаем, что этот путь у нас единственно правильный. А путь, который нам советуют некоторые товарищи, путь создания союза безработных — я не хочу преувеличивать и употреблять страшных слов — ведет к катастрофе.

(Заседание закрывается.)

225

ЗАСЕДАНИЕ ВОСЬМОЕ​

31 марта 1931 г (утро)

Председатель т. БРАУДЕР

Прения по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО

Выступление т. ПЯТНИЦКОГО

ПЯТНИЦКИЙ Тов. Торез вчера очень возмущался заявлением, сделанным т. Мануильским в его докладе, о том, что во французской компартии проявился оппортунизм по отношению к работе в армии. Возможно, что это обвинение звучит слишком резко в отношении французской компартии. Формулировку можно смягчить, так как и до сих пор с военной работой во Франции обстоит лучше, чем где бы то ни было в других партиях. Это надо констатировать.

В других партиях если имеется кое-какая работа в армии, то она поставлена главным образом законспирированно. Кое-где существуют ячейки, широкой же агитационно-пропагандистской работы в армии нет или почти нет. Во Франции постановка этой работы отличается по сравнению с партиями других стран тем, что во Франции это движение массовое, широкое, там отсутствуют ячейки, которые могли бы использовать агитацию и пропаганду, которая ведется. Но во Франции и условия для работы совершенно иные, чем в других странах.

Возьмем Америку, Англию и Германию. В Германии фактически наемная армия, то же самое в Америке и в Англии. И материальные условия этих трех армий совершенно иные, чем во Франции. Во Франции же армия набирается не добровольно, и потому там работать легче, чем в армиях трех упомянутых стран.

Этим я не хочу сказать, что в Англии, Америке и Германии компартии не должны работать в армии — среди рейхсвера, во флоте и среди солдат. Но положение во Франции все же лучше, чем в других странах. Во Франции имеются традиции в этой работе, а это кое-что значит.

Но если мы сопоставим работу в армии и флоте, проделанную в 1928 и 1929 гг., с работой в 1930 г., то мы увидим, что в 1930 г. работа поставлена хуже, чем в прошлые 1928 и 1929 гг. Эта область работы запущена, а разве 1928 г. идет в сравнение с 1930 г.? Разве Франция не проявила себя в 1930 г. как международный жандарм, как организатор интервенции в СССР, сплачивающий интервенционистские силы вокруг Советского союза, подготавливающий их для борьбы с ним? Если бы даже в компартии Франции работа была поставлена так же, как в 1928 г., то и это было бы перед лицом новых условий колоссальным отставанием.

Разве это не говорит за то, что во Франции можно больше работать и лучше работать? Если французским товарищам не нравится определение этого отставания термином «оппортунизм» — ну что же, можно это слово снять,— но заострить здесь, на пленуме, момент важности и обязательности этой работы во Франции безусловно необходимо, так как там имеются все предпосылки для хорошей работы в армии и во флоте и для организации этой работы даже тогда, когда французские империалисты начнут войну. Это показали фран-

226 цузский флот и те восстания, которые были на Черном море во время интервенции в СССР. Если такая постановка вопроса может удовлетворить французских товарищей, то очень хорошо. Отставание колоссальное, но оппортунизма нет. (Смех.) Хорошо, пусть будет так.

Тов. Мануильский сравнил французскую компартию с английской и американской, что ужасно обидело наших французских товарищей. Они отчасти были правы, если понимать т. Мануильского механически, именно: что мы ставим на одну доску французскую партию с такими партиями, как американская и английская. Но т. Мануильский конечно не так хотел поставить вопрос, и он его так и не ставил. Он сравнивал только в одном отношении: идут эти три компартии вперед или нет? Есть у них успехи или нет? Для этого он взял группы стран — одну из них: Америку, Англию и Францию, т. е. те страны, где успеха в работе нет. Можно ли сравнивать влияние на пролетариат французской компартии с влиянием, скажем, английской или американской партии? Никоим образом. На последних выборах в 1928 г. компартия Франции получила 1 063 943 голоса. Надо принять еще во внимание, что во Франции не имеют права голоса женщины, солдаты и иностранные рабочие, а их число выражается во Франции колоссальной цифрой — в 3½ млн. Я убежден, что если бы солдаты, женщины и иностранные рабочие имели во Франции право голоса, наша партия (французская) получила бы до 2 млн. голосов. Во Франции имеются еще красные профсоюзы, правда, работающие плохо, но они все же еще до сих пор имеют приблизительно 350 тыс. членов — то, чего ни в Америке, ни в Англии нет. Ведь когда компартия Франции объявила, что «Юманите» в опасности, рабочие массами отозвались на призыв компартии и пришли на помощь своими взносами, чтобы улучшить положение коммунистической газеты. Я подсчитал уже раньше, что эти сборы охватили 440 тыс. рабочих и то, если считать, что каждый рабочий внес в фонд «Юманите» не меньше 5 франков, что на самом деле не могло иметь места. Уже из всех этих данных видно, почему в отношении массового влияния компартию Франции нельзя сравнить ни с компартией Америки, ни с компартией Англии. Но при всем этом компартия Франции и красные профсоюзы идут назад. Я это докажу. Факт тот, что наша американская партия не делает успехов, английская партия не делает успехов и французская партия не делает успехов. Только с этой точки зрения т. Мануильский их и сравнивал, и не надо было механически понимать его заявления. Так что мне кажется, что т. Мануильский был прав, а французские товарищи, обидевшись, оказались неправы.

Во вчерашнем выступлении т. Тореза не было ни капли самокритики, а это было бы весьма полезно французской компартии.

Я перечислю крупные кампании, которые предпринимала французская партия, и некоторые неправильные лозунги, которые она выставила.

Возьмем страхование — разве мы руководили движением по страхованию рабочих? Ничего подобного. Это было стихийное движение, а во главе его стали социал-демократы. Мы пришли только после. Разве не предупреждали мы французских товарищей, что кризис дойдет также и до Франции, что надо готовиться к этому кризису. Если бы они выработали хороший законопроект по страхованию от безработицы, пустили бы его в массы и вели бы агитацию за него, я убежден

227 в том, что они до миллиона рабочих могли бы повести на забастовку.

По вопросу о профединстве. Разве они предпринимали что-либо? А колоссальное движение по оказанию помощи «Юманите»? Это было стихийное движение. Комитеты были созданы самими рабочими, и возглавить это движение наша партия не сумела. Французские товарищи обсуждали в это время вопрос о том, не превратится ли это движение в какую-нибудь рабочую партию, которая будет конкурировать с нашей партией.

Товарищи могут спросить, где же был Коминтерн, как он допустил, чтобы такие движения не были использованы. Но я должен сказать, что по отношению к компартии Франции Коминтерну не может быть сделано никаких упреков. Мы в течение года 4 или 5 раз обсуждали французские вопросы. Мы собираемся не для того, чтобы только принимать резолюции, а еще для того, чтобы посмотреть, какие препятствия имеются у партий на пути к расширению их влияния и к тому, чтобы возглавить бои пролетариата. Вы видели и знаете, что ни в одной стране пролетариат так много не бастовал за последние 3 года, как во Франции. Хотя безработицы и не было, хотя зарплата кое-где была даже повышена, цены на продукты и предметы первой необходимости поднимались все время в такой степени, что реальная зарплата французского рабочего беспрестанно падала.

А что делали наши красные профсоюзы? Они хватались за стачки, но не организовывали и не вели их в большинстве случаев.

Теперь я перехожу к непосредственной теме моего выступления.

Я хочу остановиться на трех вопросах:

1. На вопросе о безработице, т. е. о движении безработных.

2. О том, насколько мы укрепились в предприятиях. 3. О флюктуации и о причинах флюктуации.

Структурная безработица как следствие проведения капиталистической рационализации за счет рабочего класса была значительна в главнейших капиталистических странах уже в 1928 и 1929 гг., когда в некоторых из них была еще высокая конъюнктура. В связи с мировым экономическим кризисом безработица приняла размеры, еще невиданные до сих пор.

Все надежды буржуазных и социал-демократических экономистов на то, что весной 1931 г. в связи с сезонной работой число безработных уменьшится, не оправдались. Больше того: число безработных после незначительного сокращения в начале весны сейчас в некоторых странах даже увеличилось по сравнению с январем 1931 г. Таким образом теперешняя безработица не является преходящей. Поэтому компартия, красные профсоюзы и профоппозиция должны заняться энергично работой среди безработных, что до сих пор не имело места. ибо несмотря на то, что в этом году в 3 — 4 раза больше безработных, чем в прошлом году, демонстрации безработных 25 февраля почти во всех странах, за исключением Германии, Чехо-Словакии, Польши и Австрии, прошли хуже, чем в прошлом году. Это констатировал и т. Мануильский в своем докладе, и те, кто выступал до сих пор, не опровергали его.

Каковы причины?

Причин много. Главные из них, я думаю, следующие: абстрактность наших лозунгов, агитации, отсутствие широких организаций

228 безработных и то, что существующие организации занимались главным образом подготовкой демонстраций. Работа среди безработных не была наполнена конкретным содержанием, которое могло бы сплотить безработных и крепко связать их с компартиями. Я постараюсь это доказать.

Возьмем лозунги нескольких партий. Вот лозунг американской компартии: «Работа или заработная плата». Должен вам сказать, что если бы я был безработным и жил бы в Америке, то я вряд ли понял бы этот лозунг.

Но это еще не все. Посмотрите второй лозунг: «Не голодать — бороться!». Я думаю, что вряд ли кто-либо хочет голодать, даже и в Америке. Что можно улучшить свое положение посредством коллективной борьбы — это верно, но не надо здесь так же скупиться на слова.

Третий лозунг: «Боритесь за 7-часовой рабочий день...» — правильно, и «пятидневную неделю». Но не добавлено: без сокращения зарплаты. Чем же отличается последняя часть лозунга от реформистских лозунгов? А ведь в Америке этот лозунг был опасен, потому что там имеется целый ряд группировок и среди буржуазии, которые говорят: пусть рабочие работают 2 — 3 дня в неделю, а те, которые без работы, пусть входят в процесс производства. Теряет ли что-либо буржуазия от этого? Наоборот, она только выигрывает. Каждые 2 — 3 дня в неделю будет работать новый рабочий, производительность увеличится в 2 или 3 раза, а зарплата будет выплачена прежняя, т. е. только за 2 — 3 проработанных дня. Это есть фактическое ухудшение положения рабочего класса, доведение его до нищеты. Если наша партия дает правильный лозунг: «Боритесь за 7-часовой рабочий день...» и добавляет еще — «пятидневную рабочую неделю», то почему рабочий должен знать, что 3-дневной недели нельзя принять, хотя компартия и предлагает 5-дневную неделю. Это имеет большое значение для Америки.

Рассмотрим четвертый лозунг. На пленуме в ноябре т. Клейн на заседании ЦК партии иллюстрировал, как велась избирательная кампания агитаторами партии. Он говорил:

«Наши кандидаты говорили рабочим так: главный вопрос — это о социальном страховании. Правда, этот закон можно будет провести только при диктатуре пролетариата, но все-таки мы хотим, чтобы рабочие голосовали за нас».

Я не знаю, как в Америке наши товарищи понимают социальное страхование. По всей вероятности только при диктатуре пролетариата можно будет провести страхование исключительно за счет предприятия, без взносов от рабочих, причем рабочие будут получать полную зарплату по случаю болезни, инвалидности, безработицы и т. д. Это конечно верно. Но кое-какого страхования можно добиться и при буржуазном строе. Франция недавно только ввела дрянненькое страхование, против которого рабочие бастовали, но все-таки страхование.

К сожалению такие абстрактные лозунги имелись не только по вопросу о безработных. Тов. Фостер на том же пленуме заявил, что «во время стачек горняков, которые недавно происходили, фигурировали такие лозунги: «Рабоче-фермерское правительство!», «Национализация шахт!» — и ничего о непосредственных требованиях бастующих рабочих».

229 Вряд ли при таких лозунгах партия сумеет руководить стачками, возглавить их!

Вопрос о благотворительности в Америке играет большую роль, так как никакого страхования в Америке нет, и помощь идет главным образом за счет благотворительности. Я просмотрел все лозунги и не нашел ни одного за или против благотворительной помощи; а в агитации товарищи голословно высказывались против благотворительности, что не могло притягивать к компартии Америки обездоленных безработных, которые вынуждены обращаться в благотворительные общества за получением хлеба, дрянного кофе и за помощью для детей.

Перехожу к лозунгам английской компартии. Лозунги к 25 февраля были такие: «Рабочие и безработные, организуйтесь!». Кажется этот лозунг правильный. По-моему, они хотели сказать другое: «Рабочие и безработные, боритесь за одно!» Но, поскольку это не объяснено, лозунг этот является абстрактным.

Второй лозунг: «Больше пособий безработным!» Нельзя же так наобум требовать «больше». Нужно указать какой группе сколько. Насколько я информирован, в Англии не так, как в Германии: в Англии все получают одинаковое пособие вне зависимости от квалификации и зарплаты.

В Германии совсем по-другому. Там пособие получается в соответствии с высотой зарплаты. В Германии рабочие делают взносы, и им выдают пособие в зависимости от заработка. Но в Англии, насколько я информирован, мужчина получает для себя 17 шилл., на жену — 9 шилл. и на каждого ребенка — по 2 шилл..

АРНОТ. Мы требуем больше.

ПЯТНИЦКИЙ. Очень хорошо — больше. Вместо 2 шилл. на ребенка, скажем 5 шилл. на каждого ребенка. Нужно было бы сказать конкретно, на сколько шиллингов больше. Мало ли что значит «больше». «Больше» может быть и в 3 раза, больше, чем он зарабатывает, это тоже будет — «больше».

Третий лозунг: «Не платить военных долгов». Это хорошая вещь, само собой разумеется, если бы это было связано, скажем, с таким требованием: пусть рабочие не платят взносов в страхкассы, распространите страхование также на железнодорожников, мелких чиновников и сельскохозяйственных рабочих, а деньги берите из тех сумм, которых вы не будете платить за военные долги. Но голый лозунг «Не платить военных долгов!» не прибавит ничего в смысле влияния в массах.

Есть еще один абстрактный лозунг. Я его сначала вычеркнул, но после речи т. Поллита думаю, что и этот лозунг надо причислить к непонятным для масс лозунгам. После речи Сноудена о необходимости сокращения пособий безработным был выкинут нашей партией такой лозунг: «Рабочие, боритесь против правительства, голода и рабства!» Если бы там было прибавлено: «в Индии, Египте» и т. д.,— может быть, это было бы понятно для рабочих. Но т. Поллит очень долго доказывал, что многие рабочие пока все еще продолжают считать это «рабочее» правительство лучшим, которое они могли бы иметь в данных условиях.

Если так, то в настоящий момент английские рабочие не поймут лозунга о «правительстве голода и рабства», с которым наши товарищи

230 придут к ним. Английский рабочий голодает — все же не так, как индийский.

Очевидно для втягивания рабочих, для того чтобы мобилизовать их на борьбу, нужно давать такие лозунги, которые будут понятны широким массам, которые смогут прикрепить рабочих к нашей партии.

Перехожу к лозунгам компартии Чехо-Словакии. Первый их лозунг «Хлеб, работа и вся власть — трудящимся!» Что тут неправильного? Конечно все правильно. Но сумеете ли вы привлечь им рабочих? Я убежден, что не этим лозунгом партия добилась того успеха, который она имеет среди безработных. «Организуйте пролетарское контрнаступление в городах и деревнях!» Как организовать контрнаступление? Демонстрациями, стачками или чем-либо еще?

Накануне фашистских демонстраций в Праге был выкинут такой лозунг: «Да здравствует интернациональная солидарность трудящегося народа в городах и деревнях!»

Я посмотрел также все лозунги германской компартии по вопросам избирательной кампании и кампании по безработице и должен сказать, что все лозунги безусловно правильны. Только во время забастовки металлистов я нашел один лозунг, который мне кажется не совсем правильным. Там у них был такой лозунг: «Долой брюнингских социал-демократов из стачкомов!» Это было во время забастовки. Задача осуществления единого фронта снизу требовала втягивания социал-демократических рабочих и в забастовочные комитеты, правда, не в таком количестве, чтобы они оказались в большинстве. Между тем такой лозунг мог быть истолкован в том смысле, что нужно не выбирать, а выкидывать социал-демократов из стачкомов. Я считаю этот лозунг неправильным.

Перехожу к лозунгам к 25 февраля 1931 г., напечатанным в воззвании компартии Франции. Первый: «Против реакционного угнетения!», второй: «Против фашистских приготовлений!», третий: «Организуйтесь посредством массового вхождения рабочих в УВКТ, посредством вхождения лучших из них в компартию Франции». Как же это? Безработные будут сами, значит, выбирать, кто из них лучше, чтобы их втягивать в партию? Четвертый: «Работающие рабочие, объединяйтесь, выбирайте своих делегатов, предъявляйте свои требования предпринимателям, бросайте работу для поддержки своих делегатов, демонстрируйте в предприятиях и идите до забастовки за лозунг: Ни одного сантима сокращения зарплаты!» Разве мы можем всем предприятиям бросать такой лозунг: выбирайте делегатов и предъявляйте требования? Разве это можно? По-моему, нет. Это есть абстрактный лозунг, совершенно не приспособленный к ситуации. Но этот лозунг повторяется также и воззвании УВКТ к 25 февраля. К последнему лозунгу, который я прочел, еще добавляется: «Организуйте демонстрации около выходов и входов на фабрики и заводы совместно с безработными. Комитеты безработных, организуйте 25 февраля уличные демонстрации!» Можно подумать, что у них нехватает бумаги. К работающим обращаются с теми же лозунгами, как и к тем, которые не работают. Лозунги — это идеологическая сторона работы среди безработных. Лозунги партии дают возможность агитировать за нее, проникнуть в массы. Лозунги отличаются от других форм агитации тем, что они кратки, но они должны быть настолько ясны, чтобы каждый, кому этот лозунг

231 дается, понял его. В смысле идеологической подготовки кампании безработных у многих компартий не все благополучно. Тут очевидно придется переменить методы агитации

Я привел лишь несколько лозунгов пяти легальных партий. В других секциях Коминтерна лозунги зачастую не менее абстрактны. Такие абстрактные лозунги не могут привлекать широкие массы безработных на нашу сторону.

Перехожу к вопросу о том, можем ли мы работать среди безработных вообще, среди всех безработных во всех странах. Не мешало бы работать среди всех безработных, если имеются силы, если имеется достаточный аппарат и если мы можем охватить всех. Но мы знаем, что всех этих предпосылок у наших партий нет. Поэтому мы должны, по-моему, дифференцировать работу среди безработных. Есть безработные совсем необеспеченные и есть безработные более или менее обеспеченные. Я постараюсь это доказать цифрами. В Германии по официальным данным на 1 января 1931 г. имелось 4 357 тыс. безработных. Это — официальные данные, на самом деле их было больше. Из них в декабре получали пособие по безработице 2 155 тыс. рабочих и работниц. Кризисное пособие получали 667 тыс. (кризисное пособие значительно меньше, чем обыкновенное пособие по безработице). 1 535 тыс. безработных были вынуждены обращаться к благотворительности. Даже буржуазные газеты говорят, что более 700 тыс. из них совсем не получали пособия. В Польше и Чехии совсем незначительное число безработных получает пособие. И даже в Англии имеются такие слои, как железнодорожники и сельскохозяйственные рабочие, которые совсем не получают пособия. В Англии около 300 — 400 тыс. безработных по тем или иным причинам сняты со списков имеющих право на получение пособий по безработице. Не лучше ли нам стараться организовать менее обеспеченных безработных, хотя их значительно труднее организовать? Например возьмите Германию. Если можно на биржах труда организовать тех, которые получают пособие, и даже тех, которые вынуждены получать благотворительное пособие в коммунах (их можно еще организовать), то ужасно трудно организовать тех, которые не получают ни там, ни тут. Их надо ловить, искать, а для этого надо иметь аппарат.

Но зато если бы мы эту категорию безработных организовали — кое-что конечно мы для них делали,— компартии могли бы проникнуть в глубь безработного пролетариата, в глубь этих масс. Поэтому я думаю что, может быть, следует поставить вопрос о дифференцированной работе среди безработных, поскольку в компартиях нехватает сил, чтобы работать среди всех безработных везде и повсюду, ибо до сих пор мы охватили — по самым оптимистическим цифрам, которые сами партии дают,— очень маленький процент: 5 — 6% всех безработных.

Теперь я хочу взять два примера, показывающих, каких успехов можно добиться, когда мы ведем работу среди безработных, и как компартии теряют влияние на безработных, да и среди рабочих, когда они плохо или совсем не работают.

Первый пример — Чехо-Словакия. Я думаю, что мне не следует особенно детально останавливаться на работе компартии Чехо-Словакии среди безработных, ибо т. Готвальд вчера детально говорил об этом, но несколько цифр я все же хочу привести об этой их работе.

232 За две недели (в январе и начале февраля) КПЧ в 13 округах организовала и провела 255 демонстраций, шествий и митингов с числом участников приблизительно в 68 тыс., причем даже не все округа еще дали сведения об этой кампании. В 11 округах (это не только за две недели, а за все время) КПЧ через безработных предъявляла требования в 494 муниципалитетах и коммунах. В большинстве муниципалитетов и коммун безработные получали денежную помощь, продовольствие, дрова и пр. Недавно у них состоялся довольно широкий конгресс безработных. На нем было 982 делегата, из них членов красных профсоюзов — 385, принадлежащих к реформистским профсоюзам — 105 делегатов и неорганизованных — 492. Представлены были 577 комитетов безработных. Конгресс безработных принял платформу требований безработных, выработанных КПЧ и красными профсоюзами. И если КПЧ добилась больших успехов среди безработных, то благодаря этой их хорошей и кропотливой работе. И поэтому же в Чехо-Словакии в этом году не только демонстрации 25 февраля были лучше и больше, чем в прошлом году, но КПЧ и красные профсоюзы увеличили свой состав на 5 тыс. членов.

Возьмем другой пример — Америку. В прошлом году по всем исчислениям, в том числе и буржуазных газет, участвовало в демонстрациях безработных 6 марта 1 250 тыс. чел. В прошлом году не было еще организации безработных в Америке. Когда безработные услышали, что есть партия, которая борется за их требования, они откликнулись, и очень широко откликнулись. А в этом году по преувеличенным сведениям (подчеркиваю: по преувеличенным сведениям) участвовало в демонстрациях безработных 300 тыс. чел. При этом нужно еще констатировать, что в прошлом году в Америке было безработных вдвое меньше, чем в этом году.

Причины?

Тут вы уж мне простите: я прочту один большой документ, который был адресован в ЦК партии. Тов. Дарси после ноябрьского пленума ЦК 1930 г. был послан в 13-й Калифорнийский партокруг на работу, и вот что он пишет 12 января из Сан-Франциско в ЦК:

«На протяжении последних нескольких недель наша основная задача заключалась в том, чтобы убедить здешних товарищей (т. е. членов партии) в необходимости действительно развернуть серьезную работу среди безработных. Но до сих они ограничивались исключительно (буквально) поверхностной работой. Это относится к Сан-Франциско, Окланду, Лос-Анжелосу и Сакраменто. В других городах среди безработных ничего не делалось. Когда я предложил конкретные формы борьбы за влияние на безработных, например борьбу против выселения, проведение демонстраций у газовых заводов и электрических станций, с тем чтобы заставить администрацию этих предприятий распорядиться о включении газа и электричества, выключенных у безработных за неуплату задолженности, борьбу за продовольствие и т. д.,— товарищи стали подыскивать всякого рода предлоги, чтобы оправдать свою деятельность в этом отношении. На районном собрании и на заседании окружного комитета этот вопрос был поставлен на обсуждение, а накануне нового года были приняты меры по борьбе с выселениями, но чисто случайно. Дело в том, что один из наших товарищей, проходя по мексиканскому кварталу

233 Сан-Франциско, увидел выставленную на улицу мебель возле одного дома. Нас известили, и мы с горсткой товарищей мобилизовали соседей выселенного безработного. Собралось около тысячи рабочих. Произошло побоище с полицией. Собравшиеся пустили в ход даже огнестрельное оружие, и в конце концов рабочим удалось втащить выставленную мебель обратно в дом. Был установлен пикет в составе соседей, и намечена очередь пикетчиков на несколько дней. С тех пор прошло две недели, а безработный еще не выселен. Результатом этой борьбы было то, что мы одержали победу внутри партийной организации, обратив ее внимание в сторону массовой работы, а с внешней стороны мы получили также боевое крещение и доказали, что мы — действительно борющаяся организация, а не скопище болтунов. Борьба против этого выселения значительно способствовала проведению нами демонстрации в Сакраменто 7 января».

Боюсь, что сообщение т. Дарси не исключение. Вряд ли в Америке труднее работать среди безработных, чем в Чехо-Словакии. Это подтверждают результаты работы т. Дарси в Сакраменто. Таким образом очевидно работали во всей Америке. Тов. Дарси приехал в Сакраменто в конце декабря 1930 г. С 31 декабря по 6 января была проведена следующая подготовительная работа к общеамериканской демонстрации безработных 7 января. Я перечислю все демонстрации и собрания, потому что это очень характерно и типично для всех партий.

Когда мы работаем, то рабочие идут к нам. Вот доклад о проделанной работе за время с 31 декабря по 6 января.

«1. Проведено 6 собраний у заводских ворот. Число присутствующих — около 2 тыс. рабочих. Распространялись прокламации, продавалась газета «Дейли Уоркер» и жетоны.

2. 9 собраний у очередей в ночлежные дома. Результат: собрано 500 подписей под проектом закона о социальном страховании, выработанным Лигой профединства и действия, завербовано 27 членов движения безработных, охвачено 1 500 рабочих, продано 150 экземпляров «Дейли Уоркер», распространена 1 тыс. экземпляров прокламаций.

3. Проведено 14 собраний у бирж труда. Результат: завербовано 42 члена, продано 375 экземпляров «Дейли Уоркер». Каждым собранием охвачено в среднем 250 рабочих, всего — 3 500.

4. 14 собраний в закрытых помещениях, на которых присутствовало 3 тыс. рабочих, завербовано 72 члена, собрано 150 подписей.

5. 6 районных собраний, присутствовало 250 чел., завербовано 6 членов, продано 12 экземпляров «Дейли Уоркер», собрано 35 подписей.

6. 4 собрания в городском парке, число охваченных рабочих — 2 тыс., число завербованных членов — 27, собрано 162 подписи, продано 115 экземпляров «Дейли Уоркер», распространена 1 тыс. экземпляров прокламаций.

7. Проведено 2 дискуссионных вечера, посещаемость — 150 чел., собрано 76 подписей, завербовано новых членов 16.

234 8. 3 товарища были командированы на автомобиле в более отдаленные города — Мерисвиль, Оросвиль и Роувиль. Распространено 2 тыс. прокламаций, продано 250 экземпляров «Дейли Уоркер», подано 100 заявлений о присоединении к совету безработных.

9. Пресса и литература. Выпущено 5 различных прокламаций на английском языке, одна — на испанском, две прокламации — для женщин.

10. Общие достижения: завербовано 290 членов, собрано 923 подписи, продано литературы на 35 долл., собрано 38 долл., охвачено 5 тыс. рабочих, проведено 35 собраний, использовано 14 ораторов. В одном случае оказано действительное сопротивление выселению безработного.

11. Общий результат: 10 тыс. рабочих, в том числе 2 тыс. участников шествий и 8 тыс. сопровождающих на тротуарах».

Результат безусловно очень большой, а ведь Калифорнийский округ — это не совсем пролетарский округ, не промышленный район, а если бы такая работа была проделана в Детройте, Филадельфии и других местах, я убежден, что были бы такие же результаты.

Теперь понятно, почему движение безработных в Америке пошло на убыль. Целый год безработные не имели руководства. Среди них не работали. Как же могли безработные выйти на демонстрацию, к которой наша партия призывала их 25 февраля 1931 г., в таком количестве, как в прошлом году 6 марта?

Я думаю, что и по содержанию своему работа среди безработных была не особенно богатой. До сих пор во всех партиях, за небольшим исключением, в работе среди безработных преобладают абстрактная агитация и организация демонстраций.

В Германии комитеты безработных выделяют комиссии молодежи, женщин, комиссии служащих, газетные комиссии, комитеты для рабочих, которые вынуждены обращаться к благотворительной помощи, но содержание работы этих комиссий, поскольку мне удалось выяснить, одно: работа главным образом агитационно-пропагандистская.

В «Юманите» от 8 марта была очень интересная заметка о работе Руанского комитета безработных. Там сказано:

«Он состоит из 26 членов. В комитете работают: организационная комиссия для усиления работы среди безработных; жилищная комиссия следит за тем, чтобы безработных не выселяли из квартир; комиссия самообороны для охраны демонстраций; контрольно-информационная комиссия, которая должна следить за положением на производстве, чтобы не работали сверхурочные часы, и бороться против неправильных увольнений».

Я не знаю, что делают практически эти комиссии, но руанские товарищи, по-моему, нащупали почву для заполнения содержанием работы комитета безработных. До сих пор комитеты безработных организовали главным образом демонстрации. По-моему, правильно, чтобы комитеты и советы безработных занимались кроме агитации и распространения литературы организацией демонстраций, вербовкой в красные профсоюзы и профоппозицию, работой, которая бы заинтересовала самих безработных. Мне кажется, что имеется много отраслей работы, которую

235 комитеты и советы безработных могли бы делать. Если бы комитеты и советы безработных организовывали квартирные комиссии и эти квартирные комиссии старались бы воспрепятствовать выселению из квартир,— а такие выселения имеются во многих городах,— то они могли бы связаться с той частью безработных, которая от этого страдает. Такие известия, что есть вот организация, которая помогает безработным, распространяются очень быстро, и туда безусловно будут приходить безработные. Затем комиссии защиты могли бы давать справки и даже защищать безработных в судах, где рассматриваются дела о прекращении пособия безработным. Хозяйственные комиссии могли бы собирать деньги и организовать столовые для детей. Тов. Тельман дал мне вчера очень интересный доклад о заседании центрального комитета безработных в Германии. Там были выступления некоторых товарищей, которые сообщали, что национал-социалисты и кое-где даже социал-демократы стараются примазаться к движению безработных, что национал-социалисты организуют даже кухни для безработных, для молодежи. Они это делают еще неумело, они заставляют работать молодежь, которая приходит туда обедать, и это конечно не очень-то привлекает многих. Но если они откроют столовые и будут выдавать обеды даром или почти даром, то мы вряд ли сможем воспрепятствовать тому, чтобы туда ходили голодные рабочие.

Американской нашей партии не удалось и не удастся воспрепятствовать безработным пользоваться благотворительной помощью в Америке. Организации безработных (комитеты и советы безработных) могут собирать деньги у работающих рабочих и организовывать столовые хотя бы для детей. Это хозяйственная комиссия должна делать. Но как? Комитеты и советы безработных должны в своей агитации подчеркнуть, что такие столовые никоим образом не могут уменьшить нужды безработных. Они не должны забывать наших общих лозунгов о социальном страховании, наконец они должны поставить эти столовые под общий контроль безработных и рабочих, чтобы не получилось от них больше вреда, чем пользы. Надо быть очень осторожным с такими столовыми. Все же мне кажется, что комитеты и советы безработных должны приступить к организации этих столовых, в первую очередь для детей, через свой хозяйственные комиссии, которые следует создать. Они могут нам помочь в работе среди обездоленной части безработных. Организации безработных притянут те слои рабочих, которые находятся уже на краю нужды, они свяжутся с движением безработных. Организационные комиссии — для организации шествий, демонстраций, для организации кампании по предъявлению требований, собирания подписей, как в Америке, под страховым законом. (Там комиссия по сбору подписей существует совершенно отдельно от руководства движением безработных, от комитетов безработных.) И еще целый ряд функций могут иметь организационные комиссии.

Пикетные комиссии, организующие пикеты в тех предприятиях, где идут стачки. Пикеты безработных и стачечников имеют большое значение для осуществления лозунгов компартий о совместной борьбе безработных и занятых рабочих. Наши партии кое-чего добились в осуществлении этого лозунга. Движение безработных связалось во многих случаях с занятыми рабочими и работницами. Рабочие, которые увидят, что безработные стоят в пикетах и не допускают штрейкбрехеров и

236 сами не становятся на работу вместо бастующих, обязательно свяжутся с движением безработных и окажут ему помощь.

Контрольные комиссии. Мне кажется, что почин руанских товарищей имеет большое значение. Контрольные комиссии могли бы следить за тем, чтобы не работали больше 7 и 8 часов, чтобы не было сверхурочных работ, могли бы мобилизовать безработных, если какое-нибудь предприятие собирается вводить усиление рационализации, чтобы не допустить этого. Это — новая форма борьбы, не менее важная, чем демонстрации.

И наконец профсоюзные комиссии. Задачи профсоюзных комиссий, по-моему, очень важные: во-первых, выявить, кто является членом какого профсоюза; стараться получить его на нашу сторону. Но не это главное. Главное в том, чтобы организовать членов реформистских и иных профсоюзов и сообщать им все то, что проделывают их союзы, давать им диспозицию, репетировать с ними то, что они должны делать, и отправлять их на собрания профсоюзов, на которых они выступали бы с указаниями на необходимость, чтобы профсоюзы требовали проведения 7-часового рабочего дня без снижения зарплаты, не допускали снижения зарплаты, введения сверхурочных работ и новой рационализации.

Это не есть то, что было раньше: «цвингт ди бонзен» — «заставляйте бюрократов бороться».

Нет, это не то. Когда на собрания профсоюзов придут безработные, члены этих профсоюзов, и выставят понятные рабочим требования, я убежден, что они получат большинство на этих собраниях. Реформисты этих требований не проведут в жизнь, и тогда профоппозиции и безработным членам профсоюзов легче будет бороться с профбюрократами. Когда таким образом почва будет подготовлена, можно будет бросить лозунг: переходите в красные профсоюзы, присоединяйтесь к профоппозиции, скиньте реформистских профбюрократов и т. д. — в зависимости от условий, времени и места. Этим мы ослабим реформистские профсоюзы и уроним тот авторитет, который они еще имеют в глазах рабочих и работниц. Это большая область работы. Легкая ли эта будет работа? Нет, это не легкая, а безусловно трудная работа. Почему? Потому что безработные — это текучий элемент: сегодня он здесь, завтра он в другом месте. Тут надо ловить их и искать. Но если среди безработных имеется столь много членов красных профсоюзов, сторонников профоппозиции, членов партии, то компартии могут их организовать. Они должны быть объединены. Они должны активно работать в комитетах, советах безработных и их комиссиях.

Комитеты и советы безработных уже теперь объединяют сотни и тысячи безработных. Когда они начнут лучше работать, они привлекут еще больше безработных, при условии если все комиссии будут хорошо работать, в особенности профсоюзные комиссии, которые могут много сделать. За последние годы очень ослабла работа внутри реформистских профсоюзов в таких странах, как Англия, Америка, Чехо-Словакия, Швеция, Норвегия и даже Германия, между тем как социал-демократы и реформисты всех этих стран каждодневно и открыто предавали интересы рабочего класса по таким вопросам, которые понятны массам. Необходимо усилить работу внутри профсоюзов, чтобы разоблачать профбюрократов. Для этого нужно использовать и безработных. Работа этих комиссий, как выше было указано, наполнит живым содер-

237 жанием деятельность комитетов и советов безработных, ибо рабочие не могут же бесконечно ходить на демонстрации по призыву комитетов и советов безработных, если только этим ограничиваются их функции. Если же будут организованы комитеты и советы безработных и рабочие увидят, что это организации, их защищающие, то компартии сумеют через них проникнуть в самую гущу рабочих масс. Кроме перечисленных уже комиссий комитеты и советы безработных должны создавать агитационно-пропагандистские и культурно-просветительные комиссии, которые должны издавать газеты, организовывать краткосрочные курсы, распространять литературу и т. д.

Несмотря на то, что до сих пор не удалось создать во всех странах сколько-нибудь широкие организации безработных, в деятельности уже существующих комитетов и советов безработных имелись в некоторых странах «левые» сектантские и правые отклонения от правильной линии Коминтерна: в некоторых местах безработные нападали на крестьян, которые привозили продукты в город на базар, и забирали их бесплатно,— а не всегда ведь на базары вывозят свои продукты только богатые крестьяне. Бывали случаи нападения безработных на маленькие лавчонки, где продается хлеб. Такие «конфискации» никого не накормят или накормят только несколько безработных, но это может оттолкнуть от движения середняцкие и бедняцкие крестьянские массы, между тем их сочувственное отношение к движению безработных и вообще к рабочему движению очень важно.

Бывали случаи, когда профоппозиции, красные профсоюзы, комитеты и советы безработных, которые находились под влиянием братских компартий, выставляли только местные, частичные лозунги, не связывая их ни с общими лозунгами компартии по борьбе с безработицей (страхование от безработицы в размере полного заработка за счет предпринимателей и государства), ни с общей борьбой всего пролетариата данной страны, что является оппортунизмом на практике.

Сколько имеется комитетов безработных и сколько безработных они охватывают?

Поскольку удалось выявить в пяти странах, о которых я здесь докладываю, где существуют легальные компартии и где движение безработных тоже протекает в легальных рамках, в Германии имеется 1 400 комитетов безработных. Их избирали приблизительно 300 — 400 тыс. рабочих; в Чехо-Словакии — около 1 100 комитетов безработных, которые охватывают в лучшем случае 150 тыс. безработных, в Америке в ноябре 1930 г. на пленуме ЦК было констатировано существование нескольких десятков комитетов безработных с 2 тыс. членов (очевидно в настоящее время, после 25 февраля, американские товарищи расширили сеть комитетов безработных).

В Англии имеются 152 местных организации безработных приблизительно с 20 тыс. членов. В последнее время английские товарищи расширили состав организации безработных (в сентябре 1928 г. она насчитывала лишь 5 тыс. членов).

Во Франции, в Парижском округе, существуют 45 комитетов. Они имеют уже объединенный комитет. В других городах Франции тоже существуют комитеты безработных, но не приступлено еще серьезно во Франции к охвату и организации безработных.

238 Какие формы организации безработных до сих пор существуют?

В Англии движение безработных существует как самостоятельное движение с 1921 г. В местных организациях безработных имеются члены организации, платящие членские взносы. До недавнего времени самая главная работа этих организаций заключалась в том, чтобы защищать своих членов в административных органах, ведающих делами безработных (не всех безработных, а только своих членов; организации безработных являлись до недавнего времени лишь адвокатами своих членов во всех судах, которые решают дела безработных). Внешняя деятельность их заключалась в организации шествий безработных (голодные походы.) Фактически это был союз безработных, замкнутая организация, обслуживающая своих членов. Только в последнее время, когда под большим нажимом компартия занялась движением безработных, руководители этой организации стали связывать движение безработных с движением работающих для общей борьбы. Это дало уже хорошие результаты: они расширили свой состав. 21 — 23 февраля 1931 г. состоялся съезд безработных Англии. По решению этого съезда характер движения безработных и методы его работы будут изменены. Движение безработных тесно связалось с движением профсоюзного меньшинства. В Англии существует общенациональный исполком безработных.

Какие формы имеет организация безработных в Америке, трудно сказать. Тов. Бедахт, который был на пленуме ЦК в ноябре 1930 г. докладчиком о безработице, заявил: «Руководство движением безработных должно быть целиком, в том числе и формально, в руках Лиги профединства и революционных профсоюзов». Это, мне кажется, и погубило движение безработных, ибо красных профсоюзов там мало, членов у них тоже очень мало. Тов. Фостер докладывал на том же пленуме ЦК, что красные профсоюзы и Лига профединства идут все время не вперед, а назад, и поскольку движение безработных связалось с плохо функционирующими профсоюзами и Лигой профединства, то это движение не получило широкого размаха. Только после ноябрьского (1930 г.) пленума ЦК парторганизации начали уделять движению безработных, под нажимом ЦК (тут сыграло роль еще и то, что приближался Международный день борьбы против безработицы — 25 февраля 1931 г.), больше внимания, и они усилили работу среди безработных. Без этого демонстрации 25 февраля не могли бы собрать и 300 тыс. демонстрантов. В Нью-Йорке созданы советы безработных при красных профсоюзах: швейников, моряков, пищевиков, конторских служащих, металлистов и т. д., кроме того еще созданы и территориальные советы безработных. Общеамериканский центр безработных еще не создан.

В Германии, кроме комитетов безработных, на биржах труда существуют еще группы революционной профоппозиции. В последнем докладе общегерманского центра безработных говорится, что таких групп имеется 600 с 30 тыс. членов.

Таким образом в Германии движение безработных является официальной частью революционной профоппозиции. Из 5 млн. с лишним безработных принимали участие в избрании 1 400 комитетов безработных приблизительно 300 — 400 тыс. безработных, и 30 тыс. безработных состоят в профоппозиции. Кроме комитетов безработных, которые избраны на биржах труда, существуют еще советы безработных

239 в районном, городском, окружном и областном масштабе, параллельно с существующими организациями РПО ¹.

В Германии существует и общегерманский комитет безработных, избранный на конференции представителей местных организаций безработных.

В Чехо-Словакии движение безработных началось как широкое движение. Тов. Готвальд вчера об этом докладывал. Красные профсоюзы вначале стояли совершенно в стороне от этого движения. Его организовали партийные организации. Теперь только красные профсоюзы хотят сделать это движение официально частью красных профсоюзов. Поскольку КПЧ удалось кой-что сделать для безработных, причем работа среди них велась энергично и умело, то и получилось широкое движение. Комитеты безработных, которые были избраны на собраниях безработных в различных местах (на биржах труда, в коммунах, в участках, районах и т. д.), объединены в масштабе города, округа, губернии и даже области. Съезд безработных всей Чехии, который недавно состоялся, избрал центральный комитет безработных.

Какую форму организации безработных надо было бы рекомендовать создавать компартиям, красным профсоюзам и профоппозиции, особенно в тех странах, где еще не созданы организации безработных (Франция и др.)?

Движение безработных должно иметь широкую базу, должно захватить всех безработных независимо от партийной и профсоюзной принадлежности их. Дело идет не о союзах безработных, не о замкнутых организациях, а о широком движении безработных. Руководящими центрами этого движения должны стать комитеты и советы безработных, выбираемые самими безработными, перед которыми они должны отчитываться. Исходя из этого, надо определять взаимоотношения организаций безработных с революционным профдвижением.

Вопрос не в формальной связи движения безработных с красными профсоюзами или профоппозицией. Фактически движущей силой, фундаментом этого движения должны быть красные профсоюзы, профоппозиция и партия. Члены красных профсоюзов, профоппозиции и члены компартии должны быть объединены и выступать организованно во всех местах скопления безработных. Тов. Тельман сказал вчера, что уже АДГБ ² занималась вопросом движения безработных. Постараются примазаться к нему и национал-фашисты. Это неизбежно, ибо безработица в настоящих условиях не преходящее явление. Поэтому мы должны среди безработных крепко и энергично работать. Это движение должно быть беспартийным, не примыкающим ни к какой партии, ни к каким профсоюзам. Возьмем Чехо-Словакию или Германию. Рабочие Германии считают профоппозицию организацией компартии. Красные профсоюзы Чехии рассматриваются рабочими как профсоюзы компартии. Если движение безработных будет при красных профсоюзах Чехо-Словакии или профоппозиции Германии, то все будут считать это движением партийно-коммунистическим, и оно отпугнет многих рабочих, идущих за реформистами и др. Даже во Франции все знают, что красные профсоюзы примыкают к компартии, они — красные профсоюзы — об этом десятки раз открыто

¹ Революционная профорганизация.

² Всеобщее объединение германских профсоюзов.

240 заявляли в споре с синдикалистами, которые боролись против того, чтобы компартия имела влияние, да еще доминирующее, на профсоюзы. Если организации безработных будут называться: «при красных профсоюзах», «при профоппозиции», то члены реформистских профсоюзов могут и не пойти в эту организацию, сторонники католического центра могут тоже не пойти. О членах других партий уж и говорить нечего. В Чехии, где имеется 13 профобъединений, где чуть ли не каждая партия имеет свое профобъединение, члены их, само собой разумеется, могут не пойти в такие организации безработных. А если движение безработных будет широкое, свободное, формально не примыкающее ни к какой партии или профсоюзной организации, то каждый безработный рабочий туда может пойти. Широкий охват безработных организациями безработных может быть осуществлен только тогда, когда не будет штампа: «Движение безработных при РПО» или «при красных профсоюзах». Не потому конечно, что я против того, чтобы партия и красные профсоюзы руководили этим движением. Наоборот, фактическое руководство должно быть крепко, еще крепче, чем было до сих пор, в руках РПО, красных профсоюзов и конечно партии. Для этого не требуется штампа названия, а умелая, энергичная работа в том духе, как здесь указано. Тогда не будет такой силы, таких партий, которые могли бы вырвать движение безработных из наших рук.

Говорят, что если движение безработных не будет при профоппозиции или при красных профсоюзах, то может произойти отчужденность между рабочими, работающими на фабриках и заводах, и безработными. Это аргумент очень серьезный. Сильная сторона движения безработных 1930 и 1931 гг. заключалась именно в том, что оно было с самого начала связано с борьбой работающих на заводах и фабриках. Эта связь установилась конечно не потому, что движение безработных было при профоппозиции или красных профсоюзах (в Чехии оно было организовано партией и помимо красных профсоюзов, а в Америке движение безработных хирело и не имело крепких связей с работающими, несмотря на то, что оно было при красных профсоюзах и при Лиге профединства). Очевидно не это является гарантией, того, что движение безработных не оторвется от борьбы всего пролетариата. Для этого требуется, чтобы движение безработных находилось под правильным руководством (через членов партии, красные профсоюзы и профоппозиции) компартии.

Если комитеты и советы безработных будут посылать пикеты во время забастовок, то это свяжет движение безработных с работающими. Кампании, демонстрации надо устраивать и проводить совместно. Это очень важно, ибо компартии не должны допускать разрыва между работающими и безработными, ибо имеется опасность, что когда рабочие будут бастовать, скажем, против снижения зарплаты, то безработные в тех странах, где нет страхования от безработицы, могут занять их места и этим срывать всякие забастовки. До сих пор безработные не только не срывали стачек, но они даже активно помогали, благодаря тому, что компартии были инициаторами создания организации безработных. Если же работа среди безработных будет усилена, агитация будет не абстрактная, работа комитетов и советов будет наполнена конкретным содержанием и в движение безработных смогут входить все безработные, независимо от их принад-

241 лежности к другим партиям и профобъединениям,— то и впредь безработные не только не станут помехой в борьбе рабочего класса, но еще сами будут активными ее участниками.

Протокол заседания ЦК безработных Германии показывает, что товарищи боятся обособленной, отдельной организации безработных. Тов. Готвальд вчера высказал ту же боязнь. Они в этом вполне правы. Не нужно создавать обособленных организаций безработных. Поэтому-то, по-моему, не следует создавать ЦК организации безработных в масштабе всей страны. Можно допустить — и это даже будет полезно,— чтобы комитеты безработных были объединены в советы безработных района, города, губернии, может быть, даже области; поскольку существуют областные муниципалитеты, думы и т. д. туда организации безработных могут представлять свои требования и т. д.

Я не предлагаю распустить германский, английский или чешский центральные комитеты безработных, но нужно ли создавать нашим товарищам, скажем, во Франции такой комитет? По-моему, нет. Следует организовать безработных в рамках административной единицы каждой страны не выше области, за исключением, скажем, Германии, где имеются отдельные республики, как Саксония, Бавария и др., со своими парламентами, бюджетами и т. д., куда безработные могут предъявлять требования. Для таких организаций безработных имеется поле деятельности. Но какая работа может быть для комитета безработных в масштабе всей страны? Нет такой работы. Кто формулирует требования для всех безработных? Партия, красные профсоюзы или профоппозиция. Кто представляет интересы безработных? Партия, партийная печать, коммунисты в парламенте и т. д. Опыт работы среди безработных во всех странах еще не велик. Зато в Англии наша партия вела работу среди безработных в течение 10 лет, ибо все это время в Англии было свыше 1 млн. безработных. Английский же опыт говорит за то, что не следует создавать ни союза безработных с членскими взносами и пр., ни центрального комитета. Союз безработных в Англии, как я уже говорил, дошел до 5 тыс. членов в 1928 г., а исполком союза безработных руководил этим союзом циркулярами из центра, и этим он сковывал инициативу местных организаций безработных, которые ждали указаний из центра, в результате чего движение безработных не получило должного размаха. Союз безработных в Англии превратился в замкнутую организацию с членскими билетами, с членскими взносами, но без массовой работы и без влияния на широкие массы безработных. Если бы товарищи на местах развили инициативу, не ожидая указаний из центра, если бы они работали среди тех слоев безработных, которые меньше получают пособий, среди самых обездоленных, то у них было бы широкое движение. Но это не было сделано. Необходимо избегать английского опыта и не создавать центральных комитетов, а развить широчайшую инициативу на местах. Необходимо создавать при центральных руководствах красных профсоюзов и профоппозиции секретариаты специально по работе среди безработных. Это конечно не означает, что нельзя созывать съезды безработных всей страны для формулирования требований или для поддержки этих требований.

Думаю, что было бы хорошо, если бы комиссия по первому пункту порядка пленума занялась вопросом о формах организации безработ-

242 ных, ибо проблема безработных в настоящее время очень актуальна. Около 35 млн. безработных! До сих пор нет ни одной политической партии, ни одного профсоюза, кроме компартий, красных профсоюзов и профоппозиции, которые заботились бы о безработных. Компартии, красные профсоюзы и профоппозиции имеют полную возможность организовать безработных для совместной борьбы с рабочими фабрик и заводов. Но эта возможность покуда не использована в полной мере ни компартиями, ни революционным профдвижением, между тем безработные попадают уже в лапы благотворительных организаций (Америка). Среди них распространяются легенды о «демпинге» и «рабском» труде в СССР. В случае войны они будут призваны в армию в первую очередь. Фашисты и национал-фашисты попытаются еще укрепиться среди безработных. К тому же многие миллионы безработных вернутся еще обратно на производство. Через них, если компартии, красные профсоюзы и профоппозиция будут вести работу, мы сумеем улучшить связи с фабриками и заводами. Необходимо заняться серьезно организацией безработных, втянуть их в общую борьбу пролетариата еще энергичнее, чем до сих пор, и за их счет расширить состав красных профсоюзов, профоппозиции и даже компартии. Главное — нужно избегать при организации безработных создания замкнутых союзов безработных. Не следует вводить обязательных членских взносов и членских карточек, хотя следует регистрировать безработных в комитетах и собирать действительно добровольные взносы и пожертвования с работающих и даже среди безработных, которые получают пособия.

Первичные выборные органы безработных (комитеты) должны избираться на собраниях всех безработных, независимо от того, к каким партиям и профсоюзам они принадлежат, на биржах труда, в ночлежках, в местах выдачи продуктов и т. д. Комитеты должны будут отчитываться перед всеми безработными в своей работе. Только при такой организации движение безработных примет не замкнутый характер, а получит широкий размах. Наш лозунг «Совместная борьба работающих и безработных», несмотря на то, что в общем до сих пор была слабая работа среди безработных, дал прекрасный результат. Безработные до сих пор не являлись штрейкбрехерами даже в таких странах, где нет пособий для безработных и где процент организованных рабочих не велик, как в Америке. Эту совместную борьбу нужно еще больше усилить.

Теперь я хочу перейти к итогам работы компартии и красных профсоюзов на предприятиях в капиталистических странах.

Как обстоит дело с осуществлением одного из немаловажных лозунгов, который зафиксирован во всех главнейших решениях Коминтерна, Профинтерна и их секциях,— с перенесением центра тяжести партийной и профсоюзной работы на предприятия?

Приведу здесь статистические данные опять-таки по тем же пяти легальным партиям — по компартиям Германии, Франции, Америки, Англии и Чехии, которые должны ответить на этот вопрос.

До сих пор в дискуссии очень мало затрагивали фундамент партии или то, что по крайней мере должно быть фундаментом,— фабрично-заводские ячейки. Только вскользь упомянул об этом т. Тельман. Вот некоторые статистические данные, ибо другой возможности определения того, как мы закрепились в предприятиях, по-моему, нет.

243 В компартии Германии имелось следующее количество фабрично-заводских ячеек:

Кроме того еще 57 ячеек в поместьях, в имениях. Раньше ячейки в имениях не существовали.

Во время избирательной кампании в рейхстаг было создано 188 фабрично-заводских ячеек.

Число уличных ячеек в компартии Германии таково:

Уличные ячейки выросли между 1929 и 1930 гг. на 305 единиц, в то время как фабрично-заводские ячейки за этот же срок выросли лишь на 113 единиц.

Процент членов партии, охваченных фабрично-заводскими ячейками. за последние 4 года в компартии, в Германии такой:

За 1930 г. точных сведений еще нет, но процент по всей вероятности сильно уменьшился, как показывают статистические сведения о сокращении числа членов партии, работающих на предприятиях, по сравнению с 1928 и 1929 гг.

В компартии Германии имелось рабочих с предприятия из общего числа членов партии (в процентах):

Небезынтересна будет следующая статистика падения числа членов партии, работающих на предприятиях, по шести важнейшим округам в 1930 г. по сравнению с 1929 г. (в процентах):

В 1929 г. в 1 411 фабрично-заводских ячейках, как я уже сказал, состояло только 14,7% всех членов партии, в 2 519 уличных ячейках состояло 45% всех членов партии и в 2 175 местных организациях, в которых существуют фабрично-заводские ячейки, уличные ячейки и ячейки в поместьях (всего в КПГ в 1929 г. было 2 779 местных организаций), состояло 40,3% всех членов партии.

Вот как были распределены в 1929 г. члены партии по фабрично-заводским, уличным и местным организациям, в которых отсутствовали ячейки, по 10 округам компартии Германии (в процентах) (см. стр. 244).

¹ Процент членов партии в фабрично-заводских ячейках за 1929 г. взят на основании данных 12 самых крупных партокругов.

² Уменьшение числа членов партии, работающих на предприятиях, нужно отнести за счет увольнений в связи с кризисом в первую очередь революционных рабочих — членов партии.

244

Самый большой процент охвата членов партии фабрично-заводскими ячейками приходится на Рурский округ. Среди перечисленных партокругов отсутствуют некоторые промышленные округа, как Берлин-бранденбургский, но в общем и целом это распределение членов партии по фабрично-заводским, уличным ячейкам и по местным организациям без ячеек можно считать общим и для остальных партокругов.

Чехо-Словакия. В компартии Чехо-Словакии числилось фабрично-заводских ячеек в 1926 г. — 1 301, в 1928 г. — 954 и в 1930 г. — 399. Членов партии в них было в 1930 г. только 14% от всего членского состава. Уличных ячеек в КПЧ было в 1928 г. — 639, в 1930 г. — 360. В 1930 г. в уличных ячейках состояло 33% членов партии, в местных организациях без ячеек — 53%. Значит и в Чехо-Словакии главный процент членов партии, громадное большинство, не входит в фабрично-заводские ячейки.

Америка. Фабрично-заводских ячеек в компартии Америки было в 1927 г. 166, в 1928 г. — 111 и в 1930 г. — 133. (В них входит приблизительно 10% всех членов партии. В 120 фабрично-заводских ячеек входят 989 членов партии.) Уличных ячеек в компартии Америки было в 1928 г. 468, в 1930 г. — 417. В конце 1930 г. в компартии Америки насчитывалось 10 768 членов. Если считать, что в 133 фабрично-заводских ячейках в 1930 г. состояло 1 268 членов, то окажется, что в уличных ячейках и в местных организациях состояло 9 500 членов. Факт, что и в Америке громадное число членов партии не состоит еще в фабрично-заводских ячейках.

Англия. Заводских ячеек в компартии Англии было в начале 1930 г. 44, в сентябре 1930 г. — 39, в них входило 218 членов партии. На ноябрь 1930 г. из 2 555 членов партии работали на предприятиях 1 376. Безработных было 845, домашних хозяек — 334.

Тов. Поллит назвал иные цифры, но это уже за последние месяцы.

Об уличных ячейках в компартии Англии сведений нет, но в Англии существует 118 концентрационных групп, в которые входит 851 член партии, из коих 323 работают на предприятиях.

Франция. По компартии Франции полных сведений нет. В 1928 г. в КПФ было 898 фабрично-заводских ячеек с числом членов 17 448, что составляет 33% общего числа членов партии. Тогда в КПФ было 52 372 члена партии.

245 В 1929 г. неизвестно, сколько было фабрично-заводских ячеек, но в них входило 10 800 членов — 24% общего числа членов партии. В 1929 г. в КПФ было 45 тыс. членов. Бросается в глаза очень большой процент состоявших в фабрично-заводских ячейках, но это объясняется тем, что там к трем членам, которые действительно работали на производстве, прикрепляли извне до 15 — 18 членов, так что это не значит, что у них действительно такой большой процент членов партии, которые действительно работают на предприятии, входят в фабрично-заводские ячейки.

В 1930 г. в КПФ числилось 666 фабрично-заводских ячеек, из них 134 находятся в Парижском округе; число членов партии, состоящих в них, неизвестно. Уличных ячеек в компартии Франции было:

В уличных ячейках и местных организациях состояло в 1928 г. 34 927 чел., что составляет 67% всех членов партии, и в 1929 г. — 34 200, что составляет 76% всех членов партии. В 1930 г. в компартии Франции состояло 38 240 членов, но как они распределяются между фабрично-заводскими ячейками, уличными ячейками и местными организациями без ячеек — неизвестно.

Тов. Торез вчера в своем выступлении об этом ничего не сказал. Может быть другие французские товарищи, которые еще будут выступать, об этом скажут.

Как велики фабрично-заводские и уличные ячейки? В Германии имеется статистика только по 1929 г.

Численность ячеек в компартии Германии за 1929 г. была такова:

Если возьмем статистику 1930 г. и истекших месяцев этого 1931 г., то процент членов партии, входящих в уличные ячейки, будет больше, так как безработица очень усилилась за последнее время. Компартия Германии уже несколько раз делила уличные ячейки на более мелкие, так как в них было очень много членов. И теперь, как мне говорили некоторые германские товарищи, они опять уже приступили к увеличению числа уличных ячеек или собираются это сделать для разукрупнения их.

О численности ячеек в компартии Чехо-Словакии полных сведений нет. Имеются сведения о 9 крупных предприятиях с числом рабочих

246 и работниц в 59 тыс. На этих предприятиях работает от 1 до 18 тыс. рабочих. На всех этих предприятиях существуют ячейки от 9 до 60 членов в каждой. Лишь в одной ячейке имеется 250 членов. Во всех этих ячейках имеется 505 членов партии. Тов. Готвальд не остановился вчера в своем выступлении на этом вопросе.

ГОТВАЛЬД Из-за позднего времени я вчера не мог кончить свою речь.

ПЯТНИЦКИЙ Никто вас не лишал слова, вы могли великолепнейшим образом продолжать сегодня утром. Вы сказали, что вы запишетесь еще один раз. Очень хорошо будет, если вы запишетесь и опуститесь немножко ниже, чем ЦК, и расскажете, что делается в ячейках.

В компартии Америки в ячейках в среднем состоит от 3 до 18 членов партии. В компартии Англии в среднем в ячейках состоит от 4 до 6 чел. Это не значит конечно, что в той или другой ячейке не состоит больше членов, но в среднем они малочисленны.

Во Франции, на заводе Ситроен с числом рабочих свыше 15 тыс. имеется ячейка из 15 членов партии. На заводе Рено также с числом рабочих свыше 15 тыс. имеется ячейка в 18 членов партии. В Булони на металлургических предприятиях Фармана, Карно и Сальмсона, на каждом из которых в среднем работает от 1 500 до 2 тыс. рабочих, имеется всего 9 членов партии (не на каждом из них, а на всех 6 этих заводах). В Сент-Этьене (Лионский округ) на 24 тыс. горняков имеется 24 члена партии; неизвестно, организованы они в ячейках или нет. В 15-м партокруге, на заводах Тальбо и др., где насчитывается 60 тыс. металлистов...

ГОЛОС С МЕСТА В целом районе.

ПЯТНИЦКИЙ. В целом районе, я это и говорю, имеются 4 фабричных ячейки, в которых состоят 10 членов.

Сведения взяты из материалов ЦК компартии Франции. Имейте в виду, что все документы, которые я цитирую здесь, и все цифры, которые я называю, взяты исключительно из документов центральных комитетов или из докладов инструкторов ИККИ.

В компартии Германии сведения имеются только за 1929 г.

В 1929 г в КПГ имелось 1 411 фабзавячеек на 191 211 предприятиях с числом больше 10 работающих на них (по переписи 1925 г.), что составляет лишь 0,74%. Нижеследующая таблица дает точную картину того, на каких предприятиях имеются ячейки.

1 411 фабрично-заводских ячеек

Таким образом 1 411 фабрично-заводских ячеек распределяются следующим образом: 1 050 ячеек находятся в мелких и средних предприятиях с числом рабочих от 10 до 1 тыс., 361 ячейка находится в предприятиях, насчитывающих от 1 до 5 тыс. и свыше 5 тыс. рабочих.

247 Компартия Чехо-Словакии. Сведений за 1930 г. нет кроме 9 предприятий, которые выше уже были указаны. В 1929 г. 67% всех членов партии, работающих на предприятиях, были на фабриках и заводах с числом рабочих от 50 до 100; 20% — на предприятиях с числом рабочих от 100 до 1 тыс. и только 1% — на предприятиях с числом рабочих свыше 1 тыс. Остальные члены партии работают на предприятиях с числом рабочих до 50 человек.

Компартия Америки. Члены партии работают, как общее правило, на мелких и средних предприятиях. Лишь немногие члены партии работают на крупных фабриках и заводах. Из 133 фабрично-заводских ячеек 120 находятся на предприятиях с общим числом 517 410 работниц и рабочих.

Компартия Франции. Из 134 ячеек Парижского района (по сведениям комитета Парижского округа) «многие находятся на мелких и средних предприятиях». В Сент-Этьене на 23 тыс. металлистов, работающих на предприятиях с числом рабочих больше 500, имеется только 17 членов партии. В Восточном округе, включая Мозель, в котором сосредоточено производство стали для всей Франции, имеется 3 ячейки. На заводах Шнейдер и Крезо с 11 тыс. рабочих нет ни одного коммуниста.

Компартия Англии. Сведений нет.

Еще хуже обстоит дело с перенесением центра тяжести профработы на предприятия. Красные профсоюзы и профоппозиция в Германии еще не создали до сих пор своих групп на многих предприятиях. Профоппозиция не имеет еще даже групп во всех предприятиях, где КПГ имеет ячейки и где профоппозиция выставляла в 1930 г. свои списки на выборах фабзавкомов. Красные профсоюзы Франции и Америки и движение профсоюзного меньшинства в Англии никаких более или менее солидных позиций в предприятиях еще не имеют.

В Чехии красные профсоюзы имели на 31 декабря 1930 г свои группы на 144 предприятиях и на 18 фабриках и заводах создали институт профуполномоченных; на каких именно предприятиях и как они работают — достоверных сведений нет. Профоппозиция Германии поставила себе задачу организовать свои группы на всех предприятиях, где будут ею в этом году выставлены списки на выборах в фабзавкомы. Если они эту задачу выполнят, они сделают колоссальный шаг вперед. Но к сожалению до сих пор говорить о крепком базисе на предприятиях, даже в Германии, еще нельзя.

Как работают фабрично-заводские ячейки? Имеется материал, который указывает, что во всех странах немногочисленные ячейки работают великолепно, но большинство фабрично-заводских ячеек к сожалению очень пассивно и работает плохо.

Я хочу процитировать несколько документов, как работают хорошие ячейки, потому что многие товарищи говорят много о ячейках, но, как ячейки работают, знают мало. Я процитирую документ одного товарища, инструктора ИККИ, который был во Франции, который принимал участие в работе фабрично-заводских ячеек, видел эту работу и описал ее:

«Единственной организацией района (Булони), ведущей серьезную работу, является ячейка завода Рено. 18 партийцев, в том числе 8 иностранцев, разделены на 4 цеховых ячейки, организованные при важнейших цехах в предприятиях. Ячейки имеют общее бюро,

248 состоящее из 4 секретарей цехячеек и постоянного работника районного комитета (члена окружного комитета), прикрепленного к ячейке.

Ячейка, будучи количественно невелика, все же старалась установить более непосредственную связь с предприятием и стремилась к возглавлению борьбы рабочих. Так например выпущен ряд номеров фабричных газет, в которых в общей форме выдвигались требования рабочих. Каждая цеховая ячейка устроила ряд собраний сочувствующих, проводившихся нелегально. Все члены ячеек приводили на эти собрания тех товарищей из своих цехов, которых им удалось привлечь в порядке индивидуальной обработки.

На этих собраниях сочувствующих, в которых участвовало от 7 до 20 товарищей, требования были подвергнуты обсуждению, кроме того было вовлечено 3 новых члена в партию и 5 — в профсоюз.

В революционной профоппозиции насчитывается 30 членов.

После такой работы, проводившейся в течение месяца, требования оказались значительно конкретизированными как для завода Рено вообще, так и для некоторых цехов в частности.

Тогда товарищи выпустили листовку с изложением пополненных и конкретизированных требований. Бригада в составе примерно 20 товарищей безработных распространяла листовку в обеденный перерыв у четырех главных ворот завода. Во время раздачи листовки товарищи из профсоюза металлистов и из парторганизации разъясняли рабочим, собравшимся вокруг ораторов, эти требования.

Влияние партии среди рабочих предприятий растет. Другой пример, свидетельствующий о том, что хотя мы еще не умеем руководить борьбой, но что работа уже начата, таков.

В центральном инструментальном цехе, где занята тысяча рабочих и где у нас нет ни одного члена партии, однажды утром разнесся слух о снижении зарплаты. В обед двое сочувствующих разыскали секретаря ячейки, работавшего на заводе Рено, и сообщили ему об этом. Товарищ сейчас же предложил им привести несколько человек на собрание. На собрание явилось четверо. Они взялись распространять на заводе листовки, сфабрикованные в течение дня в районном комитете и трактовавшие о борьбе против снижения зарплаты, затеваемого Рено, и за ее повышение. Работа по распространению этих листовок была проведена очень хорошо, и материал произвел на рабочих прекрасное впечатление. Они увидели, что коммунисты работают не за стенами предприятия, а что у них есть организация на самом заводе, что в организации действуют сами рабочие, которые ловко скрываются от заводской полиции, о коей так много говорилось. Этот факт сильно способствовал росту доверия к нашей организации.

Администрация предполагала снизить зарплату 4 февраля, но рабочие ответили, что при малейшей попытке снижения они объявят забастовку.

Ячейка поставила себе задачу: выдвинуть 25 февраля платформу требований по всему заводу и организовать подготовку выборов в комитеты борьбы. Ячейка Рено по своей работе принадлежит к числу наилучших организаций Парижского округа».

249 На таком колоссальном заводе, где работает больше 15 тыс. рабочих, группа из 18 товарищей благодаря своей умелой и кропотливой работе внутри завода имеет большое влияние на рабочих — куда большее, чем если бы они работали извне.

Имеется несколько хорошо работающих ячеек также и в Чехо-Словакии.

1. Ячейка в Карлсхютте работает активно. Заседания ячейки посещает большой процент членов партии. Партком оказывает этой ячейке много внимания.

2. Ячейка Витковицкого завода до выборов в завком развила хорошую деятельность. Члены красных профсоюзов в завкоме вели борьбу с реформистами внутри завкома. Их речи печатались заводской газетой «Витковар».

3. Ячейка на Колбен-Праг с начала декабря 1930 г. развивает активную деятельность. В январе перед выборами фабзавкома ячейка издала и распространила листовки в количестве 20 тыс. экземпляров. Кроме того ячейка периодически издает газету с тиражом в 300 — 500 экземпляров; эта ячейка получает помощь и руководство от пражского парткома.

Имеется очень много хороших ячеек и в Германии. Но партпечать почему-то об этом не пишет. В компартии Германии имеется специальный орган — «Партейарбейтер», который занимается главным образом партстроительством, передачей опыта хорошей работы парторганизации и критикой плохой работы и ошибок. Если просмотришь «Партейарбейтер» за 1930 г., то о работе ячеек в целом там ничего нет. Там имеются прекрасные описания того, как отдельные товарищи хорошо работают, как они участвуют в стачках, но как выступает фабрично-заводская ячейка в целом, как она организует борьбу,— это не описывается. И о фабрично-заводских ячейках компартии Германии я должен отметить, что громадное большинство их пассивно и не участвует в борьбе на предприятиях, не проводит партийной линии, не мобилизует рабочих. Это является еще нашей очень большой слабостью.

Я взял из «Партейарбейтер» два факта о средне и плохо работающих фабрично-заводских ячейках в Германии, и я хочу здесь процитировать описание их слабостей, потому что они очень характерны не только для Германии, но и для очень многих ячеек в других странах. В Германии проведена проверка работы фабрично-заводских ячеек. Это является очень важным фактором и очень интересным опытом, и я рекомендую партийным комитетам других партий сделать то же самое: провести на деле проверку, как работают фабрично-заводские ячейки.

У меня имеются отчеты о проверке двух ячеек на предприятиях. Я их прочту.

«Проверка показала следующее (тут к сожалению не указано предприятие, но немецкие товарищи вероятно знают и назовут его).

За последний год ячейка сильно страдала от внутренних затруднений. Вначале внутрипартийные разногласия с прикрепленными к ячейке тт. Эберлейном и Фридой Рубинер, игравшей особо заметную роль в ячейке, затем личные споры, вызванные бывшим секретарем ячейки. Между тем на предприятии, бывшем в течение ряда лет одним из сильнейших оплотов социал-демократии, быстро росла оппозиция (в первую очередь среди токарей). Несколько партийцев устраивало собрания беспартийных оппозиционно на-

250 строенных рабочих и работниц, среди которых они работают весьма активно. Беспартийные оппозиционные рабочие послали делегацию на заседание ячейки, чтобы раскритиковать недочеты в ее работе.

После ликвидации внутренних разногласий ячейка вместе с беспартийными оппозиционными рабочими добилась на крупном рабочем собрании блестящего прорыва в пользу оппозиции. Число членов ячейки на предприятии возросло сразу с 18 до 32, и почти 100 рабочих и работниц примкнули к революционной оппозиции... Прошлой весной ячейка не выставляла своего красного списка. В фабзавком были избраны два товарища по списку реформистов. Как члены фабзавкома эти товарищи в общем были слишком пассивны и даже сделали серьезные ошибки, признанные ими» ¹.

Чтобы расшевелить партийную ячейку, потребовалось вмешательство беспартийных рабочих.

Привожу отчет о проверке ячейки «Сименс-П». Не знаю, крупный ли это завод — «Сименс-Гальске», «Сименс-Шукерт» или какой-либо другой завод.

«На заводе «Сименс-П» работают пять товарищей, к ячейке прикреплены три товарища, работающие на разных предприятиях. Завод всецело находится под влиянием социал-демократов, так как наша ячейка не проводит революционной политики. 90% рабочих не организованы и не имеют представителей в завкоме. Три товарища состоят членами фабкома. В прошлом году они были избраны по списку реформистов. Контрольная комиссия установила, что эти три коммуниста — члены завкома — вместе с реформистами высказались в январе за увольнение 90 рабочих. На заседании ячейки, где контрольная комиссия об этом доложила, секретарь — один из этих трех членов фабкома — отстаивал свое согласие на увольнение. После длительной дискуссии ячейка на последнем заседании постановила выдвинуть в этом году красный список. Только секретарь голосовал против этого решения...» ².

Я прочту еще две выдержки как пример плохой работы ячейки Парижского округа. Тот же самый инструктор ИККИ, который был во Франции и о котором я говорил, пишет о работе ячейки Ситроен:

«Опыт, приобретенный на заводе Рено, не применяется у Ситроена, где до сих пор не проведено никакой работы по части выдвижения требований.

Ячейка на заводе Ситроен насчитывает 15 членов и только на прошлой неделе была разбита на 4 цеховых группы. Единственным средством связи ячейки с рабочими предприятия являются заводские газеты и прокламации, которых недостаточно для того, чтобы вести агитацию среди рабочих, и к тому же организовать их.

Профсоюзные секции еще до сих пор не существуют.

Обсуждая вопрос о подготовке и о задачах дня 25 февраля члены ячейки, до сих пор еще не проведшие серьезной работы на предприятиях, не верили в удачный исход затеи, сколько их ни уверяли в том, что товарищи на заводе Рено проделали то-то и то-то. Видно было, что, поскольку они еще ничего не сде-

¹ «Партейарбейтер» № 3 за март 1930 г., стр. 88.

² Там же, стр. 89.

251 лади, у них нехватало мужества приступить к работе. На последнем собрании ячеек завода Ситроен присутствовали два товарища из ячейки Рено. Они вселили мужество в товарищей с завода Ситроен, и те решили в свою очередь провести собрания сочувствующих».

И еще одна выдержка из другого документа компартии Франции:

«В Шанпиньоль (пригород Нанси), рабочем центре, мы имеем партийную ячейку, но одновременно мы имеем там кружок свободомыслящих, во главе которого находится коммунист. Партийная ячейка совершенно неактивна, но зато кружок свободомыслящих весьма активен».

Я конечно не против организации кружков свободомыслящих — нисколько, но я думаю, что было бы лучше активизировать ячейку.

Компартия Чехо-Словакии. Бюро ячейки Пондихютте не проявляет никакой деятельности, не работает и фракция в завкоме. Лишь 5 из 28 членов ячейки пражского железообрабатывающего завода в Кладно мало-мальски работают, ячейка не издает заводской газеты.

Цитировать о плохой работе ячеек компартии Чехо-Словакии я больше не буду.

Почему я не рассказал о работе ячеек своими словами? Мы очень часто и подробно говорили и писали о том, как должны работать фабрично-заводские ячейки. Нам очевидно не верили, ибо больших успехов в этой работе еще нет. Вот я и цитировал документы самих партий. В этих документах ясно указано, какие великолепные результаты получаются тогда, когда фабрично-заводские ячейки хорошо работают (ячейка завода Рено), и как плохо обстоит дело на фабриках и заводах тогда, когда фабрично-заводские ячейки не работают. Тов. Тельман вчера указал, что нельзя ограничиваться только одними ячейками на фабриках и заводах — надо иметь еще революционных уполномоченных, надо иметь свои щупальцы везде и повсюду в виде ли фабзавкомов, в виде ли революционных профуполномоченных, в виде ли делегатов антифашистской конференции и т. д. Это абсолютно правильно и это абсолютно необходимо. Но если на фабриках и заводах вовсе не имеется партячеек или они имеются, но плохо работают, т. е. фабрично-заводские ячейки сами беспомощны и пассивны, то как они могут руководить, дать направление, дать линию, указать то, что надо делать революционным профуполномоченным, делегатам антифашистских конференций, группам РПО и красных профсоюзов, красным фабзавкомам и другим группам массовых пролетарских организаций на предприятиях? Германская же практика показала — и это было подтверждено ролью фабзавкомов при отсутствии фабрично-заводских ячеек на предприятиях в 1923 г.,— что эти революционные профуполномоченные, фабзавкомы и другие массовые организации на предприятиях, за небольшим исключением, будут пассивными, они в большинстве случаев не будут знать, что им нужно делать. Больше того: при существовании хорошо налаженных организаций реформистов и социал-демократов многие из вышеперечисленных революционных организаций подпадут под их влияние и будут дискредитированы в глазах рабочих. Когда рабочие кого-нибудь избирают, они хотят видеть его работу. А если революционные профуполномоченные, фабзавкомщики и члены других органов, выбранные рабочими, голосуют за увольнение рабочего, то они не будут иметь авторитета среди рабочих. Само собой разу-

252 меется, мало, чтобы на фабриках и заводах существовали ячейки,— нужно, чтобы они хорошо работали. Бывали же случаи, когда члены и секретари фабрично-заводских ячеек голосовали за увольнение рабочих в фабзавкомах при молчании ячеек. Рабочие будут бегать от таких ячеек, которые допускают, чтобы их члены голосовали за увольнение рабочих. Вряд ли такие ячейки смогут объединить уполномоченных и других выборных, которые имеются на фабрике. Надо активизировать фабрично-заводские ячейки — фундамент наших организаций. Надо, чтобы парткомы руководили, контролировали и помогали в их трудной и важной работе. В этих фабрично-заводских ячейках, несмотря на то, что они пассивны, имеются отклонения как «лево»-сектантского, так и правооппортунистического характера. Были например случаи, когда из ячеек не исключались члены ее, голосовавшие за увольнение рабочих. Разве это не оппортунизм на практике самого скверного пошиба? Или когда члены фабрично-заводских ячеек не разговаривают с рабочими — членами социал-демократической партии или с членами реформистских профсоюзов, не ведут среди них агитации и ограничиваются лишь руганью по их адресу потому, что они якобы все фашизированы, все уже стали реакционерами, все они уже стали Цергибелями. Разве это не худший вид сектантства? Конечно нельзя иметь успеха среди рабочих — членов социал-демократической партии и реформистских профсоюзов, когда ограничиваются одной лишь руганью по их адресу.

Только в одной компартии Германии проделана большая работа по перенесению центра тяжести работы на заводы, но это конечно еще не означает, что в этой области в компартии Германии все уже обстоит благополучно.

Во время последней избирательной кампании компартия Германии большую часть своей работы перенесла на предприятия, она устраивала собрания рабочих на самих предприятиях, у ворот фабрик. Во время подготовки стачки металлистов в Берлине районные парторганизации перенесли собрания рабочих на предприятия или около них, и это дало колоссальные результаты. Но работы фабрично-заводской ячейки даже во время этой забастовки не было видно — она отсутствовала. Я имею документ — кое-что из этого документа я буду цитировать,— документ, который великолепно составлен, дает великолепную картину того, какую работу проделали местные партийные организации, группы профоппозиции в этой берлинской забастовке 140 тыс. рабочих-металлистов. Он составлен очень подробно, но о фабрично-заводских ячейках — ни слова. Я только несколько важнейших мест из этого документа оглашу:

«Заводских газет с 16 сентября 1930 г. вышло 79 (в том числе на металлопромышленных предприятиях — 59.) (Кто издал — не сказано. — О. П.) Листовок, изданных ячейками (какими — уличными или фабрично-заводскими — тоже не сказано. — О. П.),— 22 с тиражом в 51 тыс. Заводских собраний до стачки было 94, во время стачки — 122. (Кто их созывал — не сказано. — О. П.)

Из металлопромышленных предприятий обсуждали вопрос о стачке металлистов 46. У предприятий было устроено 177 манифестаций. По предприятиям состоялось 18 демонстраций. Было 131 заседание партийных и профсоюзных органов...),

но не фабрично-заводских ячеек. О последних и в отчете ничего не

253 сказано. Зато указано, что «уличными ячейками обработано 78 предприятий и проведено 58 собраний». Фабрично-заводские ячейки в тех предприятиях, которые бастовали, очевидно не функционировали вовсе. Остальные фабрично-заводские ячейки не были втянуты в борьбу берлинских металлистов.

Возможно, что о роли фабрично-заводских ячеек случайно пропущено в документе, но документ настолько подробно обо всем рассказывает, что не может быть, чтобы составители его забыли упомянуть о роли фундамента партии — о фабрично-заводских ячейках. Мне кажется, что фабрично-заводские ячейки даже во время стачки на предприятиях, где они существуют, могут функционировать и должны функционировать.

То же самое было в Рурской области. В Рурской забастовке горняков оказалось, что многие шахты и группы, на которые рассчитывали, что они безусловно будут бастовать, не бастовали, а шахты, о которых не думали, что они примкнут к борьбе и на которых не было ячеек и групп РПО, бастовали. Что это доказывает? Что еще хорошей связи с предприятиями нет, и поэтому пульс жизни предприятия еще не учтен многими партийными и революционными профорганизациями. Фабрично-заводские ячейки и из-за них революционные профуполномоченные, группы РПО и красных профсоюзов работают плохо еще и потому, что во многих компартиях и красных профсоюзах и профоппозиции важнейшие кампании ведутся помимо фабрично-заводских ячеек, групп РПО и красных профсоюзов на предприятиях. Компартия Германии — единственная, которая организовала курсы для вновь вступающих в партию членов. Но где эти курсы были организованы? При уличных, но не при фабрично-заводских ячейках. Как же можно от этих вновь принятых членов, если они даже работают на предприятии, требовать перехода в фабрично-заводские ячейки, когда они в уличных ячейках прошли курсы, в них уже освоились и получили кое-какую работу? Тов. Чемоданов говорил в своем содокладе: как же так, нет даже ячеек комсомола там, где имеются фабрично-заводские ячейки? Да это только потому, т. Чемоданов, что большей частью фабрично-заводские ячейки пассивны и плохо работают. Если бы были фабрично-заводские ячейки на предприятиях, которые бы хорошо работали, то были бы и группы профоппозиции, группы единства профдвижения и были бы комсомольские ячейки. Иначе не может этого быть. А раз есть ячейки, которые плохо работают, то не только комсомольских ячеек они не могут создать, но они не знают даже настроения рабочих.

Я хотел бы сказать еще два слова по поводу ячеек на заводах военной промышленности. Это является теперь актуальнейшим вопросом. Оттуда будут выкидывать революционных рабочих, членов красных профсоюзов и революционной профоппозиции. Любого мало-мальски связанного с партией будут выкидывать если не теперь, то немного позже. Поэтому работа там должна быть организована несколько иначе, чем в других предприятиях. Может быть надо перейти к децентрализации организации на таких фабриках и заводах, создать тройки, максимум — пятерки, которые выделяют одного уполномоченного, уже связавшегося с цехбюро фабзавячейки. Ячейки работают главным образом нелегально, посредством газет и листовок. Собрания рабочих надо созывать поблизости от предприятий, причем могут выступать товарищи, которые не

254 работают на предприятии. Должен быть создан на таких предприятиях партийный комитет, к которому должен быть прикреплен один член райкома или горкома, знающий хорошо массовую работу. Эти прикрепленные товарищи должны неустанно руководить этой работой. Быть выкинутым с такой фабрики и завода в тысячу раз хуже, чем из другой фабрики, потому что войти туда будет труднее, чем в другую фабрику или завод, даже при хорошей конъюнктуре. Заводоуправления и их шпики будут отбирать благонадежных рабочих. Но это не значит, что тройки, пятерки, цехбюро и парткомы на этих предприятиях должны быть пассивны и ничего не должны делать, только бы их не выкинули из военного предприятия. Тогда они бесцельны. Они должны быть активны, чтобы работа их чувствовалась, но чтобы не знали, кем работа ведется. Тот же конвейер может разбрасывать прокламации так же, как и вещи. Эту проблему должны все компартии поставить и очень внимательно обсудить. Оставаться без ячеек на предприятиях военной промышленности во время войны это значит пропустить самое важное.

Теперь предложения, которые бы я формулировал для улучшения работы на предприятиях.

Перед компартиями сегодня стоят те же задачи, что и в прошлом году: перенесение центра тяжести профессиональной и партийной работы на предприятия, ибо эта задача далеко еще не выполнена. Для этого необходимо:

1. Профоппозицию и красные профсоюзы перестроить на базе предприятий.

2. Пересмотреть уличные ячейки и удалить из них рабочих с фабрик и заводов, чтобы укрепить существующие на предприятиях ячейки; если же они работают на таких предприятиях, где нет ячеек, то из этих же рабочих создать ячейки.

3. Не прекращая втягивания в партию, комсомол, красные профсоюзы и профоппозицию безработных, максимально усилить вербовку рабочих, работниц и молодежи в вышеуказанные организации непосредственно с производства, ибо экономический кризис с каждым днем все больше и больше выкидывает революционных рабочих с предприятий. Имеется статистика, очень хорошо разработанная в Берлин-бранденбургском областном комитете о социальном составе тех членов партии, которых они принимают. Там наиподробнейшим образом все расписано. Нехватает только одного — кто из принятых работает на производстве и кто — нет. А это колоссально важно. Принять в партию работающего в данный момент, это значит войти в производство в тот момент, когда каждый рабочий думает, что его завтра выкинут. У рабочего нет уверенности, что он завтра будет еще работать. Среди таких рабочих на предприятиях работать легче. Этим я не хочу сказать, что не надо принимать безработных. И безработных рабочих надо принимать во все организации, которые близко стоят к компартиям, и в компартии.

4. Обратить внимание на усиление работы в существующих ячейках, группах красных профсоюзов и профоппозиции и на организацию партячеек, групп красных профсоюзов и профоппозиции на крупных предприятиях и в важнейших производствах на предприятиях, работающих на военную промышленность, на транспорте, в химических и других предприятиях.

Перехожу к последнему пункту — к флюктуации.

Как обстоит дело с текучестью, с флюктуацией членов партии?

255 В германской компартии имеется такое явление, которое я не знаю чем вызвано, когда между декабрем и январем имеется сильное колебание количества членов партии. Статистика членского состава в компартии Германии ведется по количеству платящих членов партии.

В первой половине 1928 г. в среднем было 118 597 членов партии, во второй половине того же 1928 г. в среднем было 124 511 членов партии. Разница между первой и второй половиной 1928 г. составляет 5 914 членов партии.

В мае 1929 г. было 105 744 членов партии, в октябре — 98 527, в ноябре — 113 487 и в декабре того же 1929 г. — 135 160. Разница между маем и декабрем составляет 29 416 членов партии.

В январе 1930 г. было 133 тыс. членов партии, плативших членские взносы, в мае — 121 тыс., в ноябре — 165 тыс., в декабре — 180 657 членов партии. Разница между январем и декабрем — 47 657, а между маем и декабрем будет в 59 657 членов.

В конце 1928 г. в КПГ было 124 511 членов, в 1929 г. было принято круглым счетом 50 тыс. членов. Должно было быть в 1930 г. 174 тыс., а было в декабре 1929 г. только 135 160 членов, значит, вышло из партии 39 тыс. человек.

Очень резко выражена флюктуация в 1930 г., если мы возьмем по кварталам: в I квартале было принято 23 548 новых членов, во II квартале — 15 558, в III квартале — 39 106, в IV квартале — 64 844, вместе это равняется 143 056, т. е. больше, чем в КПГ было в начале года. В январе 1930 г. в КПГ было 133 тыс. платящих членов партии. Если прибавить к 133 тыс. членов 143 056 членов, принятых в течение всего 1930 г., то получится 276 056 членов. Но так как в конце декабря числилось лишь 180 657 членов, то значит из партии в течение 1930 г. вышло 95 399 членов партии. Верно то, что осталось в КПГ из принятых новых членов в 1930 г. 47 657 членов, приблизительно столько же, сколько имеется в настоящее время членов компартий Франции, Англии и Америки, вместе взятых. Но огромное число — 95 тыс. членов — ушло. Имеются очень хорошие симптомы в последние месяцы. Тов. Тельман вчера сказал, что в конце февраля 1931 г. КПГ насчитывала 206 тыс. членов. В декабре 1930 г. было 180 657 членов, в январе 1931 г. было принято 19 820 членов, в феврале очевидно было принято 5 523 члена, что вместе составляет 206 тыс. членов партии (точно, сколько было принято в феврале, не знаю), что значит, что флюктуация за два месяца 1931 г. значительно уменьшилась. Раньше же было так, что с октября до декабря бывал подъем, т. е. члены партии уплачивали усиленно членские взносы, а с января уже начиналось падение, которое продолжалось до середины года. В последние месяцы каждого года уплачивается больше всего членских взносов. Если в январе и феврале этого года не уменьшилось число членов партии, а, наоборот, оно поднимается, то, значит, флюктуация в январе и феврале сократилась. Если КПГ удастся задержать флюктуацию, то она получит колоссальный успех, ибо самый прилив 143 тыс. членов в течение одного года доказывает, что партия имеет огромную притягательную силу. Я думаю, что часть рабочих, которые ушли из партии, можно было бы удержать. Об этом я еще буду говорить.

Компартия Чехо-Словакии. В начале 1929 г. было 81 432 члена партии. Это та цифра, которую теперешнее руководство не оспаривает. В КПЧ раньше числилось больше. В октябре 1929 г. было 48 тыс.

256 В I квартале 1930 г. — 30 212, в апреле — 24 тыс., на 1 мая — 35 594, на 1 июля 1930 г. — 37 181, в IV квартале 1930 г. — 37 998. А теперь чешские товарищи говорят, что у них около 40 тыс. членов.

Сколько они приняли в этом году — это секрет: мы не знаем; сколько выбыло — тоже не знаем, но я убежден, что в КПЧ имеется большая флюктуация.

ГОТВАЛЬД. 10. %.

ПЯТНИЦКИЙ. Тов. Готвальд говорит, что 10%, но я думаю, что наверно процент немного больший.

Но уже и то хорошо, и партия сделала большие успехи в том, что она не продолжает катиться вниз, что она с апреля все-таки все больше поднимается. И я должен сказать, что если имеется сейчас прилив членов партии и профсоюзов, то это благодаря тому, что КПЧ очень хорошо работала среди безработных. Рабочие увидели, что это единственная партия, которая действительно борется за пролетариат. Но не потому, что очень хорошо работают красные профсоюзы Чехо-Словакии,— я этого не сказал. Пусть т. Запотоцкий, который находится здесь, расскажет, как работали среди рабочих красные профсоюзы в 1930 г. Это будет очень полезно.

Компартия Англии. Сведения имеются по 6 округам из 9. В период от мая по ноябрь 1930 г. в этих 6 партокругах вошло в партию 423 члена, а вышло — 510 членов. Теперь в компартии Англии как будто немного лучше обстоит дело. Она приняла еще около 300 членов, но, сколько ушло — тоже не знаем, а т. Поллит об этом ничего вчера не сказал в своей речи.

Компартия Америки. В октябре 1929 г. было 8 810 членов партии. С декабря 1929 г. по июль 1930 г. принято в партию 7 142 члена,— значит, должно было быть 15 942, а на июль 1930 г. числилось 10 768 членов. Таким образом ушло из партии 5 174 члена партии (2 058 старых и 3 116 вновь принятых в партию членов).

Компартия Франции. Сведений точных нет. Нам пришлось разыскивать цифры. Положение там такое. Компартия насчитывала в 1929 г. 45 тыс. членов, в 1930 г. — 38 240 членов, в 1931 г. — 35 тыс. членов. Комсомол за те же годы насчитывал: в 1929 г. — 7 347 (эту цифру приводил уже т. Чемоданов), в 1930 г. — 6 тыс. и в 1931 г. — 3 350. А между тем КПФ все время принимает членов, и, несмотря на это цифры летят все время вниз. И это явление наблюдается не только в партии и комсомоле. То же самое явление имеется и в красных профсоюзах. Точные цифры флюктуации в красных профсоюзах назвать я не могу, но об уменьшении числа членов их отмечено во многих документах, и об этом говорят открыто руководящие товарищи из красных профсоюзов. И это в тот момент, когда пролетариат Франции борется, хочет бороться, когда масса стачек стихийно возникает.

Каковы причины флюктуации? Тов. Тельман вчера указывал, что текучесть происходит от того, что плохо работают уличные и фабрично-заводские ячейки. Я хочу немного расширить его формулировку. «Плохо работают» не только ячейки.

ТЕЛЬМАН. Это один из важнейших моментов.

ПЯТНИЦКИЙ. Конечно, ячейки должны являться фундаментом партии. Но плохо работают в большинстве случаев и райкомы, и горкомы, и областкомы, а иногда даже чуть-чуть повыше — и ЦК. (Смех.)

ТЕЛЬМАН. И еще выше! (Смех.)

257 ПЯТНИЦКИЙ. Тов. Тельман показывает и на нас. Я был бы последним, который сказал бы, что я или подобные мне товарищи делают всегда все, что нужно, и во-время, чтобы сигнализировать неправильность в работе местных парторганизаций секций Коминтерна. Но в этом грехе мы неповинны. Начиная с 1924 г. мы все время говорим, пишем в партпечати и в письмах и документах ЦК компартий о необходимости перенесения центра тяжести парт- и профработы на предприятия и о необходимости улучшения работы всех звеньев компартий, красных профсоюзов и профоппозиции. Я могу подтвердить то, что т. Тельман вчера сказал и к чему мы пришли уже давно, а именно к следующему заключению: флюктуация вызывается плохой работой. Я постараюсь документами самих компартий еще раз это доказать. Одна из причин текучести членов — это безусловно безработица. Безработица среди членов партии даже в Германии колоссальная. Если в Германии на предприятиях работают только 20 — 22% членов партии в 1931 г., то это значит, что 78 — 80% членов партии — безработные. Они переезжают из района в район, из города в город, и при этом часть членов партии теряется. Но безработица не главная причина текучести членов: при хорошей работе всех звеньев парт- и профорганизаций можно было бы безработных членов партии втягивать в работу среди хотя бы безработных, в комитеты безработных, дать им распространять партгазеты, листовки и пр. Их можно было бы использовать на парт- и профработе и этим укрепить связь с ними. Главной причиной текучести членской массы является, я повторяю, безусловно плохая работа парт- и профорганизаций и органов.

Вот вам краткая цитата из материалов Америки:

«Товарищи из Чикагского района например указывают, что подрайонные парторганизации, работа которых часто охватывает крупнейшие индустриальные центры (например Сент-Луис с населением более 1 млн.), ведут всю работу сами и не сумели до сих пор создать коллективное руководство в виде подрайонного комитета с рядом отделов.

В целом ряде районов районное руководство находится приблизительно на таком же уровне развития. В некоторых районах, как например в Сиетле, Канзас-Сити, Бьют, Денвер и т. д., вся деятельность организации ложится на плечи одного человека — районного организатора. Он занимается распространением «Дейли Уоркер», обходом рабочих кварталов, выступлением на уличных и фабричных митингах и т. д. Здесь еще товарищи не сумели разрешить вопрос, как вовлечь новые элементы в работу районной организации и тем самым улучшить и облегчить руководство».

При такой организации работы можно ли развернуть широкую деятельность парторганизации и охватить всю работу? Конечно нет. Вот выдержка из доклада т. Мартина в секретариате ЦК КПФ (он был послан, кажется, ЦК КПФ инструктором в угольный район Гар — партокруг Лангедока). Он пишет:

«Хотя я сообщил свои впечатления об угольном районе Гар секретарю окружного комитета, не бесполезно будет, если я сообщу и вам о положении парторганизации там. Это положение плачевное. Нет другого округа, где бы мы имели столько возможностей укрепить нашу организацию и где бы мы проявили столь мало умения использовать это положение. 16 муниципалитетов, 12

258 шахтерских делегатов-унитариев представительствуют большей частью на бумаге и делают весьма мало чего-либо реального, если рассматривать их деятельность в свете партийной линии.

Наша партия не имеет солидной базы на предприятиях. Мы обладаем там только местами в муниципалитетах, но и там не проводится коммунистическая линия.

Руководство этого района весьма слабое. Секретариат не пользуется авторитетом ни среди выборных лиц, ни среди масс...

Шахтерские делегаты имеют много свободного времени, которое могло быть использовано партийной организацией. Однако в этом направлении ничего не предпринимается.

Делегат обходит с опросом регулярно свои шахты; затем он пишет отчет префекту,— и это все. Если префект не отвечает на доклад, тогда делегат пишет другое письмо...

Во время катастроф в Альсдорфе и Сааре я потребовал, чтобы вопрос об этих катастрофах был поставлен в порядок дня всех ячеек и профсоюзных секций, заводских собраний и чтобы эти вопросы разбирались в свете общего положения шахтеров Гара. Однако это не было сделано...

О какой более благоприятной платформе для профсоюзной и партийной кампании можно было еще мечтать, чтобы создать комитеты борьбы! Однако ничего не сделано... Главная вина падает на руководство профсоюзами и руководство районной парторганизацией. Никто не дает необходимых директив делегатам...

С нашими муниципалитетами такой же большой скандал. Ничто не отличает их от буржуазных муниципалитетов. Никакой коммунистической работы. В коммунистических муниципалитетах так велика инертность и пассивность, что влияние попа преобладает. Главная вина падает на районную парторганизацию, которая не дает соответствующих директив».

Не на много лучше обстоит дело в Восточном и Лионском партокругах и в округе Труа. У меня в руках имеются доклады многих партокругов, посланные в ЦК. Всех их я цитировать не буду, ограничусь лишь несколькими цитатами из документов Парижского партокруга. Привожу выдержки из прений на заседании бюро Парижского партокруга от 25 февраля 1931 г. по профсоюзному вопросу.

Секретарь Парижского округа т. Селор говорит:

«...Еще не приступлено деловым образом к подготовке боев. Работа ведется еще вхолостую. Мы уменьшились численно, а вместе с тем остается тенденция к работе на холостом ходу. Для шоферов такси к концу сентября 1930 г. мы предложили на одном собрании создать комиссии по выработке требований уничтожения оплаты труда на процентных началах. И что же мы сделали с этого времени, с конца сентября? Этот вопрос даже не был поставлен перед рабочими...

Среди кожевников и меховщиков пришли к соглашению, чтобы в отношении обувщиков выдвинуть ежегодные требования в связи с сезонным оживлением дел. Каково же положение сейчас? Время, которое было необходимо для выдвижения требований, было пропущено...

Необходимо еще добавить, что нигде намеченные требования

259 не были доведены до сведения широких масс; нигде за последние месяцы ничего не было сделано для создания стачечного фонда.

Заключение: фразерство, болтовня все более и более укореняются. Необходимо этому положить конец. В противном случае создастся такое же самое положение для нас, в каком мы были в августе, т. е. работа наша будет вестись на холостом ходу, и мы не сделаем ни одного эффективного шага по подготовке боев». Это говорит секретарь Парижского округа т. Селор. Думаю, что комментарии к тому, что он сказал, излишни.

Тов. Семар на том же заседании заявил:

«В 20-м окружном объединении (Парижский округ) и в профсоюзном движении не достигнуто сдвига, потому что не удалось преодолеть наши слабости с точки зрения организации и руководства работой...

Все это вытекает из того, что мы сильно отстали с точки зрения наших методов работы в профсоюзном движении».

После этого можно разве удивляться, что «...в другие годы мы не успевали переменять членские карточки землекопам, так как товарищи приходили в большом числе в помещение синдиката. В этом году, наоборот, товарищи к нам не приходят» (это слова Арашара из протокола окружного бюро Парижского партокруга от 13 января 1931 г.) и что «...численный состав 20-й окружной профорганизации Парижского округа уменьшился. Мы кончаем год с уменьшением наших сторонников на 20 тыс.». Это не мои слова. Это заявление т. Мурра из протокола окружного бюро Парижского партокруга от 23 декабря 1930 г.

И еще маленькая цитата из того же самого доклада, который прислал инструктор ИККИ:

«Руководство Парижского партокруга несомненно должно будет проделать огромную работу, ибо округ производит такое впечатление, будто он до самого последнего времени был лишен какого бы то ни было руководства. Правда, теперь здесь находится Селор, принимающий работу всерьез».

Я бы мог цитировать подобные документы всех компартий капиталистических стран. Ни компартии, ни профоппозиции и красные профсоюзы, ни комсомольские организации, за небольшими исключениями, до сих пор еще не могли использовать в должной мере растущее недовольство широчайших рабочих и крестьянских масс в связи с мировым экономическим и аграрным кризисами, благодаря плохой или недостаточной работе местных партийных, профессиональных, комсомольских и других родственных организаций. Поэтому-то и не удивительно, что во всех компартиях, комсомольских организациях, красных профсоюзах и других массовых организациях, связанных с ними, такая большая текучесть (флюктуация) членов.

В компартии Германии приняты меры к уменьшению флюктуации. Достаточно упомянуть, что для вновь вступающих в партию были организованы краткосрочные курсы, чего ни в одной партии еще не делали или по крайней мере я об этом не знаю; большой процент членов партии втянут в работу. Но в других партиях, к сожалению, этого еще нет.

Сотни тысяч беспартийных рабочих и работниц активно помогают компартии в выборных кампаниях и во время стачек, но многие из них не идут еще в партию и красные профсоюзы. Многие из тех,

260 которые вступают в компартию и красные профсоюзы, после выходят, ибо они ожидают от наших организаций боевых действий, а наши организации во многих случаях плохо функционируют.

Что нужно сделать для уменьшения флюктуации?

1 Улучшить работу ячеек, райкомов, горкомов и областкомов.

2. Втягивать вновь вступивших в партию в практическую работу.

3. Создавать для вновь вступивших членов партии кружки и краткосрочные курсы.

4. Предложить ЦК компартий изучить причины флюктуации и устранить все то, что не дает возможности членам партии оставаться в ней.

5. Перестроить статистику членов партии таким образом, чтобы видно было, сколько членов состоит в партии, сколько платит членские взносы и главное — сколько втянуто в активную партработу. Чем больше будет процент втянутых в активную работу, тем меньше будет процент уходящих из компартии. Мы должны и можем вести такую статистику.

Общие выводы из всего того, что я здесь сегодня говорил:

1. Плохая работа парторганизаций усиливает флюктуацию и мешает охватить революционный рабочий актив.

2. Отсутствие перелома в перенесении центра тяжести партийной и профессиональной работы на предприятия не дает действительной возможности компартиям, красным профсоюзам и профоппозиции бороться против влияния социал-демократов и реформистов на предприятиях, расширить свой состав за счет рабочих и работниц с предприятий, знать настроение рабочих, организовать борьбу против наступления капиталистов. Когда активные элементы компартий, красных профсоюзов и профоппозиции будут изъяты буржуазией во время войны, единственная возможность успешно работать в промышленных центрах, на фабриках и заводах будет при условии, что в них будут хорошо работающие ячейки. Революционные уполномоченные в Берлине во время войны 1914 — 1918 гг. проделали колоссальную работу, они показали, насколько необходимо иметь революционные организации внутри предприятия.

3. Отсутствие крепких и энергичных комитетов и советов безработных, систематической работы среди них — абстрактные лозунги и абстрактная агитация среди безработных, преобладание демонстраций при отсутствии других видов и методов конкретной работы — не дает возможности организовать широчайшие рабочие массы на борьбу, вербовать в красные профсоюзы, профоппозицию, в другие массовые организации и в партию.

4. Наблюдается ослабление работы в реформистских и других профсоюзных организациях, отсутствие систематического издания фабрично-заводских газет, не расширение распространения ежедневной партийной прессы, а к сожалению сужение этого распространения,— в силу этого не удается организационно охватить растущее политическое влияние партии на массы.

5. Необходимо решительно взяться за устранение всего, что мешает действительному осуществлению перелома в работе партии, комсомола, красных профсоюзов и профоппозиции, чтобы Коминтерн, Профинтерн и все их секции смогли успешно организовать, руководить и довести пролетариат до победы в его грядущих битвах против диктатуры буржуазии, за диктатуру пролетариата.

(Заседание закрывается.)

261

ЗАСЕДАНИЕ ДЕВЯТОЕ​

31 марта 1931 г. (вечер)

Председатель т. БРАУДЕР

Прения по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО

Выборы комиссий

Выступления тт. ЛЮ СЯНА, ВАРГА, КНИТТЕЛЯ, ДЕ БУКА.

ЛЮ СЯН (КИТАЙ).

Развитие революционного движения в Китае в последнее время вполне подтверждает правильность оценки т. Мануильским китайского вопроса.

Мировая буржуазия, ищущая выхода из кризиса на пути ограбления трудящихся и на пути войны, усиливает необычайно нажим на колониальные народы. Противоречия между империалистическими государствами, ведущими борьбу за рынки, борьбу за расширение сферы своего влияния в Китае, еще более усиливаются. Эта борьба выражается в милитаристских войнах между различными кликами гоминдановских генералов, разоряющих китайские народные массы. Она выражается далее в усилении конкуренции иностранного капитала в китайской промышленности. Наступление иностранного капитала в Китае в настоящее время идет по всем линиям.

Мировой экономический кризис сильно ударяет по трудящимся массам колониальных стран. Снижение цен на колониальное сырье, вследствие аграрного кризиса, является сильнейшим бичом для колониального крестьянства вообще и для китайского крестьянства в частности. Снижение на 40% цен на мировом рынке на серебро сильно ухудшает положение трудящихся масс Китая. Наконец, экономический кризис заставляет империалистические государства всяческими способами усиливать грабеж китайских крестьянских масс при посредстве китайских помещиков, милитаристов и компрадорской буржуазии.

На это хищническое поведение империалистов трудящиеся Китая ответили революционными выступлениями, созданием красной армии и советов на значительной территории Китая. Таким образом вполне подтверждаются слова т. Мануильского о том, что нынешний мировой революционный подъем отличается от революционного подъема 1918 — 1919 гг. тем, что он носит всеобщий характер, что он является не только подъемом пролетарского революционного движения в передовых капиталистических странах, но и движением десятков миллионов трудящихся колоний, и в первую очередь трудящихся масс Китая.

В основе революционного подъема в Китае лежит не только жесточайшая эксплоатация трудящихся масс со стороны мирового империализма, но и эксплоатация со стороны действующих заодно с империалистами китайских помещиков и буржуазии. В стране царит тягчайший аграрный кризис. Массовая пауперизация, голод распространились почти по всему Китаю. По данным американской комиссии помощи голодающим районам, голодающего населения в Китае в 1927 г. насчитывалось 7 млн., в 1928 г. — 27 млн., в 1929 г. — 57 млн. человек.

262 Продажа жен и детей, людоедство стали самыми заурядными явлениями в охваченных голодом районах Китая. Кризис в сельском хозяйстве, нищенское состояние крестьянства, ничтожная покупательная способность китайского населения обусловливают невозможность развития и подъема китайской промышленности.

Сокращение угольной и металлургической промышленности охватывает не только китайский участок, но и значительную часть японских и других иностранных предприятий. Закрывается множество предприятий в Шанхае, Тяньцзине, Ухане, Кантоне и других городах. Шелковая, текстильная, табачная, спичечная, а также мукомольная и кожевенная промышленности охвачены полосой тяжелого кризиса; кустарная и ремесленная промышленность также переживают кризис. Сокращен импорт и экспорт, разруха царит на водном и сухопутном транспорте, застой в торговом обороте страны и т. д. Вследствие этого создалась огромная армия безработных. Ухудшение экономического положения трудящихся масс, разорение мелких кустарей и городской бедноты, дороговизна в связи с падением курса серебра,— все это делает безвыходным положение трудящихся масс Китая при существующем режиме буржуазно-помещичьей контрреволюции.

Гоминдановские палачи и нанкинское правительство пытаются, наряду с жестоким подавлением революционных выступлений масс, давать и словесные обещания о созыве национального собрания, о земельной реформе (обещание снижения арендной платы на 25%, выкупа крестьянством помещичьей земли и т. д.). Однако ни зверский террор, ни словесный обман гоминдановской контрреволюции не могут приостановить бешеной борьбы китайского рабочего класса, волнений городской бедноты и мелкобуржуазных масс, а также не могут подавить бурно нарастающей аграрной революции и крестьянских войн.

Стачечное движение охватывает не только крупнейшие промышленные центры, но распространяется и на более отсталые районы, несмотря на зверскую расправу и бешеный террор со стороны империалистической и гоминдановской реакции. Демонстрации, вооруженные стычки все более учащаются в различных районах Китая. В них участвуют не только рабочие массы, но и массы городской бедноты, низшие слои мелкой буржуазии (приказчики, разночинная интеллигенция, студенчество). Крестьянское революционное движение поднимается еще значительно выше, чем городские революционные выступления. Крестьянская война и партизанское движение охватывают не только Средний и Южный Китай, но и значительную часть Северного Китая. В настоящее время мы имеем уже свыше 200 уездов с 50 — 60-миллионным населением, где установлена советская власть и на страже которых стоят 300-тысячная красная армия и 3 — 4-миллионные крестьянские отряды.

В советских районах конфискуются помещичьи земли, которые распределяются между крестьянами по уравнительному принципу, проводится уничтожение ростовщических сделок, конфискация домов и другого имущества помещиков, джентри, тухао и т. п. контрреволюционных элементов, организуются школы, больницы, издаются революционные газеты и литература и создан революционный трибунал для борьбы с контрреволюцией.

Это мощное движение не могут подавить карательные экспедиции буржуазно-помещичьей армии, не может задушить империалистская

263 интервенция, ибо китайское крестьянство на своем горьком опыте убедилось, что только советы дадут им землю, волю, что только при советском строе они смогут жить без голода, нищеты и нужды. И поэтому совершенно неудивительно, что сотни и десятки сотен миллионов китайских крестьян штыками и винтовками голосуют за советы, за указание Ленина, сделанное им на II конгрессе Коминтерна, что советы могут быть органами восстания и органами власти даже в отсталых и колониальных странах, что только советы могут спасти порабощенные народы от окончательной нищеты и разорения.

Контрреволюционные троцкисты и правые ренегаты чендусюисты заодно с мировым империализмом обвиняют китайскую красную армию в бандитизме, в разбое, которые угрожают «опасностью для цивилизации». Они также повторяют зады гоминдановской контрреволюции о созыве учредительного собрания для сопротивления китайским советам. Победа советов и красной армии в Китае является огромной победой ленинизма в Китае. Советское движение в Китае является показателем высокого подъема китайской революции, создавая сильнейшую угрозу господству империализма и власти помещичье-буржуазной реакции.

Развитие революционного движения в Китае в настоящее время глубоко отличается от революции 1925 — 1927 гг. Особенной чертой нынешней революции является буржуазно-демократический характер ее без участия буржуазии. Участниками этой революции являются пролетариат и основные массы крестьянства под гегемонией китайского пролетариата, выступающие не только против империализма и помещичье-феодальных пережитков, но и против буржуазии.

Новый революционный подъем в Китае имеет свои положительные и отрицательные стороны. Положительная сторона заключается в том, что это движение является рабоче-крестьянским революционным движением, самостоятельно руководимым китайским пролетариатом и его коммунистическим авангардом. Положительная сторона заключается в том, что это движение принимает формы советов и борется за установление революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, что оно может обеспечить действительную победу над империализмом и феодальными пережитками и создает предпосылки для дальнейшего перерастания в революцию социалистическую. Положительная сторона этого движения заключается далее в том, что теперь уже имеется рабоче-крестьянская красная армия — вооруженный народ против вооруженной контрреволюции. Положительная сторона этого движения заключается еще и в том, что нынешний революционный подъем в Китае приходится как раз на тот период, когда мировой империализм переживает всеобщий экономический кризис, когда его господство расшатано, как раз на тот период, когда имеется революционный подъем во всех капиталистических странах, а также и в колониальном мире, как раз на тот период, когда пролетарское государство — Советский союз успешно выполняет пятилетний план социалистического строительства. Все это облегчает китайскому пролетариату и крестьянству путь к победе над мировым империализмом и помещичье-буржуазным контрреволюционным господством.

Отрицательная сторона нашего движения заключается в том, что в настоящее время оно протекает в Китае неравномерно: в то время как в Южном и Среднем Китае уже давно начались вооруженные выступления крестьянства, разрастается аграрная революция, оформляется советская власть,— в Северном Китае движение в этом направлении

264 только начинает развиваться. И конечно неравномерность развития имеется также и в самом Южном и Среднем Китае. В некоторых провинциях, как Цзянси, Хунань, Хубей, давно началось советское движение, а в других провинциях, как Чжецзян, Цзянсу и др., это движение только начинается. Причиной этой неравномерности является неравномерность экономического развития в стране, а также политическая раздробленность страны, разделение сфер влияния между империалистами.

Отрицательная сторона нашего движения заключается и в неравномерности развития революционного рабочего и крестьянского движения, в значительном отставании рабочего движения от движения крестьянства. Причиной этого отставания является бешеный террор со стороны империалистов и гоминдановской реакции, что сильно затрудняет развитие рабочего движения в городах.

Кроме этих объективных трудностей, мы имеем также затруднения в результате ошибочной тактики партии под влиянием лилисяновского руководства.

Отрицательная сторона нашего движения заключается еще в том, что в советских районах мы еще недостаточно энергично провели действительно радикальную аграрную революцию — уравнительный передел земли в пользу бедноты, батраков, кули и середняков; в том, что в ряде советских районов советы не избавились еще от кулацкого влияния; в том, что в советских районах еще недостаточно сделано для укрепления советской власти и аграрной революции, там мало организовано батрацких союзов, групп бедноты, профессиональных союзов, еще мало сделано для улучшения положения рабочего класса; в том, что красная армия еще недостаточно подчинена политическому руководству нашей партии, еще не создан достаточно крепкий партийный костяк в этой армии, что руководство красной армией, ее организация еще недостаточно централизованы. Отрицательная сторона нашего движения заключается далее в том, что компартия в настоящее время еще недостаточно окрепла для того, чтобы руководить гигантским революционным движением до полной победы. Состав партии, несмотря на ее значительную численность — 200 тыс. членов — в большинстве крестьянский. В крупных же городах организационное влияние нашей партии еще сравнительно слабо. Производственных ячеек на предприятиях сравнительно небольшое количество. Наблюдается текучесть состава и слабость работы ячеек. Кроме того партийное руководство в недавнем прошлом, под влиянием Ли Ли-сяна, в ответственный момент совершило серьезную путчистскую, левосектантскую ошибку. Создалась антибольшевистская, антикоминтерновская линия в оценке созревания революционной ситуации в Китае и в международном масштабе. Была неправильная оценка и расстановка классовых сил в тот период, переоценка силы и влияния нашей партии, без учета массовых настроений, без серьезной попытки подготовить всеобщую стачку, вооруженные восстания в крупнейших городах Китая. Лилисяновская линия нашла свое отражение также в советских районах, где она проявилась в «детской болезни левизны» и в попытке осуществить задачу, которая является актуальной лишь для следующего этапа развития движения,— задачу организации совхозного и колхозного движения, ведения планового хозяйства и т. д. Под прикрытием всей этой «левой» фразеологии лилисяновская линия по существу была правой, оппортунистиче-

265 ской, вела к попыткам ликвидации красных профсоюзов, комсомола и других массовых организаций. Ошибки лилисяновской линии в значительной степени повредили нашей партии и нашему движению.

III пленум ЦК китайской компартии, под руководством т. Страхова, повел примиренческую линию по отношению к этим ошибкам, а также не повел борьбы против правого оппортунизма на практике. Но наша партия, под руководством КИ, своевременно исправила эти ошибки и ударила по носителям этих ошибок в рядах руководства китайской партии. Правые ренегаты чендусюисты и их остатки в партии использовали лилисяновскую ошибку и под предлогом якобы защиты коминтерновской линии пытались поднять голову и выступить против нашей партии и против КИ.

IV пленум ЦК, под непосредственным руководством КИ, повел решительную борьбу на два фронта — как против всяческих проявлений лилисяновской линии и примиренческого отношения к ней, так и против правого оппортунизма и его проявлений на практике как главной опасности в настоящий момент. На этом пленуме были намечены главнейшие задачи партии в дальнейшей борьбе.

Эти задачи партии в настоящее время в Китае совершенно правильно указаны в докладе т. Мануильского и заключаются в основном в следующем:

1. Превращение красной армии в регулярную, подчиненную дисциплине партии и соввласти рабоче-крестьянскую красную армию с твердым территориальным базисом.

2. Создание центрального советского правительства, осуществляющего на своей территории программу антиимпериалистической и аграрной революции.

3. Развертывание экономических и политических боев рабочего класса и крестьянства на несоветских территориях и организация масс в ходе этой борьбы (профсоюзы, крестьянские комитеты, укрепление партии, работа в милитаристской армии).

Для выполнения всех этих задач от партии требуется большевистская монолитность, дальнейшая неослабная борьба на два фронта — против правого уклона как главной опасности, против левого уклона, по существу питающего правый уклон, и против примиренческого отношения к обоим этим уклонам. От партии требуется укрепление своих рядов, дальнейший организационный и идеологический рост, подготовка и пополнение новыми кадрами.

Революция в Китае нуждается также в поддержке со стороны всех секций КИ и пролетариата и трудящихся всего мира. В этом направлении, к сожалению, наши братские партии еще очень мало сделали, несмотря на неоднократные указания со стороны КИ. Наши враги — мировой империализм и социал-фашизм — оказывают всяческую помощь китайской помещичье-буржуазной контрреволюции путем ввоза иностранного оружия — пушек, танков, газов и т. п., путем посылки войск и аммуниции, военных специалистов; Германия по указанию американского империализма посылает для работы в чанкайшистской армии свыше 70 германских генштабистов; кроме того производится отправка разведчиков, миссионеров, совершаются поездки в Китай социал-фашистских вождей типа Вандервельде и Томаса для подкрепления китайской контрреволюции и карательных экспедиций против красной армии и советов. А что сделали наши секции? Я могу смело

266 сказать, что позорно мало сделали. В этом направлении в дальнейшем нужно создать решительный перелом. Все наши братские партии должны проводить широкую кампанию по мобилизации масс против интервенции империалистов на территории советов и красной армии в Китае; по организации массовых демонстраций протеста против отправки войск и аммуниции в Китай, за отказ от погрузки аммуниции и оружия в Китай; по проведению широкой агитации о состоянии советского движения в Китае среди рабочих масс, в особенности среди трудящихся колоний.

Мир разделен на два противоположных лагеря, с одной стороны, мировой империализм, социал-фашизм и вся помещичье-буржуазная контрреволюция в отдельных странах, а с другой,— Советский союз, мировой пролетариат и революционные колониальные народы, готовящиеся к решающей борьбе. В этой гигантской битве мы должны нанести окончательный удар мировому империализму и его лакею — социал-фашизму и завоевать полную победу мировой революции.

ВАРГА.​

Тов. Мануильский в своей речи коснулся почти всех проблем мирового положения. Я попытаюсь только сделать несколько добавлений и, может быть, несколько углубить теоретически затронутые им вопросы. В чем состоит особенность настоящего кризиса с политической точки зрения? Она состоит, по моему мнению, в том, что развернувшийся на фоне общего кризиса капитализма промышленный кризис, переплетающийся с аграрным кризисом, создал такое положение, когда все слои трудящегося населения всех стран одновременно страдают от кризиса. Не только широкие массы рабочего класса, но также и рабочая аристократия, государственные служащие, трудящееся крестьянство — все они попали одновременно в чрезвычайно тяжелое положение. Это общее ухудшение положения трудящихся породило такое глубокое недовольство, такое глубокое брожение среди широких масс, какого мы не видели со времени окончания мировой войны — 1918 — 1919 гг. Я думаю, что мы имеем право сказать, что со времени окончания мировой войны господство буржуазии никогда не было еще в такой опасности, как сейчас.

Важно заметить, что тогда, 11 лет тому назад, для буржуазии был открыт еще ряд возможностей успокоить возмущение масс — возможностей, которых она сейчас больше не имеет. Тогда она могла успокоить возмущение рабочих посредством демократических уступок, путем удовлетворения традиционных, укладывающихся в рамках капитализма требований руководимых реформистами рабочих масс, как например 8-часовой рабочий день, всеобщее и равное избирательное право, свобода собраний и т. д.

По отношению к крестьянству буржуазия имела возможность маневрировать при помощи аграрной реформы, могла давать обещания, а также частью осуществлять ряд мер по переделу земли.

Теперь широкие массы пролетариата потеряли эти демократические иллюзии. Большинство сельского пролетариата и бедняцкого крестьянства поняло обман аграрной реформы. Этой возможности обмана более не существует.

Тогда было глубокое стихийное возмущение масс, но у нас не было

267 массовых коммунистических партий, которые могли бы это возмущение направить в определенное русло, дать ему определенную цель. Теперь мы располагаем в важнейших странах сильными массовыми компартиями. Тогда в СССР бушевали гражданская война и голод. Теперь развивается бурное социалистическое строительство. Мы видим, как общее положение изменилось в пользу пролетариата и не в пользу буржуазии. Тогда можно было приписать нужду масс последствиям войны, теперь ясно, что настоящий кризис есть результат действия внутренних законов самого капитализма. Теперь массы видят, как период стабилизации быстро промчался, тем самым покончено и с иллюзиями относительно возможности улучшения положения рабочего класса в рамках капиталистического общества. Внутренние противоречия капиталистической системы до крайности заостряются.

Мы знаем, что основное противоречие капиталистического строя — это противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения. Из этого основного противоречия вытекает целый ряд других. Самое важное из них — это противоречие между стремлением капитала к неограниченному расширению производства, с одной стороны, и потребительной способностью капиталистического общества, подверженной относительному падению под влиянием законов самого капиталистического способа производства — с другой. Между тем как в более ранние периоды капитализма противоречие между производительной и потребительной способностью общества проявлялось открыто только во время кризиса, теперь мы видим тенденцию, выражающуюся в том, что это противоречие принимает хронический характер. Мы видим, что значительная часть средств производства постоянно, даже во время высокой конъюнктуры, находится в бездействии, не может быть использована, так как капиталистический рынок не в состоянии поглотить производимых товаров по прибыльным ценам.

Другая сторона того же явления заключается в том, что в то время как в более раннюю пору капитализма промышленная резервная армия в периоды высокой конъюнктуры сокращалась до минимума и капиталисты жаловались на недостаток рабочих рук, теперь и во время наилучшей конъюнктуры налицо многочисленная армия безработных. Неиспользование средств производства, с одной стороны, постоянная армия безработных, с другой,— это самая характерная экономическая черта общего кризиса капитализма. Это относится не только к промышленности, но также и к сельскому хозяйству.

Перехожу к аграрному кризису, к его социальным и политическим последствиям. Аграрный кризис проявляется в форме сильного перепроизводства всех сельскохозяйственных товаров. Это перепроизводство объясняется падающим потреблением (прежде всего хлеба) и также внедрением в течение последних лет новой техники в капиталистическое сельское хозяйство. Тракторы и комбайны совершили революцию в зерновом хозяйстве, сделали возможным расширение производства зерновых хлебов на новые громадные пространства в так называемых полузасушливых областях Канады, Америки, Аргентины, а также одновременно сильно понизили издержки производства зерновых хлебов. Тракторами и комбайнами не ограничиваются нововведения в области сельскохозяйственной техники. Подобные процессы мы наблюдаем во всех областях. Вот передо мной иллюстрация, изобра-

268 жающая комбайн для сбора сахарного тростника ¹. В нынешнем году эта машина была впервые применена на практике — во Флориде (Америка) были пущены в ход 8 таких машин. Эти комбайны собирают в день 500 тонн сахарного тростника и заменяют труд 200 рабочих. Ясно, что когда эти машины получат распространение на Яве, на Кубе, в важнейших областях культуры сахарного тростника, сотни тысяч рабочих окажутся безработными. А о распространении машины позаботится кризис сахарной промышленности и колоссальная экономия заработной платы, которую он с собой несет. Подобные нововведения имеются во многих областях. Следующим на очереди будет хлопкособиратель, машина для сбора хлопчатки с кустов. Она уже почти готова, и на Юге САСШ она покончит с многочисленными маленькими, номинально самостоятельными, негритянскими фермами.

Перепроизводство имело своим последствием сильное падение в первую очередь цен на хлеб, но также и на все прочие сельскохозяйственные продукты. Я вам приведу лишь один пример для характеристики этого явления. Общая стоимость всех продуктов полеводства в САСШ равнялась по официальной статистике в ценах конца декабря 1928 г. 9,7 млрд. долларов, в 1929 г. — 8,7 млрд. долларов, в 1930 г. — 6,3 млрд. долларов. Таким образом валовой доход американских фермеров на протяжении двух лет уменьшился более чем на треть. В европейских странах — в Польше, Румынии, Венгрии — падение цен еще сильнее. Это неслыханное падение цен имело тягчайшие последствия для крестьянства

Мы все знаем, что при господстве капиталистического способа производства среди крестьянства происходит постоянный процесс дифференциации. Из большой массы среднего крестьянства выделяется небольшая часть, которая поднимается в ряды капиталистов, и гораздо большая часть, которая опускается в ряды пролетариата. В периоды аграрного кризиса этот постоянный процесс дифференциации становится процессом массового разорения среднего крестьянства. В переводе на политический язык это значит, что массовое разорение крестьянства угрожает гегемонии буржуазии над крестьянством.

Аграрный кризис, который тянется вот уже 10 лет, по моему убеждению, не может быть разрешен для крестьянства в рамках капитализма.

Почему я считаю этот аграрный кризис неразрешимым в рамках капитализма? Чтобы это понять, мы должны сравнить его с большим аграрным кризисом, который продолжался приблизительно от 1875 до 1895 г. В чем состоит разница между тем кризисом и теперешним? Тот аграрный кризис был также кризисом перепроизводства, в первую очередь перепроизводства зерновых хлебов, но разница заключается в том, что тогда производство захватывало новые области при помощи старой техники. Техника сельского хозяйства с его плугами и другими сельскохозяйственными машинами на конской тяге была в сущности в Америке и в Европе одинакова. Быстрое распространение производства хлебов на новые области было случаем скачкообразного развития, одним из многих, которые мы видим в истории капитализма. Это был только один из его эпизодов. Аграрный кризис настоящего времени отличается от прошлого кризиса тем, что перепроизводство вызвано

¹ Literary Digest, от 7 марта 1931 г.

269 новой техникой, тракторами, комбайнами и другими крупными машинами, недоступными для крестьян. Они недоступны крестьянину потому, что он не имеет достаточного капитала для приобретения таких дорого стоящих машин, ни достаточно земли для их использования. Поэтому настоящий кризис прежде всего есть кризис крестьянства, и в рамках капитализма он не может быть разрешен. Что советует буржуазия крестьянам? Крестьянам советуют в первую очередь в важнейших экспортирующих странах сократить посевную площадь, сократить производство. Это тот лозунг, который выставляет в первую очередь Американское государственное сельскохозяйственное управление (Farmer Board). Но крестьяне не могут согласиться добровольно на такое сокращение производства, потому что значительная часть издержек производства (по американским вычислениям — около 70%) не зависит от величины посевной площади. Расходы на налоги, арендную плату, на проценты по закладным, амортизацию машин, содержание рабочего скота и т. д. не меняются в зависимости от того, обрабатывает ли крестьянин 80 или 100% своей земли. Поэтому лозунг капиталистов, призывающий крестьян сокращать запашку, не привел ни к каким результатам.

Это конечно не значит, что так оно всегда и будет. Сельское хозяйство сейчас приносит большинству крестьян один лишь убыток. Это означает, что следствием этого кризиса перепроизводства будет на известной ступени его развития деградация крестьянского сельского хозяйства. Крестьянство беднеет, возможности возобновления инвентаря, скота, орудий, семенных запасов все более и более уменьшаются. Перепроизводство постепенно ведет к деградации сельского хозяйства, которую мы в наиболее яркой форме наблюдаем в Китае (где она имеет также и особые социальные причины: совпадение феодальной, милитаристической и капиталистической эксплоатации). Но мы наблюдаем ее уже и в Румынии, Польше, Индии и в других странах. Итак, мы видим то своеобразное положение, что из кризиса перепроизводства на определенной ступени его развития должна развиться деградация сельского хозяйства, кризис недопроизводства.

Как же вышло европейское крестьянство из тяжелого аграрного кризиса XIX в.? Чем тот кризис отличается от настоящего кризиса? Тогда капитализм развивался по восходящей линии, положение городского населения улучшалось, в Европе мы видели широкие слои рабочей аристократии. Благодаря этому европейское крестьянство имело возможность преодолеть аграрный кризис путем перехода к производству продуктов питания более высокого качества (молоко, мясо, масло, овощи, фрукты и т. д.). Что же мы видим теперь? Развитие капитализма идет по нисходящей линии: мы видим массовую хроническую безработицу, мы видим уменьшение слоя рабочей аристократии, мы видим общее ухудшение положения рабочих, служащих, чиновников. Поэтому невозможно преодолеть аграрный кризис тем путем, каким его удалось преодолеть в XIX в. в Европе.

Мы можем эту особенность нынешнего кризиса выразить и таким образом, что аграрный кризис есть часть общего кризиса капитализма.

Причины общего кризиса капитализма и аграрного кризиса одни и те же, и поэтому преодоление аграрного кризиса в капиталистических рамках невозможно. Рассмотрим конкретно этот чрезвычайно важный

270 вопрос. Каким образом возможно было бы преодолеть аграрный кризис? Можно было бы себе представить, что все сельское хозяйство переходит в руки капиталистических крупных предприятий, что крестьянство вообще будет вытеснено и что производство, так же как и в промышленности, перейдет преимущественно в руки капиталистических крупных предприятий. Тогда создалось бы то положение, о котором пишет Маркс в своей «Теории прибавочной стоимости»: органический состав капитала в сельском хозяйстве был бы приблизительно такой же, как и в промышленности, и абсолютная земельная рента исчезла бы. Маркс говорит об этом следующее:

«Если бы в способе производства произошло такое изменение, что отношение переменного капитала к постоянному уравнялось бы со средним отношением их в промышленности, то излишек ценности пшеницы над ее ценой производства исчез бы, а вместе с тем исчезла бы и земельная рента, добавочная прибыль» ¹.

С чисто экономической точки зрения абстрактно-теоретически такое развитие было бы возможно. Но с точки зрения социальной оно бы означало, что все крестьянство или его подавляющее большинство превратилось бы либо в наемных рабочих, либо в безработных, так как не могло бы найти работы в промышленности, либо в пауперов. Это означало бы такое обострение классовых отношений, такое обострение классовой борьбы в капиталистическом обществе, которому капиталистическая система никоим образом не могла бы противостоять. Это означало бы колоссальное увеличение армии безработных, которых бы тогда насчитывалось не 35 млн., а сотни миллионов.

Когда мы рассматриваем этот вопрос конкретно, мы не должны забывать, что до сих пор большинство населения земного шара занято в сельском хозяйстве. Даже в высоко индустриальных европейских странах почти половина населения падает на сельское хозяйство: свыше 30% работающих занято в нем, во Франции даже свыше 41%, в Италии — 56%, в Польше — 76%. Итак, даже в промышленной Европе, на континенте, население состоит наполовину из сельскохозяйственных рабочих и крестьян, не говоря уже о колоссальных крестьянских массах Азии. Поэтому ясно, что такое изменение всего сельского хозяйства, преодоление аграрного кризиса посредством перевода всего сельского хозяйства на капиталистические рельсы, такого рода разрешение кризиса, которое отняло бы у всего крестьянства землю, превратило бы его в сельскохозяйственный пролетариат или же в безработных и пауперов, несовместимо с дальнейшим существованием капитализма.

Уже теперь мы видим неслыханное обнищание крестьян не только в Китае и Индии, но также и в богатых капиталистических странах. Везде мы уже видим, как крестьянин, лишенный своей собственности, делается арендатором или наемным рабочим. Разрешите мне вам здесь прочесть несколько строк из одной американской корреспонденции лондонской газеты «Таймс» от 17 февраля 1931 г. Они звучат совершенно так, как будто они написаны в качестве иллюстрации к тезисам Коминтерна:

«Долги, которые крестьянин никогда не в состоянии уплатить, а также и обратное требование закладных, быстро сокращают ряды

¹ Маркс, Капитал, т. II, стр. 180

271 самостоятельных фермеров. Они делаются арендаторами. Большие области Оклагомы (штат Северной Америки) находятся в руках страховых обществ, а фермеры — теперь не более как их наемные рабочие».

Другая корреспонденция лондонского «Таймса» из Канады от 19 февраля 1931 г. рисует нищету канадских фермеров. Я цитирую дословно:

«Там, где господствует подобное положение, где преобладает класс бедных фермеров, их питание сводится к грубому домашнему хлебу с патокой, вперемежку с небольшим количеством картофеля. Установлены случаи, когда жареные полевые мыши и другие подземные животные, суп из репейника были единственной пищей, спасающей крестьян от голодной смерти».

Так далеко зашло уже обнищание крестьянства этих богатых стран! Неудивительно, что при таких обстоятельствах бывает, что крестьянство какой-нибудь неурожайной, вследствие засухи, местности САСШ нападет на соседний город и громит продовольственные магазины, или что крестьянин готов работать за 20 центов в день. Это также конкретные факты из жизни САСШ. Крестьяне заявили: мы не будем грабить, если нам дадут работу, хотя бы даже за поденную плату в 20 центов. Это значит, что буржуазии грозит опасность потерять ту политическую гегемонию над крестьянством, которую она до сих пор более или менее крепко держала в своих руках.

Чем дальше затягивается аграрный кризис, тем ужаснее нищета крестьян, тем больше эта опасность. Буржуазия видит ее и пытается ее преодолеть. Но тут оказывается, что она к этому неспособна, именно потому, что аграрный кризис есть часть общего кризиса капитализма. Какие попытки делает буржуазия? Здесь мы должны различать между ввозящими и вывозящими странами.

Буржуазия тех стран, которые ввозят сельскохозяйственные продукты — Германия, Франция, Италия,— проводит колоссальное повышение пошлин на с.-х. продукты, искусственно поднимает их цены выше уровня цен на мировом рынке и т. д. В Германии например таможенные ставки на пшеницу сейчас 23 марки на тонну, пошлины на рожь — 20 марок. Что это означает? Это означает искусственное поднятие земельной ренты за счет доходов других классов. Его источником может быть либо прибыль, либо заработная плата: либо промышленная буржуазия, либо пролетариат должен нести издержки повышения земельной ренты. Фактически это повышение падает всей своей тяжестью на пролетариат, что ведет к уменьшению потребления продуктов питания и тем самым к обострению аграрного кризиса в мировом масштабе. Поэтому политика поддержки крупных земельных собственников и богатого крестьянства означает чрезвычайное обострение классовой борьбы между буржуазией и пролетариатом в этих странах. Или же это значит следующее: если буржуазия не в состоянии переложить всей тяжести на пролетариат, то издержки производства в этих странах выше, чем в конкурирующих с ними, и эти страны не могут выдержать конкуренции на мировом рынке. Для буржуазии какой-нибудь страны совершенно невозможно, не вызывая чрезвычайно острых противоречий, поднять земельную ренту в значительной степени над мировым уровнем

272 В странах сельскохозяйственного вывоза применяется другой метод. Там пытаются путем создания государственных организаций для закупки пшеницы, хлопка, кофе, сахар и т. д. приостановить падение цен. Но и это не ведет к цели, так как вызывает следующие внутренние противоречия: если цены искусственно поддерживаются на высоком уровне, то производство соответственно расширяется, перепроизводство увеличивается и государство должно закупать еще большее количество продуктов. Рано или поздно вся эта политика должна лопнуть. Мы видим это в настоящее время на примере политики государственного сельскохозяйственного управления в Америке. Как раз несколько дней тому назад оно заявило, что в будущем году оно не будет более в состоянии поддерживать цены на пшеницу путем закупок. Американская буржуазия израсходовала на это дело уже несколько сот миллионов из государственных средств, но не достигла решительных результатов. Ни метод пошлин, ни метод искусственной скупки излишков производства не может дать результатов в смысле преодоления аграрного кризиса. С полной уверенностью можно сказать, что аграрный кризис в ближайшие годы еще более обострится, что он с большей или меньшей остротой будет продолжаться до самого падения капитализма.

Я сказал, что самое важное политическое следствие аграрного кризиса — это та опасность, которая грозит гегемонии буржуазии над крестьянством. И действительно, мы видим в различных странах сильное движение, революционное брожение среди крестьян. Своей высшей формы движение достигло в Китае, где крестьянские массы создают красную армию, где они ведут вооруженную борьбу, создают советские районы. В Южной Америке буржуазии удалось достигнуть того, что недовольство крестьянства нашло свое выражение в различных политических переворотах. Мы являемся свидетелями развития революционного крестьянского движения в Индии. Мы видим его также в Польше и в балканских странах. Важен здесь тот факт, что крестьянство всего мира, в том числе и массы неграмотных крестьян в Южной Америке, Китае, Индии, Африке, знают о Советском союзе одно: они знают, что существует на свете страна, где у помещиков забрали землю и отдали ее бесплатно крестьянам. Этот колоссальной важности факт известен всем крестьянам, всем трудящимся, работающим на земле, и он дает коммунистическим партиям всех стран, даже самых отдаленных, твердую уверенность в их работе среди волнующегося крестьянства.

Если мы поставим вопрос, удалось ли нашим партиям возглавить это колоссальное движение крестьянства, это брожение трудящихся в сельском хозяйстве, то, я думаю, что мы должны на этот вопрос, если не считать Китая, ответить, к сожалению, отрицательно. Нашим партиям покамест не удалось добиться руководящей роли среди возмущенных крестьянских масс. Я полагаю, что другие товарищи будут об этом говорит конкретнее. Ясно одно: здесь совершенно необходим поворот в работе коммунистических партий всех стран. Существует опасность, что возмущение крестьянства будет перехвачено другими, враждебными нам, поддерживающими капитализм партиями. Не секрет, что например во Франции социалистической партии удалось в течение последних лет добиться сильного влияния среди крестьянства. Не нам это удалось, а им. Даже в Германии, несмотря на то, что КПГ является

273 самой сильной из компартий капиталистических стран, фашистам отчасти удалось подчинить своему влиянию недовольные крестьянские массы. Подробный анализ результатов сентябрьских выборов по отдельным округам показывает с полной ясностью, что значительная часть фашистских голосов собрана среди мелкого крестьянства. Поэтому совершенно необходим поворот в работе всех партий в направлении завоевания гегемонии над многомиллионными массами бунтующих крестьян. Ясно, что если нам не удастся завоевать сельскохозяйственный пролетариат и деревенскую бедноту, если нам не удастся нейтрализовать широкие слои среднего крестьянства, нам будет очень трудно, а во многих странах совершенно невозможно свергнуть господство буржуазии. Поэтому необходимо подчинить своему влиянию недовольство крестьянских масс, для того чтобы в гораздо большей степени, чем до сих пор, взять курс на завоевание гегемонии над крестьянством. Возможности для этого у нас существуют. Монополистический капитализм эксплоатирует не только промышленных рабочих, но в высокой степени также и крестьянство посредством низких цен на его продукцию и высоких цен монопольных товаров путем ростовщичества, налогового обложения и т. д. Конечно мы как пролетарская партия не можем взять курс на повышение цен сельскохозяйственных продуктов. Мы не можем такими средствами завоевать крестьянина как сельскохозяйственного производителя, но мы можем найти с ним общую линию в совместной борьбе против монополистического капитала, который эксплоатирует как крестьянина, так и рабочего. Как далеко заходит эта эксплоатация, я хочу показать ссылкой на слова известного Кэмпбелла, «крупнейшего фермера Америки», как его называют. Это тот крупный американский землевладелец, который первый создал «зерновые фабрики». Он пишет: «Фермер получает осенью 1930 г. за фунт пшеницы 1¼ цента; городской потребитель платит в то же время за фунт хлеба 10 центов» («Нью-Йорк Таймс» от 19 октября 1930 г.). Когда существует такая разница между ценой, по которой продает крестьянин, и ценой, по которой покупает городской потребитель, когда монополистический капитал в такой форме становится между городом и деревней, нам открывается возможность боевого союза крестьянства и промышленного пролетариата для совместной борьбы против монополистического капитала.

Я до сих пор употреблял термин «крестьянство». Само собой разумеется, крестьянство не есть единый класс, оно состоит из различных слоев с противоположными интересами. Здесь, мне кажется, важно проанализировать механизм, который дал буржуазии возможность сохранить до сих пор свою гегемонию над крестьянством. Мне думается, этот механизм следующий. Мы имеем высший слой крестьянства, крупных крестьян, кулаков. Это тот слой крестьян, который связан с крестьянством, как говорят тезисы II конгресса, только степенью своего культурного развития и личным физическим трудом в сельском хозяйстве; экономически же этот слой принадлежит к буржуазии. Следующей ступенью является верхний слой среднего крестьянства — до сих пор самая сильная опора капитализма среди крестьянства. Этот слой поставляет буржуазии большую часть человеческого материала для ее аппарата насилия: жандармов, полицию, унтер-офицеров регулярной армии и т. д. В то же время этот слой имел сильнейшее влияние, которое он использовал в интересах буржуазии, на все среднее и мелкое кре-

274 стьянство. Я думаю, что теперешний аграрный кризис особенно сильно ударил, особенно расшатал этот верхний слой среднего крестьянства, являющийся промежуточной ступенью между буржуазией и широкой массой трудящихся крестьян. Это открывает нам, коммунистам, возможность, действуя снизу, со стороны сельских рабочих, проникнуть в гущу средних крестьян и подчинить их нашему руководству.

Повторяю: я считаю совершенно необходимым для дальнейшего развития нашей борьбы против буржуазии поворот партий в их работе и курс на завоевание гегемонии среди трудящихся масс крестьянства, с каждым годом все больше и больше вынуждаемых к открытому возмущению против капиталистического строя.

Я хотел бы сказать еще несколько слов о связи между аграрным и промышленным кризисом. Ясно, что аграрный кризис обостряет собой промышленный, так как покупательная способность крестьян в отношении промышленных продуктов падает до минимума. С другой стороны, обнищавшее крестьянство наводняет городской рынок труда, умножая собою число безработных. И наоборот, громадное число безработных в промышленности понижает покупательную способность городского населения и обостряет тем самым перепроизводство в сельском хозяйстве. Таким образом аграрный кризис и промышленный друг друга обостряют, поднимают друг друга на высшую ступень. Это означает, что противоречия между производительными силами и производственными отношениями во всем современном капиталистическом хозяйстве все больше и больше обостряются.

Я уже указывал на то, что значительные части производственного аппарата в течение ряда лет хронически бездействуют. Тот факт, что такие громадные производительные силы при капитализме остаются неиспользованными, является доказательством того, что этот способ производства себя изжил, что капитализм «перезрел», что он выполнил свою историческую миссию, создав материальную базу, материальные предпосылки для социализма. Если мы хотим эту мысль выразить популярно, совершенно популярно, то мы можем сказать: мы видим в настоящее время громадные фабрики, которые не работают. Мы видим колоссальные запасы сырья, которое не может быть продано. Мы видим колоссальную миллионную армию безработных, которые остро нуждаются во всем том, что могло бы быть произведено на этих фабриках из этого сырья, но оно не может быть произведено, потому что одна из предпосылок производства при капиталистических отношениях — использование капитала, извлечение прибыли — отсутствует.

Я хотел бы привести вам несколько конкретных цифр о степени неиспользования производительных сил при господстве современной капиталистической системы. Возьмем например английскую текстильную промышленность. Она работает уже в течение многих лет в лучшем случае 36 часов в неделю. В Советском союзе текстильные фабрики работают в 3 смены по 7 часов круглую неделю, т. е. 147 часов, а не 36, как в Англии. Если бы применить нашу систему на 56 млн. веретен, имеющихся в Англии, то в этой стране можно было бы производить столько, сколько теперь производится во всем мире. Та же картина наблюдается и в Германии. Здесь передо мной данные о степени использования производственных возможностей немецких прядильных и ткацких фабрик с 1926 до 1930 г. при 54-часовой рабочей неделе («Франкфуртер Цейтунг» от 8 марта 1931 г.). Использование колеблется между 94

275 и 68%. Если мы возьмем при этом загруженность предприятий в 1930 г., то получается в неделю 37 часов работы. Если бы здесь применить советскую систему, то в круглых цифрах можно было бы производить на существующих фабриках в 4 раза больше, чем теперь. Возьмем машиностроительную промышленность: она работала приблизительно только 60% рабочего времени, что составляет при 48-часовой рабочей неделе около 30 часов в неделю. Если бы применить здесь советскую систему, то существующие заводы могли бы дать в пять раз больше продукции, чем сейчас.

Еще два примера из новых областей промышленности для того, чтобы не возникло подозрения, что это все касается лишь старых отраслей. Возьмем производство искусственного шелка. По отчету известного английского крупного фабриканта Курто (Courtauld), годовая производственная способность этой отрасли промышленности составляет в мировом масштабе 600 млн. кг шелка. В 1929 г., т. е. еще во время высокой конъюнктуры, было произведено всего 430 млн. кг. Или же обратимся к автомобильной промышленности. Ее годовая производственная способность — в мировом масштабе — по крайней мере 10 млн. штук автомобилей, между тем как наибольшая продукция в год высокой конъюнктуры (1929 г.) не достигла даже 6 млн.

Таких примеров можно было бы привести множество. Везде наблюдается та же картина. Капитализм создал уже такую материальную базу для социализма, что с помощью наличных средств производства, применяя советские методы работы, можно было бы производить в Германии, Англии, Америке в 4, 5, 6 раз больше, чем капитализм производил в годы высокой промышленной конъюнктуры. Полное использование производительных сил, как мы знаем, невозможно, так как вследствие недостаточной покупательной способности общества, в результате пролетарского положения масс, как говорит Ленин, нет возможности сбыта произведенных товаров. Отсюда новая колоссальная безработица, неслыханная до сих пор в истории капитализма.

Товарищи, во время IX пленума и на VI конгрессе шла дискуссия об органической (структурной, технологической) безработице. Некоторые товарищи сомневались в том, что развитие капитализма ведет к уменьшению числа работающих на промышленный капитал (в марксовом смысле, т. е. в сельском хозяйстве, в горном деле, промышленности, транспорте), непосредственно создающих стоимость и добавочную стоимость. Я полагаю, что развитие последних лет дало ответ на этот вопрос. Я думаю, что в истории капитализма высокоразвитых стран, как САСШ, Англия, Германия, никогда больше не будет столько занятых продуктивным, непосредственно создающим ценности и прибавочную ценность трудом рабочих, как это было в 1919 г., что их число также никогда не достигнет уровня последнего периода высокой конъюнктуры.

Что происходит во время общего кризиса капитализма? Правда, во время господства капитализма всегда возникают новые предприятия, требующие новой рабочей силы. Но одновременно в уже существующих предприятиях проводится рационализация, во-первых, путем усовершенствования оборудования, во-вторых, путем чрезвычайного повышения интенсивности труда, путем повышенной эксплоатации рабочих. В результате из существующих предприятий, все большее число которых бездействует, выбрасывается больше рабочих, чем вовлекается во

276 вновь создаваемые предприятия. Число уволенных из старых предприятий рабочих выше прироста рабочих на новых фабриках. Когда мы спорили о том, возможно ли абсолютное увеличение числа производственных рабочих, так как Маркс сказал, что с увеличением постоянного капитала должен увеличиваться и переменный капитал, мы недостаточно подумали о том, что наряду с этим процессом аккумуляции нового капитала, связанного с увеличением числа рабочих, совершается процесс выбрасывания рабочих из существующих предприятий вследствие рационализации и закрытия старых мелких предприятий. Я думаю, мы можем в настоящее время констатировать (я могу сослаться на аналогичное заявление т. Молотова на XVI съезде ВКП(б), что мы имеем дело с такой безработицей, которая год от году растет не только благодаря росту населения, не только благодаря притоку крестьян в город, но также и благодаря тому, что промышленность, горное дело, транспорт в целом, вместо того чтобы поглощать новых рабочих, в передовых странах ежегодно выбрасывают рабочих на улицу. Интересно отметить, что капиталисты сами не знают, что им тут предпринять. В САСШ например этой зимой было в некоторых городах запрещено применять машины при коммунальных, земляных и строительных работах, можно было работать только лопатами и нельзя было пользоваться никакими экскаваторами. В некоторых городах отказались от применения снегоочистительных машин для того, чтобы дать работу по очистке улиц от снега значительному количеству рабочих. Один крупный американский журнал машиностроительной промышленности высказался по этому поводу следующим образом: «Если мы хотим продолжать в том же духе, то было бы вполне последовательно при очистке улиц от снега применять чайные ложечки, а не лопаты — мы могли бы тогда дать работу еще более значительному количеству лиц!» Это особенно яркий пример того, что капитализм не в состоянии справиться с теми производительными силами, которые он сам вызвал к жизни. Это показывает, что свержение господства буржуазии исторически уже вполне назрело.

В заключение несколько слов о перспективах. Что касается непосредственных перспектив, то ясно, что до сих пор нет никаких признаков предстоящего окончания кризиса: товарные излишки не выброшены на рынок — наоборот, они сейчас значительнее, чем в начале кризиса, точно так же промышленность не имеет заказов, которые бы сулили какое-либо улучшение. Во всяком случае 1931 г. будет для капитализма в целом наверное еще годом кризиса. Но, слова Маркса, что перманентного кризиса не бывает, относятся и к настоящему кризису. Может быть некоторые товарищи опять скажут, что Варга оппортунист, потому что он говорит о возможности окончания кризиса. Но действительно перманентного кризиса не существует, существует общий кризис капитализма, но внутри его не может быть вечного экономического кризиса. Это противоречит всем внутренним законам динамики капитализма. Конечно это утверждение правильно только в том случае, если пролетариату не удастся настолько усилить свою борьбу, поднять политический кризис на такую высоту, чтобы он помешал переходу от экономического кризиса к депрессии. Это утверждение годится только лишь на тот случай, если в течение этого кризиса не удастся свергнуть буржуазию в нескольких странах еще до окончания кризиса, если дело не дойдет до интервенции против Советского союза

277 со всеми ее последствиями для капиталистических стран, если еще до этого времени не вспыхнет война между самими империалистами.

О всех этих политических моментах, которые возможны в самых разнообразных комбинациях, мы вероятно будем говорить подробнее по 2-му пункту повестки дня. Наступление какого-нибудь из этих противодействующих политических моментов конечно разрушило бы заложенную в самом капиталистическом механизме тенденцию к преодолению каждого кризисного периода. Но если ни один из этих моментов не наступит, то кризис перейдет в депрессию — в некоторых странах наступит хроническая депрессия, как это уже было в Англии перед наступлением кризиса. В других же странах, например в САСШ, вероятно вновь наступит оживление. Но нам нечего пугаться такой перспективы. Я вспоминаю время, время III конгресса Коминтерна. Там была группа чрезвычайно «радикальных» товарищей, которые заявляли: нельзя даже говорить о том, что кризис может кончиться. Эти товарищи оказались теперь, за весьма немногими исключениями, вне рядов Коммунистического интернационала. Эта группа бывших товарищей — Тальгеймер, Брандлер, Пеппер, Бордига и др. — стояла тогда на точке зрения: теперь или никогда! Если нам в течение этого кризиса не удастся свергнуть буржуазию, тогда наше дело погибло. И они сделали из этого соответствующий вывод: когда кризис прошел без того, чтобы нам удалось свергнуть буржуазный режим, они от нас ушли в лагерь буржуазии. Это показывает, что вовсе не обязательно, чтобы те товарищи, которые и слышать не хотят о возможном окончании кризиса, являлись бы хорошими большевиками. Такая точка зрения небольшевистская: только на основании правильного анализа можно проводить правильную политику.

Но представим себе такую возможность, что буржуазии, несмотря на кризис, удастся сохранить свое господство. Как тогда пойдет дальнейшее развитие капитализма? Тут прежде всего надо подчеркнуть, что не будет никакой новой стабилизации, никакого нового периода подъема капитализма, как это например предсказывал Гильфердинг. Наоборот: депрессия будет длительная и глубокая, оживление кратковременное, а новый кризис, который за этим последует, будет еще глубже и тяжелее нынешнего. Мне кажется, что развитие ведет к такой точке, которую мы можем назвать «абсолютным загниванием» капитализма. Что мы понимаем под «абсолютным загниванием»? Маркс как-то поставил следующий вопрос: когда перепроизводство капитала становится абсолютным? Когда капитализм дойдет до такого состояния, при котором налицо абсолютное перепроизводство капитала, что означало бы абсолютное загнивание капитализма и одновременно крайнее обострение противоречий между производительными силами и отношениями? Он на это отвечает следующее:

«Перепроизводство капитала было бы абсолютным в том случае, если бы дополнительный капитал для целей капиталистического производства был бы равен нулю. Но целью капиталистического производства является увеличение стоимости капитала, т. е. присвоение прибавочного труда, производство прибавочной стоимости, прибыли... Если бы возросший капитал производил такую же или даже меньшую массу прибавочной стоимости, чем до свое-

278 го увеличения, то оказалось бы абсолютное перепроизводство капитала» ¹

Я думаю, товарищи, что в течение последних десяти лет тенденция развития в сторону такого абсолютного загнивания сказывается с достаточной ясностью. Что мы видим в самом передовом капиталистическом государстве, в САСШ? Мы видим сокращение числа непосредственно создающих стоимость и прибавочную стоимость рабочих. Тем не менее, там до сих пор масса прибавочной стоимости и тем самым масса прибыли еще больше возросла, потому что возросла степень эксплоатации, что компенсирует с избытком сокращение числа эксплоатируемых рабочих. Но степень эксплоатации не может возрастать до бесконечности. Это возрастание наталкивается, как Маркс сказал, на физиологические границы. Если этот процесс увеличения капитала при сокращающемся числе эксплоатируемых рабочих будет продолжаться, то наступит время, когда в промышленность будет инвестироваться все новый и новый капитал (к этому вынуждает конкуренция), но когда этот новый капитал не будет приносить капитализму в целом новой прибавочной стоимости, потому что из промышленности будет выбрасываться постоянно больше рабочих, чем втягиваться новых. Повышение степени эксплоатации благодаря этому не будет компенсировать уменьшения числа эксплоатируемых рабочих. Наступило бы такое положение, при котором будут строиться новые фабрики, ставиться новые машины, но эти новые средства производства не будут служить для класса капиталистов в целом новым капиталом, потому что с этим не будет связано новое присвоение прибавочного труда.

Это и есть линия развития капитализма, неизбежно вытекающая из установленных Марксом внутренних законов его динамики, а вовсе не ультраимпериализм Каутского, или «плановый» капитализм Гильфердинга, или «постоянное одряхление» Зомбарта, а меньше всего превращение рабочих в капиталистов, владельцев акций (Карвер).

Но капитализм не достигнет этой ступени абсолютного загнивания, так как на пути к ней борьба за передел мира для повышения быстро падающей нормы прибыли, путем присвоения новой добавочной стоимости из менее развитых стран и классовые противоречия достигнут такого крайнего обострения, а обнищание крестьянства, растущая безработица и непрерывное наступление на жизненный уровень еще занятых в производстве рабочих вызовут такое массовое возмущение всех эксплоатируемых, что при правильном руководстве коммунистических партий, имея перед собой великий пример Советского союза, удастся задолго до наступления этого абсолютного загнивания свергнуть господство буржуазии и тем самым положить предел тем несказанным мучениям человечества, свидетелями которых мы в настоящее время являемся.

БРАУДЕР (ПРЕДСЕДАТЕЛЬ)

оглашает предложенные президиумом списки комиссий по 1 и 2 пунктам порядка дня ².

Списки принимаются единогласно.

КНИТТЕЛЬ (КСМ ГЕРМАНИИ)

Последствия экономического кризиса особенно тяжело отражаются

¹ Маркс, Капитал, т. III, ч. 1, стр. 232.

² См. приложение.

279 на положении трудящейся молодежи. В Германии сейчас имеется приблизительно 5 млн. безработных, из них 1 — 2 млн. безработной молодежи. Большая часть последней не получает никакого пособия и зависит целиком от поддержки родителей. Безработным родителям приходится таким образом содержать своих безработных детей. Оканчивающие школы сотни тысяч рабочей молодежи, в возрасте от 14 до 15 лет, вообще лишены возможности включиться хотя бы на время в капиталистический процесс производства.

В Германии согласно официальной статистике примерно каждый час происходит самоубийство одного молодого парня или девушки. В настоящее время в Германии в исправительных домах находится 62 тыс. молодых рабочих, жертв капиталистической системы, которые должны быть «перевоспитаны» и обратно втянуты в рамки капиталистического общества. В Германии ежегодно тысячи молодых рабочих умирают от туберкулеза. Это положение характерно не только для пролетарской молодежи, но и для молодых служащих, для молодых батраков и крестьян, а также для молодежи средних слоев. Снижение зарплаты буржуазия проводит в первую очередь в самом слабом месте пролетариата, т. е в отношении молодежи. При всех экономических боях последнего времени (например борьба на северо-западе Германии, мансфельдская забастовка, борьба берлинских металлистов) на первом месте стоял вопрос о сокращении жалкой зарплаты, «вспомогательного пособия» фабричным ученикам и молодым рабочим. В своем большинстве трудящаяся молодежь Германии в настоящее время уже настроена антикапиталистически, потому что она видит, что для нее все больше исчезает всякая возможность существования в рамках капиталистического общества. Молодежь средних слоев, сыновья и дочери крестьян уже не имеют возможности, достигнув определенного возраста, перенять наследство своих отцов, так как отцовское хозяйство все в долгах, оно все больше разоряется и продается с молотка. То же относится к ремесленной молодежи, которая уже не имеет возможности продолжать дело своих отцов. Это вызывает в среде мелкобуржуазной молодежи растущее возмущение против капитализма.

Этот факт нашел свое особенно яркое выражение во время выборов в рейхстаг 14 сентября 1930 г., когда миллионные массы трудящейся молодежи голосовали против капитализма. Значительная часть молодежи голосовала за компартию, т. е. за революционный выход из голода и нужды, но весьма большая часть голосовала за национал-социалистов, т. е. за ту партию, которая путем национальной и прежде всего социальной фразеологии обманывает их видимостью борьбы с капитализмом. При помощи этой социальной демагогии буржуазия желает удержать бунтующую трудящуюся молодежь на службе капитализма. По своему социальному и возрастному составу национал-социалистическая рабочая партия охватывает на 40 — 50% молодежь. Широкие слои мелкобуржуазной молодежи и молодежи средних слоев, часть батрацкой молодежи, а также часть пролетарской молодежи находятся сейчас в рядах национал-социалистов. Ударные отряды национал-социалистов, германских фашистов набраны большей частью из молодых рабочих. С точки зрения буржуазии охват молодежи национал-социалистическими организациями имеет колоссальное значение. Мы же не сумели в достаточной мере сосредоточить наше внимание на этом вопросе. Молодое поколение не знает империалистической мировой войны

280 по собственному опыту. Современная молодежь не была сознательной и активной в первые годы после войны и революции. Поэтому буржуазии и национал-фашистам легче удается внушить молодежи, что марксизм якобы виновен в ее бедственном положении, что марксизм привел Германию на край гибели, что поэтому необходимо вести с ним борьбу.

Но, с другой стороны, нужно отметить, что именно среди национал-социалистической молодежи имеются определенные признаки того, что национал-социализм уже перешагнул через высшую точку развития, и что сейчас становятся заметными явления разложения в его рядах. Возьмем в качестве примера выступление Шерингера, б. лейтенанта рейхсвера, который по своему возрасту и установке сам еще принадлежит к молодежи. Он в своем заявлении обращается в первую очередь к революционной молодежи Германии. Это имеет большое значение, особенно в настоящее время, когда при помощи национальной фразеологии пытаются поставить молодежь на службу капитализму. То, что в настоящее время руководящие круги все более и более разлагающегося буржуазного юношеского движения оживленно ставят вопрос о выходе из положения и обсуждают его, можно доказать многими примерами.

Я приведу для примера выдержку из статьи известного вождя буржуазной молодежи Курта Деша, помещенной в крупной буржуазной газете «Рейнланд-Вестфален». В ней мы читаем:

«Мы можем повернуть глобус как угодно. Всюду мы найдем только два мира, противостоящие друг другу, два чужих и враждебных друг другу мира: капиталистическая мировая империя и мировая держава социалистических советских республик. Нам, молодым гражданам, живущим в Европе, Америке, Азии, Африке под господством капитала, остается только сделать выбор и притом уже теперь, немедленно: или мы за капиталистическое государство и этим самым против СССР, или мы за СССР и этим самым против капиталистического государства».

И Деш говорит, что он уже этот выбор сделал:

«Наше решение совершенно определенное, такое же определенное, каким оно было с того момента, когда мы увидели: там строят школы, воспитательные учреждения, научные институты, в то время как у нас возводят церковные купола. Там они наряду с фабричными трубами создают детские сады, наряду с новыми фабриками и заводами — жилища, кухни и клубы, в то время как у нас рационализация и отсутствие покупательной способности приводят к приостановке фабрик и заводов и превращают миллионы людей в безработных; там они дают крестьянам тракторы, врачей и учебники, в то время как у нас на глазах голодающих масс хлеб выбрасывается в море или гниет на складах; там трудящиеся отдыхают в санаториях, домах отдыха, больницах, в прекраснейших уголках своей страны, в то время как у нас закон охраняет только дворцы, парки и частные удовольствия господствующих слоев».

В конце своей статьи Деш пишет:

«Если я здесь, наряду с другими решающими моментами, высказываю также и это, то я это делаю в радостной уверенности, что вместе со мной вся жаждущая правды молодежь, что вместе со мной сотни тысяч и даже миллионы молодых людей

281 остановят свой выбор на том же и приступят к тем же действиям».

Это не является единичным примером, а характеризует сегодняшнее настроение широких слоев трудящейся и даже буржуазной молодежи, ищущей выхода, который капитализм не может ей указать, и перед которой фашизм уже в полной мере разоблачил себя, как движение капиталистических наемников. Поэтому их выбор может пасть только на коммунизм, на советскую Германию. Наряду с этими явлениями кризиса и первыми признаками не только идеологического, но и организационного разложения в рядах национал-социалистической партии и гитлеровской молодежи, одним из важнейших явлений кризиса подрастающего поколения буржуазных партий Германии, проявившимся 14 сентября, является неудержимо быстрый распад союза «социалистической рабочей молодежи». Я не собираюсь приводить примеры, показывающие, насколько организация СРМ распадается, насколько она из месяца в месяц теряет свое влияние в важнейших и решающих областях и организационно все более и более разваливается. Достаточно привести один только факт, что в течение последних 4 недель нам удалось завоевать свыше 280 членов СРМ, не считая тех, которых мы приняли раньше, и не считая местных групп СРМ, уже нами ликвидированных.

Социал-демократическая молодежь в большой мере бунтует. Она не желает участвовать в курсе проведения фашистской диктатуры, она настроена против капитализма, за боевой пролетарский отпор. Социал-демократической партии, а также и руководству Социалистического интернационала молодежи такая молодежь конечно не удобна. Поэтому они применяют все меры, чтобы подавить бунт молодежи. Они отменяют даже последние жалкие остатки демократии внутри организации.

На последнем заседании ЦК СРМ был принят так называемый «устав с намордником», согласно которому руководители местных групп районов и округов по достижении 20-летнего возраста подлежат утверждению партией с.-д. Никто из молодежи не может стать функционером, не будучи подвергнут со стороны с.-д. партии испытанию в отношении политической благонадежности. Членская масса лишена всякого значения. Если она бунтует, к ней применяют меру исключения. Руководство СРМ переходит к тому, чтобы исключать целые местные группы, если руководство ими ускользает из его рук.

Мы можем в связи с этим провести историческую параллель, вспомнив первые годы пролетарского юношеского движения, вспомнив период введения закона об объединениях в Германии. У нас было тогда такое положение, когда молодежь через свою организацию проводила революционную, антимилитаристическую работу и благодаря этому становилась все опаснее для партийного руководства, явно шагнувшего на путь оппортунизма. Закон об объединениях дал ему желанный повод расформировать и подавить самостоятельное пролетарское юношеское движение. Мы можем привести это сравнение потому, что ситуация, а также взаимоотношения между с.-д. партией и СРМ сходны с вышеописанными. Массы членов СРМ приходят к коммунизму. Одной из причин, почему СРМ уже более 2 лет не опубликовывает числа своих членов, является его неудержимый развал. Они боятся сообщить для общего сведения эти цифры. Мы можем на ос-

282 нове наших данных сообщить, что у них не больше чем 40 тыс. Мы можем таким образом констатировать факт, что мы впервые в период после войны по количеству членов перегнали СРМ. СРМ, когда-то самая сильная и гордая секция СИМ, ныне значительно утеряла свое влияние на массы рабочей молодежи.

Мы видим не только организационный распад, полный хаос и развал, планомерную травлю против якобы существующих коммунистических шпиков в СРМ, но также и абсолютное идеологическое банкротство СРМ. СРМ и СИМ уже не обладают той силой и теми привлекательными аргументами, которыми можно было бы воодушевить молодежь. Подобные же явления характеризуют кризис смены во всех буржуазных партиях. Буржуазия стремится к тому, чтобы всеми средствами и методами преодолеть этот кризис. При «нормальных» условиях капитализма можно в общем сказать, что капитализм пользуется для завоевания молодежи политикой пряника и плетки: пряника в том смысле, что создаются так называемые клубы для развлечения молодежи, что молодежи делаются известные уступки и т. д.; плетки — в смысле экономического и политического угнетения. В настоящее время, в период жестокого экономического кризиса, мы можем сказать, что буржуазия использует по отношению к молодежи преимущественно или даже исключительно метод воздействия плеткой, т. е. метод экономического, политического и культурного закабаления пролетарской молодежи. Один из важнейших вопросов, затрагивающих права молодежи, это лишение молодежи права выборов, поставленное уже на повестку дня всех провинциальных парламентов, а также в рейхстаге. Буржуазия желает добиться иного состава парламента для того, чтобы иметь возможность хотя бы еще некоторое время править при помощи внешнедемократических методов, прежде чем она перейдет к открытой фашистской диктатуре.

Проект о трудовой повинности молодежи в Германии также находится уже на пути к осуществлению. Как известно, трудовая повинность является методом для того, чтобы, во-первых, использовать молодежь в качестве дешевого объекта эксплоатации для крупных помещиков, во-вторых, чтобы подготовить из них солдат для рейхсвера капиталистической Германии. Эта трудовая повинность уже сейчас практически осуществлена в виде принудительного обучения профессии, в виде принудительной посылки в деревню безработной молодежи под страхом снятия с пособия.

Наряду с этим фактом мы имеем такие беззастенчивые нарушения прав молодежи, как например указы фашистского правительства в Тюрингии и реакционного правительства партии центра в Вюртемберге, запрещающие молодым рабочим принадлежать к комсомолу, а также участвовать вне или внутри профшколы, в политических собраниях комсомола. Никто не имеет сейчас права посещать школу, нося значок комсомола, в то время как членам фашистских юношеских организаций конечно разрешается собираться в своей форме и со значками. Наряду с этим существуют и такие методы, которые должны создать у молодежи иллюзию, будто бы созданные буржуазией, капиталистами учреждения, вроде Всегерманского комитета юношеских союзов, в котором объединены все буржуазные и фашистские юношеские организации, могут защищать интересы молодежи и руководить ее выступлениями. Всегерманский комитет юношеских союзов обратился

283 в течение последних недель с петициями к имперскому правительству, в которых он ставит определенные экономические требования, касающиеся сокращения рабочего времени, отпуска, перерывов в работе и т. д. для молодежи. Но трудящаяся молодежь понимает и правильно оценивает эти маневры как попытки удержать молодежь от действительной борьбы за улучшение своего положения, отвлечь ее внимание от борьбы за революционный выход из кризиса.

Теперь несколько слов о положении и деятельности комсомола.

Впервые за долгие годы застоя мы вышли за пределы цифры 22 тыс. членов. Комсомол насчитывает сейчас 43 тыс. Этот успех достигнут благодаря помощи и поддержке партии в работе комсомола. Но наряду с этими 43 тыс. членов нашего союза мы имеем еще наши приводные ремни, наши массовые подсобные организации, например красные спортивные объединения молодежи, в которых примерно 56 тыс. чел. организационно находятся под нашим руководством, около 100 тыс. находятся под нашим влиянием в Союзе борьбы за единство красного спорта. Далее, мы ведем за собой около 2 тыс. молодежи в юношеских секциях Межрабпома, 4 500 в антифашистской молодой гвардии, 7 тыс. в Юнгфронт; в Союзе борьбы с фашизмом, в этой новой молодой боевой организации, мы насчитываем около 4 тыс. чел. молодежи, организационно охваченных в так называемых юношеских отрядах. На самом деле число молодежи в Союзе борьбы больше, но многие еще не охвачены юношескими отрядами. Далее мы объединили в революционной профоппозиции около 10 тыс. молодых рабочих, в Союзе безбожников — 3 тыс., так что наше политическое влияние и число рабочей молодежи в Германии, которую мы ведем за собой и на которую мы влияем, значительно больше, чем 43 тыс. членов КСМ. Мы можем сказать, что почти 200 тыс. чел. трудящейся молодежи борется под нашим руководством и охвачено нами организационно. Правда, из числа 43 тыс. членов КСМ только 56 — 60% вносят членские взносы, но число платящих членов также увеличивается.

Наряду с фактом организационного роста и расширения нашего политического влияния за последние годы мы можем в качестве одной из самых сильных положительных сторон нашей работы отметить применение самостоятельной революционной юношеской политики. Мы сейчас уже являемся не той организацией, какой мы, быть может, были несколько лет тому назад, когда мы схематически повторяли все проводимые партией кампании и переносили их схематически на рабочую молодежь.

Партийная программа социального и национального освобождения побудила и подтолкнула нас к самостоятельному выступлению, дала нам повод выставить во время предвыборной борьбы в прошлом году собственную программу для всей трудящейся молодежи, программу, которая не только свидетельствовала о выходе из кризиса, мобилизовала молодежь за революционные лозунги, но и выставляла конкретные требования для всех слоев трудящейся молодежи, за интересы которой мы выступаем и боремся. Мы выработали собственные методы для завоевания молодежи, для борьбы с христианскими юношескими организациями и гитлеровской молодежью.

Мы не просто повторяем лозунги и установки партии, а конкретизируем их в соответствии с особым положением молодежи. Вот это

284 обстоятельство и продвинуло нас настолько вперед, что теперь широкие слои трудящейся молодежи рассматривают комсомол как свою юношескую организацию, ставящую волнующие ее вопросы.

Я уже раньше указал на то, что мы можем отметить и должны широчайшим образом использовать в международном масштабе тот факт, что мы впервые в Германии стали сильнее, чем социал-демократическая организация молодежи. В связи с этим стоит другой вопрос, который мы поставили и который мы теперь ставим в отношении СРМ, а именно, что комсомол является единственной социалистической юношеской организацией в Германии. Это имеет колоссальное актуальное значение в смысле привлечения многих тысяч членов СРМ к нам, к участию в нашей борьбе, ибо СРМ уже не является социалистической юношеской организацией.

СРМ по своей идеологии в своей теории совершенно порвал с марксизмом и социализмом, так же как и в своей практической политике и во всей своей деятельности.

Надо указать также на такой факт, что мы уже начали говорить языком миллионов, а это является крупным прогрессом по сравнению с тем положением, которое было года полтора тому назад, что мы уже не обращаемся только к пролетарской молодежи, а вышли во всей нашей агитации и пропаганде далеко за эти пределы.

В связи с агитационной и организационной подготовкой всегерманского слета молодежи мы издали 8 различных листовок, плакатов, наклеек и т. д. с тиражем более чем 3½ млн. Эти листовки и пр. были посвящены различным вопросам и обращены к определенным слоям трудящейся молодежи. Наши массовые брошюры оказывают сильное взбудораживающее действие на молодежь. Мы за последнее время издали брошюры для молодежи, посвященные актуальнейшим вопросам и в течение немногих месяцев распространили их в количестве свыше 100 тыс. экземпляров.

На одном из последних заседаний нашего ЦК мы, в связи с глубоким кризисом и разложением в организации СРМ, поставили вопрос о ликвидации СРМ как массовой организации. Но сейчас уже недостаточно ставить вопрос о ликвидации СРМ как массовой организации в общей форме, так как СРМ как массовая организация уже ликвидирована в нескольких важных областях; и мы поставили бы себя в смешное положение, если бы мы например в Верхней Силезии, где осталось только 6 местных групп, насчитывающих в общей сложности не свыше 100 человек, поставили вопрос о ликвидации СРМ как массовой организации. Но в Германии имеются еще и другие районы, где этот вопрос должен быть поставлен более конкретно.

Тот факт, что германский комсомол является единственной революционной юношеской организацией Германии, имеет конечно не только узко национальное, но и крупное интернациональное значение. Такая постановка вопроса и применение таких форм и методов работы комсомола, как в Германии, должно послужить для всех секций КИМ стимулом к тому, чтобы со своей стороны во Франции, в Англии, Швеции, где социалистическая молодежь еще сильна, где в ее организациях еще нет кризиса, усилить работу по разложению этой организации, учитывая опыт германского союза.

Мы достигли также определенных успехов и в работе среди христианской молодежи, хотя эта область работы является одним из на-

285 ших наиболее слабых мест. Христианские (католические и протестантские) организации объединяют еще миллионы молодых рабочих, влияют на них через религию и церковь, через свой чрезвычайно разветвленный аппарат, который им удалось развить в течение долгих лет при помощи государственного аппарата. Но тем не менее кризис отражается и на этих слоях пролетарской молодежи. Я хотел бы привести лишь один пример, показывающий, насколько далеко зашел бунт и в этих кругах. Мы имели возможность провести в районе Нижнего Рейна конференцию христианских молодых рабочих, руководителей христианско-католических организаций. Там мы дискутировали с ними по-товарищески по вопросу об СССР, по вопросу о правительстве Брюнинга, по вопросу о фашизме, о мерах экономического и политического угнетения пролетарской молодежи. Мы не поставили на передний план, как это еще часто неправильно делают, вопроса о религии во время дискуссии с христианскими молодыми рабочими. Исходной точкой нашей беседы было обсуждение их положения, того, что у них имеется общего с нами, того, от чего они вместе с нами страдают. Эта молодежь, собравшаяся в количестве 30 — 35 чел., заявила о своей готовности добиваться в своих организациях — а ведь они являлись представителями организаций — среди широких слоев молодежи, чтобы был установлен общий антифашистский фронт борьбы молодежи. Они высказались против правительства Брюнинга, хотя Брюнинг является их политическим вождем.

Такие явления мы имеем не только в Нижнем Рейне, в центре католицизма, но также в Верхней Силезии, Южной Баварии и т. д., где наблюдаются отдельные случаи перехода молодых рабочих из этих христианских организаций в комсомол.

Такое же положение мы наблюдаем и у гитлеровской молодежи, которая не играет такой политической роли и не охватывает массы пролетарской молодежи, как например штурмовые колонны национал-социалистической партии. Все же в их рядах имеется и пролетарская молодежь, за которую мы должны драться. В руководстве этой организации царит невероятная коррупция, что вызвало среди гитлеровской молодежи и даже за ее пределами крупные дискуссии, которые мы сумели использовать. Но это не самое главное. Самое главное — это переубеждение этих молодых рабочих на основе деятельности и практической политики их собственной организации, которая в своей программе, а временами и в своей текущей работе выставляет лицемерно требования для рабочей молодежи, но фактически не ударяет палец о палец, чтобы добиться проведения этих требований в жизнь, а наоборот — проявляет себя в каждом случае верным прислужником капитала.

Другим плюсом в нашей работе за последний год является положение нашей газеты «Юнге Гарде». Мы сейчас ставим вопрос о превращении ее в ежедневную газету. Мы в течение ряда лет не могли выйти за пределы двухнедельного выпуска газеты. При таких условиях мы не могли обсуждать в этой газете всех вопросов, затрагивающих молодежь. Путем мобилизации всего союза мы добились того, что уже в течение года «Юнге Гарде» выходит один раз в неделю, а с 15 февраля этого года начала выходить 2 раза в неделю. Выход газеты 2 раза в неделю является первым практическим шагом к осуществлению ежедневной газеты. Мы напряжем все силы, чтобы достичь этой цели, поставленной нами совместно с КИМ.

286 Самое важное в нашей работе — это руководство экономическими боями со стороны комсомола. Это важнейший вопрос, по которому мы собрали за последний год наибольший опыт.

Здесь наш союз действительно совершил поворот. Я не хочу говорить о том, что товарищам уже известно в общих чертах. Я хочу привести лишь некоторые факты. Во время забастовки берлинских металлистов нам удалось наряду с рабочей молодежью мобилизовать 1 тыс. фабричных учеников, которые несколько дней бастовали. Некоторым товарищам, быть может, это покажется пустяком, ибо действительно эта цифра не очень уж велика. Но нужно принять во внимание, что в истории германского комсомола это вообще первый случай, когда ученики, несмотря на то, что их связывают договоры с предпринимателями, все же выступили под нашим руководством за забастовку. В рурской забастовке нам удалось мобилизовать молодых рабочих, и они принадлежали к числу наиболее активных участников борьбы. 500 учеников фашистских предпринимательских технических школ тоже бастовали. Эти технические школы обыкновенно являются очагом фашизма на предприятии. В них готовятся инструкторы и мастера для капиталистических предприятий. Забастовка этих учеников показывает, насколько среди масс рабочей молодежи возросло возмущение и сознание необходимости борьбы.

Решающим обстоятельством является тот факт, что мы мобилизовали молодежь не просто под лозунгами революционной профоппозиции и компартии, но оказались в состоянии выставить во многих случаях собственные боевые конкретные требования для молодых рабочих данного предприятия, выработанные нашей ячейкой совместно с коллективом рабочей молодежи. Наша организация в Рурской области сумела за последние два месяца, в связи с подготовкой новых экономических боев, с подготовкой и проведением выборов в фабзавкомы, выставить собственные боевые требования молодежи более, чем на 20 предприятиях. Такие факты мы имеем не только в Руре, но и в других районах Германии.

Наряду с участием молодежи в общих боях мы должны отметить проведение юношеских забастовок. За последние полгода имело место около 7 юношеских забастовок, которые частично могли быть проведены успешно, так что важнейшие требования, выставленные в отдельных предприятиях, были удовлетворены под давлением рабочей молодежи. Мы провели также практические конкретные меры борьбы против трудовой повинности и т. д.

Нам приходится со всей решительностью ставить вопрос о борьбе за улицу, против запрещения демонстраций,— вопрос чрезвычайно важный и актуальный.

Я хочу привести лишь пример нашей борьбы против запрещения нашей демонстрации к Всегерманскому юношескому слету.

В течение 2 — 3 недель со времени объявления о запрете демонстрации Гржезинским, мы провели в Берлине свыше 20 нелегальных демонстраций, собиравших каждая от 800 до 1 тыс. молодых участников, демонстрировавших с красными знаменами и плакатами. Это свидетельствует о прекрасном боевом духе пролетарской молодежи.

Весьма хорошие результаты дало также применение таких методов и форм работы, которые мы, т. е. немецкий союз, переняли от нашего русского братского союза. ВЛКСМ давал и дает нам прекрасные

287 примеры активизации и мобилизации молодежи для выполнения ее задач путем применения социалистического соревнования и ударничества. В Германии сейчас нет почти ни одного района, где бы комсомольские организации не проводили революционного соревнования, где бы они не вызывали друг друга на борьбу за лучшие показатели работы, за организацию наибольшего числа ячеек, наибольшего числа юношеских групп революционной профоппозиции, за завоевание членов СРМ для комсомола и за проведение других задач соответственно с планом соревнования. Сейчас нет у нас ни одного района, в котором не работала бы одна или несколько ударных бригад и не показала бы путем хороших примеров, какие имеются большие возможности мобилизовать молодых рабочих на классовую борьбу и завоевать их для коммунизма. Мы эти примеры опубликовали. У нас есть такой пример, когда ударная бригада из 10 — 12 человек отправилась утром, в связи с кампанией борьбы с безработицей, 25 февраля на биржу труда и разные предприятия и проводила собрания на заводах с участием не только молодых рабочих, но всего заводского коллектива. Наряду с этим ударная бригада создала еще в дневном помещении для безработных отделение союза борьбы с фашизмом. Такие примеры можно было бы приводить целыми часами. Во всем этом выявляется перелом и новый дух, применение новых методов, которые мы должны развивать еще дальше.

Имеется также положительный опыт по линии создания так называемых юношеских клубов, как метод организации досуга молодых рабочих и вовлечения их в наши ряды. Во время борьбы берлинских металлистов, а также во время стачки в Руре мы создали такие юношеские клубы. В этих клубах мы имеем возможность ставить все вопросы, обсуждать требования рабочей молодежи, воспитывать ее в революционном духе, организовывать заводские и уличные ячейки комсомола. Мы переходим теперь к тому, чтобы создавать в некоторых районах Берлина, а также в некоторых частях страны постоянные юношеские клубы, открытые ежедневно, куда молодые рабочие могут приходить для развлечения, где организуются кружки, где мы таким образом имеем возможность связаться с молодежью и привлечь ее к нам.

Большое значение для создания единого революционного фронта молодежи, в связи с борьбой против трудовой повинности и подготовкой юношеского слета, имеют также организованные нами «колонны борьбы против трудовой повинности и лишения права выборов», а также так называемые «красные помощники в организации юношеского дня». Эти методы дали крупный успех. Мы сумели охватить в Берлине в течение нескольких дней свыше 800 человек в таких колоннах к юношескому слету. Этот метод нам нужно развить и использовать применительно к другим политическим вопросам.

Мобилизация рабочей молодежи за нашу программу борьбы, за требования молодежи в рамках народного выступления против фашизма, диктатуры Брюнинга и прусского правительства в Германии была начата союзом в последние месяцы и проведена путем организации так называемых конгрессов трудящейся молодежи. Такие конгрессы были проведены почти во всех крупных районах и состояли из выборных делегатов от предприятий, противнических юношеских организаций, профшкол и бирж труда. Мы достигли здесь блестящих результатов,

288 собрали блестящий опыт. Мы охватили этими конгрессами свыше 2 800 избранных делегатов.

Путем организации этих конгрессов мы ближе подошли ко многим сотням тысяч молодых рабочих, ознакомили их с нашей программой социального и национального освобождения и с нашими боевыми требованиями, частично сумели привлечь на нашу сторону молодежь из социал-демократических и христианских организаций и даже организовать через делегатов новые заводские ячейки на некоторых предприятиях.

Вот немногие замечания по вопросу о положении союза и о положительных моментах его деятельности за последнее время. Конечно, совершенно ясно, что немецкий союз наряду с этими успехами и положительными итогами своей работы имеет также ряд серьезных слабостей и недостатков. Мы вполне отдаем себе отчет в том, что завод и заводская ячейка еще не стоят в центре внимания членской массы. Этот вопрос был также поставлен на последнем расширенном президиуме КИМ, на котором отчитывался германский союз. В дискуссии и в постановлениях как для немецкого союза, так и для всех прочих секций КИМ была поставлена задача усиления работы на предприятиях, создания заводских ячеек. Мы сейчас можем уже подвести первые итоги этой работы. Мы исправили наш ударный план, который уделял раньше недостаточно внимания этому вопросу. Мы — на нашем последнем заседании ЦК, а также через нашу печать — добились идеологической установки на завоевание предприятий. Мы в известной мере сумели создать в отдельных районах кадры инструкторов, которые могут ежедневно помогать и руководить работой ячеек.

Ячейки еще не ведут той самостоятельной жизни, какую мы хотели бы в них видеть. Этим объясняется, что некоторые ячейки распадались три недели спустя после их организации. Но в целом ряде заводских ячеек нам удалось при помощи нашей деятельности во время выборов в фабзавкомы даже активно повести борьбу против оппортунистических взглядов некоторых партийцев, и там, где наши молодые ячейки являлись активными, мы сумели повести за собой заводской коллектив.

У нас было такое положение, когда во время забастовки саксонских текстильщиков молодежь ушла с завода, и наши комсомольцы достигли больше, чем партийная организация. Я напомню о случае в Средней Германии, где молодежь была выведена комсомолом с заводов, в то время как старые рабочие еще продолжали работать.

Ясно конечно, что такая установка на предприятиях не может быть достигнута путем одних циркуляров, резолюций и т. п. Это требует серьезнейшего внимания от нашего ЦК, от всей организации, и мы ставим этот вопрос во всех наших материалах на передний план.

В ближайшее время по окончании ударного квартала нам придется взяться за устранение упущений. Удвоение числа наших ячеек, проникновение на важнейшие предприятия решающих отраслей промышленности ставятся нами как главные задачи. В этом направлении будут приняты решения на оргсовещании КСМ от 15 марта.

Хотя у нас и имеются успехи в деле руководства экономическими боями молодежи, нужно все же заметить, что движение юношеских групп революционной профоппозиции еще недостаточно закрепилось на предприятиях среди рабочей молодежи. Мы еще не сумели в доста-

289 точной мере закрепить наши политические успехи, достигнутые во время боев путем создания юношеских групп РПО на заводах, биржах труда и т. д. Нам еще не удалось создать при всегерманском руководстве РПО юношеского руководства, и это является нашей основной слабостью в профработе.

Мы не проводим еще никакого планомерного разоблачения реакционной политики реформистской юношеской бюрократии, их политики защиты интересов буржуазии.

Я уже указывал на то, что наш радиус действия, охват нами молодежи значительно больше, чем это выражается в числе наших членов. Но мы не сумели осуществить во всех единицах нашего союза наше руководство массовыми организациями, обеспечить постоянное и систематическое руководство. Имеются колоссальные возможности роста для союза борьбы с фашизмом, для безбожной молодежи, для антифашистской молодой гвардии, возможности удвоения, даже утроения этих организаций, если мы сумеем осуществить здесь в ближайшее время твердое руководство и развернуть фракционную работу. Далее мы должны будет в ближайшее время конкретизировать вопрос о ликвидации СРМ в соответствии с условиями в различных районах, не допуская ни чисто схематического применения этого лозунга, ни пренебрежения этой работой или недооценки ее чрезвычайного значения.

В связи с этим возникает вопрос нашего подхода к социалистическому рабочему движению. Наши товарищи, выступающие на собраниях социал-демократической молодежи, зачастую руководящие товарищи — нас допускают к выступлению в прениях — не умеют подходить к молодежи. Образуется разрыв между коммунистическими участниками этих собраний и социал-демократической молодежью.

Наши товарищи часто допускают ошибку, начиная свою речь, а также разговор в индивидуальной дискуссии, с перечисления длинного списка преступлений социал-демократии, с нанизывания фактов. Но как раз это не приближает нас к этой молодежи, а, наоборот, увеличивает пропасть, которую их руководство стремится еще больше расширить. Мы не умеем также ставить в наших газетах и листовках такие вопросы, которые объединили бы молодых социал-демократических рабочих с комсомольцами, с беспартийной рабочей молодежью. А между тем этому нужно научиться.

Я должен еще раз подчеркнуть, что все эти успехи, которые мы преподносим всему КИМ с тем, чтобы все секции могли на них поучиться, были нами достигнуты благодаря постоянному, твердому и большевистскому руководству со стороны ЦК КПГ. Я должен подчеркнуть, что не проходило почти ни одного заседания политбюро нашей партии без того, чтобы не обсуждались конкретные вопросы политической и практической деятельности комсомола. При помощи партии нам удалось за отчетный период добиться единого сплоченного руководства комсомола, что не всегда имело место в истории нашего комсомола, особенно за последние годы.

ДЕ БУК (БЕЛЬГИЯ)​

Я хотел бы коснуться в своей речи следующих четырех вопросов:

1. Главные особенности развития кризиса в Бельгии.

2. Влияние кризиса и массового движения на политику социал-демократии.

290 3. Положение бельгийской секции Коммунистического интернационала.

4. Национальный фламандский вопрос.

С одной стороны, бельгийское хозяйство испытало на себе непосредственные последствия мирового экономического кризиса, и с другой стороны, деятельность бельгийского капитализма в послевоенные годы подготовила все элементы нынешнего кризиса.

Сокращение производства приняло общий характер и поразило все отрасли промышленности, за исключением рудников, где излишняя продукция идет в запас.

В тяжелой индустрии производство сократилось на 30, а в некоторых случаях и на 40%.

Падение внешней торговли в Бельгии превысило 20%. Безработица по официальным данным составляет 189 тыс., в том числе 111 тыс. полностью безработных и 78 тыс. страдающих от частичной безработицы.

Эти цифры безработных взяты из официальной статистики, которая учитывает только 690 тыс. членов страховых касс.

Если же учитывать все рабочее население (1 850 тыс.), то мы насчитаем в настоящее время в Бельгии более 400 тыс. полностью и частично безработных.

Другим элементом кризиса является значительное снижение потребления:

В области сельского хозяйства мы наблюдаем значительное падение цен на продукты. Цены на зерно понизились на 35 — 40%.

Кризис оказал непосредственное влияние на государственный бюджет. В бюджете 1930 г. разница между бюджетной сметой и реальными поступлениями составляет минус 1 086 млн. франков.

Правительство несколько недель тому назад постановило уменьшить зарплату и жалование чиновникам и железнодорожникам на 6%. Пенсионный фонд для государственных пенсионеров будет уменьшен на 20 млн. За последние дни пресса нам сообщила, что бельгийское правительство постановило обложить рабочие и крестьянские массы новыми налогами на полмиллиарда франков.

К фактам кризиса, которые я перечислил выше, следует прибавить еще следующее. Рост полевения масс, в особенности рабочих и крестьян Фландрии, борющихся против национального угнетения, а также развитие движения за автономию в кантонах Эйппен и Мальмеди, аннексированных Бельгией по Версальскому договору. Далее следует учесть борьбу масс в бельгийском Конго, в особенности национальное антиимпериалистическое кибанжистское движение эксплоатируемых негров, насчитывающее 35 тыс. сторонников, несмотря на полную его нелегальность.

Эти факты характеризуют положение в Бельгии и подтверждают назревание тенденций революционного кризиса в международном масштабе. Этим объясняется подготовка к войне, проводимая бельгийским империализмом, и его участие в качестве вассала французского империализма в подготовке военной интервенции против СССР.

Я кратко укажу на то, как кризис отразился на политике социал-демократии, ибо не подлежит сомнению, что в Бельгии, более чем где бы то ни было, самая беспощадная борьба против социал-демократии должна являться одной из центральных задач компартии.

291 Бельгийская социал-демократия откровенно вела политику буржуазии, заключающуюся в том, чтобы переложить на массы издержки кризиса. Это наиболее ярко отражается в политике снижения зарплаты и пособий по безработице. Например Дежарден, социал-демократический лидер, председатель ЦК горняков, заявил в июле 1930 г., когда предприниматели подготовляли снижение зарплаты горняков, что существующая зарплата на 22% выше тарифов. Такова же была аргументация предпринимателей, которые по соглашению с реформистами, вождями профсоюзов, снизили зарплату на 15% и немедленно вслед затем потребовали еще нового снижения.

Такая же политика проводилась и в других профсоюзах. В металлургии снижение зарплаты достигло 16% благодаря подобной же политике реформистов, несмотря на сильное брожение и оппозицию в рабочих массах. Наряду с официальным снижением зарплаты, достигающим 10, 15 и 20%, следует упомянуть о массовом индивидуальном снижении, которое порою, как например у горняков, достигало 45% (в Лимбургском бассейне). У металлистов эти индивидуальные снижения достигают 15 — 20 и даже иногда 25% помимо официального общенационального снижения зарплаты.

Несколько слов об отношении социал-демократии к безработице. До сентября 1930 г. социал-демократия утверждала, что незачем беспокоиться по поводу кризиса, что безработица не так уже велика. Но быстрое развитие кризиса и рост движения безработных заставили ее переменить мнение и сделать широкий маневр под угрозой оказаться в изоляции от масс.

Например социал-демократия несколько месяцев тому назад потребовала от правительства и от провинций, где они не возглавляют администрацию, субсидий для безработных.

В то же время о выступлениях тех муниципалитетов и провинций, где ставленники социал-демократии находятся у власти, не было и речи: здесь социал-демократы хотели сохранить в целости свою кассу.

Когда партия и революционная профоппозиция повели борьбу за требования рабочих (допустив при этом ошибки, к которым я еще вернусь), социал-демократы под давлением движения безработных голосовали за пособие в 7 франков, между тем как несколько месяцев тому назад они ограничивались тем, что назвали наши требования демагогическими.

В сессии парламента, где был поставлен на дискуссию наш законопроект, социал-демократы внесли специальное заявление, которое стоит того, чтобы на нем остановиться.

Прежде всего они против нашего проекта, «так как он не делает никакого различия между рабочими, принявшими необходимые предупредительные меры, чтобы гарантировать себя от риска безработицы, и теми, которые рассчитывают только на предусмотрительность других, что означало бы премию за неорганизованность и в конце концов за дезорганизацию».

Другими словами, социал-демократия официально заявляет, что при капиталистическом режиме именно рабочие должны принимать предупредительные меры, чтобы защитить себя от последствий режима и его кризиса.

Второй пункт заявления: социал-демократы против нашего законопроекта, потому что «предоставление пособий без назначения опре-

292 деленного срока и в размере полной зарплаты вызвало бы при данных условиях реакцию против всего социального законодательства в целом, в особенности потому, что рабочие очевидно не были бы ни в малейшей степени заинтересованы в возобновлении работы, а между тем всякий ведь понимает, что ни одна страна не может жить, не производя».

Здесь в дипломатических выражениях сказано, что, по мнению с.-д., закон о пособиях безработным означал бы премию за тунеядство.

Третий аргумент социал-демократов следующий: «Совершенно невозможна параллель между Западной Европой и Россией, где практикуется принудительный труд для рабочих, где рабочий обязан принять всякую работу под угрозой исключения из союза и где не существует пособий по безработице».

Вот вам, товарищи, несколько фактов, показывающих, что бельгийская социал-демократия полностью осуществляет политику финансового капитала, его правительства и его политических партий. Чтобы с успехом проводить эту политику, социал-демократия должна точно учитывать настроение масс. Это настроение вынуждает ее прибегать к ряду демагогических маневров.

Укажу прежде всего на подачу петиции об отпусках для рабочих, организованную профсоюзной комиссией, объединяющей реформистские профсоюзы, при этом в петиции не сказано с достаточной ясностью, что должен представлять собой отпуск для рабочих, предлагаемый социал-демократическими вождями. В действительности рабочие по законопроекту, внесенному социал-демократами, должны были оплачивать большую часть своего отпуска новыми отчислениями от зарплаты, и без того недостаточной.

Другой маневр социал-демократии — дискуссия об изменении программы. Эта программа лежит под сукном уже 5 лет. Теперь Вандервельде и К⁰

поставили на дискуссию проект программы, ибо кризис растет, ибо рабочие все больше и больше вовлекаются в борьбу. Чтобы сбить их с толку, чтобы помешать им бороться, социал-демократы организуют широкую дискуссию о программе.

Проблема национальной обороны в этом новом проекте и в дискуссии, поднявшейся вокруг него, вызывает все больше и больше споров и встречает резкую оппозицию в самой бельгийской социал-демократии. Как же реагировал на это центральный комитет этой партии? Он вычеркивает формулу «национальной обороны», заменяет ее пацифистской империалистической фразой о всеобщем разоружении пропорционально разоружению других государств и иной болтовней в том же роде.

Но где социал-демократия вынуждена была сделать особенно широкий маневр — так это в вопросе об СССР. За последние месяцы успехи социалистического строительства в СССР произвели очень сильное впечатление на рабочие массы. Я должен между прочим сказать, что работа бельгийской секции друзей СССР много этому способствовала, в особенности после возвращения последней рабочей делегации, когда секция организовала массовую кампанию, охватившую значительные слои рабочих. Вы знаете, что в результате поездки по СССР вождь бельгийской социал-демократии и председатель II Интернационала Вандервельде дал интервью, в котором он говорил, что в СССР строится новый мир.

По возвращении в Бельгию председатель II Интернационала зая-

293 вил, что пятилетний план будет осуществлен. Правда, он прибавил, что по осуществлении этого плана русские рабочие и крестьяне свергнут большевистскую диктатуру и установят демократию. Он договорился в своей статье чуть ли не до того, что на собраниях Путиловского завода и АМО уже требуют приезда Керенского для подготовки создания правительства. По существу социал-демократия не изменила своей политики по отношению к СССР, как это доказывает ее кампания в связи с процессом меньшевиков.

Я хотел бы теперь кратко отметить некоторые из многочисленных фактов, которые показывают, что среди социал-демократических рабочих существует сильное брожение, как и среди профсоюзной массы и вообще в массовых организациях.

Несколько месяцев тому назад, как вы вероятно знаете, имела место стачка горняков в Боринаже, стихийно вспыхнувшая и проведенная рабочими против воли реформистских вождей. Последним лишь с большими трудностями удалось сорвать движение. После стачки административные власти провинции, предприниматели и реформистские профсоюзные вожди объединились в арбитражной комиссии и не только объявили стачку нелегальной ввиду того, что она противоречит колдоговору, подписанному сообща профсоюзными вождями и предпринимателями, но постановили, что вследствие незаконности стачки каждый бастующий рабочий должен будет платить за каждый день забастовки пятую часть своей зарплаты.

Социал-демократическая пресса не только одобрила это решение, но пригрозила в случае новой стачки исключить из союза рабочих, а также всех тех, которые пойдут за лозунгами компартии, РПО и ЦК революционного профсоюза горняков.

Это решение вызвало такой взрыв недовольства, что реформистские вожди даже не осмелились приступить к работе в назначенной ими комиссии, которая должна была выяснить «зачинщиков».

В некоторых местностях они и по сию пору не осмеливаются созывать рабочие собрания. Надо сказать, что многие рабочие, несмотря на наше вмешательство, порвали свои профбилеты после этих событий.

Чтобы показать, в какой степени социал-демократическое руководство захлестнуто движением членской массы, укажу на случаи контрманифестации, организованной нашей партией в Серрейне, в промышленном центре, в ответ на реакционный митинг против Советского союза. Социал-демократические вожди оказали давление на рабочих, требуя, чтобы они не шли на нашу контрманифестацию, а между тем 4 тыс. рабочих пришли и остались на улице, несмотря на запрет со стороны социал-демократии, несмотря на мобилизацию полиции и жандармерии. Я хочу еще упомянуть о том факте, что в связи с 25 февраля реформистские вожди потребовали от рабочих, чтобы они не участвовали в демонстрациях КП и революционной профоппозиции.

Напоминаю в этой связи о демонстрации 2 тыс. безработных в Льеже: демонстрация почти наполовину состояла из социал-демократов, организованных в реформистских профсоюзах.

Была избрана делегация, которая отправилась к социал-демократическому губернатору, чтобы потребовать от него осуществления требований безработных; в делегации участвовали также рабочие-реформисты.

294 В Менепе — местность, лежащая вблизи французской границы,— социал-демократический муниципалитет 25 февраля мобилизовал чиновников, полицию и весь свой аппарат. Несмотря на это около тысячи рабочих пришли на место манифестации.

Вместе с тем я должен сказать в связи с суровой критикой, которой подверг нас докладчик, что основной слабостью нашей партии является именно пассивность в борьбе с социал-демократией: мы недостаточно учитываем утрату массового влияния, которым пользовалась социал-демократия. Возьмите например приведенные мною факты. Мы конечно используем их в нашей общей агитации, но мы не ведем работы по созданию единого фронта снизу с социал-демократическими рабочими, не только в начатой нами борьбе за экономические требования, но и по всем проблемам, во всех политических вопросах.

Практика и опыт германской коммунистической партии в этой области, с ее дискуссионными группами, ее политикой участия в низовых собраниях социал-демократических рабочих, должны служить для нас путеводной нитью: мы немедленно должны использовать этот опыт в нашей практике.

Эта проблема, наряду с кампанией вокруг программы требований и с развертыванием революционной профоппозиции, является для нашей партии центральной проблемой на ближайший период. Ибо в перспективе мы имеем уничтожение массового влияния социал-демократии и завоевание социал-демократических рабочих нашей партией, поскольку последняя сумеет повести эту работу.

Теперь несколько слов о положении нашей бельгийской партии. Правду говоря, решения X пленума были поняты и начали проводиться нашей партией только в последние месяцы.

По инициативе X пленума и по директивам президиума ИККИ наш ЦК обратился к партии с открытым письмом, подвергнув самой суровой самокритике всю прежнюю работу партии. Это письмо дало следующую общую оценку состояния партии: «В партии оппортунизм выпирает из всех ее пор».

В феврале 1930 г. на пленуме КИМ т. Мануильский сказал — и совершенно правильно,— что если бельгийская партия ограничится письмом, полным суровой самокритики, но на деле не исправит своих ошибок, то это только дискредитирует самокритику как революционное оружие.

Тем не менее так это и было в течение многих месяцев. В тот самый момент, когда развертывался кризис, когда массы всколыхнулись, когда объективная ситуация становилась все более благоприятной, наша партия совершенно не вела работы среди масс, она осталась изолированной, оторванной от масс, настоящей сектой.

В это время партия раздиралась нездоровой внутренней борьбой. Решение X пленума о борьбе против оппортунизма как правой опасности не было понято как лозунг борьбы против пассивности, против оппортунизма в повседневной практике партии.

Построили схему, исходя из которой такого-то или такого товарища клеймили как оппортуниста, вместо того чтобы вести против него настоящую борьбу, ясно освещая в процессе повседневной работы партии ошибки, совершенные всей партией.

Декабрьский пленум ЦК нашей партии при содействии руководства Коминтерна решительно осудил то, что резолюция декабрьского пленума ЦК квалифицирует как «ошибочные методы, носящие большей

295 частью слишком общий и схематически абстрактный характер, не связанные со всей работой партии и вследствие этого приобретающие отпечаток персональной политики».

Декабрьский пленум ЦК действительно оказался отправной точкой нашего поворота лицом к массам. С тех пор партией была проведена некоторая работа среди масс при помощи новых методов. Однако, чтобы не искажать правды, чтобы не позолотить пилюли, я должен сказать, что в целом партия отстает от движения масс. Поэтому вопрос о темпе нашей работы, о более сильной активизации всей нашей партии остается самой неотложной задачей.

С этой точки зрения некоторые первые-шаги в массовой работе, первые успехи не должны переоцениваться нашей партией.

Прежде всего я должен сказать несколько слов о комсомоле.

Несколько лет тому назад бельгийский комсомол оценивался руководством Коминтерна как относительно хорошая организация, более боеспособная, чем партия: с точки зрения количества комсомол составлял почти 1/3 общего числа членов партии. Но теперь комсомол отстает. Он низведен на уровень секты, он стал почти скелетом. ЦК нашей партии обсуждал этот вопрос в январе 1930 г., но я должен сказать, что партия еще не взяла как следует в руки политическое руководство комсомолом и не оказывает ему повседневной практической помощи на всех ступенях его организации. В партии даже наблюдается пренебрежительное отношение к комсомолу, довольно прочно укоренившееся в наших рядах. Здесь, на мой взгляд, непосредственно сказывается все влияние социал-демократической идеологии на нашу партию. Я должен сказать, что не только совершенно согласен с докладом т. Чемоданова, но, думается мне, могут заверить КИМ, что руководство нашей партии, большинство членов которой вышло из комсомола, сумеет осуществить решения пленума.

Я хотел бы сказать теперь два слова о кампании вокруг национальной программы требований, принятой расширенным пленумом ЦК 5 января. Кампания, которую мы повели с целью популяризации программы требований, уже началась. Было созвано два съезда шахтеров в двух наиболее важных горнопромышленных бассейнах страны.

Сейчас подготовляются 3 конференции текстильщиков и 5 областных конференций делегатов металлургических заводов, общенациональный съезд делегатов от рудников и конференция докеров.

Эти первые шаги на пути осуществления поворота партии в сторону массовой работы очень незначительны, если мы сопоставим их с чрезвычайно благоприятной объективной ситуацией, с волною массового движения, которая захватывает все области Фландрии и Валонии, с повседневным движением на заводах, с брожением в социал-демократической членской массе.

Наряду с несколькими хорошими достижениями приходится отметить ряд слабых мест.

В области работы по расширению революционной профоппозиции мы сделали после V конгресса Профинтерна очень мало.

В реформистских профсоюзах имеется 550 тыс. членов, в крестьянских профсоюзах — 200 тыс. В этих широких массовых организациях мы совершенно не имеем позиций.

За последние месяцы мы добились кое-каких результатов в работе по созданию оппозиции в профсоюзах; первые шаги уже сделаны.

296 Мы имеем 8 газет РПО в трех округах для 7 различных профсоюзов; выходит также бюллетень безработных. Эти органы распространяются в 10 тыс. экземпляров. Существует 16 групп РПО и 7 комитетов безработных, охватывающих тех безработных, которые примыкают к РПО. Эти 7 комитетов объединяют 810 безработных.

Я думаю, что для развития движения безработных было несомненно вредным и ошибочным то, что мы не объединили организационно движение безработных, примыкающих к РПО в общенациональном масштабе. Мне кажется, что необходимо создать организацию, связанную с революционной профоппозицией и находящейся под ее руководством, с местными, окружными и общенациональными органами во всей стране.

Теперь несколько слов о работе партии на предприятиях.

В настоящее время в нашей партии существует 20 ячеек на предприятиях, главным образом в горнопромышленной и металлургической промышленности.

Наряду с этим имеется 36 рабочих групп, каждая из которых специально обрабатывает какое-нибудь предприятие. В настоящее время около 56 заводов более или менее регулярно обрабатываются партией. В большинстве случаев это крупные предприятия.

Я хочу сказать несколько слов об этой организационной форме «рабочих групп». Что они собой представляют, какой характер носит эта своеобразная форма, не встречающаяся в других партиях? Я должен сказать, что эта организационная форма, которая недавно была осуждена пленумом ЦК нашей партии, вначале помогла нам направить внимание партии на предприятия. У нас был целый ряд местных групп из 25 — 30 товарищей, которые не вели работы на предприятиях: большинство из них вообще не проявляли никакой активности. Мы распределили этих товарищей на «рабочие группы» по 5 — 6 человек. Каждой из этих групп мы поручили работу на определенном предприятии — создать ячейку, распространять газету, популяризировать РПО и т. д.

И, что же случилось далее? Мы ликвидировали уличные ячейки, а затем, дав этим рабочим группам те же права, что и заводской ячейке, мы создали опасность развития этих групп в нежелательном для нас направлении. Если они завербуют несколько рабочих в партию на том предприятии, где они работают, то вместо того, чтобы создать заводскую ячейку из этих товарищей, они консервируют рабочую группу, которая становится таким образом смешанной группой из товарищей, работающих на предприятии, и первоначальных членов группы.

У нас было несколько таких примеров. Вот почему на последнем пленуме ЦК было постановлено, что низовыми организациями партии должны быть уличные и производственные ячейки и что надо создать из членов этих производственных и уличных ячеек ударные группы. Эти ударные группы не составляют низовую организацию с членскими взносами, правом дискуссий и т. д., а временные группы, которым поручается определенная работа и членами которых являются члены уличной или заводской ячейки.

На 56 предприятиях, обрабатываемых в настоящее время партией, мы имеем 40 заводских газет, выходящих более или менее регулярно. Я должен сказать, что значительная трудность и большой недостаток заключается в том, что продается только 5 или 6 из этих газет.

297 Те, которые продаются, имеют наибольший тираж. У нас имеется одно предприятие, которое выпускает 26-ю заводскую газету. Оно продает свою газету, и доход от этой продажи дает ему возможность оплачивать расходы по политической работе района.

Что касается нашей печати, то если в октябре 1929 г. уже было 3 500 читателей и подписчиков «Драпо Руж», то 15 января 1930 г. их уже стало 4 712, а 18 марта того же года 5 550.

Что касается нашей фламандской газеты, то ее тираж теперь составляет 3 тыс. экземпляров по подписке, а в розничной продаже мы сбываем 2 600 экземпляров. Таким образом общий тираж нашей центральной печати составляет 5 600 экземпляров, а это очень мало, если учесть влияние партии и если принять во внимание, что два года тому назад, в момент депрессии в нашей партии наша программа на выборах в парламент собрала 45 тыс. голосов.

В отношении вербовки в партию декабрьский пленум ЦК указал, что исходной точкой поворота партии в сторону массовой работы является постановка вербовочной проблемы как центральной проблемы нашей партии. Необходимо положить конец бездействию партии в этой области. Если мы не усилим вербовки и останемся на уровне секты, оторванной от рабочего движения, то это будет иметь самые серьезные последствия.

Необходимость каждодневной вербовки не понята нашей партией. Мы не можем сказать, что все ее члены прониклись сознанием этой безотлагательной необходимости. Правда, мы уже приступили к работе и в 3½ месяца завербовали около сотни новых членов. Это немного, но надо сказать, что это увеличивает членскую массу партии на 10%.

В заключение я коснусь национального фламандского вопроса. В последние месяцы мы являемся свидетелями значительного развития национального фламандского движения на рабоче-крестьянской основе. Замечательно, что фламандское движение за последние месяцы снова начало нарастать, несмотря на то, что бельгийская буржуазия отказалась от своей «великодержавной» программы и сделала ряд важных уступок в области языка: в армии например введена команда на фламандском языке.

Фламандский вопрос сеет раздор среди буржуазных партий. Противоречия, которые он вызывает к жизни, очень остры. Возьмем например заявление Вандервельде. Он только что сделал широкий маневр в связи с фламандским вопросом. Он недавно писал, что для спасения национального единства Бельгии необходимо создать федеративное государство и что хотя это горькая пилюля, но ее надо проглотить, если стремиться к единству Бельгии.

Несмотря на то, что фламандский национальный вопрос существует уже 100 лет, что наша партия насчитывает за собой 10 лет, и несмотря на большой опыт Коммунистического интернационала в этой области, наша компартия не имеет определенной позиции в этом вопросе.

Чем это объясняется? Партия в течение целого ряда лет не стремилась использовать фламандский вопрос, ввиду того, что проявления национального гнета в отношении фламандской нации не имели ярко выраженного характера насилия, как это например имеет место в Эльзас-Лотарингии или по отношению к другим угнетенным национальным меньшинствам.

298 Затем тот факт, что фламандская угнетенная нация составляет большинство населения в бельгийском капиталистическом государстве, также придает проблеме своеобразный отпечаток.

Наконец, собственно говоря, не существует крупной фламандской буржуазии — это также сыграло свою роль.

Отмечу еще одну характерную особенность национального фламандского вопроса: рабочее население составляет больший процент в отношении крестьянского населения, чем среди других национальных меньшинств.

Необходимо, чтобы наша партия, с помощью руководства КИ, возможно скорее заняла определенную позицию в этом вопросе. Ибо движение масс, как я уже сказал, нарастает. Рамки буржуазных партий, с социал-демократией во главе, разбиваются этим движением. Наконец существует фашистская группа, провозглашающая принципы корпоративного государства, с каждым днем усиливающаяся и приступающая к созданию рабочих профсоюзов на основе социального единения.

Фламандское движение против бельгийского империализма, подчиненного французскому империализму и связанного с ним тайным военным договором, играет большую роль в отношении подготовки империалистической войны.

Напомню вам заявление Вандервельде в французской газете, что он остается другом Франции, сторонником франко-бельгийского договора, но что договор этот нужно уничтожить, ибо фламандские массы против него. Это значит, что Вандервельде вместе с дальновидными буржуа боится, что фламандские рабочие и крестьяне не пойдут на новую империалистскую войну. В связи с этим возникает вопрос о нашей работе среди фламандских и валонских рабочих и крестьян в армии. ЦК нашей партии поставил на дискуссию фламандский вопрос три недели тому назад. Но выяснилось, что вопрос этот еще не ясен для партии в целом и даже для нашего ЦК.

Наряду с популяризацией наших принципиальных лозунгов — лозунга свободного самоопределения фламандской нации вплоть до отделения как центрального лозунга в повседневной работе и затем лозунга социалистической республики рабочих и крестьянских советов Фландрии — наша партия решила подготовить к концу этого или к началу следующего года съезд делегатов от рабочих и крестьян, избираемых на предприятиях и сельских собраниях.

Съезд нашей партии подготовляется и будет происходить в разгаре поворота лицом к массам, в разгаре кампании вокруг программы национальных требований, кампании по подготовке конференций в различных горнозаводских бассейнах и по подготовке самостоятельного руководства боями рабочего класса.

Наш съезд должен поставить и разрешить проблему развития массовой организации РПО.

Наш съезд находится в стадии подготовки, и для нас будет чрезвычайно ценно указание пленума, что центральной задачей нашей партии является борьба против социал-демократии, подрыв ее массового влияния путем создания единого фронта снизу и развитие нашей молодой партии, нашей слабой партии в массовую партию, успешно борющуюся за завоевание большинства рабочего класса.

(Заседание закрывается.)

299

ЗАСЕДАНИЕ ДЕСЯТОЕ​

1 апреля 1931 г. (утро)

Председатель т. ЛЕНСКИЙ

Прения по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО

Выступления тт. П. БРАУДЕРА, ГАРЛАНДИ, КОПЛЕНИГА; ДЕ-ВИССЕРА

БРАУДЕР (САСШ)

Будучи вполне согласен с докладом т. Мануильского, я могу ограничить свою речь целиком рассмотрением положения в САСШ и работы американской партии. В результате экономического кризиса в Соединенных штатах произошло не только значительное обострение классовых противоречий внутри страны, возникло не только множество сложнейших экономических проблем, но кризис привел также к полной перемене тона американского капиталистического класса. Капиталистическая пресса больше не повторяет тех пророчеств, которые сделали Гувера посмешищем для всего мира, когда он год тому назад обещал возвращение «процветания» в течение 60 дней. В настоящее время капиталистическая пресса полна самых пессимистических оценок экономического положения. Типичной для суждений капиталистических экономистов в САСШ о кризисе в настоящем моменте является статья, написанная в газете «New Jork Times» деканом школы торговой экономики при Гавардском университете.

Основная мысль статьи следующая:

«Тот серьезный упадок торговли и та безработица, которые мы наблюдаем в настоящее время, являются угрожающим вызовом капитализму. Если не будет достигнуто большей стабильности, то можно сомневаться, может ли капиталистическая цивилизация долго просуществовать».

И кончает он свою статью следующим заявлением:

«Нам нужно решительное рационально-предусмотрительное руководство, основанное на научном плане. От нашего умения создать в американской деловой жизни такое руководство зависит, может быть, судьба капиталистической цивилизации».

Но весь «план» — в усилении протекционизма, в попытке к созданию более узкой монополии на внутреннем рынке для капиталистов САСШ и прежде всего в систематическом снижении жизненного уровня трудящихся масс.

Центральным моментом этого плана является так называемый план Гувера «О перераспределении работ» («Стегер-план»). Согласно этому плану, вся работа, которую могут дать предприятия, должна быть перераспределена между рабочими на основе предоставления каждому рабочему работы в течение 1 — 2 дней в неделю.

План этот направлен на то, чтобы устранить необходимость правительственных расходов на помощь безработным или по страхованию от безработицы и в то же время создать положение, когда массы, как правило, привыкнут к жизненному уровню, составляющему примерно от 20 до 30% докризисного уровня. Этот план Гувера решительно поддерживается социалистической партией и Американской федерацией

300 труда. Лидер социалистической партии, Норман Томас, приветствовал программу Гувера как социалистическую по существу, и заявил, что единственное критическое возражение социалистической партии по отношению к плану Гувера состоит в том, что этот план недостаточно энергично проводится. Американская федерация труда называет предложение Гувера «планом для введения сокращенной рабочей недели». Особую энергию проявили в деле защиты этого лозунга и ренегаты компартии, группа Ловстона и небольшая группа троцкистов. Последние особенно резко нападали на нашу партию за то, что мы разоблачали этот лозунг о 6-часовом рабочем дне и о 5-дневной неделе как прикрытие для гуверовского плана. Необходимо однако признать, что внутри нашей партии также были колебания и что необходимо было некоторое время для того, чтобы разъяснить этот вопрос и мобилизовать всю партию для действительной борьбы против этой демагогии, которая поддерживает гуверовскую систему перераспределения работы под предлогом осуществления сокращенной рабочей недели.

Несомненно, что в Европе этот вопрос также будет стоять очень остро. Менее чем два года тому назад так называемая система высокой зарплаты Форда служила главной основой для демагогии европейской социал-демократии, и в настоящее время методы, вырабатываемые в САСШ, также будут использованы европейской социал-демократией.

В европейском рабочем классе все еще существуют значительные иллюзии относительно американской демократии. Важно, чтобы европейские партии систематически разоблачали нынешний вид американского «процветания», т. е. ту глубокую нужду, которая в настоящее время существует в САСШ. Необходимо разъяснять и европейским рабочим, что гуверовский план «перераспределения работы» означает снижение жизненного уровня для всех рабочих на 60, 70 и 80%. Сенатор Кэрэуей несколько недель тому назад в речи в американском сенате заявил, что в САСШ ежедневно больше тысячи человек умирает от голода и это не преувеличение. А помощь безработным оказывается только в небольших размерах частными благотворительными организациями и в некоторой ограниченной степени городскими властями. В большинстве случаев эти мероприятия являются результатом демонстраций, организованных компартией. Но в настоящее время даже эта скудная помощь приостанавливается почти во всех городах.

Необходимо также более широко популяризировать тот факт, что внешние формы американской демократии — это на самом деле самая решительная система террора против рабочего класса.

Европейские рабочие знают уже например дело Муни и Биллингса, по которому два организатора рабочих были в 1916 г. присуждены к пожизненному заключению на основе ложного доноса.

Муни пытался добиться свободы при помощи связей с Американской федерацией труда путем умеренной пропаганды в САСШ. Но теперь после 15-летнего заключения он отказался от всякой надежды вернуть себе свободу таким путем. За последние недели Муни написал книгу, в которой он полностью разоблачает руководство Американской федерации труда и тот факт, что сама Американская федерация труда была виновницей содержания его в тюрьме. В настоящее время Муни работает в тесном контакте с компартией САСШ и дает нам этим одно

301 из лучших орудий, которые мы когда-либо имели для разоблачения до конца американских социал-фашистов и фашистских руководителей Американской федерации труда.

Характерной иллюстрацией как внутренней, так и внешней политики САСШ является работа пресловутой комиссии Фиша. Комиссия Фиша была органом для сплочения сил фашизма внутри САСШ и для мобилизации классовых сил буржуазии на борьбу с Советским союзом в области внешней политики.

Мы можем сказать, что хотя доклад комиссии Фиша формально еще не принят конгрессом, все же, поскольку дело идет о предложениях комиссии в области внутренней политики, в отношении подавления коммунистического движения, этот доклад в большинстве штатов САСШ уже проводится в жизнь.

Во многих штатах наша партия живет в условиях фактической нелегальности. В штате Алабама несколько недель тому назад был принят закон, согласно которому принадлежность к компартии карается 10 годами тюрьмы. В штате Калифорния семь наших товарищей уже приговорены в общей сложности к 42 годам тюрьмы за организацию союза сельхозрабочих. В штате Орегон партия фактически находится вне закона.

Что касается участия Америки в наступлении на Советский союз, то за последние месяцы в связи с массовой шумихой, поднятой вокруг комиссии Фиша, антисоветские тенденции усилились. Но тем не менее необходимо отметить, что американские капиталисты еще не приняли окончательного решения по поводу своего участия в интервенции против Советского союза. Еще идет серьезная борьба между ними и буржуазией Франции и Англии за руководящую роль при интервенции в СССР.

Работа комиссии Фиша дала также компартии САСШ первую возможность полупарламентского выступления по вопросам общенациональной политики. Наша партия никогда еще не имела представителя в американском конгрессе и никогда еще не выступала в каком-либо национальном политическом учреждении (не считая выступлений перед судом). Комиссия Фиша вызвала т. Фостера и заставила его явиться к ней для показаний. Наш центральный комитет воспользовался этим для изложения линии партии по вопросу о всем положении в САСШ. Это выступление распространялось в сотнях тысяч экземпляров по всей стране и было как бы парламентским выступлением нашей партии перед американскими рабочими. Произошло это почти одновременно с появлением делегации безработных в Вашингтоне, организованной под руководством нашей партии и вызвавшей небольшое столкновение в здании конгресса, потребовавшей обсуждения конгрессом нашего требования о введении страхования от безработицы. Таким образом компартия Америки начинает развертывать некоторый революционный парламентаризм.

Из всех вопросов, играющих в настоящий момент важную роль в развитии американской компартии, я хочу остановиться, во-первых, на вопросе о безработице. Мы можем заявить, что за последние несколько месяцев мы достигли определенных успехов в деле организации движения безработных. Эти успехи обусловлены созданием массовой организации. Я не хочу приводить цифровых данных о количестве членов наших советов безработных, поскольку эти организации имеют пока настолько неопределенную форму, что приводить точные данные невозможно, а

302 приблизительные данные имели бы очень мало значения. Однако мы провели достаточно значительную организационную работу, и в результате этого наша демонстрация 25 февраля приняла совсем другие формы, чем демонстрация 6 марта год тому назад. Контраст между одним с четвертью миллиона участников демонстрации 6 марта 1930 г. и 300 тыс. рабочих, участвовавших в выступлении 25 февраля 1931 г., не должен послужить критерием для суждения о нашей работе среди безработных. Между обеими демонстрациями существует значительная разница. В прошлом году наши демонстрации были полны неожиданности для нас. Мы и понятия не имели об истинных размерах тех масс, которые выйдут на улицу. В этом же году демонстранты, вышедшие на улицу, были охвачены планомерной работой нашей партии. Таким образом мы получаем движение, имеющее большое политическое значение. Численная разница между демонстрацией 6 марта год тому назад и 25 февраля в этом году представляет собой разницу в соотношении классовых сил в борьбе за завоевание безработных. Год тому назад одна коммунистическая партия вела борьбу за завоевание безработных: В этом году мы, несмотря на беспримерную демагогию социал-фашистов и капиталистических политиков, все же сумели вывести на улицу 300 тыс. организованных демонстрантов.

Другим важным моментом является организация нами советов безработных, которые путем выборных делегаций предъявляют свои требования городским самоуправлениям. Кроме того в некоторых штатах нами были организованы голодные походы. В столицах трех штатов наши депутации безработных на 1 — 2 часа завладевали помещениями законодательных органов.

Конечно до сих пор организация безработных носит неопределенный и расплывчатый характер. Основная наша задача — довести до конца организационное оформление движения безработных, закрепить влияние, которое мы имеем на сотни тысяч рабочих.

Несколько месяцев тому назад наша профсоюзная работа переживала весьма критический момент, красные профсоюзы были численно весьма незначительны и все время теряли членов. Мы вели очень немного экономических боев. Большинство боев, имевших место в начале и в середине 1930 г., возникли стихийно и не находились под нашим руководством. Обычно мы вмешивались в эти бои только тогда, когда они уже начинались.

В настоящее время мы можем сказать, что в этом отношении наступила решительная перемена и что линия развития идет в противоположном направлении. Наши красные профсоюзы начинают медленно, но определенно расти.

В союзе текстильщиков например мы только что провели забастовку 11 тыс. рабочих в Лоренсе, в штате Массачузетс, против потогонной системы и снижения зарплаты. Забастовка была организована, проведена и окончена именно нами. Это была первая сколько-нибудь крупная забастовка за последние несколько лет в Соединенных штатах, в которой рабочим удалось добиться выполнения своих основных требований. В результате этой забастовки мы увеличили численный состав нашего союза на 1 500 чел., мы завоевали доверие рабочих, участвовавших в забастовке. Были также другие менее крупные забастовки, организованные и проведенные нами и окончившиеся благоприятными результатами. За последние 4 месяца, т. е. за ноябрь — февраль, забастов-

303 ками в САСШ было охвачено 50 тыс. рабочих. 20 тыс. из них находились под нашим непосредственным руководством и были организованы нами.

Это означает начало продвижения вперед и дает нам надежду на то, что в ближайший период наши профсоюзные организации действительно будут расти и проводить массовые бои.

В области внутрипартийной жизни перед нами стала задача очистки партии от остатков прежнего правого уклона, нашедшего особенно яркое выражение в некоторых языковых (национальных) бюро партии. Мы имеем проявления правоуклонистских остатков ловстонского направления, в частности среди литовцев. Однако это не является основной проблемой нашей партии. Партия в целом проводит линию Коммунистического интернационала, и в настоящее время мы завершаем задачу политической консолидации партии на основе этой линии.

Основная внутренняя проблема партии в данный момент — это проблема подготовки кадров. Мы создаем новые кадры из новых элементов, приходящих в нашу партию. Большинство членов нашей партии — это новые элементы, значительный процент которых состоит из рабочей молодежи, родившейся в Америке. Из этих же элементов в настоящее время составляется большинство наших партийных работников.

Окружные школы и наша центральная партийная школа ведут систематическую работу по воспитанию кадров.

Изменение состава членов партии приводит также к улучшению состава партии. В прошлом наша партия в подавляющем своем большинстве была партией европейских иммигрантов. Это представляло собой значительное препятствие для завоевания американских рабочих, в особенности англо-саксонских элементов. В настоящее время положение меняется, и среди новых членов мы имеем более значительный процент англо-саксонцев и негров.

В отношении работы нашей партии среди негров мы достигли определенных успехов. На съезде в Сент Луис в ноябре прошлого года была создана «Лига борьбы за права негров». Мы последовательно расширяли наше влияние среди негритянских масс, вовлекая определенное количество белых рабочих в борьбу за права негров. Наша партия в настоящее время ясно сознает значение завоевания негритянских масс для коммунистического движения, и можно сказать, что теперь почти каждый негр в Соединенных штатах знает, что коммунистическая партия — это единственная организация, которая ведет решительную борьбу против расового угнетения, борьбу за равенство негров. Они начинают понимать также, что коммунистическая партия выдвигает лозунг о праве негров на самоопределение, и хотя этот лозунг еще не дошел до понимания широких масс, все же и в этом отношении сделан определенный шаг вперед.

Одним из наиболее серьезных вопросов для нашей партии является вопрос о вербовочной работе. Несмотря на то, что завербовано значительное количество новых членов партии, общее количество членов партии все же не показывает решительного роста и можно говорить лишь о весьма незначительном увеличении общего состава. Это объясняется, во первых, тем, что в связи с развитием боевой тактики партии, с ростом партийной ответственности, с ростом партийных обязанностей каждого члена от нас ушла часть членов, входивших в партию в значительной степени только в качестве членов языковых культурных групп,

304 и объединялась вокруг печати, выходящей на национальных языках. Во-вторых, это объясняется весьма неудовлетворительной подготовкой к вербовке новых членов и к закреплению их на партийной работе. В-третьих, мы постоянно узнаем о случаях, когда рабочие пытаются вступить в нашу партию, но безуспешно. Каждые несколько недель мы узнаем о случае, когда рабочий 3 или 6 месяцев тому назад или даже год тому назад подал заявление о принятии в партию и до сих пор не мог добиться приема. Тут дело просто в плохой работе партийного аппарата. Условия для вербовочной работы и для увеличения численного состава партии весьма благоприятны и необходимо лишь, чтобы партия сосредоточила свои усилия на этой задаче. Партия должна использовать опыт весьма успешной вербовочной кампании германской компартии и должна применить этот опыт германской партии в имеющейся благоприятной обстановке Соединенных штатов. Я уверен, что при условии усиленной вербовочной кампании мы в течение 1931 г. сможем утроить численный состав партии.

Основные моменты, на которых мы должны сосредоточить свои усилия, это движение безработных, красные профсоюзы и работа в реформистских профсоюзах, причем необходимо в особенности добиваться создания заводских комитетов и «комитетов жалоб». Мы должны также развернуть вербовочную кампанию, причем мы должны в особенности сосредоточить наши усилия на рабочих — уроженцах Америки и на негритянских рабочих. Мы должны принять решительные меры для создания сети заводских ячеек нашей партии.

Ту картину нашей работы на предприятиях, которую набросал т. Пятницкий, нельзя назвать преувеличением, наоборот, я бы нарисовал ее в еще более темных красках. Многие из наших заводских ячеек существуют только в статистике партии, но не на предприятии. Многие из них, просуществовав и 5 лет, не завербовали ни одного нового члена.

Таким образом вопрос о заводских ячейках обстоит даже более серьезно, чем это рисует т. Пятницкий.

Мы должны добиться решительного поворота в этом отношении. Наша партийная организация должна начать проникать на предприятия, в особенности на крупные предприятия. Мы должны разрушить стены, которые капитализм воздвиг, чтобы не допустить нас к массам.

Наконец ближайшей важной задачей партии, задачей, которая должна принести более решительные результаты в ближайшем будущем, является развертывание нашей работы среди фермеров.

Положение в сельском хозяйстве в САСШ в настоящее время более чем когда-либо благоприятно для развития коммунистического влияния. Знаменательно, что при последних выборах наибольший рост поданных за партию голосов можно наблюдать именно в сельскохозяйственных округах, где мы имели связи с фермерами. Общей сложностью количество поданных за нас голосов возросло на 100%, но в промышленных областях рост составлял только 80%. В штате Дакота, являющемся аграрным, мы увеличили количество поданных за нас голосов на 600%, а в штате Тэннеси, также аграрном, рост составлял 3 тыс. процентов. Таким образом наибольшего роста мы достигли именно в сельскохозяйственных областях, и это очень знаменательно. Именно среди фермеров мы видим в настоящее время наиболее острые формы голода, наиболее острую нужду и наиболее полное разочарование в возможности получения непосредственной помощи от капиталистического класса.

305 Совершенно необходимо, чтобы партия приняла решительные меры для организационного проникновения в эти аграрные области, где мы уже пользуемся сильным идеологическим влиянием и имеем определенное количество политических сторонников.

Подводя итог, я хочу сказать, что положение американской партии в настоящее время улучшается, но еще отнюдь не соответствует имеющимся возможностям. Мы только начали действительно двигаться вперед. Объективная обстановка у нас, быть может, более благоприятна, чем в любой другой капиталистической стране. Американская партия должна в 1931 г. добиться решительных успехов.

ГАРЛАНДИ (ИТАЛИЯ)​

Ход развития всеобщего кризиса капитализма после VI Всемирного конгресса Коминтерна наглядно доказал правильность данных Коминтерном анализа и перспектив.

Тогда, в 1928 г., мы охарактеризовали третий период послевоенного капиталистического кризиса как период небывалого развития в международном масштабе и внутри каждой капиталистической страны противоречий, которые — как мы это тогда говорили — повлекут за собою конец стабилизации, новый революционный подъем и войну.

Одновременно теоретики социал-демократии приветствовали победу капиталистической экономики над элементами ее разложения теорией так называемого «организованного капитализма».

Правые реагировали на наши доводы отрицанием разложения капиталистического хозяйства.

Но сама жизнь наносит всем этим господам весьма жестокий удар.

Мы говорим, что нынешний циклический кризис обостряет всеобщий кризис капитализма и что последний с своей стороны усугубляет в максимальной степени все противоречия нынешнего кризиса.

Если мы взглянем на ту картину, которую представляет собою капиталистический мир, мы увидим хаос, равного которому не было в истории капитализма. Некоторые товарищи спрашивают, будет ли преодолен этот циклический кризис или нет.

Нужно ли нам задаваться таким вопросом? Я считаю, что такого вопроса ставить нельзя и что в этом в известном смысле даже нет надобности.

Прежде всего все имеющиеся налицо факты указывают на то, что кризис еще не достиг своего апогея. Даже буржуазные экономисты ставят на этот счет весьма мрачный прогноз.

Но если неравномерность развития кризиса и даст в одном или в другом месте известную отсрочку, то суть заключается в том, что стабилизация подорвана в самых основах, и это определяет наши ближайшие перспективы. Мы вовсе не обязаны идти навстречу тем, кто ждет, чтобы XI пленум ИККИ дал им какую-то новую формулу, например насчет симптомов своего рода «четвертого периода».

На VI Всемирном конгрессе мы указали, почему расшатывается стабилизация. На X пленуме ИККИ мы подкрепили свой анализ, основываясь на новых фактах экономического и политического порядка. Прошлогодний расширенный президиум ИККИ происходил в момент, когда нынешний кризис нарастал, и теперь мы можем сказать, что приближается конец стабилизации.

306 Поэтому я считаю, что анализ, данный т. Мануильским в его докладе на этот счет, правилен.

Что же все это означает?

Это означает, что капитализм имеет все меньшие возможности для самозащиты в экономической области, что его маневренная способность все более ограничивается, что его наступление на пролетариат становится все более ожесточенным, что назревают элементы революционного кризиса.

XI пленум должен выявить все симптомы перерастания экономического кризиса в кризис революционный. Пленум и политическая комиссия должны особенно заинтересоваться этим вопросом и правильно ответить на него, т. е. помочь выяснению того, в какой обстановке мы находимся.

Мне думается, что этот вопрос надо будет еще более детально изучить с тем, чтобы в него внести ясность.

Прежде всего, когда мы говорим здесь о политическом кризисе, мы должны попытаться установить характер нынешних политических кризисов, но мы должны сказать, что мы не даем оценки раз и навсегда.

Причины и характер политических кризисов меняются в зависимости от сложного ряда факторов, которые нужно анализировать в условиях конкретной ситуации.

Но то, что мы до сих пор называли «политическим кризисом», имеет вполне определенный смысл. Политический кризис — это потрясение, происходящее в верхах, вызванное теми же причинами, которые ведут к созреванию революционного кризиса, но могущее и не совпадать с революционным кризисом.

Политический кризис 1919 — 1922 гг. в Италии сопровождался революционным кризисом, элементом которого он был, но в 1924 г. мы имели политический кризис Матеотти, не имея революционного кризиса.

Тов. Мануильский в итальянской комиссии охарактеризовал кризис Матеотти следующим образом: «Кризис Матеотти был внутренним политическим кризисом». Эта оценка была верной.

В письме ИККИ к центральным комитетам всех партий, трактующем о деятельности Исполкома КИ после расширенного президиума, говорится: «Во все большем числе стран экономический кризис перерастает в политический кризис, элементы которого назревают, приближая революционную ситуацию. Если в момент расширенного президиума в большинстве стран, кроме Польши, не было политического кризиса, то мы сейчас имеем наличие элементов политического кризиса в Германии и в ряде других стран. В редакционной статье французского издания «КИ» в начале 1931 г. мы читаем:

«Политический кризис сам по себе не означает непосредственной революционной ситуации».

Эти формулировки, на мой взгляд, правильны, но страдают тем, что не дифференцированы в соответствии с разными ситуациями, при которых они были даны.

Кризис Матеотти в Италии был политическим, а не революционным кризисом. В 1924 г. не было экономического кризиса и революционного подъема масс. Нынешние же политические кризисы являются также результатом острого экономического кризиса со всеми его социальными

307 последствиями и разыгрываются в обстановке подъема народных масс, не желающих дольше голодать: это значит, что нынешние политические кризисы развиваются по линии назревания революционной ситуации и принадлежат к числу важнейших симптомов надвигающегося революционного кризиса.

Таким образом существующая еще разница между политическим и революционным кризисами в настоящее время идет на убыль, и это тоже один из характерных моментов ситуации.

Мне кажется, что утверждать, будто между политическим кризисом и революционной ситуацией нет разницы, значит слишком упрощать вопрос. Нужно ли нам такое упрощение?

В некоторых документах Коминтерна и наших отдельных партий — германской, польской и др. — дана хорошая характеристика перерастания экономического кризиса в кризис политический и назревания революционной ситуации.

Я уже цитировал письмо ИККИ к центральным комитетам компартий. Укажу еще на одно место в резолюции КПГ, принятой в январе нынешнего года: «обострение экономического и политического кризиса в Германии уже порождает тенденцию в сторону революционного кризиса. От хода классовой борьбы, от развития массовых сил и массовой деятельности революционного пролетариата под руководством компартии, в первую очередь, зависит углубление, расширение и развитие этой тенденции».

Такая постановка вопроса, на мой взгляд, вытекает из ленинской трактовки революционного кризиса. Я еще не вижу, в чем ошибочность таких формулировок.

Другим характерным для нынешней ситуации моментом является развитие процесса фашизации государства. Мы уже можем утверждать,— как это делает т. Мануильский,— что фашизм является органическим продуктом демократии в период распада капитализма.

Это определение характеризует в международном масштабе историческую тенденцию преобразования демократии.

Ясно, что этот процесс идет разными путями. Но процесс этот всегда предполагает перегруппировку господствующих сил, опирающихся на мелкобуржуазные и крестьянские массы и даже на отсталые слои пролетариата. Эта перегруппировка проводится как мера против подъема пролетарской борьбы, она сопровождается образованием особой боевой организации и преобразованием государственного аппарата в целях его лучшего приноровления к задачам капиталистического наступления.

Но эти элементы не возникают внезапно. Они назревают более или менее явно на наших глазах, и мы должны их видеть.

Докладчик указал на то, что фашизм не всегда устанавливается путем государственного переворота. Это верно, и схематизировать этого не следует.

Что такое государственный переворот? Государственный переворот — это резкое изменение отношений, на которых строится законность. Но не все государственные перевороты одинаковы. Для того чтобы можно было говорить об установившемся фашизме, необязательно наличие итальянского метода его перехода к власти. Нужно различать разные пути надвигающегося фашизма, чтобы соответственно приноровлять к нему и нашу тактику.

308 Но нельзя упускать из виду, что фашизм является реакцией, опирающейся на массовую базу. Если исходить из такого определения характера преобразования демократии в нынешнюю эпоху, то нам нужна и определенная политика для того, чтобы помешать развитию таких слоев, которые могут служить массовой базой для фашизма, и эта линия нам нужна теперь же. Дело в том, что хотя фашизм и является органическим продуктом демократии в нынешнюю эпоху капитализма, это еще не означает, что приход фашизма неизбежен.

Процесс развития фашизма можно нарушить. Пролетариат может задержать этот процесс, находясь под руководством сильной коммунистической партии, проводящей правильную политику. Наконец пролетариат может дать бой фашизму, воспрепятствовать его продвижению, победить его.

Германская коммунистическая партия находится именно в таком положении. Путь фашизма в Германии забаррикадирован германским пролетариатом, руководимым КПГ.

Между фашизмом и демократией нет принципиальных противоречий,— это нагляднее всего доказывается идеологической позицией социал-демократии, тождественной с фашистской.

Эта тождественность сказывается в политической области и проявляется в методах действия социал-фашизма и фашизма. Однако это не дает нам права выдвинуть перспективу органического слияния фашизма с социал-фашизмом.

Нам нужна ясность. Было бы ошибкой думать, что капитализм откажется от той возможности маневрирования, которой он располагает благодаря существованию двух реакционных массовых организаций, из коих одна якобы опирается на традицию классовой борьбы, а другая таковую категорически отвергает; из которых одна говорит о демократии, а другая отвергает эту демократию; из которых одна может обманывать массы демагогическими маневрами пока мы, коммунисты, не завоюем эти массы для нашей политики.

Тов. Мануильский правильно указал на то, что нельзя говорить об одной сплошной реакционной массе от фашистов до социал-демократии, но при этом нужно иметь в виду тот факт, что одновременное использование фашизма и социал-фашизма для капитализма все же совершенно необходимо.

Оно необходимо ему то для оборонительных, то для наступательных маневров. Однако элементы тождества не сводят на-нет различий, существующих между методами фашизма и социал-фашизма. И мы должны противопоставить им и различные методы действия с нашей стороны.

Наш пленум констатирует наличие тенденции к созреванию элементов революционной ситуации. Но наш анализ говорит нам, что есть различие между ритмом созревания объективных элементов и элементов субъективных. Это означает, что мы еще не достигли достаточно высокого уровня на пути к завоеванию большинства рабочего класса. Это означает, что мы отстали в деле создания союза рабочих и крестьян, что в наших повседневных политических действиях мы еще не сумели осуществить основной черты пролетарской революции, которая, чтобы быть победоносной, должна быть народной.

Вполне естественно, что наш пленум изучает ошибки и слабые стороны наших секций в их работе по завоеванию большинства рабочего класса.

309 Наш пленум ставит перед всеми коммунистами вопрос об ускорении темпа работы по завоеванию большинства пролетариата. Пленум весьма правильно ставит также перед коммунистами вопрос об ускорении темпов работы по завоеванию союзников для пролетариата. Гегемония пролетариата в революции является только результатом правильной политики рабочего класса по отношению к его союзникам.

Позвольте мне немного задержаться на старом, но всегда актуальном вопросе, а именно на вопросе о нашей работе среди крестьян.

Здесь уже достаточно говорили о том, что мы являемся свидетелями аграрного кризиса, вызывающего колоссальные классовые сдвиги в деревне. На кого ориентируются слои пауперизированного или пауперизирующегося крестьянства? Они вступают в борьбу с крупными помещиками, с государственным аппаратом. Фашизм использует этот подъем.

Возникают крестьянские партии, руководимые агентами крупных помещиков, идеологами так называемой аграризации и имеющие своей целью сделать крестьянство орудием борьбы против промышленного пролетариата.

Я ставлю вопрос: можно ли успешно бороться с фашизмом, не лишив его крестьянской базы? Борьба за завоевание крестьян является одной из характернейших особенностей борьбы между капиталом и пролетариатом в нынешнюю эпоху.

Но мы еще не проникли в деревню и прежде всего мы еще далеки от сельскохозяйственного пролетариата, который и должен стать важным элементом, революционизирующим крестьянство.

Между тем наши противники энергично действуют, стараясь помешать спайке промышленного пролетариата и трудового крестьянства.

Мне думается, что в области нашей работы среди крестьянства необходим решительный перелом.

На работу среди трудящихся крестьян надо бросить тысячи товарищей, тысячи революционных пролетариев.

Нужно наверстать потерянное время немедленно, надо немедленно же приступить к составлению плана работы в деревне, к изучению классовых сдвигов, осуществляющихся в деревне, к изучению требований различных слоев крестьянства и таким образом повсеместно организовать рабоче-крестьянские съезды в составе делегатов, выбираемых заводскими и крестьянскими конференциями.

Мы должны заградить путь нашим противникам. Борьба с фашизмом и социал-фашизмом означает завоевание и рабочих и крестьянских масс.

Пленум должен заявить, что мы обязаны энергично взяться за работу в деревне. Надо двинуть всю партию на работу по завоеванию крестьянства.

Анализируя положение в Германии, Англии, Франции, Италии и во всех других странах, нельзя игнорировать хода развития аграрного кризиса, социальные и политические явления, происходящие в деревне, нельзя не указывать на то, какую конкретную работу мы собираемся вести в деревне.

В качестве лозунга для всех коммунистических партий, лозунга, соответствующего наличию нарастающего революционного подъема и учитывающего необходимость борьбы с опасностью военной интервен-

310 ции против СССР,— настоящий пленум должен выдвинуть лозунг:

«Лицом к деревне».

Нужно также сказать, что мы не сможем должным образом бороться с военной интервенцией, и с опасностью военной интервенции, если мы не уделим должного внимания завоеванию рабоче-крестьянской молодежи.

У нас нет недостатка в директивах в этом отношении, у нас только недостаток в партийном руководстве работой среди молодежи.

Я не хотел бы на основе некоторых слабых мест в области взаимоотношений партии и комсомола в нашей стране обобщать этот вопрос, поскольку положение у нас весьма специфично, но судя по тому, что я слышал, мне кажется, что такое обобщение возможно

Партии мало интересуются комсомолом. Вопреки решениям, принятым КИ, партии недостаточно руководят работой молодежи.

У нас среди взрослых имеется некоторое чувство самонадеянности по отношению к молодежи. Иногда оно является выражением консервативности и пассивности у старых кадров партии.

Надо лучше проверить работу наших КСМ, так как мне кажется, что деятельность и формы работы КСМ не всегда гибки, не всегда приспособлены к психике молодежи.

Сектантские тенденции, которые подчеркивались на последнем пленуме КИМа, еще не исчезли.

Я выдвигаю все эти общие вопросы потому, что все они затрагивают краеугольную проблему нашего пленума: как уменьшить диспропорцию между обострением классовой борьбы и подготовленностью наших партий.

Наша критика не может скрыть того факта, что мы боремся во всех странах в очень трудных, порою в чрезвычайно тяжелых, условиях и что несмотря на это наше влияние растет во всем мире.

Так называемая большевистская опасность, опасность пролетарской революции, смущает мировой капитализм. Дилемма, поставленная еще мировой войной, все более откровенная диктатура буржуазии или же диктатура пролетариата, эта дилемма теперь ставится в конкретной политической жизни. Наши партии зреют и закаляются в боях. Наши главные политические выступления в капиталистических странах и колониях становятся той осью, которая определяет мировую политику.

Я хотел бы еще сказать несколько слов о достижениях, недочетах и ближайших задачах итальянской коммунистической партии.

Расширенный президиум в прошлом году дискутировал вопросы, которые стояли перед нашей партией в тот момент. На несколько месяцев позже еще более углубленная дискуссия о некоторых главных вопросах нашей жизни происходила в Политсекретариате ИККИ.

Я обрисую только в самых общих чертах результаты нашей работы. После февральского президиума мы работали в направлении поворота. Необходимость поворота, как вы знаете, была установлена большинством Политбюро партии и одобрена президиумом КИ.

После ударов, полученных нами в 1928 г. и в первой половине 1929 г., мы слишком оторвались — и надолго — от партийных низов. Это привело к тому, что в партии стала развиваться идеология других классов; в определенный момент, когда усиление кризиса в Италии вызвало ряд стихийных движений масс, перед партией встал вопрос о руководстве этими движениями.

311 Как раз в этот момент мы и должны были повести борьбу против оппортунизма. Оппортунизм явно созрел за годы, протекшие с момента введения в Италии чрезвычайных законов.

Несколько случаев оппортунизма имели место уже в 1928 — 1929 гг. Дело т. Серра не было единичным случаем. Тов. Серра был осужден КИ в связи с его заявлениями по ряду важных интернациональных проблем, и когда вопрос о позиции Серра обсуждался в ЦК нашей партии, дискуссия ограничилась рамками русского вопроса и международных проблем.

ЦК был единодушно против Серра, но если бы мы смогли в тот момент углубить дискуссию и по ряду итальянских вопросов, мы уже тогда убедились бы в том, что вокруг Серра кристаллизуется многочисленная группа товарищей.

Столкновения в руководстве начались после X пленума. В дискуссии по вопросу о применении решений КИ к итальянской ситуации, к задачам партии нашему ЦК не удалось занять четкой позиции; получился только компромисс.

Прошло 2 — 3 месяца, партия и Политбюро постановили осуществить большой поворот в области организации и массовой работы с целью уменьшения разрыва между объективной ситуацией и активностью масс и увеличения боеспособности партии в отношении руководства этими массовыми движениями.

У нас был в этот момент кризис. Против линии КИ и большинства ПБ выступили четыре товарища из ПБ, т. е. почти половина ПБ.

Эти товарищи повели борьбу энергично. Они решили вести фракционную работу, разложить аппарат партии, использовать трудности нашей работы и завоевать руководство в партии.

Большинство ПБ, авторитет которого был укреплен благодаря поддержке КИ, повело решительную борьбу против оппортунистов.

Оппортунисты перешли в лагерь троцкистов и начали бороться с партией орудием клеветы.

В аппарате, в партийных рядах, на всех ступенях партии позиция оппортунистов встретила решительное осуждение. Но мы не можем сказать, чтобы новая оппозиция, объединившаяся с рецидивистами бордигизма в Италии, была побеждена. Отнюдь нет. Хотя товарищи в массе признали — надо сказать, подчас после долгих дискуссий — правильность линии партии, но мы до сих пор еще встречаем большие затруднения в области практической работы в низовых звеньях. Перед нами встает необходимость ускоренным темпом смести все эти формы противодействия, завоевав всех честных революционных рабочих партии на сторону линии ЦК, так как иначе мы не сможем добиться больших успехов в массовой работе.

Ясно, что, побив оппортунистических лидеров, мы создали идеологические и политические предпосылки для того, чтобы начать продвигаться вперед с большей скоростью. Но речь идет только о первых шагах по пути конкретного осуществления поворота.

Эти первые шаги стоили нам жертв. Многие товарищи и большое число товарищей-активистов погибли, большая часть их была устранена полицией, а часть их даже была убита.

Надо, чтобы мы более углубленно исследовали этот вопрос, так как у нас нет больших резервов и создание новых кадров в партии идет относительно медленным темпом. Надо работать с большей экономией

312 сил, потому что при таком темпе может случиться, что мы в определенный момент очутимся в очень тяжелом положении

Но в организационной области мы добились успехов. После нескольких месяцев работы мы сумели созвать сотни собраний местных организаций, чтобы объяснить смысл поворота, чтобы дать непосредственные директивы в направлении перестройки организаций партии там, где они были разрушены в 1928 г. и в первую половину 1929 г. Это дало нам удовлетворительные результаты.

Мы увеличили на 100% число членов партии. Мы увеличили на 150% число местных организаций, с которыми мы связаны. Мы могли завязать целый ряд связей с теми областями, с которыми мы были разъединены с 1926 г.

Есть целый ряд возможностей, которые мы с успехом стараемся использовать для восстановления организации партии.

Но положение нашей организации еще недостаточно крепкое. Наши заводские ячейки очень слабы, в частности на крупных заводах в больших промышленных городах.

В деле руководства массовым движением мы начали кое-что делать, но нельзя еще сказать, чтобы у нас был опыт в деле организации массового движения в теперешних условиях.

Наши товарищи были инициаторами некоторых манифестаций, стачек на верфях в Триесте и Монфальконе в ответ на уменьшение зарплаты.

Были также манифестации против снижения зарплаты в Прато и в других центрах провинции Тоскана, которые были подготовлены товарищами путем распространения прокламаций.

Но комитеты борьбы никогда в этих случаях не выбирались. Например, в Триесте, где движение было очень широким по количеству охваченных рабочих, выдвинутые лозунги были не лозунгами партии и конфедерации труда против снижения зарплаты, за ее увеличение. С самого начала выдвинули лозунг против снижения зарплаты, а затем согласились на снижение — хотя и не такое, какого требовали предприниматели (12%), но все же снижение — на 5 — 6%.

Когда в Турине в течение 3-х дней безработные были охвачены сильнейшим брожением, коммунисты не сумели возглавить этого движения. Это крупное движение безработных с уличными манифестациями, с сильными столкновениями с полицией и кавалерией не нашло организаторов в лице коммунистов. Некоторые отдельные товарищи выступили, произнесли несколько речей перед толпой, но это была частная, индивидуальная инициатива, а не организованная инициатива. А в Турине была возможность расширить движение, связать его с общей ситуацией, с брожением, которое существует на заводах в результате снижения зарплаты, установленного в национальном масштабе для всех отраслей промышленности. Здесь была возможность связать движение безработных с движением протеста со стороны рабочих. И это не было сделано.

Именно в этом заключается самое слабое место работы нашей партии: мы еще не сделали серьезного шага вперед в деле руководства массовым движением.

Есть товарищи, полагающие, что его и нельзя сделать, пока не будет создана крепкая организация партии. Разумеется, это только предлог, чтобы не выходить из состояния пассивности.

313 Наша партия безусловно должна идти вперед с большей быстротой. Перед нами встает вопрос о темпе. Ясно, что этот вопрос о темпе упирается в вопрос о кадрах. Наши кадры очень слабы. Создание новых кадров очень трудно. Но эти трудности нужно преодолеть.

Необходимо также создать профсоюзные кадры. Если бы у нас было больше профсоюзных кадров, мы могли бы ярче осветить перед товарищами особые задачи конфедерации труда.

Вопрос о темпе развертывания массовой работы и руководства массовым движением связан с обострением экономического кризиса в Италии.

Бюллетень фашистской конфедерации промышленников в начале 1931 г. говорит в передовой статье, что «в новом году положение народного хозяйства существенно изменилось по сравнению с той ситуацией, которую мы охарактеризовали в конце прошлого года. Если это будет так продолжаться, нельзя надеяться на быстрый рост итальянского хозяйства, так как вследствие глубокой связи между хозяйствами различных стран итальянская хозяйственная жизнь неизбежно отразит общий ход кризиса».

Таким образом мы видим, что промышленники - фашисты очень пессимистически оценивают положение. Такие же пессимистические данные мы имеем во всех отраслях хозяйства: в области финансов, внешней торговли и т. д.

Безработица растет, общую массу безработных в области промышленности и сельского хозяйства можно определить в 2 млн. чел. Фашистскому правительству пришлось ускорить дипломатическое обсуждение некоторых вопросов совместно с Францией.

Экономическое положение в Италии очень серьезно, страна нуждается в деньгах. В этом году правительство должно выкупить на 3 млрд. казначейских обязательств; в будущем году ему придется оплатить 4 млрд., а в казне имеется только 1½ млрд лир.

Проектируются разные финансовые операции, но чтобы получить деньги, надо дать не только обеспечение займа, но и сделать кое-какие политические уступки.

Вот причины поворота в смысле попытки сближения Италии с Францией. Это будет иметь последствия в международной политике и во внутренней политике страны.

В государственном бюджете — дефицит в 900 млн. Чтобы пополнить этот большой пробел, уменьшили жалованье чиновникам на 12% и с большой строгостью взимают налоги, что привело к банкротству большого числа мелких крестьян и т. д.

Последствием усиления кризиса является движение масс. Мы еще не стоим на высоте положения.

Назревание политического кризиса у нас ввиду тех организационных форм, которые фашизм придал итальянскому обществу, идет медленнее, чем где бы то ни было, но в то же время носит более глубокий характер, т. е. политический кризис в Италии, когда он созреет, совпадет с революционным кризисом.

Надо бороться с мнением некоторых наших товарищей относительно возможного промежутка между падением фашизма и пролетарской борьбой за власть. Нужно сказать, наоборот, что если мы упорно будем добиваться руководства массовой борьбой, исходя из непосред-

314 ственных требований масс, то мы получим возможность победить фашизм.

Баланс нашей работы за 1930 г. является удовлетворительным, если мы вспомним наши отправные точки в конце 1929 г.

Но эти результаты должны рассматриваться только как предпосылки, необходимые для того, чтобы от них итти дальше по пути осуществления поворота.

КОПЛЕНИГ (АВСТРИЯ)​

Вначале я хотел бы сказать несколько слов по вопросу о политическом кризисе и притом с той точки зрения, которая имеет особое значение в Австрии. Это вопрос о стихийности масс. Порой неправильная оценка этого момента австрийской партией привела за последние годы к ряду ошибок. Прежде всего взглянем на ход развития Австрии за последние годы. В Австрии экономический кризис в силу всей экономической и социальной структуры страны принял особенно серьезную форму. Тот факт, что около 45% рабочего класса — безработные, острый аграрный кризис, сужение внутреннего рынка, уменьшение в последние годы более чем на 30% потребления хлеба и, с другой стороны, сильно левеющий рабочий класс, боеспособность которого выявилась в таких стихийных выступлениях, как июльское восстание 1927 г.,— все это привело к быстрому нарастанию процесса фашизации в Австрии. Было бы ошибкой предполагать, что рабочий класс не боролся против фашизма, что он добровольно сдал позиции. После 15 июля последовал ряд стачек чисто политического характера, ряд антифашистских боевых выступлений. Но существенной чертой всех этих движений является их стихийный характер; коммунистическая партия не играла в них руководящей роли и не могла даже проявить своего влияния. С другой стороны, налицо была социал-демократическая партия с ее массовым влиянием, расчищавшая при каждом выступлении путь фашизму. Какие же ошибки в этой ситуации совершила коммунистическая партия? Мы слишком надеялись на стихийность масс. Мы часто говорили о революционном кризисе, и без сомнения элементы такого кризиса были налицо. Но субъективный фактор, коммунистическая партия и ее влияние на массы, отсутствовал. Это относится и к вопросу о фашизме: в 1929 г. мы ждали фашистского переворота, и мы не видели процесса развития и роли, которую играла в этой обстановке сильнейшая в стране социал-демократическая партия. В области партийной тактики мы опять-таки рассчитывали на стихийность масс, что парализующим образом влияло на всю практическую работу партии. В нашей агитации мы недостаточно подчеркивали роль партии и не вели систематической массовой работы с целью отрыва рабочих от социал-демократической партии на основе борьбы за повседневные интересы рабочих масс. Эта установка на самотек в конце концов была тоже оборотной стороной оппортунистической пассивности внутри партии, и мы должны сказать, что эта пассивность и теперь еще не вполне преодолена.

В последнее время в общеполитической ситуации страны наступило некоторое изменение. С.-д. партия в настоящее время играет в Австрии такую же роль, как и германские социал-демократы, т. е. открыто поддерживает все мероприятия правительства как «меньшее зло». С точки зрения тактических задач компартии главной особенностью нынешней ситуации является сильнейшее обострение наступления на рабочий

315 класс. В некоторых промышленных отраслях, в особенности в тяжелой индустрии, практикуются на основании закона против террора следующие приемы: рабочим предлагают подписать документ, в котором они обязуются не претендовать на выполнение колдоговоров; одновременно проводится наступление на социальное страхование, на страхование безработных; принудительный труд облекается в законные формы.

В рядах пролетариата наблюдаются симптомы нового революционного подъема и более сознательного полевения. В то время как прежде все выступления носили стихийный характер, ныне, правда, меньше стачек, но партия начинает играть в них руководящую роль. После осенних выборов, которые еще раз наглядно выявили отсутствие влияния и слабость коммунистической партии, мы проделали некоторую работу и добились определенных результатов.

Каким путем нам удалось добиться влияния в ряде стачек? Партия очень слаба на предприятиях. Но в некоторых стачках мы завоевали влияние, потому что нам удалось мобилизовать безработных, которые вместе с бастующими рабочими участвовали в пикетах и в борьбе против штрейкбрехеров. На этой основе нам удалось вовлечь в стачкомы представителей от безработных и от РПО в Потендорфе, где мы добились избрания революционного комитета борьбы для продолжения стачки, и на заводе «Альпине-монтан», что очень важно, ибо это — один из главных центров фашистских профсоюзов. В последнее время мы приобрели влияние среди железнодорожников и создали группы революционной профоппозиции на четырех крупнейших вокзалах Вены и в трех узловых железнодорожных пунктах в провинции.

Главная задача нашей партии попрежнему заключается в развитии самостоятельного руководства экономическими боями рабочего класса.

Несколько слов о кампании 25 февраля и работе среди безработных. Мы привлекли гораздо больше людей, чем в прежние выступления и, что очень важно, мы привлекли на демонстрацию рабочих с предприятий, в особенности с бастующих предприятий.

Здесь очень важен вопрос о более прочной организации этого движения безработных, поэтому мне кажется, что сделанные вчера т. Пятницким предложения будут иметь большое значение и для нас.

Я уже отмечал сознательное полевение рабочего класса. Это сказывается и на положении с.-д. партии, где мы можем констатировать идеологическое и отчасти организационное разложение. Об этом свидетельствует например венская конференция уполномоченных с.-д. партии, где с.-д. уполномоченные с предприятий выступали с протестом против теории кризисов Отто Бауэра, против всей тактики социал-демократов и прежде всего за СССР. Они указывали, что не видят иного выхода из кризиса, чем выход, найденный русским пролетариатом, которому долго еще придется бороться, но успехи и победа которого очевидны.

В последнее время во всех округах происходили собрания на тему «пятилетка и Советский союз». Отто Бауэр, Реннер и другие ходят на эти собрания и если в «Arbeiterzeitung» они официально высказывают лицемерное сочувствие пятилетнему плану, то в низах они говорят то же самое, что говорит Каутский и К⁰

— они повторяют все клеветнические измышления о Советском союзе, изобретаемые буржуазной и социал-демократической прессой.

Есть и другие симптомы этого начинающегося разложения, в осо-

316 бенности в провинции. За последнее время все чаще случаи перехода с.-д. рабочих не только в одиночку, но и группами в нашу партию. Например в важном промышленном районе в Словнице 45 рабочих одного предприятия — в том числе три члена с.-д. завкома — перешли в компартию в ответ на предательство социал-демократии в вопросе о борьбе против снижения зарплаты. В Граце целая группа молодежи была исключена за принадлежность к Союзу друзей СССР.

Работа по разложению с.-д. партии должна быть теперь одной из важнейших задач компартии. Мы в последнее время упустили здесь ряд благоприятных возможностей. В связи с этим я считаю важным упомянуть о вопросе, которого касаются и тезисы т. Мануильского, о группах внутри с.-д. партии. В этой области у нас имеется определенный опыт. Прошлым летом не по нашей инициативе, а более или менее стихийно внутри с.-д. партии возникли подобные группы. Партия попыталась оказать на них влияние и ей удалось оторвать от социал-демократической партии и вовлечь в компартию около 560 рабочих — членов этих групп. На основании нашего опыта мы полагаем, что создание таких групп не всегда возможно, что их можно создавать не на основе абстрактной платформы, а только в связи с конкретными политическими вопросами. Такие группы возникали в связи с вопросом о законе против террора или в связи с вопросом о конституции, когда социал-демократическая партия выступала в особенно реакционной роли.

ВАСИЛЬЕВ. Какова же цель?

КОПЛЕНИГ. Это был ответ на предательство социал-демократии. Там, где мы активно работали, такие группы, разваливаясь, на основании собственного опыта приходили к компартии. Необходимо далее, чтобы такие группы в своей работе не ограничивались рамками с.-д. партии и чаще выступали на публичных собраниях. Только тогда они будут вступать в противоречие с с.-д. партией и развиваться в направлении компартии. Конечно существует определенная опасность центризма, в особенности в таких странах, как Австрия. Поэтому и необходимо, чтобы наша партия везде, где имеются такие оппозиционные течения, прилагала все усилия для перехода этих групп к компартии.

ВАСИЛЬЕВ. Не будет ли это означать, что компартия поддерживает эти центристские тенденции?

КОПЛЕНИГ. Наша работа в этой области должна быть связана с самостоятельными политическими выступлениями коммунистической партии, ибо лишь при условии, когда компартия показывает свое собственное лицо не только в области агитации, но и во всей своей работе, она способствует ускорению процесса разложения внутри социал-демократической партии.

Перехожу к вопросу об организационном развитии партии. За последний год наблюдается медленное, слишком медленное, но все же несомненное организационное продвижение нашей партии. За первый квартал 1930 г. партия насчитывала 1 571 члена, уплативших взносы, за второй — 2 247, за третий — 2 623, за четвертый — 2 695. В январе и феврале партия основала в провинции 19 новых групп с 360 членами. Затем в Верхней Штирии в связи с нашим участием в экономических боях и кампании 25 февраля число членов в январе и феврале возросло с 50 до 200. В провинции рост партии сильнее, чем в Вене, где в орга-

317 низации еще наблюдается сильная оппортунистическая пассивность, это в особенности относится к кадрам.

Приведенные цифры ниже фактической численности партии. Проводимая сейчас партперепись показывает, что в провинции имеется 2 621 член, между тем как в декабре взносы были уплачены только 1 311 членами. В Вене взносы уплатили 1 384 члена, а фактическое число членов — 1 900. Причина такой неточности заключается отчасти в большой текучести, а с другой стороны и в том, что в провинции полученные взносы в некоторых случаях не были отправлены в ЦК, а израсходованы на месте во время избирательной кампании. Производственных ячеек всего 29 с 307 членами. Общее число членов, работающих на предприятиях, превышает эту цифру, но не все состоят в производственных ячейках.

Особенно слаба наша профработа. Я уже сказал, что нам удалось создать на ряде предприятий группы профоппозиции. В реформистских и в фашистских профсоюзах наши позиции в последнее время даже ухудшились. В ряде профорганизаций наши товарищи были вытеснены реформистами, хотя Политбюро приняло правильное решение о составлении самостоятельных списков и ведении широкой кампании, но эти решения на практике не проводились. Далее наши товарищи полагались на демократические методы профсоюзов и рассчитывали, что мы будем на собраниях вносить предложения, и эти предложения будут поставлены на голосование.

Чрезвычайно неудовлетворительна наша работа среди женщин, которая в Австрии очень важна, потому что социал-демократическая партия обладает довольно ограниченными возможностями вербовки внутри рабочего класса и черпает свои новые резервы главным образом среди женских масс.

Комсомол наш пережил довольно серьезный кризис, теперь замечаются симптомы некоторого улучшения. Главной причиной кризиса является невнимание комсомола к конкретным повседневным нуждам рабочей молодежи.

Одно из наших слабых мест — это воспитание новых кадров. Мы должны откровенно сказать, что новые рабочие, идущие к нам из социал-демократической партии, гораздо лучше понимают проблему массовой работы, чем наши старые партийные кадры. Они еще имеют живую связь с с.-д. рабочей массой и везде, где нам удалось их привлечь, мы видим наилучшие результаты. В некоторых организациях мы совершенно обновили кадры, например в Винер-Нейштадт, на протяжении нескольких лет организация была заражена ядом сектантства и оппортунизма, где мы потерпели явное поражение на выборах, а теперь с помощью бывших с.-д. рабочих фактически построили новую организацию, которая уже добилась некоторых успехов. Но надо сказать, что в области привлечения новых сил в руководящие органы мы действовали слишком нерешительно.

Слабым местом в нашей работе является также печать. Мы подняли тираж газеты приблизительно до 6 тыс. Воскресный номер расходится в количестве 9 тыс. экз., но мы не достигли той цели, которую поставил нам Исполком. В связи с этим стоит вопрос об изменении языка нашей газеты, ибо то, что т. Тельман сказал относительно германской партии, еще в гораздо большей степени относится к австрийской.

Налицо несомненно симптомы начинающегося перелома в развитии

318 партии. Уже положено начало повороту лицом к массам. Но мы ясно сознаем, что этот поворот еще не проведен, что партия в целом еще не проявляет достаточного понимания тех задач и проблем, которые стоят перед нею. Темп развития является слишком медленным. Мы должны после пленума напрячь все наши силы, чтобы расти более быстрым темпом, чтобы итти в ногу с развитием революционного подъема.

ДЕ-ВИССЕР (ГОЛЛАНДИЯ)​

За период, протекший после прошлогоднего пленума, кризис с чрезвычайной силой вспыхнул также и в Голландии Правда, этот кризис наступил здесь позже, чем в большинстве других капиталистических стран, причем в этом отношении Голландия стоит в одном ряду с такими странами, как Франция и некоторые Скандинавские государства. Более позднее наступление кризиса в Голландии мы объясняем тем, что голландский капитализм в некоторых отношениях занимает очень сильную позицию на мировом рынке. Прежде всего в распоряжении голландской буржуазии до наступления мирового кризиса находились огромные суммы от колониальных сверхприбылей, а также прибыли от поставок во время войны, вследствие этого в голландской промышленности и в сельском хозяйстве уже несколько лет тому назад была проведена широкая рационализация по последнему слову техники. Были созданы новые и важные отрасли промышленности, в области металлургии и электрификации, по производству искусственного шелка и маргарина; угольные копи в Лимбурге и текстильные фабрики в Твенте были в большом масштабе расширены и рационализированы.

Кризис, вспыхнувший с большой силой летом 1930 г., поразил голландскую буржуазию главным образом в трех направлениях: во-первых, как и все колониальные страны кризисом была поражена в большой степени Индонезия. Безработица там огромная. Все колониальные сырьевые продукты, которыми так богата Индонезия, как сахар, каучук, нефть, кофе и т. д., пали в цене, и сверхприбыль уменьшилась или вовсе исчезла.

Затем чрезвычайно сильно пострадало от кризиса голландское сельское хозяйство. Последнее высоко специализировано, и не менее третьей части его идет на экспорт. Пали цены на сельскохозяйственные продукты и на скот. Возрастающая волна протекционизма и обнищание народных масс особенно в Германии все сильнее отражаются на голландском сельскохозяйственном экспорте. Наконец пострадала в значительной степени и голландская индустрия.

Последствия кризиса в первую очередь выражаются в невиданной еще в Голландии колоссальной безработице. В настоящий момент свыше 200 тыс. рабочих уже остались без работы. В одном лишь крупном портовом городе Роттердаме имеется 30 тыс. безработных, а в Амстердаме — 25 тыс.

Широкое наступление на зарплату уже началось, и в ближайшие месяцы оно еще больше развернется. Голландские реформисты всячески стремятся подавить сопротивление рабочего класса. Нет сомнения, что кризис в Голландии еще больше усилится, и что мы стоим накануне крупных боев, так как без борьбы рабочие не примирятся с понижением своего жизненного уровня. Буржуазия уже сейчас употребляет всевозможные средства, чтобы свалить на плечи народных масс тяготы

319 кризиса. Сюда относятся чрезвычайное повышение косвенных налогов, протекционистские мероприятия, рассчитанные на поддержку богатых крестьян за счет массы потребителей, и в особенности мероприятия против безработных. Правильно отметил т. Мануильский в своем докладе, что принудительный труд по отношению к безработным в Голландии применяется особенно широко. Тысячи безработных принуждены покидать свое местожительство и отправляться в провинцию, где они в невозможных условиях, живя в плохих бараках, при низкой заработной плате заняты на тяжелых земляных работах, к которым они в большинстве случаев по своей профессии вовсе не подготовлены. Нет надобности подчеркивать, что буржуазия пользуется при этом полной поддержкой социал-демократии; во главе этих работ стоит социал-демократ. Конечно и лицемерная голландская буржуазия, которая, как мы видим, в широких размерах ввела и вводит принудительный труд не только в Индонезии, но и в Голландии, вопит о так называемом принудительном труде в Советском союзе — единственной стране, где труд свободен.

Наряду с этим постепенно урезывается и то пособие, которое получают другие безработные. Так, лишены пособия женщины и подростки, равно как и лица старше шестидесяти лет.

И в Голландии происходит процесс фашизации, хотя в соответствии с обстановкой он носит другие формы, чем в Германии. Массовой фашистской партии, вроде национал-социалистической в Германии, голландская буржуазия пока еще не сформировала; фашизация проводится под руководством правящей буржуазной партии, т. е. католической государственной партии. Фашизация идет быстрым темпом. Рядом с регулярной армией буржуазия уже образовала особую вооруженную армию, насчитывающую 60 тыс. чел. Одновременно все усиливается наступление на нашу партию. Уже готовится исключительный закон против нашей прессы, обвиняемой в помещении «кощунственных статей о боге и религии». Все более острые формы принимают также репрессии против наших демонстраций и против борющихся безработных.

Со времени нашего последнего партийного съезда в феврале 1930 г. несомненно возросло влияние и активность нашей партии. На этом съезде руководство было совершенно обновлено, правые оппортунисты были оттуда удалены, и политическая линия партии была выправлена в соответствии с линией Коминтерна

Значительным успехом, достигнутым нашей партией в этом году, в первую очередь можно считать полную ликвидацию группы Винкопа и переход значительного большинства ее членов-рабочих на сторону голландской компартии. Нет никакого сомнения, что эта ликвидация стала возможной только благодаря преодолению оппортунизма в нашей партии и благодаря тому, что мы начали бороться за самостоятельное ведение экономических боев.

Рабочие винкоповской группы увидели, что их прежняя правооппортунистическая политика вела их прямо в лагерь реформизма, и применение нашей партией правильной политики убедило их в том, что их место — в наших рядах. Большинство руководителей бывшей винкоповской группы, в том числе и сам т. Винкоп, открыто перед всеми рабочими признали ошибочность своей политики и эти товарищи приняты теперь в партию.

В истекшем году наша партия посвятила много внимания борьбе

320 и организации безработных. Наша партия и революционная профоппозиция являются единственной силой, заботящейся о борьбе безработных. Попытки руководителей реформистского объединения профсоюзов внести замешательство в ряды профдвижения и основать сектантский союз безработных потерпели неудачу.

Наша работа среди безработных началась в прошлом году выступлением 6 марта, сравнительно хорошо удавшимся. В течение последующих месяцев безработные под нашим руководством во многих городах демонстрировали, требуя улучшения положения на основе выработанных ими же самими конкретных требований. При этом дело доходило часто до столкновений с полицией и до уличных боев. В лагерях принудительных работ была подготовлена под руководством революционной профоппозиции борьба против невыносимых условий, царящих там. В июле 1930 г. в этих лагерях вспыхнула всеобщая забастовка, в которой участвовало около 1 700 рабочих. Борьба продолжалась свыше двух недель и велась с большим героизмом. К сожалению забастовку пришлось прервать, но боевой дух рабочих не сломлен, и с тех пор в лагерях принудительных работ уже не раз доходило до частичных забастовок.

В этом движении — первом экономическом движении, которое самостоятельно проводили революционная профоппозиция и наша партия, было сделано немало ошибок, вскрытых самой партией и партийным комитетом в порядке самокритики. Тем не менее эта борьба представляла собою значительный успех, поскольку массы безработных убедились, что только коммунисты борются за их интересы. После того, как демонстрации безработных осенью приняли особенно большие размеры, революционная профорганизация созвала в январе 1931 г. конференцию безработных, в которой участвовало 250 делегатов, избранных на биржах труда и предприятиях во всех частях страны. Большинство из них были беспартийные. На этой конференции была окончательно сформирована национальная организация безработных, было избрано руководство и сформулирована программа действий.

День 25 февраля принес нам успех. Нам удалось организовать в Гааге демонстрацию, в которой участвовало до 10 тыс. чел. Были также устроены большие собрания в Амстердаме, Утрехте и других местах. Организации безработных издают центральную и ряд местных газет, выходящих в количестве нескольких тысяч экземпляров в неделю Самым крупным недостатком выступлений безработных является недостаточная связь безработных с рабочими на производстве.

Теперь несколько слов о форме организации, о чем уже говорилось подробно во время дебатов в Красном профинтерне и о чем упоминали во вчерашних своих выступлениях тт Готвальд и Пятницкий.

У нас безработные организованы на базе каждой биржи труда в отдельности. Члены организаций регистрируются и уплачивают незначительный взнос в размере 5 центов в неделю. Эти организации как в местном, так и в общенациональном масштабе примыкают к революционной профоппозиции. Таким образом мы здесь имеем несколько более строгую форму организации, чем рыхлая форма комитета, и мы думаем, что это у нас и необходимо. Было бы конечно неправильно во всех странах создавать по шаблону одинаковые организационные формы движения безработных. Насколько мне известно, в предыдущих прениях не упоминалось об одном слое безработных, имеющем также боль-

321 шое международное значение, а именно о безработных, занятых на общественных работах. Эта форма настоящего принудительного труда все больше применяется буржуазией не только в Голландии, но и во всех государствах Европы. Эти рабочие принадлежат к наиболее эксплоатируемым элементам рабочего класса. На этих работах уже происходили многочисленные конфликты и не только в Голландии. Нет никакого сомнения, что буржуазия будет ссылать все новые и новые тысячи безработных на принудительные работы. Мы должны организовать их борьбу; но как это возможно без красного союза, без твердой организации безработных, которая подготовляла бы эту борьбу? Для этой цели и необходима организация в общенациональном масштабе. Так по крайней мере дело обстояло в Голландии, и сами безработные чувствовали это. При этом конечно необходим тесный контакт между безработными и примыкающими к революционной профоппозиции рабочими на производстве, как это и предлагал т. Тельман. Во всяком случае нельзя изменять форм организации безработных, возникших отчасти еще до забастовки на общественных работах, а отчасти из опыта этой забастовки. Тем более что несомненно предстоят новые бои этих безработных.

В этом году было также впервые организовано движение среди крестьян, чему способствовал все углубляющийся аграрный кризис. Было образовано двенадцать крестьянских комитетов, которые входят в Европейский крестьянский комитет, а также целый ряд меньших групп, всего в количестве более 250 членов. Крестьянскими комитетами издается ежемесячная газета с тиражом в 3 500 экземпляров; комитетами уже было устроено несколько деревенских собраний, особенно в Фрисландии, на которых проводилась агитация в пользу требований трудящихся крестьян, т. е. за борьбу против непосильной арендной платы, ипотечной ренты, налогов, за беспроцентные ссуды, за запрещение экзекуций и т. д. Также был предъявлен целый ряд требований и в парламенте, был внесен законопроект об арендной, плате; все это с помощью социал-демократов было отклонено. В Юббинге, фризийской деревне, крестьянским комитетом уже было организовано с большим успехом выступление. Там ипотечный банк хотел продать с торгов усадьбу крестьянина-бедняка; но благодаря солидарному выступлению крестьян и рабочих этой деревни удалось предотвратить продажу. Ясно конечно, что это движение еще находится в начальной стадии и что внимание партии в этом направлении должно быть усилено. По аграрному вопросу имеется еще в нашей партии много неясностей также и теоретического характера; чтобы внести ясность в этот вопрос, мы подготовляем аграрную программу. Особое значение приобретает в Голландии вопрос о батраках, составляющих самую многочисленную категорию эксплоатируемого сельского населения. Батраки находятся накануне крупных боев, так как наступление капитала в первую очередь и наиболее остро направлено против них. Революционная профоппозиция начала среди них работу, чтобы подготовить борьбу; однако следует подчеркнуть, что эту работу необходимо вести с большей интенсивностью, так как иначе батраки окажутся безоружными против наступления кулаков.

Революционная профоппозиция создала в Амстердаме производственные группы в швейной и алмазной промышленностях, на почте, в больницах, в порту, на судостроительных верфях и среди коммунальных рабочих. Там поставлено хорошо работающее местное руковод-

322 ство. В Роттердаме имеется группа портовых рабочих и моряков. Также созданы уже и другие группы; однако на крупном электротехническом предприятии Филиппса, на фабриках искусственного шелка и в горной промышленности пока еще не достигнуто никаких практических результатов. Ясно, что эта работа пока еще находится в зачаточном состоянии и что мы должны отдаться ей со всей энергией. Если революционная профоппозиция всюду возьмет в свои руки инициативу в деле подготовки и организации боев, предаваемых теперь повсюду реформистскими лидерами всех направлений, то это послужит для нашей партии базой для завоевания действительного массового влияния. На днях на одном предприятии пищевой промышленности близ Амстердама закончилась забастовка, которая целиком подготовлялась и проводилась революционной профоппозицией. В этой забастовке участвовало 300 девушек, которые и в Голландии все в большем масштабе принимаются на работу в рационализированные предприятия. Успех этой забастовки был полный.

Наша комсомольская организация еще слаба, и надо сказать, что партия недостаточно поддерживает ее. Молодежь создала несколько производственных ячеек и усилила антимилитаристскую работу.

Работа среди женщин еще проводится слабо, хотя и в этой области уже наступило заметное улучшение. Впервые взялись за работу на самих предприятиях, и, международный женский день 8-го марта прошел в этом году успешно.

Кризис в Индонезии ведет к небывалому обнищанию народных масс; сотни тысяч рабочих остались без работы, а миллионы бедных крестьян разорены вследствие падения цен. В то же время буржуазные национал-реформистские вожди, вроде Сутомо, и вожди национальной индонезской партии все более открыто делают свое предательское дело и работают сообща с правительством. За последнее время в самих кругах националистского движения возникает резкая левая оппозиция против этих правых вождей. Наша агитация против голландского империализма и против террора в колониях в последнее время усилилась. Был устроен целый ряд больших собраний, на которых выступали и индонезские ораторы, а также уличные демонстрации, причем в Амстердаме дело доходило до столкновения с полицией, не разрешавшей лозунгов против колониального и полицейского террора. Мы обязуемся всемерно усилить работу по энергичной поддержке индонезского революционного движения.

Большую работу выполнила наша партия в борьбе против опасности империалистической войны и нападения на Советский союз. Кампания против клеветы о «гонениях на религию», а также кампания к 1 августу и к процессу вредителей были проведены с большим успехом. По всей стране были организованы собрания, демонстрации и массовое распространение ряда брошюр.

Партийная организация в прошлом году окрепла, с возвращением в партию группы Винкопа мы приобрели много новых членов. Также окрепла наша газета, и в ленинские дни этого года объем ее увеличился с четырех страниц до шести. Для развития нашей печати было собрано среди сочувствующих рабочих до 5 тыс. гульденов, что является большим достижением.

Таким образом и в этой области у нас имеются достижения, но мы не можем закрывать глаза на то обстоятельство, что наша партия

323 еще чрезвычайно слаба. Эта слабость сказывается в особенности на работе в предприятиях. Правда, эта работа улучшилась, поскольку теперь издается несколько заводских газет, которые несут нашу агитацию на многие фабрики. Тем не менее работа наших производственных ячеек, число которых пока еще невелико, слаба, и эти ячейки еще не руководят борьбой рабочих на предприятиях. В целом ряде важных промышленных районов, как например в Лимбургском угольном районе, на заводе Филиппса, мы делаем лишь первые шаги. В этой важнейшей области работы поворот еще не наступил.

Ситуация для нашей партии теперь благоприятна. Полевение рабочих масс усиливается, что выражается например в возрастающей симпатии безработных и социал-демократических рабочих к Советскому союзу. Нам впервые удалось успешно организовать рабочую делегацию железнодорожников в Советский союз, и теперь среди различных групп рабочих имеется стремление к организации новых делегаций. В с.-д. рабочей партии образовалась так называемая левая группа под руководством Фиммена и Шмидта, которые пускают в ход радикальные фразы и все-таки подчиняются реформистскому руководству. Фиммен, этот бывший «революционер», теперь целиком и полностью проводит социал-фашистскую политику амстердамских профсоюзов. Делая все возможное, чтобы привлечь на нашу сторону социал-демократических рабочих, которые тоже левеют, мы должны им разъяснить, что эти так называемые левые вожди являются их опаснейшими врагами и наилучшими пособниками социал-фашизма. Также и руководство НРС, с троцкистом Снеефлитом во главе, повернуло в лагерь социал-фашизма и преследует революционных рабочих угрозами исключения из партии и т. п.

Наша партия и революционная профоппозиция являются единственной силой, которая может и должна организовать оборону голландских рабочих против уже начавшегося наступления капиталистов. У нас имеются достижения, но мы отстаем от возможностей. Растущее революционное движение в Германии возлагает и на нашу партию большую задачу. Мы должны учиться на успехах и методах работы нашей братской германской партии, чтобы суметь выполнить свои задачи в предстоящих великих боях.

(Заседание закрывается.)

324

ЗАСЕДАНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ​

1 апреля 1931 г. (вечер)

Председатель т. ГОТВАЛЬД

Прения по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО

Выступления тт. ЛИНЧА, БЕЛА КУНА, ГЕНРИКОВСКОГО, КОЛАРОВА.

ЛИНЧ (КСМ АНГЛИИ)

Тов. Поллит в своем докладе дал достаточно ясный анализ того положения, в котором находятся в настоящее время партия и комсомол в Англии. Я хочу еще добавить один-два момента и в частности указать на усиливающееся широкое наступление на рабочую молодежь и как она реагирует на это.

За последние 12 месяцев в каждой из важных отраслей промышленности и при всяком крупном конфликте мы видели особое наступление на рабочую молодежь. В шерстяной промышленности введены специальные пониженные ставки для рабочей молодежи. В Южном Уэльсе введены специальные ставки для молодых рабочих и работниц, хотя бы они выполняли ту же работу, что и взрослые; то же самое и у железнодорожников. В то же время процент рабочей молодежи в промышленности растет. Например на сигнализационной службе ж.-д. транспорта молодежь раньше составляла одну треть, а взрослые две трети общего числа рабочих. После проведения массовых увольнений теперь взрослые составляют лишь одну треть, а молодежь две трети общего количества.

Одновременно идет необычайно настойчивое наступление на безработную молодежь. Молодые рабочие или работницы от 16 до 18 лет, отказывающиеся от посещения обязательных профшкол, лишаются пособия по безработице.

Следствием этого наступления является растущее полевение рабочей молодежи. Активное участие рабочей молодежи в борьбе в Иоркшире, в Ланкашире, в борьбе горнорабочих Шотландии в прошлом году и в борьбе горнорабочих в Южном Уэльсе в декабре прошлого года является ясным доказательством этого полевения рабочей молодежи и ее готовности дать отпор наступлению капитала. Именно рабочая молодежь добилась приостановления работы на южноуэльских шахтах в декабре прошлого года.

В машиностроительной промышленности, где значительному количеству учеников грозит снижение зарплаты, мы видим, что рабочая молодежь на многих крупных предприятиях — и в частности на некоторых важных предприятиях военной промышленности, например у Виккерса, где, прежде чем провести общее наступление на рабочих-машиностроителей, была предпринята попытка снижения зарплаты для учеников,— организуется, чтобы дать отпор наступлению.

Ученики поддерживали нас, участвовали на наших собраниях на территории предприятия Виккерса и напали на полицию, когда та

325 намеревалась арестовать наших ораторов. При каждом промышленном конфликте наиболее боевым элементом является именно рабочая молодежь. Происходят также изменения внутри буржуазных и социал-демократических организаций молодежи. Возьмем сначала буржуазные организации молодежи. В Англии и в Америке мы имеем, может быть, самые сильные буржуазные организации молодежи во всем мире. В Англии по весьма скромной оценке такие организации, как бойскауты, бригады подростков, Союз христианских молодых людей и также организации, вербующие девушек, насчитывают в своих рядах по меньшей мере 2,5 млн. молодежи, в том числе конечно известное количество пролетарских детей, которые имеются в частности в таких организациях, как бойскауты. Церковные организации утверждают, что в их рядах имеется свыше 1,5 млн. пролетарских детей и молодежи, но тем не менее мы видим, что влияние буржуазии на элементы, находящиеся внутри этих организаций, ослабевает.

За последние несколько месяцев организации взрослых выносили иногда даже постановление об исключении радикальных элементов из этих юношеских организаций. Это показывает, что имеется весьма широкое поле для развития нашей работы в этих организациях, что мы можем сравнительно легко завоевать на нашу сторону молодежь, входящую в эти организации.

Что касается социал-демократической организации молодежи, то она чрезвычайно слаба. Четыре социал-демократических организации молодежи в Англии насчитывают всего не больше 15 тыс. членов, причем в этих организациях, так же как и в буржуазных организациях, происходит широкий процесс дифференциации. Одна часть, главным образом руководство, идет все более и более вправо, в то время как другая часть идет все более влево.

Так например за последние несколько месяцев комсомолу удалось провести выступление на основе единого фронта с более чем 30 местными социал-демократическими организациями в Англии.

Особое значение имеет развитие, происходящее внутри левого крыла социал-демократической организации молодежи — в Гильдии молодежи при НРП. Известно, что примерно 3 — 4 года тому назад нам в результате работы на основе единого фронта удалось целиком разгромить шотландскую организацию и нанести серьезный ущерб другим частям этой организации молодежи.

В результате этого социал-демократические вожди НРП установили более строгий контроль над Гильдией молодежи НРП, однако это не могло помешать их повороту влево. За последние несколько месяцев в результате кампании единого фронта, проводимой на основе ряда экономических требований, выдвинутых в «хартии молодежи», в результате развертывания нами пролетарского спортивного движения и борьбы против все более усиливающейся милитаризации молодежи — мы имели хорошие успехи. Например центральное руководство Гильдии молодежи было вынуждено разослать всем организациям циркуляр с указанием об участии совместно с пролетарским спортивным движением в подготовке спартакиады. Это имеет большое значение, если иметь в виду, что Гильдия молодежи НРП связана с Люцернским спортивным интернационалом.

Далее мы видим, что в организации молодежи лейбористов, являющейся наиболее сильной социал-демократической организацией моло-

326 дежи и насчитывающей от 6 до 7 тыс. членов, ряд местных организаций был исключен за работу по созданию единого фронта с нами.

Теперь перейду к вопросу относительно фашистов и молодежи.

Важно указать на то, что лорд Ротермир, один из лордов, владеющих крупными газетными предприятиями, говоря о создании фашистской имперской партии, указал, что на основании опыта германской фашистской партии, партии Гитлера, по крайней мере он лично считает необходимым организовать в Англии партию молодежи для борьбы против коммунистов в Англии, совершенно так же, как партия Гитлера борется с коммунизмом в Германии.

Особое значение имеет развитие партии Мосли. Если мы не возьмемся немедленно за работу, если мы не сумеем немедленно и действенно разоблачить Мосли перед рабочей молодежью, то Мосли сумеет привлечь на свою сторону целые группы из организаций рабочей молодежи.

С другой стороны, мы можем отметить несколько примеров борьбы против этих английских фашистов, бывших некогда «левыми». Так например Гильдия молодежи и организация НРП в Уолверхемптоне активно участвовали в организации КИМовского международного дня молодежи против дня молодежи СИМа и выступили также открыто против бывшего «левого» социал-демократа В. Дж. Брауна. Из этого ясно, что мы имеем перед собой быстро развертывающийся процесс дифференциации внутри этих социал-демократических организаций молодежи. Если мы будем вести работу правильно и в частности на основе экономических требований, то нам в очень короткий срок удастся привлечь эти социал-демократические организации молодежи на свою сторону.

Хотя теперешнее положение в нашем союзе нельзя еще считать удовлетворительным, все же по моему следует отметить и ряд серьезных успехов, достигнутых за последние 8 — 9 месяцев. Так например за последние 12 месяцев мы сумели превратить спортивную организацию из сравнительно сектантской организации в организацию, насчитывающую свыше 7 тыс. членов, являющуюся в настоящее время важным фактором во многих областях, проводящую некоторые политические кампании и на основании этих кампаний, связанных также с экономическими и спортивными вопросами, увеличивающую местные организации, как например в Лондоне, с нескольких сот человек до тысячи человек. Восстанавливается единый фронт с социал-демократическими организациями молодежи и в менее значительной степени также с рабочей молодежью на предприятиях в важнейших отраслях промышленности. Среди части рабочей молодежи текстильной промышленности в Ланкашире нам за последние несколько месяцев удалось развернуть организацию, насчитывающую свыше 2 тыс. чел. рабочей молодежи, организованных в 20 заводских комитетах. Это весьма значительный успех, представляющий собой проведение линии Движения меньшинства в рядах рабочих текстильной промышленности. Другим фактором, который должен быть признан достижением, хотя в этом отношении делается пока недостаточно, является привлечение новых элементов в руководящие органы союза. Так например в центральный руководящий орган союза, в Национальное бюро, состоящее из 12 чел. и находящееся в Лондоне, входит 8 или 9 товарищей, вовлеченных в руководство лишь за последние 2 или 3 месяца. Конечно для этого пришлось порвать с предрассудками. Выдвигались также соображения,

327 что эти товарищи слишком новые люди, что у них нет опыта, что они будут допускать ошибки. Отчасти благодаря помощи партии этот консерватизм удалось в некоторой степени преодолеть.

Мы можем также указать, что комсомол участвовал во всех экономических конфликтах, имевших место за последние 12 месяцев, хотя в большинстве случаев комсомол участвовал в них не как организация молодежи, а как часть партии. Специальной работы среди молодежи не велось, и это представляет собой один из наиболее крупных недостатков нашей работы.

Теперь перейду к вопросу о недостатках работы. В первую очередь мы можем сказать, что основной недостаток работы комсомола за прошедший период заключался в недооценке, а в ряде случаев в пренебрежении экономической борьбой. Несмотря на то, что необходимость развертывания экономических конфликтов была очевидна, соответствующая подготовительная работа как в округах, так и в центре была абсолютно недостаточна. Например в связи с конфликтом в Южном Уэльсе ЦК комсомола пришлось признать, что он допустил серьезную недооценку положения. В связи с кампанией за «рабочую хартию» работа среди молодежи велась также в крайне ограниченных размерах. Политическая слабость руководства комсомола проявляется например в неуменьи подвергнуть анализу работу комсомола в связи с различными экономическими конфликтами. Так например до сих пор не проанализирована наша работа в связи с последними важнейшими конфликтами в Ланкашире, Шотландии и Южном Уэльсе. Далее, когда большинство руководящих товарищей в Южноуэльсском округе поддерживало оппортунистическую линию Хорнера, то в течение значительного времени по этому поводу не было опубликовано никакого заявления, и это было сделано лишь 2 — 3 дня тому назад. Руководство комсомола не использовало этого для борьбы против правых тенденций в комсомоле, выявившихся также и в Шотландии.

Значительные недостатки имеются в области вербовочной работы комсомола. Вербовочная работа происходит только в момент, когда комсомол активно участвует в каком-либо экономическом конфликте или в выборах. Систематической же работы в период между конфликтами не ведется за исключением только Лондона, но и в Лондоне эта работа в основном проводится не на предприятиях, а в спортивном движении и в социал-демократических организациях.

Вопрос о текучести у нас все еще стоит весьма остро. Характерным в этом отношении является довод некоторых товарищей, вступивших в комсомол, но через короткое время покинувших его: «Мы вступили в комсомол в период борьбы. Мы видели, что комсомол — это активная организация, что он что-то делает, но когда конфликт прошел, то мы увидели, что комсомол этот — говорильня». Мы часто видим, что большинство тех, кто покидает комсомол, идет в спортивное движение, где они ведут хорошую работу.

Другой серьезный недостаток — это слишком слабая борьба против правой опасности и против сектантства. Некоторые старые деятели КСМ в центре и в округах все еще обнаруживают прежние сектантские тенденции.

Тов. Поллит сделал ряд замечаний по поводу комсомола и по вопросу о помощи со стороны партии. К чести партии нужно сказать, что с тех пор как перед ней был поставлен вопрос о серьезном поло-

328 жении комсомола, комсомолу оказывалась реальная и практическая помощь, поскольку дело касается центрального руководства в Лондоне. В округах же партия в целом еще не оказывает комсомолу необходимой повседневной помощи. Во время последних выборов в совет Лондонского округа местная партийная организация запретила устройство всяких комсомольских собраний. Партия запретила также созыв собраний спортивных организаций. Таким образом мы были лишены возможности мобилизовать эти силы для избирательной работы.

Шесть или семь месяцев тому назад партия приняла важные решения по вопросу о комсомоле, однако эти решения не были проведены, и когда комсомол пытался вступить в борьбу в Южном Уэльсе, то мы увидели, что у нас здесь нет более или менее значительной комсомольской организации.

Какие дальнейшие перспективы имеются для комсомола? Мы с уверенностью можем сказать, что никогда положение не было более благоприятным для комсомола, чем в настоящее время. При помощи «хартии молодежи», встречающей все более возрастающую поддержку среди рабочей молодежи, мы можем завоевать значительную часть рабочей молодежи для комсомола. Уже в настоящее время мы видим, что даже в таких местах, где мы не можем добиться общей поддержки для хартии в целом, мы можем добиться ее для отдельных пунктов этой программы.

Особенно благоприятным является для нас положение в буржуазных и социал-демократических организациях. Мы должны добиться, чтобы комсомол вел хорошую работу во всех этих организациях.

Относительно задач комсомола необходимо в первую очередь указать, что недооценке значения экономической работы необходимо положить конец. Экономическая работа является одной из наиболее важных задач в данный период. Необходимо вести борьбу за улучшение положения рабочей молодежи на основе тех конкретных требований, которые в настоящее время формулируются в контакте с самой рабочей молодежью. Необходимо организовать при Движении меньшинства юношеский центр, тесно связанный со всем Движением меньшинства и движением безработных, причем этот центр должен быть создан из элементов, приходящих к нам в связи с кампанией за «хартию». Необходимо развернуть спортивное движение и в частности усилить связь спортивного движения с Движением меньшинства для развития красной профсоюзной оппозиции. Недостаточное участие в экономической борьбе было до сих пор слабой стороной спортивного движения. Однако этот недостаток можно устранить при помощи более тесной связи с экономической работой Движения меньшинства.

Особое значение имеет развертывание воспитательной работы внутри самого комсомола. В данное время лишь весьма незначительное количество членов комсомола получает политическое воспитание в комсомольских или партийных курсах и кружках.

Рабочая молодежь в настоящее время в Англии повсюду обсуждает основные вопросы, ораторам на собраниях задают много вопросов о пятилетнем плане, о положении в СССР и т. д. Мы должны использовать это для печати и для издания популярных брошюр, мы должны ввести эти вопросы в воспитательную работу не только в самом комсомоле, но и в таких организациях, как Движение меньшинства, в различных экономических организациях и в спортивном движении.

Особое значение имеет развертывание антиимпериалистской ра-

329 боты. За последние несколько недель можно было наблюдать некоторое улучшение в антиимпериалистской работе комсомола. Однако в этом отношении необходимо еще сделать очень многое, причем весьма значительного улучшения можно добиться, работая заодно с партией.

БЕЛА КУН (ВЕНГРИЯ)​

Тезисы к докладу т. Мануильского выдвигают как центральную для всех компартий задачу — завоевание большинства рабочего класса. Эта задача стоит в непосредственной связи с подведением рабочего класса к решающим боям за диктатуру пролетариата. Постановка этого вопроса безусловно правильна, несмотря на разную степень объективных и субъективных факторов назревания революции в связи с неравномерным развитием кризиса капиталистической системы, а также и с развитием революционного движения в отдельных странах. Хотя в тезисах устанавливается назревание предпосылок революционного кризиса лишь в отношении некоторых капиталистических стран, все же несомненно, что победа рабочего класса в Германии или Польше в корне изменит общую картину революционного процесса. Таким образом и в целом ряде других стран вопрос о решающих боях за диктатуру пролетариата может быть непосредственно включен в порядок дня. Это в первую очередь относится к аграрным странам Восточной и Южной Европы с большими феодальными пережитками, которые представляют собой особый рычаг для пролетарской революции.

Из этой правильной постановки вопроса вытекает не только центральная задача — завоевание большинства рабочего класса, но также и другая, крайне важная задача, имеющая решающее влияние на победоносное проведение решающих боев пролетариата, а также и на борьбу с опасностью контрреволюционной интервенции против Советского союза, а именно: привлечь на сторону пролетариата резервы в лице естественного союзника рабочего класса и вовлечь его в участие в этой борьбе за диктатуру пролетариата, привлечь к защите уже существующей диктатуры рабочего класса в Советском союзе.

Этими резервами являются: во-первых, трудящееся крестьянство, во-вторых, трудящиеся массы угнетенных наций, в-третьих, низшие слои городской мелкой буржуазии, в том числе и в первую очередь — служащие. Я коснусь только первого вопроса — вопроса о тактике и организации трудящегося крестьянства и прежде всего крестьянства южноевропейских стран, а именно Дунайско-балканских. Это не будет относиться ко всем европейским странам, тем более к внеевропейским странам. Аграрные отношения в отдельных странах имеют очень много специфического, местного, так что общие выводы без опасения впасть в ошибочное обобщение крестьянского движения можно будет сделать лишь в отношении стран с более или менее сходной структурой деревни.

Вопрос о резервах пролетарской революции, о союзнике пролетариата, о завоевании трудящегося крестьянства приобретает особое значение в связи с тем, что буржуазия в своей внешней и внутренней политике стремится к перегруппировке сил, к перегруппировке, предшествующей революционным боям и войне и имеющей своей целью склонить эти резервы на свою сторону, в том числе непосредственно вовлечь их в фашистское движение.

330 Мы должны установить, что в настоящий момент широкие слои трудящегося крестьянства и даже сельскохозяйственных рабочих, являющихся составной частью пролетариата, в ряде стран фактически еще представляют собой в гораздо большей степени резервы, которые стараются завоевать и удержать под своим влиянием фашистская контрреволюция, чем резервы городского пролетариата в борьбе за пролетарскую революцию.

Секции Коминтерна в капиталистических странах Европы в области работы среди крестьянства не могут отметить значительных успехов, несмотря на то, что стихийное крестьянское движение в ряде стран с большими пережитками феодализма (не только в Польше, где можно говорить о назревании элементов революционного кризиса, но и в Греции, Румынии, Венгрии и т. д.) не отстает от подъема рабочего движения. Между тем крестьянский вопрос не получил развернутого обсуждения, несмотря на то, что жестокий аграрный кризис и целый ряд других экономических и политических причин повлекли за собою глубокие изменения в структуре и положении крестьянства.

Кроме аграрного кризиса, являющегося главным фактором, и связанного с ним катастрофического падения цен на с.-х. продукты положение крестьянства, в особенности за последнее время, определяется и другими основными факторами, как например ликвидацией земельных реформ при сохранении значительных остатков феодализма как в распределении земельной собственности, так и в отношении применения земледельческого труда.

Земельные реформы, введенные в балтийских провинциях, в Восточной Европе и на Балканах под влиянием Октябрьской революции в России, закончились. Буржуазия достигла своей цели. Ей временно удалось в течение первого периода послевоенного кризиса успокоить широкие слои крестьянства. Однако бедняцкое крестьянство очень мало выиграло от этих земельных реформ. В Югославии среди крестьян было распределено меньше одной пятой крупных землевладений. В Румынии земельная реформа была задумана в наиболее широком масштабе, но дала однако наименьшие результаты. Полтора миллиона румынских крестьян остались без земельного надела. Бедняки-крестьяне здесь после аграрной реформы согласно одним статистическим данным составляют 83% и согласно другим источникам — 70% крестьянского населения. Продажная цена земельных участков после реформы в сорок раз превышает годовую арендную плату. В Польше извлекли пользу из аграрной реформы главным образом богатые крестьяне. Они составляют 60% тех крестьян, которые получили землю вследствие аграрной реформы. Еще сегодня в Польше 45% земельной площади находится в руках 8 тыс. крупных землевладельцев. В Венгрии после земельной реформы в руках 7 тыс. крупных помещиков находится больше половины обрабатываемой земли. В Италии фашисты совершенно ликвидировали аграрную реформу, оставив без земли приблизительно 7 млн. крестьян.

В общем последствия аграрной реформы следующие: усилилось кулачество как численно, так и в смысле увеличения своей земельной площади; образовался широкий слой «рабочих с земельными наделами», как Ленин называл эти слои, которые вследствие привязанности к земельному участку впали в новую форму феодальной зависимости.

331 При этом ликвидация аграрных реформ принимает такие формы, как например в Югославии, где принят особый закон, по которому помещики получают компенсацию за ту землю, которая в 1918/19 г. безвозмездно была распределена среди крестьян. Выкуп равняется 10 — 30 тыс. динаров за 1 га, выплачиваемых наполовину крестьянами, наполовину государством, а следовательно крестьянством и пролетариатом, в виде ежегодных платежей. Таким образом крестьянство дополнительно подверглось прямому обложению в размере 1 млрд. динаров.

В общем можно сказать, что земельная реформа, установление выкупов и в особенности ликвидация даже этой реформы обостряют противоречия между трудящимся крестьянством и с.-х. рабочим, с одной стороны, и помещиками и кулачеством — с другой.

Далее, решающим фактором является новая задолженность крестьянства со времени периода стабилизации. Эта новая задолженность началась с конца периода инфляции, во время которого, как и во время войны, некоторые, по преимуществу верхние, но довольно широкие слои крестьянства освободились от большей части своей задолженности. Эта новая задолженность крестьянства не только колоссальна по своим размерам, но и приняла особый, явно ростовщический характер. В Румынии задолженность за земельную собственность равняется 8 тыс. лей на 1 га, при цене на землю в 10 — 14 тыс. лей за 1 га. В Болгарии сумма крестьянской задолженности — впрочем согласно не особенно надежным статистическим данным — равняется более чем 9 млрд. лей, причем 3 млрд. из них крестьяне должны непосредственно ростовщикам. В Венгрии задолженность в 1926 г. равнялась 26% всей стоимости земли, а в начале 1930 г. — приблизительно 56% стоимости земли. Причем задолженность мелких собственников составляется главным образом из долгов ростовщикам. Задолженность крестьян, падающая на 1 га, почти на 100% превышает задолженность крупных землевладельцев. Подобную же картину мы имеем в Польше, в Прибалтийских странах, также в Италии, Чехо-Словакии и в особенности в Словакии и в Прикарпатской Украине.

В одной болгарской буржуазной газете, издаваемой в Румынии, относительно положения в Добрудже сказано следующее:

«Его (кредита) отличительные черты составляют не только высокий процент (35), комиссионные и вычеты при отпуске кредита: его разрушительное действие вызывается в первую очередь применением так называемых добровольных соглашений, которые своими бесчисленными и разнообразными условиями предоставляют кредитору неограниченные права над имуществом и свободой должника».

Если германский капиталист Дуисбург сказал, что европейские рабочие должны быть превращены в кули, то в отношении крестьянства в южноевропейских странах это уже полностью проводится в жизнь.

Та же газета пишет, что три четверти годной к обработке земли в Добрудже пустуют и что в одной из добруджских деревень за ссуду в 100 лей нужно уплачивать 120 лей процентов в месяц.

Последствия ростовщичества во всех странах прямо-таки опустошительны. В Греции например такое положение привело к тому, что в течение одного года 282 тыс. крестьян отказались, несмотря на репрессивные меры правительства, от уплаты долгов, а также и от уплаты задолженности по налогам.

332 Последствием этой задолженности является обострение противоречий между банковым капиталом и трудящимся крестьянством, и в связи с вопросом распределения кредитов обостряются дальше противоречия между крестьянами-бедняками, с одной стороны, и крупными землевладельцами и кулаками — с другой.

И наконец решающим фактором является огромный рост налогового бремени крестьянства вследствие непосредственной подготовки войны.

Падение цен на с.-х. продукты, наступившее вследствие аграрного и общего кризиса капитализма, также пагубно влияет на крестьянство. Уменьшение покупательной способности широких народных масс вследствие безмерной нищеты и безработицы уменьшает доходы от косвенных налогов; тем самым увеличивается нажим на крестьянство в целях взимания прямых налогов, невзирая на то, что в связи с падением цен на с.-х. продукты оно во многих случаях потеряло 7 — 8 десятых своего дохода.

В Польше налоги возросли с 2 600 млн. злотых в 1926 — 1927 гг. до 4 300 млн. злотых в 1929 — 1930 гг., т. е. на 1 700 млн. Сумма налоговой задолженности в Польше возрастала следующим образом: 1927 г. — 240 млн., 1928 г. — 309 млн., 1929 г. — 415 млн., 1930 г. — 600 млн. злотых.

В Югославии налоговое обложение крестьянства возросло по сравнению с довоенным в три раза. В Греции половина крестьянских доходов идет на уплату налогов государству и общинам. В некоторых местностях Италии крестьяне выплачивают 70% урожая по 13 различным налогам. В Венгрии по сравнению с довоенным временем налоги на крестьянство увеличились на 70%.

Массовый отказ со стороны крестьянства от уплаты налогов, массовые продажи с молотка имущества и во многих случаях массовое, а иногда и вооруженное сопротивление — таковы результаты чрезмерных налогов на крестьян. В Венгрии — по утверждению фашистской газеты — в одном из округов из 134 крестьянских общин 104 общины совсем не платили налогов; в Польше и Румынии крестьянское движение переходит в организованный — к сожалению лишь в малой степени нами организованный — отказ от уплаты налогов. В большинстве случаев это сопротивление доходит до вооруженных столкновений.

Налоговые конфликты обостряют отношения крестьян к государственному аппарату господствующего класса и влекут за собою непосредственную борьбу с ним.

К этому прибавляются еще последствия общего кризиса капитализма. Крестьянство является жертвой аппетитов монопольного капитала, который имеет колоссальные возможности эксплоатации как при скупке с.-х. продуктов, так и при сбыте необходимой для сельского хозяйства промышленной продукции.

Основываясь на этом, крупные землевладельцы пытаются — и в ряде случаев небезуспешно — образовать с помощью кулачества «единый аграрный фронт» и втянуть в него все слои крестьянства, вплоть до карликовых хозяйств. Требование охранительных пошлин на с.-х. продукты, покровительства реализации продукции, поощрения экспорта и т. д. — вот средства демагогии в аграрном вопросе, применяемые различными организациями фашистского типа, жертвой которой становятся значительные массы трудящегося крестьянства.

333 В общем можно сказать, что некоторые последствия общего кризиса капитализма и в особенности аграрного кризиса — главным образом падение цен на с.-х. продукты — создают временные возможности, которые используются не только нами, но также для вовлечения трудящихся крестьянских масс в так называемый единый фронт крупных землевладельцев и кулачества. Однако необходимо подчеркнуть, что протрезвление после ликвидации земельных реформ, вновь возросшая задолженность крестьянских владений вследствие небывалых размеров ростовщичества, колоссальный рост налогового бремени укрепляют предпосылки для создания и закрепления революционного союза между пролетариатом и трудящимся крестьянством под гегемонией пролетариата. Этими источниками питается крестьянское движение за последние годы. Но все же было бы крупной ошибкой утверждать, что фашистская демагогия не использует и эти нужды крестьянства и в особенности его противоречия с монопольным капиталом. Различные аграрные конференции являются делом рук фашистов, которые хотят создать единый аграрный фронт. Демагогия германских национал-социалистов «против порабощения процентами, против еврейского капитала, против ростовщичества» используется также и в других странах достаточно широко и с успехом. В Румынии, в особенности в Буковине и Трансильвании, целому ряду фашистских организаций удалось переключить крестьянскую революцию на рельсы еврейского погрома. В Греции среди крестьян все еще растет влияние фашистской партии — аграриев. Это является в первую очередь следствием слабостей и упущений в работе компартий. Следствием слабости и пробелов в нашей деревенской работе является и то, что это стихийное крестьянское движение, которое проявляется в форме отказа от уплаты налогов и задолженности, не находится под коммунистическим руководством.

Выступления крестьян в целом ряде балканских стран, в частности в Греции, в первую же очередь в Польше и в особенности на Западной Украине и в Западной Белоруссии, частично приняли характер массовых демонстраций, частично — характер вооруженных боев с государственным аппаратом. В Румынии были арестованы целые деревни. В Греции крестьянские демонстрации с участием тысяч крестьян не являются редкостью. В Восточной Галиции польский фашизм должен был «умиротворять» крестьянство при помощи военной экспедиции. В Греции и Румынии имели место несколько случаев, когда войска, не повинуясь приказу, отказывались стрелять в крестьян.

В некоторых провинциях Румынии и Греции движение крестьянства приближается к той ступени, которой оно достигло в прошлом году в Восточной Галиции, когда украинские крестьяне, следуя испытанному крестьянскому рецепту, попытались «выкурить» своих социальных и национальных поработителей.

Эти факты, которые лишь частично могут обрисовать размах крестьянского движения, в особенности в Юго-восточной Европе, должны безусловно послужить стимулом к тому, чтобы вопросы завоевания крестьянских масс, вопросы руководства и организации этого огромного массового движения были поставлены практически. При этом следует подчеркнуть, что недостаточное знание крестьянского движения, его требований и форм обязывает нас с особой тщательностью изучать его действительные проявления и лозунги, «поучиться» также у крестьян для того, чтобы быть в состоянии учить их.

Крестьянское движение не только в отдельных странах, но и в

334 отдельных провинциях настолько различно по своему характеру, что вряд ли будет возможным установить какую-либо общую тактику, применимую для всех стран. Трудно также сформулировать частичные требования или частичные лозунги. Однако не подлежит сомнению, что мы должны стремиться к тому, чтобы наряду с нашим общим революционным требованием — безвозмездной экспроприации крупного землевладения — выдвинуть целый ряд конкретных частичных требований, вытекающих из повседневной жизни, из повседневных нужд крестьянства. Но наше общее революционное требование — безвозмездное отчуждение крупного землевладения — не должно подвергаться ревизиям справа и «слева», как это случилось несколько лет тому назад в Венгрии, где партия выставила требование «новой земельной реформы», или в недалеком прошлом в Румынии и Болгарии, где партия требовала конфискации всей находящейся в частном владении земельной собственности, а следовательно — конфискации и крестьянских земель.

Ясно, что такие требования не являются революционными требованиями и что они могут только усилить контрреволюционное влияние и способствуют тому, чтобы оттолкнуть от нас крестьянство.

Но встает вопрос, как формулировать требования бедноты и среднего крестьянства? Он еще не разрешен, несмотря на то, что в программе действия Европейского крестьянского конгресса попытка разрешить его была сделана. Европейский крестьянский конгресс является важным фактором и крупным шагом вперед. Все же надо установить, что эти требования сформулированы конгрессом слишком «осторожно». Товарищи не были тверды в вопросе о том, что в этой области является правым и что «левым» оппортунизмом. В отношении частичных требований они заняли более или менее отрицательную позицию. На самом конгрессе не было ясности, не было достаточного ощущения живого стихийного крестьянского движения. Вместе с этим Европейский крестьянский конгресс не был в должной мере использован компартиями.

В ряде стран мы находимся в стадии общих разговоров о крестьянском вопросе. Например греческая коммунистическая газета «Ризоспастис» в октябре прошлого года писала:

«Мы стоим перед началом крестьянского движения, которое развивается быстрым темпом и становится общим. Мы должны наконец проснуться, мы должны в отношении нашей линии решительно отмежеваться от правых, колеблющихся элементов и всеми силами приступить к организации крупных надвигающихся боев и к руководству ими. Крестьянские конференции, которые нам осенью предстоит организовать, должны поставить и подготовить лозунги нашей непримиримой борьбы против аграриев, вплоть до их уничтожения, лозунг интенсивной работы среди миллионов бедных крестьян за организацию борьбы, за непосредственные требования, за создание советской власти в Греции».

Однако не сказано конкретно ни слова об этих элементарных повседневных требованиях крестьян, не дано ни одного лозунга, имеющего агитационное или организационное значение. И это перед началом крестьянского восстания, которое, как говорит газета, «развивается быстрым темпом и становится общим».

К счастью в ряде компартий дело обстоит иначе. Стихийное кре-

335 стьянское движение вынудило многие компартии поставить три основных вопроса крестьянского движения: вопрос о земле, о налогах и о кредите поставить более конкретно, чем это имело место до сих пор, особенно в отношении к двум последним вопросам — о налогах и о кредите. Что касается конкретности работы, то все документы компартий все еще отражают здесь многочисленные и крупные недостатки.

В этой связи следует сказать, что одним из больших недостатков в тактике компартий в крестьянском вопросе является: недостаточно смелая, нерешительная, во многих случаях совершенно отсутствующая поддержка стихийного движения и повседневных требований бедного крестьянства, которая содержала бы в себе четкую революционную целеустремленность.

Мы должны перед всеми компартиями поставить в качестве твердого задания обязательство во всех случаях активно и революционно, с критикой, но без «сдержанности» и колебаний поддерживать стихийные крестьянские выступления, направленные против крупной собственности, кулачества, монопольного капитала, против ростовщичества и налогов, против государственного аппарата даже в том случае, когда эти выступления чрезвычайно обременены иллюзиями и элементами отсталости. Недостаток организационных связей может помешать компартии возглавить движение, но недостаток поддержки в прессе, в агитации, неумение привлечь внимание к движению — ничем не может быть оправдано.

Следует однако делать различие между теми требованиями, которые мы выставляем как компартия, и теми элементарными требованиями, которые выдвигаются самим крестьянством. Эти последние требования и движение, возникающее под их знаком, должны служить и браться как исходный пункт, на основе которого, связавшись с движением, возглавив его, мы развиваем четкие классовые требования, расширяя движение, очищая его от иллюзий, закрепляя гегемонию пролетариата в процессе борьбы. Мы ни в коем случае не можем урезать наших основных требований по вопросам о налогах и долгах. Например требования, изложенные в избирательной платформе в Болгарии, являются просто напросто оппортунистическими,— «беспроцентный, долгосрочный кредит для крестьянства» (даже без классовой диференциации). Не менее оппортунистическим является требование «достаточных кредитов для кооперативов», хотя одновременно с ним выставляется требование об изгнании из этих кооперативов агентов финансового капитала. Другое требование этой платформы еще более способствует созданию иллюзии классовой гармонии: «государственная денежная помощь в достаточном размере в связи с кризисом, без обязательства возврата». Эти требования компартий, относящиеся к легальным массовым организациям, страдают еще тем недостатком, что они не различают отдельных слоев крестьянства, следовательно не способствуют отделению бедняцких слоев от кулацких и не противопоставляют эти слои друг другу. Как нас учил Ленин, одной из наших важнейших задач является перенесение классовой борьбы в деревню и использование классовой диференциации для развития классовой борьбы.

Из сказанного следует, что ни один коммунист не должен свысока относиться к этому стихийному движению крестьянства. Ни одна компартия не может ждать, пока это движение очистится от всяких иллюзий. Классовое положение бедняцкого и середняцкого крестьянства в

336 капиталистическом обществе питает эти иллюзии. Освободить крестьянское движение от иллюзий, непосредственно направить его против буржуазного государства мы можем только изнутри, когда мы укрепимся внутри самого движения, когда возьмем в свои руки руководство этим движением. Поэтому будет явной ошибкой приклеивать оппортунистический ярлык ко всякому крестьянскому требованию моратория — отсрочки платежей — и считать невозможным для компартии поддержку такого требования. Нашей обязанностью будет поддержка и такого движения, хотя оно и не выдвигает наших требований об аннулировании долгов, отмене налогов для бедняцкого крестьянства и т. д. Были случаи, когда правительства были вынуждены пойти на удовлетворение требования о продлении сроков платежей, а иногда и об отказе от платежей. Мы не можем и не должны выставлять требования объявления моратория. Нашей критикой, нашей разъяснительной работой, нашей агитацией и пропагандой мы должны направлять движение в сторону наших лозунгов как частичных — аннулирования долгов бедняцкого крестьянства, отмены для него налогов, поощрения отказа от их уплаты, так и более общих. Все же в тех случаях, когда трудовое крестьянство требует или хочет требовать только моратория, мы не должны отходить от движения, не должны пренебрегать им и с высоты наших принципов осуждать это движение. Уступка правительства должна послужить и послужит лишь ступенью для поднятия движения на бóльшую высоту: требования аннулирования долгов, отмены налогового бремени для трудящегося крестьянства, и расширения лозунгов и движения вообще.

Сейчас наиболее важным в борьбе за частичные требования является вопрос тактики отказа от уплаты налогов и долгов. По этому вопросу есть разные установки внутри компартий. Существует наивное толкование этого вопроса, будто бы отказом от уплаты налогов мы хотим достигнуть «дезорганизации государственных финансов». Другое мелкобуржуазное воззрение, осужденное еще Марксом во время революции 1848 г., считает, что класс капиталистов может быть экспроприирован налоговыми мероприятиями. Это воззрение было подогрето и вновь преподнесено австромарксистами в течение первого периода послевоенного кризиса капитализма. Ошибочной является и другая точка зрения, которая распространена в некоторых компартиях и заключается в том, что этот лозунг может быть выдвинут без всякой дальнейшей перспективы борьбы, только как лозунг пассивного сопротивления платежам. Такой непротивленческий подход к этому лозунгу для коммунистов неприемлем. Мы должны выставлять этот лозунг совершенно четко в перспективе дальнейшей борьбы, в перспективе массовой борьбы. Товарищи, которые утверждают, что «если нет непосредственной революционной ситуации», нельзя выдвигать этот лозунг отказа от уплаты налогов и долгов,— неправы. Естественно, что отказ от уплаты налогов влечет за собою продажу имущества с молотка. Это не хуже нас знает каждый крестьянин. И все-таки крестьяне отказываются платить налоги и долги, потому что им нечем платить. В некоторых случаях крестьяне оказывают вооруженное сопротивление жандармерии, которая охраняет сборщиков налогов и судебных исполнителей.

Лозунг вооруженного восстания мы не можем выдвигать по всякому поводу. Ленин учил нас, что с вооруженным восстанием играть нельзя.

337 Но были случаи, когда крестьянам удавалось стихийно провести примитивный бойкот аукционов в пределах — больших или меньших — деревни. Этим достигалось нечто среднее между пассивным сопротивлением и между открытым восстанием против государственного аппарата, которое завершалось вооруженным отпором жандармам и изгнанием их из деревень. Крестьяне организованно бойкотировали аукционы, противодействовали покупке имущества, продаваемого с молотка. Даже рабочие с фабрик шли вместе с ними, чтобы провести этот бойкот. Этот метод применим во многих случаях. Такие случаи бывали в Румынии и в Германии.

Движение крестьянских масс за отказ от платежей, против продажи имущества с молотка может способствовать назреванию революционного кризиса, если такие тенденции уже имеются в наличии. В некоторых местах это может быть использовано для борьбы против подготовки войны буржуазией. Конечно ни в коем случае не следует легкомысленно подводить под удар наиболее передовые элементы крестьянства и крестьянских организаций путем преждевременных вооруженных столкновений, но также не следует лозунг отказа от платежей рассматривать как лозунг, ведущий только к пассивному сопротивлению.

Предпосылкой для этого лозунга, мне кажется, является наличие организационного опорного пункта в деревне. С этой точки зрения нужно считать по-моему ошибкой выдвижение этого лозунга со стороны руководства югославской партии для всей страны: «Отказывайтесь от уплаты налогов, рвите векселя! Организуйте вооруженное сопротивление продажам с молотка!»

Лозунг был выдвинут для всей Югославии, тогда как движение крестьян развивается в сторону отказа от платежей только в части страны, в Воеводине, и при отсутствии у партии организационных опорных точек в деревне этот лозунг явился поэтому и в этой мере ударом впустую.

Особого внимания заслуживает вопрос о тех формах и методах борьбы, которые выдвигаются движением с.-х. рабочих, арендаторов и беднейших крестьян в связи с вопросом о земле. В Польше, на Западной Украине, началось «выкуривание помещиков», поджоги поместий; в Венгрии, в окрестностях Сегедина, изгнанные с арендуемых участков арендаторы вновь захватывали их силой. В Греции, в Копайсе, более 3 тыс. крестьян уже в течение нескольких лет осаждают крупное поместье, арендованное английской компанией. Они ничего не платят и не дают обрабатывать поля. Эти случаи не в меньшей мере, чем крестьянские волнения в Буковине, в Семиградьи, где крестьяне захватывали имения и леса, показывают, что стихийное крестьянское движение уже начинает перерастать рамки долговых и налоговых вопросов. Эти обстоятельства должны толкнуть нас на то, чтобы вопрос о борьбе за землю рассматривать не в общем, а в отношении целого ряда стран вполне конкретно.

Организация работы среди крестьян, вопросы о формах и методах работы в деревне не получили должной проработки в Коммунистическом интернационале.

В этой области у компартий имеются неодинаковые достижения. В Балканских странах мы имеем некоторые организационные связи с деревней, но они далеко недостаточны. В Болгарии например в прош-

338 лом году мы имели при коммунальных выборах наиболее крупный успех (после германской партии). Партия согласно отчетам ЦК имеет в городах 400 членов, которые ни в коем случае не являются все рабочими, и 600 членов партии в деревне. Тезисы III пленума ЦК компартии Болгарии однако устанавливают в порядке самокритики, что партия плетется в хвосте крестьянского движения. В Румынии партия имеет связи с различными крестьянскими организациями, но — за исключением одной организации — не ведет правильной фракционной работы в них. В Греции помимо прочих связей имеется ряд деревенских ячеек, которые однако не идут впереди крестьянского движения. Можно считать, что профорганизаций с.-х. рабочих там нет совсем.

Какие же основные организационные задачи стоят перед нами? Во-первых, установка всех членов партии на использование связей городского пролетариата для организации работы в деревне. Только таким путем можно создать сеть деревенских ячеек, которые обеспечат нам влияние на крестьянское движение. Для организации новых ячеек так же, как и для укрепления и активизации (как в Болгарии) уже имеющихся деревенских ячеек, мы должны использовать все связи промышленных рабочих с деревней. Рабочие, занятые в с.-х. промышленности, табачной, текстильной, горной промышленности, строители во всех этих южноевропейских странах, в большей своей части являются полукрестьянами и наполовину с.-х. рабочими. Значительную часть года они проводят в деревне. Через посредство этих элементов можно укрепить и вновь организовать как деревенские ячейки, так и профорганизации с.-х. рабочих.

Во-вторых, профорганизации с.-х. рабочих во всех этих странах должны служить важными мостками к другим слоям крестьянства. В Болгарии и Греции имеются легальные красные профсоюзы; в Румынии красные профсоюзы нелегальны, но ни в одной из этих стран мы не имеем профсоюзов с.-х. рабочих. В Венгрии организация нелегального профсоюза с.-х. рабочих не удалась, но партия до последнего времени не обращала внимания на работу в реформистских союзах с.-х. рабочих. Необходимо приступить к созданию связующего звена с массами беднейшего крестьянства путем организации красных профсоюзов с.-х. рабочих, путем работы в реформистских профсоюзах.

В-третьих, вопрос о крестьянских комитетах является в Коминтерне наименее изученным вопросом. В течение многих лет принимаются резолюции, которые все снова и снова подтверждают необходимость создания таких комитетов на опыте всякого крестьянского движения. Но необходимо установить, что опыт этих крестьянских комитетов не подытожен. Существует много таких комитетов, которые в большинстве случаев назначались сверху (на Балканах, в первую очередь в Болгарии и Греции), которые или совсем не работали или же вскоре после своего возникновения распадались. Стихийное крестьянское движение благоприятствует возрождению и организации таких комитетов снизу. И одной из наших основных организационных задач является использование этого крестьянского движения для создания таких комитетов. В Южной Европе целые области находятся в состоянии постоянного брожения. Крестьянские комитеты могли бы на основе этого движения явиться не искусственным продуктом, надстройкой, а могли бы вырастать из недр самого движения.

Нельзя обусловливать организацию крестьянских комитетов нали-

339 чием партийных ячеек. Предпосылкой к существованию этих комитетов является создание в промышленных центрах данного крестьянского района подвижного, в большинстве своем добровольного инструкторского аппарата из лучших партийных товарищей, которые оживляли бы работу этих комитетов путем систематической связи, живым инструктажем, снабжением литературой, советами и пр. Если германская партия создала такой добровольный инструкторский аппарат для работы в деревне в форме экскурсий промышленных рабочих в деревню, то в большей мере это нужно сделать в странах Южной Европы.

Таковы те скромные организационные задачи, которые мы должны себе поставить. При этом нужно наконец решить вопрос руководства национально-революционным движением в европейских капиталистических странах — которое в большинстве случаев является крестьянским — путем регулярной коммунистической работы как в центре, так и на местах.

Время, как всюду, и в деревне работает на нас, но оно не может заменить нашей практической и организационной работы. Буржуазные фашистские партии всех оттенков развивают лихорадочную деятельность как раз в деревне, чтобы загородить дорогу в деревню пролетарской революции, чтобы подготовить антисоветскую войну. Мы можем легко завоевать и превратить в наших революционных союзников многомиллионную массу крестьянства, более многочисленную, чем пролетариат, но завоевать ее мы можем лишь твердой большевистской работой, которая не отступит ни перед какими трудностями.

ГЕНРИКОВСКИЙ (ПОЛЬША)​

Из анализа положения, сделанного тт. Мануильским, Тельманом и Ленским, вытекает, что перед компартиями Польши и Германии стоят задачи, имеющие колоссальное значение для всего мирового коммунистического движения. Ясно, что Коммунистический интернационал должен предъявлять величайшие требования к этим двум партиям. Особенно относится это к компартии Польши, так как польский фашизм является наиболее агрессивным форпостом в борьбе мирового империализма против СССР.

Это чрезвычайно ответственное для нас положение обязывает нас точно учесть как объективные обстоятельства, так и те недочеты в нашей практической работе, которые задерживают темп развития революционного подъема.

В широких массах авторитет фашизма все больше падает. Массы все яснее понимают, что он является обнаженной формой буржуазной диктатуры. Наблюдается брожение и в социал-фашистских партиях. Социал-фашизм, который обманывает массы под маской преследуемой партии, проводит «левые» маневры, для того чтобы перехватить революционные настроения трудящихся. Проведение этих «левых» маневров облегчается для социал-фашистских вождей тем, что пилсудчики имеют в фашистском сейме абсолютное большинство. Поэтому социал-фашисты могут позволить себе в настоящее время голосовать против большинства предложений правительства. То же самое можно сказать и о национал-фашизме на селе, в рядах которого процесс разложения идет значительно более быстрым темпом, чем брожение в социал-фашистских рядах. Это является в первую очередь результатом катастрофического аграрного кризиса и невероятного гнета налогов. Быстрым

340 темпом пошел процесс разложения также и в украинской и немецкой социал-фашистских партиях. Эти обманщики применяют радикальнейшие фразы для того, чтобы удержать идущие за ними массы от перехода в революционный лагерь. Ясно, что в этой ситуации социал-фашизм и национал-фашизм являются опаснейшими врагами революционного движения.

Каковы важнейшие тактические мероприятия в борьбе против социал-фашизма и национал-фашизма? Первой важнейшей предпосылкой борьбы против социал-фашизма является окончательное искоренение оппортунистической оценки роли социал-демократии. Хотя правая группа в нашей партии совершенно обанкротилась, нам все же приходится иметь дело в отдельных наших организациях с серьезными оппортунистическими ошибками в связи с проблемой социал-фашизма. Это особенно ярко сказалось во время последних выборов фабзавкомов в угольном Домбровском районе и во время последней стачки в Згерже, в Лодзинском районе. Не менее важной предпосылкой для планомерной борьбы против социал-демократии и против национал-фашизма («Пяста», «Вызволеня» и крестьянской партии Домбского) является решительное изменение того языка, которым мы говорим с рабочими и крестьянами, еще идущими за социал-фашизмом и национал-фашизмом. То, что т. Тельман говорил в этом отношении о Германии, к сожалению целиком и полностью относится и к нашей партии. Отсутствие товарищеского, убеждающего языка по отношению к социал-демократическим, христианским и «национальным» рабочим является до сих пор наиболее слабым местом работы — в первую очередь наших низовых организаций. Это обстоятельство в значительной степени затрудняет нашу борьбу против ППС. Несмотря на «левые» маневры обманщиков из ППС, мы имеем благоприятные возможности вовлечения пепеэсовских рабочих в революционный антифашистский боевой фронт. В широчайших массах все ярче проявляется тяга к созданию единого революционного фронта. Фашистский террор направлен теперь не только против коммунистов, революционной профорганизации и революционных массовых организаций, но и против широчайших народных масс, т. е. и против социал-демократических рабочих, которые все чаще восстают на борьбу с фашистской диктатурой. Это ускоряет процесс брожения в ППС. Но только в процессе борьбы можем мы убедить эти массы в том, что социал-фашистские и национал-фашистские вожди не борются и не могут бороться против фашистской диктатуры, что ППС остается важнейшей социальной опорой диктатуры буржуазии. Опыт последних месяцев показал, что там, где наша партия шла во главе масс, она могла достичь значительных успехов в борьбе за завоевание социал-демократических рабочих и крестьян, идущих за национал-фашизмом.

14 августа — известная дата в истории Польши последних лет. Так называемый центро-левый блок организовал по всей Польше громадную волну собраний, направленных против правительства Пилсудского. Во время этой кампании массы имели возможность убедиться в том, как лихорадочно стараются социал-фашистские вожди удержать рабочих от выхода на улицу.

Нигде, кроме Кракова, социал-фашисты не осмелились вывести массы на улицу. В Варшаве 14 августа было организовано большое народное собрание социал-фашистов и национал-фашистов, на котором они призывали массы спокойно разойтись по домам. Характерно для

341 настроения масс, что понадобилась только незначительная работа нескольких наших товарищей для того, чтобы организовать демонстрацию и повести на улицу широкие массы. Дело дошло до крупных столкновений с полицией, во время которых убит был наш товарищ Сухецкий. Эта демонстрация вызвала невероятное брожение среди широчайших масс Варшавы. На следующий день дело дошло до политической массовой стачки, которая на мелких предприятиях продолжалась и на третий день после демонстрации. Немедленно после демонстрации ряд рабочих откололся от ППС. В Варшаве к нам перешла ячейка ППС крупного металлопредприятия. Но наши товарищи из варшавской организации не сумели после демонстрации планомерно продолжить эту работу и пробить таким путем более глубокую брешь в социал-фашистском фронте. Это удалось сделать только в провинциальных организациях. В некоторых районах во время кампании выборов в сейм от ППС откололось 13 групп. Кроме того была почти совершенно ликвидирована лодзинская группа немецкой социал-демократии. Значительные группы еврейского Бунда вступили в ряды антифашистского фронта. На Западной Украине также удалось вовлечь в революционные массовые организации несколько групп из украинской радикальной партии.

В социал-фашистских и национал-фашистских организациях молодежи наблюдается значительное брожение. 8 групп польских социал-демократических организаций молодежи, 6 групп национал-фашистской «Вици» и значительные массы из еврейских социал-демократических организаций перешли в антифашистский лагерь.

В этом направлении проводилась широкая работа среди крестьян.

В нашей борьбе против социал-фашизма помехой является теперешнее состояние коммунистического движения молодежи. Наш союз молодежи, правда, добился известных достижений: со времени его II съезда число членов союза возросло приблизительно на 50%, а со времени V съезда нашей партии — приблизительно на 20%; однако социальный состав нашего союза молодежи попрежнему плох. Рост союза молодежи продолжает итти по линии наименьшего сопротивления. Из новых членов, вступивших в союз на территории «конгрессовой Польши», почти 50% — поляки, но только небольшое количество их — рабочие с крупных предприятий. Какова причина этого положения? В первую очередь, неправильное отношение партийных организаций к борьбе за вовлечение молодого пролетариата в ряды коммунизма. Некоторые из наших функционеров недооценивают первостепенную роль молодежи в производстве и значение ее в борьбе против интервенции. Но там, где партийные организации принимают живое участие в работе среди молодежи, можно констатировать значительные достижения. Это можно сказать о революционных массовых организациях; это можно сказать в отношении Верхней Силезии. В этой области необходимо осуществить серьезный сдвиг во всей партийной работе.

На нашем II пленуме мы констатировали, что экономические бои являются важнейшим звеном в деле мобилизации масс для борьбы за революционный выход из кризиса. Хотя мы со времени нашего V партийного съезда и можем констатировать значительные достижения в деле самостоятельной организации экономических боев, все же в этой области не произошло решительного сдвига.

Какова причина того, что до сих пор не произошло решающего сдвига в отношении самостоятельного руководства боями? Тов. Лен-

342 ский уже подробно проанализировал эти причины. Я укажу в этой связи только на организационные причины. Мы еще недостаточно сильно закрепились на крупных предприятиях; это закрепление носит весьма нестойкий характер из-за наблюдающейся там текучести членского состава.

Тов. Пятницкий вчера говорил о текучести членства в нелегальных партиях. Поскольку дело касается нашей партии, это замечание относится главным образом к нашим крупным предприятиям. Вследствие недостаточного приспособления методов работы к усилившемуся фашистскому террору мы имеем такое невозможное положение, что после создания ячеек на крупных предприятиях мы через короткое время вновь теряем эти ячейки. Наши ячейки могут играть действительно активную и руководящую роль на предприятии только в том случае, если они окружены широким беспартийным кадром рабочих и через посредство этих кадров активизируют массы. Там, где это условие не выполняется, ячейка становится жертвой первого же увольнения. Новые методы в работе фабрично-заводских ячеек можно провести только в том случае, если ячейки работают действительно коллективно. В наших же фабрично-заводских ячейках, как это очень ярко выявилось в Верхней Силезии во время движения горняков, коллективная работа слаба. Когда дело доходит до борьбы, работу ведут члены ячейки, т. е. отдельные лица, но не коллектив. Этот индивидуальный характер их работы затрудняет проведение планомерной работы по созданию широкой беспартийной периферии и влечет за собой теперешний медленный темп строительства революционной профоппозиции и революционных профсоюзов на предприятии.

На изолированность наших ячеек на предприятиях в значительной степени влияет также и то обстоятельство, что стираются границы между революционными профорганизациями и парторганизацией. Это иногда приводит к тому, что революционные профсоюзы не развивают достаточной самодеятельности, и поэтому активность их весьма значительно сокращается. Я отнюдь не хочу сказать этим, что компартия должна ослабить свою руководящую роль. Напротив, она должна усилить свое руководство путем своей фракционной работы. Но если революционные профсоюзы будут развивать большую самодеятельность, мы сумеем скорее, чем до сих пор, преодолеть теперешний кризис кадров, наблюдающийся в революционном профессиональном движении. Беспартийных членов профсоюза следует побуждать к величайшей активности.

Это относится и к нашему революционному движению фабзавкомов, которому наши организации не оказывают должного внимания. Однако слабость эта является не только следствием вышеприведенных причин. Она связана также с проявляющимся оппортунизмом на практике, возникающим зачастую под влиянием террора предпринимателей. Очень ярко проявилось это в Верхней Силезии во время последнего движения горняков. На некоторых из тех рудников, где мы имеем крепкие ячейки в фабзавкомах, не было создано стачкомов. Характерно, что наилучшие стачкомы созданы были на рудниках, где мы не имеем ячеек. Этот оппортунизм можно ликвидировать только в том случае, если мы улучшим формы нашей массовой работы. Первой предпосылкой для этого наряду с тем, о чем я уже говорил, является создание массовой

343 самообороны. Там, где мы организовали массовую самооборону, нам удалось развернуть и широкое массовое движение.

В этой связи я хотел бы сказать еще несколько слов о движении безработных, вернее об организационной стороне этого движения. Компартия — единственная партия в Польше, руководящая движением безработных. (Фашисты стараются, но безуспешно, захватить руководство этим движением и направить его против занятых рабочих.) Но большим недочетом комитетов безработных является их текучесть. Часто случается, что комитеты безработных непосредственно после проведения какой-либо кампании распадаются и при каждой новой кампании приходится избирать новые комитеты, поэтому необходимо создать для этих комитетов безработных более прочную основу. Я согласен с установкой т. Пятницкого в отношении организационного охвата безработных. Было бы большой ошибкой стремиться заменить комитеты безработных организациями безработных. Эти местные организации можно рассматривать только как дополнительные составные части широкой сети комитетов безработных. Это дает возможность поставить движение безработных на более прочную и солидную основу. Я полагаю, что эта организационная форма не таит в себе опасности отрыва безработных от занятых рабочих.

Перехожу к проблемам нашей работы среди крестьян. Важнейшим фактором революционной мобилизации крестьянства против войны и фашистской диктатуры является борьба против налогового бремени и ростовщических долгов. Этому вопросу следует уделить основательное место в тезисах.

Какой опыт имеем мы в Польше в этой области?

Тов. Ленский уже характеризовал фашистский налоговый нажим. Я приведу несколько цитат. Газета «Пяст» № 8, 1931 г., орган кулацко-фашистской организации того же имени, сообщает нижеследующее:

«В Польше имеется 1 300 «коморников» (судебных исполнителей). — Каждый из них ежедневно проводит 25 — 30 аукционов. По всей стране ежедневно объявляется до 30 тыс. аукционов, причем каждый из них связан с накладными расходами в размере 6 — 13 злотых. Помимо судебных исполнителей имеются исполнители («экзекуторы») финотделов и общин, число которых непрестанно растет, так же как и число расходов, которые почти невозможно учесть. Принудительные взыскания, проводимые этими «экзекуторами», уже теряют свой смысл, получаемые от них доходы все сокращаются. В одном судебном округе в течение 6 месяцев проведено было 11 тыс. принудительных взысканий, принесших всего 7 тыс. злотых, в то время как накладные расходы составили около 100 тыс. злотых».

Не только повышаются уже существующие налоги: введен также целый ряд новых налогов и сборов, ложащихся на деревню невероятно тяжелым бременем. Одна крестьянская корреспонденция этого же «Пяста» жалуется на то, что «крестьяне должны красить заборы, покупать металлические номера для своих телег, бляхи для своих собак, за которых приходится уплачивать налог, должны вывешивать номера на своих домах, красить дома, выправлять «паспорты» для лошадей и т. д.».

После нашего V съезда мы развернули широкую массовую кампанию среди крестьян, в виде конференций и съездов, о которых я уже говорил. Но во время этой широкой кампании повседневные проблемы крестьянства поставлены были только в слабой степени. Мы подвергли

344 всю нашу работу на селе основательной критике. С большим удовольствием мы можем констатировать, что нам удалось добиться значительного сдвига в этой области. Это проявилось в ряде организованных движений против налогов и против принудительного труда, применяемого для сооружения дорог. В некоторых из этих общин были избраны «антиналоговые» комитеты. Интересна тактика фашистского правительства. В большинстве из этих общин оно объявило мораторий. Уплата налогов была отложена до осени.

Какова была наша тактика? Мы рассматриваем лозунг «ни одного гроша налогов фашистскому государству», так же как и лозунг отказа от уплаты налогов, как лозунг непосредственной борьбы (бойкот и массовое сопротивление) только в тех случаях, когда революционная готовность масс создала для этого соответственные предпосылки. Было бы совершенно неправильным считать, что можно провозглашать этот лозунг только в условиях революционной ситуации и только в связи с революционным восстанием. Это могло бы помешать массовому движению, которое мы уже теперь можем развить в Польше на селе. В тех областях, где массовый характер борьбы и революционная решимость масс создают благоприятную почву, мы должны организовать массовое сопротивление против принудительного взыскания налогов, против продажи крестьянского имущества, т. е. организовать изгнание судебных исполнителей, сопротивление полиции, бойкот аукционов, сопротивление этим аукционам и т. д.

Резюмирую: исходным пунктом организации крестьянских масс должны быть, особенно в настоящее время, антиналоговая кампания, которую следует развивать, и активное сопротивление масс принудительному взысканию налогов. Лозунг «ни одного гроша налогов правительству голода, безработицы и войны» должен давать направление всей антиналоговой кампании и перевести ее на уровень организованной борьбы за безвозмездную раздачу помещичьих земель, за рабоче-крестьянское правительство. Решающим для развития крестьянского движения является организационный охват масс бедного и среднего крестьянства — те крестьянские комитеты, которые следует создавать на основе широчайшего единого фронта снизу.

Перехожу к вопросу о с.-х. рабочих. Большая опасность заключается в том, что, в то время как степень развития крестьянского движения у нас высока и она часто совпадает со степенью развития пролетарского движения, важнейший опорный пункт пролетариата на селе — с.-х. пролетариат — только очень слабо охвачен компартией. Мы хорошо учитываем эту опасность и обращаем теперь на нее величайшее внимание партии.

Насколько глубоко и основательно следует изучать крестьянские проблемы, показывает нам опыт Западной Украины. Тов. Ленский уже показал, в чем заключались ошибки компартии Западной Украины и компартии Польши в украинском вопросе. Компартия Польши во время большого стихийного восстания украинского крестьянства против польской оккупации не стояла на должной высоте. Временное центральное руководство компартии Польши с запозданием признало и исправило тяжелые ошибки ЦК партии Западной Украины. Компартия Западной Украины не сумела стать во главе стихийного восстания и увязать его с борьбой рабочих Западной Украины. Причина заключалась в том, что украинские товарищи просмотрели революционную сущность этого вос-

345 стания и после исправления этой ошибки ЦК польской компартии недостаточно конкретизировал свои директивы.

Каковы были причины запоздания и слабости того отклика, который нашло стихийное восстание украинского крестьянства в польском пролетариате и крестьянстве? Помимо уже указанных причин без сомнения сыграли роль и недостаточность практической интернационализации нашей работы и недостаточная увязка боев крестьянства с боями пролетариата.

Наша партия извлекла из этого опыта важные уроки. Они важны не только для нашей партии, но и для всего Интернационала.

Я глубоко убежден в том, что компартия Польши в этой колоссально ответственной ситуации выполнит тот долг, который возлагает на нее приближение революционного кризиса и положение ее как передового форпоста в случае войны против Советского союза.

КОЛАРОВ (БОЛГАРИЯ)​

Особая важность, которую приобрел сейчас аграрный фронт с точки зрения нового революционного подъема, с точки зрения мобилизации масс против интервенции, нашла свое выражение в повышенном внимании к крестьянскому вопросу, проявленном на этом пленуме как в основных докладах, так и в выступлениях ряда ораторов.

Моя речь тоже будет посвящена работе компартий в деревне.

Я остановлюсь на следующих четырех вопросах:

1. Революционный подъем крестьянства и перспективы классовой борьбы в деревне.

2. Компартии и роль пролетариата как вождя трудящейся деревни.

3. Конкретные недочеты и ошибки.

4. Задачи компартий в деревне.

В сельском хозяйстве в условиях мирового аграрного кризиса буржуазия проводит массовое увольнение рабочих, понижение заработной платы до голодного уровня, замену взрослых рабочих женщинами и подростками, постоянных рабочих — сезонниками. Идет разнузданный грабеж продукции мелких и средних крестьян, растет их задолженность банкам и ростовщикам, усиливается налоговое бремя, за неуплату аренды, долгов и налогов, продается с молотка крестьянское имущество, происходит массовая экспроприация мелких и средних крестьян. Несмотря на наличие огромных запасов, растет дороговизна предметов крестьянского обихода, обусловленная фактической монополией крупного капитала в оптовой и розничной торговле и проводимой им «рационализацией». Под шум клеветнической кампании против мнимого советского демпинга и против применения якобы «принудительного» труда в СССР господствующие классы усиливают и воскрешают полукрепостнические методы эксплоатации с.-х. рабочих и мелких крестьян, укрепляют режим каторги и рабства для трудящихся, усиливают национальный гнет в порабощенных областях, организуют дикий разгул террора в колониях и подготовляют вооруженную интервенцию против СССР.

Но проведение этой политики вызывает бурный рост возмущения трудящихся масс деревни. В ответ на огульное снижение зарплаты и ухудшение условий труда в сельском хозяйстве растет стачечное движение среди батрачества, принимая часто самые ожесточенные формы классовой борьбы. Ужасающая безработица в деревне, не поддающаяся

346 подсчетам, при отсутствии всякого государственного страхования для деревенских пролетариев и полупролетариев привела уже в ряде стран к бурным демонстрациям и кровавым столкновениям безработных с агентами власти. К движению безработных присоединяется все чаще и чаще огромная армия бедствующего крестьянства. В ряде стран движение крестьян против высоких, непосильных платежей и оказываемое ими сопротивление чиновникам-экзекуторам и жандармам принимают такой угрожающий характер, что нередко заставляют власти итти на уступки. Походы голодающих крестьян в города, разграбление хлебных поездов и складов — это не сказки прошлых времен, а живая действительность не только колоний и аграрных стран Европы, но и «цветущей» Североамериканской республики. В условиях жесточайшего помещичье-капиталистического ига, национального порабощения и фашистского террора (Западная Украина) на арену выступил и «красный петух».

То, что происходит в деревне не только аграрных и колониальных, но и крупных капиталистических стран, не оставляет никакого сомнения в том, что развитие аграрного кризиса в дальнейшем будет протекать под знаком возрастания и обострения всех форм сопротивления трудящихся деревни наступлению помещиков и капиталистов и перехода масс от обороны к контрнаступлению.

Если в 1918 — 1920 гг. для подавления глубокого возмущения крестьянства, вызванного империалистской войной и обостренного примером Октябрьской революции, господствующая буржуазия могла еще маневрировать путем провозглашения в ряде стран «аграрных реформ», то сейчас она лишена этого оружия: ликвидировав почти везде «аграрные реформы» и вступив на путь подготовки новых империалистских войн, она вместо наделения крестьян землей приступила к их экспроприации, разбазаривая с аукциона крестьянскую землю и крестьянский инвентарь за неуплату налогов и штрафов, аренды и ростовщической задолженности. Не только сузилась возможность противопоставлять крестьян революционным рабочим, но перед буржуазией встала серьезнейшая задача: как подавить возмущение, бунты и восстания самих крестьян.

Рост угрозы со стороны деревни тревожит чрезвычайно господствующие классы. Революционизированная деревня под руководством революционного города — это есть верная и безвозвратная гибель капитализма. Для предотвращения этой смертельной опасности буржуазия всех стран срочно мобилизует все силы фашизма и пускает в ход машину обмана и запугивания крестьян. Волны фашистской демагогии заливают деревню. Аграрные партии, кулацко-фашистские союзы и кооперативы, сросшиеся с крупным капиталом, прилагают все усилия к тому, чтобы поддерживать частнособственнические иллюзии бедных и средних крестьян, их смычку на этой основе с помещиками и капиталистами и не допустить, чтобы бедствующее крестьянство подпало под влияние революционного пролетариата. «Лицом к деревне» поворачиваются и социал-фашисты с целью срыва революционного союза рабочих и крестьян под руководством рабочих. Вырастают, как грибы, особые фашистские «крестьянские» партии и союзы, ставящие себе задачу путем разнузданнейшей демагогии и даже с помощью «революционных» лозунгов удержать революционизирующуюся деревню во власти капитала. Однако углубляющийся кризис и быстрый рост классовых проти-

347 воречий не благоприятствуют прочности успехов фашистской демагогии и обмана. Поэтому буржуазия организует могущественный аппарат насилия и террора и с исключительной жестокостью подавляет крестьянские бунты и восстания.

Кризис взбудораживает самые отсталые, самые забитые и беспросветные слои трудящихся деревни, распыленностью и инертностью которых был крепок режим помещичье-капиталистического рабства и империалистского насилия, и толкает их на борьбу с их угнетателями и эксплоататорами. Нависшая опасность новой империалистской войны, подготовка нападения на СССР со стороны империалистов, запуганных быстрым ростом социализма в СССР, особенно успехами коллективизации сельского хозяйства, фактическая интервенция в Китае — все это расширяет фронт борьбы и поднимает ее на более высокую ступень. Учащаются манифестации солидарности трудящегося крестьянства капиталистического мира с рабочими и крестьянами Советского союза. Широчайшая поддержка красной армии Китая со стороны крестьян и массовые крестьянские восстания в Индии, Индокитае и т. д. показывают, как широко разлилась и высоко поднялась волна возмущения крестьян в колониях.

Учащаются признаки того, что крестьянство не хочет больше жить, как жило до сих пор. Господствующие классы теряют почву под ногами, для революционного пролетариата складывается чрезвычайно благоприятная обстановка в деревне, открывается ближайшая перспектива жесточайших классовых боев и революционных потрясений при поддержке и прямом участии в этом движении бедствующей части деревни. Но распыленное и беспросветное крестьянство нуждается в организации и сплоченности, в сознательности и руководстве. Его частичные и оторванные, стихийные и неорганизованные вспышки, лишенные ясных революционных лозунгов, заранее осуждены на неудачу и разгром. Крестьянство может сыграть действительно революционную роль только в союзе и под руководством пролетариата. Мировой экономический кризис ставит перед революционным авангардом в самой острой форме вопрос о союзнике пролетариата в деревне.

Принципиальная сторона вопроса о роли пролетариата как вождя эксплоатируемых и угнетенных масс деревни освещена еще в ленинских тезисах по аграрному вопросу и является для компартий бесспорным положением.

Для трудящегося крестьянства не может быть спасения от нищеты и гнета и назревающих новых империалистских войн вне борьбы под руководством пролетариата за свержение ига помещиков, капиталистов и империалистов. С другой стороны, пролетариат не может обеспечить свою победу над буржуазией без поддержки со стороны эксплоатируемой и угнетаемой части деревни.

Сложившаяся в связи с кризисом и подготовляемой империалистами войной объективная обстановка чрезвычайно благоприятствует созданию и укреплению революционного союза рабочих и крестьян под руководством пролетариата. Но нарастающий стихийный подъем крестьян превратится в поддержку международной пролетарской революции лишь при том условии, если авангард пролетариата проявит величайшее внимание к деревне, если он будет проводить упорную и напряженнейшую работу для завоевания руководящей роли в классовой борьбе в деревне, для сплочения трудящихся крестьян вокруг компартии, для револю-

348 ционного воспитания крестьянства. Основным стержнем большевистской крестьянской политики является поддержка, организация и самостоятельное революционное руководство классовой борьбой в деревне.

Пролетариат, руководимый компартией, должен всюду и везде выступать как вождь всех трудящихся города и деревни, драться за повседневные нужды крестьянства, делами и жертвами поддерживать трудящихся крестьян против эксплоататоров и угнетателей, вовлекать их под руководством пролетариата в борьбу за свержение помещиков и капиталистов. Оппортунистическая (правая и «левая») пассивность компартий в деревне обрекает пролетарскую революцию на самые тяжелые поражения.

Но как выглядит аграрная и крестьянская политика компартий на практике? Это самый отсталый, заброшенный участок работы компартий, где удивительное незнакомство с конкретными условиями деревни и неправильные иногда установки конкурируют с оппортунистической пассивностью. Лишь немногие компартии (например германская, польская) составляют исключение из общего правила в том смысле, что у них в связи с аграрным кризисом и обострением положения в деревне намечается некоторый, хотя и далеко недостаточный сдвиг в сторону конкретного изучения аграрной проблемы их стран и практической постановки работы среди с.-х. рабочих и крестьян. Здесь не идет также речь и о компартиях колоний и полуколоний, занимающих особое место с точки зрения аграрного и крестьянского вопроса.

Сельскохозяйственные рабочие — это многочисленнейший слой пролетариата, превышающий количественно важнейшие категории промышленных рабочих, а в некоторых странах — и весь промышленный пролетариат в целом. Вместе с тем это наиболее угнетенный слой рабочего класса, подверженный самой разнузданной эксплоатации и произволу помещиков и кулаков, деревенских тузов и властей,— слой, во многих местах живущий в условиях настоящего рабства,— это парии пролетариата. У них кипит недовольство, скрытое возмущение, вспыхивающее иногда в стихийные забастовки и движения, неорганизованные, без руководства и ясной цели, кончающиеся, как общее правило, несмотря на проявляемый часто героизм рабочих поражением и развалом движения. Под влиянием аграрного кризиса, массовой безработицы и неслыханной нищеты голодающие деревенские пролетарии и полупролетарии, жадно ищущие работы и хлеба, создают угрозу «общественному порядку» в деревнях. В большинстве случаев однако отсталость, неорганизованность, хозяйский и фашистский террор, отсутствие связи с промышленным пролетариатом мешают внешнему проявлению накипевшего возмущения рабочих.

Компартии, двинувшиеся в поход за завоевание большинства рабочего класса,— мы должны сказать это здесь совершенно открыто,— удивительным образом почти совершенно игнорируют этот многочисленнейший отряд. Забастовочное движение рабочих, его руководство и организация есть важнейшее звено классовой революционной борьбы на данном этапе. Но массовая стачечная борьба с.-х. рабочих имеет, по словам Ленина, еще то исключительно важное значение, что «только она способна разбить деревенскую спячку, пробудить классовое сознание и сознание необходимости классовой организации у эксплоатируемых масс в деревне, обнаружить перед ними наглядно и практически значение их союза с городскими рабочими». Поэтому Ленин требовал:

349 от компартий «особого внимания к стачечной борьбе в деревне, усиленной поддержки и всестороннего развития массовых стачек с.-х. пролетариев и полупролетариев». Несмотря на это коммунисты совсем не ставят или ставят только на словах, без всякой конкретной разработки и без малейшего шага к практической работе, вопрос об организации и руководстве массовыми забастовками с.-х. рабочих. Своеобразие забастовок с.-х. рабочих, стратегия и тактика экономических боев в сельском хозяйстве — это совершенно неразработанные проблемы; компартии еще не ставили их перед собой, для их правильного разрешения у компартий не накоплено достаточного опыта и фактического материала. И если забастовки вспыхивают, то сплошь и рядом без их ведома и без их вмешательства, причем социал-фашистские лидеры используют отсутствие коммунистов для удушения движения. Исключение из этого правила составила забастовка с.-х. рабочих Чехо-Словакии. Но и в этом случае мы далеко не можем похвастаться тем, что к этой чрезвычайно важной забастовке был проявлен действительный интерес, что было осуществлено подлинно большевистское руководство ею. Что же удивительного тогда в том, что компартии не имеют за незначительными исключениями почти никакой организационной опоры среди деревенских пролетариев и что задача объединения последних вокруг компартий представляет еще непочатый край работы. Реформистские профсоюзы с.-х. рабочих в большинстве случаев являются бумажными союзами, они рушатся вследствие предательства и измен их лидеров, но в то же время в них не чувствуется революционной оппозиции, на месте их не возникают революционные союзы. Между тем связь с с.-х. пролетариатом должна проложить компартиям путь в деревню и облегчить им работу среди трудящегося крестьянства.

Учащающиеся бурные вспышки движения бедствующих крестьянских масс, мелких крестьян и арендаторов, частично и средних крестьян, в связи с низкими ценами на с.-х. продукты, высокими налогами, арендной платой и т. д., как общее правило, тоже оторваны от борьбы городского пролетариата и протекают без участия компартий. Являясь стихийным выражением массового недовольства и возмущения трудящихся деревни, они не могут превратиться в действительное революционное движение, направленное к свержению эксплоататоров и угнетателей,— именно вследствие оторванности от революционной борьбы пролетариата и отсутствия руководства компартий. Только сознательный, революционный пролетариат может перевести трудящееся крестьянство на путь классовой борьбы, внести классовую борьбу в деревню. Без выполнения этого условия пролетариат не может стать действительным вождем эксплоатируемых масс деревни,— место вождя крестьянства могут занять и во многих местах на самом деле занимают классово враждебные элементы, приспособляющиеся к боевым настроениям крестьян и обманывающие их выставлением даже «революционных» лозунгов. Трудящееся крестьянство привязано тысячами нитей к помещикам, кулакам, капиталистам. Наряду с церковью и всевозможными «культурными» и «просвещенческими» организациями, которые навязывают крестьянам помещичье-буржуазную идеологию, в деревне орудуют еще кулацкие с.-х., кредитные и др. кооперативы, аграрные партии и союзы, закрепляющие крестьянство политически за эксплоататорскими классами. Нельзя думать о завоевании руководства в деревне без самой упорной, длительной и систематической борьбы против этих организаций внутри

350 нях, без создания самостоятельных массовых союзов трудящихся крестьян с включением в них в первую очередь с.-х. рабочих и мелких крестьян, без создания массовых крестьянских комитетов борьбы. Но этими важнейшими проблемами коммунистической политики в деревне занимаются очень немногие компартии, а тех, которые делают что-нибудь на практике, имеется еще меньше. Даже крестьянское движение, развертывавшееся в ряде стран вокруг комитетов действия, приведшее к созданию Европейского крестьянского комитета, в большинстве случаев протекало без действительного руководства и участия компартий.

Наконец эксплоатация трудящегося крестьянства порабощенных областей усугубляется еще национальным гнетом. Здесь вспышки борьбы крестьянских масс против империалистского разбоя и насилия помещиков и капиталистов угнетающих наций приобретают исключительную остроту и ожесточение. Задача овладения и руководства этим движением требует от компартий ко всему сказанному выше еще учета отягчающего влияния национального порабощения на эксплоатацию крестьянства, на его экономическое, политическое и социальное положение, требует всемерной поддержки не на словах, а на деле борьбы за полное национальное самоопределение, вплоть до отделения, при подлинно большевистской работе внутри массовых национальных организаций крестьянства.

В общем итоге ленинская крестьянская политика, формулированная в аграрных тезисах II конгресса Коминтерна больше десяти лет тому назад, еще не осуществляется на деле компартиями. Компартии, как правило, проявляли и продолжают проявлять невероятное равнодушие к условиям существования трудящихся деревни, вели и продолжают вести себя пассивно по отношению к их борьбе. Эта их пассивность есть не что иное, как оппортунистическая недооценка роли трудящегося крестьянства в борьбе за свержение помещиков и буржуазии. В этом и только в этом надо искать главную причину того, что фашизированные аграрные партии и кулацко-крестьянские союзы сохраняют еще колоссальное влияние в деревне, что фашистская демагогия в ряде стран (например в Германии, Франции и т. д.) пускает корни среди крестьян и что явно фашистские партии нередко успевают захватить в свои руки руководство крестьянским движением с тем, чтобы направить его против революционного пролетариата.

В этом и только в этом надо искать еще причину того, что антисоветская травля в форме «крестового похода», кампании против советского «демпинга» и применения якобы «принудительного» труда в СССР не встретила и не встречает еще серьезного отпора в капиталистической деревне.

Опасность существующего положения мы видели на примере выборов в Германии и событий прошлой осени на Западной Украине. Значительные успехи германской компартии среди городского пролетариата и в борьбе с социал-фашистами не сопровождались соответствующим ростом влияния партии в деревне, укреплением ее позиций среди трудящихся деревни в борьбе с наступающим национал-фашизмом. Польская компартия, значительно окрепшая и консолидировавшаяся как большевистская партия, как организатор и руководитель революционной борьбы масс, не сумела установить на Западной Украине прочной, действительной связи с крестьянством. Компартия Западной Украины поколебалась по отношению к революционным выступлениям кре-

351 стьянства (массовым поджогам помещичьих имений и пр.), не учла по-большевистски момента национального порабощения в развернувшихся событиях.

Поражения и потери некоторых наших партий за последнее время (например поражение в Финляндии) в очень большой степени объясняются огромными их недочетами в деревенской работе и являются серьезным предостережением против пассивности по отношению к деревне.

Перехожу к конкретным недочетам и ошибкам компартий в деревенской работе.

Какое отражение находит роль пролетариата как вождя трудящихся деревни в коммунистической печати?

Ответ может быть только один: по общему правилу, руководящие органы компартий недооценивают этой роли, они весьма слабо или совсем не отражают процесса революционизирования деревни, весьма слабо или совсем не освещают задач по осуществлению на практике рабоче-крестьянского союза под руководством пролетариата.

Возьмем «Роте Фане», центральный орган компартии Германии.

Я пересмотрел все номера «Роте Фане» от 15 февраля по 15 марта. В них мы находим только следующее о деревне и из деревни: а) сообщение об основании революционных профсоюзов с.-х. рабочих в Бранденбурге и Восточной Пруссии; б) сообщение об участии деревенских делегатов в антифашистском съезде и о выступлении одного крестьянина-бедняка на съезде; в) сообщение о крестьянской делегации на собрании в Кельне, на котором выступал т. Тельман.

Больше ничего. Ни слова о с.-х. кризисе, о движении крестьян, о том, что компартия сама делает в деревне. Ни одной деревенской корреспонденции.

Но зато в «Роте Фане» от 19/II 1931 г. была помещена статья т. Петра Йоткас, в которой мы читаем.

«В Советском союзе рабочим и крестьянам принадлежат машины, принадлежат тракторы, принадлежат фабрики, принадлежит земля. Им принадлежат продукты машин, продукты тракторов, продукты фабрик, продукты земли.

Однако немецким рабочим тоже будут принадлежать фабрики и машины, земля и тракторы. Немецким рабочим тоже будут принадлежать продукты городов и земли. Немецкие рабочие тоже будут иметь работу каждый день. Немецким рабочим тоже с каждым годом будет лучше. Именно тогда, когда они капиталистическую Германию превратят в советскую Германию».

Выходит, по нашему автору, что в советской Германии фабрики и машины, земля и тракторы, продукты города и земли будут принадлежать не рабочим и крестьянам, как это имеет место в Советском союзе, а одним рабочим. Получается, как будто советская власть в Германии экспроприирует крестьянство. Конечно подобная чепуха, которой не исправили в газете, не способствует укреплению роли пролетариата как вождя трудящихся крестьян.

Не лучше обстоит и с «Юманите», хотя орган французской компартии один раз в неделю посвящает особую страницу крестьянскому вопросу: «Chez les paysans» («У крестьян»).

С 4/II по 12 III в «Юманите» четыре раза печаталась крестьянская страничка. Что же мы находим в этих страничках?

352 1. Статейка против сверхпротекционизма (7/II).

2. Статейка о международном дне борьбы против безработицы без всяких конкретных лозунгов для с.-х. рабочих и крестьян (14/II).

3. Резолюция Международного крестьянского совета о работе среди крестьянок. Помещена без всяких комментариев (21/II).

4. Статейка о бюджете министерства земледелия (7/III).

Ничего о положении с.-х. рабочих и крестьян, о их борьбе и т. д. Но зато эта крестьянская страничка переполнена агрономическими уроками крестьянству, как выращивать хорошо свиней, как бороться с паразитами скота, с вредителями хлебов, садов и т. д. Скажите, не лучше ли было бы, если бы центральный орган французской компартии указал крестьянам, как бороться против социальных паразитов, их собственных эксплоататоров и вредителей?

Тот факт, что в Германии и Франции издаются особые газеты для крестьян, органы революционных крестьянских организаций, не означает, что центральные и руководящие органы компартий не должны отражать и освещать тоже революционного крестьянского движения. Здесь мы имеем дело не с своеобразным разделением труда, а с недооценкой роли пролетариата как вождя трудящегося крестьянства, что является политической ошибкой.

Несколько слов об особых крестьянских газетах.

Это обыкновенно беспризорные газеты — без действительного руководства и контроля ЦК партий. Возьмем например «La voix paysanne» («Крестьянский голос»), орган революционного крестьянства Франции. Это самая старая крестьянская газета. Одна страница этой газеты тоже посвящена агрономии, другая страница содержит исключительно биржевые курсы с.-х. продуктов. Корреспонденции с мест — редчайшая вещь.

На кого эта газета ориентируется? Очевидно, на те слои крестьянства, которые следят за курсами торговой биржи и за успехами агротехники, но я сомневаюсь, чтобы это были мелкие крестьяне, крестьянская беднота.

Тов. Тельман говорил о том, что социал-демократические рабочие не понимают зачастую языка наших газет. Это совершенно правильно. Но что сказать о языке, на котором пишутся наши газеты и брошюры, с точки зрения его доступности для крестьян?

Не лучше обстоит дело и с так называемыми крестьянскими брошюрами.

Ленин дал нам классический пример того, как надо писать для крестьян,— это его брошюра «К крестьянской бедноте». К сожалению мы мало ее знаем и еще меньше стараемся учиться по ней.

По этому поводу я должен сказать, что Политсекретариат ИККИ решительно требовал, чтобы язык нашей крестьянской литературы и крестьянских документов был доступен крестьянскому читателю.

И все же как отзываются сами крестьяне о так называемой популярной крестьянской литературе, выпускаемой крестьянскими комитетами? Я зачту вам выдержку из письма крестьянина из Граца от 11/II 1931 г.:

«Подтверждаю получение 20 экземпляров брошюры «Трудящиеся крестьяне Европы идут навстречу революции». Работа успешно продвигается вперед, но к сожалению мы часто и совершенно напрасно указывали: на отсутствие настоящих крестьянских брошюр. Под ними мы подразумеваем брошюры, написанные легко,

353 понятным языком, а не такие, изданные до сих пор. Этим я ни в коем случае не хочу сказать, что эти брошюры плохи, но они для штирийских крестьян крайне трудны».

Вот отзыв рабочего, поддерживающего связь с крестьянством. Выдержка из письма из Граца от 30/I 1931 г.:

«Мне, классово сознательному рабочему, язык, которым говорили на II сессии, понятен. Мне нечего добавлять к разным воззваниям. Но странно, что в крестьянском материале содержится такое множество иностранных слов, непонятных крестьянину, как например демпинг, Soviet Union, экспроприация, боевая платформа, акцептировать и т. д.

Почему не пользоваться народной речью?»

Да, почему не пользоваться народной речью!

Несколько слов о том, как крестьянский вопрос отражается в кампаниях и выступлениях компартий.

Роль пролетариата, руководимого компартией, как действительного вождя всех трудящихся еще далеко не чувствуется в выступлениях и кампаниях всех компартий.

За последнее время в компартии Германии в этом отношении несомненно произошел большой сдвиг. Я имею в виду выдвижение лозунга народной революции как синонима пролетарской революции, о чем говорил т. Тельман, указывая, что пролетариат, руководимый революционной партией, должен превратить трудящихся города и деревни в своих союзников.

Эта тактика нашла правильное применение при проведении «народного конгресса против фашизма» 7 — 8 марта т. г. Во всех стадиях съезда (в воззваниях ЦК партии, в организации кампании не только среди рабочих, но и среди трудящихся города и деревни, в составе конгресса, в выступлениях и в резолюциях) германский пролетариат под руководством компартии выступал как вождь трудящихся деревни. Союз с крестьянством был осуществлен КПГ также в кампании против безработицы 25 февраля с. г. Все же германская компартия проявила недостаточный размах и некоторую слабость в кампании в деревне против антисоветской травли; работу среди с.-х. рабочих и работу в чужих аграрных организациях она также только что начинает.

Польская компартия в практической постановке работы в деревне несомненно идет впереди всех прочих компартий капиталистических и аграрных стран. Она развернула значительную кампанию при подготовке Европейского крестьянского конгресса, а равно ей удалось поставить на ноги некоторые части крестьянства в Международный день борьбы с войной и в Международный день борьбы против безработицы Она имеет еще ту заслугу, что на своем V съезде поставила конкретно вопрос о борьбе против налогов и т. д.

Но все же ее работы среди с.-х. рабочих еще не чувствуется. Польский пролетариат под ее руководством не выступил еще как действительный вождь крестьянства на Западной Украине прошлой осенью.

Французская компартия не провела международной кампании против безработицы под знаком союза пролетариата с трудящимися деревни. Воззвание ЦК по поводу этой кампании не считалось с установкой директивы ИККИ. В нем не выдвинуты требования в пользу безработных с.-х. рабочих и бедствующих крестьян. Решения последней на-

354 циональной конференции французской компартии страдают отсутствием даже намека на роль пролетариата как вождя всех трудящихся. Компартия Франции сильно отстает в борьбе против антисоветской травли в деревне. Она не обеспечивает действительного большевистского руководства Генеральной федерацией трудящихся крестьян.

Несколько слов и о компартии Чехо-Словакии. На последнем съезде партия сделала шаг вперед в крестьянском вопросе. Это проявилось прежде всего в докладе т. Готвальда, который поставил вопрос о борьбе за крестьянство, а также и в выступлении т. Клима от имени трудовых крестьян Закарпатской Украины, представлявшем собой яркую защиту идеи рабоче-крестьянского союза. Хотя в Чехо-Словакии имеется революционный профсоюз с.-х. рабочих, но партия не осуществляет действительного руководства этим союзом,— он самый беспризорный из всех революционных профсоюзов Чехо-Словакии.

Теперь несколько слов о некоторых ошибочных, небольшевистских установках в крестьянском вопросе.

Первая неправильная установка — это требование хлебной монополии, выдвинутое компартиями Швейцарии и Франции. Вот что мы читаем по этому вопросу в швейцарской коммунистической «Basler Vorwärts» от 21/II 1929 г.:

«Ввозную хлебную монополию мы защищаем и ведем борьбу за ее сохранение, потому что она исключает хлеб, важнейший предмет народного питания, из частной капиталистической спекуляции».

Но защитником хлебной монополии выступала и французская компартия в лице ее парламентской фракции. Так, в 1926 г. т. Рэно Жан от имени коммунистической фракции внес в парламент законопроект о создании «Национального хлебного бюро», которому была бы предоставлена монополия в отношении внутренней и внешней торговли хлебом. Мотивируя этот законопроект, т. Рэно Жан заявил: «Рассматривая вопрос о хлебе, мы не можем отделять интересы производителя от интересов потребителя... Оба они являются жертвами свободы торговли».

По иронии судьбы получилось так, что предложение коммунистической фракции было подхвачено фашистской аграрной партией, фашистами типа Коти, социал-фашистской партией, а потом и правительством Тардье.

Сейчас во всех странах при поддержке социал-фашистов поставлен правительствами вопрос о введении хлебной монополии, а в ряде стран она уже осуществлена.

Незачем останавливаться подробно на ошибочности, неприемлемости для компартий капиталистических стран лозунга хлебной монополии. Совершенно ясно, что мы имеем здесь дело: а) с непониманием роли финансового капитала, который сейчас не только проникает в сельское хозяйство, но и подчиняет себе и сельское хозяйство и торговлю хлебом; требовать хлебной монополии — значит расчищать дорогу финансовому капиталу; б) с представлением о государстве как о сверхклассовой организации; в) с игнорированием классового расслоения в сельском хозяйстве и с переходом на точку зрения зажиточного капиталистического крестьянства.

Конфедерация трудящихся крестьян Франции в 1929 г. высказалась за ограничение насаждений алжирских виноградников. Она в некотором смысле явилась застрельщиком той политики, в проведении:

355 которой господствующие классы видят сейчас выход из аграрного кризиса,— именно политики сокращения посевных площадей.

Вторую неправильную установку мы имеем в вопросе о кредитах. Я имею в виду лозунг «дешевые или беспроцентные кредиты крестьянству».

Это требование встречается в аграрных программах или платформах ряда компартий. Оно приобрело у нас своего рода право гражданства, оно выдвигалось самым формальным образом и германской компартией. Так парламентская фракция германской компартии внесла в рейхстаг предложение об отпуске земельных кредитов крестьянству для подъема сельского хозяйства. Это предложение выдвигается и фашистами и аграриями, оно в некоторой степени осуществляется правительствами, однако в пользу крупных хозяйств.

Ошибочность этого лозунга, на что указывал еще Энгельс, заключается в том, что он создает у трудящихся крестьян иллюзии о том, что при капитализме они могут спасти себя, построить свое благополучие, развиваться и укрепляться. Выставляя подобное требование, компартии фактически переходят на точку зрения зажиточного крестьянства.

Третью неправильную установку мы имеем в вопросе об отношении компартий к с.-х. кооперации. Во многих компартиях в их платформах и программах мы встречаем требование помощи государства с.-х. кооперации. Выставляя подобное требование, компартии очевидно не учитывают того, что с.-х. кооперация сейчас перешла целиком в руки кулаков, крупных землевладельцев и что она включилась в систему господства финансового капитала.

Четвертую ошибочную установку мы имеем в вопросе о ценах на с.-х. продукты. Часто в самой разнообразной форме выдвигается требование справедливых цен, «повышения цен» на с.-х. продукты. Но «справедливые цены», «регулирование цен» — все это практически ведет к созданию монополии хлебной торговли. Другими словами это ведет к укреплению господства финансового капитала. Крупный капитал в данный момент ищет выхода из кризиса не в повышении покупательной способности масс. Он не увеличивает зарплаты, а, наоборот, снижает ее; не улучшает страхования рабочих, а ухудшает его; не понижает налогов на крестьянские массы, а наоборот повышает их. Поэтому он ищет выхода из кризиса в повышении цен. Это и есть капиталистический путь выхода из кризиса. Думать, что путем политики повышения цен можно помочь мелкому крестьянину и середняку,— значит поддерживать опасные иллюзии у бедняцких и середняцких масс.

Середняк может сбыть свою продукцию хлеба лишь при условии расширения с.-х. рынка, т. е. при увеличении покупательной способности рабочих и мелких крестьян, покупающих хлеб, т. е. лишь путем революционного разрешения кризиса. Аграрный кризис со всей ясностью доказывает и середняку одинаковость его интересов с интересами пролетариата в том смысле, что увеличение зарплаты и улучшение социального страхования повышает покупательную способность пролетариата и дает возможность середняку сбыть свои продукты.

Наконец следует сказать несколько слов о платформе помощи трудящимся фермерам, выработанной «Фермерской лигой» САСШ.

Аграрный кризис создал исключительно благоприятную обстановку для работы компартии САСШ среди трудящихся фермеров. Очень хо-

356 рою, что компартия занялась практически фермерским вопросом, но при решении его она допустила грубейшие ошибки:

1 В платформе замазывается дифференциация фермерства, выдвигаемые в ней лозунги (кредиты, мораторий, снижение аренды, ж. д. тарифов и налогов) фактически являются требованиями капиталистического, а не мелкого и среднего фермерства, они идут не по линии наших крайних требований, а укрепляют иллюзию фермерских хозяйств относительно возможности их спасения и благополучия на капиталистической основе, при сохранении земли за лэндлордами. Это есть ярко выраженная правооппортунистическая установка.

2. Платформа сеет иллюзию, что фермерство, рассчитывая только на свои собственные силы, оставаясь в рамках узко сословной организации и узко сословной борьбы без увязки с борьбой пролетариата и вне его руководства, может добиться удовлетворения своих требований и спастись от кризиса, предъявляя «ультимативные» требования лэндлордам, ж.-д. компаниям и провинциальным чиновникам и объявляя фермерскую «забастовку». Это есть своеобразное сочетание синдикализма, легализма и провинциализма, замазывание политического и революционного характера борьбы трудящегося фермерства (по своей сути направленной против господства помещиков и капиталистов), отрицание на деле руководящей роли пролетариата.

Я перехожу к последней части моего выступления — к задачам компартий в деревне.

В условиях дальнейшего обострения мирового аграрного кризиса, усиливающейся подготовки интервенции против СССР и возрастающего на этой основе революционного подъема трудящегося крестьянства основной задачей компартий в деревне как партий пролетариата является — поддерживать, возглавлять и организовать борьбу эксплоатируемых и угнетенных масс деревни за их повседневные нужды, с тем чтобы перевести эту борьбу на высшую ступень, превратить ее в борьбу за землю без выкупа, в борьбу за советскую власть, включить революционное крестьянское движение в международную пролетарскую революцию под руководством пролетариата.

Отсюда вытекает ряд важнейших задач:

1. Компартии должны положить немедленно конец пассивному отношению к нуждам, движению, организации и борьбе с.-х. рабочих и всемерно активизировать свою работу по завоеванию большинства деревенского пролетариата, являющегося главной их опорой в деревне.

Помня слова Ленина, что «только развивающаяся массовая стачечная борьба (с участием при известных условиях мелких крестьян) способна разбить деревенскую спячку, пробудить классовое сознание и сознание необходимости классовой организации у эксплоатируемых масс в деревне, обнаружить перед ними наглядно и практически значение их союза с городскими рабочими», компартии должны уделить сугубое внимание организации и самостоятельному руководству стачечной борьбой с.-х. рабочих, равно как и борьбой безработных, имея в виду, что аграрный кризис еще больше усилит политическое значение стачечной борьбы и борьбы безработных в деревне.

Для развертывания борьбы с.-х. рабочих должны быть выдвинуты следующие важнейшие требования: уменьшение рабочего дня без сокращения зарплаты; против сокращения зарплаты, как прямого, так и путем замены денежной платы продуктами и за ее повышение; страхо-

357 вание против безработицы и пр. исключительно за счет помещиков и капиталистов, единовременное пособие от государства и местных самоуправлений безработным; против выселения безработных из квартир; бесплатная выдача топлива безработным.

Для выработки правильных требований необходимо изучать конкретные условия работы и жизни с.-х. рабочих не только данной страны, но и данной области и местности, причем нужно избегать выставления нереальных, преувеличенных требований. Для правильного руководства стачечной борьбой нужно изучать опыт забастовок с.-х. рабочих, методы реформистов, аграриев и фашистов, направленные к срыву забастовок, и на этой основе выработать стачечную тактику и методы борьбы с штрейкбрехерством в деревне, с произволом хозяев, насилием властей и т. д.

Компартии должны стремиться мобилизовать вокруг забастовок с.-х. рабочих полупролетариев деревни и крестьянскую бедноту, должны добиваться превращения забастовок в бой двух классовых лагерей в деревне. Таким путем будет укрепляться роль с.-х. рабочего как вождя крестьянской бедноты.

Компартии должны организовать всемерную поддержку со стороны городского пролетариата забастовкам с.-х. рабочих. Материальная и моральная помощь является самым сильным средством для укрепления связи городского пролетариата с деревенским. Только таким путем возможно добиваться вовлечения с.-х. рабочих в массовые политические забастовки.

2. Компартии должны уделить особое внимание профсоюзной организации с.-х. рабочих, учитывая своеобразие и многообразие условий сельского хозяйства и избегая механического перенесения методов и форм работы из промышленности в сельское хозяйство. На основе развертывающейся экономической борьбы необходимо приступить к созданию массовых, революционных профсоюзов с.-х. рабочих, к укреплению, активизации и увеличению массового состава существующих революционных профсоюзов, организуя в то же время революционную профоппозицию в реформистских и других профсоюзных организациях с.-х. рабочих.

Компартии должны популяризовать решения Международной конфедерации с.-х. рабочих и проявить широчайшую инициативу в деле организации работы среди с.-х. рабочих.

3. Компартии должны всемерно активизировать свою работу по организации и руководству борьбой трудящегося крестьянства за его повседневные нужды, причем аграрной политике помещиков и буржуазии, углубляющей аграрный кризис и ведущей к разорению и экспроприации мелких и средних крестьян, необходимо противопоставлять наш основной лозунг о земле без выкупа крестьянам и о борьбе за советскую власть.

Лозунг «коллективизация сельского хозяйства» никоим образом не может заменить лозунга о земле без выкупа. Этот лозунг должен выдвигаться лишь в плоскости разоблачения лжи и клеветы по адресу СССР противопоставления успехов сельского хозяйства СССР на основе его социалистической реконструкции аграрному кризису и деградации мелкого и среднего крестьянского хозяйства капиталистических стран.

Необходимо окончательно разоблачить реформистскую и фашист-

358 скую сущность таких требований, как «хлебная монополия», «справедливые цены», «дешевый» и «беспроцентный» кредит, «помощь с.-х. кооперации», сеющих иллюзию у трудящихся крестьян, что они могут создать себе благосостояние при капитализме.

Основным звеном, при помощи которого на теперешнем этапе возможно добиться массовой мобилизации трудящегося крестьянства, является борьба против налогов и повинностей, арендной задолженности, против их принудительного взимания, против распродажи крестьянских хозяйств с аукциона, равно как и борьба против милитаризма, подготовки новых империалистических войн и в первую очередь против интервенции в СССР.

Выставляя конкретные лозунги для антиналоговой кампании, компартии должны избегать правооппортунистических уклонов (требование отсрочки платежей, изменения формы платежей и т. д.), а также и «левых» загибов (лозунг бойкота налогов и сопротивления их взиманию без учета степени зрелости крестьянства для революционной борьбы и т. д.).

Они должны формулировать конкретные лозунги ясно и четко и не допустить, чтобы крестьяне приняли за лозунги действия лозунги пропаганды.

4. Поскольку крестьянство является главным поставщиком рядовых солдат для империалистских армий, компартии должны организовать в деревне самый решительный отпор всем антисоветским кампаниям, популяризируя коллективизацию и успехи сельского хозяйства в СССР, разоблачая империалистов и их агентов, увязывая борьбу за повседневные нужды крестьян с борьбой за свержение власти помещиков, капиталистов и империалистов, с защитой СССР.

Противопоставление аграрному кризису капиталистических стран и его разорительным последствиям для мелких и средних крестьян бурного роста сельского хозяйства, успехов коллективизации и непрерывного улучшения благосостояния трудящегося крестьянства СССР должно стать узловым пунктом массовой агитации в деревне против интервенции.

Исключительное внимание нужно уделить антимилитаристической работе среди крестьянской молодежи, а также и среди крестьянок. Буржуазия разными путями и во всевозможных формах стремится военизировать и фашизировать крестьянскую молодежь (стрелецкие организации, деревенские соколы, деревенские омладина, деревенские войничи, деревенский хеймвер и т. д.). Необходимо развивать в деревне красные спортивные организации.

5. Национальный вопрос по сути дела является крестьянским вопросом. Компартии должны вести на деле самую решительную борьбу против всех конкретных проявлений национального угнетения, обостряющего и отягчающего все формы и методы эксплоатации и ограбления крестьянских масс угнетаемых наций вплоть до введения колониальных методов эксплоатации.

Усвоение ленинской национальной политики, развитой т. Сталиным, должно привести на практике к решительной борьбе компартий с правыми уклонами (недооценка национального вопроса, лозунг о «культурной автономии» и т. д.), а также и с «левыми» загибами (обязательное отделение в самостоятельное государство и пр.), отрывающими компартии от массы порабощенного крестьянства.

359 6. Борясь с легалистскими тенденциями и с анархическими проявлениями мелкобуржуазного индивидуализма, компартии должны поддерживать все формы массовой борьбы крестьян, проистекающие из своеобразия деревенских условий, из наличия остатков полукрепостничества, из существующих условий гнета и эксплоатации крестьянских масс, стремясь поднимать борьбу крестьян на высшую ступень.

Крупнейшее значение имеет проблема мобилизации полупролетариата и мелких крестьян вокруг забастовок с.-х. рабочих на борьбу против помещиков и фашистов, против вмешательства властей в пользу хозяев и т. д.

Необходимо уделить особое внимание методам борьбы мелких арендаторов против землевладельцев и их действенному применению на практике, формам массового отпора мелких производителей грабежу и произволу кулаков, ростовщиков и торговцев. Вопрос о методах массовой борьбы против налогов, против уплаты задолженности, о бойкоте и сопротивлении принудительному взысканию приобретает в данный момент исключительное значение. Поэтому необходимо обсудить тщательно условия и формы их применения без оппортунистических колебаний и сектантских перегибов. Голодные походы, разграбление хлебных запасов, поджоги помещичьих имений и т. д., когда они принимают массовый характер, являются показателями возрастающей революционной активности масс, поэтому к этим формам движения компартии должны относиться с исключительным вниманием.

Особенно большое значение имеет установление связи между массовыми выступлениями трудящихся деревни и городского пролетариата, а также и совместные их выступления в виде участия городских рабочих в собраниях и демонстрациях крестьян, в виде организации походов крестьян в города для участия в массовых демонстрациях и т. д. Важным средством для осуществления связи является посылка бригад из рабочих в деревню.

Должна быть поставлена и проблема массовой обороны крестьянства против фашизма.

Крестьянские комитеты действия, выбираемые массами и отчитывающиеся на массовых собраниях, заслуживают самого серьезного внимания. Создаваемые для проведения определенной конкретной кампании, они являются особенно пригодным орудием для осуществления боевого единого фронта снизу всей трудящейся массы без различия ее организационной принадлежности, но только при условии активного и руководящего участия в них классово сознательных пролетариев и коммунистов. Однако компартии должны поставить и важнейший вопрос о создании массовых беспартийных крестьянских союзов (мелких арендаторов, мелких переселенцев и т. д.), причем необходимо обеспечить проведение действительной революционной линии путем беспощадной борьбы с влиянием аграриев и буржуазии, фашистов и социал-фашистов и с колеблющимися элементами в этих союзах, а также путем действительного руководства этими союзами, избегая методов командования.

Компартии должны поставить во весь рост задачу борьбы с классово враждебными организациями в деревне.

Кроме общенациональных буржуазных партий на деревенской почве пустили корни особые аграрно-помещичьи и сословно-кулацкие партии и союзы, претендующие на представительство интересов «сельского хозяйства» в целом, «всех слоев» крестьянства. Их число огромно,

360 однако программы всех сводятся к внедрению мелкособственнических иллюзий среди трудящихся крестьян. Действительная борьба с помещичье-капиталистическим влиянием в деревне невозможна без точного изучения охвата, программы и методов действия этих организаций. Необходимость их разложения и уничтожения их влияния на трудящееся крестьянство ставит перед компартиями задачу организации работы внутри тех из них, которые имеют массовый характер. Образование левой оппозиции, руководство ею, ее откол и т. д. — все это важнейшие тактические проблемы.

Проникновение фашизма в деревню путем фашизации кулацких партий или возникновение фашистских организаций представляет чрезвычайную опасность и поэтому требует самого серьезного внимательного отношения к деятельности этих организаций в деревне, к их программам действия и тактическим маневрам среди крестьянства. Особую главу составляет поворот социал-фашистов «лицом к деревне»; все социал-фашистские партии перевооружают себя в борьбе за деревню, вырабатывая особые аграрные программы, воспринимая новые методы действия. Борьба с наступающим фашизмом и социал-фашизмом есть боевая задача компартии в деревне в данный момент, успешное разрешение которой обеспечит гегемонию революционного пролетариата над трудящимися деревни.

Коалиционным соглашениям, всевозможным правым и «левым» блокам буржуазных и фашистских партий и союзов в деревне, общей целью которых является укрепление власти помещиков и буржуазии и удушение революционного движения крестьянства, компартии должны противопоставить революционный рабоче-крестьянский блок под руководством пролетариата и борьбу за рабоче-крестьянское правительство.

Под этим углом зрения нужно вести борьбу и во всех массовых «культурных» и экономических организациях деревни.

7. Самое могущественное средство классового, революционно-воспитательного воздействия пролетариата на крестьянство — это помощь делом, самоотверженная поддержка крестьянской борьбы. Только делами, жертвами, живым примером пролетариат завоюет руководящую роль по отношению к крестьянству. На это указывал Ленин в аграрных тезисах. Поэтому важнейшей проблемой является разработка всех форм реальной помощи городских рабочих крестьянству в его борьбе за повседневные нужды. Это относится в первую очередь к забастовкам с.-х. рабочих, а также и к другим проявлениям массовой революционной борьбы в деревне, далее ко всемерной помощи крестьянам — жертвам капиталистической диктатуры и фашистского террора, политзаключенным и их семьям. Это включает помощь деревне в культурно-просветительной области в виде снабжения литературой, газетами, путем посылки докладчиков и т. д. В связи с этим необходимо поставить конкретно вопрос о красном шефстве над деревней. Особое классово-воспитательное значение имеет действительная поддержка городом трудящихся крестьян против нападений фашистов.

Трудящееся крестьянство убедится в солидарности своих интересов с интересами городского пролетариата лишь тогда, когда всюду и везде (на митингах и демонстрациях, в парламентах и коммунальных советах, на партийных съездах, в печати и т. д.) компартия будет выступать как представитель всех трудящихся города и деревни, будет

361 уделять самое серьезное внимание нуждам и борьбе трудящихся деревни. Огромную роль должна сыграть в этом отношении печать. Необходимо создать широчайшую сеть селькоров и установить живую связь периодических органов с деревней. Необходимо выпускать популярную литературу для крестьян по всем боевым вопросам не только крестьянского, но и общего международно-революционного движения.

Большую важность приобретает сейчас обеспечение действительного и массового участия крестьянства в революционных кампаниях и демонстрациях против безработицы и политики голода буржуазии, против фашизма и военной опасности, против антисоветской травли и в защиту СССР.

Наконец привлечение трудящегося крестьянства в сферу деятельности МОПР содействует его интернациональному революционному воспитанию.

8. Огромные задачи, стоящие перед компартиями в деревне, требуют проведения ряда организационных мероприятий: создания отделов по работе в деревне при центральных комитетах компартий, а также и при окружных комитетах, выделения и подготовки специального кадра работников для этих отделов, созыва особых совещаний этих работников, их постоянного инструктажа.

Основным вопросом, без разрешения которого нельзя поставить работу компартии в деревне на солидные основы, является развитие организаций компартий в деревне, создание боеспособных коммунистических ячеек прежде всего в крупных имениях, а также и в деревнях. Социальный состав этих ячеек должен обеспечить руководящую роль в них рабочего элемента.

Сейчас, когда антисоветская кампания концентрируется преимущественно на аграрном фронте, когда империалисты во главе с французскими интервенционистами путем лжи, обмана и клеветы стремятся изобразить СССР как источник всех бедствий разоряемого кризисом и политикой буржуазии крестьянства, с тем чтобы бросить крестьянство как пушечное мясо в интервенцию против СССР и нанести смертельный удар мировой пролетарской революции, компартии должны совершить на деле решительный поворот в крестьянском вопросе и деревенской работе.

Создавая отдел по работе в деревне, ИККИ подчеркнул, какую важность он придает этому вопросу. Все компартии должны самым серьезным образом разработать свои аграрные программы.

Однако главным условием для поворота является преодоление компартиями на деле правой и «левой» оппортунистической пассивности по отношению к эксплоатируемым и угнетенным массам деревни. Необходимо помнить при этом слова Ленина, что «никакие программы и торжественные заявления не имеют никакой цены, если нет на практике делами доказанного факта, что коммунисты и вожди рабочих умеют ставить выше всего на свете развитие революции пролетариата и победу ее, умеют итти на самые тяжелые жертвы ради нее, ибо иначе нет никакого выхода и спасения от голода, разрухи и новых империалистических войн».

(Заседание закрывается.)

362

ЗАСЕДАНИЕ ДВЕНАДЦАТОЕ​

1932 апреля 1г. (утро)

Председатели тт. БРАУДЕР И РЕММЕЛЕ

Прения по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО.

Выступления тт. МУССО, ВАСИЛЬЕВА, ФИШЕРА, РИНГА

МУССО (ИНДОНЕЗИЯ)

Я полностью согласен с докладами тт. Мануильского, Тельмана и др., а также с тезисами, предложенными пленуму.

Говоря о настоящем кризисе, голландская буржуазия в Индонезии отмечает следующие характерные моменты его: 1) нельзя точно знать, проделал ли настоящий кризис уже половину или три четверти срока своего существования; 2) настоящий экономический кризис в Индонезии гораздо серьезнее кризиса 1930 г., и в будущем году всё будет хуже, чем в этом году; 3) кризис все развертывается, не достигнув еще своей высшей точки.

Настоящий кризис имеет, как это правильно подчеркивается в тезисах, самые пагубные последствия для миллионов мелких земледельцев и вообще для трудящихся масс. Крестьянство в Индонезии страдает не только от неслыханно низкого уровня цен на сельскохозяйственные продукты. Оно стоит под двойным гнетом голландской и туземной буржуазии, туземных кулаков и ростовщиков, которые пытаются выйти из кризиса за счет крестьянских масс.

Крупные капиталистические предприятия Индонезии и в этом году выплачивают приличные дивиденды акционерам. Это объясняется тем, что капиталистические предприятия специально приспособлены к низким ценам. Сахарозаводчики открыто заявили, что если цены на сахар дойдут даже до самого низкого уровня, они все же будут в состоянии работать с прибылью. Это возможно по следующим причинам: а) непрерывное повышение интенсивности труда; б) дешевизна рабочей силы в Индонезии: сельскохозяйственный рабочий до кризиса получал 40 центов в день, теперь же, во время кризиса, он получает не больше 25 — 30 центов, причем рабочий день удлинен и составляет не меньше 14 часов в сутки; в) земли, занятые под капиталистические плантации, получены путем прямого грабительского захвата, так что они более или менее свободны от поземельной ренты.

Таким образом кризис в общем означает пока только сокращение, но не уничтожение прибылей крупной буржуазии.

Однако я уверен, что по мере того как кризис будет обостряться, и этому сравнительно благоприятному положению наступит конец.

Импорт и экспорт из Индонезии не только в отношении стоимости, но и количественно по сравнению с 1930 г. сократился.

Государственный бюджет на 1931 г. показывает дефицит приблизительно в 60 млн. гульденов. Доходы государственных железных дорог составляли в 1930 г. на 11 млн. гульденов меньше, чем в 1929 г. Частные транспортные предприятия находились в таком же положении.

363 Банкротства многочисленны не только среди мелких и средних капиталистических предприятий, но начинают захватывать также более крупные предприятия, главным образом импортно-экспортные. Основные промышленные предприятия туземной буржуазии во многих местах совершенно прекратили работу. Беспощадный режим экономии, проводимый голландской и туземной буржуазией, предприятия которой в настоящее время работают с нагрузкой в 50 — 60%, приводит к массовым увольнениям рабочих. Проблема безработицы стала весьма серьезной проблемой в Индонезии. 2 400 высококвалифицированных рабочих-европейцев (около 26% общего числа, не считая конечно тех, которых предприниматели отправили обратно в Голландию и Европу), не имеют работы. Получить точные данные о безработице среди туземцев невозможно; однако на основании того факта, что капиталистические предприятия работают с нагрузкой только в 50 — 60%, можно утверждать, что в настоящее время в Индонезии не меньше 1 млн. туземных рабочих не имеют работы. Думаю однако, что на самом деле их больше миллиона. Сельскохозяйственные капиталисты проводят сокращение производства в такой степени, что они вынуждены были уволить даже часть законтрактованных рабочих, работающих под давлением так называемой «уголовной санкции». За последний квартал 1930 г. около 14 тыс. законтрактованных рабочих были отправлены обратно с о. Суматры и Борнео на Яву. Кроме того уволенные законтрактованные китайские и индийские рабочие были отправлены обратно в Китай и Индию.

За последнее время была введена выдача пособия по безработице, однако это мероприятие носит типично колониальный характер, поскольку пособия получают лишь лица, жизненный уровень которых соответствует жизненному уровню европейского рабочего, в то время как широкие массы безработных туземцев и китайцев не получают никакого пособия.

После закрытия организованных коммунистами независимых профсоюзов в августе 1929 г. в условиях рабочего движения в Индонезии не произошло сколько-нибудь крупных изменений. Рабочие важнейших отраслей промышленности (железнодорожники, трамвайные рабочие, металлисты, портовые рабочие, моряки, сахарники, сельскохозяйственные рабочие и т. д.) все еще неорганизованы. Националисты сумели до сих пор организовать только государственных служащих (служащих государственных ломбардов, соляной монополии, опийной монополии, сборщиков налогов и т. д.), учителей и небольшое количество шоферов, причем это было сделано на основе сотрудничества с голландскими империалистами. Эти союзы являются в настоящее время серьезным оружием в руках голландской буржуазии для ее борьбы против коммунистического влияния на рабочий класс.

Серьезное значение следует придать переменам, происшедшим в националистическом лагере. Характеризуя индонезских националистических лидеров, я могу сказать, что они гораздо более подобострастны и бесстыдны, чем националисты в Индии и Китае, которых они далеко превосходят в смысле предательства по отношению к пролетарскому движению. Индонезские националисты, и главным образом националисты из союза Сарекат Ислам, уже в 1923 г. изгнали коммунистов из своих рядов.

Во время восстания 1926 г. националисты помогали голландской буржуазии подавить движение, и после кровавого подавления его руко-

364 водители Сарекат Ислам открыто заявили, что коммунисты, согласно корану, должны быть казнены.

После преследований, предпринятых против так называемых левых националистических лидеров в конце 1929 г., в результате их трусливого и предательского поведения, правые элементы, открыто сотрудничавшие и в этом деле с голландскими империалистами, расширили свое влияние. В течение 1930 г. в Сурабайе и Батавии были созданы две новых националистических партии, в основу работы которых положено полное сотрудничество с голландской буржуазией, а в начале этого года по инициативе Буди Утомо предполагалось создать новую федерацию лойяльных националистических партий. От старой федерации, в которую входили левые и правые националисты, теперь осталось только название.

Под давлением Хаджи Салима — его можно назвать индонезским Гапоном — Сарекат Ислам уже вышел из старой федерации, мотивируя это тем, что Сарекат Ислам основан не на национализме, а на интернационализме. Полное банкротство левых националистов имеет большое значение для нас; оно разрушает иллюзии масс о том, что после восстания так называемые левые националистические лидеры взяли на себя роль коммунистов.

В настоящее время для индонезских масс стало еще более ясным, что только коммунисты являются верными и последовательными борцами против голландских империалистов.

Капитуляция левых, а также правых партий, партий индонезской туземной буржуазии и кулаков, ясно показывает, что в настоящее время в Индонезии только пролетариат и беднейшее крестьянство могут довести революцию до конца.

События показали, что работа коммунистов среди левых националистов была порою вполне удовлетворительна. Измена левых привела не только к укреплению положения правых, но в то же время и к созданию новой оппозиции, участники которой открыто называют себя сторонниками коммунистов.

Несколько недель тому назад в Сурабайе под руководством доктора Сутомо, одного из лойяльных националистических лидеров, состоялось публичное собрание правых националистов. В результате решительного оппозиционного выступления коммунистов это собрание было распущено полицией.

Несколько слов об этом собрании. Представители Единого фронта безработных — так называется организация безработных в Индонезии — выступили на собрании, разъясняя, почему в настоящее время в Индонезии так много безработных; они резко нападали также на лойяльное поведение Сутомо по отношению к голландскому империализму. Все собрание шумно одобряло их, и доктору Сутомо не оставалось ничего другого, как прибегнуть к помощи полиции для роспуска собрания и ареста ораторов.

Мы видим, что националисты Индонезии в настоящее время действуют против коммунизма, как фашисты.

Не только в Индонезии мы имеем сильную оппозицию против правых и левых националистов, но и в Голландии мы имеем в настоящее время ясную и открытую оппозицию против Хатта, лидера индонезской «Перкимпунан». Многие из его сторонников открыто переходят на сторону коммунистов и всецело сочувствуют компартии Голландии.

С другой стороны, работа коммунистов в профсоюзной области все еще страдает крупными недостатками. Распущенные ныне незави-

365 симые профсоюзы были организованы не на основе заводских комитетов. Они не имели аппарата, приспособленного к обстановке нелегальности, и это привело к тому, что после закрытия этих новых союзов ничего от них не осталось. Легалистские тенденции среди наших товарищей все еще очень сильны. Работа внутри существующих националистических и социал-демократических союзов очень слаба, причем наши товарищи все время повторяют одни и те же ошибки, пытаясь организовать новые легальные союзы «без политики».

В последнее время китайские товарищи из Китая и Сингапура проявляли усиленное стремление оказать помощь индонезской партии. Однако в результате недостаточной подготовки, а также в результате затруднений в отношении языка, большинство из них было арестовано прежде, чем они могли что-нибудь сделать. До настоящего момента голландской буржуазией арестовано и отправлено в Китай свыше 60 китайских товарищей По прибытии на китайскую территорию, эти товарищи немедленно были казнены китайскими генералами.

7 ноября 1930 г., а также 21 января 1931 г. наши товарищи распространяли в Батавии революционные листовки с такими лозунгами, как «защищайте Советский союз», «да здравствует пятилетний план» и т. д., выставляя также красные флаги. В связи с этими событиями было арестовано несколько китайских матросов.

В период депрессий и кризиса голландская буржуазия передала весь правительственный аппарат в руки социал-демократов (Мюленфельд). В настоящее время не только военные, морские и полицейские силы значительно увеличены, но приняты также значительные дополнения к действующим законам против революционного движения. Все более решительно проводятся аресты и высылки коммунистов. Наряду с террором в последнее время произошло также весьма значительное усиление так называемого блока против Москвы. Индонезия является центром этого реакционного блока. Губернаторы Филиппин, британских Малайских островов и Индо-Китая, сиамский король и т. д. в последнее время совершили дружественную поездку на Яву и в Батавию и дали обязательство совместно бороться против «агентов Москвы».

Результаты этого контрреволюционного блока были следующие. В прошлом году в Сиаме был арестован т. Субакат. Его без суда отправили обратно на Яву, где он был убит в тюрьме. Многие товарищи, арестованные британскими империалистами в Сингапуре, также без всякого суда были отправлены на Яву. Многим товарищам удалось бежать из концентрационного лагеря Бовен-Дигуль на австралийскую часть Новой Гвинеи, где они однако также были арестованы лейбористским правительством и без всякого суда отправлены обратно в Индонезию.

Голландская буржуазия ведет в Индонезии также клеветническую кампанию против Советского союза. Она утверждает, что советский сахарный трест проводит демпинг в британской Индии, чтобы подорвать здесь сбыт яванского сахара.

Буржуазия в своей печати, в том числе и в Голландии, усиленно уверяет, что с индонезскими коммунистическими лидерами здесь, в Москве, обращаются скверно и что они живут, как нищие. Однако о «принудительном труде» в Советском союзе они не осмеливаются говорить ввиду того, что Индонезия — типическая и классическая страна различных рабовладельческих методов труда.

Что касается ближайших задач индонезских коммунистов, то можно вкратце указать на директивы, данные VI конгрессом Комин-

366 терна, сохранившие, по моему мнению, свою силу и до настоящего времени. Они сводятся к следующему:

Необходимость восстановить разгромленные парторганизации, требующая от партии новых методов работы, соответствующих нелегальным условиям, созданным полицейским режимом голландского империализма. Перенесение центра тяжести всей деятельности партии на места скопления городского и сельского пролетариата — на фабрики и плантаций; восстановление разогнанных профсоюзов и борьба за их легализацию; особое внимание частичным практическим требованиям крестьянства, развитие и укрепление крестьянских организаций; работа во всех массовых национальных организациях, где компартия должна образовать фракции и сплачивать вокруг них национально-революционные элементы; решительная борьба против голландских социал-демократов, которые, пользуясь поддержкой правительства, пытаются завоевать себе базу в туземном пролетариате; вовлечение в классовую и в национально-революционную борьбу многочисленных китайских рабочих и установление связей с коммунистическим движением в Китае и в Индии.

Здесь нужно еще добавить вопрос об организации безработных. Из всех этих задач до сих пор коммунистами Индонезии только одна выполнена довольно успешно. Это — создание фракций в националистических партиях.

В то время как в Китае, Индо-Китае и Индии происходит подъем революционного движения, в Индонезии наблюдается еще известная пассивность широких масс. Не подлежит никакому сомнению, что объективные условия в Индонезии в настоящее время благоприятны для коммунистического движения, однако субъективные условия отстают. Причина этого, с одной стороны,— бдительность голландской буржуазии, не допускающей восстановления коммунистических организаций, а с другой стороны,— отсутствие связи с заграничными организациями.

Наши товарищи имеют очень мало опыта и совершенно лишены чозможности получения ценных указаний Коминтерна, Профинтерна и других революционных международных организаций. Я уверен однако, что как только нам удастся установить прочную связь с движением Индонезии, там произойдут значительные революционные события. Массы ждут соответствующего боевого руководства.

Разрешите мне сказать также несколько слов о Филиппинах и о британских Малайских островах. Говоря о росте влияния Коминтерна в период между X пленумом и настоящим пленумом, я думаю, что нам следует также указать на две новых секции Коминтерна, т. е. секции на Филиппинах и на британских Малайских островах. На Филиппинах молодая еще компартия за последнее время завоевывает все большее влияние среди рабочих и крестьян. Крестьянское восстание в этом году находилось под влиянием коммунистов, однако развитие коммунистического движения сопровождается также развитием белого террора. Тов. Ора был убит агентами американского империализма, а тт. Эвангелиста, Манакан и Амброзио были арестованы и в настоящее время гомятся в тюрьме. На британских Малайских островах коммунистическая партия все более укрепляется, причем не только среди китайского пролетариата, но и среди туземного населения. Сингапур становится важным центром революционной деятельности, охватывающей широкую территорию, а именно так называемые южноокеанские страны, как

367 Индо-Китай, Сиам, Бирма, британские Малайские острова — Борнео, Суматра, Ява, Целебес и др.

Вопреки террору макдональдовского режима партия активно проводит также празднование международных событий. 7 ноября 1930 г. и 21 января текущего года произошли демонстрации и публичные собрания. По всей стране распространялись листовки с коммунистическими лозунгами. Несколько товарищей было брошено в тюрьму.

В Сиаме началось также жестокое преследование китайских товарищей, которым удалось организовать профсоюзы и коммунистические группы. Многие из этих товарищей уже присуждены к длительному тюремному наказанию и к высылке в Китай.

В настоящее время влияние мировой революции под знаменем Коминтерна проникает не только в большие колониальные страны, как Индия, Индо-Китай и Индонезия, но и в такие страны, как Филиппинские острова, Сиам, британские Малайские острова и т. д.

Это яркий признак того, что мировой Октябрь приближается.

ВАСИЛЬЕВ (СССР)​

У меня накопилось много вопросов, но я ограничусь только тремя вопросами — об отставании, об организационном состоянии нелегальных компартий и о партийной печати.

Первый вопрос, на котором я хотел бы остановиться, это вопрос об отставании наших партий...

МАНУИЛЬСКИЙ с места. Правильно!

ВАСИЛЬЕВ. ...от роста революционной активности масс.

Сначала я хотел бы вернуться к небольшой дискуссии, которая была здесь по вопросу о том, правильно ли называть это отставание оппортунизмом, или может быть воспользоваться термином, который употребил здесь т. Ленский — «диспропорция». По этому вопросу нужно вспомнить то, что было сказано X пленумом ИККИ в политической резолюции. X пленум ИККИ характеризовал отставание как наиболее опасную форму оппортунизма и призвал секции Коммунистического интернационала «к самой решительной борьбе с хвостистскими тенденциями, являющимися отражением социал-демократических пережитков, без преодоления которых компартии не смогут выполнить своей роли авангарда рабочего движения, ведущего рабочие массы к новым революционным боям и победам».

Эта оценка отставания, данная X пленумом ИККИ, сохраняет свою силу и в настоящий момент. В нынешней обстановке нарастающего наступления господствующих классов и неравномерно развивающегося нового революционного подъема, чтобы избежать отставания, партии должны иметь максимальную организационную маневренную гибкость, позволяющую им быстрейшим образом реагировать на все изменения конъюнктуры, на все маневры враждебных классов, быстро включаться и возглавлять все виды революционной активности широчайших масс пролетариата, трудящихся слоев деревни и угнетенных наций. Тов. Тельман в своем содокладе указал как на центральный недостаток в практике работы коммунистических партий — на отсутствие конкретного руководства. Эту правильную формулу т. Тельмана нужно дополнить указанием на необходимость для компартий быстро конкретизировать, быстро перестраиваться в соответствии с изменением конкретной обстановки, быстро переходить к новым формам и методам организации

368 отпора наступлению капитала и подготовки революционного выхода из нынешнего кризиса. Этой необходимой быстроты прежде всего и нехватает сейчас в практике коммунистических партий. Наиболее разительный этому пример (о котором говорил т. Мануильский в своем докладе) — пример Западной Украины, по поводу которого, по-моему, т. Ленский не дал удовлетворительного объяснения. Картина по документам, которые розданы членам пленума, рисуется следующим образом. В конце лета 1930 г. на Западной Украине началось стихийное крестьянское движение. Оно достигло своего максимального развития в сентябре, когда каждую ночь крестьяне жгли 10 — 12 помещичьих усадеб. Коммунистическая партия Западной Украины отмежевалась от этого движения, что было грубой оппортунистической ошибкой. ЦК компартии Польши исправил эту ошибку, но соответствующая резолюция ЦК была вынесена только в октябре месяце, когда движение уже было задушено. Очевидно, что если партии будут такими темпами реагировать на стихийные движения рабочих и крестьянских масс, они неизбежно будут оставаться в хвосте этих движений.

Существеннейшим фактором, обусловливающим отставание компартий, является абстрактность при конкретизации генеральной линии. Например, следуя указаниям X пленума ИККИ и прошлогоднего февральского президиума, коммунистические партии в последнее время ориентируют свою практическую работу на организацию сопротивления наступлению капитала. Соответственно они ставят своей центральной задачей — задачу подготовки и самостоятельного руководства экономическими боями. Однако при этом экономические бои понимаются, как правило, в форме очень длительных экономических забастовок. Это неправильно, и в целом ряде случаев наши партии только по этой причине оказываются не в состоянии мобилизовать массы на борьбу против наступления капитала.

В обстановке нынешнего экономического кризиса, уже сейчас небывало тяжелого, совершенно неправильно ставить вопрос об организации отпора наступлению капитала только в форме забастовок. По этому поводу очень полезно вспомнить русский большевистский опыт, именно резолюцию проведенного под руководством Ленина совещания ЦК большевистской партии с представителями местных организаций в начале 1912 г. В этой резолюции есть специальный пункт, посвященный вопросам организации экономической борьбы пролетариата в обстановке локаута. Соответствующий параграф этой резолюции гласит следующее: «Необходимо внимательно учитывать экономические условия стачки в каждой отрасли промышленности, в каждом отдельном случае, изыскивая для отражения локаутов новые формы борьбы (например итальянская стачка) и заменяя политические стачки революционными митингами и массовыми уличными демонстрациями».

Я думаю, это решение ЦК большевистской партии, вынесенное 20 лет назад, является вполне актуальным и в настоящий момент. Поэтому, что совершенно правильно, заключительная часть розданного проекта тезисов специально подчеркивает вопрос о необходимости для компартий внимательного и осторожного подхода к выбору конкретных форм боевой мобилизации масс. Один подход должен быть к рабочим предприятий, работающим полную неделю и выполняющим срочные заказы, другой — к рабочим предприятий, пораженных кризисом, стоящих накануне закрытия, администрация которых ищет предлогов для того, чтобы объявить локаут и выгнать всех рабочих на улицу. Вместе

369 с тем во всех случаях, когда парторганизациям по всем данным надо вести твердый курс на подготовку стачки, последней могут предшествовать частичные движения, в ряде случаев будет целесообразно начинать с коротких забастовок по цехам или с итальянской забастовки в сочетании с демонстрациями безработных перед заводскими воротами, приуроченными к окончанию работ и т. п.

Серьезнейшим вопросом почти во всех странах является сейчас задача сочетания революционных массовых выступлений пролетариата с революционными движениями с.-х. пролетариата и трудящихся крестьян. Опыт компартии Польши, последние годы успешно проводившей совместные массовые революционные выступления рабочих и крестьян, имеет первостепенной важности международное значение и должен быть широко изучен и использован всеми компартиями.

Партийная структура, распределение партийных сил в свою очередь должны приспособляться к конкретным задачам организации массовых революционных выступлений рабочих и крестьянских масс. Вся организационная политика партии должна иметь своим содержанием эти задачи, причем в нынешней обстановке организации отпора наступлению капитала, при неравномерном развитии революционной волны, компартии должны действовать ударными методами, т. е. концентрируя внимание и силы на участках фронта, наиболее важных в данный момент. Компартии должны создавать специальные группы партработников для проникновения в соответствующие предприятия, для мобилизации определенных слоев безработных, для вовлечения в движение с.-х. рабочих, крестьян — бедняков и середняков, служащих и т. д. и т. п.

При конкретной постановке задач непосредственной революционной мобилизации масс и во всей работе по завоеванию большинства рабочего класса компартии должны дать ответ еще на один вопрос. У Ленина в его статье «Новые задачи и новые силы», написанной в феврале 1905 г., т. е. когда наметились первые элементы назревающего революционного кризиса, имеется очень важное указание относительно того, как большевистские партии рабочего класса должны ставить задачи революционной мобилизации масс в обстановке нарастания революционного подъема. Описывая в этой статье, как в рабочем классе назревает поворот к революции, Ленин говорил:

«Эти изменения происходили иногда бесшумно, накопление сил пролетариатом совершалось за сценой, незаметно, вызывая нередко разочарование интеллигентов в прочности и жизненности массового движения. Затем наступал перелом, и все революционное движение как бы поднималось на новую, высшую ступень. Перед пролетариатом и его передовым отрядом ... вставали практически новые задачи, для разрешения этих задач словно из земли вырастали новые силы. Практический вопрос, стоящий перед нами, состоит прежде всего в том, как именно использовать, направить, объединить, организовать эти новые силы, как именно сосредоточить социал-демократическую работу главным образом на новых, высших задачах, выдвигаемых моментом, отнюдь не забывая при этом тех старых и обычных задач, которые стоят и будут стоять перед нами, пока держится мир капиталистической эксплоатации» ¹.

Чтобы понять громадное практическое значение этих указаний Ленина, я думаю, лучше всего взять пример из истории развития заба-

¹ Ленин, Собр. соч., т. VI, стр. 101, 102, изд. 1-е

370 стовочного движения в Англии за последние месяцы. В Англии в течение трех последних месяцев участвовало в забастовочном движении свыше 600 тыс. чел., причем были забастовки в важнейших отраслях промышленности, такие крупные движения, как ланкаширская забастовка, которая окончилась победой рабочих, как забастовка горняков в Шотландии и Южном Уэльсе. Тов. Поллит рассказывал, что в этих крупнейших забастовочных движениях английская коммунистическая партия не была ни организатором, ни тем более руководителем. Исходя из процитированного подхода Ленина, английские товарищи должны были бы следующим образом поставить вопрос об уроках забастовочных движений последних месяцев. Тысячи и десятки тысяч рабочих участвовали в громадном забастовочном движении. Десятки и сотни пролетариев подготовляли движение, возглавляли его, были его позвоночным хребтом. Кто были эти пролетарии? Как они проводили подготовительную работу? С какими лозунгами они обращались к рабочим? Как они организовали их к выступлению? Каким образом они поддерживали боевой дух у забастовщиков? Какие создавались органы борьбы? Почему эти организаторы и руководители крупнейших забастовок не были связаны с коммунистической партией? Я думаю, что достаточно было бы для английской партии поставить эти вопросы, чтобы определить на ближайшее время всю практику своей повседневной работы по строительству партии, по выявлению новых сил, которыми можно было бы укрепить партийные организации, по выдвижению новых кадров, по созданию могучего революционного профсоюзного движения и по мобилизации широчайших рабочих масс на борьбу с капиталом.

Что произошло на самом деле?

Резолюция Политбюро ЦК английской партии от 23 января текущего года по вопросу об уроках забастовки горняков начинается с того, что ход и исход забастовки горняков в Шотландии и Южном Уэльсе показали с чрезвычайной ясностью и наглядностью правильность линии английской коммунистической партии, что единственным выходом из кризиса английской горнопромышленности является свержение капитализма и национализация основных отраслей промышленности.

Ясно, что английские товарищи поставили этот вопрос совершенно неправильно. Десятки и сотни тысяч рабочих без компартии поднимаются на борьбу, организуют забастовку, с величайшим мужеством борются (добиваются побед, как было с ланкаширской забастовкой), а товарищи из Политбюро ЦК собираются, обсуждают это положение вещей и говорят: «Доказана правильность того, что мы делали до сих пор (смех), единственный выход — свержение капитализма и национализация основных отраслей промышленности Англии». Как можно притти с такой резолюцией к рабочим и мобилизовать их на новую борьбу? Они скажут: «Позвольте, ведь вы же сами сказали в своей резолюции, что единственным выходом является свержение капитализма и национализация основных отраслей промышленности. Зачем же бастовать?». Можно ли после этого удивляться, что, имея такую установку, Политбюро ЦК английской компартии в той же резолюции должно было жирным шрифтом записать, что во время забастовки горняков «независимая роль партии почти совершенно сошла на-нет... и партия не формулировала отчетливо основных задач». Партия никогда не могла формулировать этих задач, стоя на своей, совершенно неправильной, позиции. Как же иначе могло быть?

371 Важнейшей задачей в борьбе с хвостизмом для всех компартий является (при одновременной борьбе против политических колебаний и шатаний от генеральной линии) активнейшее участие партийных организаций во всех проявлениях растущей революционной активности масс: компартии должны возглавлять и углублять происходящие процессы полевения умелым подходом и выбором соответствующих гибких форм борьбы, добиваясь перерастания настроений недовольства в массовые революционные выступления, с тем чтобы частичные выступления и движения расширялись и поднимались на более высокую ступень.

При этом встает естественный вопрос. Откуда взять кадры для того, чтобы все это сделать? Этот вопрос ставят все коммунистические партии. Они говорят: «Мы очень хорошо понимаем, что нужно проявлять инициативу, развертывать активность масс и т. д., но нет кадров. Откуда взять кадры?» Я по этому вопросу хотел бы еще раз повторить цитату из Ленина, которую я приводил на февральском президиуме из той же статьи «Новые задачи и новые силы».

Ленин писал в этой статье следующее:

«Людей масса и людей нет, в эту противоречивую формулу укладывались уже давно противоречия организационной жизни и организационных запросов социал-демократии. И это противоречие с особенной силой выступает теперь: одинаково часто слышишь со всех концов страстные призывы новых сил, жалобы на отсутствие людей в организациях и наряду с этим везде и повсюду гигантские предложения услуг, рост молодых сил, особенно среди рабочего класса. Организатор-практик, который при таких условиях жалуется на отсутствие людей... тот за деревьями не видит леса, тот признается, что его ослепили события, что не он, революционер, владеет ими ... а они владеют им, они подавили его. Такому организатору лучше уйти на покой, очистить место молодым силам, у которых энергия нередко может возместить недостаток опытности» ¹

Последнюю часть этой цитаты я особенно рекомендую вниманию всех парторганизаторов.

Сейчас во всех партиях, легальных и нелегальных, происходит громадный рост новых сил, идущих снизу. ЦК компартии Франции еще в 1928 г. после парламентских выборов писал в своем официальном отчете, что 300 тыс. беспартийных рабочих активно помогали проводить выборную кампанию. Скажем, на самом деле было не 300 тыс., а 200 тыс., ну, скажем, даже 100 тыс., скинем еще на преувеличения партийной статистики (смех), но ведь после выборов партия не только не увеличилась хотя бы на десяток тысяч из этой сотни тысяч, а потеряла несколько тысяч членов.

Получается совершенно ненормальная картина. Тысячи рабочих по собственной инициативе помогают партии, составляют вокруг партии громадный актив, который позволил партии в 1928 г. с громадным положительным балансом выйти из выборной кампании, а партия не только не укрепляется за счет этого громадного актива, а уменьшается численно. Дальше такое положение вещей абсолютно не может быть терпимо. В нынешних условиях партруководство не может ссылаться на отсутствие сил, ибо силы идут отовсюду, люди идут сами к нашим партиям, предлагают сами свои услуги, причем в целом ряде случаев и по всем странам эти новые силы обнаруживают значительную политическую зрелость и практическую подготовку. Достаточно вспомнить приве-

¹ Ленин. Собр. соч., т. VI, стр 107.

372 денный конкретный пример с Англией. Сравните беспартийных организаторов могучего забастовочного движения с теми ячейками, которые ничего не делали, и с теми окружными организаторами, которые не знали, как подойти к рабочим для того, чтобы развернуть движение, и пр. Разве эти беспартийные организаторы забастовки, вовлеченные в ряды компартии Англии, сразу же не могут быть брошены на серьезную массовую революционную партийную и профсоюзную работу. Это применимо ко всем партиям. Тов. Коплениг например в своем выступлении сообщал, что если в последнее время в Австрии развертывается какая-либо серьезная массовая работа на предприятиях, это происходит именно там, где работают новые ячейки, созданные в самое последнее время из молодых членов партии. Поэтому величайшая смелость вовлечения в партию новых масс рабочего класса, величайшая смелость вовлечения на руководящую работу новых активистов, вырастающих в ходе массовых революционных выступлений рабочего класса, укрепление и обновление ими кадров партийных и профсоюзных работников — такова важнейшая задача, которая должна быть поставлена сейчас перед партиями в борьбе с отставанием. Если эта задача не будет практически поставлена, то все резолюции о борьбе с отставанием и о заводских ячейках останутся на бумаге, и сами заводские ячейки останутся бумажными ячейками.

Пока только одна германская компартия поставила практически этот вопрос. Это начинание имеет величайшее значение для всего Коммунистического интернационала. Опыт германской коммунистической партии (и положительный и отрицательный, и конечно здесь будет много и отрицательного) должен быть обязательно учтен и широко использован.

Второй вопрос — об организационном состоянии и в особенности о работе заводских ячеек нелегальных коммунистических партий.

Тов. Пятницкий весьма подробно говорил о работе легальных коммунистических партий на предприятиях. Из приведенных им фактических данных явствует, что пока только одна германская компартия может говорить о серьезных успехах в этом направлении.

Переходя к нелегальным коммунистическим партиям, я должен сказать, что среди нелегальных коммунистических партий нет еще такой партии, которая могла бы говорить о серьезных достижениях в области заводской работы. И это очень серьезный момент, на котором нелегальные партии сейчас должны заострить свое внимание. Коммунистический интернационал должен также усилить им помощь, дабы они смогли поскорее преодолеть эту основную слабость своей работы. По вполне понятным причинам я не буду останавливаться с такой подробностью, как это делал т. Пятницкий, на организационном составе нелегальных коммунистических партий. Ограничусь только общей характеристикой.

Эта характеристика в отношении заводских ячеек, применимая ко всем нелегальным коммунистическим партиям, такова: 1) заводских ячеек мало; 2) они расположены главным образом на мелких предприятиях: на крупных предприятиях их очень немного, и в особенности плохо обстоит дело с важнейшими пунктами для работы компартии — с военными предприятиями, с предприятиями железнодорожного и водного транспорта; 3) состав заводских ячеек малочисленен; 4) помимо того что заводские ячейки малочисленны, они очень часто пассивны и плохо связаны с повседневной борьбой рабочего класса.

373 Для иллюстрации я оглашу выдержку из оценки состояния низовых парторганизаций, данной последним пленумом ЦК болгарской компартии (не худшей секции Коминтерна). Вот как характеризует эта резолюция состояние низовых парторганизаций: «Слабы и неактивны... без крепкой опоры на крупных предприятиях и без связей с крупными земледельческими хозяйствами. В целом ряде городов нет даже комитетов. Социальный состав плохой (60% крестьян и 15% фабричных рабочих). Производственные ячейки очень малы и с малым количеством членов (до 9 чел.), и судя по тому, как они проявляют себя, не являются большевистскими организациями, движущими массы на данном предприятии. В деревнях ячейки являются заговорщическими и крайне неактивными, дезертируют от массовой работы. Ни одна партийная организация не имеет еще коммунистических фракций в массовых организациях. Массовая работа на крупных предприятиях и в крупных земледельческих хозяйствах продолжает оставаться самым слабым звеном в партийной деятельности».

В нелегальных (тоже и в легальных) компартиях весьма распространены взгляды, что в обстановке террора невозможна систематическая, планомерная подготовка массовых движений рабочих и крестьян. Надо решительным образом бороться против таких взглядов и настроений: это типичные и вреднейшие оппортунистические взгляды. В той же Болгарии, где, по характеристике III пленума ЦК КПБ, ячейки малочисленны и малоактивны, в последнее время имел место ряд стихийных революционных движений крестьянства и значительное количество забастовок, затронувших все важнейшие отрасли промышленности. Если бы компартия Болгарии сумела открыто участвовать в этих стихийных проявлениях недовольства рабочих и крестьянских масс, в резолюции пленума не могло бы быть пункта о пассивности ячеек. Вообще однако надо констатировать, что в последнее время наблюдается рост активности всех нелегальных компартий в области массовой работы. Об этом говорят полученные отчеты о деятельности итальянской коммунистической партии, о которой т. Гарланди говорил, что ячейки ничего не делают, и польской компартии, о которой т. Ленский и т. Генриховский также говорили, что ячейки пассивны и не возглавляют борьбы масс.

ЛЕНСКИЙ. (с места). Не везде.

ВАСИЛЬЕВ. У меня есть ряд примеров, показывающих, что в обстановке тяжелого белого террора, который мы имеем в Польше и в Италии, заводские ячейки могут развернуть усиленную массовую работу и руководить революционной борьбой масс. Например в розданных материалах есть сообщение о ячейке одного стекольного завода в Польше, которая сумела организовать и возглавить серьезное забастовочное движение. ЦК компартии Италии сообщает, что на ряде крупных итальянских заводов наши товарищи в тяжелых условиях фашистской диктатуры смогли организовать сотни сочувствующих рабочих и, опираясь на них, проводить заводские конференции и различного рода массовые выступления. Таким образом объяснение пассивности заводских ячеек полицейским террором является неправильным. Основная причина заключается в том же, в чем она заключается и в легальных партиях, т. е. в том, что со стороны партийного руководства нет надлежащего внимания к вопросам работы на предприятиях, нет надлежащей, реальной помощи заводским ячейкам.

374 Я должен сказать, что я прямо готов был бы согласиться с т. Готвальдом, когда он говорил в начале своего выступления о том, что сейчас нечего бояться уклонов, ибо практика жизни исправит эти уклоны, что...

МАРТЫНОВ с места. Положим...

ВАСИЛЬЕВ. говорю, я готов был бы согласиться с этим указанием т. Готвальда, если бы в большевистской партии можно было так ставить вопрос (смех, аплодисменты). Важнейший вопрос, который стоит сейчас перед нами, заключается в том, что у нас весьма часто низовой партийный актив боится что-нибудь предпринять из-за того, чтобы не впасть в уклон. Это серьезная опасность, и против этой опасности нужно бороться, ибо ничегонеделание партийного актива, боящегося впасть в уклон, это худший вид оппортунизма. И потому правильно вспомнить то, что говорил Ленин, что в нынешней обстановке всякий шаг практического движения будет лучше всяких школ и учебников обучать революционному марксизму.

В той же статье «Новые задачи и новые силы» Ленин, указывая на необходимость участвовать активнейшим образом во всех проявлениях растущей революционной активности масс, писал:

«Помните, что всякое промедление наше в этом деле послужит на пользу врагам социал-демократии, ибо новые ручьи ищут выхода немедленно и, не находя с.-д. русла, они будут устремляться в несоциал-демократическое. Помните, что каждый практический шаг революционного движения будет неизбежно и неминуемо учить молодых рекрутов именно социал-демократической науке, ибо эта наука основана на объективно верном учете сил и тенденций различных классов...»¹

Такая постановка вопроса требует серьезнейшего укрепления организационной работы. На этом пути ЦК польской компартии будет иметь дополнительные трудности вследствие того, что при ЦК польской компартии до сих пор еще нет орготдела. Правда, можно сказать, что русская большевистская партия не знала никаких орг- и агитпропотделов до взятия власти, и этот аргумент имеет конечно свое значение, но тем не менее очевидно, что если бы ЦК польской компартии имел несколько лет хороший орготдел, положение с заводскими ячейками в КПП наверное было бы другое, и во всяком случае в отчете КПП XI пленуму ИККИ не было бы рубрики о еврейских профсоюзных и женских ячейках.

Вопрос об укреплении заводских ячеек (в нелегальных так же, как и в легальных партиях) непосредственно зависит от того, насколько успешно идет развязывание революционной активности массы. Для характеристики положения в нелегальных компартиях чрезвычайно показательны факты роста итальянской компартии за последнее время. Так, снизу еще до того, как ЦК сделал поворот, в процессе которого пришлось вышибить из Политбюро 3 членов, в стране началось движение, рабочие коммунисты стали без помощи ЦК восстанавливать организации. ЦК во-время учел эти факты как показатель поворота рабочего движения в Италии в сторону революции и правильно поставил вопрос об изменении форм и методов партруководства и всей партработы. Не ЦК вызвал этот поворот в работе низовых партийных организаций, а работа низовых организаций в стране и способность

¹ Ленин, Собр. соч. VI, стр. 99, изд. 1-е.

375 низовых работников страны восстановить заводские организации и начать связываться в локальном масштабе поставила перед руководством итальянской компартии вопрос о необходимости поворота в методах партработы. Но если это правильно, тогда нужно пойти по этому направлению практически, со всей смелостью и решительностью, учитывая, что чем лучше будет развиваться массовая работа партии, тем лучше будет защита для нелегальных партийных организаций, тем лучшие возможности будут для коммунистических партий разрывать рамки фашистского террора, создавая всякого рода полулегальные, явочным порядком существующие прикрытия массовой работы партии. У нас во всех нелегальных компартиях (а также и в легальных компартиях) существует боязнь репрессий за революционную работу, в особенности за революционную работу на предприятиях. Партии мало разъясняют вред таких взглядов, мало разъясняют, что если наши партии будут прятаться в скорлупу, если наши ячейки будут пассивными, это не будет способом ослабить репрессии. Борьба с репрессиями должна итти по линии усиления связей ячеек с массами. Ячейки должны вовлекать массы в бой и, разрывая рамки полицейской фашистской диктатуры, создавать явочным порядком всякого рода массовые организации.

Это важнейшая задача, которая должна быть сейчас поставлена перед всеми нелегальными коммунистическими партиями. Опыт компартии Польши, которая в этом отношении может быть поставлена как образец перед всеми другими компартиями, должен быть широко использован всеми нелегальными компартиями. Основное внимание нелегальных компартий по этой линии должно быть направлено на создание выборных делегатских собраний и заводских комитетов, опирающихся на выборных цеховых уполномоченных, нелегальных и полулегальных, создаваемых явочным порядком в ходе забастовок и других массовых революционных выступлений рабочего класса. Необходимость усиления массовой работы нелегальных компартий требует перестройки партийной структуры. Я предложил бы взять за основу организационную структуру, установленную под руководством Ленина на совещании ЦК большевистской партии с местными работниками в 1912 г., на резолюции которого я уже делал ссылку. Это совещание предложило взять за основу организационную структуру местного парткомитета, тогдашнего петербургского парткомитета: узкое бюро, назначенное вышестоящим парткомитетом и выборные представители важнейших заводских ячеек и фракций профсоюзов. Такая структура парткомитета, обеспечивая необходимую в условиях подполья конспирацию, одновременно обеспечивает связь парткомитетов с важнейшими низовыми организациями через выборных (т. е. получивших доверие как более стойкие и способные партийцы-активисты) представителей последних.

В заключение я хотел бы сказать несколько слов относительно партийной печати. Почти во всех странах в последнее время налицо падение тиража партийной печати, а там, где есть рост, он совершенно ничтожный. Это серьезнейший вопрос, и над этим вопросом всем партиям нужно серьезнейшим образом задуматься.

Если попытаться охарактеризовать слабости нашей партийной печати, то их можно свести к следующим основным недостаткам:

1. Очень скверный язык, непонятный не только рабочим, но даже партийцам.

376 2. Отсутствие связи с заводами. Сеть заводских рабочих корреспондентов развита слабо

3. Там, где есть рабочие корреспонденты, они мало привлекаются к редакционной работе. Плохие кадры в редакции. В редакциях слишком много профессиональных журналистов, получивших воспитание в буржуазных газетах, и слишком мало или совсем нет рабочих. Без рабочих в редакции наши газеты не станут боевыми партийными органами.

4. Случайный материал в газетах. Нет систематического освещения нужных вопросов, нет конкретного материала с важнейших участков партфронта, с важнейших предприятий и из деревни.

Что нужно для того, чтобы изменить положение с партпечатью?

1. Надо, чтобы центральные комитеты поставили перед собой в качестве обязательной и боевой задачи добиться того, чтобы каждый номер партийного органа представлял собой конкретизацию генеральной линии в данный момент и на важнейших участках партийного фронта, чтобы каждый партиец и сочувствующий пролетарий и крестьянин, взяв номер партийной газеты, знал бы, какие сейчас ЦК ставит важнейшие задачи, и, опираясь на данные в газете ясные формулировки этих конкретных задач, мог бы практически бороться со всеми оппортунистическими и «левацкими» извращениями генеральной линии партии и с максимальным успехом бороться за большинство рабочего класса.

2. Обсуждение заводским активом с участием беспартийных рабочих возможно более систематически и регулярно содержания парторганов,— что и как сделать для улучшения партийной печати.

3. Где есть легальные газеты, я бы выдвинул предложение о посылке редакцией специальных бригад с участием рабкоров и представителей партийных ячеек для обследования положения на предприятии; для расследования отдельных случаев эксплоатации рабочего класса, как это делала наша дореволюционная «Правда».

4. Создать заводские группы поддержки партпечати вроде групп друзей «Юманитэ» во Франции, но с тем (не так, как сейчас во Франции), чтобы партийные комитеты от ЦК до районных комитетов вплотную занимались работой этих групп.

5. Нелегальные заводские газеты. Их надо издавать на всех заводах. Пока во всех партиях с заводскими газетами дело обстоит плохо Нет настойчивой работы и систематического руководства. А между тем заводская газета — основной инструмент для организационного закрепления партия на заводах, для создания там крепких ячеек, связанных с широчайшими массами рабочего класса.

ФИШЕР. (КСМ Германии).

Я хотел бы остановиться на некоторых вопросах, имеющих определенное значение не только для комсомола, но и для партии. Во-первых, вопрос о Социалистическом интернационале молодежи. Если т. Мануильский и т. Тельман констатировали здесь полное идеологическое банкротство II Интернационала, то это можно полностью отнести и к СИМу. Социалистический интернационал молодежи со своими юношескими требованиями, со своими программами для молодежи, с теми путями, которые он указывал для осуществления определенных требований молодежи,— также потерпел полное 100%-ное банкротство. Его путь к реализации требований о защите молодежи — это путь апелляций к Международному бюро труда. Его лживая борьба против миилтаризма, не идущая дальше пацифистских фраз, заключается толь-

377 ко в проповеди создания пан-Европы. Главную возможность борьбы против милитаризма он видит в Лиге наций. Но о чем говорит практика? Практика показывает, что Международное бюро труда палец о палец не ударяет для защиты рабочей молодежи от растущей экономической эксплоатации. А Лига наций — не что иное, как орудие главных империалистических держав в деле подготовки новых империалистических войн, прежде всего войны против СССР, путем вооружений, допризывного военного обучения молодежи и милитаризации. Все это вскрывает фальшивость той практики антиимпериалистической «борьбы», которую СИМ якобы ведет. Ясно, что пацифистские фразы СИМа предназначены только для обмана рабочей молодежи, для того, чтобы удержать ее от действительной борьбы против войны.

Хотя полное идеологическое и практическое банкротство СИМа становится совершенно очевидным для рабочей молодежи, мы все же еще не можем отметить такого явления, чтобы социал-демократические юношеские организации в интернациональном масштабе распадались, разваливались, находились в состоянии разложения. Лишь в Германии и частично в Польше мы можем отметить очевидный и сильный упадок этих организаций.

Чем объясняется такое положение? Несомненно слабостью борьбы, которую коммунистические союзы молодежи и КИМ в целом ведут против с.-д. юношеских организаций и СИМа.

В этой области как наши союзы, так и ИККИМ имеют крупные недостатки. В прошлом имели место такие факты, когда КИМ не реагировал на маневры СИМа. Мы таким образом предоставили социал-демократам определенное поле действия, определенное пространство для агитации. Это нужно признать. Но борьба против социал-демократических юношеских организаций, борьба против СИМа имеет также значение для Коминтерна и его секций. Я хотел бы напомнить здесь о Либкнехте, когда он вел борьбу против оппортунизма, против реформизма. Когда Либкнехт увидел, что он не может пробиться сквозь толщу с.-д. партии, когда ему пришлось быть свидетелем того, что Носке в 1916 г. мог выступать в рейхстаге по поручению ЦК с.-д. партии с речью, которая означала полное признание милитаризма, он пошел к молодежи и мобилизовал ее на борьбу с милитаризмом. Он снова и снова шел к молодежи, чтобы повести ее на борьбу против с.-д. болота, против социал-империализма, против социал-шовинизма. Я хотел бы привести цитату из статьи Либкнехта о задачах союза Спартак, опубликованную им в апреле 1918 г.:

«Молодежь, молодежь! Если бы мы сейчас не сделали и в будущем не сделаем все, чтобы завоевать молодежь для нас, для Интернационала, спаять ее неразрывно с ним, это было бы роковой ошибкой, которая могла бы поставить под вопрос будущее нашего движения. Предоставить молодежь продажному, растлевающему влиянию правительственных социалистов было бы хуже, чем потерять парламентские мандаты. Вопрос молодежи является для нас вопросом жизни».

Но имеем ли мы осознание этой важности борьбы за молодежь в наших партиях? Есть ли такая установка в компартиях тех стран, где юношеские организации еще чрезвычайно сильны и крупны, например в Австрии, где бунт внутри с.-д. молодежи еще сильнее, чем в с.-д. партии. Не могла ли бы там партия совместно с комсомолом попытаться пробить брешь в этой мощной партии социал-фашизма через концен-

378 трированную обработку с.-д. молодежи путем общей искусной борьбы за молодежь? Несомненно это возможно. Наши виды на разложение с.-д. молодежи значительно лучше, чем в отношении других организаций. В Швеции мы имеем соцсомол с 60 тысячами членов. Шведская партия и комсомол должны слить свои усилия и попытаться оторвать массы от реформизма, от социал-фашизма. Молодежь является для нас наиболее восприимчивым объектом. Она не имеет за своей спиной 50 лет парламентских традиций. У молодежи нет рабочей аристократии.

Теперь перейду к вопросу о буржуазных и реформистских спортивных и культурных организациях. В Германии этими организациями охвачено свыше 3 млн. молодых рабочих и работниц. Является ли борьба с этими организациями задачей одного только комсомола? Может ли комсомол один вести успешную борьбу против этих могущественных организаций? Конечно, нет. Компартия должна нам в этом помогать. И наша германская компартия эту помощь оказывает.

Во всех странах мы имеем такие реформистские и буржуазные спортивные организации. Борьба против фашизма и империалистической войны неразрывно связана с борьбой против этих организаций и является в равной мере задачей компартии и комсомола.

Третий вопрос, в котором также идет речь о больших массах, это вопрос о детях. О нем на этом пленуме не было еще сказано ни слова. Миллионы детей охвачены детскими организациями буржуазии и социал-демократов. А мы? Мы очень мало сделали в деле завоевания для нас смены, несмотря на то, что именно теперь у нас имеется наилучшая база для воспитания детей в антикапиталистическом духе. Дети рабочих видят в настоящее время только бездействующие фабрики, только голод и нужду, только явления кризиса и, если мы сумеем приспособиться к их пониманию, объяснить, почему все это так, то получим хорошую смену.

В нашей борьбе за детей имеются еще очень крупные слабости. Мы зачастую забываем, что имеем дело с детскими организациями, а не партиями, и зачастую применяем к ним такие методы и формы работы, какие подходят только к партии. И для детей введен язык тезисов, с ними говорят как если бы они были взрослыми и прожженными политиками. Употребляют примерно такие обороты: «Необходимость проверки проведения контроля над осуществлением поворота». Так подходят к детям!

Вопросы о формах и методах работы среди детей стоят перед всеми нашими союзами и партиями. Мы произвели коренные изменения в построении и методах детской работы. Директивы Коминтерна и КИМа для компартии и КСМ, принятые несколько месяцев тому назад, указывают правильный путь. Необходимо эти изменения провести в жизнь. Если мы будем работать на основе содержащихся в этих директивах форм и методов работы, то мы сумеем создать массовое детское движение и завоюем себе то место среди пролетарских детей, которое нам принадлежит.

Уже говорилось о слабостях и недостатках, имеющихся у нас, особенно в области экономической и профсоюзной работы. В борьбе за экономические требования, в области забастовочной стратегии, в деле создания органов единого фронта, лежат главные недостатки нашей работы. Как бы ни были слабы партии в этой области, все же каждая

379 из них может нам многое дать и многому научить, потому что они все же продвинулись гораздо дальше, чем мы.

Для наших союзов и КИМа стоит задача ближе подойти к жизни, изучить противника, его программу, методы, изучить потребности молодежи и на основании этого изучения выработать нашу стратегию, наши методы, наши формы работы в соответствии с условиями отдельных стран. Тогда мы заметим, что мы для превращения например английского комсомола в массовую организацию должны применять совершенно иные методы, чем например в Германии, а в колониальной стране опять-таки иные, чем в Америке и т. д. В той мере, в какой мы сумеем конкретизировать, приспособить нашу работу к данным условиям, нам удастся создать действительно массовые юношеские организации. В этом компартии могут и должны нам помочь. Мы имеем сейчас молодежь, которая бастует, которая возглавляет стачечное движение, мы имеем в Германии молодежь, которая все более широкими рядами вступает в активную борьбу с фашизмом под растущим руководством компартии и КИМа. Мы имеем молодежь, которая бунтует в польской и французской армии против милитаризма. Мы имеем молодежь, которая в первых рядах выступает против предательства Ганди в Индии. Мы имеем молодежь, которая дает широчайшие кадры для китайской красной армии, и наконец мы имеем молодежь, которая составляет боевые батальоны, ударные бригады социалистического строительства в СССР. И если мы сумеем добиться того, чтобы компартии и комсомол использовали и организовали эту готовность молодежи к борьбе и ее самоотверженность, тогдда мы можем быть уверены в том, что нам удастся завоевать молодежь на сторону коммунизма.

РИНГ. (Польша).

Прежде чем изложить вам порученную мне полской делегацией тему, мне придется сказать несколько слов, чтобы выяснить то недоразумение, которое нашло себе отклик в речи т. Васильева. Из речи т. Васильева можно было вывести заключение, что у нас в Польше имеются, как правило, женские, еврейские и профессиональные ячейки. Это просто недоразумение. У нас в Польше имеется ряд предприятий, где работают рабочие евреи. В отчете же наши окружные работники часто эти ячейки называют еврейскими. Но из этого вовсе не следует, что мы организуем специально еврейские ячейки. То же самое касается в общем и женских ячеек. Имеются фабрики, где работают исключительно или почти исключительно женщины. Неудивительно, что в некоторых отчетах они называются женскими ячейками, но по существу это заводские ячейки. Тов. Ленский сделал в этом смысле замечание, что это «женские» ячейки «в отчетах», а т. Васильев понял, что кто-то в отчетах присочинил эти ячейки.

ГОЛОС С МЕСТА. А профсоюзные?

РИНГ. Это касается и профессиональных ячеек. У нас в Польше имеется многочисленный ремесленный пролетариат, который в заводских ячейках организовать невозможно. Они работают или дома или на мелких предприятиях. Для них имеются уличные ячейки и они же профессиональные. Это неизбежно.

Я хочу говорить о кризисе. Тов. Варга к концу своей речи коснулся вопроса, имеющего первостепенную важность для работ настоящего пленума, а именно перспектив экономического кризиса, переживаемого капиталистическим миром. Однако, по моему мнению, т. Варга не подошел к вопросу вплотную, а ограничился рассуждениями о том, что пер-

380 манентных кризисов не бывает, и преподнес нам в качестве утешения указание на то, что существует предел для капиталистического накопления, что должен притти момент, когда новый добавочный капитал не даст уже новой добавочной стоимости, следовательно воспроизводство в расширенном масштабе станет невозможным в рамках капиталистического строя. Все это, может быть, и верно, но для нас в настоящий момент важен не абстрактный предел капиталистического накопления, не абстрактный предел производства прибавочной стоимости, а важна историческая перспектива развития настоящего кризиса, в его связи с всеобщим кризисом капитализма, в его контрасте с развитием социалистического строительства у нас, важна перспектива перерастания экономического кризиса в социальный и политический кризис капиталистического мира.

Характерной чертой переживаемого нами момента является громадная диспропорция между бурным развитием и глубиною экономического кризиса со сравнительно медленным назреванием политического кризиса капиталистического мира. Имеются своего рода ножницы, но эти ножницы не являются чем-то неожиданным, чем-то противоречащим динамике капиталистических кризисов. Наоборот, вся история экономических кризисов и тех политических кризисов, которые возникали на их основе, свидетельствует о том, что требуется некоторый промежуток времени, некоторая полоса классовых боев для того, чтобы вполне выявить все политические и социальные последствия экономического кризиса. По-моему убеждению, предстоит дальнейшее обострение классовых боев, дальнейшее созревание политического кризиса, дальнейшее приближение революционной ситуации. Этот кризис в истории кризисов капитализма является не совсем обычным. Мы знаем, что кризис кризису рознь, что даже циклические кризисы бывали очень различны друг от друга по своему охвату, по своему напряжению, по своей глубине и по своей мощи. Но одно можно установить, что каждый из крупных экономических кризисов, а в истории капитализма было всего несколько таких кризисов, имел крупные политические или социальные последствия. Таким был кризис 1846 — 1847 гг., кризис 1873 г., 1900 г. и т. п.

Несомненно, что настоящий кризис, как кризис разлагающегося капитализма, неспособного уже к таким структурным изменениям, которые повлияли бы существенно на его мощность и жизнеспособность, создает предпосылки крупного политического кризиса, назревание которого уже вполне ощутимо в Польше, в Германии и в колониальных странах. Это довольно ясно осознано и представителями буржуазии, которая стремится к тому, чтобы дать надвигающемуся политическому кризису контрреволюционную и военную развязку и продлить таким образом свое существование.

Буржуазные экономисты вынуждены признать, что предстоит дальнейшее углубление и обострение кризиса, но они надеются, что к концу текущего или началу будущего года процесс рассасывания запасов, процесс сдвигов в продукции и ее ограничения в виде уменьшения посевных площадей и пр., и прежде всего беспримерное увеличение эксплуатации пролетариата путем понижения заработной платы, усиления интенсивности и производительности труда — позволят капиталу восстановить, хотя бы в уменьшенном масштабе, утерянное равновесие продукции и сбыта и перейти от фазы острого кризиса к фазе глубокой и длительной депрессии.

381 О предстоящей длительной депрессии говорят почти все серьезные буржуазные экономисты.

Оставляя в стороне вопрос о терминах, спрашивается — и это вопрос решающей важности для нашей революционной стратегии,— будет ли такой переход к депрессии для буржуазии уже «выходом из кризиса», будет ли он уже выходом из того тупика, в котором буржуазия очутилась.

Я не колеблюсь утверждать, что при активности рабочего класса такой переход от острого кризиса к депрессии, от резкого падения производства к относительному закреплению его на очень низком уровне окажется для капитализма даже не передышкой. Это условное восстановление равновесия капиталистической продукции может быть достигнуто только ценою такого разорения громадных крестьянских масс и масс мелкой городской буржуазии, такого усиления структурной безработицы...

МАНУИЛЬСКИЙ (с места). А пролетариата?

РИНГ... Обнищания пролетариата, такого понижения жизненного уровня пролетариата, такого застоя производительных сил, что недовольство масс будет продолжать накопляться. Это недовольство будет и впредь прорываться во все учащающихся выступлениях рабочего класса и идущих за ним крестьянских масс против основ буржуазного строя.

С другой стороны, сами капиталисты будут продолжать искать выхода в фашистском порабощении пролетариата, в войнах, прежде всего в войне против Советского союза.

Глубокий экономический кризис и наступление капитала на рабочий класс, неслыханно обострившийся и ускоренный процесс разорения и частичной экспроприации крестьянства и мелкобуржуазных масс вызывают усиление фашистской опасности и этим ставят снова перед Коминтерном и его секциями вопрос о фашизме, уже разбиравшийся подробно на VI конгрессе и на X пленуме ИККИ, а также и в отдельных секциях.

Коммунистическая партия Польши посвятила в своих внутренних дискуссиях очень много внимания вопросу о фашизме. Дискуссия о фашизме была одним из наиболее важных идеологических отрезков борьбы с правой группой, борьбы, приведшей партию к закреплению ее большевистского единства и к повышению ее боеспособности.

Две концепции стояли друг против друга.

Правая группа считала фашизм бунтом мелкой буржуазии против ее собственной программы, т. е. против буржуазной демократии. Мы подчеркивали, что острие фашизма направлено не против демократии, а против пролетариата, что фашизм является типичной формой буржуазной реакции в эпоху империализма, в эпоху монополистического загнивания капитала и всеобщего кризиса капитализма. Мы указывали на то, что в фашистском перевороте мелкобуржуазные массы (а подчас и деклассированные слои пролетариата) играют роль не самостоятельной силы, а орудия в руках финансового капитала.

Правая группа считала, что при фашизме мелкобуржуазные слои спасают буржуазию против нее самой, что, оставляя за ней классовое господство, они вырывают у нее политическую власть и обрекают ее на «моральную и политическую пауперизацию». Мы подчеркивали, что при фашизме мы имеем дело как раз с более непосредственным исполнением

382 функций государственной власти со стороны господствующего финансового капитала.

Правая группа утверждала, что фашизм является специальностью отсталых стран с преобладающей мелкобуржуазной структурой и, более того, формой самозащиты этих стран от нажима конкуренции передовых империалистических государств. Мы указывали на универсальный в историческом развитии характер фашистской опасности.

Правая группа, исходя из своей концепции бунта против демократии, считала фашизм диаметральной противоположностью буржуазной демократии. Мы указывали на происходящий процесс фашизации как самого буржуазно-демократического режима, так и его главной опоры — социал-демократии. И в то же время мы указывали на возможность сохранения фашизмом, хотя и в урезанном виде, внешних форм парламентского режима, на имеющуюся у него возможность проводить централизацию власти также путем сложной, разветвленной системы политических трансмиссий к массам, сохраняющих видимость самостоятельных партий, и сохранить для себя некоторые клапаны безопасности в виде так называемой легальной оппозиции для стремящегося прорваться наружу недовольства масс.

В споре с правой группой судьей, решившим дело в нашу пользу, была не только партия, не только Коминтерн, но и сама жизнь. Благодаря опыту, правая группа была выбита нами из всех ее позиций. Ведь и рядовой партийный рабочий, не искушенный в гегелевской диалектике; но чувствующий на своей спине диалектику капиталистического развития, видит более непосредственную власть крупной буржуазии, видит процесс фашизации так называемой буржуазной демократии, видит универсальный характер фашистской опасности, столь угрожающе надвигающейся на наших глазах в высокопромышленной Германии, столь четко выступающей наружу в высокопромышленной Англии, видит сращивание монопольного капитала с органами фашистского или фашизирующегося государства.

Переоценка трений между разными элементами буржуазии, между разными фашистскими и социал-фашистскими фракциями привела правую группу к переоценке ситуации в Польше. На нашем V съезде тогдашняя правая группа пыталась утверждать, что в Польше уже налицо общенациональный кризис, что партия недооценивает ситуации и пр. Партия дала должный отпор и этой атаке слева, произведенной правой группой, и дала правильную оценку, вполне оправданную последовавшим ходом событий.

Последнее изобретение правых теоретиков состоит в том, что фашизм следует якобы увязывать не с монополистическим развитием капитализма, но со всеобщим кризисом. Конечно такое противопоставление мыслимо только для тех товарищей, для которых монополистическое развитие капитализма не есть его монополистическое загнивание, не есть основа его всеобщего кризиса.

Кто в монополистическом развитии капитализма видит не его загнивание, а вполне здоровое, прогрессивное развитие, тот соскальзывает с теории ленинизма и становится обеими ногами на почву теории организованного капитализма.

ГОЛОС С МЕСТА Правильно.

РИНГ. Мне кажется, что в основном у Коммунистического интернационала имеется уже правильная установка, данная в его программе.

383 Теперь дело состоит в том, чтобы учитывать то новое, что вносится в проблему фашизма настоящим периодом острого экономического кризиса. Разорение масс крестьянства идет бешеным темпом вследствие аграрного кризиса, растет задолженность крестьянства, иллюстрированная т. Ленским для Польши, т. Куном для балканских государств, но также касающаяся и передовых капиталистических стран.

Это обнищание крестьянства есть общее явление теперь во всех странах капиталистического мира. Для нас важно в этом отношении то, что в странах, где фашистское движение находится на пути к власти, оно очень умело учитывает этот факт. В Германии например фашизм не стесняется бросать самые демагогические лозунги, обещая освобождение от кабалы, и завоевывает крестьянские массы. Примеры Австралии и Финляндии тоже очень показательны в этом отношении; они свидетельствуют о том, что при недостаточном противодействии со стороны компартии фашизм легко и быстро подчиняет своему влиянию крестьянские массы.

Вообще в борьбе с фашизмом далеко не безразлично, в каком костюме фашизм является перед лицом масс. Костюмом фашизма может быть антифашистская фраза (как было у нас в Польше в мае 1926 г., когда пилсудчики говорили массам, что они борются с фашизмом национал-демократов). В Германии национал-социалисты на словах борются с трестовским капиталом, у них есть даже лозунг национализации трестов. В сущности этот лозунг следует понимать как государственные привилегии для трестированного капитала. Только в этом смысле этот лозунг может быть осуществлен фашизмом. А для масс он звучит почти как большевистская экспроприация трестов. В Англии группа Мосли, являющаяся проводником фашизма, вначале выступала перед массами в качестве левого радикального крыла рабочей партии.

МАНУИЛЬСКИЙ. Главное — сущность фашизма, а не костюм!

РИНГ. Но чтобы разоблачать сущность, надо обращать внимание на костюм.

Еще одно общее замечание. На VI конгрессе наша делегация особенно подчеркивала, что отдельные фашистские перевороты не должны закрывать перед нами более общий процесс фашизации. Но не следует слишком обобщать этот процесс фашизации, не следует называть фашистским любое буржуазное правительство, даже не любое реакционное буржуазное правительство. Это слишком щедрое употребление термина «фашизм» может привести к глубоким ошибкам, может привести к тому, что в той или другой стране фашистский переворот застанет врасплох коммунистов, считающих фашизацию своей страны уже завершенным фактом.

С вопросом о фашизме теснейшим образом связан вопрос о социал-фашистской опасности. В этом вопросе нашей партии пришлось бороться с двумя противоположными заблуждениями, хотя и исходящими от одной и той же группы. Мы в Польше боролись с концепцией так называемого «обоюдоострия» («обосечности»), по которой социал-фашизм будто бы занимает среднее положение между нашим революционным движением и буржуазной реакцией, будто бы сам борется на два фронта. Эта установка теснейшим образом связана с вышеизложенной концепцией Костржевы и Лапинского, построенной на непримиримом якобы противоречии между демократией и фашизмом.

Эта концепция обоюдоострия или «обосечности» была...

384 ГОЛОС С МЕСТА. Где это у Лапинского?

РИНГ Эта концепция обоюдоострия была ликвидирована нашей партией на VI пленуме 1929 г.

ГОЛОС С МЕСТА. Где это у Лапинского?

РИНГ. Хотя бы в его статье «Вверх ногами», которая была в свое время напечатана на страницах «Коммунистического интернационала» и в нашем органе «Новы пшеглонд».

... Эта теория, как я уже сказал, была ликвидирована нашей партией на VI пленуме в 1929 г., и часть товарищей, защищавших ее, признали свои ошибки на V съезде нашей партии в прошлом году. Но тому же съезду пришлось осудить и противоположный уклон — отождествление социал-фашизма с фашизмом, недооценку особой функции социал-фашизма. Эта ложная оценка ярче всего выступила в статье товарища Гальмы-Войткевича, напечатанной в «Коммунистическом интернационале», но получившей отпор на страницах того же журнала и в решениях партийного съезда.

Докладчиком т. Мануильским было здесь очень правильно отмечено, что социал-фашизм располагает средствами не только обмана, но и нажима на рабочие массы. Для успешной борьбы с социал-фашизмом надо учитывать оба элемента, удельный вес которых меняется в зависимости от обстоятельств. Наш т. Ленский указал, что в Польше роль социал-фашизма имеет в себе кое-что новое: он выбит фашизмом из ряда позиций в больничных кассах, в муниципалитетах и пр. В то же время он является к массам с ореолом преследуемой партии. Вожаки ППС дисконтируют свои брестские побои, как аттестаты их преданности рабочему делу. Социал-фашистская опасность теперь отнюдь не меньше, чем была раньше.

Я думаю, что опыт польской коммунистической партии заслуживает внимания других секций Коминтерна, чтобы ловкие маневры социал-фашизма, умело играющего перед массами роль оппозиционной и преследуемой фашизмом партии, не вызывали в рядах самих компартий правых колебаний и уклонов, составляющих самую крупную помеху для успешного разоблачения социал-фашизма перед рабочими массами.

Польская компартия купила очень дорогой ценой как то единство своих рядов, которого она теперь достигла, так и серьезные успехи в деле разложения социал-фашизма и борьбы с фашизмом за трудящиеся массы города и деревни. Польская компартия борется в условиях, к которым все более приближаются условия так называемых буржуазно-демократических стран. Поэтому опыт польской компартии должен стать достоянием всего Коминтерна в его борьбе за массы, в его трудной и сложной подготовке мирового Октября.

(Заседание закрывается.)

385

ЗАСЕДАНИЕ ТРИНАДЦАТОЕ​

2 апреля 1931 г. (вечер)

Председатель т. РЕММЕЛЕ

Дискуссия по докладу т. МАНУИЛЬСКОГО

Выступления тт. БОШКОВИЧА, АРНОТА, КНОРИНА, ЛОЗОВСКОГО

БОШКОВИЧ (ЮГОСЛАВИЯ).

Военно-фашистская диктатура в Югославии была установлена приблизительно два года тому назад, т. е. в начале 1929 г. Эта диктатура явилась выражением аграрного и государственного кризиса в стране. Буржуазия Югославии предполагала посредством военно-фашистской диктатуры разбить революционные организации, примирить крестьянство с правительством, ликвидировать национально-освободительное движение хорватов, македонцев, черногорцев, словенцев и добиться стабилизации хозяйства Югославии посредством займов и заграничных субсидий, т. е. ликвидировать аграрный и общеэкономический кризис в стране.

С момента установления господства военно-фашистской диктатуры прошло два с лишним года, и можно сказать, что диктатура не выполнила ни одной из этих своих задач. Она не укрепила хозяйства Югославии, наоборот, экономический кризис теперь глубже и шире, чем в начале 1929 г.

Одним из главных показателей этого обострения и углубления экономического кризиса может служить катастрофическое падение цен. Если сравнить цены 1930/31 г. с ценами 1929 г., когда была установлена военно-фашистская диктатура, то мы получим следующие данные. Если принять за 100% цены на самые важные сельскохозяйственные продукты (необработанные) в начале января 1929 г., то через год они упали до 57 — 54%, а еще через год, в декабре 1930 г. — до 44 — 38%. Цены на обработанные сельскохозяйственные продукты упали в начале 1930 г. до 84 — 96%, а в декабре 1930 г. — до 61 — 71%.

Если взять промышленные продукты, то в общем мы имеем ту же картину падения цен. В 1930 г. они были равны 92%, а в конце 1930 г. — 78 — 79% уровня 1929 г.

Общий индекс в течение двух лет упал на 25%. Если проанализировать эти данные, то мы увидим, что они обнаруживают своеобразный ход падения цен. Во-первых, они показывают увеличивающуюся диспропорцию между различными отраслями производства, во-вторых, обнаруживают ножницы между промышленностью и сельским хозяйством. В-третьих, мы видим, что в монополизированных отраслях производства цены упали меньше всего, ибо эти отрасли индустрии сильнее всего сопротивляются ударам кризиса. О стабилизации цен перестали говорить даже буржуазные экономисты. Стало быть, впереди перспектива дальнейшего падения цен.

386 Очень характерным для фашистской Югославии являются весьма высокие цены на промышленные и колониальные продукты, большинство которых ввозится из-за границы и которые сильно удорожаются из-за таможенной, налоговой и транспортной политики Югославии. К этому надо добавить, что цены на сельскохозяйственные продукты в Югославии упали больше, чем цены на мировом рынке. Это падение цен очень тяжело отражается на финансовом положении Югославии, так как она имеет пассивный внешнеторговый баланс. Поэтому падение цен на с.-х. продукты означает новое увеличение бремени внешних долгов Югославии.

От огромного падения цен на аграрные продукты рабочие и трудящиеся массы ничего не выигрывают, потому что розничные цены сильно отстают от этих оптовых показателей, а в некоторых местах даже держатся выше уровня 1929 г. Стало быть, вся разница между оптовыми и розничными ценами идет в карман кулака, мельника, купца, торговца, банков, финансирующих торговлю сельскохозяйственными продуктами, а также государства под видом так называемого налога с оборота. Поэтому дороговизна в Югославии чрезвычайно велика в сравнении с другими капиталистическими странами. Рабочая камера установила, что индекс цен на пищевые продукты составляет 123% в сравнении с 1914 г. Индекс цен обуви и одежды составляет 188% по сравнению с 1913 г.; индекс квартирной платы составляет 202% по сравнению с 1913 г. и индекс стоимости отопления и освещения — 198%. А средний индекс поднялся до 153%, т. е. он в полтора раза выше, чем в 1913 г.

Вследствие усиления аграрного кризиса, жизненный уровень трудящегося крестьянства все больше и больше падает. Оно обложено большими налогами, платит значительные аренды и ростовщические проценты. Крестьянские долги, на основании официальных фашистских источников, составляют 3 768 млн. динар. Если сюда прибавить все те суммы, которые крестьянство должно платить за землю, полученную на основе аграрной реформы, то это составит приблизительно около 6 млрд. динар. Трудовое крестьянство вынуждено все чаще продавать свои сельскохозяйственные продукты с убытком. Поэтому покупательная способность широких трудящихся крестьянских масс уменьшается ускоренным темпом. Так, в одном сербском журнале сообщаются следующие данные: потребление сахара в сентябре и октябре 1930 г. по сравнению с теми же месяцами 1929 г. упало на 1 млн. кг, т. е. на 5,5%; потребление соли в сентябре 1930 г. по сравнению с 1929 г. упало на 14%; потребление папиросной бумаги — на 21%, кофе — на 15% и т. д.

Капитализм не в состоянии поднять мелкое крестьянское хозяйство.

В настоящее время даже буржуазные экономисты все чаще и чаще говорят о необходимости ликвидации значительной части бедняцких и середняцких хозяйств, чтобы найти выход из аграрного кризиса. Но политический эффект воздействия аграрного кризиса на крестьянство усиливается еще тем, что аграрный кризис переплетается с промышленным. Вот некоторые данные о промышленном кризисе в Югославии.

387 Продукция угля уменьшилась за последнюю четверть 1930 г. в сравнении с 1929 г. на 28%. Мукомольная промышленность работает с нагрузкой в 20% своей производительной мощности. Вагоностроительные заводы и заводы железных конструкций используют только 25% своей производительной возможности. Деревообрабатывающая промышленность сократила свое производство на 50%. Экспорт леса уменьшился количественно на 37%, а по стоимости — на 45%. В общем имеется снижение экспорта промышленных продуктов на 49%.

Вследствие огромного сокращения производства, растет конечно и безработица. Официальной статистики безработных нет, но по нашим сведениям безработных насчитывается приблизительно около 300 тыс., что составляет одну четверть всех промышленных рабочих, и столько же рабочих работает неполную рабочую неделю. К этому же надо прибавить большой приток безработных, бывших эмигрантов, которые возвращаются домой из-за сокращения производства за границей. Положение безработных очень тяжелое. Они не получают почти никакого пособия.

Интересно, какую перспективу в отношении кризиса намечают буржуазные политики и идеологи. Так, на одном собрании 21 октября 1930 г. помещик и министр О. Франгеш заявил: «Мы говорим об экономическом кризисе уже 5 — 6 лет и должны сказать, что этому кризису не видать конца. Было бы очень неуместно, если бы я утешал вас и уверял, что правительство, мол, все устроит. Это такие вещи, которые превосходят силу и мощь одной аграрной страны, и речь может итти только о мероприятиях, облегчающих положение. Устранить причины этого кризиса мы не в состоянии».

А когда Югославии, несмотря на все ее домогания, все-таки не удалось получить иностранного займа, министр внутренних дел В. Маринкович поставил капиталистическую Европу в Женеве перед дилеммой, заявив на собрании Лиги наций: или вы нас поддерживаете, покупая наш хлеб по более дорогой цене, или вы получите большевистскую революцию во всех аграрных странах.

Профессор В. Вайкич, буржуазный экономист, в фашистском журнале «Народне благостане» писал: «Если Америка и Франция не предоставят части своего золота в распоряжение аграрных стран, то можно ожидать прорыва на некоторых секторах капиталистического фронта».

Напуганные обострением и углублением аграрного кризиса, военно-фашистская диктатура и ее идеологи пустились на поиски средств и методов борьбы с кризисом. Они настаивают на вложении в сельское хозяйство больших капиталов с целью его рационализации, моторизации и механизации.

Буржуазные экономисты пишут, что при применении современной сельскохозяйственной техники (тракторов и комбайнов), теперешние очень низкие цены на сельскохозяйственные продукты могут все же оказаться прибыльными. Но тракторы, комбайны и другие машины могут найти применение только в крупном хозяйстве. Поэтому для трудового крестьянства Югославии нет выхода из кризиса. В перспективе одно лишь разорение, чудовищная экспроприация трудящегося крестьянства, при сильном сопротивлении крестьянских масс.

Военно-фашистская диктатура все-таки пытается кое-как разрешить проблему реконструкции буржуазного сельского хозяйства.

388 и с этой целью она снова пересматривает аграрную реформу и вырабатывает новое аграрное законодательство в духе столыпинских реформ, т. е., взяв при этом курс на кулаков.

Так например помещикам Боснии, кроме 255 млн. динар за кметскую землю было выдано недавно еще 200 млн. динар за беглукскую землю. На основании закона о финансовой ликвидации выкупа за землю, землевладельцы в Далмации тоже получают около 400 млн. динар. Кроме того землевладельцам должны быть уплачены выкупные деньги за то, что они в течение 10 лет не получали от колонов, т. е. от крестьян, 1/3 урожая. Половину этого выкупа должны уплатить колоны (крестьяне), а другую половину государство. Так же как в Далмации будет разрешен вопрос о выкупе земли в Македонии, Хорватии, Словении и Воеводине. В Македонии предполагается выдать помещикам около 200 млн. динар, а в Хорватии, Словении и Воеводине около 1 800 млн. динар.

Чем дольше продолжается аграрный кризис, тем сильнее возрастает для буржуазии опасность окончательной потери гегемонии над крестьянством. Поэтому фашистская диктатура нуждается в едином фронте в деревне. Она пытается создать «новое» крестьянское движение, возглавляемое кулаками — Карлом Ковачевичем, бывшим лидером партии Радича, и Драговичем, бывшим лидером партии Пашича. Диктатура предпринимает различные мероприятия для фашизации деревни.

В интересах ускорения рационализации сельского хозяйства военно-фашистская диктатура еще с прошлого года взяла курс на упорядочение сбыта сельскохозяйственных продуктов, на его организацию, на дешевый кредит для землевладельцев.

Аграрный банк проводит фашистскую политику в деревне, оказывая всяческое содействие кулакам, а экспортное общество стремится создать организованность сельского хозяйства. С этой целью оно задерживает товарные запасы, пытается остановить дальнейшее падение цен, помешать обесценению запасов сельскохозяйственных продуктов. А на самом деле это монополистическое общество мешает рассасыванию товарных запасов, благодаря чему аграрный кризис принимает особенно затяжной характер.

Диктатура спешит усилить темп фашизации деревни, отвлекая недовольство и озлобление бедняцких и середняцких масс от отечественной буржуазии и пытаясь направить его в антисоветское русло при помощи бесстыдной лжи о советском «демпинге». Аграрные конференции следуют одна за другой. Эта эпидемия аграрных конференций на самом деле показывает, что буржуазия Югославии и других аграрных стран обращает свои взоры в сторону СССР: «нельзя ли разрешить то или иное противоречие капитализма или все противоречия, вместе взятые, за счет СССР» (Сталин).

С усилением экономического кризиса возрастает и стремление буржуазии перенести всю тяжесть этого кризиса на рабочие массы. В обстановке белого террора идет наступление на заработную плату рабочих, которая уже понижена на 15 — 25%. Происходит ухудшение социального страхования, рабочий день удлиняется до 10 — 12 и больше часов.

Но вопреки ужасному белому террору, в связи со снижением зарплаты и с пересмотром колдоговоров, движение и стачки не при-

389 останавливаются, а то и дело возникают в различных отраслях промышленности. В последнее время мы имеем ряд стачек в деревообделочной, угольной и металлургической промышленностях (в Загребе, Теслич, Крушевац, Кралево, Нашице, Княжевац).

Мы имеем не только нарастание революционного подъема в городах, но также нарастание революционного подъема в деревне. Об этом свидетельствуют выступления крестьян против налогов, против экзекуций, против «пересмотра» аграрной реформы и т. д. Эти выступления все шире захватывают деревню и в некоторых местах приводят к кровавым столкновениям с органами военно-фашистской диктатуры.

Несколько слов о лозунгах для трудящихся деревни. В условиях острого аграрного кризиса мы должны поддерживать революционное крестьянское движение. Мы должны его использовать для мобилизации масс крестьянства и угнетенных народов. При этом мы должны исходить из повседневных нужд и требований сельскохозяйственных рабочих, безземельных и малоземельных крестьян.

Сейчас наша партия выдвинула лозунги неуплаты налогов и долгов, невыполнения дорожных повинностей, отпора принудительным взысканиям.

Выдвигая лозунг ликвидации сервитутов, партия указывает на необходимость организовать массовый выпуск крестьянского скота на помещичьи пастбища и в леса, необходимость захвата топлива и строительных материалов в помещичьих, государственных, монастырских и церковных лесах. В связи с этим партия призывает конечно к созданию крестьянских комитетов и организации массовой крестьянской самообороны.

Сообразно уровню революционного движения наша партия выдвигает в некоторых областях эти лозунги как лозунги агитации, а в некоторых местах, как лозунги действия. Наша партия не смешивает этих лозунгов с директивой, т. е. с непосредственным призывом к действию: в такой-то день начать бойкот налогов, как это происходило в Петербурге в 1905 г., когда Совет рабочих депутатов дал директиву бойкотировать все налоги. Почему я об этом говорю? Потому, что некоторые товарищи считают, что эти лозунги действия можно выдвигать только в непосредственной революционной ситуации после того, как предварительно создан организационный базис в деревне. Я думаю, что это неправильно и неверно. Процесс создания организационного базиса в деревне нельзя схематически отделять от кампании против собирания налогов. Лозунг «Оказывайте массовое сопротивление» не означает еще призыв к вооруженному восстанию. Нам говорят, что в наших условиях лозунг «Не платите налогов, не платите долгов» есть будто бы удар по воде. Я спрашиваю: а что же сказать крестьянам, которые спрашивают товарищей: «завтра к нам приезжают в деревню экзекуторы — что нам делать? Платить налоги или нет?». Мы не можем ответить крестьянам: «сначала создайте организационную базу, а потом оказывайте сопротивление и не платите налогов». И наши товарищи правильно говорят этим крестьянам: «оказывайте массовое сопротивление, не платите налогов, не платите долгов, создавайте комитеты действия и самооборону». Этот лозунг оказывает свое действие на крестьянство.

Что касается организации борьбы против фашистской диктатуры, то я должен здесь признать, что наша партия вела эту борьбу против

390 фашизма, против диктатуры, посредством пропаганды и агитации, но в организационном отношении она не была как следует подготовлена.

Приблизительно последние полтора года наша партия из-за белого террора слабо и плохо работала. Это вызывалось также в известной степени и затруднениями в руководстве партии.

Роль балканских аграрных стран усиливается с ростом опасности интервенции. Югославская военно-техническая промышленность, после французской, польской и чехо-словацкой, лучше всего организована. Югославия и остальные балканские страны все чаще принимают участие в разных международных империалистических конференциях, которые якобы занимаются различными экономическими вопросами, но на самом деле заняты созданием антисоветского блока.

Учитывая это, Коминтерн должен уделять больше внимания балканским странам. Надо усилить работу балканской федерации, внести согласованность в деятельность балканских коммунистических партий, чтобы использовать объективно благоприятную обстановку для борьбы против фашизма, для борьбы против интервенции. Нам необходима поддержка Коммунистического интернационала. Наша партия работает в тяжелых условиях, в трудной обстановке. Только в течение последних двух лет убито после долгих мучительных истязаний 100 наших лучших товарищей — коммунистов. И хотя нашей партии приходится работать в столь тяжелой обстановке белого террора, мы все же думаем, что наша партия при участии и поддержке Коминтерна справится со своими нелегкими задачами.

АРНОТ (АНГЛИЯ).​

При той международной ситуации, которую нам рисуют тезисы, ясно, что проблема гегемонии пролетариата в национально-революционной борьбе становится узловой международной стратегической проблемой.

Достаточно ли ясно осознали это коммунистические партии? Наш пленум должен явиться поворотным моментом в области работы партий империалистических стран — партий, которые почти сплошь серьезно недооценивали важного значения революционно-освободительной борьбы в колониях.

Но ни на одну партию не возлагаются в этом смысле такие серьезные обязанности, как на нашу, поскольку английский империализм располагает более крупными колониальными владениями, чем любая иная империалистическая страна.

Ахиллесовой пятой всей британской империи, всего британского империализма является Индия, где сосредоточена почти ¼ всего человечества, где революционное возмущение эксплоатируемых масс в минувшем году нанесло британскому империализму ряд сокрушительных ударов.

«Индия — говорит лорд Ротермир,— является осью империи». Если отойдет Индия,— все отойдет.

Именно в связи с положением в Индии было в 1930 г. оставлено у власти правительство Макдональда, которому оказывали явную поддержку как Ллойд-Джорж, так и Болдуин.

В отношении Индии существует единый фронт империалистической буржуазии и формальная коалиция, установленная с назначением комиссии Саймона 4 года тому назад, и простирающаяся от Болдуина

391 до Ллойд-Джорджа, от Ллойд-Джорджа до Макдональда, от Макдональда до так называемых «левых» в НРП.

1930 г. явился годом наивысшего революционного подъема в истории индийских трудящихся масс. Английский империализм пользовался всеми средствами — подкупом и насилием, коварными маневрами и жесточайшим террором — словом всем тем, чему английская буржуазия научилась за 200 лет угнетения Индии, Ирландии и других колоний. В этой «работе» социал-фашистское правительство Макдональда оказалось вполне достойным II Интернационала. Теоретическое обоснование оппортунизма, выраженное на Амстердамском конгрессе 26 лет тому назад, в формулировке о «цивилизаторской миссии» Европы, теперь вылилось на практике в массовые убийства, в применение пулеметов, танков, аэропланов, в сожжение селений, в избиение и истребление их жителей. Но Шолапур, Пешавер, Кишоригэндж, Берар, Синд, Бирма, пешаверские «красные рубашки» и восстания афридиев, а также бесчисленное множество вспышек возмущения, которые мы имеем сейчас, свидетельствуют о размерах и глубине массового революционного движения против рабочего правительства, этого орудия в руках английского империализма. Это правительство пользуется поддержкой со стороны левых социал-фашистов — Мэкстона, Брейльсфорда и др. критикующих его лишь за то, что оно-де слишком медленно действует, и порождающих таким образом в рядах рабочего класса Англии иллюзию, будто правительство Макдональда стоит за ликвидацию британского господства в Индии, но не спешит лишь с этим делом. В противовес этой политике коммунистическая партия Великобритании при всех своих недочетах все же является единственной партией в стране, которая готова до конца поддержать революционно-освободительную борьбу Индии.

Мировой экономический кризис оказал катастрофическое влияние на торговлю Англии с ее индийской колонией. Доля английского ввоза в Индию претерпела сокращение в такой пропорции:

Этот серьезный удар был нанесен Англии натиском конкуренции со стороны ее империалистических соперников, а равно и бойкотом со стороны индийских масс. Что касается империалистических держав, то американская буржуазия занимает одну позицию, а французская буржуазия — другую. Буржуазия Соединенных штатов, преследующая политику открытых дверей, несомненно способствовала бы росту индийского капитализма, французская же буржуазия поддерживает английский империализм в его угнетательских действиях. Она это вынуждена делать потому, что непосредственным соседом Индии является Индокитай. Но наиболее серьезным соперником является в данном случае для Англии и Япония, ввозящая в Индию в значительном количестве хлопчато-бумажные ткани. В 1929/30 г. Япония увеличила вывоз в Индию хлопчато-бумажных тканей на 80% против предыдущих лет.

Положение трудящихся Индии исключительно тяжелое. Невыносимый гнет эксплоатации усугубляется стремлением английского империализма переложить бремя кризиса на рабочих и крестьян Индии. 10 лет тому назад (в 1921 г.) перепись населения выявила резкий кон-

392 траст между средней продолжительностью жизни в Англии, определявшейся в 53 года, и в Индии, где она не превышала 22 лет и продолжала быстрым темпом снижаться в условиях «благотворного» английского господства.

Ныне, спустя 10 лет, положение значительно хуже, чем тогда, когда этот статистический подсчет суммировал в одной чудовищной цифре, результат полувекового владычества английских «саибов».

В этой обстановке зреют силы индийской революции. Это относится особенно к аграрной революции, являющейся наряду с национальной борьбой за освобождение главным стержнем революции в Индии. При такой ситуации быстрым темпом развиваются классовые противоречия и все классы «приходят в движение».

Я уже говорил о формальной коалиции всех трех буржуазных партий в Англии, простирающейся от Болдуина до Макдональда и Мэкстона. Под угрозой революции эта коалиция была теперь еще более расширена, вылившись в контрреволюционный союз с индийскими национал-реформистами во главе с Ганди. Вице-король Индии лорд Ирвин протянул руку Ганди, а Ганди от имени индийской буржуазии согласился на предложенные ему условия перемирия. Это соглашение Ирвина и Ганди является поворотным моментом, оно знаменует начало конца иллюзий в отношении Ганди. Вот на этих-то иллюзиях нам нужно остановиться несколько более подробно.

Не только в Индии, но и в Европе и Америке всячески поощрялась иллюзия, будто Ганди является представителем революционной мелкой буржуазии. Утверждают, что он толстовец, святой, верующий в духовную силу и борющийся против всякого насилия. На деле же Ганди является представителем не революционной мелкой буржуазии и даже не реакционных мелкобуржуазных утопистов, а индийских капиталистов и помещиков. Что касается его непротивленческой позиции «отказа от насилия», то ей противоречит хотя бы факт его участия в вербовке отряда индусов в помощь империалистической армии Великобритании. Ганди не только представляет эту предательскую индийскую буржуазию, связанную с помещиками, но он сыграл активную роль в деле измены революционной борьбе еще в самом начале этих боев. Соглашение Ирвина — Ганди является только официальным подтверждением этой предательской роли Ганди. С самого начала он возглавил движение для того, чтобы обезглавить его, и это доказывается всей его политикой. Остановимся хотя бы лишь на некоторых важнейших моментах его деятельности на протяжении последних полутора лет.

Вспомним знаменитые 11 пунктов, предложенные Ганди вице-королю как предварительное условие капитуляции и отказа от обманного лозунга независимости. В числе этих пунктов фигурировало требование индийской буржуазии о покровительственных пошлинах и т. п.

Здесь я остановлюсь на речи одного из виднейших капиталистов Индии — представителя индийской торговой палаты — Гуссейна-бея Лальджи. В своей речи на заседании палаты он сказал:

«Осмелюсь заявить, что во всеобщем желании иметь ответственное правительство в центре и особенно в области финансов и торговли вся эта наша борьба сыграла немалую роль. Она показывает, насколько оправдана наша агитация в том смысле, что

393 одиннадцать пунктов Махатмы Ганди всегда базировались на экономических и финансовых платформах палаты и других аналогичных учреждений» («Бомбей Кроникль», 26/I 1931 г.).

Они, эти капиталисты, отдают приказы, а Ганди и индийский национальный конгресс их выполняют. Торговцы и фабриканты, вот та сила, на которую опирается Ганди.

После того, как началась кампания в пользу массового гражданского неповиновения, Ганди всячески старался урезать, ограничить и затормозить это движение вплоть до того момента, когда ему удастся его предать. Даже проводя свое показное паломничество, направленное против соляного налога, он категорически отказывался провозгласить неуплату «земельного налога». «Если бы я завтра попал в правительство»,— заявил он корреспонденту «Дейли Телеграф»,— «я потребовал бы уплаты налога на землю». Кстати в этом же интервью он сказал, что он против увода английских войск из Индии.

После освобождения Ганди из тюрьмы первым его делом, еще до встречи с вице-королем, была поездка в Бомбей для получения инструкций (не от индийского национального конгресса, диктатором которого он был назначен, а от крупнейших капиталистических фабрикантов).

Наконец, когда было осуществлено соглашение Ирвина и Ганди, после года самых свирепых репрессий и массового террора со стороны британского империализма, бросившего в тюрьму 40 — 50 тыс. политических заключенных, вице-король заявил, что не освободит ни мирутских, ни лагорских заключенных, ни какую бы то ни было другую группу революционных бойцов. Как реагировал на это Ганди? В настоящий момент, когда миллионы индусов вовлечены в борьбу не на жизнь, а на смерть с английским империализмом, Ганди заявляет:

«До тех пор, пока вы помогаете нашей хлопчатобумажной промышленности, вы можете делать все, что угодно с революционными борцами за независимость Индии».

Иначе говоря:

Убейте лагорских заключенных! Убейте Бхагат Синга! Только дайте лишних 5% нашим капиталистам!

И капиталисты получили свои 5%.

Ганди является представителем предательской индийской буржуазии, ничего так не боящейся, как массовой революции и готовой продать революционную борьбу за «таможенную похлебку». Индийская буржуазия, тесно связанная с помещиками и ростовщиками, окончательно переметнулась в лагерь империализма. Сам Ганди, принадлежащий к касте так называемых банья, т. е. менял, является активным представителем помещичьей буржуазии. Ганди — величайшее препятствие на пути развития революционного движения в Индии. Никакая борьба за ниспровержение британского империализма не может быть успешной без энергичнейшей борьбы за разоблачение Ганди и гандизма, той борьбы, которую должна вести каждая революционная партия даже за пределами Индии.

Пакт Ганди и Ирвина имеет историческое значение. Он является в полном смысле слова поворотным пунктом, началом конца иллюзий и расчищает путь для революционных действий. Еще со времени событий в Карачи и Коунпу ясно, что массы начинают освобождаться

394 от обмана, и революционное движение развертывается по восходящей линии, выливаясь в массовые выступления. В Карачи Ганди был встречен возгласами: «Убийца! Палач!» Полтора года назад массы демонстрантов в гандийских шапочках несли черные знамена и кричали: «Долой Саймона!» Теперь толпы встретили Ганди того же самого Махатму Ганди, своего «святого», возгласами «Долой Ганди!» Таков темп развития революционного движения. В настоящий момент, когда заседает наш пленум, в Коунпуре развивается повстанческое движение, сопровождающееся сотнями жертв. Повстанческое движение в Бирме продолжается с неослабной силой, точно так же, как не утихает и движение так называемых «красных рубашек» в Пешавере, эмблемой которых является серп и молот и боевые лозунги которых свидетельствуют о могучем влиянии примера Советского союза, где, лишь на несколько сот миль к северу от границ Индии, узбекское крестьянство освободилось от колониального гнета.

Соглашение с Ирвином сорвало маску с Ганди. Что касается английского империализма, то все его маневры, все его действия были направлены в сторону заключения этого пакта и сводились к следующему:

1. Коалиция трех буржуазных партий в отношении отчета комиссии Саймона.

2. Использование правительства Макдональда в качестве орудия империализма.

3. Пропаганда вокруг отчета Саймона, в процессе которой впервые было выдвинуто предложение, трактовавшее о федеральной Индии.

4. Конференция круглого стола, с которой было связано множество маневров.

Сюда же относится созыв индийских владетельных князей — магарадж, реакционнейших из всех нынешних феодальных правителей; в этой же плоскости лежит тщательно рисуемая картина трансформации порабощенной индийской колонии в восхитительную новую федеративную Индию с раджами и всем прочим. Это не федерализм, а феодализм. Это не независимость, а укрепление феодально-империалистического режима. Вот что приняла индийская буржуазия в лице своего представителя Ганди в своем страхе перед революционными массами.

Британский империализм потирал руки от удовольствия в связи с тем, что его трюк с конференцией круглого стола оказался таким удачным. Какова же была позиция Ганди и его приверженцев в этот момент?

В страхе перед развертывающейся аграрной революцией не только Ганди, но и так называемые «левые» из рядов конгресса слезно умоляли правительство освободить Ганди и заключенных железнодорожников с тем, чтобы затормозить ход революции.

Об этом страхе перед революцией открыто говорит калькутский журнал «Либерти», редактором которого является лидер левого крыла Субахас Чандра-Боз:

«Стремление лорда Ирвина к скорейшему восстановлению нормальной обстановки в Индии разделяются всеми здравомыслящими людьми, заинтересованными в мире и устойчивости в стране не менее самого вице-короля» («Либерти», 18/1 1931 г.).

395 Ясно, что «левые» со всеми их разглагольствованиями о «социалистической республике», со всей их показной поддержкой всеобщей стачки смертельно боятся развертывающейся революции.

Их позиция выявилась еще полгода тому назад, во время повстанческого движения в Кишоригэндже, где бенгальские крестьяне восстали против менял, большую часть которых составляют индусы и помещики. Бенгальские крестьяне тогда сжигали закладные на свои земли и убивали своих угнетателей. Депутация «левых» национал-реформистов не замедлила обратиться к губернатору Бенгальской провинции и потребовала немедленного подавления крестьянского восстания. Губернатор указал, что это не религиозная, а экономическая борьба трудящихся крестьян против кровопийц — помещиков и менял. Он обещал принять все нужные меры для решительного подавления крестьянского восстания, поблагодарил депутацию и выразил свою признательность этим сторонникам Ганди, поддержавшим его в деле насильственного подавления при помощи пулеметов движения революционных крестьянских масс и в деле их массового истребления.

То же самое, что произошло в Кишоригэндже, имело место и в Бераре и Бирме, где крестьянское восстание еще бушует.

Восстание афридиев тоже представляет собой повстанческое движение крестьянской бедноты горных племен, и основная причина посылки против этих афридиев экспедиционного корпуса, обошедшаяся в 22 млн. ф. ст. (помимо стратегических соображений подготовки войны против СССР, для которой Индия должна послужить военной базой), заключается в том, что афридии показали сотням миллионов трудящихся, как 10 тыс. крестьян могут целое лето продержаться в борьбе против британского империализма, при одном условии: если они вооружены.

Не удивительно, что национал-реформисты, включая и «левых», смертельно боятся развертывающейся аграрной революции.

По мере такого развития аграрной революции, по мере продвижения пролетариата по пути к гегемонии (о чем свидетельствуют такие знаменательные симптомы, как усвоение крестьянством пролетарских лозунгов), центральное место начинает занимать проблема развития этой гегемонии под руководством мощной, централизованной, дисциплинированной, нелегальной коммунистической партии.

Натиск масс усиливается, и в этом отношении пакт Ирвина и Ганди открывает новый этап. Отстает только субъективный фактор — развитие коммунистической партии Индии.

Коммунистическая партия Индии находится в процессе становления. Строить партию — трудное дело. Но эта работа начата, и коммунистическая партия будет построена.

Платформа действия индийской партии — это документ, который не может не оказать величайшего влияния на развитие движения.

Партия смогла выдвинуть лозунг всеобщей стачки, и под давлением масс Всеиндийский конгресс профсоюзов был вынужден его принять, хотя некоторые национал-реформисты в рядах профсоюзного конгресса боролись против него, а другие (Боз и т. п.) принимали его для того, чтобы предать. В этом вопросе о всеобщей стачке были также колебания и среди некоторых из наших товарищей, которые, принимая всеобщую стачку в принципе, были против нее по так на-

396 зываемым тактическим соображениям («Массы-де еще не созрели» и т. п.).

Ясно, что в этой борьбе за руководство рабочего класса, за гегемонию рабочего класса над всем революционным движением масс, важнейшей задачей наших товарищей в Индии является борьба против Ганди как главного препятствия.

Прежде всего они должны вести борьбу против «левых» гандистов, как например председателя Всеиндийского конгресса профсоюзов Субхаса-Боза, линия которого в профсоюзном конгрессе представляется более радикальной и который неохотно принимает линию Ганди в Всеиндийском национальном конгрессе.

Равным образом они должны бороться против таких «левых», как Джамнадас-Мехта, занимающего более радикальную позицию в индийском национальном конгрессе и менее радикальную в индийском профсоюзном конгрессе, между тем как его ставленник Кандалькар ведет кампанию против всеобщей стачки. Никаких компромиссов с Кадалькаром быть не может. Компромисс с ним — это компромисс с контрреволюцией, и наши индийские товарищи не должны на это итти.

Раскол в рдах союза Гирни Камгар, произведенный Кадалькаром по указке индийского национального конгресса, был маневром буржуазии в классовой борьбе против индийского пролетариата.

Наша задача, задача компартии Великобритании (которую мы можем выполнить путем агитации, пропаганды, разоблачения социал-фашистов, демонстраций солидарности, выливающихся в стачки, и путем проведения работы в армии и флоте) заключается в организации единой борьбы английских и индийских масс за свержение британского империализма. Мы должны искоренить так глубоко засевшую в мозгах английских рабочих империалистическую идеологию и прежде всего своей работой объединить борющихся английских рабочих с трудящимися массами Индии.

Как мы выполняли эти задачи? Всем товарищам известна отсталость английской партии в этой области (вызванная игнорированием борьбы в колониях), отсталость, о которой свидетельствовала позиция, занятая нашей делегацией при обсуждении колониального вопроса на VI конгрессе Коминтерна. Если мы сравним то, что нами проделано в истекший период, с нашей прежней деятельностью, то мы сможем зафиксировать известный шаг вперед, определенные достижения. Однако они очень невелики по сравнению с огромными размерами задачи и с титанической борьбой индийских масс.

Что касается пропаганды, проводившейся партией, в частности на столбцах ее органа «Дейли Уоркер», то она была сравнительно хороша, и это признал в своей резолюции полгода тому назад президиум ИККИ. Результаты этой настойчивой, непрерывной пропаганды были должным образом оценены даже в совершенно противоположном лагере, а именно в лагере английского правительства, обрушившегося на «Дейли Уоркер» и готовившегося запретить эту газету в мае минувшего года, когда отряды афридиев окружали Пешавер и с ними нельзя было справиться никакой воздушной бомбардировкой.

Мы сумели популяризировать в рядах партии и в массах решение VI Конгресса по вопросу о колониальной революции. Путем настойчивой, неустанной пропаганды мы вели агитацию среди портовых рабочих в Лондоне, среди индийских моряков в Тайнсайде, Клайдсайде,

397 Ливерпуле и Кардифе. Мы вели работу среди учащихся и сумели сколотить коммунистическую группу из индийских студентов.

В лондонской организации индийского национального конгресса мы вели работу среди рядовых членов, с тем чтобы высвободить их из-под влияния Ганди, и после ожесточенной борьбы добились того, что в самое последнее время большая часть членов этой организации выступила против Ганди, солидаризировалась с Антиимпериалистической лигой и на этой неделе приняла участие в организованной лигой демонстрации.

Массовое движение в Индии стало подниматься на более высокий уровень развития год тому назад, и мы тотчас же выпустили прокламацию, в которой требовали увода войск из Индии и призывали всех английских солдат к братанию. Однако, наша работа не была лишена весьма серьезных дефектов. У нас было много недочетов, много ошибок.

Наше политбюро совершило серьезную ошибку, поместив в 6 пункте Рабочей хартии, вместо лозунга увода войск из Индии, весьма общий лозунг: «долой империализм, против пошлин, снижающих жизненный уровень рабочих». Партия не осознала, что вопрос об Индии может послужить делу мобилизации рабочего класса Англии.

Кроме того, мы можем сказать, что во всей партии в целом еще налицо серьезная недооценка важного значения колониальной борьбы, недооценка, вытекающая из вредного наследства прежнего оппортунистического руководства.

Только этим и можно объяснить тот факт, что движение меньшинства в течение нескольких недель в нынешнем году даже не упоминало об Индии в своей газете «Уоркер» и всецело пренебрегло выполнением задач по линии работы в колониях, намеченных V конгрессом Профинтерна.

Мы должны сказать, что мы еще не сумели сделать борьбу в колониях и задачу поддержки революции в колониях участком текущей работы нашей партии. Этот вопрос еще не стал жизненным вопросом для каждой ячейки, для каждой низовой парторганизации, для каждого округа. Что касается Ланкашира, где буржуазия, связанная с хлопчатобумажной промышленностью, вела самую энергичную пропаганду против массового движения индийских трудящихся, взваливая на него вину за безработицу в Ланкашире, то мы не сумели дать этой пропаганде достаточно энергичный отпор. В ланкаширском окружном комитете царила до середины нынешнего года, до вмешательства нашего ЦК полнейшая путаница в вопросе о значении революционного восстания в Индии.

Задача партии заключается теперь в том, чтобы развязать решительную борьбу за разоблачение лейбористского правительства и разъяснить рабочим, что оно является орудием в руках самого свирепого и кровожадного империализма.

Нам особенно нужно бороться против так называемых «левых», против Брэйльсфордов, организующих в Индии, в Лагоре социалистическую партию и на словах критикующих империализм и Макдональда, а на деле поддерживающих макдональдовское правительство.

Мы должны систематически противопоставлять положение в колониях империализма положению народностей, населяющих бывшие колонии царизма.

398 Нам нужно углублять работу по линии МОПРа, поддерживающего политических заключенных, которых Ганди обрекает на гибель в тюрьмах рабочего правительства.

Мы должны усилить нашу работу в армии британского империализма. В первую очередь мы должны конкретизировать нашу борьбу таким образом, чтобы на всех предприятиях, работающих на экспорт (а таковы почти все английские предприятия), рабочие были детально ознакомлены с борьбой наших индийских товарищей и были солидарны с ними.

Надо добиться того, чтобы заводские газеты не упоминали об Индии, как о чем-то чуждом и далеком, а чтобы они считали борьбу Индии своей борьбой, борьбой против общего врага.

Выполняя эти задачи, мы должны использовать пример, поданный мирутскими узниками. В числе этих 30 заключенных, впервые за всю историю английского владычества в Индии оказались 3 представителя рабочего класса Англии. Такой факт имеет чрезвычайно большое значение и является наилучшим свидетельством в пользу солидарности и участия в совместной борьбе.

Это вызов всем дурным традициям прошлого. Это вызов, вытекающей из реальной, практической революционной работы. Мы должны следить за тем, чтобы работа эта не прекращалась, чтобы во всех боях, предстоящих трудящимся массам Индии под руководством индийской коммунистической партии, индийские рабочие видели, что в их рядах и рука об-руку с ними борются представители рабочего класса Англии, английские рабочие, которые таким путем на практике показывают, что они понимают, что борются сообща против общего врага.

КНОРИН​

Важнейшей задачей нынешнего пленума ИККИ является оценка мирового положения и намечение вытекающих из этой оценки задач коммунистических партий.

Мы имеем налицо более, чем когда-либо, близкое совпадение движений в колониях и метрополиях, нарастание предпосылок революционного кризиса в двух крупных капиталистических странах — Германии и Польше — и созревание общенационального революционного кризиса в двух крупнейших колониальных странах Востока — в Китае и Индии, при одновременном глубоком экономическом кризисе, растущем расшатывании капиталистической стабилизации и росте революционного подъема во всех остальных странах капиталистического мира.

Именно поэтому ответственность Коммунистического интернационала в данный момент чрезвычайно велика.

В чем суть вопроса сейчас? Объективные условия революционной ситуации назревают помимо и независимо от сознания и желания партий буржуазной диктатуры, независимо от форм буржуазной диктатуры. Нам нужно готовиться к действиям, достаточно сильным, достаточно массовым, чтобы низвергнуть буржуазный строй в тех странах, где мы станем перед лицом революционной ситуации. Существенный вопрос для нас теперь, это — усиление нашей способности возглавить революционный подъем, поднять массы на борьбу там и тогда, где и когда обстановка для этого созреет.

399 Она созревает в ряде стран. Во всяком случае впереди крупные бои, возможно, что в некоторых странах — решающие бои. В этих условиях организационное отставание коммунистических партий является основным нашим недостатком. Поэтому совершенно правильно этот вопрос стал центральным вопросом на данном пленуме ИККИ.

Постановка организационных вопросов теперь чрезвычайно важна для того, чтобы секции Коммунистического интернационала вышли достаточно вооруженными для преодоления своего отставания. Мы можем уже сказать, что в вопросе нашего политического влияния в ряде стран, в вопросе роста партий вообще, мы с мертвой точки сходим. Наше отставание еще велико, но все-таки даже в Англии и Австрии мы уже начинаем, хотя еще медленно, двигаться вперед. Однако ни в одной стране мы большинства рабочих еще не завоевали. Только коммунистическая партия Германии, которая находится впереди всех остальных секций, только она одна подошла вплотную к завоеванию большинства рабочего класса на его решающих участках, хотя и она еще сегодня этого большинства за собой не имеет. На решение задачи завоевания большинства рабочего класса необходимо теперь направить все силы Коммунистического интернационала.

Возвращаясь к политическому положению, я считаю необходимым в своем выступлении сделать некоторые замечания по трем вопросам: 1) по вопросу о революционном кризисе; 2) по вопросу о завоевании большинства рабочего класса и 3) по вопросу о союзниках пролетариата в предстоящей революции.

Начну с первого вопроса — о революционном кризисе. Пока только один т. Гарланди в своем выступлении вчера критически подошел к тезисам, которые розданы пленуму и которые подлежат нашему обсуждению. Но мне кажется, что т. Гарланди, взявши как образец для оценки политического кризиса кризис Матеотти в Италии, не только не доказал, что политический и революционный кризис суть различные вещи, но и не дал того анализа, который необходим Коммунистическому интернационалу в настоящее время. Кризис Матеотти происходил в Италии в условиях, значительно отличных от современных условий. Нужно помнить, что во время кризиса Матеотти не было мирового экономического кризиса, во время кризиса Матеотти не было еще такого заострения всех противоречий, в том числе международных противоречий капитализма, какое мы имеем в настоящее время. Во время кризиса Матеотти не было такого большого революционного подъема, который мы имеем в настоящее время. Но было бы ошибкой думать, что кризис Матеотти был отделен от революционного кризиса. Я не имею возможности глубже вдаваться в анализ аргументации т. Гарланди. Но мне кажется, что он не доказал правильности своего положения о необходимости сохранения двух терминов для определения кризиса, а показал только то, что обстановка тогда — во время кризиса Матеотти — и сейчас коренным образом отлична.

Теперь несколько общих замечаний. Иногда при постановке вопроса о революционном кризисе упускается из виду, что нынешний глубочайший экономический кризис развился на почве общего кризиса капитализма, что общий кризис капитализма, начавшийся во время войны, не только не изжит, но углублялся и обострялся, углубляется и обостряется все больше и больше. Иногда при постановке вопроса о революционном кризисе упускают из виду, что обострение всех проти-

400 воречий капитализма вытекает не только из теперешнего, чрезвычайно глубокого экономического кризиса перепроизводства и аграрного кризиса, а вытекает из общего кризиса капитализма и роста неравномерности развития капитализма. Иногда при постановке вопроса о революционном кризисе забывают, что обострение всех противоречий капитализма было основной причиной слабости и гнилости капиталистической стабилизации, благодаря чему стабилизация капитализма так быстро подходит к концу. Часто забывают и о том, что революционный подъем начался до начала мирового экономического кризиса. Кто припомнит хотя бы постановление X пленума, на котором мы говорили о революционном подъеме, когда мирового экономического кризиса еще не было, тот увидит, что революционный подъем начался до начала мирового экономического кризиса как следствие углубления, расширения и обострения противоречий общего кризиса капитализма. Если припомнить, что вопрос об условиях, в которых вырастают тенденции политического кризиса в настоящее время, ставится несколько по-другому, то растущий политический революционный кризис должен показаться гораздо глубже, гораздо серьезнее, чем это было бы в тех условиях, если бы мы эти элементы упускали из виду.

Отсюда вытекает, что намечающиеся тенденции революционного кризиса в ряде капиталистических стран являются не чем иным, как колоссальным обострением нынешнего небывало глубокого экономического кризиса и общего кризиса капитализма, который является кризисом всей системы, т. е. и политическим и экономическим кризисом. Основным моментом нарастающего революционного кризиса в руководящих капиталистических странах является подрыв политического авторитета капитализма существованием двух систем: системы социалистической и системы капиталистической, расшатывание стабилизации и рост революционного подъема, колоссально ускоряющегося в связи с мировым экономическим кризисом. Отсюда вытекает, что в важнейших капиталистических странах и колониях, где мы имеем наибольшее заострение всех этих противоречий как внутренних, так и внешних, где мы имеем большой рост революционного подъема и растущее расшатывание капиталистической стабилизации при растущем влиянии СССР, углубляющем все эти противоречия, мы можем ориентироваться на рост тенденций революционного кризиса. Следовательно вопрос о том, как назвать данный кризис, является не только вопросом терминологии,— это меньше всего вопрос терминологии, а это является вопросом оценки перспектив развития, вопросом о перспективах нашего развития.

Х пленум ИККИ в июле 1929 г., а затем и расширенный президиум ИККИ в феврале 1930 г. на основе развития признаков третьего периода (тогда еще мирового экономического кризиса не было), указали важнейшие черты назревающего ныне в ряде стран революционного кризиса. Важнейшей чертой этого кризиса они считали нарастание нового революционного подъема, возглавить который должны коммунистические партии. Этими решениями руководящих инстанций Коминтерна была дана совершенно ясная перспектива дальнейшего политического развития и указаны основные черты предстоящего кризиса как революционного кризиса. Тогда же была дана соответствующая тактическая задача для периода расшатывания стабилизации и революционного подъема, задача не простого собирания сил, а задача подготовки масс к грядущим боям, а для ряда стран задача подготовки к решающим.

401 Тогда ни одна из инстанций не считала необходимым давать для оценки политической ситуации (кроме указания двух признаков — расшатывания стабилизации и роста революционного подъема) какую-нибудь другую кроме этой динамической характеристики. Ибо никакая другая характеристика не могла выразить особенностей процесса созревания элементов революционного кризиса и революционной ситуации так ясно, как эта.

Вошли ли мы уже в период, когда необходима другая характеристика, более точная, новое слово? По-моему, нет. Для большинства стран, та характеристика, которая была дана на X пленуме и на расширенном президиуме, является достаточной и для настоящего времени. Но для ряда стран — для Германии и для Польши — то новое, что в них есть, мы совершенно ясно обозначаем указанием на рост тенденций революционного кризиса.

Но в большинстве стран количество еще не перешло в новое качество. Поэтому нецелесообразно ставить сейчас вопрос о том, чтобы дать новую характеристику, новое название тому политическому состоянию, которое мы имеем в других странах, например во Франции, в Америке, в Англии.

Когда мы говорим о росте тенденций революционного кризиса в некоторых странах, то мы выдвигаем только те страны, в которых эти новые элементы приняли уже настолько большой объем, что можно говорить о действительно новом в общеполитической ситуации. Для остальных стран должна остаться прежняя характеристика, которая дает правильное представление о том, что в них происходит.

Что это новое должно быть революционным кризисом — на это мы имеем указания и в ряде выступлений на предыдущих пленумах, прежде всего в выступлении т. Молотова на X пленуме и т. Сталина год тому назад. И насколько я помню в некоторых выступлениях т. Тельмана.

Этими товарищами были даны совершенно ясные указания об отношении этапа расшатывания стабилизации и роста революционного подъема к непосредственно революционной ситуации.

Тов. Молотов на X пленуме ИККИ сказал: «Что означает обострение кризиса капитализма? Это может означать только одно, что в недрах капитализма все более и более растут силы для взрыва капиталистической стабилизации. Схоластика рассуждений о третьем периоде заключается в том, что этот период развития послевоенного кризиса капитализма пытаются отделить какой-то стеной от периода взрыва капиталистической стабилизации, от периода нового подъема международной пролетарской революции. А на деле... третий период не отделен никакой стеной от непосредственно революционной ситуации».

Еще ярче эта мысль была подчеркнута т. Сталиным, который в феврале прошлого года на вопрос: каково ваше мнение о возможности перехода имеющегося сейчас революционного подъема в капиталистических странах в «непосредственную революционную ситуацию?» — ответил: «Нельзя проводить непроходимую грань между революционным подъемом и «непосредственно революционной ситуацией». Нельзя говорить: до этой черты мы имеем революционный подъем, за чертой — скачок и «непосредственную революционную ситуацию». Так могут ставить вопрос только схоластики. Первый обычно «незаметно» переходит во вторую. Задача состоит в том, чтобы теперь же готовить проле-

402 тариат к решительным революционным боям, не дожидаясь момента наступления так называемой революционной ситуации».

Этим совершенно ясно был выявлен характер того кризиса, к которому мы идем, который мы ожидаем и из ожидания которого вытекают наши тактические задачи. Поэтому в настоящих условиях совершенно правильно говорить о тенденциях роста революционного кризиса в смысле приближения непосредственно революцинной ситуации. Поэтому, с другой стороны, торопливость, с которой некоторые товарищи стремятся объявить политическим кризисом какой-нибудь частичный кризис, какую-либо перегруппировку в господствующих классах, изменение в системе и методах управления, как это имело место в ряде стран, на самом деле означает уменьшение значения растущего политического кризиса, замазывание того факта, что нарастающий политический кризис является революционным кризисом, т. е. таким кризисом, когда революция возможна, когда основные условия для победы пролетариата даны, хотя революция может и не наступить или может оказаться неуспешной, если коммунистические партии, по причинам объективным или субъективным не будут к этому подготовлены.

Это не означает, что мы не допускаем применения термина «кризис» к другим явлениям, имеющим место в действительности. Кризисы буржуазно-политических партий могут иметь место и будут иметь место, но их значение в данной перспективе гораздо меньше, чем при других условиях. Нам нужно сосредоточить все наше внимание на тех явлениях, которые подготовляют нарастание революционного кризиса. С этой точки зрения такие «маленькие» кризисы господствующей системы, как например 1 мая 1929 г. в Берлине, текстильные забастовки 1928 г. в Лодзи, Мюнхен — Гладбахе и т. д., рурская забастовка в январе 1931 г., имеют для пролетариата гораздо большее значение, чем целый ряд расколов внутри буржуазных партий, чем раскол демократической партии Германии; я бы сказал, что ланкаширская или южно-уэльская забостовки в Англии с этой точки зрения имеют не меньшее, а наоборот большее значение, чем образование группы Мосли. Однако с этой точки зрения крупнейшее значение имеет начинающийся кризис в рядах социал-демократии Польши и Германии.

Социал-демократия является социальной опорой господства буржуазии и мешает успешной работе компартии на пути к мобилизации масс, поэтому одна из важнейших задач коммунистических партий заключается в том, чтобы разбить массовое влияние социал-демократии. Крупнейшее значение имеет также преграждение коммунистическими партиями пути фашистам к организации масс и успех германской коммунистической партии, которой удалось не допустить распространения фашистов на предприятиях, удалось приостановить рост массовых фашистских организаций.

Во-первых, что действительно нового мы имеем в Германии и Польше? Это новое заключается в проявляющемся все более и более расшатывании стабилизации, в растущем революционном подъеме, в растущем обострении всех внутренних и внешних противоречий, в растущей неуверенности буржуазии в силе и способности ее классовой диктатуры справиться с усиливающимся подъемом масс, с ускоряющейся передвижкой сил в сторону пролетариата. Поэтому мы говорим о тенденциях революционного кризиса.

403 Во-вторых, идем ли мы в этих странах прямым путем к революции? История знает зигзаги и нет «гарантий» прямолинейности настоящего развития.

В-третьих, рост тенденций революционного кризиса обязывает коммунистические партии готовиться к выступлениям, достаточно сильным для низвержения существующего режима, но сами эти выступления будут зависеть от целого ряда обстоятельств, которые должны учесть революционные партии.

Что движение развивается неравномерно, что могут быть задержки,— показывает хотя бы сравнение Польши и Германии. В Польше тенденции революционного кризиса наметились раньше, чем в Германии. Однако Германия, благодаря ряду обстоятельств, догнала Польшу. Мы не должны исключать такой возможности, что Польша — одно из самых слабых звеньев капиталистической системы — при задержке развития в Германии (что не является исключенным — здесь предугадывать и предсказывать мы не можем) обгонит Германию и будет первой стоять перед непосредственно революционной ситуацией. Гадать тут не стоит.

Уже теперь мы должны готовить пролетариат к решительным революционным боям, не дожидаясь момента наступления революционной ситуации. Победа революции невозможна, если революционный класс под руководством революционной партии окажется неспособным на действия достаточно сильные, чтобы низвергнуть старое правительство. Но эти действия в свою очередь невозможны иначе, как на основе объективных данных, совокупность которых определяется словами «революционный кризис».

Коммунистическая партия Германии сделала крупнейшие успехи в деле завоевания масс, в деле отпора фашизму, такие успехи, каких в этой области ни одна из коммунистических партий в капиталистических странах после Октябрьской революции указать не может. Но перед германской коммунистической партией стоят еще труднейшие задачи. Она должна обучать массы революционной борьбе. Ни на иоту не умаляя других форм борьбы, я в этой связи особое значение хотел бы придать развитию экономической борьбы промышленных рабочих. Германский пролетариат уже год находится под угрозой своему жизненному уровню, своей заработной плате. Несмотря на уже произведенные сокращения, мы стоим перед новой волной сокращения заработной платы и перед дальнейшим снижением жизненного уровня рабочих масс. Во время первого периода сокращения заработной платы германские коммунисты могли оказать весьма незначительное сопротивление господствующему классу. Во время второго сокращения заработной платы они уже оказались в состоянии вызвать на улицу значительные массы рабочих под своим руководством. Иногда думают, что мы должны были бы уже в этот период не допустить снижения капиталистами заработной платы. Если бы мы были в состоянии это сделать, то революционный кризис был бы уже налицо, ибо ясно, что невозможность провести сокращение заработной платы означала бы колоссальнейшее обострение противоречий, означала бы, что господствующие классы уже не могут управлять по-старому, что низы уже не дают этой возможности, что в порядок дня поставлен вопрос «кто кого». Мы такого требования на нынешней ступени ни к одной партии предъявлять не можем. Но наше контрнаступление должно становиться все более и более общим, все бо́льшие и бо́льшие массы должны вступать в бой против

404 сокращения заработной платы. Мы не должны дать выхода буржуазии из кризиса. Когда нам это удастся по отношению к основным отраслям промышленности, это будет означать чрезвычайное усиление тенденций революционного кризиса, приближение самого революционного кризиса. Такую перспективу мы должны себе рисовать на ближайшее время и, исходя из этой перспективы, мы должны намечать ближайшие организационные задачи и задачи по приведению в боевую готовность рабочего класса.

Польская компартия, как здесь констатировал т. Ленский, имеет ряд успехов, но имеет и значительное организационное отставание от роста политического влияния партии в массах и от тех задач, перед которыми польская партия стоит.

ВАСИЛЬЕВ (с места). И отставание от роста революционной активности масс.

КНОРИН. Тов. Васильев, вы совершенно правы. Условия революционной борьбы в Польше чрезвычайно тяжелы и они обуславливают это отставание. Это нужно иметь в виду при оценке работы КПП. Но мы не можем ориентироваться на стихийность движения. Коммунистическая партия Польши обязана сделать максимум того, что в человеческих силах, чтобы осведомить, мобилизовать, организовать польских пролетариев для борьбы.

Нарастание тенденций революционного кризиса в Германии и Польше обязывает не только компартии этих стран, но и компартии всех других стран. Не нужно забывать, что Германия в настоящее время стала не только наиболее слабым звеном капитализма, но и решающей страной для пролетарской революции в Европе.

Ограничиваясь этими замечаниями по вопросу о кризисе, я хотел бы два слова сказать по поводу концепции т. Варги. В статье о «Расшатывании стабилизации, революционном подъеме и политическом кризисе» я неправильно поставил фамилию т. Варги после фразы, что «мировой экономический кризис перерастает в мировой политический кризис». Такой фразы у т. Варги нет, она принадлежит другому автору. Фамилия т. Варги должна была стоять в конце предыдущего предложения.

Но после выступления т. Варги здесь стало гораздо яснее, чем после его статьи, что он стоит на точке зрения механического развала капитализма.

Свою речь, в которой он говорил об абсолютном загнивании капитализма и выступал против ленинской формулы, что безвыходного положения не бывает, т. Варга закончил заявлением:

«Естественно, товарищи, капитализм не дойдет до этой степени абсолютного загнивания, ибо по пути классовые противоречия, благодаря обнищанию крестьянства и миллионным массам безработных, благодаря наступлению на зарплату рабочих, вызывают такое возмущение масс, что при правильном руководстве компартиями буржуазию удастся свергнуть значительно раньше, чем капитализм дойдет до этой точки».

А если не удастся, то капитализм до этой точки дойдет и сам развалится. Развал капитализма так или иначе неизбежен. Зачем, товарищи, трудиться? Это, по-моему, есть теория механического развала капитализма, причем пролетариат при правильном руководстве со стороны компартий может только не допустить до этого естественного раз-

405 вала, может только раньше свергнуть капитализм. А в случае, если произойдет это абсолютное загнивание — окажется ли победителем пролетариат,— на этот вопрос т. Варга не отвечает.

Но дело в том, что ни один строй не сваливается, если его не свалить. Беда т. Варги в том, что он выбрасывает классовую борьбу как фактор развития мировых отношений. Он приписывает ей второстепенное значение. Отсюда его теория саморазвала капитализма.

В вопросах аграрного кризиса эта установка приводит Варгу к заявлению, что «сельскохозяйственное перепроизводство обусловлено применением новой техники». Я не думаю, чтобы т. Варга был прав в своем утверждении, что рост техники привел к абсолютному перепроизводству сельскохозяйственных продуктов.

Мне кажется, что т. Варга занимает здесь точку зрения «разрушителей машин», вместо того, чтобы вскрыть, что как раз рост техники становится в противоречие с общественными отношениями, что именно благодаря этому свержение капитализма становится неизбежным и необходимым. Это прогрессивное , явление — рост техники — при капитализме приносит только голод и нищету массам трудящихся, и только при социализме принесет пользу и выгоду трудящимся массам.

ВАСИЛЬЕВ (с места). Какой Варга «разрушитель машин»?

КНОРИН. В связи с процессами, которые происходят в деревне, основным недостатком во вчерашнем выступлении Варги было то, что он не говорил о концентрации сельскохозяйственного производства, об уничтожении мелкого производства, о колоссальнейшей концентрации, которая сейчас в условиях кризиса происходит. Мне кажется, что т. Варга, которого на прошлом, X пленуме, некоторые товарищи обвиняли,— и по-моему правильно,— в оппортунистических установках, повернулся больше, чем нужно.

ПЯТНИЦКИЙ (с места). Слишком резко; с комсомольской легкостью (смех).

КНОРИН. Я перехожу к вопросу о завоевании большинства рабочего класса. Я хочу остановиться только на одном вопросе, не касаясь остальных, хотя этот вопрос не является единственно важным.

Проблема завоевания большинства рабочего класса теснейшим образом связана с борьбой против социал-демократии и фашизма. Поэтому вопросы нашей тактики в борьбе против социал-демократии и фашизма получают в настоящее время первостепенное значение.

Наш главный враг — буржуазия, капитализм. Можно ли эту формулировку заменить какой-либо другой? Можно ли считать, что одна часть буржуазии в большей мере наш враг, чем другая часть? Безусловно нет, ибо это означало бы предпочитать одну часть буржуазии другой. Если бы кто-либо попытался это сделать на основе идеологического расхождения в буржуазных партиях, он сделал бы грубую ошибку и упустил бы основное, классовое. Фашизм путем террора и физического насилия разбивает рабочий класс. Но фашизм шире, чем фашистские массовые организации. Разложить фашистские массовые организации, это еще не значит одержать решающую победу над фашизмом. Эту решающую победу можно одержать только в борьбе со всей буржуазией и с социал-демократией, которая является основной социальной опорой буржуазии. Эту решающую победу нельзя одержать без решительной борьбы против всей буржуазной диктатуры в

406 целом. А отсюда вытекает, что вопрос о борьбе против фашизма есть вопрос о борьбе против буржуазной диктатуры в целом.

Фашистские массовые организации есть боевые организации буржуазии, но поскольку они состоят из трудящихся, они рыхлее и менее устойчивы, чем социал-демократические организации, они не закрепились и вряд ли могут закрепиться, если фашизм не придет к власти. Фашизм не может одержать решительных побед, не может придти к власти без помощи социал-демократии так же, как социал-демократия не может удержаться, не может укрепиться и не может одержать крупных побед без помощи фашизма.

В данном случае я хотел бы напомнить одну цитату из статьи т. Сталина «К вопросу о международном положении». Еще давно, в 1924 г. т. Сталин писал:

«Фашизм есть боевая организация буржуазии. Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма. Нет оснований предполагать, что боевая организация буржуазии может добиться решающих успехов в боях или в управлении страной без активной поддержки социал-демократии. Столь же мало оснований думать, что социал-демократия может добиться решающих успехов в боях или в управлении страной без активной поддержки буржуазии. Эти организации не отрицают, а дополняют друг друга. Это не антиподы, а близнецы. Фашизм есть неоформленный блок этих двух организаций, возникший в обстановке послевоенного кризиса империализма и рассчитанный на борьбу с пролетарской революцией. Буржуазия не может удержаться у власти без такого блока».

Мне кажется, что эта мысль особенно верна для нашего времени. Поэтому тезисы т. Мануильского наносят основной удар по социал-демократии, которая есть основная массовая организация, на которую опирается буржуазия и которая удерживает рабочих от перехода к коммунизму. Коммунистическая партия Германии одержала большую победу над фашизмом тем, что не дала фашистам возможности расширить свое влияние в рабочем классе. Коммунистическая партия Германии делает совершенно правильно, когда развертывает широкую борьбу, с национал-социалистами и делает это своей первоочередной задачей. Этим она не только разбивает фашистские массовые организации, но подходит к корням фашизма и диктатуры буржуазии вообще, вскрывая перед рабочими блок фашизма с социал-демократией, вскрывая перед рабочими сущность социал-демократической партии как основной социальной опоры буржуазии.

Тем, что компартия Германии сумела это сделать, объясняется тот большой успех, который коммунистическая партия Германии имеет как в деле борьбы с национал-социалистами, так и в деле борьбы с социал-демократами. Но совершенно ясно из этого опыта, что нельзя привлечь основные рабочие массы, не разбив социал-демократии. Фашистские массовые организации разлагаются гораздо легче и скорее, чем социал-демократические, ибо фашисты приходят только теперь в рабочий класс и приходят как открытая боевая организация буржуазии а социал-демократия имеет за собой довоенное прошлое, когда она была все-таки партией классовой борьбы.

407 Для того чтобы разбить социал-демократию,— а это является первоочередной задачей,— нужно вскрыть ее блок с фашизмом.

Я приведу одну цитату из выступления одного венского рабочего социал-демократа на собрании социал-демократических функционеров города Вены по докладу Отто Бауэра. Этот социал-демократ, рабочий Коберер из «Фридрих Сименс А. Г.», говорит: «Здесь говорят о подавленных настроениях и безнадежности, но не говорят о причинах. Тов. Бауэр говорит о сплошных успехах. Но мы день за днем сдаем свои позиции; ЦК хочет нас заговорить тем, что Шобер и другие, которые сидят в правительстве, не такие хеймверовцы, как Штаремберг и Вогуен и что рабочие должны поддержать их. Но рабочие видят, что как раз это правительство лишает нас всех прав, что нам живется все хуже, что мы теряем все больше из виду социализм. Почему? Нам разъясняют противоречия внутри правительства, внутри капиталистов, внутри фашистов. Но большие противоречия между капиталом и рабочим классом для ЦК становятся все чаще побочным вопросом».

Мне кажется, что это чрезвычайно яркая цитата из выступления социал-демократического рабочего, который начинает подозревать блок своей партии с фашизмом. И на этом основании массы отходят от социал-демократии.

Я уже сказал: социал-демократию разбить труднее, чем фашистские массовые организации. Но нельзя завоевать большинства рабочего класса, не разбив массового влияния социал-демократии. Разбить социал-демократию в Германии, Польше, Чехо-Словакии означает подорвать в этих странах социальную опору буржуазии. Ясно, что кризис массового влияния социал-демократии ведет к революционному кризису. Фашизм нельзя побороть, не борясь против социал-демократии. Социал-демократию нельзя побороть, не ведя решительной борьбы против фашизма, не разоблачая ее блока с фашизмом. Поэтому борьба с социал-демократией является основной проблемой Коммунистического интернационала в борьбе за массы. Поэтому правильно делает германская коммунистическая партия, когда она «включается» в подготовку съезда германской социал-демократии, который должен состояться весной. Летом состоится в Вене мировой конгресс II Интернационала. Нужно подумать, нельзя ли и нам «включиться» в подготовку этого конгресса II Интернационала так же, как германская коммунистическая партия «включается» в подготовку съезда германской социал-демократической партии.

Я перехожу к третьему вопросу, к вопросу о союзниках. Данные о социальном составе населения показывают, что пролетарии, занятые в промышленности, даже в передовых странах составляют меньшинство населения. Из части населения, не занятого в промышленности, незначительное меньшинство составляют эксплоататорские классы, а огромное большинство является сельскими пролетариями и полупролетариями, служащими, или принадлежат к мелкобуржуазным средним слоям города. Значительная часть этих масс живет хуже или немногим лучше промышленных рабочих и терпит от кризиса так же, как и пролетарии. Отсюда вытекает, что промышленный пролетариат во всех странах должен искать себе союзников в трех группах населения: среди трудящегося населения деревни, среди служащих и среди беднейших слоев городского мелкобуржуазного населения. Сельское население вообще, крестьянство в частности, во всех странах за исключением Анг-

408 лии составляет самую большую группу населения. Поэтому для всех стран вопрос о работе в деревне, как проблему о союзниках пролетариата, нужно поставить как основной вопрос. Вопрос о крестьянстве нельзя заменить никаким другим вопросом и совершенно неправильно ставить вопрос о крестьянстве, как о части мелкобуржуазных слоев вообще. Крестьянский вопрос почти во всех странах остается центральным вопросом в проблеме о союзниках. Поэтому именно для тех стран, в которых мы констатируем рост предпосылок революционного кризиса, мы в первую голову должны поставить вопрос, что сделали коммунисты для мобилизации возможных союзников пролетариата, чтобы обеспечить завоевание диктатуры пролетариата. Но вместе с тем тот же вопрос мы должны поставить абсолютно перед всеми партиями, ибо от их работы по мобилизации союзников зависит их подход к революционному кризису.

«Диктатура пролетариата означает умение, готовность, решимость привлечь на свою сторону (на сторону революционного авангарда пролетариата) всю массу трудящихся и эксплоатируемых мерами революционными, ценою экспроприации эксплоататоров» (Ленин).

Если мы серьезно отнесемся к анализу политического положения, в котором мы констатируем нарастание революционного кризиса в некоторых странах Европы (в настоящий момент в Польше и Германии), революционного кризиса, который должен поставить в порядок дня вопрос о диктатуре пролетариата, то мы со всей остротой должны поставить вопрос о союзниках пролетариата в предстоящей революции.

«Кто идет к власти, тот не может не интересоваться вопросом о своих действительных союзниках» (Сталин), тот не может не заниматься вопросом об удельном весе союзников, об их роли, вопросом о процессах, происходящих в среде предполагаемых союзников, их требованиями, их сетованиями на существующий режим, вопросом о путях и способах завоевания их для поддержки пролетарской революции.

Тов. Сталин в «Вопросах ленинизма» говорит: «Равнодушие, а то и прямо отрицательное отношение к крестьянскому вопросу со стороны партий II Интернационала объясняется не только особенными условиями развития на Западе, оно объясняется прежде всего тем, что эти партии не верят в пролетарскую диктатуру, боятся революции и не думают вести пролетариат к власти, а кто боится революции, кто не хочет вести пролетариат к власти, тот может не интересоваться вопросом о союзниках пролетариата. Для него вопрос о союзниках в революции является вопросом безразличным, не актуальным.

Равнодушие к такому важному вопросу, как крестьянский вопрос накануне пролетарской революции, является обратной стороной отрицания диктатуры пролетариата, несомненным признаком прямой измены марксизму».

Какое значение придавал Ленин проблеме работы в деревне вообще и крестьянской проблеме в частности даже в такой промышленной стране, как Германия, видно из его тезисов ответа германским независимцам, где он указал, что пропаганда диктатуры пролетариата

409 особенно необходима для деревенских пролетариев и полупролетариев, а равно для мелких крестьян. И это он отстаивал как одно из условий приема в Коммунистический интернационал.

Как обстоит дело теперь? Трудящиеся слои крестьянства остаются до сих пор в значительной мере резервом буржуазии, чем в громадной степени усиливается политический вес буржуазии. Наша задача состоит в том, чтобы оторвать трудящиеся массы деревни от буржуазии и превратить их из резерва буржуазии в резерв пролетариата. Несмотря на классовое расслоение в деревне, на прямое противоречие интересов деревенской буржуазии и деревенского пролетариата, единый фронт в деревне этим еще не разбит. Теперешний острый аграрный кризис, пауперизация середняцких масс, кризис крестьянского хозяйства приводят к еще небывалой пауперизации этих масс, к концентрации земли и капитала в руках имущих классов. Быстрая пауперизация бедноты, безнадежность, безвыходность, отчаянность положения гонят эти слои крестьян на союз с революционным фронтом. Но мы к задаче завоевания этих масс еще недостаточно подошли. Только немногие партии ведут действительно серьезную работу в деревне. К этим партиям принадлежит компартия Польши. Вчера здесь правильно говорили, что только в отношении Польши можно говорить о серьезной работе в деревне. В Польше растет мощное крестьянское движение, проявляющееся в ряде массовых выступлений крестьянства, крестьянских митингах, в росте крестьянских радикальных организаций, как «Самопомощь», в росте тиража революционных крестьянских газет и т. д. В ряде районов Польши это движение принимает форму активного сопротивления сбору налогов, сопротивления выполнению государственных повинностей, самовольных порубок леса, а на Западной Украине это движение крестьянства прошлой осенью приняло такие формы, которые напоминают крестьянскую войну. Рост революционного подъема в польской деревне показывает, что события, происходившие на Западной Украине, могут иметь место и в других районах.

Чему учит пример Западной Украины? По-моему, прав т. Ленский, когда говорит, что борьбу западноукраинских крестьян еще нельзя было называть восстанием. До восстания дело еще не дошло. Но крестьянство уже переходило к методам, которые напоминают крестьянскую войну.

ЛЕНСКИЙ (с места). Правильно.

КНОРИН. Крестьянство уже перешло к массовым поджогам помещичьих имений. Крестьянство подошло к тому, чтобы начать выкуривать помещиков как польских, так и украинских. Грозным симптомом для нас однако является то, что украинское крестьянство оказалось изолированным, что оно не было не только поддержано, но и понято польским пролетариатом, что движение на Западной Украине было недооценено компартией Польши.

Для успеха пролетарской революции необходимо, чтобы пролетарская революция дополнялась крестьянской революцией, «вторым изданием крестьянской войны». В данном случае мы оказались в таком положении, когда крестьяне выступили раньше, чем пролетариат был подготовлен к борьбе, что авангард отстал, по сравнению с движением крестьянских масс. В данном случае мы имели факт, когда авангард и руководящая его партия даже не поняли значения событий, недооце-

410 нили событий в деревне. Но если такие случаи могут иметь место и не зависят от воли партии, то крупнейшей виной коммунистической партии Польши является то, что некоторые организации ее на определенной стадии отгородились от этого движения, что некоторые коммунисты по-барски отнеслись к тем формам борьбы, за которые хваталось крестьянство. В партии, которая является большевистской партией, могли найтись товарищи, которые представляли себе, что аграрную революцию, аграрное движение можно делать в перчатках, ограничивать «организованными» формами борьбы. То, что крестьянское движение на Западной Украине потерпело поражение, это не вина польской партии, а ее беда. Но вина партии заключается в том, что это движение не было понято польскими пролетариями, что не все было сделано для того, чтобы популяризировать его и сделать понятным широким массам польского пролетариата. Вина польской партии заключается в том, что это движение могло оказаться на определенной стадии без руководства.

Польша может оказаться перед новыми подобными событиями. Крестьянские выступления нарастают вновь на Украине, в Западной Белоруссии и в целом ряде мест коренной Польши. Нет сомнения в том, что коммунистическая партия Польши научилась оценивать такие выступления. Она сейчас гораздо лучше подготовлена к таким задачам, чем год тому назад. Но опасность все-таки остается в том, что эти крестьянские движения могут возникнуть раньше, чем польский пролетариат будет подготовлен не только к крупным выступлениям, но и к серьезной поддержке этих крестьянских движений.

Поэтому в настоящее время важнейшей задачей является не тормозить эти движения, а усилить мобилизацию пролетарских кадров польской партии, усилить работу среди польских пролетариев.

Я не могу останавливаться на крестьянском движении в ряде других стран, поскольку мое время уже истекло. Это движение растет во всех аграрных странах. В ряде промышленных стран появляются признаки отхода крестьянских масс от буржуазии. Но крестьянский вопрос является не только вопросом аграрных стран, он является также важным вопросом и для промышленных стран. Для доказательства этого я приведу несколько статистических данных. Передо мной таблица о германской деревне. Если взять германскую деревню, то мы имеем следующую картину работоспособного населения: 3 100 тыс. сельскохозяйственных рабочих и арендаторов парцельных участков, 2 млн. собственников парцельных участков, 150 тыс. мелких арендаторов. Итого 5 250 тыс. сельскохозяйственных пролетариев и полупролетариев.

ВАСИЛЬЕВ (с места). Это без семей.

КНОРИН. Взято работоспособное население: из общего количества населения 14 300 тыс. — 2 100 тыс. мелких крестьян, 3 млн. средних крестьян и примерно 755 тыс. помещиков, крупных арендаторов и кулаков. Это данные, которые мною были получены из наших аграрных учреждений.

Что по объему своего хозяйства представляет эта крестьянская масса? 1 846 тыс. хозяйств от 0,05 до 0,5 га земли, т. е. 36,2% всех хозяйств, из них 654 тыс. целиком на арендованной земле и 50%, т. е. 929 тыс., вообще пользующихся арендованной землей. 1 181 тыс. хо-

411 зяйств имеют от 0,5 до 2 га. Из них 154 тыс. целиком на арендованной земле и 606 тыс., пользующихся приарендованной землей вообще, из них только 52 тыс. хозяйств пользуются наемным трудом. Эти 3 027 тыс. хозяйств минус 52 тыс. хозяйств составляют бедноту. Дальше идут 894 тыс. хозяйств, имеющих от 2 до 5 га земли, из которых только 46 тыс. на арендованной земле и 104 тыс. хозяйств, пользующихся наемным трудом. Это середнячество. И выше уже громаднейшая концентрация земли у сельскохозяйственного капитала. Это показывает, что в Германии имеются широкие слои деревенского населения, на которые может опираться пролетариат, которые пролетариат может получить в качестве своих союзников.

Возьмите отношение в ряде сдругих стран. В Чехо-Словакии 60% мелких парцельных хозяйств имеют 16% всей земли, а 8% капиталистических хозяйств имеют 62% земли. В Австрии 66% мелких и парцельных крестьян имеют 9,6% земли, а 6% капиталистических хозяйств имеют 40% земли. В Венгрии 88% мелких и парцельных крестьян имеют 35% земли, а 2% капиталистических хозяйств имеют 52% земли.

Из этого вытекает, что земельная собственность в этих странах сконцентрирована в руках чрезвычайно узкой группы помещиков и капиталистов.

В чем основная нужда широких бедняцких масс крестьянства? Основное — это недостаток земли, земельная аренда, арендные отношения, налоги и потом лишь вопросы рынка. Следовательно подойти к ним нужно через вопрос о земле, об уничтожении аренды, налогов, задолженности, земельной ренты и только потом через вопросы рынка, а не наоборот. Отсюда вытекают лозунги для работы в деревне. Почти во всех капиталистических странах, кроме Англии, лозунг ликвидации помещичьего и крупного капиталистического землевладения должен быть основным лозунгом для крестьянских масс, но наши партии выставляют этот лозунг только в незначительной мере. Мне кажется, что здесь необходим поворот. Почти во всех странах в качестве нашего центрального лозунга должен быть лозунг об отчуждении крупного землевладения, о раздаче земли мелким парцельным крестьянам, об уничтожении аренды путем отмены уплаты арендных платежей арендодателям. При наличии этих основных требований частичные требования, идущие по линии этих требований, будут ближе широким крестьянским массам.

Ни в одной стране за исключением Польши, не ведется широкой пропаганды борьбы за землю, хотя нужда в земле является основной болячкой широких крестьянских масс. Более того, некоторые голландские товарищи просили из декларации европейского крестьянского конгресса снять вопрос о конфискации земли, и голландскому центральному комитету пришлось в свое время поправлять этих товарищей.

ВАСИЛЬЕВ (с места). А партия?

КНОРИН. Я говорю, что партия поправила их.

Выводы: для того чтобы коммунистические партии могли успешно развернуть работу в деревне, они должны прежде всего опираться на широкие слои деревенского пролетариата. Только создав организации деревенского пролетариата, ведя их на борьбу против капиталисти-

412 ческой эксплоатации, противопоставляя их деревенскому капиталу, мы можем подойти к широким бедняцким крестьянским массам. А как раз в большинстве стран работа среди сельскохозяйственных пролетариев находится в загоне. До тех пор пока мы не организовали сельскохозяйственных пролетариев, как противовес капиталистическим слоям деревенской буржуазии, нам не удастся распространить нашего влияния на бедняцкие и полупролетарские слои деревни.

Вопрос о нейтрализации средних слоев находится в теснейшей зависимости от успешной работы среди тех слоев, которые мы можем завоевать для поддержки революции. Я говорю о служащих и средних слоях; но я вынужден ограничиться весьма немногими данными. Вопрос о служащих в настоящее время для целого ряда капиталистических стран стал важнейшим вопросом. Не следует недооценивать этой группы населения, которая стала в настоящее время крупнейшей группой. В Германии мы имеем 3 500 тыс. служащих и 1 450 тыс. чиновников. В Польше мы имеем 1½ млн. служащих и чиновников. Каков же жизненный уровень этих масс? В Германии 65% служащих зарабатывают не больше 200 марок в месяц, а средняя зарплата служащих — 150 марок. В Австрии 51% служащих, в том числе 70% женщин зарабатывают не свыше 100 шиллингов при официальном прожиточном минимуме в 200 шиллингов. Это показывает то тяжелое материальное положение, в котором находится значительная группа служащих. Поэтому нельзя судить о массах служащих по той верхушке, которую мы видим в лице чиновничества, в лице крупных администраторов на предприятиях. Здесь должно быть резкое разделение между квалифицированной верхушкой и широкой угнетенной и обездоленной массой. Но подход к этим массам чрезвычайно тяжел, благодаря их раздробленности. Нам нужно ставить вопрос о том, чтобы нашу работу вести главным образом на тех крупных предприятиях, где сконцентрированы широкие массы служащих. Рост служащих за последние годы чрезвычайно велик. С 1927 г. в Германии количество служащих выросло на 133%. Примерно такой же рост мы имеем по всем странам, наибольший рост мы имеем в Америке, где возрос как раз беднейший слой служащих. Но проблема служащих поставлена только германской компартией. Ни одна другая партия этой проблемы до сих пор еще не ставила, хотя целый ряд партий имеют в своих рядах значительное количество служащих.

В германской партии поставлена также проблема работы среди беднейших слоев городской мелкой буржуазии, которые в условиях кризиса пытались сделать своей опорой национал-социализм. С этой точки зрения та работа, которую проделала германская компартия, имеет крупнейшее значение. Мне кажется, что польская партия, которая имела в недавном прошлом такую вещь, как «забастовку» торговцев (т. Генриковский припомнит это), должна обратить внимание на работу среди этих обнищалых мелкобуржуазных слоев для того, чтобы использовать их в качестве материала для борьбы против существующего государственного строя.

Наша агитация среди этих слоев, по моему мнению, должна итти в следующих направлениях. Во-первых мы можем заявить, что мы после взятия нами власти национализируем крупные предприятия, но мы не стоим за немедленную ликвидацию мелкой частной собственности,

413 оставляя ее в руках владельцев, пока они сами не убедятся в нецелесообразности сохранения своих частновладельческих прав. Во-вторых, мы ведем борьбу против налогового гнета. Мы требуем уничтожения задолженности и зависимости от крупного капитала. В-третьих, мы дадим выход всем, которые захотят оставить свои предприятия в социалистическом торговом и промышленном аппарате. Мы обеспечим использование сил всех и дадим действительное улучшение положения самых широких масс. Это естественная программа, с которой мы можем подходить к этим массам. Но мобилизуя эти массы, мы должны подчеркнуть руководящую роль пролетариата в едином фронте с широкими трудящимися массами. Основным условием, при котором эти задачи можно ставить, является укрепление самих партий и руководящей роли партий и в первую очередь работа среди широких пролетарских масс. Без этого нельзя и руководить крестьянским движением, как показал пример Западной Украины, ибо беда польской партии здесь была в том, что на Западной Украине наши организации были чрезвычайно слабы. Если мы не будем иметь в какой-нибудь области достаточного руководства, то аналогичные явления могут возникнуть в любой стране.

Я остановился на этих вопросах, чтобы показать, какие громадные резервы пролетариат имеет и может завоевать для поддержки пролетарской революции.

Пролетариат, борясь за свое освобождение, борется за освобождение всех трудящихся и обездоленных.

Но я показал также, что ни одна коммунистическая партия, кроме КПГ, до сих пор не поставила проблемы об этих слоях. Это запущенный участок.

Но вместе с тем я хочу сказать, что только при закреплении своего влияния в рабочем классе, можно эту задачу ставить во всем объеме, только сильная компартия может эту задачу ставить. Но вместе с тем я должен также добавить, что и в германской компартии эта работа еще только в своем начале.

Коммунистическая партия Германии подошла к вопросу об этих слоях в условиях роста предпосылок революционного кризиса, формулируя свой стратегический план революции. Это доказывает, что она по-серьезному ставит вопрос о борьбе за диктатуру пролетариата. Ставя этот вопрос, коммунистическая партия Германии выдвинула как стратегический лозунг — лозунг народной революции в качестве синонима пролетарской революции. Мне кажется, что она правильно выдвинула этот лозунг. Но этот лозунг шире, чем проблема союзников пролетариата. Проблема народной революции как синоним пролетарской революции для Германии вытекает из того особого положения, в котором находится Германия как страна побежденная в мировой империалистической войне и угнетенная версальской системой. В этих условиях пролетариат имеет все основания ставить вопрос об организации широкого фронта борьбы за социальное и национальное освобождение под руководством пролетариата. Такой ситуации нет во многих других странах. Поэтому механически переносить этот лозунг в другие страны было бы неправильно. Но вместе с тем этот лозунг как синоним пролетарской революции должен предполагать еще большее усиление работы по укреплению руководящей роли пролетариата. Было бы нелепо при пропаганде в пролетарских массах диктатуре пролетариата давать синоним, но было бы тактически неправильно не пока-

414 зать рабочим их союзников и того, где пролетариат может найти этих союзников. Предпосылки революционного кризиса растут. Мы не думаем, что уже в Польше и в Германии гарантирована перспектива прямого подъема. Еще могут быть зигзаги, но одно ясно, что революция, которую подготовляет германская коммунистическая партия, будет самой широкой народной революцией. На ее тактике можно и нужно учиться ряду коммунистических партий

ЛОЗОВСКИЙ (ПРОФИНТЕРН).​

Развертывание и углубление мирового экономического кризиса ставит перед нами ряд тактических проблем, на которых я и хочу остановиться.

Но прежде чем перейти к рассмотрению роли секций Коминтерна и Профинтерна в руководстве экономической борьбой, я хочу коснуться ряда вопросов более общего характера. Первый из них — является ли нынешний экономический кризис, развертывающийся на фоне общего кризиса капитализма, последним кризисом, иначе говоря, можем ли мы сказать, что для буржуазии нет никакого выхода из этого кризиса?

Если подойти к вопросу в разрезе историческом, то конечно общий кризис капитализма означает обреченность капитилистической системы. Но это ни в коей мере не означает, что нынешний развертывающийся мировой экономический кризис есть последний кризис, что он приведет непосредственно к борьбе за власть и к установлению диктатуры пролетариата во всех крупных капиталистических странах. Если капитализм и не может уже вернуться даже к периоду относительной стабилизации, то это все же не значит, что для него исчерпаны все пути и что невозможны никакие конъюнктурные колебания и изменения. «Абсолютно безвыходных положений не бывает»,— сказал по этому поводу Ленин на II конгрессе Коминтерна.

Теперь больше чем когда-либо нужно присмотреться к динамике классовой борьбы. Теперь особенно важна роль субъективного фактора, и поэтому нужно концентрировать внимание на том, как секции Коминтерна и Профинтерна используют развертывающийся кризис для того, чтобы сделать положение буржуазии безвыходным.

Наиболее характерным на данном этапе классовой борьбы является бешеное наступление буржуазии на элементарные завоевания рабочих и контрнаступление, правда, на отдельных участках со стороны пролетариата. Расположение сил сейчас ясно: предприниматели, социалистические партии, реформистские профсоюзы и буржуазное государство на одной стороне, секции Коминтерна и Профинтерна и идущие за ними массы — на другой.

Основная стратегическая задача, стоящая сейчас перед секциями Коминтерна,— сделать ясным для каждого пролетария это расположение сил, подвести каждого пролетария на основе повседневной борьбы к пониманию штрейкбрехерской роли социал-демократии и реформистских профсоюзов и вырвать массы организованных и неорганизованных из-под влияния нашего главного врага в рабочем классе — социал-демократии.

Капиталистическое соревнование бьет по всем слоям рабочих, и поэтому создается благоприятная предпосылка для вовлечения всего рабочего класса в оборонительную, а затем и в наступательную

415 борьбу. Но для того, чтобы это сделать, мы должны прежде всего разрушить предрассудки, владеющие еще умами не только значительных слоев рабочих, но даже умами многих функционеров в наших партиях и в наших профсоюзах.

Предрассудок, унаследованный от довоенной социал-демократии, гласит: «В период кризисов экономическая борьба невозможна». Вам всем известно, что вся политика современной социал-демократии построена на этом положении, из этого же исходят и все бывшие коммунисты от Брандлера до Троцкого.

В борьбе против правых и троцкистов мы выдвинули с самого начала лозунг: «экономическая борьба несмотря на кризис», признавая этим, что депрессия и кризис создают известное количество дополнительных трудностей в борьбе. Но часть функционеров в наших партиях и красных профсоюзах ухватилась как раз за эти дополнительные трудности. Между тем развертывание кризиса, обострение классовой борьбы показали, что эта наша формула недостаточна, что наступление капиталистов создает и ряд дополнительных возможностей, причем на определенной стадии развития кризиса и классовой борьбы эти дополнительные возможности перевешивают те трудности, которые создаются огромной безработицей.

Опыт показал, что формула «экономическая борьба несмотря на кризис» уже неполна, что она должна быть заменена другой: «Экономическая борьба, потому что кризис». Это ни в коей мере не означает, что мы не должны считаться с дополнительными особенностями и трудностями, имеющимися в связи с кризисом в том или другом производстве, в той или другой стране. Нет, это означает другое. Нужно взять установку на развязывание борьбы, преодолеть, искоренить в наших рядах неверие, расхлябанность, недоговоренность, умалчивание, ибо от этого зависит линия развития ближайших классовых битв.

Вопрос о значении экономической борьбы в нынешнюю эпоху поставлен уже давно Коминтерном. Особенно широко этот вопрос был поставлен Лениным на III конгрессе Коммунистического интернационала. Тогда Зиновьев, Радек и Бухарин «левили». И когда Радек представил свой первый проект тезисов по вопросу о тактике (Радек мне это рассказал недавно), Ленин, прочитав тезисы, сказал: «Прекрасные тезисы, но все нужно написать наоборот» (смех). В чем же заключалась основная мысль, так резко выраженная Лениным? Что Ленин хотел тогда подчеркнуть? Ленин хотел подчеркнуть необходимость для компартии повернуться к непосредственным нуждам, к повседневным требованиям рабочих. В этом смысле Ленин и внес ряд формулировок в переработанные тезисы. Вот например, что сказано в тезисах по вопросу о значении элементарных требований рабочих для общеклассовой борьбы пролетариата:

«Революционная сущность настоящей эпохи состоит именно в том, что самые скромные жизненные требования рабочих масс несовместимы с существованием капиталистического общества и что таким образом борьба за эти требования вырастает в борьбу за коммунизм».

Вы видите, с какой исчерпывающей ясностью поставлен вопрос: «Борьба за непосредственные требования вырастает в борьбу за коммунизм».

416 Эта же резолюция содержит еще ряд в высшей степени важных положений, которые полезно будет вспомнить, ибо уже тогда был поставлен вопрос о самостоятельном руководстве экономическими боями, и о том, каким образом на основании руководства этими боями завоевать на нашу сторону массы. Вот что мы читаем в этой же резолюции III конгресса Коминтерна:

«Эта самостоятельная политика защиты жизненных интересов пролетариата его активнейшей, наиболее сознательной частью лишь тогда увенчается успехом, лишь в том случае приведет к пробуждению остальных масс, если цели борьбы вырастают из конкретной обстановки, если они понятны широким массам, если широкие массы в этих целях видят свои цели, хотя они неспособны еще самостоятельно за них бороться».

Эта резолюция дышит современностью. Она уже тогда поставила перед международным коммунистическим движением не только вопрос о значении борьбы за жизненные интересы рабочих, но и вопрос о методах завоевания масс на основе этой борьбы. Был ли здесь отрыв политики от экономики? Ни в коем случае! Решительная борьба за экономические требования, связь обороны элементарных требований рабочих с наступлением на капиталистический строй это и есть настоящая политика.

Теперь перехожу к проблемам, которые поставлены перед нами экономическими боями со времени X пленума ИККИ.

Между X пленумом и нынешним происходил V конгресс Профинтерна, который, как вы знаете, подвел итоги деятельности секций Профинтерна и Коминтерна в области руководства экономическими боями. Поэтому я остановлюсь лишь на вопросах, возникших в связи с развертыванием экономических боев уже после V конгресса.

Этот период характеризуется значительным нарастанием экономической и политической борьбы, которая идет параллельно с нарастанием и углублением мирового экономического кризиса.

По количеству рабочих, втянутых в стачки и по упорству стачек во главе всех стран идет Англия, причем надо с самого начала сказать, что в этом ни партия, ни «Движение меньшинства» не повинны. Мы имеем в Англии такое положение, когда сотни тысяч рабочих выступают на борьбу против воли «рабочего» правительства, против вождей профсоюзов, но и без руководства со стороны компартии и «Движения меньшинства». Наша партия и «Движение меньшинства» находятся не внутри борьбы, а приходят извне. Перед лицом движения сотен тысяч рабочих они пока остаются небольшой сектантской группой, обычно опаздывающей со своими советами, к которым пока еще рабочие не прислушиваются.

В английской партии, в «Движении меньшинства» еще сильно влияние тред-юнионистских традиций; преклонение перед тред-юнионом, перед профсоюзной легальностью глубоко въелось в сознание многих коммунистов. Они еще до сих пор не переварили тактики самостоятельного руководства экономическими боями.

Опасность заключается в том, что многие функционеры «Движения меньшинства» голосуют за резолюции, голосуют за самостоятельное руководство, но на практике не желают этого проводить. Это самый худший вид ползучего оппортунизма на практике, при котором

417 формально соглашаются, а фактически саботируют линию Профинтерна.

Что сделала партия для того чтобы преодолеть этот оппортунизм? Что было сделано для того чтобы выкорчевать тред-юнионистские предрассудки? Очень мало. В Англии даже не обсуждался по-настоящему вопрос, что значит самостоятельное руководство экономическими боями. Не был обсужден потому, что руководители «Движения меньшинства» заведомо изолировали «движение меньшинства» Англии от международного опыта и решений конгрессов и руководящих органов Профинтерна.

На английской комиссии в Профинтерне были товарищи, которые настаивали на том, чтобы мы отметили некоторые достижения «Движения меньшинства». Я был тогда, и я сейчас против этого. Эти достижения измеряются в лучшем случае миллиметрами (движение за хартию), а массовое движение идет вперед, если можно так выразиться километрами, и потому разрыв не уменьшается, а увеличивается, и отставание становится все более опасным. Поэтому наша задача заключается в том, чтобы бить в набат, заставить «Движение меньшинства» повернуться лицом к массам, к построению фабрично-заводских групп, к оживлению работы этих групп, добиться превращения «Движения меньшинства» в массовую организацию, добиться развертывания работы внутри тред-юнионов, где имеются еще миллионы рабочих. В этом гвоздь вопроса.

От наиболее слабого звена перехожу к наиболее сильному — к Германии. И здесь мы с самого начала должны отметить крайне медленное развитие революционной профоппозиции. Когда я говорю крайне медленное, я этим хочу подчеркнуть соотношение между организационным ростом РГО и политическим влиянием партии. Цифры о численности РГО, приведенные здесь т. Тельманом, не особенно утешительны: всего около 150 тыс. членов РГО, из них 50 тыс. с чем-то в самостоятельных профсоюзах, 30 тыс. — в группах безработных и около 70 тыс. членов фабрично-заводских групп. Можем ли мы сказать, что мы имеем в Германии массовую профорганизацию? Ни в коем случае. Для Германии — это не массовая организация, а самые скромные шаги на пути создания массовой профорганизации. Мы организационно запаздываем, отстаем от требований момента. Это находит свое выражение в том, что нам не удается вовлечь широкие массы в стачечное движение и руководить массовыми экономическими боями за таким исключением, как берлинские металлисты, рурские углекопы, что безработные организованы нами в небольшом проценте, несмотря на явные симпатии широчайших масс безработных к нам. Это наконец находит свое выражение в том, что созданные нами революционные профсоюзы крайне медленно развертываются и т. д. Причины такого медленного организационного оформления профоппозиции и медленного роста наших красных профсоюзов, по-моему заключаются прежде всего в том, что РГО выступает перед массами как профотдел партии, что мы не в достаточной мере обращаем внимание на выкристаллизовывание беспартийного актива, что РГО еще не доказала на деле умения руководить массовыми боями. Мы сделали в Германии значительные успехи, но эти успехи далеко недостаточны; РГО объединяет только одну тридцатую часть голосовавших на выборах в рейхстаг за компартию. Партия завоевала уже доверие масс в боях, РГО —

418 еще нет, и основная задача заключается в том, чтобы выдвигать вперед РГО как массовую беспартийную организацию, создать революционной профоппозиции авторитет и доверие в массах, добиваясь твердого коммунистического руководства через фракции. Надо иметь в виду, что РГО не есть дубликат партии, а организация, предназначенная для вовлечения широчайших масс рабочих в борьбу против капитализма.

Остановлюсь на профсоюзной работе в некоторых странах, исходя из того же критерия, в какой мере наши партии и секции Профинтерна руководят экономическими боями пролетариата.

Из всех секций Профинтерна в капиталистических странах Унитарная конфедерация труда Франции наиболее крупная. Она на протяжении своего существования руководила многими экономическими боями, но ее структура, методы работы имеют в себе столько старого, что отставание от массового движения здесь очень значительно. Прежде всего мы должны сказать, что несмотря на сотни решений Коминтерна и Профинтерна низовая работа наших профсоюзов существенно не изменилась, она продолжает быть такой же примитивной, как и раньше. Низовые органы не живут самостоятельной жизнью, а прозябают. Они часто не знают, что происходит на предприятиях, а когда они знают, они не обращают на это достаточно внимания. Вместо того чтобы делаться центром недовольства масс, они часто отгораживаются стеной от рабочих. Работа руководящих органов по преимуществу агитационно-пропагандистская, отсюда и результат — значительная потеря членов за 1930 г. в целом ряде федераций. Правда, начало 1931 г. отмечено некоторым ростом отдельных федераций, но рост этот настолько незначителен, что потери 1930 г. еще не покрыты.

Для того чтобы вскрыть слабости нашей профсоюзной работы во Франции, остановлюсь на двух примерах — на вопросе о единстве и на стачке горняков.

Оппозиция внутри унитарных профсоюзов столковалась с левыми элементами внутри реформистской конфедерации и начала шумную агитацию за слияние обеих конфедераций. Манифест 22 встретил отклик не только среди известной части функционеров, но и среди рабочих. Что же сделала Унитарная конфедерация, чтобы отбить это нападение, произведенное под флагом единства? Что выступление 22 было попыткой дезорганизовать ряды унитарного профдвижения, об этом говорилось совершенно открыто, что прожженный плут и проходимец Дюмулен начал это дело для дезорганизации революционного профдвижения, это очевидно. Но вопрос не в этом, а в том, что наши противники нащупали чувствительное место каждого рабочего. Между тем наши товарищи отнеслись слишком легко к этой кампании. Они часто исходят из предположений, что раз перед нами грубый маневр, то он уже понятен массам, и вместо немедленного ответа на этот маневр, вместо того, чтобы взять в свои руки инициативу единства и на основе борьбы за единство перейти в наступление против оппозиции, наши товарищи занимают оборонительное положение, теряют драгоценное время и дают довольно большое количество козырей в руки агентов реформизма. Пришлось вмешаться и Коминтерну и Профинтерну, чтобы напомнить нашим товарищам об известном всем факте, что только Унитарная конфедерация труда за единство, что она дол-

419 жна выступить за единую конфедерацию и что наша задача заключается в том, чтобы вырвать инициативу из рук наших противников. В этом смысле Унитарная конфедерация труда и выступила с особой декларацией об единстве профдвижения на основе классовой борьбы Но это выступление, которое произвело большое впечатление среди рабочих, не было компартией и Унитарной конфедерацией в достаточной степени использовано. Была лишь напечатана резолюция о единстве, а потом и профсоюзная и партийная пресса забыли об этом постановлении; а между тем надо было сделать из этого постановления стержень всей нашей работы на ближайший период.

Большую слабость проявили наши товарищи в связи с положением в горной промышленности Франции. Наступление предпринимателей на горняков началось уже давно. Что же делала в связи с этим Унитарная конфедерация и Федерация горняков?

Зарплата для ряда районов, начиная с 1 марта (Гар., Авейрон, Луара), была снижена; наша партия и Унитарная конфедерация решают, что те районы, где снижение зарплаты проведено, не должны сейчас бастовать, они должны ждать снижения зарплаты горняков Севера и Па-де-Кале и затем вместе организовать общенациональную стачку. Конечно общенациональная стачка лучше районной стачки, но что это за тактика? Почему нужно было задерживать горняков более мелких районов? Ведь предприниматели нарочно начали с более мелких районов, испытывая боеспособность наших организаций! А вы под предлогом национальной стачки капитулировали, и тогда предприниматели нанесли удар и по более крупным районам. Этот отказ от частичной забастовки есть крупная политическая ошибка, которая привела к тому, что эти районы плохо откликнулись на общенациональную стачку и после 1 — 2 дней прекратили борьбу.

Вторая ошибка заключается в том, что мы фактически плелись в хвосте реформистов: мы назначили стачку на 16-е, затем отложили ее из-за маневров реформистов на 30-е. Но так как реформисты накануне 30 марта снова произвели маневр, а среди наших функционеров имеются такие настроения, что без реформистов нельзя бастовать, то на 30-е была объявлена демонстративная однодневная стачка. Сейчас газеты сообщают, что в Северном районе бастуют 49%. Если принять во внимание, что Север издавна был крепостью реформистов — это можно назвать значительным успехом. Но все же неправильной тактикой, недостаточной подготовкой этой стачки, неумением вести самостоятельную политику мы прозевали благоприятный момент для вовлечения большинства французских горняков в борьбу.

Можно ли сказать, что во Франции мы сделали серьезный шаг вперед со времени V конгресса? Нет. Если в отдельных производствах приостановлено падение членства в наших союзах и даже имеется некоторый приток, то в целом ряде федераций падение членства продолжается, а такие важные отрасли промышленности, как металлургическая, морской транспорт, железные дороги,— находятся в состоянии стагнации. Нет концентрации сил на важнейших отраслях промышленности, нет ударности в работе, нет перестройки всей низовой сети. Здесь особенно сказывается плохая работа партийных ячеек на предприятиях. Вот почему я не склонен говорить об успехах унитарных профсоюзов Франции.

420 Огромные недостатки и слабости выявились также и в профсоюзах Соединенных штатов. Тов. Браудер сообщил, что удалось остановить падение числа членов и имеется даже некоторый небольшой прирост. Но по сравнению с потерями членского состава за 1930 г., растущей безработицей и нищетой масс и бешеным наступлением капитала в Соединенных штатах этот прирост в несколько тысяч человек представляет собой величину совершенно ничтожную.

В чем основная слабость наших американских профсоюзов? В том, что они не умеют ввязываться в экономическую борьбу рабочих масс, а когда они ввязываются, они это часто делают бюрократически. В наших союзах нет внутренней жизни, отсутствует профсоюзная демократия, каждый союз норовит заниматься высокой политикой вместо того, чтобы думать о повседневных нуждах рабочих. Партийное руководство заключается в том, что фракции совершенно подменяют собой профсоюзы; члены профсоюзов неожиданно узнают, что с такого-то времени не икс, а игрек председатель или секретарь союза. Смена должностных лиц происходит закулисным порядком, как будто это не касается членской массы, партийных и беспартийных, организованных и даже неорганизованных рабочих, которые идут за ними. Рабочие, для которых членство в революционных профсоюзах связано с лишениями, с риском потери работы, должны иметь веру в свои союзы, они должны знать, за кем они идут и куда они идут; нельзя поэтому низводить профсоюзы к нескольким должностным лицам и к циркулярным распоряжениям. Такой профсоюз вырасти не может. Профсоюз может расти в боях, он может расти на основе развертывания профсоюзной демократии, он может расти, если каждый рабочий, член союза, будет знать свой выборный руководящий орган, союз будет расти, если руководство будет нести каждый вопрос в массы. Всего этого нет еще в САСШ и неудивительно, что профсоюзы моряков и горняков растеряли большую часть своих членов. Правда, наши профсоюзы участвовали в ряде стачек со времени V конгресса, но все же наша массовая работа хромает на все четыре ноги. Я очень хотел бы констатировать достижения в САСШ, но это более чем трудно.

Особое положение создалось в профсоюзах Китая. Центральный комитет китайской компартии, под руководством присутствующего здесь т. Ли Ли-сяна, додумался до следующей гениальной идеи: так как в Китае имеется революционная ситуация и нужно готовить восстание (прежде всего еще нет революционной ситуации во всем Китае и не надо было готовить восстания во всем Китае!), то профсоюзы совершенно не нужны. Было постановлено профсоюзы упразднить и вместо них созданы были комитеты действия, которые на самом деле были комитетами бездействия. Этот левацкий уклон очень дорого обошелся китайскому профдвижению. Оно и так было в трудном положении в связи с ужасающим террором, а эта самоликвидация еще больше отрезала нашу партию от масс.

Поскольку от времени до времени возникает такое нелепое противопоставление задач вооруженного восстания задачам строительства профсоюзов, я хочу здесь привести коротенькую выдержку из письма Ленина Гусеву в 1905 г. В 1905 г. одесская партийная организация додумалась до идеи, что во время подготовки вооруженного восстания экономическая борьба и профсоюзные организации должны отойти на задний план. Вот что Ленин писал одесским товарищам:

421 «Вооруженное восстание есть высший способ политической борьбы. Для его успеха с точки зрения пролетариата, т. е. для успеха пролетарского и социал-демократией руководимого, а не иного восстания, нужно широкое развитие всех сторон рабочего движения. Архинеправильна поэтому идея о противоположении задачи восстания задаче руководства профессиональной борьбой. Этим принижается, размельчается задача восстания. Вместо итога и увенчания всего рабочего движения в целом, получается какое-то выделение задачи восстания».

То, что было правильно в 1905 г. сохранило свою правильность и в настоящее время. Опыт Китая по упразднению профсоюзов по случаю революционной ситуации имеет международное значение. Именно поэтому Коминтерн и Профинтерн резко осудили этот левацкий вывих, который принес огромный вред китайскому пролетариату и китайской революции.

Основная слабость китайской компартии заключалась в неучастии в экономической борьбе. Вместо того чтобы использовать нелегальные профсоюзы для проникновения в массы, она перерезала тот слабый приводной ремень, который связал ее с массами. Этой ошибкой воспользовалась группа правых, которая выступила и против партии и против Коминтерна. Эта группа имела большинство во фракции Всекитайской федерации труда. Левацкий вывих оказался, как это всегда бывает, наруку правым. Пришлось восстанавливать профсоюзы заново. Если революционные профсоюзы не были нужны, то еще меньше конечно нужно было работать в желтых профсоюзах. Все это получилось потому, что Ли Ли-сян и его сторонники считали экономическую борьбу чем-то второстепенным, какой-то низшей формой движения, которой не должны заниматься большие революционеры. Или политика или экономическая борьба, или восстание или стачки,— так метафизически рассуждал Ли Ли-сян. А вот что на эту тему писал Ленин в 1911 г., подводя итоги борьбы российского пролетариата в период первой революции:

«На протяжении всех трех лет революции мы видим при каждом обострении политического кризиса подъем не только политической, но и экономической стачечной борьбы. В их соединении заключалась не слабость, а сила движения. Обратный взгляд есть взгляд либеральных буржуа, которые как раз хотели бы участия рабочих в политике без вовлечения самих широких масс в революцию и в борьбу с буржуазией».

Оказывается, что «ужасно левая» тактика Ли Ли-сяна уже давно квалифицировалась Ильичом как тактика либерального буржуа.

Одно ясно, что вред, нанесенный китайскому рабочему движению этим левацким вывихом, может быть изжит только лишь путем серьезного и решительного поворота партии и красных профсоюзов к экономическим боям, к работе в желтых и гоминдановских профсоюзах и внимательным отношением к организации масс на основе их повседневных требований.

Большое внимание Коминтерн и Профинтерн должны уделить особенно сейчас рабочему движению Индии. Теперь, после перехода Национального конгресса на сторону английского империализма в Индии началась настоящая классовая дифференциация. Массовые демонстрации и стачки теперь уже направлены своим острием против индийской буржуазии. Но индийская буржуазия не хочет терять своих

422 позиций в рабочем классе. Через национал-реформистов и профсоюзных деятелей, представляющих в Индии точку зрения ренегата Роя, она вносит разложение в революционное крыло рабочего движения. Благодаря маневрам национал-реформистов и всякого рода ренегатов, боевой союз текстильщиков Гирни Камгар ослабел, но, с другой стороны, мы имеем во всей Индии огромный рост революционного рабочего движения и кровавые столкновения в отдельных городах. Со стороны Коминтерна и Профинтерна требуется сейчас величайшее внимание к борьбе индийского пролетариата. Небольшая компартия растет на наших глазах. Растет революционное настроение, революционное сознание в рабочих массах. Сейчас больше чем когда-либо перед нами стоит вопрос о создании революционных профсоюзов в Индии, о завоевании тех рабочих, которые еще находятся в национал-реформистских союзах. Стачки в Калькутте, в Бомбее, на Великоиндийской ж. д. — все это свидетельствует о том, что ни национал-реформисты, ни группа Кандалькара не в состоянии овладеть массовым движением.

Я должен отметить, что поддержка рабочего движения в Индии со стороны секций Профинтерна крупных капиталистических стран крайне слаба. Очень мало делает в этом направлении «Движение меньшинства», между тем оно-то и должно было здесь сделать больше всего. Мы должны помочь индийскому пролетариату политически и организационным опытом. Это сейчас важнейшая задача, стоящая перед Коминтерном и Профинтерном.

Несколько слов о состоянии профработы в Чехо-Словакии и в Польше. Мы имеем несомненный рост компартии в Чехо-Словакии и удачно проведенную кампанию 25 февраля. Насколько можно судить, влияние партии выросло за это время. Можно ли то же самое сказать относительно красных профсоюзов? Рост профсоюзов в высшей степени медленный, и если поставить перед собой вопрос, где основная причина этой диспропорции между политическим влиянием партии и малочисленностью красных профсоюзов, мы должны будем опять прийти к корню всех вещей — к слабой работе партии и красных профсоюзов на предприятиях. Агитационные кампании не закрепляются, выборы в фабзавкомы, хотя и проходят под знаменем красных профсоюзов, не оставляют организационного следа на наших профсоюзах, экономические стачки часто возникают без нас, на этой почве возникла даже теория полезности и прогрессивности стихийных стачек. Мы запаздывали с руководством, в наших красных профсоюзах как-то своеобразно переплетаются «левые» ошибки (например принципиальный отказ от гентской системы) с правооппортунистической недооценкой активности и боеспособности масс. Изучая причины слабого развития наших красных профсоюзов в Чехо-Словакии, мы упираемся в вопрос о профсоюзной демократии, о жизни и деятельности низовых органов, о необходимости поставить на революционные рельсы работу красных фабзавкомов и фабрично-заводских секций и наконец мы упираемся в совершеннейшее игнорирование работы в реформистских и национал-социалистических союзах, которые в Чехо-Словакии объединяют еще сотни тысяч рабочих. Все это вместе взятое создает такую обстановку, при которой наши союзы еле-еле двигаются вперед, несмотря на явно благоприятную объективную обстановку и рост компартии, этого вдохновителя, двигателя и вождя революционного профдвижения.

Крайне своеобразное положение мы имеем в Польше. Партия

423 консолидировалась, она идейно и политически окрепла и, несмотря на ужасающий террор, она ведет работу в массах. Но когда мы доходим до перестройки работы на основе решений V конгресса, до руководства экономическими боями, мы имеем здесь отставание.

Мы видим в Польше два крайне важных обстоятельства: 1) что большинство забастовок вспыхивает без нас и 2) что наше влияние сказывается по преимуществу в мелкой и средней промышленности. Само собой разумеется, что нельзя сравнивать условия, в которых приходится бороться польской компартии и, скажем, компартии Англии или Америки. Несмотря на тяжелые удары, которые реакция наносит революционному рабочему движению в Польше, компартия имеет там в области руководства экономическими боями некоторые достижения. Но тем не менее в Польше еще до сих пор не изжито то, что констатировал в сентябре прошлого года V съезд польской компартии, отметивший, что «на фронте экономических боев партия отстает от настроения масс и их активности».

Я хотел бы еще остановиться на работе нелегальных и полулегальных профсоюзов на Балканах, в Италии, в Латинской Америке и в ряде колониальных стран, но это отнимет слишком много времени. Я отмечу только, что очень слабым пунктом в нашей работе является Румыния, которая не только отстает от профдвижения Болгарии, где мы имеем стойкое массовое профдвижение, но также и от Греции. Румыния — это наиболее слабый пункт на Балканах, о чем нужно будет особо поговорить и в Коминтерне и в Профинтерне.

Эта схематическая картина состояния революционного профдвижения объясняет нам недостатки и слабости нашей работы среди безработных и огромные недочеты, выявившиеся в международный день борьбы против безработицы — 25 февраля.

В чем заключается наша задача перед лицом огромной безработицы? Задача заключается в том, чтобы овладеть движением и не дать проникнуть в среду безработных фашистам, социал-демократам и пр. Для того чтобы это сделать, надо создать какую-то притягательную силу для каждого безработного, независимо от его партийной принадлежности. Является ли достаточно притягательной силой форма организации безработных в Германии, где при РГО создаются группы безработных, но в эти группы входят только лишь те, которые стоят на точке зрения РГО. А зачем нам нужно формально связывать низовые организации безработных с РГО? Внешне формальная связь ничего не дает, центр тяжести не в формальной связи, а в фактическом руководстве движением, в повседневной работе среди безработных. И только от степени нашей работы среди безработных будет зависеть, оторвутся они или не оторвутся от нашего влияния.

Мне кажется, что формальная связь между организациями безработных и профоппозиций или красными профсоюзами нецелесообразна. Принимая во внимание численную слабость красных союзов и профоппозиции, надо создать низовую самостоятельную сеть организаций безработных, объединить их в городском и районном масштабах, руководить этими организациями через фракции, создавать там, где это вызывается необходимостью, областные, а также и центральные организации (здесь я расхожусь с т. Пятницким), а главное — превратить своей повседневной работой организации безработных в притяга-

424 тельную силу для каждого безработного, независимо от того, к какой бы партии он ни принадлежал.

Мы опаздываем с организацией нашей работы среди безработных, и это сказывается на результатах: можно ли считать движение 25 февраля удовлетворительным? За исключением Чехо-Словакии, Германии и отчасти Польши, день 25 февраля не дал того, что мы были в праве ожидать. Почему? Потому что мы работали по-старинке, желая втиснуть миллионные массы безработных в те рамки, которые у нас существуют, боясь проявить больше гибкости в создании и использовании подсобных организаций.

Конечно нельзя создавать единообразных форм организации для всех стран. Мы должны считаться с особенностями, с влиянием, с силами наших организаций, с формами объединения рабочих каждой страны, но мы должны понять, что разрешить вопроса об объединении сотен тысяч и миллионов безработных мы не сможем, если будем прямолинейно придерживаться старых форм организации.

Углубление кризиса и рост безработицы заставили II и Амстердамский интернационалы прибегнуть к левым маневрам. Амстердамский интернационал очень обиделся на воззвание Профинтерна по поводу левых маневров. Он пытается объяснить наше выступление желанием сорвать «позитивную» работу этих штрейкбрехерских интернационалов. Но то, что Амстердамский интернационал так реагирует, показывает, что мы попали в точку, разоблачив штрейкбрехерство под левой фразой.

В связи с этим одно замечание о маневренных способностях партий II Интернационала. Плацдарм для маневренных способностей всех партий II Интернационала все больше и больше суживается. В пределах суженного плацдарма партии II Интернационала следовало бы расположить в следующем порядке: Англия, Франция, Германия и Польша, т. е. чем слабее капитализм, тем меньшими маневренными возможностями располагают секции II Интернационала.

Какие же выводы можно сделать из краткого обзора состояния секций Профинтерна? Выводы эти следующие:

1. Мы со времени V конгресса Профинтерна имеем небольшие успехи в отдельных странах, но эти успехи ни в коей степени не находятся в соответствии с теми огромными требованиями, которые ставит перед революционным профдвижением развертывание и обострение классовой борьбы.

2. Отставание секций Профинтерна в области руководства экономическими боями продолжается, несмотря на целый ряд новых благоприятных объективных возможностей, создаваемых развертыванием кризиса.

3. Даже те секции, которые организационно растут, не поспевают за ростом политического влияния компартий, и диспропорция остается.

4. Основной причиной слабого роста является наше отставание в области руководства экономической борьбой и слабая работа на предприятиях.

5. Мы не изжили еще целиком и полностью в наших рядах взгляда, что экономическая борьба во время кризиса невозможна. Отсюда абсолютная необходимость настойчивой борьбы против этого взгляда, имеющего еще распространение в наших собственных рядах.

425 6. Медленный рост секций Профинтерна объясняется также превращением их в некоторых странах в простые подотделы партии, что не улучшает партийного руководства, но в значительной степени ослабляет притягательную силу беспартийной организации в глазах широких слоев рабочих. Поэтому необходимо, с одной стороны, усилить через фракции партийное руководство, а с другой — поднять в массах авторитет профоппозиции и красных профсоюзов как беспартийных организаций, объединяющих рабочих всех направлений на основе классовой борьбы.

7. Во многих странах работа коммунистов в реакционных профсоюзах крайне ослабела. Для стран с массовыми реформистскими профсоюзами (Англия, Германия, САСШ и т. д.) это сугубо опасно. Надо в этом отношении беспощадно и решительно бороться против всяких попыток уклониться от этой работы.

Мы отстаем в области организации безработных. Это отставание объясняется главным образом тем, что мы хотим втиснуть организацию безработных в рамки красных профсоюзов или профоппозиции. Надо немедленно перестроить нашу работу среди безработных. Надо создать целую сеть самостоятельных организаций, усилив одновременно партийное руководство этими организациями.

Вот те выводы, к которым приходишь на основании повседневного изучения массовой работы секций Коминтерна и Профинтерна. Могут сказать, что здесь краски немного сгущены, но это будет неверно. Нам нечего скрывать наши организационные слабости, если мы будем это делать, мы их никогда не изживем.

Кризис усиливается, с огромной силой обостряются политические противоречия, надвигается контрреволюционная волна против СССР, классовые бои охватывают все большие и большие массы. Сейчас нам нужно доказать своей работой (именно об этом Ленин говорил еще на II конгрессе Коминтерна), что нынешний мировой кризис — безысходный для господствующих классов. Именно теперь отставание от массового движения приобретает сугубо опасный характер. Теперь нужно развернуть бешеную работу на предприятиях, теперь нужно более чем когда-либо продвигать нашу организационную работу. От секций Коминтерна и Профинтерна зависит не только затруднить буржуазии выход из кризиса, но направить события в сторону революционного выхода из кризиса. В такой момент от секций Коминтерна и Профинтерна требуется особая гибкость и умение менять, в зависимости от обстановки и изменившихся условий, лозунги. Это самая трудная сторона большевистской тактики:

«Всякий лозунг, бросаемый партией в массы,— писал Ленин в 1918 г.,— имеет свойство застывать, делаться мертвым, сохранять силу свою для многих даже тогда, когда изменились условия».

(Заседание закрывается.)

426

ЗАСЕДАНИЕ ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ​

3 апреля 1931 г. (утро)

Председатель т. ЧАН-ПИН

Дискуссия по докладу т. Мануильского

Выступления тт. СМИТА, КУУСИНЕНА

СМИТ (КАНАДА).

После X пленума Исполкома Коминтерна пришлось решительно исправить правооппортунистическую теорию, выдвинутую руководством канадской компартии в оценке характера канадской буржуазии и пути пролетарской революции в Канаде. Эта теория отрицала, что Канада является второстепенной империалистической страной, и вела к заключению, что она представляет собою полуколонию, а интересы канадской буржуазии в основном смыкаются либо с интересами английского, либо американского капитала. В настоящее время тем более уместно упомянуть об этой в корне неправильной теории, что частичные элементы ее можно усмотреть в установке австралийской компартии о том, что рабочая партия в Австралии представляет интересы фабрикантов против интересов капиталистов сельского хозяйства. Эта установка затушевывает общеклассовые интересы австралийской буржуазии и скрывает социал-фашистскую роль рабочей партии.

Канада и Австралия, буржуазия которых развилась в результате экспансии английской буржуазии, являются второстепенными империалистическими странами. Империалистические цели канадской буржуазии основаны на развитии монополистического капитализма в Канаде и канадского финансового капитала. Политика канадской буржуазии отвечает ее империалистическим интересам в борьбе за мировые рынки и эксплоатацию колоний, в частности Вест-Индии и стран Южной Америки путем экспорта финансового капитала, который превышает в настоящее время полтора миллиарда долларов. Империалистическая роль канадской буржуазии ярко проявляется в резком обострении антагонизма между английскими доминионами и Великобританией. Еще более отчетливо выступает эта роль канадской буржуазии в том факте, что канадское правительство было первым империалистическим правительством, наложившим на советскую торговлю эмбарго, которое играет активную роль в подготовке войны против Советского союза.

Это ясно показывает опасный характер теории, выдвинутой руководством компартии Канады, которая на практике в конечном счете могла вести лишь к капитуляции перед канадской буржуазией. Эта теория не нашла выражения в практике партии. При помощи Коминтерна руководство компартии Канады исправило эту правооппортунистическую ошибку и ведет борьбу против всех остатков этой теории в партии.

Я не хочу делать доклада о положении в Канаде и канадской компартии и коснусь лишь одного центрального вопроса. Общее положение в нашей партии в основном то же, что и в ряде небольших и более или менее изолированных партий. После VI конгресса старое

427 правое руководство нашей партии было снято в результате острой борьбы против правой опасности. С созданием нового руководства в нашей партии можно отметить известные улучшения, которые однако не соответствуют возрастающей благоприятной ситуации.

Это может быть объяснено, главным образом, глубоко вкоренившимися правыми тенденциями, оппортунистической пассивностью и федералистской разобщенностью партии. Но это еще не все. Более значительным фактором, по-моему, является неумение нового руководства канадской партии — и я полагаю, что то же наблюдается и в других партиях — конкретно применять линию Коминтерна к специфическим условиям.

Поэтому мне кажется, что в проекте тезисов особое значение для нашей партии, в известном смысле новое для нее, представляет подчеркивание необходимости конкретизации тактики единого фронта снизу. Этот центральный решающий вопрос в связи с выполнением задачи самостоятельного революционного руководства боями, в особенности боями за непосредственные экономические требования, и превращения таким путем наших революционных союзов и движения профоппозиции в подлинные массовые организации, никогда не был правильно понят значительной частью нашей партии, в том числе и руководящими товарищами.

Какие тенденции можно найти в нашей партии по этому важному вопросу даже среди некоторых руководящих элементов? Во-первых, тенденцию рассматривать организованных рабочих, число которых составляет почти одну треть канадского пролетариата, как рабочую аристократию и как потенциальных, если уже не целиком сформировавшихся, социал-фашистов. Во-вторых, тенденцию истолковать необходимость базироваться во всей нашей работе на фабриках и заводах как ликвидацию всякой реальной работы в реформистских союзах.

Эти тенденции представляют собою капитуляцию перед трудностями работы в реформистских союзах Канады, из которых основные кадры революционеров были исключены; эти тенденции можно найти даже среди тех товарищей, которые борются за осуществление линии Коминтерна.

Каков в этом отношении практический опыт нашей партии? Там, где партия тщательно выработала и правильно применяла тактику единого фронта снизу, мы завоевали большинство рабочих в данной отрасли промышленности на сторону Лиги рабочего единства, Профинтерна и нашей партии.

В первую очередь я имею в виду тактику партии в угольном районе Альберты. Год тому назад некоторые товарищи в нашей партии (равно как товарищи из Профинтерна) полагали, что мы должны организовать новый революционный союз горняков в Альберте и расколоть союз горняков Канады, который находился под социал-фашистским руководством. Какова была тактическая линия нашей партии, которая оказалась правильной? Сперва коммунисты выступали в защиту договорных требований горняков, выдвигая во всех местных организациях и на шахтах лозунг единства горняков против всякого ухудшения условий и за повышение зарплаты. Когда социал-фашистское руководство выступило с политикой арбитража, наша позиция оказалась настолько сильна, что нам удалось добиться отозвания социал-фашист-

428 ского руководства союза и потребовать переизбрания правления под лозунгом: «Долой агентов углепромышленников». Во время выборов кандидаты Лиги рабочего единства одержали победу над социал-фашистами, получив подавляющее большинство голосов, взяв в свои руки руководство союзом и открыв путь для превращения союза в революционную организацию.

Пример угольных шахт в Нова-Скотии является столь же важным. Здесь, несмотря на крайнюю слабость парторганизации, Лига рабочего единства сумела мобилизовать решающее большинство горняков вокруг соглашения, заключенного союзом, вопреки социал-фашистским бюрократам. Эта победа была затем сорвана преждевременной попыткой организовать новый союз, что горняки приняли как раскол.

В этих двух случаях мы имеем прекрасное доказательство необходимости конкретизации тактики единого фронта снизу. В Альберте единый фронт снизу надо было построить так, чтобы разоблачить относительно слабое социал-фашистское чиновничество и его левые маневры во время борьбы, и заменить социал-фашистское руководство революционным, завоевав союз для Лиги рабочего единства; в Нова-Скотии единый фронт снизу надо было построить, чтобы разбить реформистский союз горняков Америки путем решительной кристаллизации недовольства горняков против сильного чиновничества этого союза, с тем чтобы избежать раскола горняцких рядов и таким путем перевести горняков компактной массой в ряды нового революционного союза горняков.

Однако эти примеры, в которых была конкретно применена тактика единого фронта снизу, не являются типичными для нашей партии. Если бы партия и в этих случаях продолжала действовать так же механически, как мы обычно применяем линию Коминтерна и Профинтерна, то это означало бы выступление перед горняками всей Канады с общей агитационной кампанией за созданный сверху революционный союз, и в результате Лига рабочего единства имела бы сегодня жиденькую и изолированную группу сторонников среди горняков, а не ту массу, которой она располагает.

Я мог бы привести многочисленные примеры того, как наша партия целиком оставила тактику единого фронта снизу или же применяла ее механически и неправильно. В таких случаях наша партия отмечала поражение и ошибки, а не успехи. Этот вопрос имеет исключительное значение в связи с разоблачением «левых» маневров социал-фашистов, так как для нашей партии характерно, что мы никогда не понимали, как надо применять тактику единого фронта снизу и как надо маневрировать на этой основе, чтобы разоблачить «левые» маневры социал-фашистов конкретно и на основе живого опыта перед широкими массами их сторонников.

Надо также подчеркнуть необходимость конкретизации линии в связи со всеми другими задачами, стоящими перед канадской партией и подобными ей небольшими партиями. Так, ЦК германской партии с ее 200 тыс. членов считает необходимым конкретно обсуждать положение на основных крупных предприятиях, а ЦК канадской партии с ее 4 тыс. членов никогда не принимал каких-либо конкретных шагов в связи с этой жизненной задачей.

Наша сравнительно изолированная партия представляет собой плодородную почву для правого оппортунизма, который в особенно-

429 сти представлен в лице лидеров старых партийных фракций в массовых организациях рабочих-иммигрантов. На основе дальнейшей консолидации руководства нашей партии и установления полного единства на основе письма Коминтерна, которое обсуждалось на недавнем пленуме ЦК, наша партия сможет усилить борьбу против правой опасности на практике. В то же время примеры левацких тенденций, которые я привел в начале моей речи, делают необходимым начать впервые в нашей партии решительную борьбу против «левых». Ведя борьбу на два фронта, наша партия может предпринять решительные шаги путем самостоятельного руководства экономическими боями и правильной конкретизации тактики единого фронта снизу к превращению нашей партии в массовую организацию.

КУУСИНЕН.

Дорогие товарищи, я хотел бы остановить ваше внимание на следующих вопросах: индийский вопрос, главным образом с национальной точки зрения и затем национальный вопрос угнетенных народов Европы. Далее я хотел бы еще кратко коснуться тезисов и отчета т. Мануильского.

Прежде всего, несколько общих замечаний о том, как империалистами подготовляется новый передел мира — о чем мы говорим в тезисах. Не следует представлять себе дело так, будто бы вопрос о новом переделе колоний будет поставлен только во время грядущей империалистической мировой войны; нет, уже сейчас повсюду империалисты на деле подготовляют этот новый передел. Война будет только продолжением их экономической, дипломатической и всякой другой подготовительной работы, но лишь другими средствами. В некоторых случаях эта подготовка выливается в такие формы, какие мы видели в СССР, где пресловутые «К» и «Р», представители известного всему миру генерального штаба, руководили работой контрреволюционной Промпартии и отчасти работой меньшевистского бюро и т. д. Следы когтей французского империализма можно видеть почти повсюду на европейском континенте. Наступление американского империализма можно наблюдать, прежде всего, в Азии, в Южной и Средней Америке, в Австралии, в Канаде, на арабском Востоке и т. д. — везде работает американский империализм, чтобы создать себе «открытые двери» (а на американском континенте — чтобы закрыть двери для других). В особенности же там, где имеется, как недавно выразился в одной речи т. Сталин, великий, богатый и слабый народ, можно быть уверенным, что империализм доллара поспешит к нему, чтобы открыть там для себя двери. Это, прежде всего, относится к Китаю, где в последние годы американский империализм фактически очень энергично продвигается вперед. Там под контролем американского капитала работает, между прочим, судостроительная компания, глава которой носит весьма характерную фамилию — мистер Доллар. Эти различные компании доллара в последние годы все больше внедряются в Китае: растет доля американцев в китайской торговле, они завоевывают новые экономические позиции, как например, в Шанхае, благодаря покупке электростанций, благодаря устранению английской кабельной монополии, созданию новых аэро-линий и т. д. Теперь ведутся переговоры об американском серебрянном займе; вместе с тем возникла конкуренция между некоторыми империалистическими группами — кто даст Китаю

430 заем. Со стороны английского империализма выдвигается план золотого займа, который должен быть дан от имени известной фирмы «Лига наций», причем обеспечением должна служить опиумная монополия в Китае на 15 лет.

Если мы поближе присмотримся, с одной стороны, к работе американского империализма и, с другой — к деятельности английского и японского империализма, то увидим, как там подготовляются грядущие столкновения. Эти три державы действуют здесь как свирепые хищники, терзающие живое тело великого китайского народа. Если до сих пор дело не дошло до раздела Китая, о чем говорилось в политической резолюции VI Всемирного конгресса, то не последнюю роль здесь сыграло то обстоятельство, что американский империализм не особенно заинтересован в том, чтобы делиться в Китае с другими, по крайней мере в данный момент, когда американский империализм при разделе еще не может заполучить такой куш, какой он надеется обеспечить себе в будущем.

В Индии игра различных империалистических сил выглядит, конечно, совсем иначе. Индия ведь не полуколония, как Китай; Индия — давно приобретенное «британское владение», и вопрос о новом переделе таких колоний обычно ставится империалистическими державами лишь после того, как вспыхивает война. Но Индия тоже велика, богата и слаба. И поэтому было бы чудом, если бы империализм доллара ничего не предпринял в настоящее время по отношению к Индии, если бы он удовлетворился только тем, что бросал бы на Индию через океан полные вожделения взоры. Это не так. Если правилен наш анализ природы империализма и обострения империалистических противоречий, в особенности англо-американского противоречия, то мы уже теперь должны видеть определенные симптомы назревания великого конфликта. Так, мы и в Индии видим довольно энергичное экономическое внедрение американского империализма, но в особенности японского империализма. Так, например, доля Англии в индийском импорте, средний уровень которого в довоенное время составлял 62,8%, упала до 45% в 1928 г. и все еще продолжает падать: до 43% в 1929 г. и 41% в 1930 г. Доля американского импорта, как и индийского экспорта в Америку, напротив возрастает довольно регулярно. Недавно один американский синдикат скупил половину акций крупных гидроэлектрических предприятий «Тата» в Индии и заполучил большинство в дирекции; банкирский дом Моргана купил электростанции в Карачи и Пуне; «Дженераль моторс» и Форд построили крупные фабрики в Бомбее и Калькутте и осуществляют еще более широкие планы.

Хотя экономический натиск американского капитализма наблюдается повсюду, мы должны подчеркнуть, что его экономическая экспансия в Индии политически означает больше, чем, например, его экспансия в Европе. Для английского империализма это вопрос весьма щекотливый, это — серьезный симптом столкновения, вырастающего отсюда. Но есть и политические симптомы, хотя пока и очень слабые, да иначе и быть не может. В последнее время часть буржуазной прессы в Америке, несмотря на большую осторожность американского официального общественного мнения, проводила систематическую кампанию в пользу индийского национал-реформистского оппозиционного движения. Один сенатор даже выступал с предложением, чтобы сенат САСШ высказался за свободу индийского народа. Англий-

431 ское правительство вынуждено было организовать в Америке контрагитацию в форме брошюр, докладов по радио и т. д. Бывали даже и такие случаи, когда приходилось высылать американских миссионеров из Индии за их антианглийскую ориентацию. Английское правительство запретило даже популярную книгу американского миссионера Сандерланда «Индия в оковах». Все эти факты, как и выступления некоторых американских туристов в Индии, конечно, являются пока еще мелкими симптомами. Но одаренные хорошим зрением, по-моему, могут уже из этого видеть, что грядущее столкновение сил английского и американского империализмов уже и сейчас бросает свою тень на Индию.

Было бы ошибкой предполагать, что английский империализм смотрит на Индию сложа руки,— точно изображение Будды и пассивно выжидает дальнейших событий. Этого не позволяет ему бурный рост активных сил индийской революции. Нет, английский империализм делает все, что только может для укрепления своих позиций в Индии: прежде всего, он посылает новые войска, увеличивает число военных судов, аэропланов, газовых бомб и т. д. Это та фактическая «конституция», которая «даруется» Индии. Вместе с газовыми бомбами в Индию посылается теперь также еще и тухлое яйцо, недавно снесенное Макдональдом, и снабженное ярлыком «новая конституция для Индии»,— яйцо, из которого Ганди обещает высидеть свежую молодую индийскую «независимость». Об этой независимости, об этой новой конституции лучше всего можно судить, если вспомнить, что в английской нижней палате Болдуин боролся за эту индийскую конституцию «от Макдональда»; он заверял, что когда он будет в правительстве, он будет продолжать именно эту макдональдовскую политику. О чем здесь идет речь? Эта «конституция», коротко говоря, построена на таких началах, чтобы действительная власть в Индии была сохранена английскими инстанциями, а индийской буржуазии предоставлена была лишь видимость автономии. На этих началах теперь заключается пакт между английским империализмом и индийской национальной буржуазией. В то самое время, когда Макдональд в Лондоне формулирует параграфы конституции, Ганди, как известно, подписал в Дели у вице-короля формальный письменный договор, который он так упорно защищает, что за несколько дней до заседания Национального конгресса он грозил голодовкой, если этот пакт не будет утвержден. На этом примере мы можем ясно видеть разницу между революционерами и Ганди: революционеры также проводят голодовки, но против властителей, бросающих их в тюрьмы, между тем как Ганди хочет объявить голодовку против национального движения, в защиту своего пакта с английскими властителями.

Национальный конгресс голосовал, конечно, за этот пакт, но индийский народ этого не сделал. В Бомбее Ганди впервые в жизни пришлось испытать нечто весьма знаменательное: трудящиеся массы, борющиеся за свободу Индии, не позволили ему выступить с речью. 3 000 бомбейских текстильщиков, пришедших на митинг, на котором хотел выступить Ганди, помешали ему говорить и подвергли его перекрестному допросу: «Почему ты предал индийский народ? Почему ты у вице-короля вел переговоры с капиталистами?» и т. д. Индийские рабочие на митинге сорвали знамя конгресса и на его место водрузили красное знамя.

432 Содержание упомянутого выше соглашения между Ганди и английскими властями объемлет приблизительно все то существенное, что английское правительство должно получить от индийской буржуазии, но мало говорится в этом договоре об эквиваленте, который индийская буржуазия, националисты должны ждать от английского империализма. В первый момент смысл соглашения непонятен. После «соляной» кампании, после кампании бойкота, после демонстраций националистов, после тюремного заключения Ганди и т. д., после всего этого крика и шума — принятие этого пакта!.. Имеет ли он смысл и какой именно? Очень скоро, однако, выяснилось, что это соглашение для индийской буржуазии имеет смысл и при том весьма — «звонкий», хотя «мзда» со стороны английского империализма и не фиксируется в этом документе. Нечто подобное вообще практикуется при соглашениях между различными капиталистическими группами: на бумаге неохотно пишут о 30 серебрениках; это делают, но об этом не пишут. Я не говорю о личном подкупе Ганди, я говорю о нем как о представителе его класса. Да и не один он участвовал в переговорах у вице-короля; при этом присутствовало весьма импозантное индийское общество: г-н Бирла, крупнейший представитель джутовой промышленности в Индии, магараджа Бопала, вождь индийских феодалов, крупнейший лендлорд Индии, г-н Такурдас от валютного банка, виднейший индийский финансовый спекулянт и Ганди как крупнейший политический спекулянт. Что же они получили в качестве эквивалента от английского империализма или что, по крайней мере, было им обещано? Нам известно пока следующее: повышение пошлин на текстильные товары на 5%; на импортируемые из Англии текстильные товары (из категории роскошных) повышение на 20%, при импорте же этих товаров из других стран — на 25%; еще большее повышение пошлин на шелковые ткани (из Франции и Японии) — это ведь стоит английскому империализму весьма мало. Английское правительство также обещало открыть двери для индийского капитализма в области развития туземного каботажного судоходства, которое до сих пор всецело находилось в руках английских капиталистов, и затем было также положено некоторое начало основанию государственного банка Индии. Вот экономические уступки, пусть очень незначительные, но во всяком случае уступки, имеющие для индийской буржуазии реальный смысл.

Означает ли это в какой-нибудь степени политику деколонизации? Нет, это ерунда. Террорист Бхагат Синг в один день больше сделал для деколонизации Индии, чем все эти уступки могут дать в десять лет. Но не следует составлять себе о Ганди и других индийских националистах ошибочное представление, будто бы это наивные идеалисты, которые вот теперь вдруг изменили своему идеалу. Эти люди, правда, болтают о себе, что они идеалисты, но в отношении буржуазных политиков вообще правилом является, что надо смотреть не на их рыла, а на их руки. Они — буржуа, они — капиталисты, а капиталисты в эпоху империализма, в послевоенный период отнюдь не наивные люди, у них имеется национальный идеал, но имя ему просто-напросто рупия. Рупия эта, прежде всего, боится революции, что ясно сквозит в высказываниях Ганди: «Я позволю себе,— сказал он в прошлом году,— признаться, что я боюсь его (революционера) больше, чем гнева лорда Ирвина». А недавно он сказал в одном интервью: «Я никогда не желал чинить трудности правительству, которое, как я должен признаться,

433 в обращении со мной проявило величайшую умеренность». «Я рассматриваю земельный налог не как моральную несправедливость» и т. д.

Сущность национал-реформизма разоблачается все более недвусмысленно. Вы помните, товарищи, что мы на VI Всемирном конгрессе установили различие между компрадорской позицией части колониальной буржуазии и национал-реформистской позицией другой части. Было ли это правильно или нет? Что такое компрадоры политически, с точки зрения национального вопроса? В отношении объективного противоречия между интересами английского империализма и национальными интересами Индии индийские компрадоры представляют английскую точку зрения. Они прямо и открыто находятся на службе у английского империализма, как индийские полицейские, высшие чиновники, основная часть феодальных землевладельцев, некоторая часть торговой буржуазии и т. д., они открыто ведут антинациональную борьбу на стороне Англии и либо непосредственно получают за это плату, либо ведут эту борьбу в интересах собственной наживы. Но интересы наживы — это основные интересы всей национальной буржуазии, а не только компрадоров. Быть может национальный конгресс в меньшей степени, чем компрадоры, является представителем эксплоататорских интересов индийской буржуазии? Отнюдь нет. Скорее еще в большей степени. Слой компрадоров как раз и является наименее слабым представительством национально-буржуазных своекорыстных интересов наживы. Почему? Именно потому, что он является всецело зависимым слоем, что его доля в общей добыче непосредственно определяется английскими хозяевами, и потому, что он не имеет социального массового базиса. Политически этот слой до такой степени бессилен, до такой степени не имеет самостоятельного значения, что он даже не принимается в расчет при переговорах; компрадоров можно использовать только как дешевых статистов в комедиях, разыгрываемых у «круглого стола». Гандисты же не хотят быть простыми статистами, они хотят быть классовым представительством индийской буржуазии, и они действительно им являются. С этой целью они хотят иметь социальный базис, от которого они добровольно не дадут себя оттеснить, пока они не будут оттеснены массовым движением. В чем сущность их политики?

Во-первых, она заключается в торге с империализмом вокруг доли прибыли и вообще вокруг классовых интересов индийской буржуазии. Этот торг, эти уступки и надбавки, эти сделки отнюдь не являются каким-то исключением в политике индийской буржуазии, это не отступление от обычного пути, не случайный уклон — это именно основная черта их политики, это — сущность национального реформизма. Кто этого не понимает и постоянно этого не учитывает, тот ничего не понимает в национал-реформизме.

Но применение этого основного метода — торга с империализмом предполагает также применение другого метода. Компрадоры тоже хотели бы торговаться и договариваться с английским империализмом, но слабость их именно в том, что они применяют только этот метод и ничего иного. Чтобы иметь успех, буржуазии нужна кроме того национальная демагогия, нужно развернуть какое-нибудь «национальное движение», играть в «оппозицию». Но может быть это нужно для того, чтобы вести хотя бы слабую борьбу против английского империализма? Нет! Ганди сам совершенно ясно говорит, что он не

434 хочет чинить трудности английскому империализму. Национал-реформистам нужна национальная демагогия, чтобы обеспечить себе социальный массовый базис и на этом массовом базисе успешнее вести политику торга. Но этого не надо понимать так, что индийские конгрессисты тем самым хотят противопоставить английскому империализму некую массовую силу. Нет! Скорее они хотят заинтересовать английский империализм в переговорах с национальным конгрессом. Они хотят повысить в Лондоне курс своих собственных акций. Ибо национальный конгресс без массового базиса, при переговорах с английским империализмом, не мог бы обещать эквивалентных ценностей: его политические акции на лондонской бирже прямо пропорциональны объему его массового влияния в Индии. При этом мы должны помнить, что перед нами люди, которые не хотят затягивать переговоров, которые даже и в мнимую оппозицию не хотят играть слишком долго; как все слабые спекулянты они заинтересованы в относительно быстрой реализации того, что они выиграли на курсовой разнице. Они хотят продать свой товар при первом удобном случае. Это — первая цель индийских национал-реформистов.

Вторая цель гандистов заключается в совлечении национального движения с революционного пути. Это, следовательно, контрреволюционная цель, соответствующая как классовым интересам индийской буржуазии, так и интересам английского империализма. Если бы они были оторваны от массового движения, подобно компрадорам, то они не имели бы никакого влияния на направление национального массового движения. А между тем, именно развитие этого движения в направлении революции и кажется им величайшей опасностью. Они боятся революции в Индии гораздо больше, чем любой империалистической кабалы. Поэтому они совсем уж не так восхищены мыслью о полной независимости Индии — Ганди много раз это высказывал — ибо эта независимость в колоссальной степени усилила бы опасность революции.

Товарищи, эта характеристика поведения индийской национальной буржуазии нуждается только еще в одном дополнении. Это дополнение мотивируется влиянием империализма доллара, противоречиями английского империализма с другими империалистическими державами. Из опубликованных Ганди писем мы ясно видим, как он кокетничает со своими американскими друзьями. Он и это делает не для того, чтобы чинить трудности английскому империализму, а для того, чтобы, так сказать, возбудить в Лондоне ревность со стороны фунта стерлингов. Среди резолюций последнего национального конгресса, заседавшего на-днях, находится также маленькая скромная резолюция о необходимости организации связи с заграницей, в особенности с Америкой. Эта резолюция, при всей своей скромности, на мой взгляд, является единственной оппозиционной ноткой, которую мы слышали за последнее время со стороны индийского национального конгресса.

Можно ли сказать, что Ганди состоит в союзе с английским империализмом? Конечно, Ганди находится в боевом союзе с английским империализмом! Но следует спросить, в союзе против кого? Явно против сил индийской революции, против индийского пролетариата и крестьянства, против всех антиимпериалистических сил. Но можно ли сказать, что Ганди состоит в боевом союзе с английским империализмом против американского империализма? Нет, этого сказать

435 нельзя. Индийская буржуазия не готовит английскому империализму никаких трудностей, но она готова использовать затруднения английского империализма, а американский империализм может создать трудности для английского. Тот факт, что мировой империализм представлен не только в Лондоне, оказывает свое модифицирующее влияние на общее политическое поведение национальной буржуазии Индии, как и многих других угнетенных народов, и этот момент надо учесть при оценке ее политических колебаний и маневров.

Было бы, разумеется, неправильно понимать дело так, будто бы «соляная» кампания и кампания бойкота, во главе которых стояли националисты, не имели об'ективно стимулирующего влияния на развитие истинно революционного массового движения в Индии. Конечно, эта кампания имела и такие последствия. Но что мы теперь видим на верхах буржуазного движения? Чем слабее становятся шансы воздействия на подлинно массовое движение рабочих и крестьян для национальной буржуазии, чем безрезультатнее ее игра в оппозицию, тем ярче выступает на первый план в ее политике открытый торг с английским империализмом. Этим внесена большая ясность в политическую ситуацию в Индии. Теперь действительно началась сильная диференциация в массовом движении Индии. Другие товарищи из Вост. секретариата Коминтерна, специально изучающие движение в Индии, приведут ряд фактов относительно новейшего развития революционного массового движения в Индии, и поэтому я могу не приводить отдельных примеров. Из всех имеющихся у нас сведений совершенно ясно вытекает, как велика разница между нынешней ситуацией и тем положением, которое мы имели хотя бы полгода тому назад. Самостоятельные выступления рабочего класса против конгрессистов тогда происходили либо лишь в единичных случаях, которые были редким исключением, либо представляли собой лишь слабые симптомы, либо оставались только в области наших пожеланий. В последние же месяцы мы видим по всей линии примеры самостоятельного выступления индийских рабочих. Когда теперь проводятся харталы¹, то это не выражается в том, что запираются лавки, а фабрики работают; теперь, прежде всего, бастуют фабрики. Точно так же в последнее время мы могли отметить целый ряд самостоятельных крестьянских движений, крестьянских восстаний. Во всех этих движениях выявляется колоссальный рост симпатий к Советскому союзу. Серп и молот, как и красное знамя, стали символом всего революционного массового движения в Индии.

Этот поворот в сторону крупного революционного самостоятельного массового движения в Индии еще не завершен, но уже действительно начался. Актуальная задача индийской компартии заключается именно в том, чтобы ускорить и углубить этот процесс. Разоблачение индийского национал-реформизма в массовом масштабе уже началось, но оно еще не доведено до конца, и было бы ошибкой думать, что со стороны индийской национальной буржуазии нельзя ждать новых демагогических маневров. Она еще выступит с некоторыми новыми маневрами. Она может еще выдвинуть на первый план новое «левое» крыло. Можно даже видеть зародыши индийского национал-фашизма. Таким образом наши индийские товарищи должны поставить себе задачей все более систематическое разоблачение политики индийского

¹ Хартал — национальный траур как национальный протест.

436 национального конгресса и совершенное изолирование гандистов от народной массы, так чтобы гандизм политически умер голодной смертью. Завоевать гегемонию пролетариата — это, прежде всего, означает освободить массы от влияния национал-реформистов.

Бурным темпом развивается в Индии глубочайший революционный кризис и высочайший под'ем массового движения. Индийское движение имеет только одну слабость, но действительно большую слабость. Это — слабость руководства, слабость индийской коммунистической партии. Мы, правда, можем сегодня сказать, что в Индии уже имеем настоящую коммунистическую партию, и это уже очень важно. Но, если отвлечься от ее революционного энтузиазма, эта партия — да иначе и быть не может, когда речь идет о новорожденной партии и в особенности в колониальной стране — во всех отношениях слаба. Ее важнейшая задача — всесторонне укрепить самое себя. Она имеет ясную программу действия. Она выдвинула правильные лозунги. Она держит правильный курс на революционную всеобщую стачку, на аграрную революцию и завоевание независимости Индии — не в смысле каучуковых национальных фраз, а в том смысле, что английский империализм будет сброшен в море с индийских берегов. Имея в виду, что английский империализм в настоящее время подготовляет крупную провокацию по отношению к индийскому массовому движению, английские коммунисты и все секции Коминтерна должны быть готовы выступить в защиту индийской революции.

Я не буду в этой связи специально говорить о китайском движении. Я хочу лишь подчеркнуть, что в Китае все те основные противоречия, которые налицо в Индии, достигли большей степени зрелости, выступают рельефнее — как противоречия между различными империалистическими державами, так и противоречия между революционным массовым движением и лагерем национальной буржуазии. Одним из величайших факторов в области развития революционного движения в последнее время является советское движение в Китае. Недооценивать его значение было бы колоссальной ошибкой. Но что касается лагеря национальной буржуазии, то мы видим в Китае наглядный пример сильнейшего саморазоблачения национальной буржуазии угнетенного народа, когда ей удается попасть в правительство, когда она уже может вступать в переговоры с империалистами как правительственная партия. Нынешняя позиция гоминдана уже характеризует собой совершенно зрелую степень контрреволюционного развития национальной буржуазии. Но мы видим в то же время, что даже такое контрреволюционное правительство, как нанкинское правительство, отнюдь не отказывается от национал-реформистской демагогии. Оно организует пропаганду, например при помощи лозунга «учредительное национальное собрание», по рецепту Троцкого (или быть может по совету мистера Доллара), но мы во всяком случае видим, что как американский империализм, так и нанкинское правительство считают важным и впредь работать при помощи лозунгов национальной демагогии.

Теперь несколько слов о нашей коммунистической партии в Китае. Ввиду внутренних колебаний и внутренних конфликтов, проявившихся в партии, у некоторых товарищей в наших других секциях могло возникнуть впечатление, будто бы наша китайская партия в последнее время занята только своими внутренними вопроса-

437 ми и ничего другого не сделала. Но это не так. Разумеется, массовая работа партии была затруднена ошибками партруководства, как «левыми» ошибками т. Ли Ли-сяна, так и атакой правых, которые хотели использовать замешательство в партруководстве и пытались дезорганизовать работу партии. Разумеется, работа партии затруднена и белым террором. Стоит только представить себе, в каких чудовищно-трудных условиях работает наша китайская компартия. Наши нелегальные партии в европейских странах могут иногда справедливо ссылаться на то, как трудно им развертывать широкую массовую работу в условиях белого террора. Но те условия, в которых работает китайская партия, еще труднее, и, несмотря на это, надо сказать, что она проявила себя подлинно массовой энергичной и плодотворно работающей партией в области развертывания таких важных отраслей массовой работы, как распространение массовой литературы и организация массовых митингов. Крупные ошибки т. Ли Ли-сяна и Политбюро подверглись резкому осуждению, и сам т. Ли Ли-сян теперь так открыто и безоговорочно признал свои ошибки, как это подобает большевику. Но мы не можем сказать того же о правых, хотевших использовать тяжелое внутреннее положение партии, а также о всех тех, которые в качестве посредников хотели примирить линию КИ с левыми ошибками.

Когда мы говорим об экономическом внедрении американского, японского и английского империализма в Китае, то мы при этом не должны забывать, что уже в настоящее время эти империалисты с оружием в руках выступают против революционного массового движения в Китае — против советского движения. Английские и американские канонерки ежедневно обстреливают позиции красных армий. Интервенция против революции со стороны империалистической буржуазии уже в ходу. Нанкинское правительство организует свои боевые силы в Цзянси, но что делают коммунистические партии других стран для защиты китайских советов? Мы часто бываем очень искусны, когда речь идет о том, чтобы в абстрактной форме философствовать о проблемах буржуазно-демократической революции и перерастании этой революции в социалистическую революцию. Но, когда мы, как в настоящее время в Китае, видим буржуазно-демократическую революцию, которая с оружием в руках прокладывает себе путь вперед, чтобы обеспечить свое перерастание в социалистическую революцию, то мы, товарищи, должны практически ее поддержать гораздо лучшей агитацией против империалистов, чем это было до сих пор. До сих пор нам приходится констатировать в наших партиях недооценку и отставание в этом отношении. Надо сильнее поддержать китайскую коммунистическую партию в ее героической и успешной борьбе. То же самое необходимо — это в особенности относится к французским товарищам — по отношению к революционным движениям в Марокко, Алжире, Тунисе и Индо-Китае. Рассказывают, что один французский офицер, командующий французскими войсками в Индо-Китае, сказал, когда несколько наших индо-китайских товарищей возвращались домой: «Нам посылают некоторых людей из колоний, немножко приобщившихся к коммунистической школе, и мы вынуждены мобилизовать против них целые дивизии». У таких коммунистов наши партии и наша французская партия должны учиться. Есть области, где наши французские товарищи проделали образцовую работу. Но в области коло-

438 ниальной работы они многому должны научиться у китайских и индокитайских товарищей.

Теперь, товарищи, прошу вашего внимания к национальному вопросу угнетенных народов Европы.

Скачок из колоний в мир маленьких угнетенных стран Европы кажется огромным. Но это только кажется. Здесь, конечно, могут быть явления разного рода. Например, фламандский вопрос и вопрос о национальных меньшинствах в скандинавских странах не отличается существенно от положения национального вопроса в довоенную эпоху. В некоторых странах за последнее десятилетие национальный вопрос несколько утерял свою былую остроту, так, например, обстоит дело в Ирландии. Но это — исключения. В большинстве же стран, и особенно там, где дело касается новых аннексий, произведенных в связи с последней империалистической войной, дело обстоит совершенно иначе, так, например, Балканы, Польша, Чехо-Словакия, Италия, Франция (Эльзас-Лотарингия). Здесь довольно легко уловить сходство национального вопроса с вопросом колониальным.

Эти страны, не считая Франции и Италии,— страны не вполне независимые. В течение некоторого времени среди балканских товарищей даже было распространено мнение, что такие страны, как Болгария, Югославия, Румыния, надо считать колониями. Разумеется, это было крупной ошибкой. Это не колонии. Это государства, населенные различными национальностями, причем, однако, одна нация всегда занимает положение господствующей, угнетающей нации и политика буржуазии этой нации в отношении других наций есть политика империалистического угнетения. Эти государства правильнее всего было бы назвать странами «вассального империализма». Почти все они — вассалы французского империализма, но в то же время сами они проводят политику империалистического угнетения в отношении живущих в пределах данного государства угнетаемых ими народов.

Если присмотреться ближе к положению угнетенных народов в этих государствах, то мы найдем здесь много черт колониального характера национального угнетения. В этом направлении имеется кое-что новое. Я не говорю, что до войны ничего похожего там не было. Подобного рода явления имели место и тогда, особенно в некоторых областях, находившихся под игом русского самодержавия. Но, например, для австро-венгерской монархии, как и для некоторых других европейских стран, типичной была не эта форма национального гнета. Типичной для того времени была скорее политика насильственного экономического и национального слияния, политика ассимиляции. Особенно характерным примером в этом отношении была Эльзас-Лотарингия, где прусский империализм на протяжении десятилетий проводил — и не безуспешно — ассимиляцию путем государственного принуждения. В настоящее время даже в Эльзас-Лотарингии дело обстоит иначе. Дело не только в том, что Эльзас-Лотарингия, теперь под господством французов, лишена автономии, хотя и это весьма характерно. В этих странах всюду можно констатировать, что угнетенные народы, пользовавшиеся раньше автономией, теперь ее утратили, а те, которые обладали раньше половинчатой автономией, в последнее время, в результате целого ряда административных реформ фашистского характера, лишились даже последних остатков автономных прав. Разумеется, в Эльзас-Лотарингии французский империализм

439 проводит теперь политику ассимиляции и в языковом и в культурном отношении. Но ввиду значительного сопротивления, политики ассимиляции проводится далеко не так упорно, как она проводилась раньше прусским империализмом,— отчасти именно потому, что в XX в. при широком распространении грамотности, периодической печати, литературы и пр. ассимиляцию проводить труднее.

Правда, в государствах «вассального империализма» школы, где преподавание ведется на родном языке угнетенных наций, грубо разрушаются и всюду навязывается чужой официальный язык, и все-таки по существу политика ассимиляции — полонизации, чехизации, румынизации, эллинизации угнетенных национальностей проводится слабо. Все пускается в ход, чтобы как можно крепче срастить аннексированные территории с государственным организмом господствующей нации, но не обязательно путем превращения инородческих элементов в румын или чехов или поляков и т. д. В этом господствующая нация мало заинтересована. Главные методы теперь — иные.

Каковы же эти методы? Во-первых, весь высший административный аппарат импортируется в аннексированные области из состава господствующей нации. Во-вторых, импортируются в достаточном объеме и вооруженные силы господствующей нации. В-третьих, импортируются колонисты. Это — методы установления господства в колониях. Особо надо здесь отметить национальную колонизацию в качестве характерного фактора. Это наблюдается не только в Македонии, где колонизировалась значительная масса греческих эмигрантов из Малой Азии, но и в Польше (так называемые «осадники»), на Западной Украине, в Румынии, в Добрудже и в других областях и т. д. Что представляют собой эти колонисты? В большинстве случаев это — вооруженные люди из господствующей нации; большая часть их подбирается непосредственно под углом зрения политической благонадежности — бывшие жандармы и пр. Землю, отобранную грабительским путем у крестьян угнетенной нации, передают им, поселяя их там в качестве оплота господствующей державы.

Дальнейшие черты колониального характера национального угнетения: ведущее направление экономической политики господствующей буржуазии в национально угнетенных областях. Это проявляется как в торговой и таможенной политике, так и в налоговой политике и может быть выражено следующей формулой: государственное благоприятствование торговле господствующей буржуазии на этих территориях; таможенная и тарифная политика, вынуждающая угнетенные нации продавать свои аграрные продукты и сырье в районы господствующей нации, а нужные им промтовары покупать опять-таки в этих районах, хотя для них гораздо выгоднее получать их из-за границы; далее политика цен, искусственно увеличивающая «ножницы» между аграрными продуктами и сырьем угнетенных наций, с одной стороны, и промышленными продуктами господствующей нации — с другой. Но там, где угнетенная нация находится на более высокой ступени промышленного развития, чем нация господствующая (пример: Трансильвания и Хорватия), там привилегированное положение для торговли господствующей буржуазии создается при помощи железнодорожных тарифов. В налоговой политике опять-таки приходится констатировать беспощадное сверхобложение инородческих территорий (так, например, Воеводина, где живет лишь ³/₁₀ населения Югославии, вынуждена упла-

440 чивать ¼ всей суммы налоговых поступлений всего государства); более жесткие налоговые оценки и налоговые взыскания с немедленными экзекуциями и т. д.

Все это — факты, которые свидетельствуют, на мой взгляд, о том, что даже в европейских странах на первый план в деле национального угнетения выступают черты колониальной политики. Я не предлагаю вам принять безоговорочно этот тезис, так как и сам я не проанализировал еще этого вопроса во всех частностях. Но я хочу подчеркнуть, что существенным основным признаком колониальной системы является не устройство плантаций и не непосредственно принудительный труд. Как характеризовали мы сущность колониальной системы на VI Всемирном конгрессе? Она характеризовалась как «основанная не только на экономическом давлении, но и на внеэкономическом принуждении монополия буржуазии империалистической страны в соответствующей зависимой стране», и при том монополия, выражающаяся в двух основных функциях: эксплоатации и порабощении. Именно то обстоятельство, что и в Европе все более и более выступают на первый план в национальной политике господствующей нации существеннейшие черты характера империалистической колониальной политики — именно это делает понятным обострение национального вопроса и под’ем национального движения в Европе. Только учтя этот факт, мы вполне осознаем подчеркнутое т. Сталиным «глубоко народное, глубоко революционное значение национального движения» в наши дни. Глубоко народное значение его, во-первых, в том, что это движение может охватить самые широкие массы трудящихся, и, во-вторых, в том, что для этих народных масс, как представителей своей нации, нет спасения от колониального рабства, помимо революционной освободительной борьбы, нет спасения даже ценою отречения от своей национальности. На пути национальной ассимиляции нет для них спасения. Спасение только в борьбе за ниспровержение великодержавного ига. Глубоко революционное значение национального движения заключается в мобилизации трудящихся масс угнетенных наций на антиимпериалистическую борьбу и вместе с тем на классовую, советскую революцию, ибо национальный вопрос для всех этих народов — одна из основных проблем революции.

Я настойчиво подчеркиваю, что свои политические выводы по этому вопросу, приводимые мною в дальнейшем, я строю отнюдь не на тезисе о колониальном по существу характере национального угнетения. Я буду выставлять лишь такие политические выводы, которые сохраняют силу независимо от этого тезиса, хотя я, в особенности при оценке роли национальной буржуазии угнетенных областей, имею в виду и колониальный характер национального угнетения.

В довоенную эпоху и во время империалистической войны тт. Ленин и Сталин, как известно, вели ожесточенную борьбу на два фронта за большевистский основной лозунг в национальном вопросе, за право самоопределения вплоть до государственного отделения. Хотя со времени этой борьбы мировое положение существенно изменилось, а сообразно этому и национальный вопрос во многом должен быть поставлен иначе чем до войны — как фактически и ставили его раньше всех других Ленин и Сталин,— у нас нет, на мой взгляд, ни малейших оснований для отказа от этого основного лозунга в национальном вопросе. Нет у нас также оснований к тому, чтобы при-

441 дать этому лозунгу теперь другое содержание, чем то первоначальное содержание, которое дали ему тт. Ленин и Сталин. Наоборот, надо надо его настоящее содержание очистить в определенном смысле от вновь внести полную ясность в этот лозунг там, где он был затемнен, накопившейся на нем пыли.

Какие же стороны вопроса несколько затуманились в сознании наших партий? Я усматриваю главным образом три момента, в понимании которых обычно нет ясности: во-первых, смысл этого основного лозунга как одного из требований политической демократии; во-вторых, отношение этого лозунга к требованию автономии и, в-третьих, отношение к требованию независимости.

Русские большевики в довоенную эпоху и во время войны отстаивали требование права самоопределения наций как одно из требований политической демократии, но это требование отнюдь не выдвигалось ими как положительная программа национального устроения той или иной нации. Они при этом подчеркивали отрицательный характер требования. Этот лозунг они резко заостряли против всех видов национального угнетения в сторону освобождения народов от угнетения их другими нациями, от всякого рода национального неравноправия.

Основное содержание главного лозунга большевиков следующим образом охарактеризовано в тогдашней брошюре т. Сталина «Марксизм и национальный вопрос»:

«Право на самоопределение, т.-е. только сама нация имеет право определить свою судьбу, т.-е. никто не имеет права насильственно вмешаться в жизнь нации, разрушать ее школы и прочие учреждения, ломать ее нравы и обычаи, стеснять ее язык, урезывать ее права:

Это, конечно, не значит, что социал-демократия будет поддерживать все и всякие обычаи и учреждения нации. Борясь против насилий над нацией, она будет отстаивать лишь право нации самой определить свою судьбу, ведя в то же время агитацию против вредных учреждений и обычаев этой нации с тем, чтобы дать возможность трудящимся данной нации освободиться от них»¹.

Соотношение между лозунгом «право на самоопределение» и понятием автономии остается неясным без достаточно четкого размежевания понятия культурно-национальной и территориальной автономии. Это различие имеет решающее значение. Как известно, Ленин и Сталин вели ожесточеннейшую борьбу против австро-марксистской программы культурно-национальной автономии, но в то же время они заявляли, что выдвигаемое угнетенным народом требование территориальной автономии можно поддерживать. В чем же заключается различие? Идея австро-марксистов сводится к тому, чтобы все части национального меньшинства, рассеянного по стране, скажем, по 50 — 100 местам, спаять в общий национальный культурный организм, это значит капиталистов, рабочих, крестьян и пр. спаять в единое целое и предоставить потом этой корпорации право осуществлять автономию в культурных вопросах. Это, разумеется, архи-реакционная националистическая идея, которая соответствует интересам реак-

¹ Сборник статей, изд. 1923 г., стр. 275 — 276.

442 ционной школьной политики и вообще буржуазной реакционной культурной политики. Это не имеет ничего общего с требованием территориальной автономии для угнетенной нации.

Здесь речь идет о том случае, когда угнетенная национальность на определенной территории составляет большинство населения. Таким образом, речь идет не о защите равноправия того или иного нацменьшинства,— это вопрос особый — а о праве большинства населения конституироваться в собственное государство, притом либо в государство автономное, связанное с государством прежде господствующей нации, либо совершенно отделиться от этого государства. Тов. Сталин в 1925 г. в Югославской комиссии именно так поставил вопрос:

«Право на отделение для тех национальностей, которые захотят отделиться, и право на автономию для тех национальностей, которые предпочтут остаться в рамках югославского государства».

В этом смысле территориальная автономия отнюдь не противоречит нашему основному лозунгу. Но мы не ограничиваемся лозунгом автономии, не ограничиваемся и в тех случаях, когда мы эвентуально этот лозунг поддерживаем, как это может иметь место, например, в Эльзас-Лотарингии или в Словакии. Наш основной лозунг — право на самоопределение — требует ведь большего, чем права на автономию, он требует даже свободы государственного отделения. Кроме того мы отнюдь не обязаны всегда и всюду поддерживать лозунг автономии; мы никогда не поддерживаем его там, где он фигурирует в качестве лозунга буржуазии господствующей нации, т.-е. как лозунг империалистической политики, или там, где его выдвигают только реакционные группы угнетенной нации.

Но и лозунг государственного отделения, требование образования независимого государства, может выдвигаться в каждом отдельном случае лишь после тщательного обследования конкретных обстоятельств. В подлинных колониях мы всегда за требование независимости. Ведь совершенно ясно, что колониальные народы сами этой независимости желают. В Европе тоже есть случаи, когда не подлежит сомнению, что именно государственная независимость соответствует жизненным интересам угнетенных масс, например в Македонии, которая поделена между тремя различными государствами. В вопросе о Хорватии также имеются весьма существенные доводы за разрешение проблемы по линии государственного отделения, за государственную независимость. Но в целом ряде других стран, например в Добрудже, отнюдь не ясно, следует ли нам требовать государственного отделения, т. е. должны ли мы связывать себя определенной формой разрешения национального вопроса: образованием независимого государства Добруджи. Но есть и такие территории, где о государственной независимости не может быть и речи, например Трансильвания, или же, где большинство населения очевидно этого сейчас не требует, как в Словакии и Эльзас-Лотарингии.

В резолюциях большевиков как от 1913 г., так и от 1917 г. весьма категорически подчеркивается, что вопрос о целесообразности государственного отделения той или другой нации есть вопрос особый, который надо анализировать в каждом конкретном случае совершенно самостоятельно, с точки зрения интересов общественного развития

443 и интересов классовой борьбы пролетариата за социализм. Но ни в одном случае мы не выдвигаем требование независимости как нечто, исключающее право угнетенной нации на собственное решение вопроса, а в тех определенных случаях, когда мы высказываемся за независимость, мы выдвигаем это требование как наше предложение в рамках права самоопределения угнетенной нации. Мы имеем, однако, в настоящее время больше чем когда бы то ни было оснований делать упор в своей агитации за право самоопределения на требование свободы государственного отделения, т.-е. на требование, чтобы каждая угнетенная нация получила право ставить вопрос о государственных границах и самостоятельно его разрешать. Это, разумеется, находится в связи с усиливающимся колониальным характером национального угнетения.

Ленин писал:

«Право на самоопределение наций означает исключительно право на независимость в политическом смысле, на свободное политическое отделение от угнетающей нации. Конкретно, это требование политической демократии означает полную свободу агитации за отделение и решение вопроса об отделении референдумом отделяющейся нации. Таким образом, это требование вовсе не равносильно требованию отделения, дробления, образования мелких государств. Оно означает лишь последовательное выражение борьбы против всякого национального гнета» ¹.

Требование права на самоопределение Ленин обосновывал тремя основными аргументами (т. XIX, стр. 39, из тезисов 1916 г.). Во-первых, тем, что пролетариат в борьбе за это требование политической демократии должен сам подготовиться к победе над буржуазией, так как в настоящее время и пролетариат угнетенных наций не свободен от шовинизма. Во-вторых, тем, что свобода государственного отделения, период полного освобождения угнетенных наций, есть исторически необходимый переходный период на пути к сближению и слиянию наций, ибо только путем борьбы за освобождение можно преодолеть национальные предрассудки и недоверие, существующее и в рядах угнетенных наций. Третий и, пожалуй, важнейший аргумент касается использования национального движения и борьбы за право самоопределения в интересах пролетарской революции. Только на этом третьем аргументе я остановлюсь несколько подробнее потому, что в этом пункте мы зачастую наталкиваемся на трудность при постановке основного вопроса. В довоенный период большевики боролись ведь за требование права на самоопределение в смысле использования этого требования и национального освободительного движения для поддержки и осуществления буржуазно-демократической революции в России. Для них это был, так сказать, вопрос внутригосударственный, вопрос революционного движения в царской России. Изменение мирового положения благодаря империалистической войне и Октябрьской революции потребовало, однако, весьма существенного изменения в постановке национального вопроса. Именно этот поворот воспринимается не всегда правильно и точно, а непонимание этого неизбежно обусловливает искривление постановки национального вопроса и широко распахивает двери различным ошибкам. Тов. Сталин в 1925 г. наиболее ясно провел

¹ Ленин, Собр. соч., т. XIX, изд. 1929 г. стр. 39.

444 различие между двумя периодами в постановке национального вопроса в следующих словах:

«В первой стадии национальный вопрос рассматривался как часть общего вопроса о буржуазно-демократической революции, т. е. как часть вопроса о диктатуре пролетариата и крестьянства. Во второй стадии, когда национальный вопрос расширился и превратился в вопрос о колониях, когда национальный вопрос из вопроса внутригосударственного превратился в вопрос мировой — национальный вопрос рассматривался уже как часть общего вопроса о пролетарской революции, как часть вопроса о диктатуре пролетариата»¹.

Равносильно ли это отказу от прежнего основного лозунга большевиков? Отнюдь нет! Но что это означает? Тов. Сталин подчеркнул, что Ленин еще в 1916 г., во время войны, указывал на этот поворот. Я лишен здесь возможности (хотя это, пожалуй, было бы необходимо для полного уяснения вопроса) подробно остановиться на том, как освещал в ту пору этот вопрос Ленин. Но главная суть в том, что Ленин и прежде и потом отстаивал лозунг права на самоопределение в смысле требования политической демократии. Содержание этого лозунга у Ленина оставалось неизменным. Только, по его мнению, этот вопрос теперь надо было выдвигать уже не в национальном и даже не только в европейском, а в мировом масштабе. Уже началось — как это указал Ленин — общее социалистическое мировое движение, и демократическое требование права самоопределения наций отныне стало частицей этого общего движения социалистической мировой революции.

Но каким образом демократическое требование может быть частицей социалистического мирового движения? В том смысле, что это требование,— как и некоторые другие демократические требования, например требование республики в некоторых монархических странах,— мобилизует самые широкие массы трудящихся на борьбу с силами и определенными опорными пунктами мирового империализма, т. е. с главным врагом начавшегося мирового движения социалистической революции.

Эти массы, если они пока еще и не борются за «чисто социалистические» требования, то борьбой за свои демократические требования, за свое право на самоопределение они будут одновременно помогать борьбе мирового пролетариата за социалистическую революцию.

Вот почему и мы в свою очередь должны поддерживать массовое освободительное движение, в особенности восстания угнетенных народов.

«Именнно в эру империализма,— писал Ленин,— которая есть эра начинающейся социальной революции, пролетариат поддержит с особой энергией сегодня восстание аннектированных областей, чтобы завтра же или одновременно напасть на ослабляемую таким восстанием буржуазию «великой державой»²

Разумеется, Ленин не считал требование права на самоопределение чем-то абсолютным. Бывают случаи, когда реакционные круги выступают с этим лозунгом и когда мы при этом отнюдь не обязаны

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, изд. 1931 г., стр. 128

² Ленин, Собр. соч., т. XIX; изд. 1929 г., стр. 251.

445 его поддерживать. Но это не означает, что мы должны отказаться от этого лозунга. В этом именно и заключалась ошибка Розы Люксембург, Пятакова, Бухарина и др., что в их представлении все национальные движения были движениями реакционными. Это неправда,— говорили Ленин и Сталин,— бывают и национальные движения против империализма, и такие национальные движения в качестве антиимпериалистических факторов активно помогают борьбе пролетариата за победу над империализмом во всем мире, т. е. его борьбе за социалистическую революцию.

Тов. Сталин в 1925 г. писал:

«В чем состоит суть национального вопроса теперь, когда национальный вопрос из вопроса местного и внутригосударственного превратился в вопрос мировой, в вопрос борьбы колоний и зависимых национальностей против империализма? Суть национального вопроса состоит теперь в борьбе народных масс колоний и зависимых национальностей против финансовой эксплоатации, против политического порабощения и культурного обезличения этих колоний и этих национальностей со стороны империалистической буржуазии господствующей национальности. Какое значение может иметь при такой постановке национального вопроса конкурентная борьба буржуазии разных национальностей между собой? Безусловно, не решающее, а в некоторых случаях даже не важное. Совершенно очевидно, что речь идет здесь, главным образом, не о том, что буржуазия одной национальности побивает или может побить в конкурентной борьбе буржуазию другой национальности, а о том, что империалистическая группа господствующей национальности эксплоатирует и угнетает основные массы и, прежде всего, крестьянские массы колоний и зависимых национальностей, а угнетая и эксплоатируя их, она тем самым вовлекает их в борьбу с империализмом, делает их союзниками пролетарской революции»¹.

Таким образом, здесь речь идет о союзниках пролетарской революции, которые являются нашими союзниками благодаря тому, что они неизбежно будут бороться против империализма. Здесь дело касается организации мирового антиимпериалистического фронта.

Вы помните, товарищи, то место в тезисах II Всемирного конгресса, где Ленин говорит о том, что все события мировой политики сосредотачиваются неизбежно вокруг одного центрального пункта, а именно: вокруг борьбы всемирной буржуазии против Советской российской республики, «которая должна группировать вокруг себя неминуемо, с одной стороны, советские движения передовых рабочих всех стран, с другой стороны — все национально-освободительные движения колоний и угнетенных народностей» (стр. 90 «Резолюции II конгресса», русск. изд.). Таким образом своими национально-революционными боями против империалистической буржуазии, их угнетающей, эти народы, трудящиеся массы, т. е. большинство каждого угнетенного народа, помогают мировому социалистическому движению пролетариата.

Товарищи, теперь я перехожу к большому вопросу: каково соотношение между национальным вопросом и вопросом о революции в одной отдельной стране? Не можем же мы односторонне заострять все

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 225.

446 внимание на перспективе международных боев, на перспективе войны. Мы должны подходить к вопросу и с точки зрения перспектив революции в одном государстве, например в Польше, в Чехо-Словакии, в Югославии, Румынии и пр. Каково же соотношение между национальным вопросом и проблемой революции в одной стране? На мой взгляд, постановка этого вопроса вполне правомерна.

В этом вопросе возможны два уклона, взаимно противоположного направления. Один будет заключаться в отрыве национального вопроса от его связи с вопросом революции: пытаются каждый из этих вопросов ставить отдельно, сначала национальный вопрос, а затем вопрос о революции. Другой уклон заключается в недооценке национального вопроса и фактическом отодвигании национального вопроса на задний план в политике революционного пролетариата; не понимают, что национальный вопрос может иметь чрезвычайно важное значение для революции, и выжидают разрешения национального вопроса пролетарской революцией. Эти два уклона снова и снова возникают на практике. В практике наших партий они часто выступают не как последовательные тенденции или вполне оформленные уклоны, но в виде отдельных ошибок в том или другом направлении. Но в отношении таких ошибок надо быть на чеку, так как особенно в этой области мы имеем дело, по выражению т. Сталина, с «ползучими» уклонами, которые, однако, не менее реальны и не менее опасны.

Первый из вышеназванных уклонов служит выражением тенденции в направлении национал-реформизма. Как аргументируют представители этого уклона? Мы видали несколько таких представителей в рядах Коминтерна, например теперешнего ренегата югославской партии, ставшего известным под именем Семича. Он не был против лозунга права на самоопределение. Он как раз становился на почву этого лозунга. Но он говорил: у нас в Югославии дело обстоит так, что различные национальности хотят жить в одном государстве, в югославском государстве, а поскольку мы признаем право этих народов на самоопределение, мы должны признать за ними право на существование в одном государственном целом. Таким образом, по его мнению, весь национальный вопрос сводится по существу лишь к вопросу парламентской борьбы за лучшую гарантированную конституцией автономию для народов Югославии.

Что ответить такому представителю национал-реформизма? Может быть, действительно, в данный момент большинство народностей в Югославии не хотят государственного отделения, а ставят лишь вопрос о гарантированной автономии. Это значит: угнетенные народности Югославии очень хотели бы получить гарантированную автономию. Но совершенно несомненно, что буржуазия господствующей сербской нации не хочет дать им гарантированной автономии, а принимает все меры к тому, чтобы сохранить кабалу и эксплоатацию национальностей. Как могут эти народы сбросить иго национальной эксплоатации и кабалы? Национал-реформист обманывает трудящихся этих угнетенных наций, поскольку он им не говорит, что их национальное освобождение возможно только путем революционной борьбы против сербского гнета, что это освобождение невозможно без систематической работы в направлении национального восстания. Этим мы отнюдь не говорим, что в парламенте работать не надо. Наш пятый всемирный конгресс отчетливо указал югославской партии на необходимость использова-

447 ния и парламентской трибуны Но как надо работать в парламенте? По-большевистски: сознательно стремясь как можно нагляднее показать, что освобождение Хорватии, Словении и других невозможно без революционной борьбы против сербского господства в Югославии.

Помимо того национал-реформисту надо ответить: почему ты так держишься за требование автономии? Быть может верно, что в данный момент эти угнетенные народы хотят жить в одном государстве с сербской нацией. Но значит ли это, что они захотят этого и завтра? Быть может в своем сегодняшнем международном окружении они не видят иного выхода и не усматривают для себя выгод в положении независимого государства, потому что для небольшой нации отнюдь не всегда выгодно быть отрезанной от традиционных экономических сношений с прочими народностями. Но ведь международное положение может измениться и изменится. А при возникновении революционной ситуации или войны или иных крупных международных конфликтов, кто поручится, что хорватский народ не поставит вопроса о государственном отделении, о независимости вместо того, чтобы довольствоваться автономией? Вот почему ограничиваться автономией с нашей стороны было бы ошибкой. Мы должны бороться за полную свободу угнетенного народа. Кроме того, там, где дело касается борьбы не только на словах, а борьбы с оружием в руках,— а такова несомненно будет борьба за национальное освобождение,— там народные массы вряд ли пойдут на фронт под знаменем автономии. Нет, за этот лозунг люди умирать не хотят. Если уж вести борьбу всерьез, то за полную свободу народа. Таким образом, чтобы мобилизовать всю революционную энергию трудящихся масс Хорватии на подлинную борьбу за национальное освобождение, мы не должны наши лозунги урезывать, не должны их суживать.

Помимо того представителю национал-реформистского уклона можно и должно сказать: будь ты хотя бы только буржуазным национал-революционером, ты бы не ставил национального вопроса вне связи с другими существенными вопросами, имеющими коренное значение для революционного движения масс угнетенных народов, и в первую очередь вне связи с аграрным вопросом, с вопросом борьбы против пережитков феодализма. В данном случае, за некоторыми исключениями, дело касается ведь отсталых народов, у которых пережитки феодализма значительно сильнее, чем у господствующих наций. Вопрос о национальном освобождении играет весьма крупную роль в деле революционной мобилизации этих народностей, но в этом направлении имеет огромное значение также вопрос аграрной революции, вопрос революционной борьбы против пережитков феодализма. Чтобы подлинным образом мобилизовать массы на борьбу с империализмом, необходимо увязать вопрос о национальном освобождении с вопросом о борьбе против пережитков феодализма.

Таким образом в аргументации против национал-реформистского уклона надо особенно подчеркивать следующие моменты: во-первых, борьба революционная, а не реформистская; во-вторых, требование неограниченного права самоопределения, даже свободы отделения (не только права на автономию); в-третьих, целеустремленный курс на национальное восстание; в-четвертых, увязка лозунгов национальной программы с важнейшими аграрными требованиями крестьянских масс. И, в-пятых, перед крестьянскими массами надо четко ставить вопрос:

448 вместе с кем они должны рука об руку бороться за национальное освобождение — с буржуазией или с пролетариатом? (Этого вопроса я еще коснусь подробнее.)

Теперь я перехожу к аргументации против ошибок, идущих по линии великодержавного уклона. Цель, которую компартия ставит себе в своей борьбе в национальном вопросе, не может быть иной, чем во всех остальных вопросах, а именно: эта цель есть революция, советская революция (либо буржуазно-демократическая, либо пролетарская, в зависимости от характера революции в данной стране). Этой целью уже определяется исходный пункт нашей национальной программы, причем этот исходный пункт совершенно иной, чем у национал-реформистов. У нас отправным пунктом служит то положение, что удовлетворительное разрешение национального вопроса угнетенных народностей невозможно без советской революции в соответствующем государстве. В нашей пропаганде абсолютно необходимо подчеркнуть, что окончательное разрешение национального вопроса может быть достигнуто только советской революцией. Кто такой пропаганды не ведет, тот не коммунист. Но кто ограничивается только этой пропагандой, кто хочет подменить этой пропагандой политическую борьбу за актуальные лозунги в национальном вопросе, тот отклоняется от ленинской линии.

Вы, разумеется, помните, что у Розы Люксембург, Пятакова и других была такая установка: «Революция разрешает все проблемы». Ленин в своей критике указывал, что благодаря общему экономическому анализу империализма (их «империалистическому экономизму», как выражался он в насмешку), благодаря своей абстрактной постановке вопроса о борьбе с буржуазией «вообще» и своему игнорированию различия между угнетенными и угнетающими нациями, они сбились на путь отрицания лозунга «право на самоопределение». В настоящее время в наших рядах нет ни единого товарища, который бы отрицал лозунг «право на самоопределение». Все — за этот лозунг, но, во-первых, иногда это остается лишь на словах. А быть за право самоопределения наций только на словах — этого поистине мало. На словах ведь даже империалисты были за этот лозунг во время последней мировой войны. И какую ожесточенную борьбу вел Ленин против Каутского, Мартова, Троцкого и др. — на том основании, что они признавали этот лозунг только на словах, а делами своими показали, что они не принимают всерьез борьбу за этот лозунг. Во-вторых, случается, что наши товарищи смысл этого лозунга немножко урезывают, т. е. признают «право на самоопределение, но без права на государственное отделение». В-третьих, можно констатировать и такие случаи, когда этот главный лозунг настолько тесно переплетается с чисто пропагандистскими лозунгами, что этим в действительности вытесняется или снимается лозунг права на самоопределение, не оставляя народным массам угнетенной нации ничего больше для их собственного определения.

Надо уметь отличать друг от друга наши пропагандистские лозунги и наши лозунги действия. Вы можете мне сказать: как возможно сделать понятным массам,— а ведь здесь дело касается работы в массах — столь тонкое различие? Однако, это различие столь незначительно только с виду. Я беру пример: лозунг права на самоопределение увязывается с лозунгом советской революции, например в такой

449 форме, что выдвигают требование «независимости советской Эльзас-Лотарингии» или «права самоопределения балканских народностей в федерации рабоче-крестьянских республик». А ведь каждый крестьянин понимает, что когда мы говорим: рабоче-крестьянская республика, это означает: советская республика. И он может нас спросить: какова же цель и каков смысл вашего требования права на самоопределение в настоящее время, до советской революции? На деле здесь выясняется, что будто мы требуем права самоопределения (или независимости!) для угнетенных наций только в советской республике, будто мы выдвигаем это требование только как вексель от имени будущего советского правительства, а не адресуем его теперешним буржуазным правительствам. Но Ленин мыслил это иначе. Он подчеркивал, что мы должны требовать от теперешних буржуазных правительств: немедленного предоставления права самоопределения, а когда мы сами придем к власти, мы безусловно осуществим право самоопределения народов.

При этом допускается еще следующая ошибка. Благодаря неправильной, механической увязке наших революционных пропагандистских лозунгов с лозунгом «право на самоопределение», этот лозунг признается не безусловно, а лишь условно. Таким образом угнетенным народам говорят, что они получат право на самоопределение лишь при условии принятия ими советской власти (к чему крестьянские массы еще не готовы). Это неправильно. Ленин цитирует интересное место из письма Энгельса к Каутскому от 1882 г., где Энгельс писал следующее:

«Победоносный пролетариат не может никакому чужому народу навязывать никакого осчастливлении, не подрывая этим своей собственной победы. Разумеется, этим не исключаются никоим образом оборонительные войны различного рода».

Это надо ясно сказать массам. Ленин указал, что это есть безусловно интернационалистский принцип: в рамках этого принципа мы ставим национальный вопрос и наше главное требование. Но при этом мы будем открыто говорить, что мы, коммунисты, примем все меры для уяснения народным массам нашей точки зрения, нашего разрешения как национального вопроса, как и всех вопросов революции, чтобы завоевать эти массы на сторону советской революции, чтобы убедить большинство трудящихся масс, с тем чтобы они приняли нашу программу в целом.

Главное возражение Розы Люксембург, Пятакова, Радека, Бухарина и пр. против лозунга «право на самоопределение» заключалось в том, что при империализме этот лозунг неосуществим.

Это возражение кой-где можно услышать и сейчас, и в некоторых случаях, где оно не высказывается прямо, нетрудно заметить, что за ним кроется именно этот подход. Например мне рассказывали, что некоторые итальянские товарищи, при обсуждении Южнотирольского и Словенского вопроса, повторяли этот старый довод чуть ли не дословно. В других случаях недооценка требования «право на самоопределение» мотивируется тем, что времена изменились, что в нынешний, третий период послевоенного империализма это требование неосуществимо, и отсюда делают тот ошибочный вывод, что в настоящее время борьба за право самоопределения наций большого значения не имеет. Эта позиция ошибочна. Верно как раз обратное. Что отвечал Ленин тем, кто

450 утверждал, что требование права на самоопределение при империализме неосуществимо? Здесь я еще раз должен привести более длинную цитату, потому что лучше Ленина никому из нас этого не изложить.

«...не одно только право наций на самоопределение, но все коренные требования политической демократии «осуществимы» при империализме лишь неполно, изуродованно и в виде редкого исключения (например отделение Норвегии от Швеции в 1905 г.). Требование немедленного освобождения колоний, выдвигаемое всеми революционными социал-демократами, тоже «неосуществимо» при капитализме без ряда революций. Но из этого вытекает отнюдь не отказ социал-демократии от немедленной и самой решительной борьбы за все эти требования — такой отказ был бы лишь на руку буржуазии и реакции,— а как раз наоборот, необходимость формулировать и проводить все эти требования не реформистски, а революционно: не ограничиваясь рамками буржуазной легальности, а ломая их, не удовлетворяясь парламентскими выступлениями и словесными протестами, а втягивая в активное действие массы, расширяя и разжигая борьбу из-за всякого коренного демократического требования, до прямого натиска пролетариата на буржуазию, т. е. до социалистической революции, экспроприирующей буржуазию» ¹.

Разумеется, в настоящее время такой исключительный случай, как норвежское разрешение национального вопроса в 1905 г. — хотя теоретически нельзя оспаривать и такую возможность,— в практическом отношении будет «величиной нулевой», как выразился т. Сталин, и строить политику на таких величинах нельзя. Но это отнюдь не говорит против того революционного разрешения национального вопроса, которое наметили Ленин и Сталин еще до русской революции.

Приходится встречаться и с таким ходом мыслей: капиталистическое развитие, особенно теперь, в третий период, «углубляет» национальные противоречия настолько, что они все более и более совпадают с классовыми противоречиями между буржуазией и трудящимися массами, национальная буржуазия угнетенной национальности сращивается и связывается все теснее и теснее с буржуазией угнетающей нации, и одновременно с этим ширится наш массовый базис как среди угнетенных, так и среди господствующих народностей,— в крестьянстве исчезает боязнь коллективизации и советизации и пр. Отсюда делают ошибочный вывод, что особая борьба в национальном вопросе теперь является излишней и все в большей и большей мере может быть заменена борьбой за чисто классовые требования и общей революционной пропагандой. В этом ходе мыслей посылка не ошибочна, хотя она и неполна и одностороння. Действительно в различных областях происходит более широкое сращивание национального вопроса с проблемами классовой борьбы. Но вывод безусловно неверен. Здесь упускают из виду, что борьба идет в первую очередь за крестьянство как союзника пролетариата, против господствующей буржуазии. Если мы откажемся от борьбы за право самоопределения угнетенных наций, то часть трудящихся, которых мы должны были завоевать на сторону нашего революционного фронта, может отойти на сторону контрреволюционной буржуазии. Дело касается завоевания тех трудящихся, особенно крестьян, которые уже за антиимпериалистическую освободительную борьбу

¹ Ленин, Собр. соч., т. XIX, стр. 39, Гиз, 1929 г.

451 против господствующей буржуазии, но еще не за классовую революцию, советскую революцию. Если мы откажемся от борьбы за наши лозунги действия в национальном вопросе, то это поведет к суживанию нашего массового базиса.

Выражением чего служат эти ошибки «великодержавного» уклона? Они могут служить выражением двоякого рода оппортунизма — в зависимости от того, имеем ли мы дело с коммунистами из господствующей или из угнетаемой нации. У коммунистов господствующей нации в таких ошибках проявляется оппортунистическое уклонение от трудностей борьбы против национальных шовинистических предрассудков в рядах трудящихся собственной нации, тех предрассудков, которые направлены против освобождения угнетенных национальностей. Эти предрассудки пустили корни даже в широких слоях пролетариата, но еще в большей мере в крестьянских массах господствующей наций. Упорная борьба с этими предрассудками — задача нелегкая,— гораздо легче вести общую пропаганду в пользу революции,— но борьба эта есть абсолютно необходимая предпосылка революционизирования трудящихся масс господствующей нации. У коммуниста из угнетенной нации в ошибках этого рода выявляется «левый» перегиб. В борьбе против буржуазного национал-реформизма в рядах собственной нации он хочет отстаивать «чисто» пролетарскую классовую точку зрения, отстаивать «в чистом виде» лозунги пролетарской революции, и под этим предлогом он уклоняется от практической борьбы в национальном вопросе, чем объективно помогает великодержавному шовинизму. В обоих случаях проявляется некоторая национальная ограниченность: коммунист из господствующей нации считает борьбу за освобождение угнетенных национальностей для данного момента не столь важной, как пролетарскую классовую борьбу своей национальности, а коммунист из угнетенной нации считает борьбу против буржуазии своей национальности более важной, чем борьбу за ниспровержение владычества буржуазии господствующей нации. Как в том, так и в другом случае грешат тем, что ошибочно противопоставляют пролетарскую классовую борьбу борьбе за освобождение угнетенных наций, вместо того чтобы правильно увязать эти две задачи. Разумеется, их никогда не следует увязывать так, чтобы это хотя сколько-нибудь ослабляло борьбу за наши пролетарские классовые требования, чтобы во имя «национальных интересов» делались уступки буржуазии угнетенных народностей. Это было бы оппортунизмом наихудшего сорта. Это было бы «гражданским миром» в духе социал-демократии. Так например мы должны в своей работе среди угнетенных наций развертывать стачки против любого предпринимателя, без различия национальности. Мы должны беспощадно отстаивать классовые интересы трудящихся в борьбе с эксплоататорами собственной национальности. Мы должны в неурезанном виде вести борьбу за коммунистическую программу по всем линиям. Ни в коем случае не следует «приглушать» нашу классовую агитацию и классовые выступления в интересах национальной буржуазии. Тот, кто не намерен вести борьбу в этом духе, пусть лучше остается вне рядов нашей партии. Это мы должны прямо сказать, но одновременно с этим мы говорим: право самоопределения угнетенной нации мы признаем безусловно, и как неослабно ведем мы борьбу за наши классовые требования, так же энергично будем мы развертывать и борьбу за наши требования действия в национальном вопросе. Одно другому не противоречит.

452 Но если дело обстоит так, то спрашивается: в чем же заключается подчинение национального вопроса вопросу революции? Оно заключается прежде всего в двух моментах: во-первых, в общей борьбе трудящихся угнетенной и господствующей нации за ниспровержение ближайшего главного врага революции и, во-вторых, в дальнейшем развитии национал-революционного действия народных масс угнетенной национальности под руководством революционного пролетариата и его авангарда, вплоть до завершения аграрной революции и всех задач буржуазно-демократической и социалистической революции. Ленин подчеркивал «необходимость подчинить борьбу» за это требование (права самоопределения наций), как и «за все коренные требования политической демократии, непосредственной революционной массовой борьбе за свержение буржуазных правительств и за осуществление социализма» ¹. Первая конкретная основная задача революции есть таким образом ниспровержение буржуазных правительств. Что представляют собой эти правительства в странах, о которых идет здесь речь? Мы знаем, какие они: это правительства господствующей нации. В Югославии правит сербское правительство, а не хорватское или, скажем, словенское. В Польше господствует правительство польской, а не украинской или белорусской буржуазии и пр. Нигде в этих странах правительственная власть не находится в руках национальной буржуазии угнетенных областей, но всюду она в руках буржуазии угнетающей нации. Таким образом, если конкретно ставить вопрос о ниспровержении буржуазных правительств, то ясно, кто непосредственный главный враг, кого в первую очередь надо победить. Лозунгом «право самоопределения» мы мобилизуем трудящиеся массы угнетенных наций против конкретного классового правительства, которому принадлежит власть в государстве, против существующего господства буржуазии угнетающей нации. Это общий враг — как пролетариата господствующей нации, так и национально-освободительного движения угнетенных наций.

Национально-освободительная борьба против существующей правительственной власти в Польше, Югославии, Чехо-Словакии и пр. должна таким образом рассматриваться как непосредственная борьба против ближайшего главного врага революции. При этом мы безусловно должны, как я уже сказал, увязывать национальный вопрос с революционными требованиями крестьянства. Как сказал т. Сталин, национальный вопрос по существу есть вопрос крестьянский, потому что при этом дело касается в первую очередь непосредственных интересов крестьянства, а крестьяне образуют главную армию национально-освободительного движения. Но, развертывая нашу программу действия по линии революционных требований крестьянства, мы не должны забывать подчеркивать то, что мы хотим проводить эту программу с согласия крестьянских масс, что мы хотим заручиться их поддержкой нашей программы и что мы безусловно признаем право самоопределения угнетенной нации.

Теперь о нашем отношении к национальному движению. Здесь мы опять встречаем две формы, в которых отражаются оба упомянутые мною уклона: с одной стороны, «хвостизм» в отношении национальной буржуазии угнетенных наций, с другой же стороны, отказ от практической борьбы в национальном вопросе.

¹ Ленин, Собр. соч., т. XIX, стр. 48.

453 С точки зрения первого из вышеназванных — национал-реформистского уклона, корни национальных противоречий заключаются не в иноземной эксплоатации и закабалении трудящихся народных масс угнетенной нации, а в конкурентной борьбе национальной буржуазии с буржуазией господствующей нации; в этой борьбе национальная буржуазия как будто является представительницей национальных интересов угнетенного народа, играя при этом если не революционную, то, по меньшей мере, прогрессивную роль (что однако в данное время уже не соответствует действительности). На этом основании приходят к выводу, что мы должны поддерживать политику национальной буржуазии в противовес политике буржуазии господствующей нации, как например делают в Эльзас-Лотарингии исключенные из компартии ренегаты.

Противоположным полюсом этого уклона является «нигилистическая» установка в отношении национального движения. Представитель этой установки усматривает корни национальных противоречий не там, где они фактически находятся; он тоже концентрирует свое внимание исключительно на взаимоотношении между национальной буржуазией и буржуазией господствующей нации, но так как в их антагонизме он не находит ничего важного, то он склонен, во-первых, рассматривать буржуазный национализм в рядах угнетенной нации просто как демагогический обман и, во-вторых, вообще не придавать политического значения национальному противоречию.

Как видите, здесь первым вопросом, требующим освещения, является вопрос о роли буржуазии угнетенной народности. Роль эта несомненно в существенной степени иная, чем до империалистической войны. В ту пору буржуазии угнетенных народностей принадлежала прочная гегемония в национальном движении, и ее национальная политика наряду с реакционным содержанием имела и определенное прогрессивное значение. Вот почему Ленин мог тогда говорить, что марксисты до известного предела могут и должны поддерживать национальное движение, именно, поскольку в этих движениях есть нечто прогрессивное, поскольку они направлены против национального гнета, но что пролетариат не может итти дальше в деле поддержки буржуазного национализма, «ибо дальше начинается «положительная» деятельность буржуазии, которая стремится к укреплению национализма». Теперь буржуазия уже не играет прогрессивной роли в национальном движении, что однако не значит, что конфликты национальной буржуазии с буржуазией империалистической не могут служить поводом для развертывания прогрессивных, даже революционных массовых движений. Эти конфликты при известных обстоятельствах могут ускорять, а в других случаях тормозить развертывание национал-революционных массовых движений. Но сама национальная буржуазия, но национал-реформизм постоянно пытается тормозить или по крайней мере совлекать массовое движение с революционных путей и держать в своих руках руководство им.

Всякий класс, как пролетариат, так и буржуазия, подчиняет национальные интересы своим классовым интересам повсюду, где те и другие приходят в столкновение; «классический», наглядный пример этого мы видим в установке индийской национальной буржуазии. Если мы захотим правильно понять позицию национальной буржуазии европейских угнетенных народностей, то, мне кажется, некоторый свет на нее может пролить пример индийской буржуазии, которая так ясно

454 разоблачила себя эквилибристикой Ганди между английским и американским империализмом и индийским революционным массовым движением. Чтобы возможно яснее выразить свою мысль, я бы сказал: в национальном вопросе мы должны различать две разновидности главного врага: «внешнего» и «внутреннего» врага; главным внешним врагом является та буржуазия, которая непосредственно сосредоточивает в своих руках монополию господства в государстве, главным же внутренним врагом является национальная буржуазия, которой не принадлежит монополия господства в государстве, но которая борется за гегемонию в массовом движении угнетенной нации. Это — различие и при том не малое различие, которое мы непременно должны иметь в виду, развивая наши методы и задачи по борьбе с двумя главными врагами.

В отношении одного врага наша задача заключается в том, чтобы вырвать государственную власть из его рук, чтобы ниспровергнуть господство чужеземной нации или ее буржуазии. В отношении другого врага наша непосредственная задача заключается в борьбе за завоевание руководящего влияния в массовом движении угнетенной национальности, за изолирование врага от этого массового движения. При этом надо учитывать, в какой мере у национальной буржуазии соответствующей угнетенной нации имеются связи с заграницей. Национальная буржуазия угнетенной нации охотно ищет связей с господствующей буржуазией других стран, и возможно, что по соседству (не на таком дальнем расстоянии, как между индийской буржуазией и Нью-Йорком) она может завязать соответствующие связи, особенно, если по близости буржуазия той же национальности занимает господствующую позицию и готова с помощью государства поддержать ее националистические стремления. Таких национальных «родственников» находят например болгарские буржуазные элементы Добруджи в Болгарии, буржуазные элементы Трансильвании — в Венгрии и пр. В этом случае национальная буржуазия может иметь двоякую ориентацию: с одной стороны, на постоянный торг и компромиссы с буржуазией и правительством господствующей нации, с другой стороны,— на поддержку со стороны господствующей буржуазии соседнего государства или другого империалистического государства (так например украинские националисты из Польши ищут поддержки у нового германского империализма).

В каждом случае абсолютно необходимо самое активное участие коммунистов во всех массовых движениях в связи с национальными «конфликтными» вопросами, затрагивающими интересы трудящихся масс. Это необходимо при вполне серьезном подходе к задаче, которую надо рассматривать как особую и ближайшую основную задачу коммунистов угнетенных национальностей: разоблачение национальной политики «собственной» буржуазии (буржуазии угнетенной нации), причем не только путем агитации, но и путем развертывания массовых выступлений.

Без освобождения народных масс этих наций, в особенности основных масс крестьянства, от влияния буржуазных националистов нет гарантии победы революции. Вот почему мы должны, первым долгом, во всех конкретных вопросах национальной политики с величайшей бдительностью отмежевываться от буржуазного национализма, особенно от его антисоветских тенденций, от его борьбы с пролетарским единым фронтом всех национальностей, от его сопротивления революционному разрешению аграрного вопроса, от его позитивной программы капита-

455 листической экономики и буржуазной культуры и пр. Особенно опасны на практике те ошибки, которые лежат по линии реакционной «культурной автономии»; такие ошибки совершаются нередко (например в школьном вопросе в Эльзас-Лотарингии).

Порою задача разоблачения националистов воспринимается у нас столь упрощенно или односторонне и схематично, что этим мы только облегчаем национал-реформистам себя оправдывать перед массами. Во-первых, отнюдь неправильно представлять себе, что национальная буржуазия угнетенной нации «сама» себя разоблачит и что нам не нужно ничего больше делать, как только отмечать в наших коммунистических документах ее переговоры и соглашения с буржуазией угнетающей нации и говорить: вот какие негодяи эти люди. Нет, без нашей разъяснительной работы в массах национальная буржуазия себя не разоблачит, и ее массовые сторонники к нам не отойдут. Это можно наблюдать повсюду. Ошибочным упрощением является также изображение предательства национальной буржуазии как однократного акта. Каждый раз, когда национал-реформисты подготавливают новую сделку с правительством господствующей нации, они учитывают, что компартия заклеймит это как измену национальному движению, и уже заранее принимают меры к различным маневрам, чтобы парировать наши разоблачения. Они — предатели по призванию. Предательство в национальном вопросе служит для них постоянным источником наживы. Это надо разоблачать. Националистическая буржуазия угнетенной нации зачастую изображает свои мелкие незначительные конфликты с империалистической буржуазией как защиту нарушенных народных интересов, интересов всей угнетенной нации.

Коммунисты должны указывать, что она не в праве выступать от имени угнетенной нации. Коммунистическая партия должна выступать в качестве носителя идеи национального освобождения народа. Она должна вскрывать перед массами, как национальная буржуазия торгует этой идеей, продает ее национальному врагу (империалистической буржуазии) и как она ведет систематическую борьбу против антиимпериалистических сил (революционного рабочего движения и СССР). Мы очень много толкуем о гегемонии пролетариата в связи с национальным вопросом, но зачастую забываем, что это для нас — боевая задача. Гегемонию надо завоевать путем неуклонного разоблачения и борьбы с буржуазным национализмом, путем участия в массовых движениях, путем «усиленного использования конфликтов, возникающих и на этой почве, как поводов для массового действия, для революционных выступлений против буржуазии» (Ленин), и каждый раз при возникновении массового выступления мы должны его усиливать до борьбы против буржуазного классового господства вообще, не ограничиваться отдельными революционными выступлениями, но прилагать все усилия к развертыванию их в победоносную революцию.

Я хочу указать еще, что в некоторых угнетенных странах нам приходится иметь дело не только с национал-реформизмом, но и с национал-фашизмом. Эту новую разновидность национализма отнюдь не следует недооценивать. Есть национал-фашистские группы в Македонии, на Западной Украине имеется украинская военная организация (УВО), в Добрудже есть студенческая группа, в Словакии была группа Туга. В некоторых других национально-угнетенных районах, например в Хорватии, развитие национал-фашистской группы было за-

456 медлено рядом обстоятельств, но почти всюду имеются зачатки или тенденции развития в этом направлении. В то время как одна часть мелкобуржуазных националистических элементов угнетенных национальностей склоняется к союзу с революционным пролетариатом и возвышается до национал-революционной точки зрения (например в Буковине, Добрудже, Греческой Македонии, Прикарпатской Украине, Западной Украине, Западной Белоруссии), другая часть берет резко антипролетарский, фашистский курс, но одновременно с этим развивает более смелую, националистическую демагогию, чем национал-реформисты, против господствующей нации, при некоторых обстоятельствах даже в сочетании с террористическими планами или актами. В особенности там, где капиталисты и национал-реформистские политики до крайности скомпрометировали себя перед народными массами своими постоянными сделками с буржуазией господствующей нации, в нынешний период национальная буржуазия заинтересована в выкристаллизовывании из ее среды и из рядов мелкой буржуазии более или менее четкого национал-фашистского движения.

Разумеется, и это движение составляет звено в цепи общего империалистического фронта, который крупнейшие империалистические державы протянули вплоть до социал-демократических партий и даже до оппортунистических «коммунистов». Но нам не разделаться с демагогией национал-фашистов, если мы будем просто твердить, что они суть «союзники буржуазии господствующей нации», или оперировать против них лишь обычной антифашистской агитацией, какую мы ведем против фашистов угнетающих наций. Этим путем мы не преодолеем влияния национал-фашистов на крестьянские массы угнетенной национальности. Нет, мы можем например сколько угодно обзывать фашистами участников македонской ИМРО, но они будут нам отвечать: «Вы именуете нас фашистами, пусть так, но мы во всяком случае боремся против югославского господства, за независимость македонского народа, и наряду с этим мы боремся и против вас, коммунистов». Этого они не скрывают: национал-фашисты угнетенных стран выступают как раз с этими двумя основными лозунгами: борьба против господства угнетающей нации и уничтожение коммунизма. Правда, первый из своих лозунгов они проводят в жизнь весьма мало и весьма плохо. Это проявляется в лучшем случае в нескольких актах террора и саботажа, играющих незначительную роль или вовсе лишенных значения, а то и прямо пагубных для освобождения угнетенной нации. Но борьбу против коммунизма они ведут в развернутой стадии весьма серьезно и энергично. «Коммунисты суть агенты национальных врагов» — таков обычный лозунг национал-фашистов, с помощью его стараются они держать массы вдали от влияния коммунистической партии и тянуть их на контрреволюционную сторону фронта.

Во времена чрезвычайного обострения международной ситуации, при крупных международных конфликтах часть национал-реформистов может даже приблизиться к точке зрения национал-фашистов. Разумеется, национал-фашисты всегда имеют,— а если не имеют, то всегда ищут,— опору за границей, в том или другом империалистическом государстве, например национал-фашисты Западной Украины, Македонии, Добруджи и пр. Всякая пассивность со стороны коммунистов в отношении национал-фашистских козней чревата опасностью нашего изолирования. И без того наши партии еще слабо связаны с широкими кре-

457 стьянскими массами угнетенных национальностей не только на Балканах, но и в Польше и в Чехо-Словакии. В силу этого мы должны, во-первых, чрезвычайно усилить нашу борьбу против политики национального угнетения, проводимой господствующей нацией, и совершенно четко заострить нашу борьбу против господства сербской, чешской, польской, румынской наций и прочих, значит против конкретного национального господства в данном государстве. Во-первых, мы должны увязывать эту борьбу с широкой агитацией среди трудящихся масс угнетенной национальности в нижеследующем смысле (в качестве примера я беру здесь Хорватию):

1. Освобождение хорватского народа требует ниспровержения сербского ига в Хорватии. 2. Однако неправда, что все сербы — угнетатели нашей нации. Угнетателями являются сербская буржуазия, сербские милитаристы, империалисты и социал-империалисты: все они враги и сербского революционного пролетариата. 3. Вот почему, чтобы сделать возможным ниспровержение господства сербской буржуазии в Хорватии, необходим боевой союз национального освободительного движения Хорватии с сербским революционным пролетариатом, с сербскими коммунистами и с международным революционным рабочим движением. «Тот, кто вам, хорватским крестьянам, говорит — борьба против всех сербов, тот в действительности совсем не хочет добиваться ниспровержения господства сербской буржуазии, а наоборот, хочет уничтожить коммунистических врагов сербской буржуазии. Своей борьбой против коммунистов он оказывает наилучшую помощь сербскому империализму». Массы хорватского крестьянства это поймут.

Но решительная постоянная борьба против главного внешнего врага — против ига господствующей нации, есть абсолютно необходимая предпосылка для завоевания трудящихся масс угнетенных национальностей, идущих на поводу у националистов. Если мы будем хотя бы только несколько пренебрегать этой борьбой, мы не сможем разоблачить национал-реформистов и национал-фашистов. Они тотчас же вывернут это так, будто коммунисты мешают национальной борьбе, которую якобы хотят вести националисты против чуженационального господства, так как коммунисты организуют лишь стачки против своих «национальных» предприятий и раскалывают ряды национального движения. Нашими актами, смелой борьбой нашей партии мы должны ясно показать массам, что это — ложь и клевета, когда националисты утверждают, будто коммунисты отделываются радикальными фразами по национальному вопросу, в действительности же суть агенты сербского или польского чуженационального господства и пр.

Резюмирую вкратце мои последние замечания по национальному вопросу. Во-первых, мы должны наверстать то, что мы упустили по части конкретизации наших задач и лозунгов в этой области. Но при этой конкретизации надо учитывать необходимость диференцированного выступления коммунистов, принадлежащих к господствующей нации, и коммунистов, принадлежащих к нации угнетенной. Ведь вы знаете, что Ленин настойчиво подчеркивал эту необходимость диференцированного выступления. Так например французский коммунист в эльзас-лотарингском вопросе должен выступать частично иначе, чем эльзас-лотарингский коммунист; польский коммунист — несколько иначе, чем украинский, сербский — несколько иначе; чем хорватский. Этот существенный момент мы в нашей практике

458 упускали из виду. Разумеется, дело не в политически различной установке, но исключительно в различном подчеркивании той или иной стороны единой по существу коммунистической позиции. Коммунисты из господствующей национальности должны делать больший упор на право угнетенных наций на отделение, они должны самым беспощадным образом бороться против буржуазии собственной национальности как угнетателя чужих национальностей. Коммунисты из угнетенной национальности опять-таки должны вести главную борьбу по линии разоблачения «главного внутреннего врага» национального движения своего народа; они должны первым долгом разоблачать националистов угнетенной национальности и одновременно с этим самым твердым образом настаивать на необходимости боевого союза национального освободительного движения угнетенной нации с коммунистами, с революционным пролетариатом господствующей нации. Если коммунисты из угнетенных национальностей не ставят этих вопросов четко, они не выполняют своего долга.

Это диференцирование (которое следует развить подробнее при конкретном анализе вопросов) быть может не легко понять, если над этим вопросом глубже не задумаешься. Ленин как-то в полемике (кажется против Пятакова) пробовал уяснить эту разницу следующим остроумным сравнением: допустим, что царская армия находится под Москвой, а наши два революционных корпуса должны наступать на нее от Смоленска и Нижнего; в этом случае необходимо, чтобы один из наших корпусов шел на запад, другой на восток. «Для того, чтобы действие Интернационала, состоящего в жизни из рабочих, расколотых на принадлежащих к нациям угнетающим и к нациям угнетенным, было едино, для этого необходимо не одинаково вести пропаганду в том и в другом случае: вот как рассуждать надо с точки зрения материализма Маркса!»¹

Первоочередной долг коммунистов господствующей нации — будь то в парламенте или в ином месте, где у нас имеется трибуна,— самым безоговорочным образом ратовать за немедленное освобождение всех национальностей, угнетаемых их нацией. В этом отношении практика наших секций оставляет многого желать. Национальный вопрос недооценивается. Сколь бы часто наши товарищи из состава господствующих наций ни подвергались жесточайшим преследованиям со стороны буржуазии, мне известно мало примеров, где бы эти преследования были вызваны их выступлением по национальному вопросу, хотя этот вопрос — один из наиболее щекотливых для господствующей буржуазии. Агитация коммунистов в рядах трудящихся масс угнетенной нации может сулить мало успеха, пока они не сумеют показать, как коммунисты угнетающей национальности в борьбе против «своей» буржуазии выступают подлинно революционным образом за национальное освобождение угнетенной нации.

Мы должны еще подробно изучать опыт национал-революционных массовых движений. За последние годы таких движений было много, но почти во всех этих движениях наши коммунистические партии играли весьма слабую роль. Никто не станет оспаривать, что опыт этих движений для нас чрезвычайно важен, особенно ввиду обострения международного положения (опасность войны), но

¹ Ленин, Собр. соч., т. XIX, стр. 218, русск. изд.

459 кто на практике занимается изучением этого опыта? Как известно, наши попытки руководить национал-революционными организациями весьма часто носят механический и беспомощный характер.

Резюмируя то, что представляется мне самым важным в ленинской политике в области национального вопроса угнетенных народов в Европе, я хочу выдвинуть следующие четыре задачи коммунистических партий:

1. Мобилизация самых широких масс трудящихся на борьбу против чуженационального господства, против существующего империалистического правительства, против всех его представителей и пособников, против всех конкретных форм национального гнета и неравноправия под главным лозунгом: право самоопределения вплоть до свободы отделения! Постоянное усиление этой массовой борьбы, переход ко все более и более резким формам борьбы, вплоть до вооруженного национального восстания, к ниспровержению господства буржуазии угнетающей нации.

2. Постоянное, неумолимое разоблачение перед массами буржуазного (включая и социал-демократического) национализма в рядах угнетенной национальности как главного внутреннего врага освободительного движения нации. Без преодоления влияния буржуазного национализма на широкие массы трудящихся невозможна победоносная национальная освободительная борьба.

3. Безусловное установление и укрепление политического и организационного единства революционного рабочего движения господствующей и угнетенной наций; прочный боевой союз между коммунистическим движением господствующей нации и национал-революционным движением угнетенной нации; обоюдная постоянная подлинная поддержка в борьбе против общего врага — господствующей империалистической буржуазии; «политика осуществления теснейшего союза всех национальных и колониальных освободительных движений с Советской Россией» (Ленин).

4. Агитация и пропаганда среди трудящихся масс угнетенной национальности в пользу увязки их национального освободительного движения с борьбой за другие основные задачи буржуазно-демократической революции или революции социалистической, т. е. за углубление этого движения в смысле классово-революционного движения без сужения его массового охвата. В случае повстанческого движения в целях национального освобождения надо прилагать все усилия к тому, чтобы это движение как можно скорее переросло в советскую революцию.

Если позволите,— еще несколько замечаний к докладу и тезисам т. Мануильского. С докладом и тезисами т. Мануильского я согласен. В этих тезисах особенно сильно подчеркнута задача увязки борьбы за частичные требования с революционной перспективой и революционизирующим значением примера социалистического строительства в СССР. Таким образом основная линия тезисов пронизана определенным подчеркиванием революционно-пропагандистской стороны нашей работы в связи с борьбой за повседневные требования. Правильно ли это? Мне кажется, не только правильно, но и в высшей степени важно. Почему? Тов. Мануильский в своем докладе выдвинул вопрос: что удерживает значительную часть социал-демократических рабочих все еще так крепко в рядах социал-демократии? И т. Мануильский приводит ряд

460 причин в объяснение этого явления. Наиболее важную, на мой взгляд, причину он осветил, указав, что это явление объясняется давлением капитала на рабочих, что социал-демократия при этом политически использует силу капитала, давление капитала на определенные политически-отсталые слои пролетариата. Как давит капитал на рабочий класс? С помощью террора, голода и социальной демагогии. Это — его важнейшие средства давления. Социал-фашизм, с одной стороны, и фашистское движение — с другой,— суть две руки диктатуры капитала, лишь различным образом применяющие эти три способа давления капитала. От рабочего требуется в настоящее время — пока революцию еще нельзя провести непосредственно — подлинный героизм, чтобы решиться стать на сторону коммунизма, чтобы идеологически освободиться от давления капитала, от своей связи с социал-демократией. От рабочего зачастую требуется, чтобы он рисковал своими жизненными интересами, своим материальным существованием. Кроме того, пока революционная ситуация еще не созрела,— довольно сильно еще влияние старых традиций и иллюзий, «страшная сила привычки», как говорил Ленин.

Социал-демократический рабочий колеблется. Он борется с самим собой, и мы должны ему при этом помочь. Как мы можем знать, что он колеблется? Прежде всего мы видим один факт, непререкаемо об этом свидетельствующий. В одном существенном вопросе всюду можно установить коренное различие между точкой зрения социал-демократического рабочего и социал-демократического вождя. В каком вопросе? Социал-демократический рабочий еще не за революцию в собственной стране и не за коммунистическую партию, но он за Советский союз. Социал-демократический вождь против революции в собственной стране, против коммунистической партии, но в особенности он против СССР. Что означает это различие? Означает ли оно, что международная классовая солидарность у социал-демократических рабочих развита больше, чем национальная классовая солидарность, чем классовое сознание? Нет, это было бы непонятно. СССР также является для социал-демократических рабочих их собственным делом, не только объектом международной солидарности. В голове социал-демократического рабочего происходит, так сказать, диалектическое раздвоение сознания. В его голове происходит борьба между Вторым и Третьим интернационалами. Раздвоение политического сознания социал-демократического рабочего отражает нынешнюю мировую ситуацию. В его «собственной» стране ведь нет еще революционной ситуации, но в мире уже существует победоносное социалистическое советское государство, существует противоречие между этим государством и мировым империализмом, существуют два мира. Таким образом противоречие между социализмом и капитализмом в международном масштабе выступает совершенно ясно, конкретно и резко. Или иными словами: налицо уже имеется общий кризис капитализма, но еще нет революционного кризиса в отдельных капиталистических странах, он еще не созрел. Политическая отсталость социал-демократических рабочих в темпе революционизирования выражается именно в том, что они в своей голове еще переживают борьбу между социал-демократической партией и партией коммунистической, между Вторым и Третьим интернационалами. У многих из них эта внутренняя борьба, это внутреннее колебание будет продолжаться до тех пор, пока не созреет революционная ситуация

461 в их собственной стране и чаша весов не склонится окнчательно в сторону коммунистической партии. И подобно тому как в объективном положении в настоящее время предпосылки революционной ситуации созревают не сразу, хотя и бурным темпом, то же самое происходит и в сознании социал-демократического рабочего. Господствующей идеологией в его сознании еще является социал-демократическая, но коммунизм уже ведет в его сознании (или подсознании) борьбу за власть, и в этой борьбе мы должны правильно, действенно ему помочь. Коммунистические же рабочие являются авангардом рабочего класса, и это сказывается между прочим в том, что их революционное развитие опережает назревания объективной революционной ситуации, в то время как политическое развитие социал-демократических рабочих во многих случаях идет либо параллельно революционизированию ситуации, либо плетется вслед за ним.

От правильной большевистской активности коммунистических партий будет зависеть, в какой мере они смогут ускорить этот процесс революционизирования социал-демократических рабочих масс. Если, с одной стороны, приток социал-демократических рабочих в коммунистическую партию служит вернейшим показателем революционизирования объективной ситуации в данной стране, то, с другой стороны, надо постоянно иметь в виду, что наша главная задача заключается именно в революционизировании еще нереволюционных рабочих масс и в организационном охвате их под руководством нашей партии. Когда же мы развертываем частичные требования так, что тем самым стирается большое принципиальное различие между коммунистической и социал-демократической политикой, мы этим не только не помогаем революционному просвещению социал-демократических рабочих, а, наоборот, затрудняем им нахождение пути в лагерь революции.

Мой первый вывод стало быть таков: задача состоит в революционизировании широчайших масс трудящихся путем энергичного развертывания экономических и политических частичных боев, путем правильного коммунистического руководства ими, путем тщательной организации этих боев и безусловно необходимой увязки их с революционной массовой пропагандой, которая вскрывала бы всю глубину пропасти между коммунизмом и социал-демократией. Итак — массовая политика на самом широком фронте, но не оппортунистическая массовая политика, а большевистская. Массовая работа без учета этого различия временно может, правда, ознаменоваться внешним успехом, но она не обогатит боевого опыта, не укрепит боевой решимости и ударной силы пролетариата, не создаст надежных гарантий, победы пролетариата над классовым врагом. Примером тому Финляндия.

ТЕЛЬМАН Швеция.

КУУСИНЕН. Пусть шведские товарищи скажут о Швеции

Второй вывод: партруководство и все организации наших партий в настоящее время безусловно должны бдительным взором следить за каждым движением классового врага, не питая ни малейшего доверия к буржуазной законности; они без всяких промедлений должны подготовлять массы к тому, чтобы на грядущие атаки буржуазии отвечать целесообразными контратаками пролетариата. Никогда не полагаться — как это делала финская партия — на то, что фашистское или иное наступление капитала непременно будет совершаться «сухим пу-

462 тем». Да, фашизм может притти «сухим путем», но может притти и иначе, и наша партия должна быть подготовлена ко всем возможностям. Никогда не полагаться — как это сделала финская партия — на то, что ситуация крупных классовых боев наступит лишь с полным созреванием революционной ситуации или в случае империалистической войны. Да, она может быть отсрочена до той поры, но может сложиться и раньше, при известных обстоятельствах буржуазия может организовать и контрреволюционную боевую ситуацию. Вот почему, товарищи, легальную работу надо своевременно увязывать с нелегальной, притом увязывать правильно — не так, как в Финляндии. Этим предостережением я в особенности обязан Ленину: он указал в 1921 г. некоторым иностранным товарищам из легальных партий, что Финляндия может служить примером того, как надо увязывать легальную работу с нелегальной. Должен сказать, что в Финляндии, особенно за последние годы, не было правильной увязки легальной и нелегальной работы. Да, надо быть на-чеку! Если бы мы только могли быть бдительны в той степени, как это необходимо. Мне хотелось бы обратить ваше внимание на прекрасный образец бдительности,— хотя и в совершенно другой области работы,— на бдительность нашего доблестного ГПУ. Необходимо, чтобы наши партии хоть немного поучились этой бдительности, ибо руководство Коминтерна может конечно в тех случаях, когда само партруководство работает не по-большевистски или совершает ошибки,— рано или поздно внести некоторые коррективы и вообще может осуществлять полезный политический контроль, но руководство Коминтерна никогда не может заменить собственное большевистское руководство партии.

В этой связи я должен сделать одно замечание. Тов. Мануильский в одном месте своей речи, говоря о финских ошибках (не знаю, так ли он думал, но по крайней мере так можно было его понять), приводил оправдание ошибкам определенных, не названных по имени, финских товарищей; он говорил, что Коминтерн приобрел некоторых хороших работников из финской партии, которые давали ряд правильных советов и партиям других стран. Давать хорошие советы другим — это тоже не плохо, но это не может служить оправданием ошибок, совершаемых в собственной партии. Разумеется, финское партруководство, находившееся на расстоянии более чем тысяча километров от арены борьбы и воображавшее, что оно действительно может руководить партией, не может нести ответственность за все действия и упущения в Финляндии, но ЦК партии всегда ответственен за руководство партией, будь оно хорошим или плохим. Я лично должен сказать, что в руководстве финской партии в течение долгого времени налицо было много оппортунистической отсталости. И я лично вместе с другими товарищами из ЦК несу за это полную ответственность; т. Маннер в меньшей мере, потому что в критические месяцы фашистского переворота он был еще гораздо дальше, чем за тысячу километров от Финляндии, но я уверен, что и Маннер отклонит такое оправдание; таким образом финские товарищи признают себя полностью ответственными за свои ошибки в финском вопросе, независимо от их быть может и правильной работы в другом месте. (Возглас т. Маннера с места). Тов. Маннер со мной солидарен. Мы вовсе не настаиваем на непогрешимости, мы настаиваем на праве и обязанности коммуниста не упорствовать в своей ошибке, не превращаться в уклониста, а для самого себя и для других извлекать

463 из сделанных ошибок уроки. Не всегда можно избежать ошибок, но, как говорил Ленин, не следует делать крупных ошибок, следовательно не таких ошибок, какие были сделаны в финской партии.

Мой третий, и последний, вывод: никогда заранее не принимать решения о применении одного только вида борьбы, прежде чем станет ясным, какой метод борьбы соответствует ситуации, но и никогда не отступать без боя. Большинство наших партий работают в очень трудных условиях и будут вынуждены и впредь так работать. Условия эти наверно не станут легче. Вот почему частичных поражений не всегда можно избежать. Но чего может и должна избегать подлинно большевистская партия при каждом крупном повороте, при каждой новой крупной боевой ситуации, это оппортунистического отставания, половинчатости в осуществлении поворота, отступления без боя.

Товарищи, урок для финской партии был тяжелый, но необходимый, и, я полагаю, достаточно основательный. В результате этого урока дело будет обстоять иначе, чем это представляла себе финская фашистская буржуазия. Под руководством финской компартии финский пролетариат побьет рабочеубийц Финляндии, и побьет и уничтожит их гораздо основательнее, чем он сумел бы это сделать без такого урока. Финские палачи пролетариата ошибаются в расчетах. Это неудивительно. Если просчитываются даже наиболее смышленные в Париже и в Лондоне, то не приходится удивляться, что то же самое происходит с финскими олухами. Они стремятся предотвратить грозящую им подлинную опасность пролетарской революции, ускоряя приближение мирового пожара, международной классовой войны. — Они претендуют на «дальновидность». В этом именно их ослепление.

Я вполне убежден, что в рядах Коминтерна имеется уже целый ряд таких партий,— не только ВКП(б), мы имеем КПГ, КП Польши, КП Китая, и безусловно еще многие другие наши секции разовьются в ближайшие годы в такие партии,— под руководством которых пролетариат разобьет наголову мировую буржуазию.

(Заседание закрывается).

464

ЗАСЕДАНИЕ ПЯТНАДЦАТОЕ​

3 апреля 1931 г. (вечер)

Председатель т. ЧЕМОДАНОВ

Дискуссия по докладу т. Мануильского

Выступления тт. ПРУХНЯКА, ВАЙНСТОНА, НЕЙМАНА

БАРБЕ

ПРУХНЯК (ПОЛЬША)

Совершенно правильно докладчик и содокладчик, как и многие выступавшие товарищи, подчеркивали наличие громадного отставания всего руководства наших партий от радикализации рабочих масс, от задач, какие ставит перед нами политическая и экономическая обстановка.

И поскольку т. Васильев в своем вчерашнем выступлении указывал на это отставание по отношению к ряду легальных партий и по отношению к нашей партии — это было совершенно верно, и с этим выступлением следует солидаризоваться, считать его правильным. Несомненно, что отставание и в нашей партии, как и в других партиях, является фактом. Несомненно, что преодоление этого отставания является первостепенной задачей партии, но Васильев не ограничился лишь констатированием того, что подобные факты имеются. В выступлении его был ряд неправильных ноток, которые надо отметить и отклонить в интересах дела.

Тов. Ленский и т. Генриковский говорили о пассивности ряда наших ячеек в ряде мест. Товарищи констатировали здесь недостаток, который надо уяснить себе и который надо преодолеть. Только с этой точки зрения товарищи говорили о пассивности ряда ячеек.

Тов. Васильев же из этой пассивности сделал нечто совершенно обратное. Он поставил вопрос так, как будто тт. Ленский и Генриковский пытались объяснить недостаток активности нашей работы, нашего руководства тем, что ячейки пассивны, как будто эти оба товарища хотели вину за недостатки в работе переложить на пассивность ячеек, как будто они снимали с себя и с руководства ответственность за эту пассивность.

ВАСИЛЬЕВ (с места). Нет, нет, не так.

ПРУХНЯК. Тов. Васильев говорит, что он это и не сказал. Я это принимаю к сведению, хотя только таким образом и я его понял и многие другие, если не все, слушавшие в этом зале.

Затем т. Васильев счел необходимым заявить о существовании якобы в нашей партии принципа женских, еврейских и т. п. ячеек. Я не буду ссылаться на отчеты, получаемые нами из наших округов. Я сошлюсь на документы, которые вам вчера всем розданы, на отчет Лендер-секретариата к пленуму ИККИ. Конечно трудно говорить о всех цифрах, но я буду говорить о нескольких организациях. Возьму окружные ячейки Варшавы. В Варшаве в 1930 г. находилась одна женская ячейка в 4 чел. и 98 ячеек, среди которых не было ни одной женской. А в то-

465 время в варшавской организации у нас было 63 женщины. Следовательно эти женщины размещены не в женских ячейках, а в заводских и в других ячейках. Так что по отношению к Варшаве обвинение т. Васильева совершенно не обосновано. В Лодзи в феврале 1931 г. не было ни одной женской ячейки, а в организации в то время было 33 женщины. В Домбровском районе имеется одна женская ячейка из домохозяек, которая никакого отношения к принципу организации женских ячеек не имеет.

Не буду приводить других цифр к вопросу о женских ячейках. Скажу только, что то же примерно можно привести и по вопросу о так называемых еврейских ячейках.

У нас в наших организациях число еврейских рабочих довольно большое, процент их довольно значительный. Но в Варшаве на 598 ячеек нет ни одной особой еврейской ячейки. Имеются ячейки, состоящие исключительно из еврейских рабочих, особенно в мелких местечках, а отчасти в Варшаве и в Лодзи, но это не есть ячейки, созданные по принципу национальностей. Это ячейки, объединяющие рабочих фабрик, ряда мелких мастерских, основанные на территориальном и профессиональном принципе. Так же стоит вопрос и о профессиональных ячейках. В этом же отчете Лендер-секретариата говорится, что в Лодзи понятие профессиональной ячейки толкуется как понятие междуфабричной ячейки. Что это означает? Это означает, что мы объединяем товарищей одиночек из двух-трех маленьких фабрик, работающих на одной улице, в одном квартале, в одну ячейку. Это есть междуфабричная ячейка. Из понятия междуфабричной ячейки вытекает понятие профессиональной ячейки. Я думаю, что это правильно. По-моему, правильно собирать рабочих нескольких булочных или нескольких сапожных мастерских, работающих в одном квартале, и объединять их в одну ячейку. Это лучше, чем объединять одного парикмахера, одного пекаря и одного сапожника. Для рабочих данной профессии этот принцип, связанный с условиями мелкого производства, мелких мастерских, является по-моему правильным. Тов. Васильев, мне кажется, что тут отклонений от организационных принципов у нас нет.

Есть ли у нас достижения в нашей работе? Я думаю и утверждаю, и это отмечалось в ряде документов, что мы несомненно двигаемся вперед в отношении численности партии и комсомола. Если мы возьмем социальный и национальный состав наших ячеек, то мы увидим и в этом отношении также достижения. Мы имеем ячейки не заводского типа, у нас сохранились еще эти остатки старых отношений. Может быть, где-нибудь и есть женские ячейки или что-либо в этом роде. Но это только остатки прошлого. Когда мы нажимаем на наших женских работников, чтобы они взялись за работу среди женщин, и если они берутся за эту работу так, что организуют сначала 5 или 6 женщин отдельно в ячейку, то мы считаем это плюсом, потому что эту особую организацию женщин, эту женскую ячейку через некоторое время мы ликвидируем и передадим этих женщин в заводские ячейки соответствующего типа. Есть ли в этом какое-нибудь несчастье? Нет, это скорее известное достижение в работе среди женщин, которая вообще стоит у нас не очень высоко.

Тов. Васильев говорил вчера о необходимости конкретизировать организационные методы руководства. Но сам он о кадрах говорил не совсем конкретно. Он выдвинул дантоновский лозунг: смелость, сме-

466 лость и смелость. Но смелость еще не главный принцип, хотя при выдвижении новых молодых кадров она и является необходимым элементом. В нелегальных партиях кроме того необходимо еще известное испытание данного товарища в смысле его стойкости и т. д. Это для нас небезразлично, особенно в отношении наших окружных и районных работников. На это надо обратить очень большое внимание. Необходим и известный опыт, известная проверка, известный партийный стаж.

Вопрос о кадрах из беспартийного актива — это вопрос более широкий, чем вопрос о кадрах для партийной организации, и мы его разрешаем.

Совершенно правильно указывали здесь товарищи на необходимость конкретного руководства. Это было бы конечно самомнением и крупной политической ошибкой, если бы я сказал, что здесь дело обстоит хорошо. Тут некоторое улучшение есть. Это бесспорно, но дело все же обстоит плохо и в нашей, и в других партиях. Несомненно, что достаточной конкретности в руководстве нет. Дается только одна так называемая установка. А эта установка — такие общие директивы, которых часто рядовые товарищи и в райкоме и в ячейке не понимают. С этим надо бороться, это надо изживать. Мы это изживаем.

Самое узкое место в нашем руководстве — это стык между райкомом и ячейкой. Надо считаться с тем, что в ячейках имеется очень большая текучесть. Об этой текучести многие товарищи здесь говорили, она связана с тяжелыми полицейскими условиями, с тяжелыми условиями жизни, отсутствием воспитательной работы и т. д. Вследствие этой текучести получается, что наши ячейки часто состоят из молодых членов партии, не имеющих опыта, а на эти ячейки возлагается ответственность за подготовку разного рода кампаний, политических и экономических, за успешное их проведение. Между тем товарищи часто не умеют этого делать, ведь это умение получается благодаря опыту. Необходимо совершенно конкретное руководство со стороны райкома ячейкой перед кампанией, во время кампании. А сил как раз в этом отношении достаточных нет. Часто райкомы не понимают необходимости этого. Здесь говорилось о том, что во время забастовочной кампании в Верхней Силезии у нас было такое положение, что стачкомы избирались на тех копях, где не было партийных ячеек. Действительно у нас было 8 стачкомов на предприятиях, где не было партийных ячеек. Как проводилась эта кампания? Проводилась она через бригады ораторов и при помощи самообороны. Это были наши товарищи или беспартийные активисты, которые извне приходили на предприятия, а сама партийная ячейка, не имея достаточно конкретных указаний от райкома, не умела этого делать и не делала. Члены ячейки работали, но они работали как одиночки, а не как партийная ячейка.

Нет сомнения, что в нашей работе отсутствует обобщение как хороших, так и плохих примеров. Несомненно, что в нашей работе имеется большой эмпиризм и отсутствует проверка исполнения. В этом отношении всегда со стороны Центрального комитета делается необходимый нажим, и имеются уже известные достижения в этой области, но они еще недостаточны. Как одну из попыток выдвижения беспартийного актива, даже вовлечения его в партийные организации, мы имеем систему совещаний, я бы сказал, вернее, бесед. Члены партийной ячейки получают поручение созвать у себя 5 — 7 беспартийных, которые выдвинулись во время забастовочной кампании или выступле-

467 ний безработных, или еще где-нибудь. С ними проводятся беседы. Сначала общеполитические беседы, но кроме того обсуждаются вопросы предстоящей кампании политической или экономической. Путем этой системы совещаний мы выдвигаем более активных работников в партийную организацию. Это есть одна из попыток вовлечения беспартийного актива в партийную организацию. Я думаю, что эта система должна быть еще шире распространена в Польше и что она может быть полезной и для других партий.

Я хотел бы сказать еще несколько слов о языке, которым мы говорим с социал-демократическими рабочими. Надо признаться, что язык этот неудовлетворителен. Есть некоторая диспропорция в том, как наши товарищи оценивают ППС вообще, вне своего завода, и как они оценивают пепеэсовцев у себя же на заводе.

У нас был целый ряд случаев в Домбровском районе и в Верхней Силезии, когда наши товарищи шли на единый фронт с пепеэсовцами, рассуждая приблизительно таким образом: конечно ППС — это плохая партия, это самый худший враг рабочего класса, с нею нужно бороться. Там, где они имеют дело с партией в целом, для них этот вопрос ясен. Но когда вопрос идет об избрании фабзавкома и выдвигается какой-нибудь Петр или Иван, наш же товарищ говорит: я его знаю, он около меня работает, он очень хороший парень, а то, что он пепеэсовец, стало быть враг, это ускользает. В этом смысле имеется такое благодушное отношение к пепеэсовцам. Их выбирают, им верят. И они обращаются в целом ряде случаев и в Домбровском районе и в Верхней Силезии к членам нашей партии, предлагая им во время выборов в фабзавкомы выступать вместе с ними. В Верхней Силезии на целом ряде выборов в фабзавкомы наши товарищи занимали первое или второе место в списке пепеэсовцев и проходили таким образом. У наших товарищей в этом отношении не всегда имеется достаточное понимание политики пепеэсовца нет еще умения поднять эти разногласия по основным вопросам на достаточную принципиальную высоту. Если взять политические выборы в сейм, то ППС получает небольшое сравнительно количество голосов, если же взять фабрики и заводы, если взять фабзавкомы, там пепеэсовцы и шейдемановцы, немецкие социал-демократы, получают первое место и иной раз практически руководят массами.

Я хочу перейти теперь к последнему вопросу — к нашему внутрипартийному положению.

Тов. Мануильский в своем докладе отметил крупнейшие достижения, которые имеет наша партия в настоящее время,— именно, что она из периода многолетней внутрипартийной борьбы окончательно вышла и консолидировалась на основе признания правильной политической линии Центрального комитета.

Вопросы внутренней жизни нашей партии занимали в жизни Коммунистического интернационала большое место; в течение многих лет на пленумах и конгрессах обсуждался польский вопрос. И это не случайно. И экономическое и политическое положение Польши, ее роль в подготовке антисоветской интервенции, уровень революционного движения, рабочее, крестьянское, национальное движения в Польше — все это ставит вопрос о ней в ряду важнейших политических, организационных и тактических проблем. Разрешение этих проблем в условиях фашистского террора, в условиях полной нелегальности также нередко

468 сопровождается борьбой течений, групп и т. д., и для разрешения этой борьбы польской партии приходилось обращаться к помощи других секций Коммунистического интернационала, в частности и в первую голову к ВКП.

Многие из присутствующих здесь помнят ту внутрипартийную борьбу, которая развивалась в нашей партии в течение последних лет после майского переворота. Во время этой борьбы серьезные и первостепенные разногласия, которые были между бывшим меньшинством и бывшим большинством (группы, образовавшиеся после майского переворота, после нашей майской ошибки), с течением времени оформились. Находясь в руководстве, группа бывшего большинства совершила грубейшие правые ошибки по важнейшим вопросам тактики Коминтерна. Эти ошибки были совершены по вопросу об отношении между фашизмом и социал-фашизмом, об отношении между парламентской демократией и фашистской диктатурой, по вопросу о стабилизации в Польше и политической экспансии на Восток, по вопросу о значении трений в лагере буржуазии. Эти ошибки были связаны с родственными ошибками ряда товарищей в прошлом, даже до майского переворота, и они упираются в значительной степени в переоценку роли социал-демократии. По разным вопросам руководящая группа бывшего большинства, в лице Костржевой, Варского, Стефанского, моем и некоторых других товарищей, заняла позицию остро-правую. Эта позиция была охарактеризована партией и Коминтерном как система правооппортунистических взглядов, как польская разновидность правого уклона в Коминтерне. В борьбе против этих ошибок партия во главе с Центральным комитетом разбила наголову нашу группу, и часть ее на V съезде партии заявила о правильности позиции Центрального комитета и партии по этим вопросам и неправильности нашей позиции и полностью капитулировала перед партией. Нашему примеру последовал ряд товарищей в стране, которые и в своей практической работе, как и в публичных выступлениях, сходят и сошли со своей неправильной позиции. Но не все подчинились воле партии, не все до сих пор поняли уроки борьбы и поражений. Некоторые осколки нашей группы в лице крупнейших работников, в лице Костржевой, Варского, этих уроков до сих пор не поняли. Взгляды, которые высказываются этими товарищами, остаются и далее источником для правых рецидивов в наших рядах. Но кроме того имена этих товарищей — Варского, Костржевой, Бартошевича — сделали своим знаменем антипартийные ренегатские элементы, которые создали свою обособленную организацию. Такое положение не может быть терпимо, и антипартийное знамя должно быть сорвано. Никто не смеет занимать по отношению к партии позицию ожидания каких бы то ни было новых потрясений и переворотов. Партия единодушно требует от тт. Костржевой и Варского открытой большевистской критики и капитуляции перед партией, и партия заставит их капитулировать. Тов. Ленский говорил в своем докладе, что группа Костржевой и Варского не имеет в самой партии единомышленников, и мы не имеем теперь открытой поддержки взглядов, осужденных партией и Коминтерном. Наша партия теперь фактически едина, с единым руководством и единой партийной линией. Это единство не показное, а фактическое. Это единство получило свою проверку в кампаниях, которые выявляют не только сильные стороны партии, но и слабые ее стороны, которые выявляют ее ошибки, кото-

469 рые служат пищей для внутрипартийной борьбы. Такой крупной проверкой была наша кампания выборов в сейм, которая происходила осенью 1930 г.

Так что было бы глупо говорить об идиллии в партии. Конечно не обходится полностью без отрыжек фракционной борьбы, без обособленности, недоверия, отчужденности, которые накопились годами борьбы. Но это успешно пресекается партией и ЦК, откуда бы оно ни исходило.

Это единство является крупнейшим и важнейшим достижением нашей партии, без которого немыслима была бы какая-нибудь положительная работа в настоящий ответственный момент выполнения партией ее задач.

За это единство партия дралась, за это единство партия будет единодушно драться и заставит всякого подчиниться ее воле.

Этого единства, единства, основанного на правильности политической линии, единства, основанного на полном согласии наших взглядов, нашей линии с оценками, резолюциями, позициями Коминтерна,— этого единства партия из своих рук теперь не выпустит.

ВАЙНСТОН (САСШ).​

С замечанием т. Браудера о положении в КП САСШ я согласен и коснусь лишь вопросов борьбы против безработицы и организации масс безработных, нашей профсоюзной работы и методов борьбы с планами разгромов растущего революционного движения.

Нет никакого сомнения, что от успешности нашей борьбы против безработицы и от нашей профсоюзной работы зависит рост американской партии как массовой партии.

Со времени возникновения кризиса число безработных САСШ возросло до 10 млн., кроме того несколько миллионов рабочих заняты неполную неделю. Боевое настроение рабочих в САСШ, обнаружившееся еще в прошлом году, выливается в демонстрации и борьбу против безработицы, в борьбу за оказание немедленной помощи и за страхование от безработицы.

В Англии активность рабочих проявлялась главным образом в форме стачек — в Брэдфорде, Ланкашире, в Южном Уэльсе, в Шотландии, где более полумиллиона рабочих бастовало против снижения зарплаты и интенсификации труда. Демонстрации же в Англии в последнее время были не особенно многочисленны. С другой стороны, в САСШ не было широкого стачечного движения. Происходили стачки местного значения, особенно в текстильной и горной промышленности. Стачечное движение нарастает, но оно еще не охватило основных отраслей производства. В 1931 г. еще не приходится ожидать огромной стачечной волны, но уже стоят в порядке дня крупные стачки, которые охватят и рабочих, примыкающих к АФТ.

В этих условиях решающее значение для роста партии имеет характер нашей борьбы против безработицы. Борьба против безработицы — центральная задача КП САСШ.

Безработица существовала в САСШ и до кризиса. Число безработных составляло тогда около 3 млн. Кризис обострил положение, но не подлежит сомнению, что безработица, неуверенность в завтрашнем дне начали волновать широкие массы американского пролетариата еще

470 в период «процветания». Если бы мы подняли вопрос о безработице и стали бы бороться против нее во время «процветания», особенно в отраслях промышленности, переживавших депрессию, а они охватывали широчайшие слои рабочих, то мы несомненно встретили бы отклик у множества пролетариев и могли бы вовлечь их в коммунистическую партию. Если бы мы подняли вопрос о страховании от безработицы в 1927, 1928 и 1929 гг., как нам неоднократно указывал КИ, то кризис застал бы нас гораздо лучше подготовленными, и мы сумели бы втянуть широкие массы рабочих в борьбу вокруг этой кардинальной проблемы американского пролетариата. Безработица — это вопрос, который сейчас затрагивает буквально каждую пролетарскую семью в САСШ. Об этом свидетельствуют события 6 марта, когда грандиозные боевые демонстрации, собравшие тогда огромные массы безработных на улицах промышленных городов, превзошли все ожидания Интернационала. 6 марта показало, что идеи, которые распространялись группой Ловстона, утверждавшей, будто процветание в САСШ охватывает равномерно все слои населения и что положение рабочего класса улучшается, шли вразрез со всеми фактами, характеризующими положение американского пролетариата. В период «процветания» многие отрасли промышленности переживали депрессию, а в текстильной и горной промышленности и в сельском хозяйстве господствовал кризис; жизненный уровень рабочих снижался, реальная зарплата падала. По словам органа АФТ «Америкэн Федерэйшионист» в 1927 г. 20 млн. трудящихся жили впроголодь. Рабочая сила продавалась гораздо ниже ее стоимости, так как рационализация приводила к чрезвычайной интенсификации труда, и это рождало в рабочих сознание, что в развитии американского пролетариата наступил критический период.

Вместе с тем многие рабочие не теряли надежды, что богатства американского капитализма, громадный рост производства, проникновение американского империализма во все уголки мира позволят пролетариату САСШ преодолеть растущую неустойчивость, сохранить жизненный уровень и даже улучшить свое положение. Кризис опрокинул эти надежды. Американский пролетариат увидел, что он обманут пропагандой буржуазии, Американской федерации труда и социалистической партии. Крах «процветания» означал банкротство не только фразеологии, но и всей системы сотрудничества классов — системы, основанной на идее, будто концентрация промышленности и укрепление монополистического положения американской буржуазии улучшат положение широких масс американского пролетариата. 6 марта рабочие показали, что они пробудились.

В этот день они стихийно поднялись на защиту своего жизненного уровня и, в первую очередь, своего права на работу. Что означает работа для американского рабочего? Следует иметь в виду, что в САСШ нет страхования от безработицы, что массы американских рабочих не организованы и что следовательно заработанные деньги для них единственный источник средств на случай голодной безработицы, болезни и для платы за квартиру, пожирающей 25% всего заработка американского рабочего.

Американский рабочий осознал, что уверенность в работе исчезла, что нет больше уверенности в завтрашнем дне. Он стал понимать, что он такой же наемный рабочий, такой же пролетарий, как и его клас-

471 совый брат в Европе. Вот о чем свидетельствует 6 марта. И вместе с тем в этот же день рабочие САСШ утвердили свою волю к организации, к борьбе против нищеты и голода.

Я уже указывал, что американские рабочие неорганизованы. Лишь 3 — 4 млн., т. е. 10% рабочих организовано в профсоюзы. В САСШ нет также и массовой пролетарской политической партии.

Поэтому, когда рабочие поднялись на защиту своего жизненного уровня и своей зарплаты, они неизбежно проявили стремление к организации. События 6 марта поставили перед коммунистической партией великую задачу, ибо мы уже не впервые в истории Америки являемся свидетелями бурного движения протеста: такие движения возникали на различных этапах развития американского пролетариата. Буржуазия каждый раз расправлялась с этими выступлениями при помощи террора, подкупа и демагогии, и это ей неизменно удавалось, ибо пролетариат не имел революционной организации с четкой перспективой и способностью организовать движение и руководить им.

После 6 марта буржуазия поняла, что имеет дело с революционным подъемом, и стала прибегать ко всевозможным мерам и маневрам, чтобы распылить его и перевести на безопасную для нее линию. Удалось ли ей это? Мы можем констатировать, что после 6 марта демонстрации участились, укрепился их боевой характер, столкновения стали более ожесточенными, но по мере роста числа демонстраций сокращалось число их участников, и 1 сентября 1930 г. в день, специально посвященный борьбе с безработицей, число демонстрантов не превысило 100 тыс. Тов. Мануильский сказал, что в результате успехов 6 марта ряды партии поддались «головокружению от успехов», и он несомненно прав.

В партии было распространено мнение, будто мы уже глубоко пустили корни в гущу пролетарских масс, будто волна классовой борьбы будет вздыматься выше и выше и массы стихийно, автоматически пойдут в партию. В партии возникло мнение, что борьба уже достигла такого момента, когда мы можем выдвинуть лозунг решающих боев между капитализмом и коммунизмом; в результате неизбежное политическое обострение капиталистических противоречий, свойственное всякому кризису и в особенности нынешнему кризису, ошибочно толковалось как политический кризис САСШ.

Мы должны сказать, что в силу ряда слабостей своей работы партия оказалась не в состоянии полностью использовать революционный подъем для укрепления движения, для его расширения и для объединения рабочих в организацию.

В чем была основная слабость работы коммунистической партии? Почему она не сумела сохранить свои связи с огромными массами рабочих, вышедших на улицу 6 марта? По моему мнению, она не отдала себе полностью отчета в том, что массы выступили на борьбу за свои самые непосредственные нужды, на борьбу против грядущего голода, что они хотели организоваться именно для этой борьбы. Лозунги, которые мы выдвинули 6 марта, вроде «работа или плата» и другие общие лозунги, были достаточны для того, чтобы вывести массы на улицу, но они были недостаточно конкретны для дальнейшего развертывания борьбы.

Я не буду вдаваться в дискуссию насчет этих лозунгов, ограничусь только одним примером: лозунг страхования от безработицы, выдви-

472 нутый с опозданием и не в качестве центрального лозунга, требовал пособия в размере 25 долл. в неделю для каждого рабочего плюс 5 долл. на каждого иждивенца. Это означало, что рабочая семья, состоящая из мужа (кормильца), жены и двоих детей получала бы 40 долларов в неделю, огромные массы рабочих получают только 10 — 15 долларов, а в южных штатах многие зарабатывают даже 6 долларов в неделю. Другими словами, рабочий, потеряв работу, получал бы вдвое больше, чем находясь на работе.

Ясно, что такой лозунг рабочие не могли принимать всерьез. Они не могли поверить, что мы хотим действительно бороться за страхование от безработицы, и этим мы сами облегчили буржуазии ее дело.

Еще один пример из области организации. 4 июля, спустя долгое время после того, как были приняты кое-какие подготовительные меры, мы созвали однодневную конференцию безработных, которая собрала 1 300 делегатов. По заявлению ЦК, выдвинувшего лозунг — «10 тыс. делегатов», подготовка конференции началась фактически за неделю до ее созыва. Конференция по существу оказалась большим массовым митингом. Правда, конференция выбрала исполком, которому было поручено образовать в САСШ советы безработных, но после 4 июля мало что было слышно о деятельности этого исполкома.

При этих условиях рабочие, выступившие 6 марта на борьбу за свои непосредственные требования и стремившиеся для этого сорганизоваться, не нашли в лице коммунистической партии практического организатора борьбы против безработицы.

Я хочу выявить связь указанных слабостей с позицией коммунистической партии в вопросе о непосредственных требованиях. У рядовых партийцев и даже у некоторых партработников все еще существует представление, что борьба за текущие требования — это реформистская борьба. Надо иметь в виду, что вопрос о непосредственных требованиях имеет длительную историю и корни его восходят еще к ранним этапам социалистического и революционного движения в Америке; в этом вопросе была в свое время сектантская позиция, отчасти как реакция на ярый оппортунизм старой социалистической партии, а также и на мошенничества «всеисцеляющих средств» буржуазных реформистских политиканов и т. п. В коммунистическом движении было весьма сильно прямое и косвенное влияние Дэниеля де-Леона из Союза индустриальных рабочих мира. Это влияние еще не совсем изжито. Например в связи с борьбой против безработицы оно сказалось на характере постановки лозунга о страховании: некоторые товарищи разъясняли это требование так, что оно осуществимо только при диктатуре пролетариата.

В настоящее время одна из главнейших задач коммунистической партии в области повышения классового самосознания пролетариата и политизации движения заключается в сочетании борьбы за непосредственные требования с разоблачением капиталистической системы в целом. Но основа повышения уровня классовой борьбы в САСШ — это подхватывание элементарных требований рабочих и проведение революционной массовой борьбы за них.

На ноябрьском пленуме ЦК этот вопрос был поставлен со всей резкостью в связи с дискуссией и директивами ИККИ. Можно констатировать, что по мере развертывания борьбы за повседневные интересы масс достигаются известные успехи. После пленума ЦК мы можем от-

473 метить рост активности в борьбе против безработицы, хотя и надо откровенно сознаться, что вопрос этот был поставлен в центр внимания коммунистической партии только в самое последнее время. Недавно партия развернула в САСШ кампанию демонстраций и походов. В ряде городов, в том числе и самых крупных, например в Нью-Йорке, Чикаго, Бостоне, Филадельфии, Буффало, а также и в 24 небольших городах были проведены голодные походы в масштабе целых штатов, а 10 февраля, за две недели до дня борьбы с безработицей (25/II), состоялась демонстрация в общегосударственном масштабе, в которой приняло участие 200 тыс. безработных. От этой демонстрации была выбрана делегация, которая и была послана в Вашингтон требовать страхования от безработицы. 25 февраля в демонстрациях, проведенных в 71 городе, участвовало 400 тыс. рабочих.

Демонстрации были несомненно менее широки, чем 6 марта. Но было бы ошибкой думать, что по сравнению с 6 марта не было никаких улучшений в смысле организации, конкретности выдвинутых лозунгов и требований и охвата новых районов. В результате последних боев мы можем заявить, что партии еще раз удалось взять верх в деле руководства борьбой против безработицы.

Наши товарищи научились также лучше проводить демонстрации, устраивать их более непосредственно перед лицом властей штатов. В Миннеаполисе демонстранты ворвались в здание законодательного собрания штата и держали там речи в течение 2 часов. То, что они затем проникли в ресторан, обслуживающий законодательное собрание, и съели предназначенный для членов собрания обед, придало известную комическую черту этой в общем прекрасно проведенной демонстрации. Подобные боевые настроения были проявлены не только в Миннеаполисе. В ряде других городов и штатов также были вторжения в правительственные здания, и демонстрации оказывали боевое давление на власти, разоблачая их в глазах широких масс пролетариата. Уже это одно усиливало влияние коммунистической партии. Несомненно в результате этих походов и демонстраций широкие массы рабочих узнали о коммунистической партии, и все более широкие слои пролетариата начинают признавать в коммунистической партии защитницу своих интересов.

Но возникает вопрос, что нам делать сейчас? По моему мнению, мы должны улучшить нашу работу в двух отношениях: как в смысле содержания, так и в отношении мероприятий по организации безработных. Можем ли мы сказать, что мы уже ведем реальную массовую борьбу за непосредственные интересы безработных масс? Отнюдь нет. Мы проводили демонстрации и весьма боевые, но мы еще не убедили массы, что помимо демонстрации коммунистическая партия умеет вести борьбу за получение непосредственной помощи, борьбу за страхование от безработицы; перед нами попрежнему стоит задача организации массовой борьбы за эти повседневные требования и вовлечения широких рабочих масс в повседневную борьбу.

Что касается советов безработных, то мы вполне согласны с предложениями Пятницкого. Нужно сделать советы безработных органами повседневной борьбы за непосредственные требования, добиться того, чтобы они дрались в первых рядах за страхование от безработицы. Если вы спросите нас, сколько таких советов существует сейчас в САСШ, то мы можем сказать, что число их за последние месяцы

474 увеличилось, но мы не можем назвать точного количества и указать, сколько в них членов. В вопросе об организационных формах существует большая путаница. Преобладает мнение, что советы безработных должны строиться по территориальному признаку. Есть и другое мнение: советы безработных должны создаваться революционными профсоюзами из безработных членов союзов; существует и такой взгляд, что советы надо создать на базе предприятий, и т. д. и т. п. Я полагаю, что пленум прав, подчеркивая необходимость более прочной формы организации. Руководить советами безработных должна Лига профсоюзного единства, и они должны быть организованы в местном и окружном масштабе. Только на этой базе сможем мы вовлечь массы безработных в ряды советов.

Абсолютно необходимо привлечь в состав советов безработных представителей революционных профсоюзов и родственных организаций, дабы объединить борьбу рабочих, занятых на производстве, с борьбою безработных.

Несколько слов о социальном страховании. Борьба за социальное страхование — историческая задача партии. Социальное страхование, т. е. страхование от безработицы, страхование материнства, страхование на случай болезни, охрана труда рабочих, особенно в южных штатах,— за все это американский пролетариат будет бороться. Но эту борьбу можно будет развернуть, только преодолев противодействие, наблюдающееся в рядах партии по отношению к лозунгу социального страхования — противодействие, проявившееся в той оппозиции, на которую натолкнулась кампания по сбору подписей за введение закона о страховании от безработицы.

Перейду теперь к профсоюзной работе. Перед коммунистической партией с самого момента ее возникновения стояла задача организации американского пролетариата в профсоюзах. Рабочие сталелитейной, автомобильной, химической промышленности, работники морского транспорта и большинство горнорабочих в САСШ не организованы. АФТ ничего не делает для организации этих основных масс пролетариата. Социалистическая партия, этот «младший союзник» Американской федерации труда, как ее правильно назвал т. Фостер, тоже ничего не предпринимает для организации американских рабочих. Союз индустриальных рабочих мира развалился вскоре после первых боев, последовавших за окончанием мировой войны, в настоящее время только группа Мэсти предпринимает кое-какие маневры для организации неорганизованных масс. Но единственная сила, которая может и хочет взять на себя выполнение этой исторической задачи,— это коммунистическая партия.

Здесь встает вопрос, можно ли в настоящее время вовлечь широкие слои рабочих в массовые организации? На мой взгляд, железная необходимость заставляет американских рабочих стремиться к организации, и, в первую очередь,— организации в профсоюзы. При правильной тактике рабочие тысячами пойдут в коммунистическую партию, в профсоюзы же они устремятся десятками и сотнями тысяч. Однако рабочие не придут к нам по собственному почину, они не пойдут самотеком в наши профсоюзы; партия и профсоюзы должны пойти к американским рабочим и убедить их в необходимости вступления в наши ряды, продемонстрировать им на примере повседневной работы, что мы

475 готовы и способны бороться за их ближайшие интересы. Это однако еще не делается.

За последние два года мы создали ряд профсоюзных организаций в горной, швейной, текстильной и лесной промышленности и на морском транспорте, в которых объединено 40 тыс. рабочих, но базой этих профсоюзов были главным образом мелкие предприятия. Что же случилось с этими 40 тыс. рабочих во время кризиса? Надо откровенно сказать: в ноябре 1930 г. их было уже только 8 тыс. Чем это объясняется? Дело в том, что эти профсоюзы не выполнили своей первейшей задачи — защиты практических интересов рабочих; они по преимуществу играли, так сказать, роль агитпропов коммунистической партии.

Многие из местных организаций этих профсоюзов возникли в процессе стачек, как например на Юге, в текстильных районах Новой Англии и т. д., и вскоре после борьбы они распадались, так как профсоюзы ничего не сделали для того, чтобы удержать членов в своих рядах.

В процессе стачек партия и Лига профединства выдвинули перспективу борьбы против предпринимателей. Они внушили рабочим надежду, что эти организации будут действительно бороться с предпринимателями за интересы рабочих. Но после стачек партия и Лига практически ничего не сделали для выполнения этих обещаний.

Например на Юге, в Гастонии, где развернулась борьба, известная всему миру, нам удалось завербовать членов, установить связь с рядом местностей, но один из товарищей с Юга заявил на последнем пленуме ЦК, что в южных штатах есть места, где нашим организаторам нельзя показаться, так как вскоре после стачки их отозвали и больше не было никаких попыток продолжать борьбу. Пожалуй, будет преувеличением сказать, что мы не можем больше появиться в этих районах, но, во всяком случае, мы не можем пойти туда со своими старыми методами работы, с одной только агитацией, общими обещаниями, неумением сосредоточить работу на определенных предприятиях и производствах. Мы не можем пойти туда и с такими методами, которые не пробуждают инициативы рабочих и не дают им почувствовать, что организация, которую они создают, есть их собственная организация. Профсоюзы, которые не ставят своей первой задачей защиту ближайших интересов масс, не могут превратиться в массовые организации.

Большую роль в деле создания профсоюзов и в их дальнейшем развитии играют забастовки, и поэтому стачечная стратегия имеет решающее значение для всего будущего нашей профсоюзной организации. Между тем можно привести множество примеров скверной стачечной стратегии, неумения использовать уроки весьма серьезных ошибок, вроде тех, что мы совершили в Иллинойсе, в забастовке новоорлеанских моряков и др. После того, как союз моряков в Филадельфии объявил забастовку, на которую не откликнулся ни один рабочий (причину этого правильно объясняет Лозовский), мы должны сказать, что наши товарищи тупо повторяют свои прежние ошибки и не имеют никакой стачечной стратегии. Величайшая слабость нашей стачечной стратегии,— это неумение вовлечь массы, строить организацию снизу, неумение подойти к массам, а в некоторых случаях даже применение бюрократических методов.

Я хочу коснуться еще одного серьезнейшего дефекта нашей профсоюзной работы, а именно взаимоотношений партии с профсоюзами. Отдают ли себе члены партии отчет, что центральная задача заклю-

476 чается в организации рабочих в профсоюзы? Сознает ли вся партия, что ее деятельность должна быть в основном направлена на мобилизацию рабочих на экономические бои и на построение профсоюзов? Выполняют ли организации нашей партии, наши фракции в массовых организациях с должной энергией эту задачу? Мы должны сказать, что этого еще нет.

В рядах партии еще не ликвидирована идея, будто есть два сорта членов партии: к одному принадлежат партийцы, занимающиеся повседневной партийной работой, и такие товарищи рассматриваются как настоящие партийцы, а к другому — товарищи, работающие в профсоюзах, ведущие массовую работу, и вот их считают, так сказать, гражданами второго сорта.

Для организации профсоюзов в САСШ необходимо, чтобы партия проникла на крупные предприятия. Нельзя рассчитывать создать профорганизации на крупных заводах, в этих цитаделях американского капитализма, покуда партии совершенно чужда идея проведения массовых собраний на предприятиях, покуда рабочие терроризируются системой шпионажа, практикуемого буржуазией, покуда партия не создает организации и ячейки, которые вели бы повседневную работу, проводили агитацию, окружали себя сочувствующими элементами, возглавляли борьбу за повседневные нужды рабочих и взяли в свои руки дело вовлечения рабочих в профсоюзы.

Тов. Браудер указал, что наши производственные ячейки функционируют только в партийной статистике, и он не преувеличивает. Однако у нас есть множество прекрасных возможностей для создания производственных ячеек, у нас есть пресса, тираж которой превышает 100 тыс. экземпляров: 40 тыс. «Дэйли Уоркер» и 60 тыс. на языках нацменьшинств. Тов. Браудер подсказывает мне, что наши 12 газет имеют тираж в 150 тыс. экземпляров; «Дейли Уоркер» распространяется в 1 100 городах и поселках. В партии насчитывается 7 800 членов; в ноябре прошлого года в профсоюзной организации было 8 тыс. членов. Что же предпринимается в отношении 150 тыс. читателей коммунистической прессы в САСШ? Совершенно очевидно, что не сделаны даже первые шаги по линии использования этих рабочих для организации их в профсоюзы.

В организациях взаимопомощи, находящихся под влиянием партии, насчитывается 40 — 50 тыс. членов. Даже и они не использованы в профсоюзной работе.

Можно однако констатировать некоторое улучшение с тех пор, как партия в ноябре прошлого года поставила себе задачей совершить поворот в своей профсоюзной работе. Например в связи с делом Лоуренса в течение недели бастовали 10 тыс. рабочих, и в революционные профсоюзы было завербовано 1 500 новых членов. Достижением также было то, что союз довел стачку до конца. До этого в партии было распространено мнение, что только та забастовка хороша, которая очень долго длится.

Недавно были командированы на места члены ЦК, Политбюро и другие работники для того, чтобы добиться перелома в области профсоюзной работы. Ясно, что мы не сможем в мгновение ока преодолеть противодействие и нерешительность в области работы на предприятиях и сектантскую установку членов партии в отношении охвата новых элементов. Улучшения в постановке профсоюзной работы в САСШ

477 можно будет добиться только путем самой упорной борьбы и систематической работы.

Перехожу к последнему вопросу: о стратегии буржуазии и ее наступлении на революционное движение. Тов. Браудер говорил уже о комиссии Фиша и о ее предложении объявить наше движение противозаконным. В основе предложений этой комиссии лежит наступление на рабочих иммигрантов, для которых она рекомендует ввести регистрацию и дактилоскопирование, лишение их гражданских прав, высылку с территории САСШ и т. д. Как т. Браудер указал, капиталисты, не дожидаясь формального проведения всех этих мероприятий в законодательном порядке, уже начинают наступление на рабочих-иммигрантов. Число высылаемых иностранцев-рабочих уже достигает 1 тыс. в месяц; при полицейских участках организованы бюро по наблюдению над иностранцами, и каждый день происходят облавы. Задерживаемые при таких облавах рабочие должны предъявлять документы, показывающие, что они прибыли в САСШ легальным путем, и много рабочих таким путем уже арестовано. Около 100 революционных рабочих находятся под угрозой высылки. Цель этого наступления на рабочих-иммигрантов — терроризировать и загнать в подполье движение, не прибегая к открытому объявлению коммунистической партии нелегальной организацией. Буржуазия бьет по слабейшему месту партии, зная, что большинство ее членов рабочие-иммигранты.

Какие меры нужно нам принять в противовес этому наступлению? По-моему партия еще не поставила себе этого вопроса. Она не сможет дать отпор этому наступлению буржуазии, если, с одной стороны, не проведет энергичнейшей массовой кампании в защиту рабочих-иммигрантов, а с другой — не приложит самых решительных усилий к созданию мощного ядра американских рабочих как базы нашего движения.

Но это отнюдь не означает ослабления работы среди иммигрантов и негритянских рабочих, наоборот, это означает объединение американских белых рабочих с неграми, с иммигрантами и совместную их борьбу вокруг вопросов, волнующих все группы пролетариата, вокруг вопросов, встающих в связи с наступлением капитала.

Здесь мы должны спросить, можно ли вовлечь в партию урожденных американских рабочих и особенно американскую молодежь — в ряды революционного движения.

Быть может этот вопрос покажется вам простым, но это — кардинальная проблема развития революционного движения в САСШ. Как вы знаете, одной из основных причин отсутствия массового революционного рабочего движения, одним из главных источников исторической отсталости американского пролетариата была раздробленность рабочего класса Америки по национальному признаку, его деление на американцев и иностранцев, а также на белых и чернокожих. Эти деления имеют глубокие социальные и экономические корни.

Когда европейский пролетариат создавал свои политические партии, американские, т. е. родившиеся в Америке, рабочие избегали наемного рабства, воспользовавшись имевшейся в изобилии землей, и стали независимыми, самостоятельными фермерами. Это заставило американскую буржуазию ввозить рабочую силу из других стран. Американский рабочий чувствовал себя не членом своего класса, а гражданином САСШ. С развитием трестов, в начале нашего столетия и особенно в резуль-

478 тате рационализации, происходящей в последние годы, в промышленность втягиваются и американские рабочие.

Можно привести множество примеров того, как эти рабочие начинают прислушиваться к агитации и пропаганде коммунистической партии. Это отчетливо обнаружилось во время агитационной поездки т. Фостера.

Наравне с пробуждением американских рабочих на всем западе САСШ пробуждаются также и рабочие южных штатов, о чем свидетельствует между прочим и увеличение за последний год тиража «Дэйли Уоркер» с 15 до 40 тыс. экз. Это означает, что в числе новых читателей имеется много рабочих американского происхождения, особенно в рядах молодого поколения, т. е. рабочих, родившихся уже в Америке от родителей-иммигрантов.

Встает вопрос, можно ли удержать американских рабочих в партии, коль скоро мы вовлекли их в ее ряды. По-моему мнению, если не будут коренным образом изменены все методы работы и самый подход партии к этим рабочим, нельзя будет удержать их в партии. Партия является не-американской не только по своему составу, но и по методам своей работы. Тов. Тельман говорил, как трудно германскому рабочему, который, можно сказать, родился в лоне социалистического движения, понять термин «третий период». Сколь же чуждо должно было быть для американского рабочего помещенное год тому назад в «Дейли Уоркер» объявление об устройстве в годовщину создания газеты танцовального вечера под названием «третий период».

Американский рабочий, идущий в партию, очень часто вызывает подозрения. Правда, много рабочих американского происхождения были использованы буржуазией в качестве шпиков, и это вызывает в партии настороженность при вступлении в ее ряды урожденного американца. Ему зачастую назначают годичный испытательный стаж, да еще и после этого в течение целого года относятся к нему с подозрением, и надо быть недюжинным человеком, чтобы выдержать такой искус. Неудивительно, что много рабочих, вовлеченных в партию во время последней вербовочной кампании, спустя нескольких месяцев ушли из ее рядов.

Я хочу напомнить о словах Энгельса в его письме к Зорге в 1890 г Он указывал, что, пока мы не создадим базы в среде американских рабочих, невозможно будет построить широкую массовую партию; но как только такая база будет создана, движение начнет развиваться семимильными шагами и будет отличаться темпом и энергией, характерными для Америки.

Здесь решающая роль принадлежит комсомолу, который должен завоевать молодое поколение рабочих, родившихся в Америке.

Отчеты о деятельности партии за последний период, вся работа, проделанная за минувший год, показывают, что партия идет вперед, что ее линия выправлена, что партия стоит на правильном пути. Необходимо более энергично, более решительно использовать опыт такой партии, как германская, в области массовой работы, с тем чтобы создать вокруг коммунистической партии широкое массовое движение.

В этом смысле тезисы XI пленума имеют неоценимое значение.

НЕЙМАН (ГЕРМАНИЯ).​

Я считаю, что за истекший год со времени последнего пленума три крупнейших международных победы, три величайших всемирных до-

479 стижения Коммунистического интернационала таковы: во-первых, обеспечено успешное проведение пятилетки в четыре года; во-вторых, нам в Германии удалось приостановить прилив националистической волны на различных важнейших и крупнейших участках фронта и одновременно глубже, чем когда-либо, проникнуть в самую гущу приверженцев социал-демократии; в-третьих, советское движение в Китае сумело отбить первую атаку Чан Кай-ши, одновременно расширяя советские территории, а в настоящий момент удалось с успехом отразить первую попытку массового наступления на СССР.

Что касается положения в Германии, то здесь уже указывалось, что развитие кризиса в Германии, созревание революционного кризиса, которого сегодня еще нет, обусловлено особенно двумя международными фактами. В Германии мы видим не только мировой экономический кризис со всеми его последствиями, но этот мировой кризис еще усложняется, обостряется, переплетаясь со специфическими последствиями версальской системы и плана Юнга. Такова объективная основа заострения классовой борьбы в Германии. Я хочу сделать замечание по поводу проблемы народной революции, которую наша партия поставила на последнем пленуме ЦК. Мы как марксисты обязаны ставить этот вопрос не только с точки зрения целесообразности того или иного лозунга, но и выводить нашу позицию из соотношения классовых сил. Мы наблюдаем, как одно из важнейших явлений в лагере наших врагов сейчас, развитие в сторону подлинного кризиса социал-демократии, мы уже видим процесс упадка социал-демократического влияния на рабочие массы.

Каковы объективные основы этого процесса? Разумеется, упадок социал-демократического влияния связан с упомянутыми уже выше двумя факторами — обострением нынешнего кризиса и с последствиями плана Юнга и т. д. Кризис приводит к тому, что положение рабочей аристократии сейчас меняется по сравнению с прежними временами. Ленин в своем докладе на II конгрессе Коминтерна уже отмечал, что это особое положение и есть одно из средств экономического воздействия, объясняющее всю настойчивость и упорство, с которой верхушка цепляется за свое положение. А мы видим в Германии в нашей борьбе против социал-фашизма, что впервые, за двенадцать лет, впервые со времени революции удалось сломить глубоко внедрившееся реформистское влияние на рабочую аристократию сознательными активными выступлениями рабочего класса. На II конгрессе Коминтерна Ленин говорил относительно рабочей аристократии:

«Все дело сводится именно к подкупу. Это делается тысячами разнообразных путей. Повышением культуры в наиболее крупных центрах, созданием образовательных учреждений, созданием тысячи местечек для вождей кооперативов, для вождей тред-юнионов, парламентских вождей. Но это делается везде, где есть современные, цивилизованные, капиталистические отношения. Эти миллиарды сверхприбыли есть экономическая основа, на которой держится оппортунизм в рабочем движении».

В чем видим мы начало упадка II Интернационала, или в чем признаки начинающегося глубокого кризиса II Интернационала? Особенно резко они проявляются в Германии. Несомненно это стоит в связи с тем фактом, что та часть сверхприбыли, которую, как Ленин ука-

480 зывал на II конгрессе, буржуазия может бросить на подкуп рабочей аристократии, из-за все обостряющегося кризиса в Германии сильно уменьшилась. Одновременно с сокращением сверхприбыли, с уменьшением тех средств, которые буржуазия может выбросить на подкуп этих слоев рабочей аристократии, буржуазия урезывает и значительную часть тех средств, которые она до кризиса использовала для воздействия на широкие массы средних слоев и рабочего класса.

И если Ленин в то время указывал, что например повышение культуры в наиболее крупных центрах капитализма используется как одно из средств для подкупа некоторых слоев рабочего класса, то мы видим, что именно эта культура в Германии гибнет. Мы видим крах коммунального хозяйства. Мы видим полнейшее суживание, сокращение всех социальных расходов, издержек на социальные нужды. Мы видим, проще говоря, ликвидацию той культуры в промышленных центрах, которую мог создавать капитализм десятилетиями во время своего расцвета и еще в начальный период развития империализма. Но сужение экономической базы и влияния рабочей аристократии на основные пролетарские массы и есть основа созревания кризиса социал-демократии. В этом — основа нашего успешного продвижения вперед. К этому экономическому моменту присоединяется и другой факт, вытекающий из особого исторического развития в Германии. Вопрос этот стоит в тесной связи с нашей оценкой дальнейших перспектив. Это — вопрос, который, вероятно, настойчиво возникает и перед всеми товарищами из других секций Коминтерна: когда же мы будем иметь революционную ситуацию в Германии? Вопрос о темпе революционного подъема в решающей степени определяется темпом нашего нажима на социал-демократию, определяется тем, в каком темпе удастся нам разбить социал-демократию.

Разумеется, это условие нельзя рассматривать обособленно, оно не оторвано от общего хода кризиса, от общих ленинских предпосылок, которые неоднократно упоминались на пленуме. Одним из важнейших условий в Германии с ее громадной влиятельной социал-демократической партией является полное разоблачение, окончательная дискредитация всех группировок мелкобуржуазной демократии,— а в Германии политически-решающей группировкой мелкобуржуазной демократии является именно социал-демократия. Фашизм по своему объективному классовому содержанию, по своей программе,— отнюдь не группировка мелкобуржуазной демократии, но организация финансового капитала. Тот факт, что мы дискредитируем мелкобуржуазную демократию, определяется прежде всего почти двенадцатилетним участием социал-демократии в правительстве. Социал-демократия дискредитировала себя участием в правительстве. Поэтому-то процесс фашизации социал-демократии в Германии зашел дальше, чем в любой из других крупных промышленных стран. Поэтому-то социал-фашизм именно в Германии сложился в такой классической форме, что участие социал-демократии в правительстве, ее сращивание с госаппаратом зашло дальше, глубже, чем в какой-либо другой стране во всем капиталистическом мире. Говоря например, что влияние II Интернационала в общем идет на убыль, мы думаем однако отметить и некоторые исключения. Например в такой стране, как Франция, где наше коммунистическое движение растет быстрым темпом, мы видим, что это — одна из тех немногих стран, где социал-демократия имеет известный успех и, по

481 всей вероятности, на ближайших выборах сумеет, при одновременном росте коммунизма, все же привлечь на свою сторону еще определенные новые мелкобуржуазные слои. Это несомненно стоит в связи с тем, что французская социал-демократия сумела, благодаря особому сцеплению обстоятельств, в этой величайшей из европейских стран-победительниц держаться вдали от участия в правительстве. Но по своей политике французская социал-демократия ничуть не лучше германской социал-демократии. Она также натравливает на интервенцию против Советского союза, она сотрудничает в Лиге наций и т. д. Но важно не это, а важно разоблачить все эти факты перед лицом рабочего класса. Факты же на основе двенадцатилетнего участия социал-демократии в правительственной коалиции, на основе упомянутого уже подрыва экономической базы рабочей аристократии, создают особо благоприятные условия для того, чтобы теперь, в ближайший отрезок времени, нанести решающий удар социал-фашизму и разбить социал-демократию.

Второе — мы констатируем здесь перегруппировку классовых сил, происходящую на основе кризиса, на базе последствий плана Юнга. Мы видим сдвиги средних слоев и мелкой буржуазии города и деревни. Этот процесс чрезвычайно любопытен. Дело заключается в том, что миллионы мелких буржуа оказываются — не только в силу последствий кризиса, но и вообще вследствие развития трестов и монополистического капитала — в ином положении, чем это было до последней всемирной войны. Особенно в городах развитие монополистического капитала приводит к тому, что экономические основы мелкой буржуазии, этих промежуточных классов, оказываются в чудовищном конфликте с крупной буржуазией, и создаются об'ективные предпосылки для завоевания известных масс мелкой буржуазии, крестьянства на сторону пролетарского классового фронта.

Одновременно с развернувшимся наступлением капитала на пролетариат мы наблюдаем поход капитала на мелкую буржуазию и низшие и беднейшие слои крестьянства. Налицо крах и банкротство десятков тысяч мелкобуржуазных семей города и деревни.

Но сам по себе этот факт еще не дает гарантии, что экспроприируемые монополистическим капитализмом мелкобуржуазные слои перейдут обязательно на сторону пролетариата. В целом ряде стран это привело к усилению фашизма. И этот вопрос, товарищи, несомненно, стоит в связи с первой проблемой. Отношение мелкой буржуазии к нам зависит от соотношения сил коммунизма и социал-демократии в рабочем классе. Мелкая буржуазия идет за реальной силой. Мелкая буржуазия пойдет с нами, если мы побьем социал-демократию, а главное если сокрушим монополистический капитал, этого хозяина социал-демократии. Собственно, мы видим — и в этом заключается урок сентябрьских выборов — два параллельных процесса: мы проникаем глубже в ряды рабочего класса, мы делаем большие успехи на пути завоевания большинства пролетариата и мы проникаем в мелкобуржуазные массы. Этот параллельный процесс безусловно неслучаен, это лишь обратная сторона одного и того же явления. Если бы мы отступили перед социал-демократией, нам никогда не удалось бы разгромить ряды фашизма. Если бы наша революционная профоппозиция (РПО) не развивалась, не вела бы экономических боев, если бы мы не развернули в широчайших формах наши пролетарские массовые организации, нам никогда бы не удалось поставить себе, хотя бы с некоторым вероятием успеха, раз-

482 решение такой задачи, как привлечение широчайших масс мелкой буржуазии на нашу сторону. Задача же эта стоит, как одна из важнейших и решающих на пути к завоеванию большинства рабочего класса, стоит перед нами в Германии и перед всеми нашими братскими партиями в других капиталистических странах.

Ленин сказал:

«Кто ждет «чистой» социальной революции, тот никогда ее не дождется. Тот — революционер на словах, не понимающий действительной революции.

Социалистическая революция в Европе не может быть нечем инным, как взрывом массовой борьбы всех и всяческих угнетенных и недовольных. Части мелкой буржуазии и отсталых рабочих неизбежно будут участвовать в ней — без такого участия не возможна массовая борьба, не возможна никакая революция...»

К этой общей предпосылке завоевания широких слоев мелкобуржуазных масс большевистскими партиями в Германии, в силу специфического ее положения, присоединяется еще один особо благоприятный момент. Этот момент — национальное угнетение Германии, версальская система, план Юнга. Экспроприация мелкой буржуазии монополистическим капиталом в Германии происходит с утроенной быстротой, ибо тяготы плана Юнга сваливаются не только на плечи рабочего класса, но и на плечи мелкой буржуазии. Со времени принятия плана Юнга уже декретированы все общие новые налоговые обложения и аналогичные тяготы, которые превышают годичные платежи по плану Юнга в размере 3,6 миллиардов плюс проценты и частные долговые обязательства. Все это бремя ложится и на мелкую буржуазию. Элементы национального гнета, созданные версальской системой, порождают особые настроения в мелкобуржуазных массах. Тут мы видим отличие по сравнению с русской революцией. Русской революции, которая боролась под лозунгом мира, которой пришлось заключить этот мир в Брест-Литовске, пришлось вести жесточайшую борьбу, как Ленин не раз подчеркивал, против мелкобуржуазного патриотизма. Ленин указывал, что патриотизм мелкой буржуазии самым резким образом противоречит интересам пролетариата. В Германии, мы видим, что под давлением плана Юнга патриотически настроенная мелкая буржуазия все более и более оказывается в самом резком противоречии к политике крупной буржуазии и политике финансового капитала. Это не может означать, однако, что мы съезжаем на почву мелкобуржуазного патриотизма.

В связи с этим я приведу еще несколько цитат из нашей программы национального и социального освобождения. Патриотизм мелкой буржуазии, при особых обстоятельствах в Германии противопоставлялся до известной степени империалистической политике германского финансового капитала и международного капитала. Германская буржуазия предала национальные интересы Германии. Она разоблачила свое лицо предателя интересов германского народа. Она не может уже претендовать на гегемонию в национальном освобождении. Одним из достижений нашей партии было, как отметил уже т. Тельман в своем докладе, что нам удалось разоблачить предательство буржуазией национальных интересов трудящегося населения, что нам удалось.

483 до известной степени, нейтрализовать элементы патриотизма мелкой буржуазии. Таким образом, нам удалось завоевать новые массы сторонников в рядах мелкой буржуазии города и деревни.

Товарищи, все эти моменты ведут к тому, что пролетарская революция в Германии, единственно возможная революция в Германии, приобретает характер народной революции в духе Маркса и Ленина.

Тов. Сталин дает два примера народной революции, а именно русскую и индийскую, и указывает, что именно обе эти революции носят особенно ярко выраженный характер народной революции. В России революция до 1917 г. направлена была против царизма. Царизм был режимом не только в глазах русского пролетариата, но и для всех кругов населения, за исключением капиталистов и феодалов, столь ненавистным, до такой степени утратившим всякий моральный авторитет, до такой степени дискредитированным, что революция в России безусловно должна была стать народной революцией.

Но возьмем другой пример: Индию. Тут иностранному и отечественному капитализму противостоят массы. Пролетариат и мелкая буржуазия противостоят капитализму и феодалам. Капитал и класс феодалов настолько ненавистны, до такой степени лишены всякого морального авторитета и дискредитированы, что революция должна принять характер народной революции.

А теперь перейдем к Германии. Мы пережили в Германии буржуазно-демократическую революцию в эпоху паразитарного капитализма. Положение создалось такое, когда ввиду варварских средневековых условий никакого другого выхода больше не оставалось. В эпоху же возникновения империализма современный капитализм в своей последней, высшей стадии, в условиях версальской системы настолько дискредитирован, до такой степени лишен всякого авторитета, настолько ненавидим не только пролетариатом, но и всеми другими слоями трудящегося населения, что фактически предпосылки подлинно народной революции в духе Маркса, Энгельса и Ленина созрели, и пролетарская революция, в эпоху которой мы уже вступили, как в исторический процесс, принимает характер народной революции. Мы выдвигаем лозунг народной революции, ни на мгновенье не противопоставляя его лозунгу пролетарской революции, ни на мгновенье не допуская либерально-меньшевистской идеи общенациональной революции, революции бесклассовой, надклассовой. Мы ставим вопрос о пролетарской социалистической революции, советской революции в Германии, как о народной революции. И с помощью такой постановки вопроса перед широчайшими массами до самых низов, до самых отсталых слоев мелкой буржуазии мы приобретаем лозунг, помогающий нам проводить завоевание их в духе мобилизации классового союзника пролетариата и в духе использования их тяги к национальному освобождению.

Говоря в отношении Германии и других стран о классовом союзе пролетариата с мелкой буржуазией, привлекая к участию в революции под гегемонией пролетариата не только рабочий класс, но, как указывал Ленин, и «всех, в какой-либо степени угнетаемых и недовольных», мы ни на минуту однако не стираем того различия, того противоречия, которое существует во многих вопросах между пролетариатом как вождем революции и мелкой буржуазией как союзником пролетариата. Это не только принципиальный вопрос, это вопрос нашей повседневной практики. Если, например, сейчас в Германии, в такое время, когда

484 во всех крупных городах десятки тысяч мелких ремесленников становятся банкротами, десятки тысяч маленьких лавченок пустуют, мы ставим себе задачей привлечь эти мелкобуржуазные слои на нашу сторону, вырвать их из-под влияния фашизма, из-под влияния буржуазии, то все же мы не смотрим сквозь пальцы, когда эти мелкие ремесленники и мелкие торговцы снижают заработную плату своим рабочим и служащим. Например, незадолго до рождества, когда союзы розничных торговцев отказались закрывать в 6 часов свои магазины, провели известную борьбу против оптовой торговли. И можно привести сотни таких примеров. Вот, например, кооперативы. Мы даже при капитализме выступаем за классовые кооперативы, как в Германии, когда мелкая буржуазия выступает против кооперативов. Мы не только защищаем кооперативы, но беспощадно боремся против всех таких реакционных течений в лагере мелкой буржуазии. Мы боремся за 7-часовой рабочий день для служащих и рабочих мелких торговых предприятий. Мы всеми мерами боремся против вопроса покровительственных тарифов, выдвигаемого известными кругами середняков, не только кулаками, но и середняками. Если мы ставим вопрос о национальном освобождении Германии, то, вместе с тем, мы не упускаем из виду, что Германия не представляет собою угнетенную страну в духе колоний, в духе антиимпериалистических стран, но сама Германия — империалистическая страна, правда, угнетаемая, национально закрепощенная, связанная по рукам и ногам версальским миром и планом Юнга, но все-таки империалистическая держава. И мы видим на каждом шагу усиленные вооружения германской буржуазии, мы видим броненосец «Б», мы видим, как создаются предпосылки для интервенции против СССР. Мы наблюдаем такие тенденции, как проект таможенного союза с Австрией, косвенно направленный против версальского договора. Мы наблюдаем в мелкобуржуазных кругах усиление идеологии национального освобождения, а также идеологии империализма, шовинизма, реванша, броненосца «Б», колонизации и угнетения чужих народов. Наша программа национального освобождения показывает, что мы подходим к национальному вопросу во всем его объеме как к интернациональной проблеме. И наша постановка вопроса о версальском мире тоже носит интернациональный характер. В нашей освободительной программе мы говорим о «необходимости свержения капитализма и взятия власти пролетариатом, перехода власти в руки пролетариата».

Во всей нашей освободительной программе мы выдвигаем на передний план нашу интернационалистскую политику, чтобы дать всемирному пролетариату,— и не только ему, но и его союзникам — крестьянским массам,— оружие в руки для борьбы против этой идеологии реванша, шовинизма, фашизма. Но особенно важное значение приобретает союз с массами французского и польского пролетариата, так как там — острие интервенции против СССР, и обе эти страны в войне против СССР сыграют большую роль. С помощью нашей освободительной программы мы разоблачаем эту идеологию империализма, шовинизма, броненосца «Б» и угнетение и колонизацию других народов, разоблачаем роль социал-демократии и т. д.

Теперь — о нашей стратегической установке. Перейдем к вопросу о соотношении нашей борьбы против фашизма с нашей борьбой против социал-демократии. Уже возникал вопрос, что важнее, борьба ли против социал-демократии или борьба против фашизма. Если ставить

485 этот вопрос не поверхностно, с точки зрения политики парламентских партий, а как подобает марксистам, с классовой точки зрения, то такое противопоставление является неправильным не только в смысле оценки ситуации, но и в тактическом смысле. Такое противопоставление абсолютно неверно, схоластично. Это бумажная стратегия — абстрактно ставить вопрос: борьба ли против социал-демократии или же борьба против фашизма. От такой постановки вопроса отдает стратегией на бумаге. А что такое стратегия для нас? Наша стратегия заключается в группировке классовых сил.

Поскольку в Германии на почве кризиса, на почве обострения классовой борьбы, на почве процесса фашизации вся буржуазия уже более или менее является фашистской, мы направляем главный удар против фашистской буржуазии и главной ее социальной опоры в лагере рабочего класса: против социал-демократии.

Никогда не удастся нам разбить враждебный класс, пока мы не завоюем большинство собственного класса. А завоевать это большинство мы можем только в борьбе против враждебного класса. Соотношение обеих этих проблем таким образом фактически является диалектическим. Противопоставление тут лишено всякого смысла и может повести лишь к односторонней политике, к отклонению от наших основных задач. В этом, думается мне, основная база нашей стратегии по завоеванию большинства собственного класса для революционного действия, по привлечению мелкобуржуазных масс, шатающихся то в ту, то в другую сторону, для направления главного удара против буржуазии вообще и против социал-демократии как ее главной социальной опоры. Безусловно в настоящий период наш фронт борьбы против социал-демократии становится главным боевым фронтом против капитализма. Мы стоим в Германии перед конкретной задачей наступления на социал-фашизм с целью ликвидации его влияния на рабочие массы. Уже созрел момент для постановки такой задачи. Мы еще не дошли до того, чтобы разрешить эту задачу. Но мы накануне того, чтобы совершенно разоблачить перед массами мелкобуржуазную социал-демократию, с которой сброшена длительная объективным развитием маска, которая окончательно дискредитировала себя участием в правительственной коалиции.

Но одного этого лозунга недостаточно. Просто завоевать большинство рабочего класса, это еще не значит ускорить темп созревания революционной ситуации настолько, чтобы мы могли готовиться к последнему бою. Это значит завоевать большинство рабочего класса для революционного действия, чтобы сокрушить диктатуру буржуазии. Это особое различие, особый оттенок в формулировке имеет величайшее значение для каждого шага в нашей практической работе. Если бы мы нашу кампанию во время сентябрьских выборов 1930 г. развернули только с целью завоевания большинства рабочего класса, то мы не могли бы найти правильную линию, но мы в этой избирательной кампании преследовали цель еще на один шаг подвинуться в деле завоевания большинства рабочего класса для вовлечения его в революционную борьбу за свержение капитализма. И поэтому нам удалось одновременно отбивать фашистское вторжение и проникнуть в массы рядовых сторонников социал-демократии.

Говоря, что одной из крупнейших побед Коминтерна за истекший год является то, что нам удалось приостановить национал-социалисти-

486 ческую волну на некоторых важнейших отрезках боевого фронта, мы располагаем для этого реальными показателями. Мы можем констатировать, что, во-первых, проникновение фашизма в рабочий класс в общем и целом полностью отбито. Об этом свидетельствуют выборы фабзавкомов. Правда, нашлись предприятия,— и в Рурской области тоже,— где фашизм добился известных успехов. Но если взять эту проблему в отношении всего рабочего класса, то никаких успехов у фашистов нет. После сентябрьских выборов 1930 г. у некоторых товарищей из КПГ, а пожалуй, и в других братских партиях, возникло известное опасение, что фашистская волна может захлестнуть нас, может через массу мелкой буржуазии проникнуть еще глубже в гущу рабочего класса. Но эта опасность в данный момент по крайней мере в значительной степени устранена. Конечно, десятки тысяч, сотни тысяч отсталых темных рабочих идут еще за фашистами; как и в дальнейшем, всякому реакционному течению в условиях капитализма удастся уловить в свои сети десятки тысяч рабочих. Но подрыв массовой базы социал-демократии происходит не путем усиления фашизма в рядах рабочих масс, но через наше влияние, через коммунистическое движение, через фронт революционной классовой борьбы. Это отличает германский фашизм, например, от итальянского. Фактически германский фашизм продвигается к власти не после поражения пролетариата, как итальянский фашизм, не после тяжкого провала пролетариата, как в Польше; фашизм в Германии является выражением страха буржуазии перед непосредственной угрозой пролетарской революции.

Конечно, фашизм — это не только национал-социалистическая партия и национал-социалистическое движение. Если ставить в Германии проблему борьбы с фашизмом, то это означает борьбу против национал-социализма плюс борьбу против Брюнинга и всех буржуазных группировок, проводящих фашистскую диктатуру.

И если нам удастся осуществить стоящую сейчас перед нами основную, крупнейшую задачу внутри рабочего класса, именно если нам удастся нанести решительный удар социал-демократии, то мы имеем все гарантии или по меньшей мере, по всей вероятности, нам удастся насильственно прервать процесс фашизации государственной власти пролетарской революцией.

И, наконец, достижением в нашей борьбе с фашизмом является факт завоевания нами социал-демократических рабочих. Германская социал-демократия, как и социал-демократия в других странах,— особенно в Польше,— пыталась в течение некоторого времени представиться передовым борцом против фашизма. Если польская социал-демократия одно время насчитывала среди своих вождей несколько политзаключенных, то и германская социал-демократия в свою очередь могла козырять разогнанными собраниями и даже убитыми партийцами (хоть и не из верхушки, но из числа функционеров и членов с.-д. партии) и, значит, могла, подобно польской социал-демократии, притворяться, будто и она разыгрывает антифашистскую роль. Но в Германии это совершенно не удалось, не удалось в еще большей степени, чем польской социал-демократии, так как германская социал-демократия сидит в госаппарате, проводит правительственную политику на трех пятых всей германской территории, в Пруссии, является проводником курса фашизации и разоблачена не только как агентура капитала, но как ору-

487 дие фашизации, как рычаг фашизации. Поэтому мы, как сказал тов. Тельман, и в глазах социал-демократических рабочих все более представляем единственную антифашистскую силу,— силу, объединяющую все элементы сопротивления фашизму. Разумеется, здесь решающую роль играет тот подлинный отпор, который оказала наша партия фашизму. Именно борьба за улицу, проводившаяся КПГ, настоящая, героическая, будничная борьба с нарушением изо дня в день буржуазной легальности, с повседневными вооруженными боями, хотя и в малом масштабе, против фашизма, именно эта героическая борьба на почве нашей освободительной программы, на основе нашей общеполитической линии была решающим фактором, приостановившим рост национал-социалистического движения на некоторых важнейших отрезках фронта. И если нынче мы видим новую тягу мелкой буржуазии в Германии на сторону пролетариата, то причиной этого является именно то, что мелкая буржуазия видит реальную силу, силу нашего движения. Вот почему мы имеем возможность с успехом продолжать и дальше эту борьбу.

Вторым крупнейшим успехом Коминтерна за последний год была борьба в Китае. Нынешнее развитие в Китае фактически имеет величайшее значение для всего дальнейшего развития мирового революционного движения. На примере Китая мы видим, как быстро пролетариат может оправиться даже после такого поражения, какое было нанесено кантонскому восстанию. Не подлежит никакому сомнению, что кантонская коммуна конца 1927 г. закончилась тяжким, кровавым поражением. Но не прошло и двух лет после этого удара, как у нас уже снова насчитываются десятки миллионов на советской территории, под властью советов. Важнее всего в китайском крестьянском движении,— а это не просто крестьянское движение, а самая настоящая крестьянская война,— всего важнее не только самый факт крестьянского движения, но что оно в значительных частях страны развертывается под гегемонией пролетариата, развязывается пролетарскими восстаниями.

Необходимо подчеркнуть тот факт, что кантонское восстание, несмотря на все свои слабости и ошибки, дало решающий толчок к развязыванию нынешней крестьянской войны, к развертыванию советской революции в Китае. Лишь потому, что наша китайская компартия в кантонском восстании потрясла до самых основ всю государственную мощь реакционных, феодальных, капиталистических сил, всю государственную машину гоминдана, лишь потому, что китайским массам на практике удалось доказать возможность существования советской власти,— лишь поэтому сейчас каждое крестьянское восстание в южном и среднем Китае протекает под знаком советской революции и каждое крестьянское движение, даже самое незначительное, оказывается под руководством пролетариата и компартии. В этом отношении китайская революция, если мы рассмотрим и объективные факторы, несомненно, стоит на более высокой ступени, чем индийская революция, если учесть этот решающий момент, момент гегемонии пролетариата, возглавление пролетариата компартией; образования авангарда. Фактом величайшего значения на нынешнем новом этапе китайской революции является то, что сейчас, если не полностью, то все же в зачатках, в зародыше, впервые -в колониальной стране пролетарское движение протекает не как отдельное выступление соло, но в созвучьи со всем крестьянским хором.

488 В Индии — более развитой, численно более сильный пролетариат, но в Индии нет того размаха крестьянского движения, какой мы видим в Китае. В Индо-Китае — мощное, широко развернувшееся крестьянское движение, которое, как уже упоминалось, имело исключительный, крупнейший успех и тоже могло бы повести к созданию советских областей, но там гегемония пролетариата не так высоко развита, как в Китае. Важнейшее в китайской революции на данной стадии заключается в том, что она показывает всем колониям, свыше миллиарда людей, пример того, как сливаются два больших потока — крестьянского повстанческого движения и пролетарской революции — и как маленьким прослойкам пролетариата (если Ленин в отношении России говорил о маленькой прослойке рабочего класса в сравнении со 120 млн. крестьян, то в колониях мы видим — грубо статистически, ничтожный пролетарский островок в крестьянском океане), небольшому пролетарскому авангарду удается организовывать, хотя бы только в зачатке, это движение миллионов. Это и есть решающий итог последних лет китайской революции. Мы сообщаем крестьянскому движению организационную мощь, мы даем ему правильные лозунги, руководящие кадры. Но это происходит еще не в достаточной степени, и в этом заключается, как уже подчеркивалось, главная задача и вместе с тем главный недостаток в работе нашей китайской компартии. Далее важнейшим является, что задачи советской власти в буржуазно-демократической революции в колониальной стране уже испытаны практически на опыте китайских советских территорий и могут быть разработаны в основных чертах для всех остальных стран.

Просматривая материалы нашей киткомпартии, беседуя с китайскими делегатами, начинаешь понимать, что на советской территории Китая уже накоплен колоссальнейший опыт, который может быть уже использован для других колониальных стран. При чтении конституции советских республик на территории красных армий, даже изучая ошибки, которые допущены были, видишь, какой колоссальный опыт удалось накопить там. Мы видим, например, что некоторые китайские товарищи с «левыми» уклонами, пытавшиеся перепрыгнуть через нынешний этап буржуазно-демократической революции, хотели уже теперь приступить к строительству совхозов и колхозов на советской территории, что, несомненно, было бы большой ошибкой. С другой стороны, мы видим опаснейшие оппортунистические уклоны (и, несомненно, в этом главная опасность в киткомпартии), именно уступки кулачеству. Мы видим в советских областях среди наших товарищей даже колебания по вопросу о феодальных помещиках,— колебания, почти непостижимые в европейских условиях. Мы видели такое явление, когда в советских областях хорошие китайские товарищи, не имея опыта в борьбе против феодальных помещиков, пытались проводить разграничение между бедными, средними и богатыми помещиками: причем они хотели богатых помещиков экспроприировать, средних феодалов нейтрализовать, а «бедным», малосостоятельным феодальным помещикам оставить преспокойно их земли и владения. Это, разумеется, опасный уклон. Но именно в борьбе против таких ошибок, при выработке декретов советской власти, в процессе их проведения, в процессе установления советской власти, при главной задаче успешного проведения аграрной революции, при уравнительной переделе земли, мы собираем тот решающий богатейший опыт, который уже теперь для назревающей

489 индийской революции, для индокитайской и полдесятка других революций станет образцом, по крайней мере, в том духе, в каком послужил примером для европейских стран опыт русской революции, на котором базируется в основных чертах и китайская революция.

И прежде на пленумах Коминтерна бывали дискуссии по вопросу о перерастании буржуазно-демократической революции в социалистическую. Китайская революция на нынешней ее стадии тоже дает для этой дискуссии колоссально важный материал. Конечно, мы не имеем еще перерастания буржуазно-демократической революции в социалистическую. Это еще вопрос будущего, но не отдаленного будущего.

Советская форма в данное время в Китае играет роль самой удобной, самой простой и быстрой формы перехода от буржуазно-демократической к социалистической революции, при том условии, что вопрос о соотношении классовых сил наша партия, пролетариат решает в бою в свою пользу. И это будет иметь решающее значение для целого ряда других стран, которые по типу мы можем сравнить с Китаем.

В заключение несколько слов о величайших из наших побед не только за истекший год, но, быть может, и для всей эпохи, о выполнении пятилетки в четыре года. Ничего принципиально нового я тут не скажу, ибо это невозможно после того, что было сказано. Я хочу только привести один конкретный факт из нашего германского опыта, быть может любопытный потому, что показывает влияние пятилетнего плана на капиталистические страны.

Известно, что несколько недель тому назад в СССР приехала делегация германских промышленников для получения заказов от ВСНХ. Во главе этой делегации стоял один из реакционнейших представителей берлинской металлопромышленности — Борзиг — глава всемирно-известной фирмы. На заводе Борзига в Берлине, одном из крупнейших берлинских металлургических заводах, происходили как раз в ту неделю, когда Борзиг здесь получал заказы от т. Орджоникидзе, выборы завкома. На заводах Борзига наше влияние чрезвычайно слабо. Завод принадлежит к числу тех, которые пессимисты в наших рядах всегда считали безнадежными или, по крайней мере, почти безнадежными. Выборы завкома здесь с особой энергией проводил один из лучших товарищей нашей берлинской организации, член ячейки этого предприятия. Наша ячейка на предприятии (до этого у нас там не было ни единого представителя в завкоме) проводила избирательную кампанию исключительно путем увязывания повседневных интересов рабочих Борзига с его поездкой в СССР. На почве этого вопроса, которым интересовались решительно все рабочие, созывались громадные заводские собрания, в которых участвовали несколько тысяч рабочих. В течение целой недели весь завод обсуждал вопрос о том, зачем капиталисты ездят в Советский союз. Социал-демократы делали отчаянные усилия, чтобы увлечь массы своей антисоветской травлей. До сего времени самой сильной партией на заводе Борзига была именно социал-демократия.

В результате этой дискуссии, когда каждый отдельный рабочий мог в борьбе против социал-демократии в связи с повседневными своими интересами наглядно убедиться в успехах пятилетнего плана, так как даже реакционнейшие предприниматели вынуждены выпрашивать заказы у СССР, мы добились крупнейшего успеха на выборах завкома. В прошлом году революционная профоппозиция у Борзига получила

490 399 голосов, в этом году — 1059. В прошлом году СПГ, свободные реформистские профсоюзы, получили 2145 голосов, в этом году — 855. Это значит, что с.-д. партия потеряла почти три четверти своих голосов, а наша партия на 125% обогнала социал-демократию, и мы сразу завоевали это предприятие; революционный список сразу получил большинство, причем все это произошло на базе защиты СССР, с ссылкой на достижения социалистического строительства, на успешное выполнение пятилетнего плана. Я считаю,— хотя дело здесь идет только об одном предприятии,— что эти выборы на такой платформе знаменуют новое в истории явление. Эти выборы, как они ни незначительны по сравнению с миллионным германским пролетариатом, служат предвестником того, что и американский и английский пролетариат в своих миллионных массах проделает раньше или позже, теперь или через несколько лет. Сопоставим позицию, которую занимал Советский союз, как средство усиления притягательной силы европейского пролетариата для коммунизма в 1921 г., с нынешним его положением. Тогда социал-демократии удавалось с известным успехом выдвигать в центр дискуссии голод в Советской России. Сейчас же вся буржуазия принуждена пересмотреть свое отношение к СССР. Сейчас Отто Бауэру и даже части правых социал-демократов приходится маскировать свою позицию в отношении СССР. Никогда еще не была так велика притягательная сила коммунизма, как теперь, когда он опирается на достижения пятилетки, на успехи социалистического строительства в СССР. Никогда с 1917 г. не было у нас таких возможностей убеждать не только авангарды пролетариата, но и весь рабочий класс в правильности нашей политики. Надо сказать, что все компартии, особенно же вся наша печать, далеко не сумели использовать в должной степени это могущественное средство для завоевания большинства рабочего класса, для ускорения свержения буржуазии. Даже помимо нас признание успехов социалистического строительства проникает в массы рабочего класса и мелкой буржуазии. И разъясняя понятие народной революции, мы можем и должны в первую очередь ссылаться на успехи Советского союза. Поэтому мы без всяких колебаний поставили центральным пунктом наших конечных лозунгов — лозунг советской Германии.

Товарищи, я кончаю. Успехи Коминтерна не исчерпываются только этими тремя упомянутыми крупнейшими его достижениями. Мы продвигаемся вперед в целом ряде других стран.

Что особенно дает себя чувствовать в других странах, в странах, уже достигших высокой степени революционного подъема, это колоссально возросшая активность масс. И это также один из решающих факторов для момента революции. Признаком начинающейся революции является увеличение в десять раз, во сто раз активности трудящихся масс, которые до сих пор пребывали в апатии, оставались пассивными. Ленин указывает:

«... самые лучшие авангарды выражают сознание, волю, страсть, фантазию десятков тысяч, а революцию осуществляют, в моменты особого подъема и напряжения всех человеческих способностей, сознание, воля, страсть, фантазия десятков миллионов, подхлестываемых самой острой борьбой классов».

И такие моменты мы несомненно имеем в Германии. Выразить волю, сознание, страсть, фантазию многих десятков тысяч, подхлестываемых самой острой борьбой классов,— такова задача наших партий

491 во всех тех странах, где созревает революционное восстание, не в абстрактных формах, но на основе правильного понимания всего значения подготовки революционной ситуации, как оно дано в прослушанном здесь докладе и в тезисах. Это даст нам гарантию, что мы в настоящий период перейдем к воплощению сознания, воли, страсти, фантазии сотен тысяч, к подлинному выражению страсти и воли, к борьбе за власть миллионов и десятков миллионов.

БАРБЕ (ФРАНЦИЯ)​

Наше выступление ограничится двумя вопросами. Первый вопрос об опыте, через который прошла наша партия при оценке положения в нашей стране, а также при оценке проявлений начинающегося во Франции экономического кризиса в политической области.

Вторая тема моего выступления будет посвящена некоторым практическим замечаниям, сделанным в докладе Мануильского и в речах тт. Пятницкого и Лозовского.

Доклад и прения на пленуме поставили вопрос о правильной оценке развития экономического кризиса и его отражении в политике в центр движения, в центр дискуссии, как одну из основных проблем, связанных с проведением и уточнением деятельности и тактики наших партий.

В этом вопросе наша партия приобрела уже в течение последнего времени известный опыт. Опыт этот относится не к правильной оценке политических отражений начинающегося у нас экономического кризиса, а как раз к уклонам в данном вопросе, отмеченным здесь с этой трибуны.

За последний период наша партия в общем правильно оценивала развитие у нас экономического кризиса.

Это, конечно, для французского рабочего класса вопрос не маловажный; весьма существенно, что наша партия правильно оценила и предусмотрела начало и характер развития экономического кризиса.

Почему это обстоятельство является для нас в особенности вопросом большого значения? Потому что за весь истекший период французская буржуазия и французская социал-демократия из кожи лезут вон, чтобы доказать рабочему классу, что Франции без всякого сомнения удастся избежать мирового экономического кризиса.

Перед французскими рабочими в настоящее время встает следующий вопрос: кто правильно судил о развитии нашего экономического положения? И на этот вопрос у рабочих в общем и целом такой ответ: правильно судили коммунисты.

Можно с уверенностью сказать, что когда мы оценивали до июня месяца экономическое положение во Франции как передкризисное, мы были совершенно правы. Сам Коминтерн помог нам так охарактеризовать эту обстановку.

И далее наша партия неизменно подчеркивала перед рабочими те факты, которые все яснее демонстрировали втягивание Франции в экономический кризис.

При этом нам пришлось вести довольно серьезную борьбу в рядах нашей собственной партии, и в какой плоскости? Ее приходилось вести в двух направлениях:

Во-первых, для того, чтобы устранить проникновение в нашу партию буржуазных и социал-демократических влияний в решающем во-

492 просе: будет ли Франция исключением или же и она будет затронута экономическим кризисом?

В нашей партии нашлись товарищи, защищавшие мысль, что империалистическая Франция действительно находится в особом и привилегированном положении, которое поможет ей избежать вовлечения в процесс развития экономического кризиса.

Отсюда они выводили целый ряд лозунгов и тактических положений, совершенно расходившихся с линией партии, которые вообще привели бы нашу партию и рабочее движение к полнейшей пассивности перед лицом первых симптомов кризиса.

Во-вторых, в качестве реакции на эту точку зрения у нас проявился другой уклон, выражавшийся в том, что экономическое положение во Франции характеризовалось еще с марта месяца 1930 г. как обстановка развивающегося кризиса, как обстановка полного кризиса, кризиса на такой ступени развития, что его можно было уже сравнить с положением в Германии.

Совершенно очевидно, что такую оценку в марте 1930 г. нельзя было объяснить лишь как простое желание реагировать на оппортунистические и реформистские оценки в нашем движении. Такая оценка у нас имела под собой некоторую довольно серьезную основу.

Основу такой оценки можно обнаружить в анархо-синдикалистских традициях нашего движения. Анархо-синдикалистские традиции очень сильны во французском рабочем движении. Они заключаются в пренебрежении конкретным анализом развития создающегося положения, в отсутствии перспектив на более далекое будущее, в близоруких суждениях о проблемах развития нашего движения. Вот именно эти черты мы и находим в утверждении, что еще в марте 1930 г. Франция была в разгаре экономического кризиса.

Мы очень энергично выступили против этих двух течений, борясь внутри партии с обеими этими установками по вопросу о кризисе.

Затем мы стали во Франции сталкиваться — как раз на почве развивающегося экономического кризиса — с первыми политическими проявлениями этого кризиса.

Мы должны сказать с полной откровенностью, что расценивали эти первые политические отражения не с помощью конкретного и глубокого анализа политического положения в рамках развития в стране экономического кризиса. Мы конкретно не исследовали вопрос о том, какова была реакция со стороны буржуазии и ее партий; главное, мы не занялись вопросом о решающей роли, которую должен был сыграть рабочий класс, а значит и наша партия, при этих первых политических отражениях развивающегося экономического кризиса.

Чем же мы заменили этот анализ? И здесь мы наталкиваемся на такой недостаток, который совсем не нов в нашем движении, недостаток, быть может, очень серьезный, объясняющий ряд недочетов и ошибок, ставших почти хроническими и совершаемых нашей партией в ряде основных вопросов.

Серьезный анализ мы заменили штампом. Вместо того, чтобы подвергнуть конкретному анализу отражения в политике экономического кризиса, перегруппировку сил в рядах буржуазии, первые развивающиеся у нас симптомы фашизации, первые сопротивления со стороны рабочего класса этому плану общего экономического и политического наступления буржуазии и т. д. — мы весь этот анализ заменили штам-

493 пом. Я мог бы привести здесь ряд примеров и официальных документов нашей партии и комсомола, характеризующих политическое положение во Франции за последний период до января месяца, как положение, в котором уже выступают симптомы политического кризиса.

Совершенно ясно, что нельзя говорить о политическом кризисе у нас в течение последнего периода. У нас еще нет признаков настоящего политического кризиса, такого политического кризиса, как его здесь определили.

Наш Центральный комитет в январе внес исправление в подобные оценки нашей партии. Но какое политическое и практическое последствие имели в нашем движении подобные преувеличения?

1. Крайне преувеличенная оценка положения. У нас можно было встретить товарищей, даже очень ответственных, которые в декабре прошлого года и еще в начале января текущего года говорили о «развернутом периоде экономического и политического кризиса во Франции, сопровождающегося подъемом революционной волны».

ЛОЗОВСКИЙ. Только и оставалось взять власть.

БАРБЕ. Ясно, что если логично итти до конца в этой оценке, вопрос лозунгов и тактики нашей партии должен был ставиться совершенно по-иному по сравнению с лозунгами и тактикой борьбы, которые мы проводим в настоящее время.

Если бы мы находились в этой двойной обстановке экономического и политического кризиса, то можно было бы поставить вопрос о захвате власти и следовательно о вооруженной борьбе французских рабочих с их классовым врагом.

Но были еще и другие точки зрения: например, безысходный кризис капитализма и пр. и пр.

2. Ошибочная оценка направления борьбы во Франции, политики борьбы нашей партии против буржуазии, что находило свое выражение в таких, например, лозунгах: «Задача французских рабочих — сокрушить фашизм».

Здесь первые лишь симптомы новых фашистских методов, применяемых отчасти правительством буржуазии, смешивают с развитой фашистской системой, с целым режимом, с целым рядом фашистских методов.

3. Явная недооценка — и это для нас самый важный вопрос — роли партии, решающей роли партии и рабочего класса, а стало быть и повседневной борьбы рабочих, их непосредственных экономических требований как главного фактора, как основного звена в деле организации, проведения и направления массового движения в период экономического кризиса, который уже начался и развивается.

Эти вопросы оценки положения у нас, таким образом, не являются лишь делом простых формулировок или простых описок, они служат выражением целого ряда недостатков, непонимания, путаницы, а главное, отсутствия конкретного анализа положения в нашей стране.

Но нам могут сказать: «Какими причинами вы себе это объясняете», так как нельзя ограничиваться одним указанием на ту или иную слабость. Не представляя себе ясно причин этих слабостей, всегда бывает трудно их решительно и до конца устранить.

Нам представлялось, что причины этих слабостей, не являя собой ничего нового для нашей партии, проистекают по меньшей мере из двух источников.

494 Во-первых, это политическая слабость наших партийных кадров. Кадры нашей партии еще очень молоды. С точки зрения социального состава наши кадры превосходны, начиная с низов и до самого верха. Кадры нашей партии — это пролетарские кадры, но если эти молодые пролетарские кадры являются, с одной стороны, носителями боевых традиций французских рабочих — стихийности и боевого духа, то, с другой стороны, они не свободны от одной из слабых сторон французского пролетариата, до известной степени представляющей, можно сказать, его особенность,— от весьма низкого уровня его с точки зрения марксистской подготовки.

Если сравнить, например, французских рабочих с немецкими, то, за исключением некоторых местностей и отдельных районов, мы, как общее правило, не встретим во Франции того же уровня рабочего класса и его авангарда. Это ясно.

С другой стороны, у этих молодых партийных кадров нет еще достаточно большого политического и практического опыта.

Вторая причина, связанная с только что приведенной, заключается в том, что в нашем движении сохранилась целая серия пережитков неправильной и вредной теории и практики, характеризовавших наше рабочее движение в предшествовавшие периоды. Я имею в виду, с одной стороны, оппортунистическую социал-демократию, с другой — анархо-синдикализм.

Ясно, что во всех вопросах, которые мы только затронем,— мы я говорю о нашей партии,— на каждом шагу будем наталкиваться на оба эти течения. Вот почему ясно, что с точки зрения партийных кадров и всей партии в целом мы должны приложить серьезные усилия к тому, чтобы перейти к конкретному анализу нашей обстановки, к тому, чтобы освободиться от штампа, освободиться от всех уже отмеченных слабых сторон путем суровой борьбы с еще живущими в нашем движении традициями анархо-синдикализма и социал-демократии. И эти слабые стороны, которые могут быть сведены к одной — к недооценке роли нашей партии вообще, и в частности в текущий период, перед лицом громадных задач и серьезнейшей ответственности, падающих на нашу партию в ее борьбе с французским империализмом в момент экономического кризиса,— эти недостатки, эта недооценка руководящей и организующей роли партии должны быть изжиты до конца.

Недооценку роли партии можно заметить не только в общих проявлениях ее деятельности, быть может, их можно заметить даже в том факте, что мы не без некоторого сопротивления принимаем (нужно это признать) очень суровую критику, высказанную по нашему адресу. Быть может, в этом тоже как раз сказываются имеющиеся у нас недооценки той значительной роли, которую должна сыграть наша партия перед лицом колоссальных задач в борьбе французских рабочих с империализмом.

Поэтому мы не только должны признать правильными сделанные по нашему адресу критические замечания, но и сами тщательно проработать эту критику, обнаружить все причины недостатков и ошибок, ставших предметом критики. И мы должны просить Коминтерн в связи с нашим положением наряду с самой суровой и решительной критикой нашей работы оказать нам всемерную помощь с тем, чтобы устранить наши слабые стороны.

495 Я не хотел бы возвращаться ко всей развернутой здесь критике. Например, по вопросу об антимилитаристской деятельности партии я считаю, что дело не в том, чтобы спорить о словах и формулах, имеется ли ослабление работы, замедление ее или оппортунизм на практике. На этом вопросе мы более подробно остановимся при обсуждении второго пункта порядка дня. Но уже и теперь для нас ясно, что если небольшие успехи, которых достигла наша партия по сравнению с прошлым годом в этой работе, сравнить с задачей, перед которой ставит нас в этом отношении роль французского империализма, то приходится не только считать совершенно недостаточной практическую работу нашей партии в борьбе против войны, но надо сказать, что и темпы антиимпериалистической работы и практической борьбы нашей французской партии, решающей партии в борьбе с интервенцией, совершенно недостаточны. Нашей партии необходимо во что бы то ни стало добиться решительного перелома в этом вопросе и стать на высоту тех задач, которые возлагает на нее важность борьбы с французским империализмом.

Второй вопрос, о котором мы хотели бы еще высказаться, касается деятельности нашей партии с точки зрения руководства и организации массового движения.

Товарищи Мануильский и Пятницкий в общем уже сформулировали важнейшие критические моменты в отношении нашей партии в данном вопросе. Мы согласны с этой критикой. Не подлежит сомнению, что за последние два года Франция по размаху своих стачек, как в отношении их количества, так и в отношении числа рабочих, охваченных стачечным движением, если взять все это вместе, превосходит все остальные страны Европы.

В течение двух лет во Франции в различных районных или областных стачках участвовали сотни тысяч рабочих.

Первый отрезок этой борьбы представлял собой в общем и целом борьбу за увеличение зарплаты. Вторая часть ее является уже борьбой для отпора наступлению предпринимателей, попыткам сокращения зарплаты. В чем же выражалась наша деятельность во всех этих многочисленных стачках? Чем можно характеризовать деятельность нашей партии и унитарных профсоюзов? Если бы нужно было дать цифровое выражение этой деятельности, то можно было бы сказать, что унитарные профсоюзы за эти два последних года руководили или принимали участие — мы увидим, с какими недочетами — в 90% всех этих стачек. Тот факт, что наши унитарные профсоюзы руководили или принимали участие в 90% стачек, служит общей характеристикой положения. Общей характеристикой является точно так же то обстоятельство, что они этих стачек не организовывали.

Все эти большие стачечные и массовые движения имели два аспекта:

1. Стихийные стачки, особенно типичные для парижского района, в которых наши профсоюзы вообще, а также практически, не играли никакой роли.

ГОЛОС С МЕСТА. В восточной области то же самое.

БАРБЕ. То же самое и в восточной области, но особенно в парижском районе. Руководство некоторыми стачками мы взяли в свои руки только после того, как они уже разразились.

Можно привести факты, самые конкретные факты, показывающие,

496 как наши профсоюзы и мы сами узнавали о стачках в парижском районе. О некоторых выступлениях металлистов в парижском районе мы например узнали из сообщений агентства Гавас. Из этого сразу же можно сделать вывод: этот факт доказывает слабую связь, которую имела наша профсоюзная организация и наша партия с предприятиями за последний год, вернее — за эти два года.

Секретарь профсоюза, узнающий о стачке из сообщения агентства Гавас или из директивы в «Юманите» — что менее скверно, но все же достаточно скверно,— доказывает тем самым, что он не имеет связи со своей собственной организацией, с рабочими своего района.

Второй вид этих стачечных движений — и он-то наиболее важный — это стачки, объявлявшиеся после агитации нашей партии, после агитации наших профсоюзных организаций, но без практической организационной работы перед стачкой, а также во время и после нее.

К этой категории относится наибольшее количество стачек последнего периода: стачка металлистов в Буко, забастовка текстильщиков Нижней Сены, стачка горняков Луары, Гара, стачка в Бельфоре,— целый ряд выступлений, в которых профсоюзы занимались общей агитацией, не проводя практической подготовки этих выступлений, не создавая стачечных пикетов и стачечных комитетов, не организуя выступлений солидарности для поддержки этих стачек.

Отсутствие практической подготовки этих стачек сопровождается другим недочетом: отсутствием массовой работы для осуществления единого фронта во время этого движения.

Мы думаем, что одной из важных слабостей, одной из важнейших причин такой подготовки, вернее — такой неподготовки движений являются опять-таки пережитки анархо-синдикалистских методов руководства нашим массовым движением.

Если например сравнить стачки, которыми в 1913 г. руководили производственные федерации того времени и тогдашняя ВКТ, если сравнить методы работы, которые ВКТ того времени применяла во время стачек и в их подготовке, с методами, применявшимися например в Бельфоре, в Буко, в парижском районе в 1930 г., то можно сказать, что большой разницы при этом не будет.

ЛОЗОВСКИЙ. Вот это и есть самое главное.

БАРБЕ. До войны у нас была традиция подготовлять стачки по правилу «ори побольше», посредством агитации.

К организационной работе относились с презрением. В довоенное время в нашем движении наибольшей популярностью пользовалась теория «действующего меньшинства». Если вы обратитесь к ряду случаев современного массового движения, к их подготовке, вы найдете и здесь еще немало тех же отличительных черт. Среди строителей в парижском районе найдется еще немало товарищей, утверждающих, что нам нужно хорошее действующее меньшинство, чтобы увлечь за собой массы; найдутся также товарищи, которые скажут, что достаточно хорошей агитации для того, чтобы вовлечь рабочих в стачку; найдутся и такие, которые провозгласят метод «побуждения» необходимым для активизации движений.

Ясно, что пережитки таких анархо-синдикалистских методов не пустяки. Это большой вопрос для нас, потому что он имеет в виду радикальную перемену методов подготовки, организации и руководства борьбой рабочего класса.

497 Теперь я возьму наряду с этими общими соображениями конкретные события из нашего опыта, очень типичные для нашей партии (их здесь уже особо отметили и охарактеризовали): я имею в виду движение в связи с социальным страхованием.

Во Франции буржуазия в 1930 г. впервые приняла закон, вводящий социальное страхование. Закон этот характеризуется тем, что, возлагая на рабочих все тяготы «социального страхования», он предоставляет им явно смехотворные преимущества.

Буржуазия до конца использовала социал-демократию и реформистов, чтобы добиться проведения этого закона. Именно социал-демократия официально защищала и докладывала в парламенте буржуазный закон о социальном страховании. Социал-демократия выступала за этот закон.

После целого ряда колебаний, после того даже, как унитарные профсоюзы, не встретив соответствующей реакции со стороны нашей партии, заняли совершенно реформистскую позицию в этом вопросе, так что например в 1928 г. работники УВКТ говорили, что нужно принять участие в выработке этого закона, чтобы улучшить его изнутри, что являлось конечно самой что ни на есть реформистской позицией, на практике приводившей к принятию принципа закона о социальном страховании за счет пролетариата, после всех этих колебаний и вслед за этой реформистской ориентацией наша партия выработала некоторого рода платформу борьбы против закона о социальном страховании.

Как можно кратко передать содержание этой платформы? Тут, во-первых, борьба против закона о социальном страховании, потому что он является законом мошенничества, рабства, дороговизны жизни, затем борьба против какой бы то ни было уплаты рабочими взносов на основании этого закона и применения его на практике.

Каковы недочеты этой платформы? Прежде всего принципиальный момент: не поставлено со всей четкостью требование страхования за счет буржуазии, за счет предпринимателей. Лозунг против закона о социальном страховании еще не ставит вопроса ясно: социальное страхование за счет буржуазии.

Этот лозунг отрицательный, он не отвечает на прямой вопрос, который ставят рабочие: вы что, за или против социального страхования? Это первый недостаток выставленной платформы.

Теперь второй недостаток. В платформе говорится, что закон мошеннический. Наша партия и унитарные профсоюзы были тут конечно совершенно правы. Закон о социальном страховании есть самое беззастенчивое надувательство французских рабочих, потому что на его основании с рабочего удерживается 3,5% зарплаты в обмен на обещание совершенно ничтожных преимуществ через много лет в будущем.

Точно так же верно, что это закон, устанавливающий рабство — безусловно это так, потому что он позволяет предпринимателям осуществлять наиболее полный контроль над деятельностью рабочих.

Но мы говорили также, что закон этот увеличивает дороговизну жизни: в каком смысле ставили мы этот вопрос и как отвечали на него наши работники? Мы говорили, что, предусматривая внесение взносов со стороны предпринимателей и со стороны рабочих, закон о социальном страховании создает предпосылки для увеличения стоимости жизни.

Как же расшифровывалась на практике эта формулировка? Вот

498 как: Если мы боремся против рабочих взносов, если нам путем борьбы рабочих удастся добиться, чтобы предприниматели вносили взносы за рабочих — это в конце концов не даст ничего, потому что предприниматели каким-нибудь другим путем возместят свои убытки, возместят свои взносы, а также и взносы, уплачиваемые за рабочих, сделав накидку на цену товаров, на цену продукции.

Это — совершенно ошибочная позиция, не учитывающая того, что рабочие могут вырвать у предпринимателей уплату рабочих взносов в прямой борьбе; эта позиция не учитывает и того, что предприниматели вообще не могут по доброй или злой воле повышать или не повышать цен на товары и что решающим моментом является соотношение сил.

Наконец, одним из наиболее отрицательных последствий этой ошибочной установки явился тот факт, что во всем нашем движении — даже среди рабочих — начало распространяться мнение, что нет возможности добиться подлинного социального страхования, иначе как при советском режиме.

Это мнение высказывалось не только в рядах нашей партии и унитарных профсоюзов: мы могли бы видеть например на стенах в Аллуэне такую формулу, написанную рабочими: «Долой социальное страхование». Не «долой буржуазный закон о социальном страховании», а вообще «долой социальное страхование». Рабочие считали, что таково мнение коммунистов. Они говорили: «Коммунисты против социального страхования».

Как еще проявлялась на практике эта слабость, эта ошибка, это отсутствие ясности в нашей платформе?

Во-первых, она вызвала очень большую путаницу в нашей среде. Во-вторых, она, можно сказать, сорвала контакт с очень сильным движением недовольства, нараставшим в рабочем классе против этого закона. И, в-третьих, она не позволила нам действовать так, как следовало бы, чтобы практически организовать стачку против этого закона о социальном страховании.

И, наконец, в-четвертых, она облегчила реформистским вождям маневры, рассчитанные на срыв стихийного движения рабочих, восставших против этого жульнического и рабского закона.

Этот опыт, эта наша позиция в весьма важном для нас вопросе социального страхования, разъясняет таким образом практическую неподготовленность нашего профсоюзного движения и нашей партии, обнаружившуюся, когда вспыхнуло рабочее движение. По поводу вопроса о социальном страховании развернулось стихийное движение, охватившее 250 тыс. французских рабочих. Несмотря на слабости, несмотря на ошибки, несмотря на путаницу, господствовавшую у нас в этом вопросе, 250 тыс. рабочих бастовали против закона о социальном страховании и в частности против уплаты рабочими страховых взносов.

Этот факт показывает, каким образом мы могли бы овладеть весьма широким движением и развернуть его, если бы с самого начала мы заняли правильную позицию и выработали правильную программу требований, соответствующую интересам рабочих в вопросе социального страхования.

Ясно, что с помощью Коминтерна, с помощью его критики и с той помощью, которую он оказал нам в выработке нашей платформы именно в этом вопросе, наша партия составила более правильную программу требований, предусматривающих социальное страхование за счет бур-

499 жуазии. Однако эта правильная платформа нашей партии опоздала — она появилась после того, как все движение уже разразилось, уже после первой вспышки рабочего движения против закона о социальном страховании. Это опыт очень горький для нашей партии, но он сослужил ей и унитарным профсоюзам громадную службу для настоящего периода. Я думаю, что это можно доказать как-раз на примере происходящей в настоящий момент стачки горняков. Я думаю, из подготовки и развертывания этой стачки горняков, происходящей в масштабе всей страны, видно, насколько наша партия и актив унитарных профсоюзов усвоили этот опыт, учли слабости рабочего движения за два последних года и в особенности слабости, сказавшиеся в борьбе против закона о социальном страховании.

Если например взять выставленные в стачке горняков требования, то разве подготовка этой стачки с нашей стороны обнаруживает то же отсутствие ясности, что в прошлых движениях, особенно в движении против закона о социальном страховании? Я считаю, что нет. Наша партия и унитарные профсоюзы в связи со стачкой горняков выработали программу требований и — что значительно важнее — добились принятия этой программы горняками, программы, которую следует признать совершенно правильной. Эта программа содержит такие требования: ни одного су сокращения зарплаты; против саботажа 8-часового рабочего дня и за 7-часовой рабочий день, а также и за оплату отпусков; против массовых увольнений горняков.

Вопрос о горняках, о развертывающейся в настоящее время стачке имеет для нашего движения чрезвычайно важное значение. Это первая крупная стачка в национальном масштабе со времени действительного начала экономического кризиса во Франции, это первое крупное массовое движение.

ЛОЗОВСКИЙ. После 1920 г.

БАРБЕ. Это вообще первое крупное массовое движение, организованное под нашим руководством и направленное на то, чтобы сломить наступление французского капитализма и в частности предпринимательского Комитета каменноугольной промышленности.

Это в то же время первая крупная стачка, которая вовлекает в борьбу в ряде районов рабочих той отрасли промышленности, в которой такой борьбы не велось вот уже в течение 10 лет; к тому же это стачка, которая поднимает десятки тысяч горняков на борьбу не только против Комитета горной промышленности, но и против правительства Лаваля, открыто, недвусмысленно и цинично ставшего в этом конфликте на сторону этого Комитета.

Наконец, эта стачка направила рабочих одной из решающих отраслей промышленности нашей страны против политики систематического предательства реформистских вождей.

Поэтому значение нашей программы требований и всего движения не ограничивается пределами Франции и представляет интерес для всего международного рабочего движения. Вот почему надо внимательно приглядеться к этой стачке и к нашей работе по подготовке и развертыванию ее.

Реформистские вожди отозвались на все вопросы, интересующие горняков, и их позиция диктовалась точкой зрения защиты интересов горнопромышленных компаний. Мы сейчас увидим, с помощью каких маневров, какой тактики они попытались сорвать эту борьбу горняков прежде даже, чем она началась.

500 Как реагировали мы за весь последний период на эту попытку Комитета каменноугольной промышленности, как организовали мы сопротивление горняков? С ноября прошлого года основной задачей нашего движения и нашей партии была стачка горняков.

С ноября месяца мы начали проводить агитационный объезд основных горнопромышленных бассейнов, в первую очередь бассейна с наибольшим количеством занятых рабочих, а именно бассейна Северного департамента и Па-де-Кале, где работают 180 тыс. из 300 тыс. французских горняков. Во время этого агитационного объезда мы в общем ознакомили уже горняков с нашими требованиями. Следует отметить, что это первое установление контакта с горняцкой массой в конце прошлого года явилось уже известным успехом нашей партии.

Например в Па-де-Кале, где соотношение сил наших и реформистских далеко не в нашу пользу, мы привлекали на наши митинги и собрания от 500 до 2 тыс. горняков.

Некоторые старые горняки говорили по поводу этого объезда, что они не видели таких собраний с 1920 г.

В общем эти собрания обнаружили очень боевое настроение горняков, и наши требования, требования Унитарной федерации, встречали восторженную их поддержку.

Уже при этом первом контакте наших организаций с горняками выявилось, что реформистские рабочие начали проявлять интерес к нашей работе и к работе унитарных профсоюзов.

И в то же самое время реформистские вожди заключали конвенцию о рабочем дне, которая в еще большей степени облегчала установление контакта наших организаций с горняками,— конвенцию Дуэ, которая под предлогом предоставления горнякам отпусков фактически представляла собой наступление на 8-часовой рабочий день.

Таким образом этой конвенцией ставилось требование, выполнения которого горнякам удалось добиться перед войной.

С этого времени мы поставили вопрос о борьбе против этой принятой реформистскими вождями конвенции в центре всей нашей работы.

Лозунг борьбы против конвенции Дуэ, срывавшей 8-часовой рабочий день, нашел живейший отклик в среде реформистских рабочих; в профсоюзных секциях некоторых местностей Северного департамента и Па-де-Кале реформистские рабочие изгоняли из зала собраний своих профсоюзных секретарей. Реформистские рабочие не только вынесли резолюции, направленные вообще против конвенции, они требовали также снятия подписей под этой конвенцией, как не соответствующей интересам горняков.

Это происшествие с конвенцией позволило нам развить нашу агитацию и работу среди горняков, усилить и развить нашу подготовку к борьбе.

К этому времени появились первые предложения кампаний о сокращении зарплаты, а затем и Комитет каменноугольной промышленности Северного департамента и Па-де-Кале заявил о расторжении с 15 марта договора о зарплате, охватывавшего 180 тыс. французских и иностранных — в частности польских — горняков, работающих в этом районе.

В Луарской области и Гаре зарплату предположено было сократить с 1 и 5 марта. Перед лицом этого нарастающего наступления французских шахтовладельцев мы пришли к выводу, что нам представляется редкая возможность объединить все горняцкое движение.

501 Во время нашего объезда, во время этого установления контакта с горнопромышленными бассейнами у горняков некоторых районов, как например Луарской области и Гара, обнаружилось довольно интересное настроение, о котором надо подробнее рассказать, чтобы стала затем понятна наша тактика.

Горняки Луары и Гара — 40 тыс. чел. — бастовали в 1928 г. и потерпели тогда поражение. И теперь они говорили: да, мы готовы снова итти на стачку против сокращения зарплаты, но мы не хотим бастовать одни. Мы потерпели в 1928 г. поражение главным образом потому, что в наших двух маленьких бассейнах Луары и Гары велась борьба, в то время как бассейны Северного департамента и Па-де-Кале поставляли уголь и таким образом уменьшали шансы на успех нашего движения.

Нам пришлось слышать там от ряда горняков — и не только от работников унитарных профсоюзов — следующие рассуждения: если горняки Северного департамента и Па-де-Кале присоединятся к борьбе, мы будем иметь больше шансов на победу, чем если мы будем бороться одни. На этой-то основе, учитывая возможности, которые предоставляла нам создавшаяся новая ситуация в горной промышленности, мы выставили в связи с расторжением с 15 марта договора о зарплате в важнейшем бассейне лозунг: готовьтесь к объявлению стачки 16 марта, если будет понижена зарплата.

Надо уже остановиться и на этом лозунге. Ясно, что, провозглашая такой лозунг в связи с настроением унитарных, неорганизованных и реформистских горняков, мы имели в виду поставить конкретную цель борьбы перед всеми горняками. Во-первых, мы хотели также дать конкретную цель для мобилизации всех наших сил. В-третьих, посредством этого лозунга мы хотели содействовать более решительному и определенному разоблачению компромиссов и предательских переговоров реформистских вождей.

Как же был истолкован и осуществлен этот лозунг на практике? Можно определенно сказать, что в общем и целом практическую подготовку этой стачки нельзя даже и сравнивать с подготовкой прежних стачек.

ЛОЗОВСКИЙ. Принимая во внимание, что другие стачки совершенно не подготовлялись.

БАРБЕ. Нет. При подготовке этой стачки мы, как раз на основе уроков прежних движений, начали лучше увязывать нашу агитационную работу с практической организационной работой.

Если взять например стачку горняков Гара и Луары в 1928 г., то мы увидим, что перед стачкой мы провели блестящую агитацию. А в 1928 г. мы не имели перед стачкой ни единого низового комитета борьбы. Это не вызывает никаких сомнений.

Если мы обратимся к стачке горняков, то увидим, что мы провели очень хорошую агитацию, и к 8 марта мы уже имели 50 выборных стачкомов в Северном департаменте и Па-де-Кале. Разве тут нет разницы? Конечно есть.

В Гаре в 1928 г. мы провели кое-как областной съезд, и этот областной съезд избрал стачечный комитет. В этом году мы, правда, также провели областной съезд, но провели также и выборы комитетов борьбы, при этом характерное явление, доказывающее известное изменение, происшедшее в нашей работе, заключается в том, что в Гарской

502 области, представляющей одну из наиболее сильных наших позиций, один комитет борьбы был избран на собрании, на котором присутствовало 500 реформистских рабочих (в Бассеже).

Эта политическая подготовка перед 16 марта и эта практическая работа по созданию избранных комитетов борьбы отмечают известный сдвиг по сравнению с движением в прошлом, когда не было комитетов борьбы.

Однако эта политическая подготовка в известной степени пострадала от того толкования, которое получил лозунг подготовки борьбы к 16 марта. Ряд товарищей так поняли этот лозунг: — Объявляйте стачку 16 марта! Горняки, вы не спуститесь в шахты в этот день!

И когда Торез в своем выступлении говорил о большой слабости нашего движения, о нашем неумении маневрировать перед лицом очень сложных и очень ловких маневров старых, прожженных реформистских вождей, в то время как мы в общем очень молоды — он был совершенно прав. Товарищи, которые связали себя твердым сроком — 16 марта, лишали себя возможности маневрировать в дальнейшем.

A вот что произошло. Практические результаты работы нашей партии и унитарных профсоюзов перед 16 марта сказались в тактике реформистских вождей. Вообще говоря, реформистские вожди не провозглашают стачечных лозунгов. У нас, особенно горняцкие реформистские вожди, со времени войны ни разу не провозглашали стачечного лозунга, но на этот раз, перед 16 марта, под давлением своих собственных сторонников они принуждены были провозгласить следующий лозунг: «Если зарплата будет сокращена, горняки 30 марта объявляют стачку».

Какова же была наша позиция с этого момента? Учитывая влияние этих маневров реформистских вождей на массу реформистских рабочих и на всех горняков вообще, учитывая состояние подготовительной работы, которая, несмотря на первоначальные успехи, была недостаточной в Северной области и Па-де-Кале, мы изменили тактику и заявили нижеследующее: «Мы хотим организовать боевой фронт к 16 марта; реформистские вожди пытаются сорвать этот боевой фронт и провозглашают лозунг стачки 30 марта; мы предлагаем вам подготовиться к стачке 30 марта и провести ее в жизнь, если зарплата будет сокращена». Эта тактика и лозунг Унитарной федерации горняков имели громадный успех в массах рабочих. И после 16 марта, когда мы начали разъяснять эти лозунги, они встретили более живой отклик у реформистских рабочих; если первые телеграммы сообщают о массовом переходе реформистских рабочих в унитарные профсоюзы — впервые в Северной области, представляющей оплот социал-демократии и реформизма,— то я с полной уверенностью отношу это на счет правильности тактики Унитарной федерации горняков в отношении изменения первоначальной даты — 16 марта.

Каковы слабости, которые следует...

ЛОЗОВСКИЙ. А демонстративная стачка!

БАРБЕ. Я к ней перехожу. Каковы слабости, которые следует здесь отметить? Мы не хотим высказывать окончательного мнения по этому вопросу, поскольку имеющиеся у нас сведения о развитии стачки и о подготовке за последние дни перед ее объявлением слишком недостаточны.

Однако нам кажется, что тактика наших товарищей, в самый последний период подготовки забастовки после новых маневров рефор-

503 мистских вождей, стремившихся предотвратить стачку 30 марта — эта тактика наших товарищей, сказавшаяся в лозунге 24-часовой забастовки во всей Франции, была ошибочной. Мы думаем, что по состоянию всей подготовки, проведенной перед 30 марта, перед маневрами реформистских вождей, провозгласивших сперва лозунг объявления стачки 30 марта и в последний момент увернувшихся от нее, при имевших место настроениях рабочих в пользу стачки — а это настроение ощущалось даже при чтении французских газет,— при всех этих условиях следовало настаивать на объявлении 30 марта стачки горняков, не ограниченной наперед временем, во всем французском масштабе.

Это мнение подтверждается впрочем и фактами. Тот факт, что на Севере и в Па-де-Кале, в реформистской вотчине, там, где реформисты пользовались наибольшим влиянием, в стачке принимает участие 49%, 50% и даже 80% горняков...

ТОРЕЗ. Последняя телеграмма сообщает, что число их все увеличивается.-

БАРБЕ. ....Тот факт, что движение продолжает расширяться в этих районах, говорит о необходимости оставить в силе наш лозунг всефранцузской стачки 30 марта без ограничения ее срока.

Товарищи, провозгласившие лозунг 24-часовой стачки, конечно поддались до известной степени на удочку последнего маневра реформистских вождей, мы должны это совершенно ясно видеть. На товарищей, выбросивших лозунг 24-часовой стачки с расчетом расширить ее впоследствии до стачки без ограничения срока, оказал влияние маневр реформистских вождей, проявивших при этом очень большую ловкость. Накануне объявления стачки, когда они уже пошли на компромисс, они продолжали держать его втайне, и вся пресса сообщала, что сокращение зарплаты вообще отложено.

Наши товарищи поверили, что сокращение отложено. Это обнаружилось в «Юманите», поместившей в номере от 29 марта статью за подписью секретаря УВКТ, где говорится: УВКТ приветствует первую победу, одержанную горняками.

Конечно, если бы сокращение зарплаты действительно было отложено, это было бы первой большой победой горняков. Но в действительности реформистские вожди распустили слух об отсрочке сокращения только для того, чтобы на следующий же день сорвать стачечное движение, а наши товарищи вместо того, чтобы учесть возможности такого маневра реформистских вождей, дали захватить себя врасплох и объявили 24-часовую стачку.

К каким это привело результатам? Это задержало развертывание движения в Северной области Па-де-Кале и в ряде других бассейнов, это внесло также смятение и путаницу в ряды горняков. Так например в Гаре, одном из районов, где мы имеем решающее влияние на большинство горняков, горняки провели в жизнь лозунг о 24-часовой стачке и вернулись на работу на следующий день. Понятно, что горняков, осуществивших лозунг о 24-часовой стачке и ставших снова на работу на следующий день, очень трудно вновь снять с работы...

ТОРЕЗ. Они снова прекратят работу.

БАРБЕ. ... хотя и я думаю, что нужно добиться этого. Но это уже своего рода гимнастика, а в задачи компартии не должно входить заставлять рабочих проделывать гимнастику. В этом отношении лозунг 24-часовой стачки является ошибкой, и нашей партии нужно в ней

504 разобраться внимательно и извлечь из нее целый ряд уроков насчет нашей способности маневрировать и реагировать на все маневры реформистских вождей.

Наиболее слабое место, с точки зрения улучшения работы, заключается в привлечении к практической подготовке стачки всех партийных и профсоюзных организаций.

Руководство партии и руководство УВКТ приложили значительные усилия к подготовке этой стачки. Укажу например, что Политбюро сосредоточило все свои силы на этой стачке. Политбюро нашей партии послало на места в Северную область и Па-де-Кале четырех своих членов, чтобы гарантировать выполнение директив. Мы командировали в Луарскую область члена Политбюро, а в Гар — одного из секретарей УВКТ.

В отношении мобилизации наших организаций можно провести — и это очень интересно — известные сравнения.

Во время стачки текстильщиков Северной области против закона о социальном страховании в 1930 г. понадобилось 3 недели для мобилизации ячеек и профсоюзных секций.

А теперь в этой стачке горняков, я не думаю, чтобы нашлась в Северной ли области или в Па-де-Кале хотя одна профсоюзная секция, которая не провела бы собрания перед стачкой для обсуждения и подготовки ее.

В чем заключается политическая и организационная низовая работа? В практической организации собраний горняков, в популяризации требований, в работе среди реформистских горняков.

Можно привести примеры профсоюзных секций, отправивших «открытые письма» унитарных профсоюзных секций к реформистским рабочим, входящим в реформистские профсоюзные секции той же самой местности или того же самого бассейна; в этих открытых письмах они призывали реформистских рабочих подготовлять борьбу.

Что касается низовой работы комсомола, то и в этом отношении следует отметить некоторые улучшения во всех стачках последнего периода. В работе комсомола у нас наблюдались очень большие слабости. Комсомол не принимал совершенно никакого участия в подготовке стачек. В стачке горняков организации комсомола приняли участие в практической подготовительной работе и проведении выборов боевых комитетов молодежи. В Северной области, в Па-де-Кале и Гаре имеется несколько выборных комитетов борьбы молодежи.

Это не характерно для всех бассейнов и шахт, но это первый случай, когда при подготовке стачки мы наблюдаем со стороны организаций комсомола попытку провести избрание горняцкой молодежью комитетов по подготовке стачки.

Второй формой политической деятельности комсомола является создание стачечных пикетов молодежи, называемых «красными» («пикэ руж»).

В воскресенье, перед объявлением стачки, на манифестации в Па-де-Кале комсомольцам удалось уже создать группу красных пикетчиков в составе 200 молодых горняков с тем, чтобы наладить работу стачечных пикетов.

Другими практическими формами работы были областные съезды и съезды представителей концессий, т. е. представителей рабочих рудничных компаний, охватывающих целые рудничные районы.

505 В первой серии съездов, имевших место 15 марта, участвовало 1 200 делегатов — это в съездах Северной области, Па-де-Кале, Луары и Гара. Среди 1 200 делегатов было 40 реформистских делегатов и около 150 представителей неорганизованных горняков.

Съезды эти приняли программу требований, а также сошлись на методах и средствах подготовки боев. Они поставили эти вопросы перед горняцкой массой. И здесь я отвечаю т. Лозовскому на его указание об отсутствии у нас практической работы в области осуществления профсоюзного единства после появления воззвания УВКТ.

Мы допустили некоторые важные ошибки в области агитации и в нашем центральном органе, в постановке вопроса о профсоюзном единстве и организационной программе для осуществления профсоюзного единства.

Но нельзя сказать, чтобы эти недостатки относились и к подготовке стачки горняков, потому что как раз эту подготовку мы до конца использовали, чтобы поставить вопрос о профсоюзном единстве уже в конкретных формах. В каких именно? В форме создания во Франции единого союза горняков на платформе классовой борьбы; создания во Франции единой организации всех рабочих горной промышленности, единой федерации горняков на классовой основе, на основе требований, выставленных в этой стачке, на основе программы требований УВКТ.

Как раз потому, что мы ясно поставили проблемы единого фронта и профсоюзного единства, мы смогли добиться этих первых успехов среди реформистских рабочих, более тесного контакта между нашими организациями и реформистскими рабочими.

Вопрос о профсоюзном единстве при подготовке стачки горняков был, впрочем, затем поставлен в еще более широком масштабе. Я имею в виду всефранцузский конгресс единства горняков, имевший место за неделю до стачки. При помощи этого съезда мы вопрос об осуществлении профсоюзного единства поставили еще более широко. Этот съезд избрал всефранцузский комитет профсоюзного единства, которому поручено было подготовить создание единой федерации горняков на классовой основе.

Первые сведения, полученные нами об этой стачке, показывают, что в решающем районе — в департаментах Севера и Па-де-Кале мы вовлекли в стачку не только горняков — членов нашей организации и горняков, находящихся под нашим влиянием, но и значительное количество реформистских рабочих, а в наиболее значительных бассейнах даже и большинство реформистских рабочих.

В Луарской области вожди, принадлежащие к меньшинству УВКТ, саботировали стачечное движение. Серьезным недочетом нашей работы является то, что мы не сумели развернуть стачку в этом бассейне, вопреки саботажу вождей меньшинства. Но этот саботаж в то же время является и положительным моментом для ближайшего будущего борьбы горняков, так как открытый переход вождей, принадлежащих к меньшинству УВКТ, на сторону реформистских вождей, их открытое нежелание развернуть стачку дают нам возможность решительно разоблачить их перед горняками, и одна из существенных наших задач заключается в заострении борьбы против вождей меньшинства в Луарском бассейне с тем, чтобы вырвать из-под их влияния идущих за ними горняков.

506 Последние телеграммы сообщают, что в области Гар началось движение. Это доказывает, что путаница, которую мог внести лозунг 24-часовой стачки, уже преодолена, и что в настоящее время уже произошла переориентация.

О других бассейнах, например о бассейне Мозеля, мы не имеем еще никаких сведений.

Мелкие бассейны, расположенные в центре Франции, охвачены забастовкой на 90%. Бассейны Вандеи и департамента Буш-дю-Рон также бастуют на 90%.

Следует еще отметить хорошее начало, которое положено было боевому фонду еще до начала стачки; в ней принимают участие многочисленные организации, а также проводятся и индивидуальные сборы. Наконец, следует отметить еще довольно серьезную работу среди польских горняков, хотя в ней и наблюдается еще ряд недочетов.

Вообще, если учесть манифестации и сопротивление, которое оказывают рабочие полицейскому террору и «летучим отрядам», мобилизованным во всех бассейнах, следует признать, что движение носит очень хороший и очень активный характер.

Мы хотим сделать из всего вышеизложенного следующее заключение: это движение горняков, руководимое унитарными профсоюзами, должно явиться для нас знаком развертывания и организации сопротивления рабочих и контрнаступления во всех других отраслях промышленности.

Какие перспективы имеем мы в других отраслях? Сокращение зарплаты, продолжающееся в металлоиндустрии; сокращение зарплаты, начинающееся в текстильной промышленности; сокращение зарплаты, угрожающее всем железнодорожникам, и теперешняя стачка горняков, руководимая нами. Этой стачкой необходимо руководить таким образом, чтобы боевой дух горняков, широкое количественное их участие в движении, осуществленный ими единый фронт борьбы реформистских, унитарных и неорганизованных рабочих,— все это привело к победе горняков. Победа горняков, да и вообще эта стачка горняков, руководимая нами, является одной из важнейших баз для подготовки стачки в других отраслях промышленности. Поэтому первый наш опыт, подкрепленный уроками прошлых стачек, может иметь решающее значение для всей партии в деле организации борьбы пролетариата по мере углубления кризиса во Франции и дальнейшего развития политических последствий экономического кризиса.

Участие наше в стачке горняков ставит перед нами задачу исправления всех других слабых сторон работы нашей партии в частности в области нашей массовой работы в других отраслях промышленности, а также и в смысле нашего умения маневрировать, что позволит нам завоевать рабочих и вырвать их из-под влияния реформизма. С помощью критики, не недооценивая и не ослабляя ее ни в какой мере, а, напротив, старательно выясняя причины этих слабостей, анализируя их и делая из нее все необходимые выводы в повседневной практической работе партии, мы добьемся того, чтобы наша партия стала во главе крупных экономических боев и вела французских рабочих к победе.

(Заседание закрывается.)

507

ЗАСЕДАНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕ​

4 апреля 1931 г. (утро)

Председатель т. Браудер

Дискуссия по докладу т. Мануильского

Выступления тт. МИЦКЕВИЧА-КАПСУКАСА, НАРАИН, ФЕРДИ, ТРИЛЬЯ, СКРЫПНИКА, МАННЕР, КОДОВИЛ

МИЦКЕВИЧ-КАПСУКАС (ПРИБАЛТИКА)

На этом пленуме очень большое внимание уделяется вопросу о наших резервах, прежде всего о крестьянстве. Это конечно не случайно. В некоторых капиталистических странах мы имеем уже назревание предпосылок революционного кризиса, в других — несомненный рост недовольства и активности широких трудящихся масс. Во всем капиталистическом мире мы имеем огромный рост внутренних и внешних противоречий, а также противоречий между миром капиталистическим и социалистическим, бешеную подготовку к войне и интервенции против СССР. При таком положении в тех странах, в которых сейчас отстает революционное движение, скоро при наличии объективных предпосылок оно может подняться на большую высоту. Поэтому вопрос о резервах имеет большое значение для всех капиталистических стран, все более потрясаемых экономическим кризисом.

Еще большее значение вопрос о резервах имеет для таких стран, где преобладающее большинство населения составляет крестьянство; там и армия тоже главным образом состоит из крестьян. Такими странами, не говоря о колониях и полуколониях, являются прежде всего балканские страны, Польша, Прибалтика, которые в свою очередь принадлежат к наиболее слабым звеньям капиталистической стабилизации. Не случайно поэтому представители компартий этих стран уделяют на этом пленуме особое внимание крестьянству. Это тем более понятно ввиду того, что многие из этих партий допустили в свое время (в 1919 — 1920 гг.) по отношению к крестьянскому вопросу огромную ошибку, которая была одной из основных, если не самой главной причиной поражения советской власти в этих странах.

Я мог бы рассказать о тех временах много фактов самого недопустимого, социал-демократического отношения к крестьянству и аграрному вопросу и в Польше, и в Литве, и в Венгрии, и во многих других странах (начиная от Финляндии, кончая Румынией), что оттолкнуло от нас крестьянские резервы и толкнуло их в объятия наших классовых врагов. Недостаток времени не позволяет мне этого сделать. К сожалению я должен констатировать, что еще и сейчас имеются у нас отдельные, правда, редкие товарищи, которые эти ошибки не вполне осознали.

Ввиду этого я вполне присоединяюсь к тем товарищам, которые предлагали уделить в тезисах больше места работе в деревне и подчеркнуть необходимость для всех секций КИ добиться перелома в работе

508 в деревне и обязать их принимать активное участие в повседневной борьбе трудящихся крестьянских масс в деревне, а особенно в борьбе крестьян против помещиков, против бремени налогов, долгов, против национального гнета и пр. и стремиться к возглавлению этой борьбы.

Совершенно верно здесь указывали товарищи, что до сих пор, если не считать Китая, мы имеем только одну страну, где работа среди крестьян поставлена довольно широко,— это в Польше, хотя и там она имеет серьезные недостатки (достаточно вспомнить Западную Украину). Во многих и многих других странах у нас не сделаны в этом отношении даже первые шаги. Это относится и к прибалтийским странам.

Каким же образом подойти к крестьянам? Как их легче всего завоевать и повести на борьбу?

Некоторым балканским товарищам кажется, что для этого необходимо бросить прежде всего лозунг: «Ни гроша налогов! Не платите налогов и долгов!» и т. п. и тогда легко сдвинется дело с мертвой точки. Тов. Бошкович решительно возражал здесь против указания т. Бела Куна, что в Югославии, где партия вовсе не имеет в деревне опорных пунктов и где только в Воеводине имеет кое-где место отказ крестьян от уплаты налогов, что там неправильно было выставление такого лозунга. Причем КПЮ прибавила еще: «Организуйте вооруженный отпор экзекуторам!»

Несомненно вопрос о налогах, долгах и аренде сейчас является самым острым вопросом в деревне. Это то звено, за которое надо в деревне уцепиться. Масса разорившихся крестьян, в первую очередь бедняков и середняков, не в состоянии уплатить налоги и проценты по долгам. Их имущество во всех капиталистических странах все чаще за неуплату налогов и процентов по долгам или аренды подвергается продаже с аукциона. Крестьяне при этом все чаще начинают оказывать сопротивление, в некоторых странах и округах лишь индивидуальное, в других — массовое, не дают продавать свое имущество, прогоняют экзекуторов и пр. Много фактов этого рода здесь приводилось,— я не буду на них останавливаться. Однако укажу, что эти факты далеко не во всех даже прибалтийских и балканских странах имеют одинаковое распространение и одинаковую остроту. В то время как в одних странах, как например на Западной Украине, мы имеем массовую революционную борьбу крестьян, в других странах и даже в других округах той же страны мы имеем лишь рост недовольства на почве выколачивания из крестьян налогов и распродажи имущества за долги. Это требует весьма осторожного и дифференцированного подхода к данному вопросу в разных странах и даже в разных округах той же страны. Между тем югославские и некоторые другие балканские товарищи разрешают вопрос очень легко: они находят при создавшемся положении очень легкий способ мобилизации крестьян — надо только бросить лозунг: «Ни гроша налогов» и все будет хорошо. Они не в состоянии развить каких бы то ни было других форм борьбы в деревне; некоторые из них не в состоянии провести даже ни одного митинга в деревне и выдвинуть на нем наши требования, не могут устроить ни одной демонстрации, а вот, думают, достаточно бросить лозунг: «Не платите налогов! Организуйте вооруженный отпор!» — и этим будет достигнута лучшая мобилизация обедневших крестьянских масс!

509 Не только с такими лозунгами, как вооруженное восстание, но и с таким, как «Ни гроша налогов!», играть нельзя. Они обязывают. Лозунг «Ни гроша налогов!» как лозунг действия, мне кажется, можно выставлять только там, где уже есть довольно широкое революционное крестьянское движение, где отказ от платежа налогов и долгов на почве обнищания крестьян принимает массовый характер. Такое положение, мне кажется, имеется в некоторых местах Польши. Например уже в прошлом году такое положение было на Западной Украине; сейчас очевидно к нему подходят и некоторые части Западной Белоруссии (не вся даже Западная Белоруссия) и лишь немногие районы коренной Польши. Если в других странах нет такого положения, как в упомянутых местах Польши, приходится там-ограничиваться выдвиганием лозунга о борьбе за освобождение крестьянской бедноты и середняков от налогов и аннулирование долгов и уничтожение аренды, о борьбе против принудительной распродажи имущества за невзнос налогов и долгов, о бойкоте принудительной распродажи имущества и пр.; вместе с этим необходимо приложить все усилия к тому, чтобы создать в деревне наши опорные пункты — наши организации. Необходимо во всяком случае внимательно следить за тем, что происходит в деревне, чтобы движение крестьян нас не захватило врасплох, и всячески поддерживать ту стихийную борьбу крестьян, которую они ведут против помещиков, против бремени налогов, долгов, национального гнета и пр., стараясь ее возглавить, организовать и расширить.

Несколько замечаний по поводу западноукраинских событий. Здесь совершенно правильно было отмечено, что западноукраинские события имеют не только общепольское, но и большое международное значение, точно так же и те ошибки, которые были допущены КПП в связи с этими событиями, имеют большое международное значение. В чем заключались эти ошибки? В том, что КПП, равно как и ее областные организации — КПЗУ и КПЗБ, недооценивали значения революционной крестьянской и национально-освободительной борьбы против польских помещиков и осадников и против польского империализма и не приняли своевременно необходимых мер для того, чтобы стать во главе этой борьбы, расширяя и углубляя ее. Правда, этому значительно помешал и V съезд КПП, который состоялся в это время и который отвлек почти всех руководящих товарищей от руководства повседневной борьбой. Однако ошибки, допущенные ЦК КПЗУ и другими организациями, только в начале октября 1930 г. были исправлены ЦК КПП. ЦК КПЗУ по поводу событий на Западной Украине 23/IX 1930 г. писал в своем письме о «фальшивом пути» украинских крестьян, который дескать «не приближает дня победы над классовыми врагами»; «мы не осуждаем этого движения, но и не поддерживаем его». Как отразилась эта установка в легальной украинской и польской революционной крестьянской печати? Они считали, что эта борьба «не проявляется в формах, свойственных рабоче-крестьянской борьбе», а в формах, «навязанных буржуазными украинскими организациями (УВО)». Называли ее просто саботажем, спровоцированным УВО, и выражали удовлетворение тем, что наши революционные организации не принимали в этом никакого участия. Термин «саботаж» при определении западноукраинских событий еще и теперь часто употребляется, хотя и в ином смысле, чем выше указано. На самом деле на

510 Западной Украине были не единичные акты саботажа, а массовая крестьянская борьба.

Резолюция январского пленума ЦК КПП говорит, что в выступлениях западноукраинских крестьян в первый раз за много лет отчетливо выявились элементы гражданской войны.

Эта борьба происходила главным образом в тех местах, где особенно сильно было наше влияние в деревне, где в 1928 г. был избран наш представитель в польский сейм, где в 1929 г. была 30-тысячная забастовка с.-х. рабочих и сезонников. А сейчас нашей партии при этой борьбе там не оказалось!

В Западной Белоруссии, где в южных уездах также началось крестьянское движение, похожее на движение на Западной Украине, хотя и в значительно меньших размерах, оно тоже проходило мимо нашей партии.

ЦК КПП в своей резолюции от начала октября 1930 г. решительно осудил неправильное отношение ЦК КПЗУ к крестьянскому движению, пытался повернуть всю партию лицом к украинским событиям, но было уже поздно. Правительство Пилсудского гораздо более своевременно оценило всю важность событий на Западной Украине. Оно поняло, что если не подавить его немедленно со всей решительностью, то завтра может быть уже поздно: движение может охватить всю Западную Украину, Западную Белоруссию и переброситься даже в коренную Польшу. Поэтому правительство Пилсудского смело взяло на себя ответственность за все дикие подвиги своих отборных солдатских частей, посланных для усмирения крестьян Западной Украины, и «усмирило» последних методами, перед которыми бледнеют даже методы царского правительства.

Западноукраинские ошибки должны осознать все организации КПП, начиная от руководящих ее органов, кончая низовой ячейкой,— только тогда не будет опасности, что они опять могут повториться при новой волне крестьянского движения, которое вовсе не исключено даже в ближайшее время. Эти ошибки должны осознать также и все компартии, ибо есть огромная опасность, что такого рода крестьянские движения, как на Западной Украине, могут пройти мимо наших партий и в других странах, так как не только в Польше, а и в других странах может легко обнаружиться непонимание специфических форм крестьянской борьбы против помещичьего гнета. Между тем такого рода движения на почве все обостряющегося аграрного кризиса, чудовищной пауперизации крестьян, роста задолженности и продажи их имущества с молотка легко могут иметь место и в других странах.

Как относился Ленин к специфическим формам крестьянской борьбы против помещиков?

Вот что мы читаем в его докладе о революции 1905 г., прочитанном им в Цюрихе в начале 1917 г.:

«Крестьянское движение осенью 1905 г. достигло еще больших размеров. Больше трети уездов во всей стране было тогда охвачено «крестьянскими беспорядками» и настоящими крестьянскими восстаниями. Крестьяне сожгли до 2 тыс. усадеб и распределили между собой жизненные средства, награбленные дворянскими хищниками у народа.

К сожалению, эта работа была слишком мало основательна! К сожалению, крестьяне уничтожили тогда только пятнадцатую долю общего количества дворянских усадеб, только пятнадцатую часть того, что они должны были уничтожить, чтобы до конца стереть с лица

511 русской земли позор феодального крупного землевладения. К сожалению, крестьяне действовали слишком распыленно, неорганизованно, недостаточно наступательно, и в этом заключается одна из коренных причин поражения революции» ¹.

Здесь выражено не только принципиальное отношение большевиков к специфическим формам крестьянской борьбы против помещиков, но и указаны задачи наших партий: они обязаны стать во главе этой борьбы, внести в нее возможно больше организованности, расширить ее и поднимать на высшую ступень, а главное — добиваться, чтобы революционная борьба в деревне не оказалась изолированной, чтобы ее поддержал рабочий класс в городе.

Последний вопрос, на котором я хочу остановиться,— это вопрос о политическом и организационном состоянии тех партий, с которыми я больше всего связан, а именно компартий Польши — Прибалтики, которые, работая на стыке между СССР и капиталистическим миром, призваны сыграть очень большую роль. Я не буду более подробно останавливаться на КПП, так как о ней довольно много говорилось. Я укажу только, что в КПП имеются несомненно достижения прежде всего в деле консолидации партии на основе правильной ее политической линии. Компартия Польши сейчас действительно едина. Внутри ее нет больше раздирающей ее фракционной борьбы. И это одно уже дает ей гораздо больше сил в борьбе с огромными препятствиями, которые ей приходится преодолевать. V съезд КПП, состоявшийся в сентябре 1930 г., стоял на такой высоте, которой может гордиться Коминтерн. За последний год действительно еще более усилилось влияние КПП, несмотря на бешеный террор и бесконечные аресты. Значительно выросло количество членов КПП, несколько улучшился состав ее организаций. Избирательная кампания, проведенная КПП в условиях фашистского террора, является образцовой не только для нелегальных, но и для многих легальных партий. Очень важно отметить перелом, который наступил в верхнесилезской организации, улучшение положения в лодзинской организации, значительные достижения в работе в деревне в коренной Польше и достижения в КПЗБ. Однако, отмечая эти достижения, я должен указать и на серьезные недостатки, о которых здесь говорили и польские товарищи.

Говоря о недостатках КПП, прежде всего необходимо подчеркнуть все еще продолжающееся ее организационное отставание, слабость и недостаточную активность ячеек в решающих отраслях промышленности, прежде всего в таких крупных и важных центрах и областях, как Варшава, Домбровский бассейн, Западная Украина, в военной промышленности, слабость организации профлевицы в решающих отраслях промышленности, слабость работы в реформистских и других профсоюзах и профзавкомах и в связи с этим отставание в ряде мест по линии организации экономических боев. Здесь и сейчас самые узкие места КПП, которые она должна и может преодолеть.

При этом я согласен с тем указанием, которое здесь было сделано, что КПП должна больше внимания уделить организационным вопросам. Если основные вопросы большевистской организационной политики и организации полностью усвоены центральным руководством партии, то этого нельзя сказать о периферии, даже о ряде районных

¹ Ленин, Собр. соч., т. XIX, стр. 353, изд. 2-е.

512 и окружных руководств. Там иногда еще сильно чувствуются старые, чуждые нашей партии организационные пережитки. Особенно это имеет место в тех организациях, которые состоят по преимуществу из рабочих мелких предприятий. Там особенно сильны бундовские организационные пережитки. Еврейские, польские, профессиональные, женские ячейки там действительно имели место и не в том смысле, как об этом здесь говорил т. Прухняк. Там эти ячейки носили в себе пережитки бундовских организационных принципов. Например профессиональные ячейки, охватывающие рабочих мелких предприятий, особенно еврейских, часто сливались с красной или коммунистической фракцией профсоюза (имейте в виду, что процент еврейских рабочих мелких предприятий и сейчас еще весьма высок, у КСМ в городах он почти везде значительно преобладает). Евреи были обособлены, имели свои еврейские ячейки. Против этого руководство партии довольно давно начало борьбу. Однако остатки этих пережитков еще и сейчас имеются. Об этом свидетельствуют не только отчеты из округов, где сплошь и рядом говорится о еврейских и польских ячейках, а иногда даже о женских ячейках, но и факт существования до сих пор отдельных еврейских и польских революционных профсоюзов, которые иногда существуют параллельно в том же городе, в тех же отраслях промышленности. Против этих вредных пережитков руководство КПП ведет недостаточную борьбу. Надо вытравить все остатки бундовских и других пережитков в наших организациях, ибо они тормозят нашу работу.

Перехожу к КП Финляндии. После КПП это самая крупная партия Прибалтики. Она недавно еще пользовалась очень большим влиянием среди финляндских рабочих. Она завоевала даже преобладающее влияние в финляндских профсоюзах. Но в решающий момент фашистского переворота она оказалась неспособной к борьбе против фашизма, капитулировала перед ним. И это не потому, что рабочие массы были небоеспособны. Напротив, за последние два года ярко проявились полевение и рост активности рабочих масс. Причины капитуляции КПФ заключаются в социал-демократических пережитках в КПФ, легалистских ее тенденциях и вытекающем отсюда ее оппортунизме. КПФ действительно удалось создать массовые легальные организации, но она не сумела сочетать широкое использование легальных возможностей с укреплением нелегальной компартии, не сумела обеспечить партийное руководство в легальных организациях. Партия расплылась в легальных организациях.

КПФ завоевала решающее влияние в профсоюзах, однако по существу в них велась насквозь оппортунистическая тактика. Компромисс и соглашательство с социал-демократическим меньшинством было возведено там в принцип. Желая сохранить во что бы то ни стало единство профсоюзов, левые вожди профсоюзов и даже коммунисты поддавались давлению социал-демократов и делали им одну уступку за другой. ИККИ уже в 1929 г. подверг эту оппортунистическую тактику финских профсоюзов решительной критике, констатировал глубокий кризис в новых финляндских профсоюзах и наметил основные задачи, стоявшие перед КПФ. ЦК КПФ начал борьбу против оппортунистических тенденций в профсоюзах, однако эта борьба была недостаточной: она коснулась лишь оппортунизма в легальной работе,

513 главным образом в профдвижении, вовсе не распространяясь на руководство и всю партию.

Оппортунизм проявился также в отношении экономической борьбы. Партия в вопросы стачечной борьбы и коллективных договоров вовсе не вмешивалась, считая это делом исключительно профсоюзов. С другой стороны, оппортунистические правления профсоюзов стремились к сохранению «нейтральности» в политической борьбе.

Все это свидетельствует о глубоких социал-демократических пережитках в КПФ. Хотя она родилась на почве ожесточенной гражданской войны 1918 г., однако она не сумела преодолеть этих пережитков. Она, как говорит резолюция Политсекретариата от 28/XI 1930 г., оппортунистически приспосабливалась к условиям относительной капиталистической стабилизации второго периода и к соответствующим ей легальным формам движения.

Стоя на этой точке зрения, она, хотя и сильно ругала социал-демократов, однако по существу недооценивала ее контрреволюционную социал-фашистскую роль и силу ее влияния в массах. Оппортунистическая практика КПФ в легальных организациях, прежде всего в профсоюзах, конечно не могла способствовать искоренению этого влияния. Напротив, в глазах масс уже до переворота начала стираться разница между коммунистической и социал-демократической линией в профсоюзах, и коммунисты в их глазах становились не чем иным, как левыми социал-демократами. Этим объясняется тот факт, что во время выборов после переворота подавляющее большинство тех голосов, которые раньше отдавались за левые списки, сейчас были отданы за списки социал-демократии, и она увеличила на 61% количество своих голосов

КПФ уже на своей сентябрьской конференции 1930 г. полностью вскрыла корни допущенных руководством КПФ и всей партией ошибок; она, загнанная в глубокое подполье, несмотря на все трудности, уже добилась начала некоторого, хотя и медленного, поворота в своей работе. Партия проводит самокритику.

Я остановился более подробно на КПФ ввиду того, что ее печальный опыт имеет огромное международное значение не только потому, что КПФ стоит на весьма важном для международного коммунистического движения посту, но и ввиду характера ее ошибок, приведших ее к небоеспособности в решающий момент. Дело в том, что многие финляндские ошибки являются далеко не только финляндскими ошибками. Мы их находим иногда даже в таких странах, где как будто меньше всего можно было их ожидать.

Я имею здесь прежде всего в виду компартии Латвии и Эстонии, которые могут гордиться особенной близостью в прошлом к партии большевиков. Сейчас КП Латвии является тоже не плохой партией. В ней мы не имеем кризиса, хотя в ней мы тоже должны отметить организационное отставание и отставание по линии борьбы на почве повседневных нужд, в первую очередь экономических стачек, все же необходимо признать, что за последний год она имеет несомненные достижения. О них говорят и последние выборы в Рижскую городскую думу, где коммунисты получили на 4 тыс. голосов больше, чем на прошлых выборах, и на 2 мандата больше (вместо 9 — 11). Социал-демократы получили одним мандатом меньше. Однако в недавнем прошлом

514 мы и в ней видели наличие «финских», если так можно выразиться, ошибок.

Уже резолюция февральского пленума ЦК КП Латвии (1930 г.) констатировала, что в рядах партии наблюдаются «чрезвычайное преклонение перед легальностью и формами буржуазной законности», иллюзии о демократии и социал-демократическая тенденция умалить самостоятельную руководящую роль партии, следуя лозунгам социал-демократов и т. д. Следствием этого было прозябание массового движения или даже его торможение на местах, недостаточно активное участие в руководстве экономической борьбой масс, кое-где слияние с социал-демократами (в органах местного самоуправления) и отказ от «взаимной борьбы», т. е. непримиримой идейной борьбы коммунистов против социал-демократов, недопустимая пассивность в партийной работе, в деле привлечения новых членов в ряды партии и т. д.

VIII съезд КПЛ (в начале 1931 г.) также отмечает увлечение партии легальными формами работы, «нашедшими яркое выражение в фактической замене нелегальной прессы легальной и перенесении центра тяжести партийной работы на легальные формы», при отсутствии надлежащего руководства со стороны нелегальной компартии.

Корни этих ошибок VIII съезд КПЛ видит в неправильном противопоставлении фашизма буржуазной демократии. «Эта правооппортунистическая установка препятствовала разоблачению контрреволюционной сущности социал-демократов и приводила к неправильной оценке их роли и сущности, к выставлению социал-демократии в качестве антифашистской партии, которую необходимо поддерживать в борьбе с фашизмом, а в дальнейшем и к лозунгу поддержки социал-демократического правительства».

Основная ошибка КП Латвии, мне кажется, заключалась в том, что до начала 1930 г. ряд ее руководителей переоценивал капиталистическую стабилизацию в Латвии и на этой почве переоценивал буржуазную демократию, не поняв ее срастания с фашизмом; отсюда иллюзии о буржуазной демократии, недооценка контрреволюционной роли социал-демократов, чрезвычайное преклонение перед легальностью и формами буржуазной законности. В результате этого партия, не понимая в достаточной степени тех процессов и сдвигов, которые произошли в третьем послевоенном периоде и в Латвии, не сумела достаточно мобилизовать массы для разрешения задач, встающих перед нею в этом периоде обостренной классовой борьбы.

Эти неправильные установки были раскритикованы на пленуме ЦК КПЛ в начале 1930 г. и на VIII съезде партии в начале 1931 г.

Компартия Эстонии. Резолюция Политсекретариата ИККИ от 16 I 1930 г. констатировала в ней глубокий кризис и организационный развал. Основные политические ошибки КПЭ сводились к тому, что она, как и КПФ, по существу свела нелегальную компартию к придатку легальной эстонской рабочей партии и левых профсоюзов. Фактически рабочей партии и левым профсоюзам передавались не только техническая, но и идеологическая подготовка и проведение всех кампаний. Между тем рабочая партия являлась насквозь оппортунистической, полусоциал-демократической организацией (это видно из ее избирательной платформы и пр.), ее верхушка связана была даже с эстонской охранкой. Левые профсоюзы по существу были реформистскими социал-демократическими союзами. Они урезывали лозунги компартии и

515 подгоняли их под буржуазную легальность. Руководящие органы ЦК КПЭ вели совершенно недостаточную борьбу против социал-фашистов; само Политбюро ЦК КПЭ, будучи сильно оторвано от живой работы, не заметило своевременно этих ошибок; когда же были обнаружены оппортунистические ошибки, ЦК КПЭ, как и ЦК КПФ, центр тяжести борьбы против правой опасности направил сначала на рабочую партию и левые профсоюзы, а не на самую КПЭ.

Сейчас ЦК КПЭ понемногу начинает выходить из кризиса.

КП Литвы начинает выходить из кризисного состояния, в котором очутилась после фашистского переворота, во время которого она тоже оказалась неспособной сорганизовать какое-либо сопротивление фашистам, несмотря на большое влияние ее среди рабочих и солдат, которое удалось ей завоевать до переворота. Политическая линия теперешнего руководства в общем правильная. Она начинает активно участвовать в повседневной борьбе рабочего класса и руководить ею. Организационно партия тоже начинает несколько укрепляться.

Не будучи в состоянии из-за недостатка времени остановиться на «финских» ошибках в других секциях КИ, я очень настойчиво рекомендую товарищам из всех секций тщательно проверить, не найдется ли у них тоже ряда тех же ошибок. Я не сомневаюсь, что они имеются. Их нужно со всей энергией искоренять, чтобы в решающий момент они также не парализовали наши партии, как парализовали КП Финляндии.

НАРАИН (ИНДИЯ)​

Первые успехи частичной стабилизации капитализма вызвали у II Интернационала во главе с Гильфердингом желание нарисовать широкую перспективу нового мирового подъема международного капитализма. Важнейшей частью этой перспективы была мысль о том, что уже в ближайшее время капитализм колоний и полуколоний придет на помощь европейскому и американскому капитализму; молодой, здоровый, полнокровный капитализм колоний и полуколоний вольет новую свежую кровь в организм загнившего, паразитического и умирающего капитализма. Этот тезис II Интернационала стоял в непосредственной связи с теорией деколонизации, которая нашла широкий сбыт именно в этот период. Именно в этот период г-н Рой пытался внедрить ренегатские идеи этой социал-демократической теории деколонизации в ряды Коммунистического интернационала. Нынешний мировой экономический кризис, нынешний аграрный и промышленный кризис в колониях, нынешний революционный подъем и нарастание революционного кризиса в колониальном секторе мирового хозяйства — все это служит прекрасным опровержением социал-демократических пророчеств, все это служит превосходным опровержением социал-демократической деколонизаторской лжи. Нынешний кризис со всей ясностью и определенностью вскрыл то основное и важнейшее обстоятельство, что капитализм, проникая в колонии и полуколонии, в большинстве случаев не меняет в основном способа эксплоатации: он использует аппарат феодально-ростовщической эксплоатации в качестве своего приводного ремня, в качестве своей непосредственной опоры; он опирается на эту феодальную и ростовщическую эксплоатацию, для того чтобы удерживать колонии на положении аграрносырьевого придатка метрополий,

516 как это было указано в тезисах VI конгресса Коминтерна. В нынешнее время колонии переживают экономический кризис именно как аграрно-сырьевой придаток метрополий. И в этом особенность положения. Эта особенность положения имеет огромное политическое значение. Прежде всего с точки зрения того, что именно на нынешней стадии революционного подъема, именно на нынешней ступени созревания нового шквала колониальных революций мы видим то чрезвычайно важное и новое явление, что аграрно-крестьянские движения в гораздо большей степени, чем прежде, гораздо прямее и непосредственнее сплетаются с антиимпериалистической борьбой; они оплодотворяют ее, поднимают ее, служат непосредственной базой ее и вместе с тем расширяют, углубляют самый характер этой антиимпериалистической борьбы, революционизируют ее. Если оставить в стороне другие страны колониального сектора мирового хозяйства, то Китай, Индо-Китай и Индия — все эти три страны показывают, в какой мере колониально-аграрный кризис,— связанный с общемировым хозяйственным кризисом, связанный с историческим кризисом мирового капитализма,— является тем бичом, который подталкивает и подстегивает аграрно-крестьянское революционное движение, содействуя созданию советских районов и красной армии в Китае, толкая индо-китайских крестьян на создание своих первых советов под руководством индо-китайской компартии, толкая огромнейшие, отсталые и неграмотные массы Индии на революционную борьбу против помещиков, против ростовщиков, против сборщиков налогов.

Именно нынешний кризис вскрывает с полной ясностью то основное обстоятельство, что феодально-ростовщические пережитки являются господствующим элементом в экономике колоний и полуколоний.

Именно с этой точки зрения завоеванием огромной важности для компартий колоний была та победоносная борьба, которую провела Всесоюзная коммунистическая партия против троцкистско-зиновьевской оппозиции, не умевшей и не желавшей дать правильной марксистско-ленинской постановки аграрно-крестьянского вопроса. Оппозиция не могла и не хотела правильно оценить господствующее положение феодальных пережитков. Для нынешней стадии развития широкий размах аграрно-крестьянского движения является весьма характерным. И замечательное дело! В 1927 г. Троцкий выступал с лозунгом советов. Сейчас, когда родились настоящие советы, когда в Китае народились целые советские территории и красная армия, в одну дудку, в один голос дудят и социал-демократ Отто Менхен, и г-н Рой, который пытается теперь втащить гоминдановщину контрреволюционного типа в Индию, и г-н Троцкий. Все они сходятся на том, что нынешние советы в Китае не являются «настоящими» советами, что китайский мужик способен лишь на «стихийный» партизанский бунт, который «будет» быстро раздавлен.

В действительности и в Китае и в других странах мы имеем мощное аграрно-крестьянское движение, которое только что начинается и которое может и должно привести к победе. Идет новая полоса великих крестьянских войн в колониях — войн, которые под пролетарским руководством будут все больше и глубже советизироваться.

В Индии 1930 г. был замечателен тем, что в этой стране впервые такой широкой рекой разлилось крестьянское движение. В самом деле, крестьянское движение в начальной своей стадии было связано с руб-

517 кой казенных лесов, особенно широко распространившейся в Бомбейской и Центральной провинциях, с потравами, с неплатежом налогов и т. д.

Национальный конгресс, этот исполнительный комитет по делам индийских капиталистов и помещиков, старался ввести в наиболее безвредное русло возмущение крестьян господством империалистов, помещиков, феодалов и ростовщиков; это господство стало особенно невыносимым в условиях обостренного кризиса.

Восстание крестьян в Кишерогандже было первым сигналом, первым поворотным пунктом в развитии крестьянского движения. Десятки деревень восстали против ростовщиков, целыми группами, целыми отрядами шли они, громили дома ростовщиков, захватывали самих ростовщиков, требовали у них выдачи долговых расписок, сжигали все долговые кабальные обязательства, беспощадно расправлялись с ростовщиками и помещиками, с этими носителями феодального ростовщичества, эксплоатации и разбоя. После подавления движения в Кишерогандже, куда были посланы войска по просьбе представителей Национального конгресса, представители левого крыла его, в лице того же самого Субхас Боз, прямо заявляли, что нужно торопиться с принятием твердых решительных мер против крестьянского движения. Так писала газета Боз «Либерти». После движения в Кишерогандже мы имели целый ряд движений, которыми были захвачены все важнейшие районы страны. Мы имели движение против помещиков в Синде, где крестьяне организовались в отдельные отряды, где крестьяне точно так же, как и в Кишерогандже, пробуют наступать открытой войной против ростовщика и помещика.

Мы имеем показательное движение в Мультане, где крестьяне организуют отряды по 500 и больше человек и с барабанами среди белого дня захватывают помещичьи урожаи, помещичьи и ростовщические усадьбы, уничтожают долговые кабальные обязательства и т. д. и т. п. Мы можем упомянуть также о восстании в Бирме, о крестьянском движении в Бирме, которое длится уже не один месяц. Все эти отдельные движения, захватившие Бенгал, Бирму, Бомбей, Соединенные провинции, Пенджаб, Бихар,— эти наиболее важные провинции, были непосредственно связаны с катастрофическим падением цен на колониальное сырье: рис, джут; хлопок, масло-семена. Это было непосредственной причиной. Эта сторона движения сразу же вводит нас в курс дела. Эта сторона движения сразу же нам показывает нынешний капитализм и сущность нынешнего кризиса в его истинном виде. Перепроизводство колониального сырья явилось совершенно неизбежным и обязательным следствием расширения производственного аппарата в условиях монополистического капитализма. Это расширение производственного аппарата передовых капиталистических держав должно было неизбежно вызвать усиленный нажим на колонии в смысле создания предпосылок для перепроизводства колониального сырья. Хроническое перепроизводство колониального сырья началось задолго до нынешнего кризиса, и это является важнейшим фактом. Вместе с тем важнейшим фактом для нас является то, что в Китае крестьяне под руководством компартии и рабочего класса уже взялись за винтовку, организовались в советы и красную армию для сознательной и последовательной борьбы против империализма, помещиков, ростовщиков и контрреволюционного блока буржуазии и помещиков. В Индо-Китае крестьянские массы

518 начинают идти по тому же самому пути, что и китайские народные массы. В Индии мы имеем первые шаги по тому самому пути, который прокладывается дальше в Китае и Индо-Китае. В этих условиях совершенно понятной становится та капитуляция Индийского национального конгресса во главе с Ганди, которая произошла на наших глазах. Эта капитуляция Индийского национального конгресса перед империализмом, эта контрреволюционная сделка индийских капиталистов и помещиков с английской буржуазией имеет совершенно определенный и ясный смысл! В самом деле, индийская буржуазия получила 5%-ную прибавку в смысле повышения ввозных пошлин на иностранные ткани и получила обещание — только жалкое обещание — куцой федеративной конституции, которая по сути дела является конституцией не федеративной, а конституцией феодальной. Характернейшим моментом для нынешнего этапа колониального развития является то, что империализм во всех колониях стремится мобилизовать все средневековые феодальные устои для того, чтобы противопоставить их подымающемуся шквалу аграрно-крестьянской революции. Именно на этом стыке стремления империализма к «успокоению» местной национальной буржуазии и помещиков и поднимающейся колониальной революционной волны рождаются национал-реформистские попытки, которые нашли свое наиболее яркое выражение в соглашении сэра Ирвина и Ганди.

Ганди, заключая сделку с Ирвином, совершенно прямо и определенно сказал, почему сейчас вопрос о насилии стал таким острым и болезненным. Уже 1930 г. показал, что Национальный конгресс, который был на словах как будто бы вождем пассивного сопротивления, очень часто походил на утлый челнок, который носился на волнах бурного моря рабоче-крестьянских восстаний (восстание в Кишерогандже не было единичным).

Помимо того, что деревня начала бунтовать, уже с первых шагов этого движения рабочий класс заявил о своей собственной позиции.

Уже в апреле — мае рабочие Калькутты и Бомбея заявили о том, что они претендуют на самостоятельную политическую роль. Они выходили на улицу со своими собственными красными знаменами. Мало того, восстание в Шолапуре и Пешеваре было совершенно конкретным прорывом фронта пассивного сопротивления. Восстание в Шолапуре характерно тем, что из стачки текстильщиков, из стачки ткачей родилось вооруженное восстание и создались первые органы революционной диктатуры.

Восстание в Шолапуре показало, что рабочему классу на небольшом участке борьбы удалось сделать тот прорыв, который является в общем и целом залогом будущего Индии, ибо дальнейший путь к освобождению Индии лежит только через общеполитическую стачку рабочего класса, мобилизующего и поднимающего на ноги крестьянские массы, мобилизующего и поднимающего на ноги мелкобуржуазные городские слои населения, мобилизующего и поднимающего на ноги миллионные трудящиеся массы против предательского, контрреволюционного реформизма.

Поэтому Ганди тотчас, после того как подписал сделку с лордом Ирвином, засвидетельствовал, что главной опасностью на нынешнем этапе он считает именно внутреннюю классовую обстановку, рост классовых противоречий. Он сказал, что необходимо прекратить бойкот иностранных тканей. Почему? Потому, что этот бойкот

519 уже превращается в эксцессы, которые есть зародыш внутренней гражданской войны. И дальше он сказал: «Когда у нас будет сварадж, какая тогда будет третья сила, которая с помощью своих пулеметов поможет нам восстановить порядок и мир?»

Это ясная точка зрения буржуазии, которая готова уже расправляться не только с рабочими, но и с крестьянами.

И интересная вещь: во «Франкфуртер Цейтунг» промелькнуло известие, что в Каунпуре первыми, кто обратился к английскому генерал-губернатору с просьбой принять массовые кровавые меры для подавления восстания,— первыми были деятели местного работающего комитета Национального конгресса. Каунпур — это решающая стадия в развитии индийского национально-революционного движения.

Ганди недаром, выступая на конгрессе в Карачи, заявил, если мы не хотим повторения Каунпура в общеиндийском масштабе, мы должны прямо и определенно сказать, что мы руками и ногами за соглашение, которое заключено было с лордом Ирвином.

Тут лишний раз подтверждается то, что не однажды говорил Ленин относительно либералов. «Задача либерала,— говорил он,— «попугать» Пуришкевича (т. е. черносотенного помещика, т. е. в данном конкретном случае черносотенного империалиста. — Нараин.) так, чтобы он «потеснился», побольше места уступил либерализму, но так, чтобы отнюдь не могли при этом вовсе устранить с лица земли все экономические и политические основы пуришкевичевщины» ¹.

Экономический и аграрный кризис, кризис промышленный именно тем и характерны, что они обнажают движущие классовые пружины существующих колониальных отношений. Именно они обнаруживают сращивание местной буржуазии колоний, являющихся аграрносырьевым придатком метрополии, с помещиками, с ростовщиками в осуществлении самых диких и варварских форм феодальной эксплоатации. Самой большой опасностью, которая грозит сейчас рабочему и революционному движению Индию, самым опасным врагом его является сейчас левое крыло реформизма. Особенностью нынешнего момента является то, что это левое крыло национал-реформизма сейчас должно выступить против рабочего класса и крестьянства, стараясь прикрыть предательскую контрреволюционную сделку своих хозяев не столько при помощи фраз о продолжении империалистической борьбы, сколько путем попытки всячески подыграться, польстить рабочим и крестьянам. Приведем несколько выдержек, которые особенно характерны. Возьмем речь Ганди, которую он произнес 7 марта в Дели. Она в этом отношении замечательна. Во-первых, замечателен пафос его, когда он говорил, что земля, захваченная у гуджаратских крестьян, должны быть возвращена английскими властями. Власти конфисковали землю богатой верхушки деревни за неплатеж налогов. Конгресс старался ограничить движение неплатежа налогов наиболее кулацкими богатыми районами. Но это — между прочим. Дальше Ганди заявляет: «мы будем приветствовать красный флаг, белый флаг или даже черный флаг. Но мы не должны приветствовать все равно какой флаг, если за ним стоит насилие». Здесь классовая правда врага подана, как на блюде. За всяким флагом они готовы идти, каким бы флагом ни прикрывалась предательская линия национал-реформизма. Суть дела не в цвете флага. Суть

¹ Ленин, Собр. соч., т. XV, с. 341.

520 дела не в вывеске, а суть дела в классовом существе. А это классовое существо заключается в том, что против революции, против единого фронта пролетариата и крестьянства выступает, с одной стороны английский империализм, а, с другой стороны, национал-реформизм всех оттенков до самого левого, до самого предательского, вплоть до г-на Роя, вчерашнего беглеца из Коммунистического интернационала.

«Сегодня,— говорил Ганди в этой же речи,— я жажду избавиться от иностранных империалистов, сосущих кровь масс. Если придет время, я не остановлюсь перед борьбой против индийских капиталистов». Буржуазия не скупится на обещания. Она видит, до какой степени выросла классовая сознательность не только рабочих, но и крестьян, и она против этой основной угрозы старается мобилизовать всю мелкобуржуазную фразеологию, все предрассудки масс, то бессознательно доверчивое отношение к буржуазии и помещикам, которое сохранилось еще в колониально-отсталой стране, чтобы остановить поступательное революционное движение. Глава индийского текстильного капитала Бирла говорит: индийские купцы, вы понесли большие жертвы в пользу свараджа, но вам придется нести еще большие жертвы. Почему? — По той простой причине, что на вас лежит великая обязанность улучшить положение рабочих и крестьянских масс. Они заговорили таким языком потому, что они почувствовали, до какой степени накаляется почва под их ногами. Субхас Боз, который призывал английские штыки и танки для подавления в Кишерогандже индийских рабочих и крестьян, говорит: не забудьте об узниках в Мируте, не забудьте о террористах, их надо освободить, потому что рабочий класс тоже внес большую долю в дело национального освобождения. Джавахарлал Неру, этот неудачный кандидат в индийские Керенские, Джавахарлал Неру, председатель Индийского конгресса, в последнее время произнес немало левых фраз насчет того, что никакая сделка с английским империализмом неприемлема. Но характерно, что именно Джавахарлал Неру был послан Национальным конгрессом на северо-западную границу — туда, где еще не окончилось движение афридиев, грозивших в один момент убрать полностью английские власти в Пешеваре. Именно Джавахарлал Неру захватил и привез с собой в Карачи Джафара-хана из организации «Красных рубашек». Теперь и «Красные рубашки» и «Красные флаги» — все это готово пойти в один общий котел для того, чтобы помочь индийской буржуазии задержать наступление индийской революции.

Молодежь имеет свой контрреволюционно-соглашательский отряд. Этот отряд формировался как отряд левого национал-реформизма в рядах революционной молодежи. Этот отряд формировался под непосредственным руководством той группы, которая объединена была вокруг манифеста, имевшего целью помочь Национальному конгрессу провести свой обман масс.

Когда в 1921 — 22 г. Индийский национальный конгресс совершил свою предательскую сделку, тогда понадобилась Лига независимости для того, чтобы послужить отдушиной массового недовольства. Теперь в качестве этой отдушины будут служить всякого рода самозванные, обманные рабоче-крестьянские партии, «революционные лиги молодежи» и все, что угодно. На посулы они не скупятся.

И характернейшая вещь: Феннер Броквей, член английской независимой рабочей партии тоже присоединился к этой общей стае. Феннер

521 Броквей заявил: «Рабочий комитет конгресса принял перемирие, не мне критиковать его. Мой долг — следить, чтобы условия перемирия были проведены британским правительством».

Как будто ничтожества из независимой рабочей партии могли контролировать английский капитал, как будто они не являются его лишь жалким червевидным отростком. «Господин Броквей рекомендует даже конгрессистам дать политическую власть рабочим и крестьянам: пока они не освобождены, новая конституция не будет представлять новую Индию».

Наконец еще одна фигура — Кандалкар, тот самый, который провел раскол в союзе Гирни Камгар, в красном союзе текстильщиков, стоявшем на аванпостах борьбы за пролетарскую гегемонию в общенародном движении за освобождение Индии.

Этот Кандалкар был признан как агент Индийского национального конгресса как раз тогда, когда Ганди и компания могли спекулировать на общем возмущении против английского империализма, чтобы проводить свою контрреволюционную национал-реформистскую пропаганду. Раскол союза Гирни Камгар был проведен Национальным конгрессом загодя, в срок. Для чего? Именно потому, что они увидели здесь главную опасность — в союзе с Гирни Камгар. Они увидели здесь ту массовую опору, которая оказалась наиболее близкой к коммунистическому авангарду.

Именно здесь они стремились нанести первый удар. Но этот раскол они должны были подготовить заранее для того, чтобы, идя на это, они заранее знали, что они идут на сделку с английским империализмом, чтобы в решающий момент этот Кандалкар выступил в качестве «независимой» «рабоче-крестьянской» оппозиции, которая протестует конечно на словах против сделки конгресса, а на деле ничего решительного не предпринимает для реальной, настоящей борьбы с ним.

Еще один момент, на который нужно обратить сугубое внимание,— это вопрос о всеобщей стачке. Всеобщая стачка должна занять исключительную роль в нынешних условиях. Именно тогда, когда Индийский национальный конгресс предаст ее, когда отдельные группы растерянных мелкобуржуазных политиков, может быть, искренне желающих продолжать борьбу, заявят, что они будут продолжать кампанию насилия, именно в этот момент пролетариат должен выступить со всей решительностью и твердостью под руководством своего коммунистического авангарда за подготовку и за проведение ряда массовых политических стачек, которые должны раскачать массы и подготовить их к решающей всеобщей политической стачке. Сейчас с особой остротой надо противопоставить этому наступлению пролетарские методы борьбы и организации, мобилизуя массы против буржуазии и реформистов, которые в свою очередь мобилизуют массы контрреволюционными предательскими методами обмана и надувательства. Борьба за гегемонию не должна оставаться абстрактной отвлеченной фразой. Борьба за гегемонию со всей остротой стучится в двери сейчас. Это — важнейшая проверка сейчас для индийского рабочего класса, для индийского коммунистического авангарда. Были известные настроения такого приблизительно рода: в Индии еще понемножку собираются только первые отряды рабочих в первые профсоюзы. Как можно звать к всеобщей стачке, которая сразу приведет к решительным боям? Эти доводы против нас выставляет г-н Рой, пришедший к предательскому Националь-

522 ному конгрессу через свою старую-старую дружбу с гоминдановцем, палачом китайских рабочих и крестьян — Ван Тин-веем. Этот Рой, который называл Ван Тин-вея Робеспьером китайской революции, в настоящее время бросается под ноги Ганди. Точно так же, как английский империализм мобилизует все силы средневековья, все силы помещиков и присоединяет к ним силы буржуазии против вздымающейся революционной волны, точно так же Индийский национальный конгресс мобилизует всех своих «левых» лакеев, вплоть до Роя, для того чтобы помешать победоносному наступлению рабочего класса. В настоящее время все усиливающееся движение в Индии является выражением последовательного и сознательного контрнаступления трудящихся масс против предательской сделки Индийского национального конгресса. Каунпур является первым зачатком начала большой волны битв в Индии. Революционный подъем растет и будет расти. Но для этого надо, чтобы наш коммунистический авангард со всей твердостью и решительностью проводил свою линию не только против Индийского национального конгресса, не только против таких предателей, как молодой Неру и компания, а чтобы он со всей решительностью вел борьбу с Кандалкаром, который сегодня прячется за спиной Национального конгресса, завтра прячется за спиной Амстердамского интернационала, а послезавтра — за спиной Женевского бюро труда при Лиге наций, для того чтобы сбить с шага индийский рабочий класс.

Восстание в Каунпуре было делом индийских рабочих. И тогда, когда в стране родился революционный класс, тогда никакие силы в мире не могут устранить его с политической арены. В Индии родился революционный пролетариат. Это есть важнейшее достижение, которого не устранить со страниц истории, не устранить с поля борьбы нашим врагам и их союзникам.

ФЕРДИ (ТУРЦИЯ)​

Мое выступление будет сосредоточено на трех вопросах: 1) о пассивности наших партий в отношении работы в колониях; 2) о необходимости оказывать более активное, чем до сих пор, содействие работе антиимпериалистической лиги; 3) об обострении политической ситуации в Турции и работе турецкой компартии.

С самого начала должен сказать, что я совершенно согласен с докладом т. Мануильского и с проектом резолюции, розданной делегациям. Я с большим удовлетворением отмечаю, что во многих пунктах тезисов, так же как и в речи т. Мануильского, подчеркивается важность работы в колониях. К сожалению у нас нет никаких оснований утверждать, что все секции Коминтерна понимают важность этой задачи.

Со времени последнего расширенного заседания президиума в колониях произошел ряд чрезвычайно важных событий: в Индии кровавые революционные бои миллионов голодных трудящихся и крестьян, восстания в Шолапуре и Пешеваре; в Китае огромное развитие советского движения и восстание миллионов крестьян под руководством героической красной армии, откровенные интервенции вооруженных сил империалистов с целью воспрепятствовать победоносному продвижению китайской красной армии. В Египте — уличные бои в связи с установлением, при поддержке Макдональда, диктаторского режима;

523 растущее брожение среди арабских племен и маневрирование правительства Макдональда, старающегося успокоить это брожение путем обещания арабам «Белой книги» о Палестине; оккупация Триполитанского хинтерланда и уничтожение сеннуссистских племен итальянской армией; революционные восстания крестьян в Индо-Китае; наконец, государственные перевороты в странах Южной Америки. Я не хочу удлинять это перечисление приведением целого ряда других событий, имеющих меньшее значение.

Все эти события застали наши партии неподготовленными к действию; там же, где наши партии и реагировали на эти события, они это делали в совершенно недостаточной степени.

Тяжелое экономическое положение колоний было обрисовано в выступлениях наших товарищей из Восточного секретариата, и в частности в речи т. Куусинена. Возвращаться к этому вопросу излишне. Аграрный кризис, усиливающийся вследствие расширения и непрестанного углубления мирового экономического кризиса, в свою очередь углубляет этот кризис и доводит колониальное население до невероятной, ужасающей нищеты. Этот кризис вызвал такой глубокий упадок сельского хозяйства, что в колониях накопилось множество взрывчатого революционного материала. Это — основной фактор, волнующий миллионы угнетенных и побуждающий их к ожесточенной борьбе за освобождение, против империалистов и их туземных агентов в Индии, в Индо-Китае, в арабских странах и т. д. Если вследствие слабости наших компартий в колониях и пассивности наших партий в метрополиях руководство этими широкими, революционными по существу, движениями захватят мелкобуржуазные авантюристы или организации национал-реформистской буржуазии,— эти движения в конечном итоге только помогут укрепить позиции этой буржуазии и ее империалистических господ.

Нашим партиям делали упрек в том, что они пренебрегают работой среди крестьян. Бои за независимость в колониях и подчиненных странах представляют собой крестьянские движения, колоссально выросшие и расширившиеся, направленные против империализма. Эта область революционной работы, имеющая колоссальное значение, находится в еще большем пренебрежении и еще больше недооценивается компартиями империалистических стран, чем работа среди крестьян. Эту недооценку трудно себе объяснить, но она прямо бросается в глаза.

Мы упускаем прекрасные возможности, представляющиеся нам на этом фронте мировой революции, не используя их для углубления революционных движений пролетариата капиталистических стран.

Об этом говорят факты. Сведения о революционных восстаниях крестьян в Индо-Китае и о жестоких репрессиях, применяемых империализмом против революционеров этой страны, получаются во Франции с большим опозданием.

Хуже же всего то, что, даже получив сведения о таких событиях, наша партия реагирует на них только через бесконечно долгое время.

Казнь 6 индо-китайских революционеров в декабре 1930 г. произошла как раз в то время, когда наша партия развивала свою кампанию в связи с процессом Промпартии в СССР. Она должна была увязать протест против казни в Индо-Китае с агитацией против подготовки антисоветской интервенции. Однако наша партия начала действовать только с колоссальным запозданием.

524 Работа КПФ в Северной Африке также совершенно неудовлетворительна.

Не более удовлетворительно обстоит дело и в английской партии.

Очень слабо связана с колониями и наша бельгийская партия.

Революционный кризис в колониях назревает. С другой стороны, наши концепции в отношении движущих сил национально-освободительной борьбы угнетенных народов и руководства этой борьбой в настоящее время вполне ясны. В наших рядах по этому поводу нет никаких разногласий. Только оппортунистические ренегаты и социал-демократы еще спорят по вопросу о движущих социальных силах колониальной революции и о руководстве этими революциями. Мы знаем, что туземная реформистская буржуазия отнюдь не содействует развитию революционных освободительных движений в колониях, отнюдь не является вдохновителем или руководителем колониальных революций, а, наоборот, препятствует их победе. Освобождения угнетенных народов можно добиться только путем восстаний крестьянства, связанных с политическими и экономическими боями, с политическими массовыми движениями и стачками городских трудящихся масс под руководством авангарда пролетариата — компартий. Мы знаем, что до тех пор, пока крестьянские восстания против империализма и его туземных агентов будут оставаться под влиянием национал-буржуазных партий, они не смогут привести к национальному освобождению.

Только пролетарское руководство сможет двинуть широкую революционную массовую борьбу миллионов крестьян по пути достижения настоящей независимости, по пути окончательного освобождения.

Пример Турции, где борьба за независимость велась под руководством буржуазии и увенчалась успехом, останется единственным в истории. Борьба эта велась в совершенно особых условиях, которые не могут повториться и которые обусловили возможность такого развития событий в Турции. И как раз пример Турции, которой удалось достичь политической независимости под руководством буржуазии, ввиду тех отрицательных результатов, которые там получились, ввиду той плачевной ситуации, которая создалась,— является весьма поучительным для народных масс других стран и может отбить у них охоту пойти по этому обманчивому и неверному пути. Никакой угнетенный народ никогда не пойдет больше по этому пути. Если в Турции буржуазия смогла довести до конца борьбу за политическую независимость, без перерастания антиимпериалистической борьбы в аграрную революцию, то потому, что в Турции в этот момент рабочее движение было чрезвычайно слабо, компартия тогда только что родилась и буржуазия в короткий срок смогла физически уничтожить эту партию, а также потому, что в это время империалистические страны находились в положении, отнюдь не способствовавшем ведению действенной борьбы против Турции; наконец потому, что Коммунистический интернационал не взял еще тогда прочно в свои руки руководства мировым пролетарским движением.

Совершенно невероятно, чтобы комплекс таких условий еще раз повторился в странах, еще страдающих от империалистического угнетения. Даже самый простой анатолийский крестьянин отдает себе отчет в том, что он напрасно проливал свою кровь в борьбе за независимость, что эта независимость идет на пользу только кемалистской буржуазии, которая склонна капитулировать перед империализмом, в то время

525 как его эти кемалисты, руководству которых он подчинялся во время освободительной борьбы, ввергли в еще худшую нищету, чем прежде. Если бы теперь нужно было начинать борьбу сначала, можно утверждать, что анатолийский крестьянин категорически отказался бы пойти за кемалистской буржуазией.

Циничное предательство гоминдана в Китае, переход Чан Кай-ши и других генералов-убийц десятков тысяч китайских революционеров на службу к империализму в соединении с событиями в Турции совершенно раскрыли глаза угнетенным трудящимся массам, борющимся против империализма.

За 10 лет все условия в колониальных странах изменились.

В настоящее время в важнейших из этих стран уже имеется рабочее движение, готовое создать коммунистическую партию и стать во главе освободительных боев. Это — серьезная гарантия того, что угнетенные трудящиеся массы колоний не попадутся больше на удочку национал-реформизма.

В результате этого опыта, проделанного за счет рабочих и крестьян, с настоящего времени национальные революционные движения уже вступили в новый период, в период гегемонии пролетариата, который приведет к осуществлению подлинной независимости колониальных стран.

Эта новая ориентация сможет стать плодотворной и привести к победе только при условии действенной и повседневной поддержки со стороны Коминтерна и его крупных секций. Не нужно забывать, что активизация развития национальных революционных движений является в то же время косвенной борьбой против опасности войны и интервенции в СССР: если Франции и Англии будет угрожать в их колониях серьезная опасность, они остерегутся от такой авантюры.

Пример прошлогодних событий в Турции показывает, что, когда компартии не выступают на арене освободительных боев, известные крупные движения, содержащие революционные семена, которые могли бы привести к революционному исходу, могут быть отведены и направлены по прямо противоположному, реакционному и контрреволюционному руслу.

Я имею в виду восстание курдов, происшедшее в прошлом году в Турции. Как вам известно, Турция была поражена экономическим кризисом почти в тот же самый момент, как экономический кризис нанес удар экономике САСШ.

Этот экономический кризис характеризовался серьезным финансовым кризисом, сопровождавшимся биржевым крахом и катастрофическим падением валюты.

Особенно тяжелым для Турции с экономической точки зрения годом был 1929 г., когда турецкий экспорт пал с 173 млн. турецких фунтов в 1928 г. до 155 млн.

Меры кемалистов по форсированию экспорта, которые сводились к уступке экспортных турецких товаров за чрезвычайно низкие цены, привели к тому, что в течение 1930 г., несмотря на весьма неблагоприятные условия, Турция смогла вывезти с.-х. продуктов и сырья на 151,5 млн. турецких фунтов. Сокращение по сравнению с предыдущим годом относительно незначительное (3,5 млн.). Но развал сельского хозяйства и разорение основных масс крестьянства сказываются на цифрах импорта (импортируются главным образом предметы первой

526 необходимости: текстильные изделия, сахар, керосин и т. д.). Стоимость импорта за два последних года такова: 1929 г. — 256,29 млн., 1930 г. — 147,53 млн. турецких фунтов.

Импорт таким образом сократился больше чем на 100 млн., и впервые за всю историю своей внешней торговли Турция имела активный баланс. Но такое сокращение потребительской способности внутреннего рынка ясно показывает, кто заплатил невыносимо высокую цену этого «оздоровления». Это разорение мелких производителей и широких потребительских масс должно было повлечь и действительно повлекло за собой значительное сокращение доходов государственного казначейства. Ангорское правительство до сих пор помогало этой беде путем краткосрочных займов на тяжелых условиях, заключенных у итальянских банкиров, и путем продажи ряда государственных монополий иностранному капиталу (спички, взрывчатые вещества и т. д.).

О новых налогах не могло быть и речи, ибо покорные налогоплательщики уже отказывались уплачивать существующие налоги. Поэтому кемалисты вынуждены были значительно сократить свой бюджет на 1931 г. — с 222 млн. до 125 млн. фунтов. Они достигли этого результата не путем экономии, а просто вычеркнув из бюджета раздел государственного долга.

Но международный финансовый капитал как будто не хочет подчиняться такому решению. Весьма вероятно, что кемалисты должны будут уступить, и тогда им волей-неволей придется усилить налоговое бремя и выжать из трудящихся последние гроши.

Таким образом кемалисты находились и до сих пор еще находятся между двумя грозящими им опасностями: со стороны голодных народных масс и со стороны империалистического капитала, который стремится нарушить союз Турции с СССР и вовлечь ее в антисоветский фронт.

Экономический кризис, обостренный аграрным и мировым кризисом, вызвал такое обнищание населения, что его пассивное недовольство стало заменяться весьма агрессивным духом возмущения. Это положение еще больше обострялось в восточных турецких провинциях, населенных нетурецкими меньшинствами, которые вследствие этого угнетаются вдвойне. Еще перед вспышкой восстания среди курдских крестьян наблюдались весьма характерные враждебные тенденции по отношению к кемалистам.

Области, населенные курдами, составляют своего рода колонию, совершенно отрезанную от остальной части страны, лишенную железных дорог и средств сообщения. Наша партия до сих пор не смогла развернуть свою работу в этих областях. Даже в то время, когда события там обострялись, турецкая компартия была не в состоянии командировать туда своих представителей, чтобы попытаться разъяснить недовольному крестьянскому населению, что оно должно направлять свою борьбу не только против кемалистов, но и против своих феодалов, которые непосредственно эксплоатируют их, и против империализма, стоящего за спиной этих феодалов.

Эту работу не удалось проделать, и эти «взрывчатые вещества» использовали феодалы — те самые, которые являются основной причиной нищеты населения и которых материально поддерживает и одобряет английский империализм. Руководимое ими курдское восстание могло служить только интересам империализма,— и действительно это

527 восстание, финансируемое Англией, сразу приняло совершенно реакционный, контрреволюционный характер.

Борьба за хлеб, борьба за землю и за свободу превратилась в борьбу за клерикализм и за восстановление монархического режима.

Те же причины, которые вызвали восстание курдов, породили также большое недовольство среди населения областей Смирны, Адана и т. д., областей, где наша партия пользуется известным влиянием на трудящиеся массы.

Кемалисты поняли необходимость облегчить немного гнет своей диктатуры, чтобы предупредить восстание в этих областях. Они покровительствовали созданию оппозиционной партии для того, чтобы до известной степени успокоить гнев народных масс, возбудить в них демократические иллюзии. Но официальная партия буржуазной оппозиции, под руководством которой недовольство масс должно было быть направлено по руслу соглашения с кемалистской властью, была буквально захлестнута и сбита с толку под нажимом масс трудящегося населения, мобилизованных отчасти, как например в Смирне, коммунистическими работниками под лозунгами нашей партии.

Партия буржуазной оппозиции не знала, что делать, и принуждена была даже уступить требованиям масс и сделать вид, что она соглашающаяся с рядом лозунгов революционеров в пользу крестьянского и рабочего населения.

Несмотря на это, под влиянием агитации нашей партии рабочие многих отраслей промышленности начали бастовать, особенно в Смирне. Они провозглашали свое враждебное отношение как к кемалистской партии, так и к псевдооппозиции.

На митингах и демонстрациях они приветствовали компартию как единственную организацию, способную облегчить их нищету и руководить рабоче-крестьянским блоком.

Эти события показали, что наша партия уже начала в восточных областях страны проникать в трудящиеся массы, что она уже укрепилась в рабочем классе.

Напуганные этим неожиданным развитием событий, кемалисты поспешили распустить партию оппозиции и усилить режим угнетения и белого террора. Большое количество работников компартии было арестовано, кадры партии были разгромлены. Несмотря на эти все более и более усиливавшиеся репрессии, партия сохранилась свою связь с массами трудящихся, и ей удается после каждой волны репрессий восстанавливать свои кадры и продолжать свою работу.

Таковы неоспоримые факты, говорящие в пользу нашей партии. Но, отмечая все эти достижения, нужно же сказать, что в нашей партии еще больше крупных недочетов.

В работе партии все еще господствуют старые методы диктаторского командования сверху.

ЦК оставляет местным комитетам очень мало возможности проявлять инициативу. Партия не проводит почти никакой работы в профсоюзах.

Но все эти слабости и весьма серьезные недочеты будут ликвидированы в скором будущем, благодаря связи с пролетариатом, благодаря тому, что наша партия на 90% составлена из пролетариев.

Осуществляя правильную политическую линию, турецкая компартия преодолеет свои затруднения, совершенно ликвидирует оппорту-

528 нистическую и троцкистскую оппозицию, мешающую ее работе, укрепит свои организации и вовлечет их в политические революционные бои, неустанно руководя экономическим движением.

Развивая бои за частичные требования и стачки в духе классовой борьбы, партия постарается подготовить почву для широких политических боев пролетариата и гарантировать успех конечной борьбы за захват власти и за установление демократической диктатуры рабочих и крестьян.

Чтобы стать массовой партией, турецкая компартия должна выполнить следующие задачи:

1. Создать фракции в существующих рабочих объединениях как кемалистских, так и других, и постараться превратить их в революционные союзы.

2. Организовать фабзавкомы и институты уполномоченных и таким путем заложить основу для новых красных профсоюзов.

3. Умело осуществлять руководство экономическими боями рабочих, развертывать стачки и руководить ими через посредство стачкомов.

4. Вовлекать рабочих в уличные демонстрации.

5. Проводить систематическую работу с целью проникновения в массы крестьянства и нацменьшинств.

6. Вести энергичную борьбу против ренегатов и безжалостно разбивать всякую оппозицию против политической линии партии и постановлений Коминтерна.

Эти задачи очень трудно выполнить в нынешних условиях террора, существующего в Турции. Несмотря на эти затруднения, партия мобилизует массы, и их мощный нажим помешает кемалистам капитулировать перед империалистами, которые не прекращают борьбы за то, чтобы оторвать Турцию от союза с СССР и вовлечь ее в антисоветский фронт.

Для империалистов Турция является чуждым элементом в том враждебном окружении, которое они упорно стараются создать вокруг Советского союза.

Империалистам не удастся добиться этой цели, и народные массы во главе с компартией помешают Турции вступить в ряды антисоветского фронта. Если кемалистская Турция попытается предать и не выполнить это стремление турецкого народа, рабочие и крестьяне под руководством компартии помешают ее намерениям, низвергнув господство кемалистов и взяв власть в свои руки.

ТРИЛЬЯ (ИСПАНИЯ)​

Большинство основных вопросов, затронутых т. Мануильским в его докладе и трактуемых в тезисах, представляет особый интерес для Испании.

Так как время мое ограничено, то я остановлюсь только на двух вопросах: во-первых, на вопросе о политическом кризисе, а, во-вторых, на вопросе о роли социал-демократии и анархо-синдикализма. Оба эти вопроса я буду рассматривать главным образом в связи с ролью нашей партии

В своем докладе т. Мануильский сослался на Испанию как страну, переживающую политический кризис. Та же характеристика была дана

529 в статье т. Кнорина, напечатанной в «Коммунистическом интернационале».

Эта оценка положения в Испании совершенно правильна. В самом деле, в Испании с конца войны мы имеем хронический экономический кризис, развивающийся на основе общего кризиса капитализма. Но кризис этот отличается рядом конкретных особенностей, вытекающих из своеобразия капиталистического развития в этой стране, из особого сочетания ряда важных факторов: пережитков феодализма в деревне, вызывающих сужение внутреннего, рынка, отсталости с.-х. и промышленной техники, роли иностранного капитала и т. д.

За последний год хронический кризис испанского хозяйства значительно обострился в результате главным образом мирового экономического кризиса, особенно кризиса аграрного, усугубившего хронический кризис испанского народного хозяйства со всеми его специфическими особенностями.

Приведу только две цифры, характеризующие это обострение кризиса. Согласно бюллетеню испанского эмиссионного синдиката за январь 1931 г. средний индекс экономики Испании, составленный на основе 50 экономических индексов, в том числе индекса производства, внешней торговли и т. д., в 1930 г. был на 30% ниже, чем в 1929 г.

Другая цифра относится к безработице. В Испании не существует официальной статистики безработицы, и мы имеем лишь неполные данные, относящиеся только к 9 из 50 испанских провинций. В одних этих 9 провинциях насчитывается 250 тыс. безработных. Можем с уверенностью сказать, что число безработных среди промышленного и с.-х. пролетариата Испании достигает 1 млн. чел.

Эти цифры достаточно красноречиво характеризуют положение.

На основе этого экономического кризиса со всеми его специфическими особенностями, о которых я говорил выше, развился политический кризис, в общем и целом выразившийся в кризисе господствующих классов и в революционном подъеме масс. Но этот второй фактор и был одной из основных причин нарушения равновесия, неустойчивости господствующих слоев. Именно этот фактор, на мой взгляд, дает нам право говорить о наличии настоящего политического кризиса в Испании.

Кризис господствующих классов находит наиболее яркое выражение в глубоком распаде буржуазных политических партий. Если до 1928 г. в Испании были две крупных традиционных монархистских партии — либеральная и консервативная, то в настоящее время мы имеем десятки партий, групп и клик, служащих выражением противоположности интересов, раздоров и трений между различными слоями господствующих классов, неспособных восстановить свое политическое и организационное единство.

Конечно этот процесс распада не развивается по одной прямой линии. Попытки создания блоков делаются каждый день и на время даже дают некоторые результаты. Но все это не изменяет общей линии развития, общего процесса загнивания политических партий господствующих классов.

Политическая история Испании со времени падения Примо де-Ривера в конце января 1930 г. — это история страны, где господствующий класс уже не уверен в себе. В Испании больше, чем где бы то ни было,

530 можно сказать, что там правительство живет на вулкане, что оно менее всего уверено в завтрашнем дне.

Революционный подъем масс выражается и в размахе стачечного движения и в самом характере этого движения.

Что касается размеров движения, то я приведу одну только цифру, которой однако будет достаточно, чтобы убедиться, что ни в одной стране в Европе стачечная волна не нарастала в 1930 г. так, как в Испании. В течение 1930 в стачках в Испании участвовало более полутора миллионов рабочих,— цифра, которой никогда до сих пор не знало испанское рабочее движение. А между тем в истории этого движения имеются блестящие страницы. Эта цифра сама по себе характеризует революционный подъем масс. А характер этого стачечного движения, чисто политический характер большинства крупных массовых стачек этого периода, несмотря на отсутствие подготовки, несмотря на отсутствие лозунгов с четким классовым содержанием, несмотря на их стихийность, а также несмотря на тот факт, что в силу всех этих недостатков они в известной своей части подпали под влияние республиканской буржуазии и ее агентов — социалистов и анархо-синдикалистов,— этот чисто политический характер стачек показывает в условиях испанского кризиса, что трудящиеся массы не хотят более жить, как прежде, и что они уже борются — еще не четко и, так сказать, примитивно — за революционное переустройство общества.

К этому надо присоединить процесс пролетаризации некоторых слоев мелкой буржуазии, в особенности в деревне, а также нарождающееся крестьянское движение; и то и другое представляют собой также факторы, свидетельствующие об общенациональном характере нынешнего политического кризиса в Испании.

Вот в самых общих чертах существенные, характерные моменты испанского политического кризиса.

Вопрос о задачах наших партий есть, без сомнения, вопрос центральный, и как раз в области этого вопроса в практической жизни наших партий имеются ярко выраженные уклоны.

Я попытаюсь иллюстрировать это на конкретном примере Испании.

Как испанская компартия определила свои задачи в условиях политического кризиса, господствующего в стране?

В этой области имеются две различные позиции, обе весьма характерные.

Одна группа ответственных товарищей полагала, что так как мы переживаем революционный кризис, то «нашей основной задачей и центральным лозунгом является восстание, т. е. борьба за захват власти». Речь шла не о перспективах, не о непосредственной перспективе, ибо в таком случае это утверждение было бы конечно правильным. У них речь шла о задаче и лозунге момента. И они выступили с защитой этого тезиса перед лицом того факта, что наша партия едва насчитывает полторы тысячи членов, что она не имеет глубоких связей с массами, а красные профсоюзы объединяют, быть может, не более 2% промышленного и с.-х. пролетариата страны, и большинство упомянутых мною крупных массовых стачек прошли почти всецело вне влияния нашей партии.

Те же товарищи, счйтая, что центральной задачей и лозунгом момента является организация восстания, проповедовали конечно--н.

531 со своей точки зрения они рассуждали логично — отказ партии от участия в выборах, назначенных бывшим диктатором Беренгером.

Что это означает? Это означает, что товарищи не поняли, что наличия революционной ситуации недостаточно, чтобы непосредственной задачей партии стало овладение властью, и что без крепкой партии, хорошо связанной с массами, завоевавшей большинство рабочего класса и его союзников в революционной борьбе, лозунг восстания, даже и в условиях революционной ситуации, только способен изолировать партию от масс, затруднить ее развитие и вызвать ее разложение.

Со своей стороны, руководство партии заняло позицию, которую можно назвать оппортунистической. Эта оппортунистическая позиция стала проявляться 2 месяца назад, в конце января.

Возражая товарищам, полагавшим, что в данный момент непосредственной задачей партии является завоевание власти, эта группа сказала — и это было правильно,— что конечно без партии нельзя взять власть. И тогда она установила различие между «политическим кризисом», «революционной ситуацией», «непосредственно революционной ситуацией». Но, если поглубже проанализировать позицию партруководства, мы видим, что то, что она подразумевала под политическим кризисом в 1931 г., в эпоху империализма, это был кризис так называемого феодального режима в Испании. Партруководство утверждало и утверждает, что у нас, в Испании, существует феодальный экономический режим, что мы имеем буржуазию, которая борется против этого феодального режима, которая хочет превратить Испанию в своевременную капиталистическую страну,— следовательно прогрессивную буржуазию, которая играет исторически революционную роль.

Из такой характеристики положения неизбежно вытекает определенная политическая линия. В области общей политики эта линия приводит — желают того или не желают ее сторонники — к союзу с республиканцами и во всяком случае к поддержке буржуазных республиканцев. Конечно я мог бы привести выдержки из нашей газеты, где говорится, что мы не должны объединяться с буржуазными республиканцами, но что мы должны вместе с ними сражаться против общего врага — против реакционных и полуфеодальных сил. Другими словами, только после этого партия сможет поставить перед собой более высокие задачи.

То же самое в области избирательной борьбы. У нас были выборы, которые в испанской обстановке представляли собой весьма опасный маневр нашей буржуазии, имевший целью отвлечь рабочих от подлинной революционной борьбы. В этих условиях партруководство совершенно правильно постановило участвовать в выборах. Но выдвигая причины, в силу которых мы должны принять участие в выборах, наш ЦК, вместо того чтобы дать анализ конкретной ситуации в стране, держится общих формул или же ссылается на то, что мы связаны тезисами II конгресса Коммунистического интернационала.

Те же ошибки, те же слабости проявляются и в других областях деятельности партии, но мне не хватит времени углубиться в эти вопросы.

Все эти примеры, взятые из практики компартии Испании, между прочим не стоят особняком. В Латинской Америке также были случаи, когда товарищи в условиях, которые определялись почти всегда неправильно как революционная ситуация, ставили вопрос о непосредст-

532 венном захвате власти,— и это при отсутствии компартии и иногда даже при отсутствии рабочего движения (Боливия, Перу, Куба и в последнее время Уругвай). Точно так же в Латинской Америке мы имели такие случаи, когда партии объединились с республиканской мелкой буржуазией и при этом подчинялись ей, например в Бразилии.

Пример Испании и Латинской Америки показывает, как партии не должны работать в условиях политического кризиса; этот пример с пользой должен быть учтен и всеми другими партиями нашего Коммунистического интернационала.

Я имел намерение говорить еще о другом вопросе — о роли социал-фашизма и анархо-синдикализма в Испании, но время мое истекает. Однако я хочу обратить внимание на серьезность положения, создавшегося в Испании в силу новой линии, воспринятой ЦК партии.

В условиях, когда нашей центральной задачей является, с одной стороны, завоевание большинства рабочего класса, а, другой — завоевание союзников пролетариата, в первую очередь крестьянства (это является тем более существенным, что Испания — страна с громадными феодальными пережитками в деревне, где например 0,48% собственников сосредоточили в своих руках две пятых территории — почти половину, между тем как 87% собственников владеют только 13% земли),— выполнение этих задач при наличии политического кризиса выдвигает перед нашей партией очень важные тактические проблемы. Жаль, что я не могу на них остановиться, ибо именно в связи с ними надо ставить вопрос о роли социал-демократии и анархо-синдикалистов, не только как агентов буржуазии, но как главных резервных сил капитализма в Испании, при помощи которых буржуазия пытается выйти из кризиса путем усиления эксплоатации рабочих и использования их рабского положения.

Я надеюсь, что т. Мануильский в своем заключительном слове посвятит несколько слов нашей партии, которая очень нуждается в помощи, очень нуждается в советах Коминтерна для выправления своей линии и улучшения своей работы.

Я все-таки хочу сказать несколько слов о работе партии за 1930 г.

В 1930 г. испанская компартия проделала некоторую практическую работу. Я мог бы дать несколько цифр, суммирующих результаты этой работы,— с февраля 1930 г. партия увеличила число своих членов на 70%; руководимые нами профсоюзные организации увеличили со времени севильской конференции в июне 1930 г. количество своих членов в 2 раза, а в некоторых районах, как например в Андалузии, это количество возросло даже втрое и вчетверо; партия руководила несколькими экономическими стачками и организовала несколько комитетов безработных и выступления безработных, например 25 февраля; партия даже руководила несколькими массовыми политическими стачками и уличными демонстрациями, из которых наиболее важной была демонстрация 4 октября в Бильбао. Все это было сделано в условиях полной нелегальности партии, когда сотни товарищей находились в тюрьме.

Но если эти успехи могли бы показаться удовлетворительными в других партиях, в странах, где обстановка не та, что в Испании, то там в условиях политического кризиса и перед рядом задач, которые такая ситуация ставит перед партией, когда требуется подготовить революционное разрешение этого кризиса,— в Испании такие результаты

533 абсолютно недостаточны, тем более что ЦК партии, как это имело место в последнее время, навязал партии оппортунистическую линию, противоречащую всей нашей практике и нашей прежней линии.

В заключение два слова о докладе т. Чемоданова. Тов. Чемоданов сделал очень интересный доклад, в особенности была важна критическая часть доклада. К сожалению недостаток времени не дал ему возможности коснуться целого ряда важных вопросов, и он допустил даже несколько не совсем верных утверждений. Например об Испании он всего только и сказал, что на предприятиях там не имеется комсомольских ячеек. Но это совершенно не соответствует истине. Комсомол в Испании, по имеющимся у меня данным о 2 только округах — это правда, два лучших округа,— имеет 15 производственных ячеек в Андалузии и 12 в Бискайе. Это конечно очень мало, но это все же больше чем ничего.

Конечно следовало бы дать анализ ошибок и слабых сторон испанского комсомола, несмотря на то, что он вчетверо увеличил свой численный состав со времени последнего пленума ИККИМ. В особенности следовало бы отметить, что комсомол в Испании еще является своего рода маленькой партией, не занимается специально проблемами молодежи, не ведет подлинной массовой работы. Несмотря на свои 15 производственных ячеек в Андалузии и 12 в Бискайе, он все еще является очень маленькой организацией, едва заслуживающей этого названия; но нельзя было упоминать об испанском КСМ в одном только пункте, и то как раз так, что это противоречит действительному положению вещей.

СКРЫПНИК (УССР).​

Теперешний момент характеризуется сильнейшими движениями и передвижками в различных областях, в том числе в области национально-революционного движения. Необходимо сделать выводы из существующего положения и прежде всего уяснить себе его характерные черты.

Что характерно для национально-революционных движений последнего времени? Общая черта всех этих движений как в странах капиталистических, так и в колониальных и полуколониальных странах, заключается прежде всего в происходящей передвижке классовых сил. Буржуазия, принимавшая в предшествующий период участие в национально-революционном движении, в последнее время изменяет этому движению, заключает соглашения и блоки с буржуазией господствующих, империалистических стран и обращает свое оружие против боровшихся вначале в союзе с нею и под ее руководством рабочих и крестьянских масс.

Это явление характерно и для Китая, где мы имели измену гоминдана и переход гоминдана от участия в национально-революционной борьбе китайских масс к прямому соглашению с империалистическими государствами, к прямой, открытой, кровавой борьбе с широкими трудящимися массами.

Тот же самый процесс мы имеем далее и в Индии. Такое же явление мы имеем и в Египте, где партия Вафд становится открыто контрреволюционной и теряет последние черты связи с массами.

534 Подобное же явление мы имеем и в национальных движениях европейских стран — в Польше, Югославии, Чехо-Словакии и других странах. Например в Словакии, где еще лет 7 тому назад буржуазия стремилась организовать массы под лозунгом автономии для Словакии, мы видим в настоящее время полнейшую измену оппозиции и попытки ее войти в соглашение с правящей чешской буржуазией. Этот путь характерен и для Западной Украины и для Западной Белоруссии. Может быть, некоторым исключением из этого является — я недостаточно знаю условия этой страны — Испания: я имею в виду национальное движение в Бискайе и Каталонии. Я не могу сказать, какие изменения там произошли за последнее время в связи с общими событиями в Испании, но попытки компартии Испании занять руководящую роль в каталонском движении следует всячески приветствовать. Однако надо сказать, что испанская компартии делает здесь лишь пока первые шаги.

Эта передвижка социальных сил в национально-революционном движении колоний и полуколоний ставит перед нами новые задачи и выдвигает на очередь тот лозунг, о котором еще в 1918 г. писал т. Сталин в своей брошюре «Октябрьский переворот и вопрос о национальностях». Он говорил тогда: «Старое буржуазное понимание принципа самоопределения с лозунгом «Вся власть национальной буржуазии» было разоблачено и отброшено самим ходом революции. Социалистическое понимание самоопределения с лозунгом «Вся власть трудовым массам угнетенных национальностей» получило все права и возможности применения».

Так Сталин писал о нашей стране, где был свергнут царизм и власть взял в свои руки пролетариат. Необходимо указать, что передвижка сил, классовые сдвиги в национальных движениях ставят этот лозунг на очередь перед всеми национально-революционными движениями. Борьба классов, все сильнее разгорающаяся внутри угнетенных народов, повышает сознательность и политическую активность широких слоев рабочих и крестьян. Происходит отход национальной буржуазии от национально-революционной борьбы и переход ее к попыткам блоков и соглашений с буржуазией господствующих наций. Какими путями происходят эти попытки соглашений и блоков? Одним из путей, при помощи которых буржуазия пытается дезинфицировать национально-революционное движение, является ее попытка направить движение по руслу, желательному для угнетателей, по руслу существующей буржуазной государственности, по руслу теперешней империалистической системы, при этом она использует так называемую комиссию национальных меньшинств при Лиге наций. В одном заграничном журнале я встретил очень интересные цифры: за последнее время в Лигу наций поступило 629 заявлений и петиций по поводу фактов национального угнетения в Европе. Каждая такая петиция служит предметом агитации для буржуазных партий как наций правящих, угнетающих, так и наций угнетенных. Имеется-де праведный судья, который разберет все и вся, который разрешит, утвердит и даст возможность всем национальностям жить мирно, в рамках существующей империалистической системы. Но каждое заявление и каждая петиция, подаваемые в комиссию национальных меньшинств при Лиге наций, должны отвечать многим условиям. Так, заявления не могут быть представлены в форме, выражающей стремление порвать политическую связь между соответствующим национальным меньшинством и государством, к которому

535 оно принадлежит. Разумеется, заявления должны быть редактированы без острых выражений, т. е. без выражений протеста против национальных угнетателей, против грабителей, против разбойников.

Каковы же результаты всех этих обращений в Лигу наций? 250 заявлений, кажется, не были приняты, потому что они содержали резкие выражения протеста против национального угнетения; 150 — потому, что они могли быть трактуемы, как ведущие к разрыву политической связи между национальным меньшинством и государством, к которому оно принадлежит. Относительно 50 заявлений было признано, что не установлен источник, из которого они исходят. Такое же приблизительное количество выдвигало вопросы, не предусмотренные международными трактатами, признанными Лигой наций, и т. д. В результате «Комитет трех» признал возможным поставить на обсуждение комиссии при Лиге наций только 35 заявлений. За все время существования Лиги наций из этих 35 заявления были рассмотрены. Как они были разрешены, это видно на примере с немецким национальным меньшинством в Польше. Закончился этот разбор благочестивыми пожеланиями, которые не имеют никакого ни политического, ни даже логического смысла.

Таким образом все социал-демократические партии как правящих наций, так и наций угнетенных усиленно работают для того, чтобы широкое возмущение рабочих и крестьян свести на-нет, направить его в русло петиционного движения.

Второй путь, по которому пытаются направить партии II Интернационала возмущение рабочих и крестьянских масс усилившимся национальным угнетением, есть путь приспособления интересов данных национальных меньшинств к государственному аппарату существующей государственной власти данной буржуазии. Примером этого является недавно (в прошлом году) провозглашенная автономия Закарпатской Украины в составе Чехо-Словакии. Вы помните историю вопроса об автономии Закарпатской Украины? Когда этот лозунг не выставлялся еще буржуазными и социал-демократическими партиями Закарпатской Украины и Чехо-Словакии, Коминтерн признал возможным в 1924 г. указать в своем письме к чехо-словацкой компартии, что этот лозунг можно там выдвинуть. За истекшие 7 лет положение изменилось. И теперь компартия Чехо-Словакии выставляет иные лозунги. Стремлениям партий II Интернационала и всех фашистских и прочих буржуазных партий мы можем и должны противопоставить путь, указанный в программе Коммунистического интернационала. Программа Коммунистического интернационала говорит следующее: «В странах империализма компартии должны оказывать систематическую помощь колониальным освободительно-революционным движениям и движениям угнетенных национальностей вообще. Со стороны компартий необходимо открытое признание права колоний на отделение и пропаганда этого отделения, т. е. пропаганда независимости колоний от империалистических государств, признание их права на вооруженную защиту от империализма, т. е. на восстание и революционную войну, проповедь и открытая поддержка этой защиты всеми возможными средствами». И программа добавляет: «Такая же линия обязательна для компартий и по отношению ко всем угнетенным нациям».

В приведенной вчера т. Куусиненом цитате из речи т. Сталина на комиссии Коминтерна в 1925 г., если не ошибаюсь, по югославскому

536 вопросу, твердо и четко высказана та мысль, что послевоенное развитие империализма сводит к нулю имеющиеся до того времени некоторые конституционные возможности и ставит на очередь вопрос о том, что единственная возможность разрешения национального вопроса заключается в широкой массовой революционной борьбе рабочих и крестьян. Вот в этом то новое и то основное, что мы имеем в области национального вопроса, в области национально-революционных движений в различных странах. Я процитирую из брошюры т. Сталина, о которой я говорил, еще одно место, которое надо иметь в виду. Тов. Сталин говорил так: «Великое мировое значение Октябрьского переворота в том главным образом и состоит, что он: 1) расширил рамки национального вопроса, превратив его из частного вопроса о борьбе с национальным гнетом в общий вопрос об освобождении угнетенных народов колоний и полуколоний от империализма; 2) открыл широкие возможности и действительные пути для освобождения, чем значительно облегчил угнетенным народам Запада и Востока дела их освобождения, втянул их в общее русло победоносной борьбы с империализмом; 3) перебросил тем самым мост между социалистическим Западом и порабощенным Востоком, построив новый фронт революции от пролетариев Запада через российскую революцию до угнетенных народов Востока против мирового империализма!».

Революционный путь национальных движений как единственная возможность разрешения национального вопроса. выдвигается сейчас во всем мире. Вот почему позиция буржуазии в национальном вопросе, характеризуемая словами «национал-реформизм», представляет собой национальное предательство, измену национальному движению каждого отдельного народа, переход на противоположные позиции.

Разумеется, тов. Куусинен совершенно прав, когда выдвинул необходимость диференцированного подхода к национальному движению в отдельных странах. Мы должны, разумеется, всегда помнить тезис тов. Сталина, который говорил между прочим следующее:

«Смертный грех II Интернационала и его главы Каутского в том между прочим и состоит, что они все время сбивались на буржуазное понимание национального самоопределения, не понимали революционного смысла последнего, не умели или не хотели поставить национальный вопрос на революционную почву открытой борьбы с империализмом, не умели или не хотели связать национальный вопрос с вопросом освобождения колоний».

Мы, разумеется, должны понимать необходимость увязки национального вопроса отдельных стран с вопросами освобождения колониальных стран. Но мы должны вместе с тем уметь отличать особенности борьбы трудящихся масс в капиталистических и империалистических странах, с одной стороны, в колониях, с другой — точно так же как различать условия национально-революционной борьбы в различных колониях — в Индии, Китае, Египте. Выдвигая вопрос относительно революционных путей национально-освободительной борьбы, мы должны вместе с тем подчеркнуть необходимость того, чтобы компартии отрешились от абстрактного подхода к этому вопросу, необходимость практической борьбы с конкретными проявлениями национального угнетения. Если говорить о компартии Западной Украины, то можно привести следующий, скажем, факт: до войны на Западной Украине име-

537 лось украинских школ больше 2 300. В прошлом году до «пацификации» было 700 школ. «Пацификация» утихомирила и школы, и в значительной степени везде их «денационализировала». Было издано специальное распоряжение, что на украинском языке обязательно преподавание только двух предметов — гимнастики и рисования. (Смех.)

И вот характерно: компартия Западной Украины, ее Центральный комитет не издал ни одной прокламации с протестом против школьной политики польского правительства. Разве можно в такой стране, как Западная Украина, где национальный гнет является наиболее характерным явлением, где национальный вопрос является и наиболее острым, так абстрактно решать этот вопрос, чтобы на протяжении 3 лет Центральный комитет не издал ни одной прокламации с практическим протестом против конкретных проявлений национального гнета. Эта абстрактность в подходе компартии Западной Украины к национальной борьбе открывает широкое поле для маневреспособности наших врагов. Мы видим потому, как социал-радикальная партия, которая еще недавно была слаба и имела лишь немногочисленную группу, на последних выборах, воспользовавшись нашей бездеятельностью, отвоевала себе значительное количество голосов из тех 75 тыс. голосов, которые потеряла на выборах Западной Украины компартия. На прошлых выборах КПЗУ имела 126 тыс. голосов, а на этих лишь 51 тыс. голосов.

Эта неверная, неправильная линия в национальном вопросе нашла свое отражение в отношении партии к крестьянскому движению, которое некоторыми нашими товарищами характеризовалось, как борьба двух национализмов — польского и украинского, и поэтому к нему не надо было-де прикасаться чистыми руками западноукраинских и польских коммунистов. Мы должны к подобному явлению отнестись со всем вниманием.

Передо мной брошюра «Политические партии и задачи компартии на Западной Украине», в которой помещена резолюция IV пленума КПЗУ.

В этой резолюции выдвинут такой лозунг: «Да здравствует социалистическая революция Польши — этот единственный путь отрыва и соединения Западной Украины с советской Украиной». Здесь взяты два лозунга. Но разве можно было так соединять оба лозунга? Разве социалистическая революция в Польше необходима для западноукраинских пролетариев только как путь разрешения национального вопроса? Ведь так ставить вопрос — это значит подчинять задачи социализма вопросам национального движения. Надо ставить вопрос конечно иначе. Социалистическая революция в Польше — это должно быть общим лозунгом, своим лозунгом, для компартии Западной Украины. Компартия Западной Украины должна это лозунг распропагандировать среди западноукраинских рабочих и крестьян, подчинить этому лозунгу все остальные лозунги.

Ленин говорил следующее,— правда, он говорил это о России.

«Создание самостоятельного и независимого национального государства остается пока привилегией одной только великорусской нации. Мы, великорусские пролетарии, не защищаем никаких привилегий, не защищаем и этой привилегии»¹.

¹ Ленин, О праве наций на самоопределение, т. XII, ч. 2, с. 505.

538 Задача единства, задача солидарности пролетариата должна стоять на первом плане перед компартией Украины. Ленин говорил, что представители господствующей нации должны особенно перед угнетенными национальностями подчеркивать их право на самоопределение. И было бы лицемерием,— говорил Ленин,— если бы кто-нибудь из пролетариев господствующей нации стушевывал этот лозунг. Но одновременно,— указывал Ленин,— представители пролетарской партии нации угнетенной должны подчеркивать единство пролетариата, должны обеспечивать это единство. Разумеется, это единство не является единством государственным. Мы совсем не стоим на той точке зрения, что коммунисты господствующей нации, а за ними и представители угнетенной нации должны стоять за единое государство. Такое положение ничего общего не имеет с ленинизмом. Единство, которое здесь имеется в виду, это единство борьбы, единство задач, единство пролетарской солидарности. Когда мы говорим о задачах компартии Западной Украины, мы должны это особенно подчеркивать, ибо Западная Украина является весьма ответственным пунктом, имеющим мировое значение, ибо Западная Украина является тем путем, по которому вероятно будут двинуты враждебные силы польского империализма для удара на Республику советов.

Мы имеем далее на Западной Украине движение, которое одновременно является и крестьянским национальным движением. Мы должны учитывать это переплетение интересов крестьянских и национальных. Нельзя ни в коем случае сделать тот вывод, что нам нужно на Западной Украине выставлять лозунг конфискации земли у польских помещиков. Это будет неверно.

Перед крестьянами мы должны выдвигать задачу конфискации земли у помещиков, но ни в коем случае не ограничивать этот лозунг конфискацией земли у помещиков той или иной национальности, требовать того или иного национального ценза для конфискации земли помещиков. Нет, мы должны в особенности подчеркнуть перед западноукраинскими крестьянами, что перед ними стоит задача борьбы не только с польскими помещиками, но и задача борьбы с украинскими помещиками.

На деле крестьяне ведут борьбу с помещиками, к какой бы национальности они ни принадлежали. Они разгромили имения помещиков-поляков, но они прекрасно подожгли и имение митрополита Шептицкого, одного из виднейших руководителей украинского национального буржуазного движения, крупнейшего агрария; прекрасно сожгли имение Луцкого, являющегося одним из руководителей украинского национального движения фашистского типа.

Западноукраинское движение поставило перед нами некоторые общие вопросы. Нужно сказать, что общее движение мы еще недостаточно использовали. Мы имели перед собой боевое частичное выступление крестьянства, и пример этого движения ставит перед нами проблему частичных массовых боевых выступлений на селе. С этой точки зрения лозунг неплатежа податей приобретает иное значение. Нужно рассматривать этот лозунг в свете опыта западноукраинского широкого крестьянского боевого движения. Этот опыт свидетельствует о необходимости использования частичных выступлений для организации широких крестьянских масс. Нельзя ни в коем случае откладывать отдельные частичные выступления до общего штурма, до общего

539 выступления. Эта тенденция пассивности, имеющаяся у компартий, должна быть преодолена. Только в деле, только в борьбе с конкретными проявлениями капиталистического зла, национального угнетения крестьянства, порабощения его, угнетенного положения рабочих, только в борьбе — конкретной борьбе с практическими, конкретными проявлениями этого угнетения широких трудящихся масс — можно массы организовать.

В своем выступлении на II конгрессе Ленин сказал, что даже к вопросу пролетарской революции мы подошли не теоретической борьбой, прежде всего, а борьбой практической, организуя таким образом широкие миллионные массы рабочих и крестьян.

Мы имеем перед собой ошибки партии в области национального и крестьянского движения на Западной Украине. Из этих ошибок надо извлечь уроки. Я вполне согласен с т. Ленским и с оценкой польского ЦК, что выступление западнокрианских крестьян есть боевое выступление, которое означает не только волнение широких масс рабочих и крестьян, но и переход их к боевому действию, имеющему, правда, еще в зачаточной степени, непосредственный характер боя. Эта черта западноукраинского движения имеет особое значение для всех компартий, и она должна быть учтена ими. На этом необходимо особо заострить внимание, ибо мы находимся сейчас в предреволюционном периоде, когда мы подходим к революционным боям, которые стоят у нас на очереди. Готовиться к этому необходимо. Готовиться путем осуществления правильного руководства в области проведения тактики единого фронта, в области крестьянского движения. На этом мы сможем укрепить и умножить свои силы и организовать широкие массы.

МАННЕР (ФИНЛЯНДИЯ).​

Товарищи Мануильский и Мицкевич уже констатировали капитуляцию финской компартии и всех левых рабочих организаций перед фашизмом. Они вскрыли иглавные ошибки и недостатки финской партии, они решительно и правильно раскритиковали наши ошибки. Я целиком и полностью присоединяюсь к этой критике, добавлю только, что она все же была недостаточной.

Остановлюсь лишь на некоторых моментах, которым товарищи в своих выступлениях не уделили достаточно внимания.

Ошибки нашей партии и в первую очередь ее руководства являются правооппортунистическими ошибками. Но это не исключает того, что на протяжении долгих лет в партии сказывались также и «левые» загибы. Наоборот, первое делает возможным, иногда даже «законным», второе.

В резолюции Политсекретариата от 28 ноября прошлого года очень детально и правильно указаны допущенные нами ошибки. Эта резолюция содержит много поучительного и для других партий, в особенности, я сказал бы, для скандинавских партий.

Наши оппортунистические ошибки представляют собой проявление социал-демократических пережитков. В резолюции Коминтерна, в резолюции самой партии и в выступлениях тт. Мануильского и Мицкевича это констатировано, но, я думаю, что пленум до сих пор еще с недостаточной силой подчеркнул наличие этих социал-демократических пе-

540 режитков в нашей партии, явившихся одной из причин наших оппортунистических ошибок.

Возникает вопрос, как могли сохраниться эти социал-демократические пережитки в нашей партии. Это, по-моему, существенный и важный вопрос. Не давши ясного и четкого ответа на этот вопрос, нельзя решительно и коренным образом изжить наши ошибки, ликвидировать их и повести партию по новому курсу и по новым рельсам.

Я попытаюсь ответить на этот вопрос. Первый, весьма важный, момент изложен в тезисах. В главе, где говорится о социал-демократии как главной опоре буржуазии, имеется следующий абзац: «Она (т. е. социал-демократия) спасла капитализм от пролетарской революции непосредственно после войны». И затем в скобках перечислены следующие страны: Германия, Австрия, Венгрия, Италия, Финляндия. Товарищи, я думаю, что этот абзац имеет огромное значение для нас, финнов. Ряд теперешних руководителей финской компартии были руководителями финской рабочей революции 1918 г. Финская революция потерпела тогда поражение. Мы провели самокритику, признали нашу тогдашнюю позицию центристской, но я думаю, что мы все-таки не дошли еще до конца в своей критике. Мы признали половинчатость нашей позиции, но, может быть, еще не поняли всей глубины нашей тогдашней нереволюционной позиции. В проекте тезисов говорится, что социал-демократия спасла буржуазию. Германская социал-демократия поддерживала интервенционистскую армию фон дер-Гольца, шведская социал-демократия помогала буржуазии при организации интервенционистской черной бригады, финские правые социал-демократы помогали финской буржуазии, а мы своей половинчатостью, своим центризмом объективно тоже помогали буржуазии. Все это выручило финскую буржуазию. Теперь мы должны это понять. Я признаюсь, что только в связи с капитуляцией перед фашизмом в 1930 г. я вполне понял свои ошибки 1918 г. в указанном выше смысле.

Второй момент. Мы недостаточно понимали, недостаточно ощущали наличие социал-демократических пережитков в партии, а отсюда вытекает, что и самокритика в нашей партии проводилась очень и очень слабо. Мы не можем говорить о настоящей, большевистской самокритике в нашей партии за все время ее существования. И с полным правом резолюция нашей партийной конференции гласит: «Отсутствие и слабое проведение большевистской самокритики сделало возможным то, что социал-демократические пережитки, легалистское загнивание и оппортунизм на практике могли сохраниться в партии и вести к дальнейшим ошибкам. Коммунистический интернационал указывал нашей партии на необходимость самокритики и предостерегал партию от последствий ее отсутствия». Есть ряд событий в истории партии, которые требовали самокритики не только на конференциях, но и перед лицом широких партийных и пролетарских масс. Но мы либо не совсем проводили ее, либо же проводили недостаточно.

В этих условиях временная стабилизация капитализма могла оказать известное влияние на нашу партию, порождала новые и новые иллюзии, содействовала сохранению социал-демократических пережитков в нашей партийной среде. Я думаю, что не все наши партийцы понимают сейчас эти моменты. Поэтому и поворот нами осуществляется очень и очень медленно.

541 Как проводится теперь поворот в нашей партии? Приходится признаться, что все старые ошибки, все слабости прошлого с очень большой силой выявляются еще и теперь. В то же время обнаруживаются новые ошибки, новые слабости, и таким образом вскрывается вся глубина того кризиса, который переживает теперь партия. Нынешние затруднения являются более сильными, чем те, которые переживала партия в годы, предшествовавшие фашистскому перевороту. Фашистская диктатура конечно делает все зависящее от нее для того, чтобы помешать работе нашей партии. С этими объективными препятствиями приходится конечно считаться, но они не могут служить оправданием для оппортунистических ошибок в дальнейшем.

Возьмем вопрос о безработице. Безработица у нас огромная. Почти половина промышленных рабочих — безработные, не говоря уже о крупных массах с.-х. рабочих и беднейшего крестьянства. А что сделала наша партия? Правда, она организовала ряд комитетов безработных, она провела ряд митингов в помещениях и на улице, организовала всефинляндскую делегацию к правительству. Но Международный день безработных был проведен очень и очень слабо. Я не знаю ни одного случая уличного выступления в этот день. Удалось провести несколько стачек на временных работах, организованных муниципалитетом для безработных, где зарплата была очень низкая — 3 марки в день. Стачки дали положительный результат. Хотя наша борьба против социал-демократии была и остается слабой, но нам удалось в некоторых случаях организовать борьбу безработных против социал-демократии. В Гельсингфорсе нам удалось захватить митинг, организованный социал-демократами для безработных, то же и в г. Выборге,— нам это удалось с хорошими результатами. Но вывести безработные массы на улицу против угнетателей, против капиталистов мы не сумели.

Третий момент. Экономическая борьба рабочих и профдвижение. В десятках случаев рабочие сами поднимали вопрос о защите своих интересов, о борьбе против снижения заработной платы, против удлинения рабочего дня и т. д. Я знаю только об одном случае, когда партия организовала и руководила борьбой этих рабочих. Может есть и другие случаи, но я не знаю о них. Но факт, что именно в этой области наша партия до сих пор делала очень мало. Что касается восстановления профдвижения, то, как известно, старое левое профдвижение рухнуло, обанкротилось и бездействовало почти во всей стране перед фашистским наступлением. Исключения тут имеются. В некоторых городах местные профорганизации ожили и начали работу. Что касается тех местностей, где профорганизации полностью бездействовали, то наша партия начала там организовывать новые профорганизации. Например в Гельсингфорсе удалось уже на предприятиях создать новые профорганизации. Но в области этой работы замечается следующий недостаток. Слишком много внимания уделяется созданию верхушечных органов, гораздо больше, чем созданию низовых организаций. Например в Гельсингфорсе во многих отраслях промышленности уже созданы верхушки для будущих новых революционных профсоюзов, но с меньшим упорством работают над организацией производственных профячеек.

Следующий момент — крестьянство. Во всей стране наблюдается теперь движение крестьянства. Это движение направлено против принудительных аукционов, против уплаты долгов, против налогов

542 и т. д. и развивается помимо нашей партии. Конечно это происходит в известной степени потому, что партийная организация сильно пострадала, но главная причина заключается в том, что товарищи не умеют правильно подойти к крестьянину. Я вчера читал в отчете, как в одном из округов наши товарищи заводят с крестьянами беседы о китайской революции, о колхозах и т. д., а крестьяне переводят разговор на тему о налогах.

Такие явления у нас еще и сегодня налицо. Это говорит о том, что партия осуществляет поворот очень медленно. Причиной этого является правооппортунистическая пассивность наших товарищей, главным образом из руководящих органов. Но наряду с этими явлениями правооппортунистического характера можно констатировать и некоторые противоположные явления. Так у нас в Финляндии возникла левацкая, ультралевая оппозиция. Политическая платформа этой оппозиции вполне ясна. Из нее можно привести следующие моменты: они считают, что «благодаря фашистской диктатуре» возникли новые благоприятные условия борьбы, так как фашистская диктатура уничтожила легальные организации. Эти товарищи отказываются от работы в профдвижении, от демонстраций, от очередных кампаний, потому что, как они говорят, не стоит тратить на это сил. Вместо этого они выдвигают лозунг непосредственной вооруженной борьбы против фашизма, с этой целью они уже организовали Союз красных фронтовиков как начало красной армии, создаваемой уже в условиях капитализма. Они за путчистскую тактику, выдвигая лозунг отчаяния: «Лучше умереть, чем жить в капиталистическом обществе». Они за индивидуальный террор. Конечно эта платформа является выражением мелкобуржуазных идей, с одной стороны, а с другой стороны, является реакцией против правого оппортунизма, который царил и царит еще в партии. Наряду с этим наблюдаются оппозиционные настроения среди эмигрантов-партиицев. Некоторые товарищи выдвигают теперь тезис о «крахе партии». Я думаю, что этот тезис неправилен. Партия не потерпела краха ни организационно, ни политически.

Если сравнить партию с левым профдвижением в настоящее время, то надо констатировать, что партия существует, работает, здоровые элементы нашей партии напрягают все силы для того, чтобы вести партию к победам, одновременно с тем, как старое левое профдвижение как таковое прекратило свое существование. Тезисы о «крахе партии» являются выражением пессимизма, пораженчества и паникерства.

Кто ответственен за все то, что происходило в партии до переворота, во время переворота, за то, что происходит теперь? Этот вопрос тоже должен быть здесь обсужден, особенно в связи с тем, что говорил т. Мануильский.

Наша партийная конференция в своей резолюции говорит следующее:

«Руководящие органы партии, начиная с Политбюро и ЦК до окружных руководств, в первую очередь являются ответственными за то, что партия во втором периоде оказалась настолько сильно охваченной тленом оппортунистического легализма».

Что касается лично меня, я должен признать, что я как член руководства ответственен за то, что делала финская партия, потому

543 что случившееся летом 1930 г. было лишь логическим следствием того, что происходило раньше.

Добавлю, что я в некоторых случаях допускал ошибки в том смысле, что не боролся против дававшихся неправильных установок, хотя у меня были очень серьезные сомнения в правильности того, что делается. Это специально касается вопроса о копенгагенском договоре.

Я подхожу к концу. То, что я сказал, показывает, в каком трудном положении находится наша партия. Правильно в феврале Коминтерн констатировал, что еще не вся партия, еще не все руководящие органы партии понимают задачу осуществления поворота. Это верно. Но, несмотря на то, что успехи еще незначительны, несмотря на то, что правые ошибки еще не изжиты, несмотря на то, что новые затруднения стали перед партией в виде например «левацкой» оппозиции, я все-таки уверен, что финская партия выправится. У нас в партии есть здоровые пролетарские элементы. Наша партия является пролетарской. Эти элементы с помощью широких пролетарских масс спасут нашу партию и поведут ее, развивая борьбу на два фронта — против правого и «левого» оппортунизма, вперед к победам. Состояние финского капитализма создает благоприятные предпосылки для организации масс, дает возможность разъяснять им, как надо бороться. Теперь все зависит от субъективного фактора — от партии. Как я уже сказал, я уверен, что мы все-таки разрешим этот самый трудный вопрос и разрешим его успешно.

КОДОВИЛЛА (ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА).​

Когда в большинстве капиталистических стран кризис только начался, страны Латинской Америки уже находились в состоянии острого кризиса: кризиса перепроизводства с.-х. и сырьевых продуктов, кризиса цен, вызванного отсутствием внешнего рынка и сужением рынка внутреннего.

Кризис этот охватил и город и деревню и создал поистине катастрофическое положение в некоторых странах Латинской Америки, потому что все они страны малокультурные, где кризис в одной отрасли производства тотчас же влечет за собой общий кризис во всем хозяйстве страны.

Сельскохозяйственный кризис является основою кризиса в ряде стран Латинской Америки. Например Аргентина уже в течение 2 — 3 лет не в состоянии сбыть свой хлеб, предназначенный для экспорта. В 1929/30 г. Аргентина экспортировала на 70% меньше хлеба, чем в предыдущем году.

В 1920 г. квинтал пшеницы стоил 20,95 пезо, а в 1931 г. только 5,40 пезо. В отношении маиса и других с.-х. продуктов положение не лучше.

А в Бразилии громадные запасы кофе также падают в цене и не находят сбыта, как аргентинский хлеб. В Бразилии имеются запасы кофе более 23 млн. мешков, что представляет собою мертвый капитал в 50 млн. фунтов стерлингов.

Производство кофе увеличивается в Венецуэле и в Колумбии. Потребление кофе во всем мире выросло только на 10%, между тем как производство увеличилось на 50%.

544 Цена на кофе упала с 47 мильрейсов до 7, а теперь установилась на 16. В Венесуэле и Колумбии цены на кофе упали на 60 — 70%.

По сахару мы имеем кризис перепроизводства на Кубе, в Аргентине, Перу, Бразилии и т. д.

Все меры сужения производства, принятые в последнее время, направлены в первую голову против бедняцкого и середняцкого крестьянства.

Аграрный кризис очень тяжело отразился на положении малоземельного и середняцкого крестьянства, тем более что во время войны и после нее крупные землевладельцы увеличили арендную плату приблизительно на 50%, перевозочные тарифы увеличились на 60%, цены на промышленные товары — на 30%, и все это вздорожание почти полностью сохранено и в настоящий момент.

Неудивительно поэтому, что в сельском хозяйстве Латинской Америки происходит пауперизация широких масс крестьянства, вынужденных покинуть свое хозяйство.

В Бразилии и Аргентине огромные массы крестьянство изгоняются помещиками или вынуждены покинуть землю и, не находя работы в других отраслях производства, обречены на голод.

Огромное падение цен и кризис перепроизводства имеется не только в сельском хозяйстве, но и во всех отраслях производства промышленного сырья. В Боливии закрылось почти 80% оловянных рудников; имеется перепроизводство селитры в Чили, перепроизводство меди в Чили, Перу, Мексике, вынужденное сокращение производства нефти в разных странах.

В мясной промышленности запасы скота беспрерывно увеличиваются, а спрос все время уменьшается и цены падают (Бразилия, Аргентина, Уругвай и Чили).

Наблюдается только некоторый рост экспорта мясных консервов ввиду накопления военных запасов. Торговый баланс всех этих стран Латинской Америки стал весьма дефицитным, сумма государственных долгов возросла. Мексика ввиду задолженности вынуждена была капитулировать перед американскими финансами. В Аргентине с 1928 по 1930 г. государственный долг увеличился на 68%, в Чили — на 39%, в Боливии — на 70%, в Перу — на 93%, в Бразилии — на 41% и т. д., что везде повлекло за собой падение валюты и сильную инфляцию.

Здесь уже говорилось об иллюзиях, созданных американским «процветанием». Надо сказать, что в Латинской Америке после поездки Гувера эти иллюзии расцвели довольно пышным цветом. Вся наивная пропаганда туземных буржуазных газет вокруг этой поездки велась именно в этом духе; утверждалось, что американское процветание означает беспрерывный рост американского рынка в результате безграничного промышленного развития, а это потребует усиленного импорта сырья и с.-х. продуктов из Латинской Америки в САСШ.

Но, когда в САСШ стал ощущаться финансовый кризис, американский рынок все более суживался, пропуская все меньшее количество продуктов из стран Латинской Америки, и кризис перепроизводства в Латинской Америке стал еще более острым.

Обострение кризиса в САСШ влечет за собою протекционистскую политику, закрывает американский рынок для с.-х. продуктов и разных видов сырья, идущих из Латинской Америки.

545 В то время как САСШ нуждаются в латиноамериканских рынках для сбыта своих промышленных товаров, страны Латинской Америки все более и более страдают от кризиса, их покупательная способность уменьшается, и вследствие этого отношения между Латинской Америкой и САСШ становятся все более и более напряженными.

Экспорт из САСШ в Латинскую Америку в 1929 г. упал на 28% по сравнению с 1928 г. Это падение продолжалось в 1930 г. на 17%, а в первые месяцы 1931 г. на 32%.

В этой ситуации правительства Латинской Америки пытаются лавировать между английским и американским империализмом, чтобы получить займы и справиться с кризисом.

Но в то же время империалисты ставят такие условия предоставления займов, которые равносильны полной колонизации этих стран. Для защиты барышей со своих капиталов, вложенных в промышленные и с.-х. предприятия Латинской Америки, империалисты проводят там самую жестокую рационализацию.

Широко известны последствия капиталистической рационализации в Европе, но еще более тяжелыми являются последствия этой рационализации в колониальных и полуколониальных странах.

Кроме механизации сельского хозяйства, которая вытесняет из производственного процесса почти 70% рабочей силы, на крупных империалистических предприятиях, как например на серных, медных и оловянных рудниках, на мясохладобойнях, на транспорте, процесс рационализации выталкивает на улицу колоссальные рабочие массы — до 50 — 60% прежнего состава рабочих,— при одновременном неслыханном росте эксплоатации остальных.

В Аргентине, в Бразилии, Чили и т. д. огромные массы буквально голодают. В Бразилии колоссальное количество батраков и бедных крестьян уходит из так называемых цивилизованных центров, чтобы вернуться к первобытной жизни в лесах, то же самое происходит в Колумбии, в Эквадоре и т. д.

В Чили процент туберкулезных достигает угрожающих размеров.

Официальная газета «Насьон» вынуждена была признать, что большинство населения «не потребляет продуктов в той пропорции, в какой требует человеческий организм».

Некоторые буржуазные филантропы проповедывали необходимость обновления расы на основе иммиграции европейцев.

Таковы результаты цивилизации. После этого у буржуазии еще хватает цинизма говорить о «принудительном труде» в СССР.

Ухудшение условий жизни и труда рабоче-крестьянских масс Латинской Америки происходит не без сопротивления с их стороны.

На империалистических предприятиях Аргентины, Бразилии, Уругвая, Кубы, Эквадора и Колумбии разыгрывались крупные забастовки. Развернулись также крупные движения среди безработных.

В этих условиях государственные перевороты в Латинской Америке можно охарактеризовать как наступление национальной буржуазии, феодалов и империализма на трудящиеся массы этих стран с целью свалить на них последствия кризиса.

Путем государственных переворотов желали создавать «сильные правительства» главным образом для жестокого проведения капиталистической рационализации и подавления сопротивления масс путем уничтожения революционного авангарда.

546 Борьба между североамериканским и английским империализмом играла основную роль в этих переворотах.

Захватив власть, эти новые правительства быстро развивались в сторону фашизма. Вполне правильная оценка, данная в тезисах и в речи т. Мануильского: «Страны Латинской Америки проходят этап так называемой буржуазной демократии в сокращенный промежуток времени, очень быстро переходя к фашистским формам».

После государственных переворотов очень быстро произошла фашизация латиноамериканских правительств. Вся сила реакции была пущена в ход против рабоче-крестьянского движения. Компартии были загнаны в подполье. Революционные профорганизации были объявлены незаконными. Условия жизни трудящихся масс еще больше ухудшились.

Положение военных фашистских правительств, родившихся в результате государственных переворотов, отнюдь неустойчиво. Наряду с борьбой между империалистами за монопольное господство над хозяйством и финансами этих стран идет борьба между различными слоями туземной буржуазии, борющимися за власть в целях использования государственного аппарата в своих собственных интересах.

Государственные перевороты, как мы уже сказали, представляют собой наступление американского империализма в южных странах Латинской Америки, где положение английского империализма было очень прочно. Но было бы ошибкой думать, что американский империализм уже достиг своей цели, т. е. завоевал монопольное положение.

Какую позицию занимали наши партии по отношению к этим переворотам? Ясно, что при крепких с идеологической и организационной точки зрения компартиях можно было бы использовать эти государственные перевороты в пользу трудящихся масс. Но отставание субъективных факторов, несмотря на благоприятную ситуацию, не дало возможности это сделать.

К сожалению наши товарищи обнаружили по отношению к государственным переворотам ряд уклонов, источником которых является хвостизм и пассивность.

Вот несколько примеров:

В Аргентине, где вследствие недостаточного изучения политической ситуации различных социальных слоев, вовлекаемых в борьбу, переденжек, имевших место в некоторых политических партиях, мы полагали, что правительство Иригойена, возглавлявшее всю национальную буржуазию, превратится в правительство «сильной руки», т. е. правительство фашистское, мы предоставили демагогической буржуазной оппозиции инициативу народной оппозиции против правительства Иригойена. Наша ошибка состояла в том, что мы не поняли, что национальная буржуазия совместно с империалистами нуждается в глубоком изменении политических методов господства для того, чтобы обрушиться всеми силами реакции на массовое движение и более последовательно проводить капиталистическую рационализацию.

В Бразилии наша партия и наше движение плелись в хвосте революционной мелкой буржуазии, исходя из теории, что ввиду буржуазно-демократического характера революции возглавлять ее должна была мелкая буржуазия и что пролетариат должен ее поддерживать.

Когда происходил государственный переворот, наша партия была совершенно разоружена, в рядах ее произошло замешательство, и компартия спасовала в решительный момент.

547 Другая ошибка общего характера, которую мы можем охарактеризовать как «левую» ошибку, заключалась в том, что движению были поставлены стратегические задачи, не соответствовавшие ни развитию кризиса, ни боеспособности наших партий. Выставлялся лозунг советов и непосредственный захват власти при отсутствии подлинных коммунистических партий.

К сожалению, этот левый уклон существует и после государственных переворотов, находит свое выражение в некоторых документах наших латиноамериканских партий.

Все эти уклоны имеют свои исторические корни в лейбористских, анархо-синдикалистских и буржуазно-либеральных традициях.

Мелкая буржуазия играла и теперь еще играет очень активную роль в политической жизни Латинской Америки.

Тов. Гарланди, указывая на механическое понимание вопроса о гегемонии пролетариата, существующее в некоторых наших латиноамериканских партиях, уже здесь привел пример, что в Бразилии наши товарищи, желая обеспечить гегемонию пролетариата в ожидавшейся борьбе, подписали вместе с мелкобуржуазным генералом Престесом документ, по которому последний признает гегемонию пролетариата в предстоящей борьбе.

В основе этого уклона бразильской партии лежала меньшевистская теория по вопросу о буржуазно-демократической революции, и эти исторические корни очень трудно вырвать из идеологии наших партий.

До бразильского опыта у нас был опыт Мексики, Чили, Эквадора и т. д.

Подчеркивая необходимость развития наших партий в независимые партии одного только класса, мы не должны забывать, что эти партии пролетариата должны найти своих союзников в лице эксплуатируемого крестьянства и наиболее эксплуатируемых слоев городской мелкой буржуазии. Только в таком случае мы сможем добиться гегемонии пролетариата и вырвать массу из-под влияния мелкобуржуазных вождей.

Надо учесть, что мелкая буржуазия пускает в ход всю свою демагогию, стараясь привлечь к себе рабоче-крестьянские массы и что подобные представители мелкой буржуазии никогда не выступают перед массами как враги Советского союза, а, наоборот, как друзья СССР. Они дискутируют о характере революции и т. д.

Для разоблачения этой двойной игры мы должны развернуть массовую борьбу за непосредственные требования на антикапиталистической почве, и только таким путем возможно будет завоевать гегемонию пролетариата в борьбе за аграрную и антиимпериалистическую революцию.

Ясно также, что гегемония пролетариата будет завоевана только благодаря настоящей массовой пролетарской компартии, проводящей независимую политику, заслуживающей руководство массовыми статочными движениями и защищающей интересы всех трудящихся масс.

Несколько слов о борьбе между империалистами. Англии пришлось отступить перед североамериканским империализмом на некоторых участках борьбы в Латинской Америке. В настоящее время она энергично старается отвоевать прежние позиции путем сильного давления на рынки этих стран.

Борьба английского империализма за отвоевание позиций в Латинской Америке происходит при одновременных усилиях в этом же

548 направлении со стороны французского империализма. Характерно, что в проектах займов для таких стран, как Бразилия, Аргентина и Перу, наряду с английскими банкирами фигурируют французские.

Все это создает во всех странах Латинской Америки очень неустойчивое положение с перспективой новых переворотов.

Наши партии должны быть готовы к этим переворотам, но прежде всего надо, чтобы они проводили пролетарскую политику и взяли курс на завоевание большинства трудящихся масс в этих странах.

При нынешней ситуации в Латинской Америке основная задача коммунистов заключается в создании подлинных коммунистических компартий и с правильной аграрной политикой, с правильной политикой в национальном вопросе, в особенности по отношению к индейцам, составляющим 60% населения Латинской Америки.

Наша задача — внедряться в крупные империалистические предприятия и повернуться лицом к деревне.

После государственных переворотов наши партии вынуждены работать в трудных условиях. Они должны нести огромные жертвы в борьбе против военных фашистских правительств, но именно сейчас выковываются подлинно пролетарские, боеспособные партии.

В этой борьбе наши партии освободятся от фразеров, от оппортунистов, от чуждых революционному пролетариату элементов. Развитие классовых независимых компартий будет совершаться по мере того, как наши партии сумеют связаться с массами, защищая их наиболее важные непосредственные требования.

Таким образом мы будем иметь партии, пользующиеся доверием трудящихся масс города и деревни и способные вести массы к победе; но для такого развития партий нам нужна также помощь компартий метрополий и всего Коминтерна.

(Заседание закрывается.)

549

ЗАСЕДАНИЕ СЕМНАДЦАТОЕ​

4 апреля 1931 г. (вечер)

Председатели тт. ГОТВАЛЬД и БРАУДЕР

Дискуссия по докладу т. Мануильского

Выступления тт. БОЙКО, ГОРЕНКО, МОЙРОВОЙ, РЕММЕЛЕ, СМОЛЯНСКОГО; ФАРКАША, ДЖЕКСОНА, ЭМЕРИ.

БОЙКО (БОЛГАРИЯ)

Постановка проблемы фашизма, как она дана в тезисах, имеет громадное значение с точки зрения нашей тактики и нашей повседневной практической работы. Эта постановка вносит ясность и предотвращает возможность ошибок. До сих пор давались разнообразные формулировки понятия «фашизм». Например у нас очень часто наиболее характерной чертой фашизма считали корпоративную систему, а не наступление капитализма по всей линии. У нас многие товарищи не сразу признали ярко выраженную фашистскую сущность июньского переворота 1923 г. В Румынии некоторые товарищи в первый момент не поняли определенно фашистского характера правительства Маниу. Югославскую диктатуру многие товарищи также считали просто абсолютистской диктатурой, а не фашистской.

Непонимание внутренней логической связи между буржуазной демократией и фашизмом, между фашистской диктатурой и фашистским правительством влечет за собой совершение целого ряда ошибок в области наших конкретных отношений как к открыто буржуазным партиям, так и к социал-фашистам и «аграристам». В таком непонимании заключается одна из основных причин нашего поражения в Болгарии 9 июня 1923 г. Здесь же коренится причина поражений и других партий, например польской партии, причина ошибок греческой партии в 1926 г. Здесь коренится причина ошибок некоторых румынских и других балканских товарищей, которые не сразу признали правительство Маниу органом фашистской диктатуры и финансового капитала. Здесь коренится причина оппортунистических, хвостистских ошибок, совершенных нашим ЦК, ЦК комсомола и редакцией партийного органа в 1926 г. в вопросе об отношении к буржуазным оппозиционным партиям, к социал-фашизму и к «аграристам» (мы отодвинули коммунистическую партию в хвост, предоставив роль авангарда социал-фашистам, аграристам и буржуазным «оппозиционным» демагогам). Здесь же коренится причина наших ошибок, совершенных некоторыми товарищами из ЦК в 1928 г. в связи с «планами переворота» так называемой «левой» буржуазной оппозиции и крыла Цанкова. Здесь же коренится причина известной переоценки некоторыми товарищами из нашего ЦК в 1929 г трений внутри буржуазного лагеря и противопоставления ими средней буржуазии финансовому капиталу. Здесь коренится причина оппортунистического лозунга «Долой фашистское правительство», не увязанного с задачей свержения фашистской диктатуры.

550 В тезисах правильно сказано, что буржуазная демократия и фашизм являются двумя формами буржуазной диктатуры. Выражение «две формы» следует конечно понимать так, что здесь речь идет о двух формах, из которых вторая выросла из первой, о двух формах, очень тесно связанных и переплетающихся между собой. Не существует больше буржуазной демократии без элементов фашизма. Не существует также и фашизма (и итальянский фашизм не является исключением из этого правила), в котором не осталось бы совершенно никаких пережитков буржуазной демократии. Капитализм погибнет или в виде фашизма, или в виде фашизирующейся буржуазной диктатуры.

Тот факт, что отмена декорации и пережитков буржуазной демократии (парламент и т. д.) не являются важнейшим моментом фашизма, доказывает и пример Болгарии, где эти декорации не ликвидированы и где, несмотря на это, господствует жесточайший режим белого террора. Согласно статистическим данным ЦК МОПРа, всего за два месяца (октябрь — ноябрь) у нас произведено было свыше 15 тыс. арестов. 3 215 из этих арестованных подверглись истязаниям, 73 были ранены и 2 — убиты. Легальная рабочая партия существует у нас в условиях, в десять раз более тяжелых, чем, скажем, легальная коммунистическая партия в Англии или Америке. В условиях фашистского режима и фашизирующейся демократии, организующий революционный фактор, именно компартия, комсомол, революционные- профсоюзы и РПО, приобретает еще большую роль. В условиях фашистского режима даже самые мелкие бои нужно хорошо предварительно подготовить, организовать. Поэтому вопрос о работе нелегальных коммунистических партий приобретает первостепенное значение, и Коминтерн должен оказывать нелегальным партиям еще большую помощь, чем до сих пор. Оценивая положение в Болгарии, можно без преувеличения сказать, что болгарский капитализм представляет собой одно из слабейших звеньев в цепи мировой капиталистической системы. В смысле падающей на нее тяжести гнета версальской системы Болгария занимает первое место после Германии. Далее: первый послевоенный период в Болгарии закончился позднее, чем во всех других странах, а именно в 1925 г., в то время как в других странах этот период закончился уже в 1923 — 1924 гг. Период капиталистической стабилизации продолжался в Болгарии, собственно, всего один-два года. Наконец укажем на революционный подъем в Болгарии, который развивался очень интересно и многообразно.

В связи с возникновением кризиса, последствием которого и в Болгарии явилось общее наступление буржуазии на насущные интересы трудящихся масс, а особенно пролетариата, и без того неудовлетворительная зарплата рабочих была сокращена на 10 — 20 и 30%. 8-часовой рабочий день проводится всего на 10% всех предприятий, конечно при соответствующем снижении зарплаты. Безработица охватила около 200 тыс. рабочих города и деревни. Учитывая, что общее число болгарского пролетариата, включая и с.-х. пролетариат, составляет приблизительно полмиллиона, следует признать, что это действительно колоссальное число. Только очень незначительный верхний слой безработных получает пособие, которого едва хватает на покупку хлеба. Нужда и нищета в деревне растут, вследствие колоссального углубления аграрного кризиса, падения цен на продукты сельского хозяйства, невыносимого налогового бремени, задолженности государственным

551 Банкам и частным капиталистам, а также вследствие все расширяющихся ножниц, между сельскохозяйственными и промышленными продуктами: в результате этого изо дня в день растут недовольство и боевая готовность широких масс города и деревни. Революционный подъем в Болгарии проявляется в следующих основных формах:

1. Стачечные движения. В 1929 г. у нас произошли 63 стачки, охватившие 40 тыс. рабочих, В 1930 г. до декабря месяца произошли 62 стачки, охватившие приблизительно 25 тыс. участников. Число участников стачек в 1930 г. могло бы быть значительно большим, если бы мы смогли организовать стачечное движение у табачников. Характерно для стачечного движения 1930 г., что вследствие большего отставания партии большинство стачек вспыхивало стихийно и что большинство стачек носило ярко выраженный контрнаступательный или наступательный характер. В настоящий момент в Болгарии бастуют 8 тыс. рабочих.

2. Политические массовые стачки. Для 1930 г. характерно более широкое применение орудия массовой политической стачки; в этих стачках, несмотря на все совершенные при организации их ошибки, принимало участие около 16 тыс. рабочих (12 марта, 1 мая).

3. Массовые кампании и демонстрации. 12 марта — Международный день борьбы с безработицей, 1 мая — 9 июня — всеобщий рабочий конгресс.

4. Борьба безработных развивается. Международный день борьбы с безработицей (25 февраля) прошел лучше, чем в предыдущем году. В прошлом году день борьбы против безработицы прошел под такими лозунгами, как «хлеба и работы» и т. д. В этом году выставлялись более конкретные требования. Правда, в этом году не было политической стачки, но в ряде городов происходили демонстрации и кровавые столкновения с полицией. В текстильных центрах толпа безработных, несмотря на произведенные 300 выстрелов, воздвигла 11 трибун.

5. Движение на селе. В деревнях происходил ряд демонстраций (1 мая, 9 июня и т. д.). Характерно, что в ряде деревень в противовес некоторым городам состоялись демонстрации и 1 августа. Кроме того, характерно для настроения на селе, что там можно констатировать ряд случаев отпора белому террору.

Результаты выборов также очень характерны для настроения в деревне, для роста среди широчайших масс симпатий к Советскому союзу. В избирательной кампании был провозглашен лозунг: «Тот, кто голосует за рабоче-крестьянский блок, голосует за Советский союз». Я думаю, что это немало содействовало успеху рабоче-крестьянского блока на выборах. По сравнению с выборами 1928 г., когда рабоче-крестьянский блок получил 2,25% общего числа голосов, он на этот раз получил приблизительно в 5 раз больше голосов, именно 11,6% общего количества голосов. В Софии число голосов возросло с 3 772 до 7 743, т. е. до 16,5% общего числа голосов против 11,5% в 1926 г. В других крупных городах процент голосов, поданных за рабоче-крестьянский блок, колеблялся следующим образом: 37, 30, 26, 25, 21, 16 и 13 процентов от общего числа голосов. Так например в Пловдиве блок получил 25% общего числа голосов, в Хаскове, центре табачников,— 25%, в Риссе — 21%. В 20 городах блок получил 20% общего числа голосов. В целом ряде решающих сельских местностей он получил по 56, 46, 45% и т. д. общего числа голосов..

552 В 32 преимущественно аграрных районах он получил 10% общего числа голосов.

При характеристике выборов следует также отметить следующее:

1. Выборы характеризуются поражением, которое потерпела правительственная партия. Это было для нее величайшим поражением со времени 9 июня. Правительственная партия получила теперь 4,1% голосов против 53,3% голосов, полученных ею в 1928 г. Следует отметить рост националистически-фашистского крыла, «смеловистов», на 300%, именно с 9 тыс. до 38 тыс.

2. Сокращение на 4/5 числа голосов, поданных за самостоятельные списки крестьянской партии, которая официально вступила в коалицию с буржуазными партиями.

3. Можно констатировать известные успехи социал-фашистов. Им удалось увеличить число поданных за них голосов с 7 тыс. до 14 тыс., главным образом в городах.

Характерным в революционном подъеме в Болгарии является следующее:

1. Элемент стихийности еще очень велик ввиду отставания партии в области профсоюзной работы.

2. Боевая готовность масс растет быстрым темпом; столкновения с полицией все учащаются (9 июня 1930 г., 25 февраля 1931 г., и т. д.).

Революционный подъем в Болгарии будет продолжаться, хотя и неравномерно. Он будет углубляться, принимать более открытые формы. Классовые взаимоотношения изменяются в пользу пролетариата и компартий, коммунизм снова стал грозным призракom для болгарской буржуазии.

Перехожу к внутрипартийному положению.

За последний год, особенно после резолюции ИККИ, наша партия сделала важные шаги по пути своей всесторонней консультации и укрепления. Наша партия консолидируется на основе резолюции политсекретариата ИККИ по болгарскому вопросу. Эту резолюцию нельзя сравнивать с резолюциями, принятыми относительно различных других партий. Почему? Потому, что резолюция касается партии, которая:

1) вступила в Коминтерн как партия в целом,

2) со II до V конгресса Коминтерна играла до известной степени руководящую роль,

3) в эпоху II Интернационала и во время войны принадлежала к левому крылу II Интернационала, но не шла с Лениным, а иногда шла даже против Ленина и большевиков,

4) имела после войны до сентябрьского восстания 1923 г. руководство, которое считало теснячество своеобразным болгарским большевизмом (а некоторые бывшие вожди и после 1923 г. продолжали держаться этого взгляда) и таким образом недооценивало дело Ленина и мешало большевизации партии,

5) наконец, имела руководство, которое, благодаря вышеизложенному, до 9 июня было о себе весьма высокого мнения и не всегда считало обязательными для себя постановления Коминтерна (резолюция III конгресса Коминтерна по оргвопросу, резолюция по вопросу о молодежи, позиция Коминтерна по отношению к перевороту 9 июня 1923 г. и т. д.).

Компартия Болгарии была единственной, кроме большевиков, которая до самых последних месяцев присоединяла к своему названию

553 коммунистической партии прежнее обозначение («тесняки»). Даже германская партия, которая является наследницей революционной традиции союза Спартака, так же как наша партия, является наследницей революционной традиции тесняков, не называла себя «Германская компартия — спартаковцев». Этот мелкий факт является также пережитком старой оценки теснячества.

Несмотря на неоспоримый большевистский рост нашей партии после сентябрьского переворота, и особенно в период после 11-й нелегальной конференции, наша партия не смогла ликвидировать социал-демократические пережитки периода тыснячества. Резолюция ИККИ дает нам возможность совершенно освободить партию от социал-демократических пережитков втеснячества, ликвидировать все связанные с ними ошибки (как правые, так и левые), по-большевистски сохранив при этом революционные традиции периода теснячества.

Резолюция ИККИ вскрыла громадную разницу, существующую между большевизмом и теснячеством, благодаря чему еще ярче выявились роль и значение большевизма, как единственного орудия в освободительной борьбе пролетариата.

Наша партия в политическом отношении теперь едина, она сплочена вокруг ЦК на основе резолюции ИККИ. Это доказывают все конференции и совещания, происходившие в Болгарии, все принятые на них резолюции, III пленум ЦК. Имеются также важные показатели объединения партийных эмигрантов вокруг ЦК. Бес сомнения, темп объединения всей партии вокруг ЦК и на основе резолюции ИККИ еще более ускорится. Однако, опасность фракционности все еще существует. Опасность эта заключается в том, что фракционность может быть перенесена в страну из эмиграции. III пленум ЦК принял все меры к тому, чтобы беспощадно ликвидировать всякую попытку организации фракций. Первой такой попытке уже нанесено поражение. С помощью ИККИ мы не допустим никакой фракционной борьбы в нашей партии. Я должен еще упомянуть о том, что перед всеми руководящими товарищами ЦК партии стоят три задачи: первая — признать ошибки, сделанные ими и подвергшиеся критике ИККИ, вторая — провести открытую критику этих ошибок перед партией, третья — бороться против всех, защищающих или повторяющих эти ошибки. Главной опасностью в нашей партии является правая опасность. ЦК также совершил ряд «левых» ошибок. ЦК до резолюции ИККИ не вел борьбы на два фронта. Как говорится в резолюциях III пленума, он «примиренчески» относился к «левой» опасности. Мы не поняли того пункта резолюции Х пленума ИККИ, в котором говорится, что главный удар следует направить против правой опасности, однако в то же время следует ликвидировать и «левые» ошибки троцкистов. Мы слишком упростили эту формулировку. Мы думали так: формулировка эта касается троцкистов, у нас же троцкистов нет — и на этом успокаивались. Поэтому мы не провели в жизнь эту директиву Х пленума. Мы обратили оружие только против правых ошибок.

В заключение я хочу сказать следующее: ЦК нашей партии глубоко убежден в правильности линии, данной Коминтерном в резолюции по болгарскому вопросу.

Наша партия развивается теперь под знаком проработки и проведения резолюции ИККИ. Мы поведем борьбу как против правых как главной опасности, так и против «левых», мы реорганизуем всю пар-

554 -тийную работу на основе резолюций ИККИ и таким путем в процессе практического руководства массовыми боями создадим в Болгарии большевистскую массовую партию.

ГОРЕНКО (ЗАПАДНАЯ УКРАИНА)​

Целый ряд товарищей, выступивших здесь, отмечал события, происходящие на Западной Украине. И это совершенно не случайно. То, что произошло на Западной Украине, показывает, в каких условиях, как разнообразно развертывается революционная борьба масс и какими способами фашизм борется с этим движением.

Последние события на Западной Украине показали, к каким тяжелым последствиям приводит такое положение, если коммунистическая партия не сумеет возглавить революционное движение масс. Мы, разумеется, на Западной Украине не имели повстанческого движения, как говорил здесь т. Скрыпник в противовес т. Ленскому. Я согласен целиком (и это соответствует вполне той характеристике, которую дал т. Ленский), что это не было повстанческим движением. Нам нужно дать настоящую характеристику того, что происходило.

Тов. Мицкевич цитировал здесь выдержки из постановления ЦК КПЗУ, нашу характеристику этого движения. В этой борьбе, в поджогах принимали непосредственное участие конечно более активные элементы села. Значит ли это, что это движение не могло развиться в повстанческое? Значит ли, что оно могло и должно было только лишь задержаться на той стадии, на которой оно остановилось? Делать такой вывод было бы также неправильно. Наоборот, целый ряд фактов, то упорство, с которым вели борьбу крестьяне Западной Украины, показывают, что если бы наша партия, если бы компартия Западной Украины оказалась на должной высоте, если бы она сумела возглавить это движение, объединить разобщенное крестьянское движение отдельных районов, поднять город, увязать его с крестьянским движением, то это движение безусловно поднялось бы на высшую ступень, во всяком случае оно распространилось бы вширь и могло бы вылиться в повстанческое движение Западной Украины.

И естественно здесь перед каждым товарищем, который слушает о тяжелых уроках последних событий Западной Украины, встает вопрос: почему компартия Западной Украины, которая все-таки в прошлом имеет ряд побед и достижений, которая годом раньше сумела организовать и провести забастовку 40 тыс. с.-х. рабочих и крестьян, вот здесь, когда развертывалась последняя борьба крестьян на Западной Украине, оказалась в хвосте движения?

ЦК нашей партии ответил на этот вопрос следующее: основное это то, что наша партия отстала от событий, отстала от развития событий.

ВАСИЛЬЕВ. А почему она отстала?

ГОРЕНКО. А вот почему. Революционизирования масс, тяжелых ударов — как следствия кризиса — по трудящимся массам, обострения классовой борьбы, а также необходимости обострения форм борьбы — вот всего этого наша партия не учла, не предвидела, ко всему этому не подготовилась. События захватили партию врасплох. Вот отсюда

555 непонимание того, что происходило. Этого процесса действительного нарастания революционных сил, того, что происходило в массах, не понимали. Поэтому, когда получился взрыв борьбы, он застал нашу партию врасплох. Отсюда конечно и растут те оппортунистические, ошибочные оценки движения, которые имели место в нашей партии. Некоторые ставили вопрос так, что происходит борьба двух национализмов: польского и украинского, а потому-де, что делать нам, коммунистам, в этой борьбе? Нам нет там места. Иные давали такую оценку, что это движение вызвано украинской буржуазией, и поэтому некоторые товарищи, в том числе и в нашей прессе, давали логическое развитие этой позиции и приходили к выводу, что это чуждое нам движение. Буквально писалось, что очень хорошо, что наши товарищи не поддаются на провокацию буржуазии и не принимают участия в этой борьбе. Отсюда конечно критика методов борьбы, как не наших методов. Наша партия не ориентировалась в этом вопросе. Разумеется, причина не только в том, что мы не предвидели этого, но тут есть и другие причины, о которых говорил т. Васильев, причины организационного порядка, сыгравшие свою роль. Эти события особенно ярко показали слабую связь нашей партии с массами, и вследствие этой слабой связи, вследствие того, что наша партия недостаточно разветвлена по всему краю, те процессы, то нарастание событий и та готовность к борьбе в массах, которые имелись, не передались по партийной организации. Вместе с тем мы видели дальше, что не только с массами слаба связь, но недостаточна и связь партийного актива с партийной массой. Организационная слабость нашей партии конечно сыграла здесь свою роль. На второй стадии сравнительно в короткое время руководство поняло свою задачу и дало установку, что нужно делать. Основная задача — связаться с крестьянскими массами, объединить эту разобщенную борьбу отдельных районов, связать село с городом, рабочий класс с крестьянством. Имея правильные установки относительно того, что нужно делать, наши партийные организации не справились со своей задачей. Не справились потому, что организационно мы в свое время не перестроились, не приспособились к тем новым условиям, в которых приходится вести работу и борьбу. Наши попытки организовать массы, повести их пришли слишком поздно. Польский фашизм успел за это время бросить тысячи полицейских и специально подобранных солдат и применить жестокие формы террора. В этих условиях уже в десятки раз труднее было организовать и поднять массы на борьбу. Мы пропустили время, а время в боях — это решающее. Вы знаете из прессы, с какой жестокостью расправлялся польский фашизм с борющимися массами крестьян на Западной Украине. Разгром культурных учреждений, разгром крестьянских школ, насилование женщин, порка стариков и детей, заполнение тюрем нашими товарищами, те инквизиторские способы, которые применялись в тюрьмах вообще,— вот способы фашизма, которыми он стремится сохранить свое господство. Я тут хочу сказать, что мы свои ошибки раскритиковали, и Коминтерн считает, что раскритиковали правильно. Но я здесь же хочу сказать, что другие секции Коминтерна, мне кажется, недостаточно откликнулись на ту борьбу крестьян и тот разгул террора, который применил польский фашизм на Западной Украине в совершенно неслыханных формах.

Я знаю, что нашим товарищам в прессе отдельных коммунистиче-

556 ских секций очень трудно было добиться опубликования даже отдельных материалов. И нужно сказать, что только чешская компартия в своей прессе достаточно освещала эту кампанию. А Западная Украина, как здесь уже говорилось,— это те ворота, через которые империализм бросит свои вооруженные силы на Советский союз. С этой точки зрения эта территория имеет особенное значение, и потому украинский вопрос, как вы знаете, в прессе в международном масштабе имеет сейчас особенно большое значение.

Удалось ли польскому фашизму задавить совсем движение трудящихся масс Западной Украины? Мы на это отвечаем: нет. Оно придавлено снаружи, но загнано внутрь.

ЛЕНСКИЙ. И оно уже прорывается наружу.​

ГОРЕНКО. Целый ряд фактов говорит о том, что волна все больше нарастает, что безоработица, жестокий кризис, обнищание масс не могут принести успокоения. Мы уже имеем ряд фактов, свидетельствующих о том, как прорывается наружу эта волна в вооруженных выступлениях отдельных групп. Перспектив на успокоение нет, и задача нашей партии, которую она себе ставит и быстро выполнит, это подготовиться организационно и политически к тому, чтобы стать во главе этого нового взрыва масс, чтобы повести это движение за собой.​

Мы имеем сейчас в нашей партии новое ослабление. В тех условиях, когда почти половина партии в тюрьме, конечно нам трудно быстро перестраиваться и организовываться. Но я должен сказать, что мы имеем прекрасную, закаленную, готовую к борьбе партийную массу. Мы сейчас развертываем работу поднятия снизу новых кадров, и безусловно это одна из основных задач нашей партии. Самый большой наш недостаток — это то, что с особенной силой проявилось во время последних событий, а именно недостаточная опора в рабочих городах. На Западной Украине мы являемся единственной партией, которая действительно может руководить и вести борьбу за национальное освобождение. Украинская буржуазия давно уже предала национально-освободительное движение украинского народа. Все политические группы, начиная от социал-демократии, кончая националистами, стали явно на путь предательства и союза с польским фашизмом. Само собою разумеется, что этот союз, это сожительство, неедино, в нем наблюдаются отдельные разногласия и трения, но в общем линия у них единая. Мы являемся единственной партией, которая действительно может вести и организовывать национально-освободительное движение. И вот, с этой точки зрения, я хочу только в двух словах остановиться на вопросе, поставленном т. Куусиненом насчет национального восстания. Если вопрос этот надо отнести за счет неточного перевода, тогда он, конечно, снимается. Но если перевод правилен и я правильно его понял, то я с т. Куусиненом не согласен. Тов. Куусинен говорил об Югославии, Польше и касался Западной Украины. Он говорил, что мы должны организовать национальное восстание, причем должны итти вместе с национальным движением, а потом коммунисты должны принимать меры к тому, чтобы превратить его в советское восстание. Для Западной Украины это во всяком случае безусловно неправильно. У нас на Западной Украине не с кем итти вместе. У нас

557 основной водораздел таков: итти за национально-освободительной борьбой западноукраинских масс или итти только за революцией в Польше, за Советскую Украину. Тут нет середины, некуда вклинивать союзников.

И потому мы считаем, что мы, коммунисты, с самого начала такого восстания, такого национально-освободительного движения, с первых же его шагов, должны разоблачать националистов, их предательскую роль, их фразеологию и воспитывать массу в том направлении, что только мы, коммунисты, действительно ведем национально-освободительную борьбу, и тот, кто хочет бороться за национальное освобождение Западной Украины, должен бороться за революцию в Польше вместе с рабочим классом и крестьянством Польши. Нет другого пути.

Я считаю, что это имеет особое значение и с точки зрения подготовки к войне, ибо в такие периоды потрясений, когда нужно стать на одной или другой стороне, нож в спину от кажущегося союзника — это самое тяжелое, что может быть для революционного движения.

МОЙРОВА (СССР)​

Одним из центральных вопросов настоящего пленума несомненно является вопрос о более усиленной и более действенной организации борьбы против социал-демократии и отрыве от последней широких трудящихся масс. Симптомы внутреннего разложения социал-демократических партий начинают давать о себе знать, но работа коммунистических партий ни в отношении разоблачения нынешней социал-демократии, ни в отношении изоляции вождей этой партии от масс далеко не охватывает всех участков и всех каналов, по которым идет разлагающее влияние агентов империализма.

Небезызвестно, что степень предательства социал-демократии по отношению к работницам исключительно высока. Однако ряды социал-демократии мало редеют за счет женщин. Эти партии продолжают насчитывать сотни тысяч женщин в своих рядах. Они небезуспешно строят свою избирательную политику и свою вербовочную работу на женщин, как об этом правильно упомянул т. Коппениг. Известно, что за социал-демократию на последних выборах в германский рейхстаг голосовало свыше 4 млн. женщин, что в Австрии из каждых 100 голосов, собранных социал-демократами, 54 было подано женщинами.

В общем рабочем движении социал-демократия поддерживает самые отсталые предрассудки по поводу, якобы, «единственной роли женщины — у домашнего очага». Этим социал-демократия прикрывает свое предательство по снижению зарплаты работницам, по вытеснению замужних работниц с производства, по лишению безработных женщин пособий, по фактическому отказу в приеме работниц в реформистские профсоюзы, по отказу от борьбы против законов об абортах и т. д.

Но текущая действительность в СССР не может игнорироваться даже женской частью социал-демократии, тем более что вести о раскрепощении женщин в стране Советов проникают в самые глубокие массы, в самые низы. Сотни тысяч трудящихся женщин СССР вовлекаются в социалистическое строительство, массы с энтузиазмом закан-

558 чивают построение фундамента социалистической экономики. В текущем году в СССР предположено вовлечь в промышленность около миллиона работниц, в то время как в Германии и Англии число женщин, оставшихся без работы, превысило в каждой из этих стран миллион. Число безработных женщин по ряду стран выше в процентном отношении числа работниц, занятых в производстве.

Осуществление пятилетки означает не только хозяйственное переустройство страны: на глазах всего мира изменяется весь бытовой уклад СССР, женщина освобождается от изнурительной работы в домашнем хозяйстве, от воспитания детей. Это ли не мечта каждой пролетарки! Но социал-демократия пытается направить рассуждения женских трудящихся масс в другое русло. «В СССР все женщины склонны к общественному воспитанию детей, а в капиталистических странах — к индивидуальному»,— вот выводы социал-демократии.

Достаточно ли разъясняется весь обман социал-демократии в отношении трудящихся масс? Далеко недостаточно. Возьмем к примеру последнюю женскую кооперативную конференцию, где социал-демократия достаточно потрудилась для поддержки имущих классов. Эта конференция не была разоблачена перед массами, не стала материалом для дискредитации социал-демократии. Не использованы очередные заседания женских комитетов, ни Амстердамского, ни II Интернационала. Французская коммунистическая партия, реагируя на съезд социалистической партии, ни одной строкой в «Юманите» не обмолвилась о специальном вопросе этого съезда, посвященном работе среди женщин. Английская компартия не использовала женских конференций рабочей партии. До сих пор не было уделено внимания персональному разоблачению социал-демократок. Характерно, что 8 марта, прошедшее в этом году более удачно, чем в прошлом, чрезвычайно слабо отразило борьбу с социал-демократией. Однако следует отметить, что в Англии этот вопрос нашел кое-какое отражение. Поход против Маргариты Бонфильд — не единичное явление по ряду районов. Но в общем мы не в курсе работы противника, недостаточно гибки и энергичны для более решительной и успешной борьбы против социал-демократии. Необходимо борьбу с противником насытить более острым содержанием и усилить темпы.

Второй вопрос касается разрыва между революционным движением масс и организационным закреплением влияния компартий на эти массы. Женские массы продолжают леветь, что неоднократно давало себя знать в последних экономических боях. Необходимо отметить, что директива 10-го пленума ИККИ относительно охвата женских масс несомненно начинает рядом партий выполняться. Как известно, летом 1930 г. состоялось западноевропейское совещание женотделов. На сегодня мы можем констатировать несомненные сдвиги в этой работе. Прежде всего почти все без исключения партии поняли (и это нашло свое отражение в резолюциях съездов, конференций и пленумов), что работа среди женщин — участок общемассовой, общепартийной работы. Кроме того налицо имеется ряд фактов, указывающих на то, что эти свои постановления партии пытаются провести в жизнь.

«8 марта» по существу вскрывает состояние работы среди женщин, как и 25 февраля отразило состояние работы среди безработных. 8 марта — это ежегодная проверка. По далеко не полным данным можно со всей ответственностью заявить, что 8 марта в теку-

559 щем году дало гораздо лучшие показатели и со стороны руководства партий, и со стороны политической насыщенности этой кампании, и со стороны результатов. Больше всего должно порадовать нас то обстоятельство, что кампания 8 марта была увязана в текущем году с массовой кампанией по безработице, с общими задачами, стоящими перед партиями.

Можно сделать некоторые выводы из имеющихся материалов по работе среди женщин. Прежде всего — о массовых формах работы. Конференции например укрепились как метод и приносят свои организационные результаты, выражающиеся в вовлечении работниц и вообще трудящихся женщин в партию, в революционно-профессиональное движение и в делегатские корпуса. Стремление КПГ расширить этот метод работы (в 1930 г. 7 тыс. женщин прошли через конференции) — правильно. Настойчивость КПГ является стимулом для других партий. Теперь — о съездах. Массовые съезды работниц начинают прививаться как метод работы. Два съезда с большим успехом прошли в Германии. Громадное будирующее значение национальных съездов трудящихся женщин, особенно в настоящий момент, в деле мобилизации масс против подготовляющейся империалистической бойни, не следует преуменьшать. Коснусь делегатского движения. В КПГ существовало мнение о целесообразности прикрепления делегатского движения к профоппозиции. Товарищи отказались от этой мысли, развернули это движение как самостоятельное, соединив его с движением за выборы комитетов трудящихся женщин. Я рассматриваю эти два процесса как однородные. Делегатские корпуса являются по существу расширенными собраниями комитетов трудящихся женщин. Такое же движение начинает прощупываться и в Австрии. Как только работа стала базироваться на самостоятельности самих работниц, делегатское движение начало мощно расти, об этом свидетельствуют цифры. Наша задача — не предоставить это движение стихийному развитию, а умело руководить им. До сих пор это как-будто удается, во всяком случае борьба в Руре говорит о том, что делегатки организованно включались в общую борьбу и что из этой среды идет приток в партию.

В связи с этим позвольте ответить на вопрос, поднятый т. Тельманом о женах рабочих, и хотя бы косвенно ответить на вопрос о методе организации безработных. По-моему, эти вопросы имеют принципиально нечто сходное. О каких женах рабочих идет речь? О работающих на предприятии, о безработных, или вообще оженах? Мне думается, что революционную профоппозицию нельзя сделать организацией, всё и вся объединяющей. Если речь идет о женщинах, занятых в производстве, ясно, что они должны быть полноправными членами профсоюзов. Если о безработных — то они должны входить в организации безработных. Но одновременно мыслима и самостоятельная организация жен рабочих, тесно связанная с профсоюзами и с организацией безработных. В 1905 г. Ленин писал в статье «Новые задачи и новые силы»: «Надо сильно расширить состав всевозможных партийных и примыкающих к партии организаций, чтобы хоть сколько-нибудь итти в ногу с возросшим в сто раз потоком народной революционной энергии» ¹. Об этих всевозможных организациях необходимо думать, ибо имеющимися у нас каналами мы не охватываем нарастаю-

¹ Ленин, Собр. соч., изд. II, т. VII, стр. 318.

560 щей революционной энергии. Поэтому было бы нецелесообразно все подчинить уже существующей организации, может быть, до поры, до времени не импонирующей всей массе. С другой стороны, мне кажется, что не в интересах недавно образовавшихся красных профсоюзов — огромнейшее движение безработных взвалить на свои плечи, ибо заботы об организации безработных могут поглотить всю работу красных профсоюзов.

В основном в массовой работе среди женщин мы начинаем выходить из старых рамок. Но это конечно далеко не означает, что у нас нет недостатков, что все партии и все организации одинаково внимательно относятся к работе среди женщин. Мы очень рады, что новое руководство КИМ четким языком заявило о необходимости дифференциации работы и приспособления ее к интересам молодых работниц. Мы рады, что КПП приняла меры к ликвидации женских ячеек, что КП Австрии приступила к действенной работе, что КПГ твердо повела организацию женских делегатских собраний. Но одновременно мы должны заявить, что этим нельзя довольствоваться, что необходимо настаивать на развитии более широкого движения женских масс. Одновременно мы не можем проходить мимо таких фактов, как безответственное отношение к работе среди женщин, какое имеет место в КП Франции. Не можем не указать, что революционное профдвижение слабо вовлекает женщин и недостаточно руководит движением работниц. Если партии начали работу среди женских масс, то профсоюзы к этому еще не приступили. Также исключительно недостаточно ведется работа среди безработных женских масс, этой работе не придается особого значения. Число членов партии работниц также не может считаться удовлетворительным. Начавшийся сдвиг по вербовке работниц должен получить гораздо более широкое развитие.

Все это может быть достигнуто только в том случае, если женские трудящиеся массы почувствуют и ясно поймут, что коммунистические партии — единственные партии, защищающие их интересы не на словах, а на деле. Только при такой постановке работы можно рассчитывать на более крупные успехи, нежели те, которые мы имеем на сегодня. Но лед тронулся, дальше работа пойдет куда легче.

РЕММЕЛЕ (ГЕРМАНИЯ)​

Я намерен остановиться на проблеме нарастания тенденций революционного кризиса, назревания революционной ситуации. Этот вопрос ставит перед партиями, для которых назревание революционного кризиса особенно актуально, значительные задачи. В первую очередь это касается германской и польской партий.

На какой базе, на основе каких классовых группировок происходит в Германии назревание революционной ситуации? Необходимо иметь в виду, что в Германии число лиц, живущих заработной платой, составляет 22 млн. Количество застрахованных — 21,5 млн. человек, так что 22 млн. — это та цифра, которой определяется численность собственно пролетариата. Далее, как об этом уже говорилось, в Германии имеется 4 млн. парцелльных и мелких крестьянских хозяйств, представляющих собой средние слои деревни и затем — 3 — 4 млн. людей, принадлежащих к среднему слою городского населения. Это

561 означает, что Германия является страной с наибольшей пролетарской массой.

Однако, 22 млн. пролетариев в Германии отнюдь не представляют собой единообразной массы. Примерно 15 млн. — это рабочие физического труда, около 5 млн. — служащие и чиновники и около 3 — 4 млн. — полупролетарии. Это значит, что 22-миллионная масса пролетариев во время революционного кризиса, т.-е. при назревании революционной ситуации, развивается неравномерно. Среди этих 22 млн. мы имеем авангард, идущий вперед, и сильные резервы, пробуждаемые муками мирового экономического кризиса, которые должны быть подтянуты к авангарду. Это характерно не только для Германии. Я сошлюсь на слова Ленина из книги «Детская болезнь „левизны“», где он по этому вопросу говорил:

«Капитализм не был бы капитализмом, если бы „чистый“ пролетариат не был окружен массой чрезвычайно пестрых переходных типов от пролетария к полупролетарию, от пролетария к мелкому крестьянину (и мелкому ремесленнику, кустарю, хозяйчику вообще), от мелкого крестьянина к среднему и т. д.; если бы внутри самого пролетария не было делений на более и менее развитые слои, делений земляческих, профессиональных, иногда религиозных и т. п...»¹.

Ленин, следовательно, указывает, на ту характерную черту пролетарского класса, что вследствие законов развития капитализма пролетариат состоит из различных слоев. Класс не является абсолютно однообразным, гомогенным. Возьмем такие слои чиновников и служащих, которых несомненно необходимо причислять к пролетариату. Они живут за счет своей рабочей силы, а не за счет ренты, процентов, прибылей. Но что их отличает от работников физического труда? Чиновник, а отчасти и служащий, в капиталистических странах в силу старых традиций имеет определенное положение, он является в известной степени орудием эксплоатации, и это создает ему привилегии и обеспеченное существование; в прошлом капитализм обеспечивал не только существование их самих, но и их семей и потомства путем чиновничьих пенсий. Но в последние годы благодаря потрясениям капитализма преимущественное положение чиновников и служащих постепенно уничтожается.

Я хочу рассмотреть цифровые данные о том, как пролетариат в прошлом голосовал. Я хочу противопоставить цифры парламентских выборов во время глубочайшего кризиса капитализма в Германии в 1919 — 20 гг. парламентским выборам прошлого года. Эти цифры не выражают того, что в конечном счете происходит в массах и что совершается в решающий час революционного кризиса, но тем не менее они все же отражают сдвиги в пролетарских массах за последнее десятилетие.

Выборы в рейхстаг в 1920 г. дали с.-д. партии 11 млн. голосов и независимым с.-д. 5 млн. голосов. КПГ, т.-е. Союз Спартака получил тогда полмиллиона голосов. Итого 16½ млн. голосов, т.-е. 48% всей массы голосовавших. 10 лет спустя, в 1930 г. картина следующая: СПГ — 7,5 млн. голосов, КПГ — 4,6 млн. голосов, что составляет 12 млн. голосов, или 33% всех избирателей. Следовательно одна четверть этих избирателей голосовала за открыто буржуазные партии, в которых они находились в довоенное время. Мы здесь должны разли — ¹

¹ Ленин. Собр. соч., т. XVII, стр. 162.

562 чать между действиями с.-д., их политикой, и тем, что происходило в сознании масс в 1920 г. и в 1930 г.

Но в 1930 г. мы наблюдали еще другое чрезвычайно интересное явление, а именно массы избирателей, которые с 1920 по 1928 г. возвращались к буржуазным партиям, вновь пришли в движение и стали отходить от них. Но куда они пошли? Перешли ли они в лагерь единственной подлинно пролетарской партии? Нет. Они вошли в ряды движения, которое на своем знамени также писало: «Долой капитализм, долой финансовый капитал, мы выведем вас из краха и кризиса, изнищеты и международного грабежа!». Они перешли к фашистам. За фашистским движением в течение 2-х лет с 1928 — 30 г. последовало более 6 млн. человек.

Что означает это важное изменение? Оно означает, что и в Германии мы в деле охвата масс имеем потерю темпа, что мы не заметили своевременно этих масс, приходящих в движение, подымающихся против капитализма, что мы не сумели вовлечь их в свои ряды.

Мы имеем за последнее время факты, говорящие о том, что в лагере фашистов есть ряд явлений разложения. Здание фашизма точно так же, как и социал-фашизма, трещит почти во всех крупных городах и промышленных центрах; и мы сейчас имеем возможность проникать в те широкие слои рабочих, чиновников, служащих, крестьян и лиц среднего сословия, которые еще несколько недель тому назад относились к нам враждебно.

Но в период созревания революционного кризиса, в период усиливающихся революционных тенденций, одной агитации и пропаганды недостаточно. Для подтягивания резервов к авангарду решающее значение имеет опыт самих масс. По этому поводу Ленин в уже цитированном мною произведении говорит:

«А для того, чтобы действительно весь класс, широкие массы трудящихся и угнетенных капиталом дошли до такой позиции, для этого одной пропаганды, одной агитации мало. Для этого нужен собственный политический опыт масс. Таков основной закон всех великих революций, подтвержденный теперь с поразительной силой и рельефностью не только Россией, но и Германией»¹.

Какой же опыт приобрели массы за эти годы? Я не буду говорить о фактах наивысшего подъема революционной ситуации в Германии, как ноябрьские дни 1918 г., январские дни 1919 г., дни от Капп-путча до создания красной армии в Руре 1921 г. и затем снова в 1923 г., когда дело несколько раз доходило до вооруженного восстания пролетариата, когда широкие слои рабочего класса, стоявшие в передовой линии революционной классовой борьбы подходили к грани свержения капитала. Нам известно из литературы и из обсуждений различных конгрессов и Исполкомов Коминтерна, по каким причинам не удалось довести дело до действительного свержения капитализма, несмотря на то, что в те годы ситуация для этого созрела: еще не было действительно испытанной революционной партии.

Почему пролетариату не удалось тогда свергнуть капитализм? Смертельная вражда так называемой пролетарской партии — с.-д. к революции — вот что было одним из решающих факторов крушения революционных восстаний. Какова была программа и каковы были

¹ Ленин. Собр. соч., т. XVII, стр. 179.

563 реальные явления, способствовавшие удержанию резервов под влиянием предательской банды реформистов? В те годы (1918 — 20 г), когда широкие слои народа были сломлены усталостью от войны, когда ситуация созрела для свержения старой монархической системы, когда народ требовал мира и хлеба,— социал-демократам удалось, благодаря специфическому соотношению сил мирового империализма, если не добиться мира, свободы и хлеба, то изобразить дело так, будто они этого добились. Конечно, не социал-демократия дала мир, а международное соотношение сил империализма, страх перед пролетарской революцией вынудил капитализм дать 8-часовой рабочий день, фабзавкомы, страхование от безработицы. На востоке Европы произошла Октябрьская революция, и из-за страха перед большевизмом капиталисты вынуждены были дать пролетариату пропорциональное избирательное право и сделать ему ряд других уступок. И социал-демократы провозгласили наступление эры социализма.

Таковы были факты, которые удержали резервы от сближения с авангардом, которые были в состоянии идеологически перетянуть широкие слои резервов на сторону социал-демократии и независимой с.-д. партии. Но каков опыт пролетариата Германии в годы 1920 — 30? Являемся ли мы свидетелями великого провозглашения социализма? Имеются ли реальные достижения социал-демократии в интересах пролетариата? Видим ли мы улучшение и повышение жизненного уровня пролетариата? Нет. Вместо наступления социализма — коалиционная политика, начиная с первой веймарской коалиции между с.-д., демократами и центром и кончая лакейской ролью социал-демократии в политике Брюнинга наших дней.

Каковы были реальные достижения и «дары» этого периода? Непрерывное наступление буржуазии на рабочий класс, усиление всех преимуществ для буржуазии и всех тягот для пролетариата. Мы в этот период видим, как проводится освобождение имущих от налогов и как перекладывается вся тяжесть налогового бремени на неимущих. Удлиняется рабочий день, снижается зарплата, вводится рационализация. Мы видим миллионную безработицу, уничтожение права стачек путем принудительного арбитража, ограбление страхования от безработицы, от болезней и других видов социального страхования. В клочки разорвана веймарская конституция. Пролетариат лишается права собраний и организации. Попытки уничтожить свободу демонстраций рабочего класса, кровавый полицейский террор, возглавляемый социал-демократическим полицей-президентом и полицей-министрами — таков результат коалиционной политики последних лет. От так называемых свобод веймарской конституции до фашистской диктатуры правительства Брюнинга, таково развитие в результате политики социал-демократии. Мы видим в эти последние годы возрастающую культурную реакцию, реакционную цензуру, превосходящую все, что когда-либо могло иметь место в Германии Вильгельма. Такова действительность, созданная политикой социал-демократии за последние годы, политикой той партии, которая вела за собой большинство широких революционных резервов германского пролетариата, этой 22-миллионной массы работников наемного труда.

Как сказал Ленин, не только наша агитация и пропаганда, но и собственный опыт, пережитый пролетариатом, имеет решающее значение для назревания революционного кризиса в Германии.

564 Я хочу упомянуть здесь об одном интересном явлении. Сторонники с.-д., избиратели и члены партии не так возмутились повышением налогов, удлинением рабочего времени, уничтожением страхования от безработицы и другими позорными деяниями с.-д., как согласием парламентской фракции с.-д. на постройку броненосца. При голосовании этого вопроса в рейхстаге с.-д. и коммунисты после ухода фашистов оказались в большинстве и могли бы провалить постройку броненосца. Это привело к основательному разоблачению с.-д. При создавшемся положении им нельзя было теперь голосовать против броненосца. Они должны были голосовать за него или воздержаться от голосования для того, чтобы обеспечить согласие рейхстага на постройку. И этот факт вызвал в массах с.-д. рабочих и рядовых сторонников партии более сильное негодование, чем все остальные преступления с.-д. Это означает, что массы с.-д. рабочих боятся войны. И военный бюджет и броненосец означает войну, с.-д. рабочие выражают свое негодование по поводу военных вооружений. Это означает, что в пролетарских резервах еще чрезвычайно сильны пацифистские настроения. Это одно из важнейших обстоятельств, которое нужно учесть в нашей пропаганде.

Всякая воюющая армия, а революционная армия в особенности, прежде чем двинуться на поле военных действий, обязана быстро учитывать обстоятельства. Особенность классовой борьбы заключается в том, что при заострении классовых противоречий она неизбежно переходит на более высокую ступень и принимает новые формы. И мы видим, что в особенности в странах, где революционные потрясения наиболее сильны, классовая борьба уже принимает формы, которые нельзя отнести к легальным формам «мирного времени». Классовая борьба перерастает обычные для «мирного времени» формы. В качестве настоятельной задачи сейчас выдвигается политическая массовая стачка. В странах, наиболее охваченных революционным потрясением, мы видим такие виды и методы классовой борьбы, как отказ от уплаты налогов, как сопротивление выселению из домов; это применяется в борьбе средних слоев крестьянства и в большей степени — безработных, причем дело доходит до открытых столкновений между государственной властью и ограбленными и разоренными массами. Мы видим волну антифашистской борьбы в Германии, на основе которой развиваются новые формы классовой борьбы; далее мы имеем тот факт, что мы в нашем Союзе борьбы с фашизмом в большей степени, чем в какой-либо иной организации, сплачиваем массы для борьбы против государственной власти и социал-демократии, что мы в состоянии на основе тактики единого фронта привлекать с.-д. и беспартийных рабочих, разлагая фашизм. Все это показывает, какие имеются в настоящее время возможности борьбы для вовлечения широких масс в единый боевой фронт.

Особенное и решающее по сравнению с ситуацией 1918 — 23 гг. заключается в том, что нарастающая новая волна революционного потрясения, правда, назревает медленнее, правда, не достигла еще темпа последнего, решающего этапа развития, но в целом она гораздо глубже и в значительно большей степени чем в 1918 г., подтягивает широкие резервы из лагеря социал-демократии к авангарду, под руководством компартии.

565 В этом решающее отличие от потрясений 1918 — 23 гг. Мы наблюдаем сейчас более широкое проникновение авангарда в широкие слои рабочих, в лагерь социал-демократии. Мы имеем сейчас более сильный развал рядов социал-демократии и вовлечения рабочих масс в ряды партии классовой борьбы, коммунистической партии. В этом заключается значительная перемена последних десяти лет.

Но назревание новой революционной ситуации сопровождается еще и другими особыми условиями, которые мы должны учесть, если не хотим потерять правильную перспективу в классовой борьбе. Своеобразие и особенность настоящего положения заключается в том, что наступление, революционное наступление пролетариата происходит в ответ на наступление капитала на рабочий класс. Революционное наступление происходит в качестве контр-наступления пролетариата, в ответ на контр-революционное наступление капитала. В данном случае собственный опыт рабочего класса является как раз той силой, которая мобилизует миллионные резервы.

Что кроется за наступлением капитала? Диалектический процесс таков, что давление, производимое буржуазией на всю массу трудящихся, вызывает обратное давление революции. Этот характер развития мы особенно должны иметь в виду, если не хотим ошибиться в направлении революционного удара, который мы наносим, как единственная революционная сила. Я укажу еще на то обстоятельство, что это наступление капитала направлено не только против пролетариата в узком смысле, но что оно в равной степени затрагивает и потрясает все резервы пролетариата. Удар капитализма направлен не только против работников физического труда но одновременно и против служащих, чиновников, городских и сельских промежуточных слоев, против всех трудящихся без различия.

Что означает это контр-революционное наступление капитала против трудящихся? То, что снижается жизненный уровень всех трудящихся без исключения. Капитал становится угрозой для их существования. Они начинают восставать против него и вовлекаются в революционный классовый фронт. Контр-революция и реакция порождают революцию, подымают ее на более высокую ступень, способствуют развитию сил революции, приобщают к ней все новые слои, все новые массы, все больше подтягивая резервы пролетариата к авангарду.

Это своеобразие современной ситуации при назревании революционного кризиса в ряде капиталистических стран требует от нас выработки и установления особой революционной тактики. При этом я хочу подчеркнуть, что речь вовсе не идет об установлении тактики раз и навсегда. Эго сделать нельзя. И я думаю, что как раз в странах, в которых отмечается быстрое повышение степени революционной зрелости, определяющим фактором является не только положение буржуазии и ее затруднения, но что это назревание революционной ситуации решающим образом определяется тактикой коммунистической партии, тактикой революционной армии. Это имеет существенное, решающее значение. Революционная ситуация определяется не только объективным соотношением сил, существующим или назревающим независимо от действия и воли людей — она существенным образом зависит и определяется активным вмешательством революционного авангарда, революционной партии. Решающее значение здесь имеет вопрос, на какой основе протекает развитие борьбы.

566 Как раз в тех странах, где можно отметить успешное движение вперед под руководством пролетариата всех революционных элементов — в Германии, Польше, мы наблюдаем совершенно определенную тактику, выработанную в упорных боях, во внутрипартийной борьбе. Установление правильной революционной тактики было бы невозможно без этих боев. Вся наша внутрипартийная борьба и велась главным образом вокруг вопроса о выработке единственно надежной, единственно возможной большевистской революционной тактики.

Я в своем кратком выступлении не могу коснуться всех проблем, связанных с этой тактикой; остановлюсь только на наиболее существенной и решающей из них. На настоящем этапе самым важным в нашей тактике является признание того, что на каждое наступление капитала, на каждое отдельное выступление буржуазии, правительства и его органов и сторонников, мы должны каждый раз отвечать совершенно конкретно. Ни одно действие нашего врага не должно оставаться без конкретного ответа. Каков должен быть этот ответ? Может ли этот ответ держаться в рамках того, что буржуазия диктует пролетариату? Нет, наоборот! За каждым наступательным мероприятием со стороны буржуазии следует контр-атака сознательно организованной классовой борьбы. На каждое мероприятие буржуазии должна последовать контр-мера пролетариата. Лишь таким образом может быть достигнут рост революционных сил и подтягивание массы резервов к своему авангарду.

Я не хочу останавливаться на выступлениях всех ораторов, рассказавших в прениях, где и как часто эта наступательная тактика применяется. Это завело бы меня слишком далеко. Эта тактика должна быть изучена всеми партиями. Без нее невозможно потрясти капиталистическую систему.

Я остановлюсь на сильнейшей в мире революционной позиции, которая играет решающую роль в борьбе классов, в схватке между капиталом и трудом. Этой сильнейшей позицией является социалистическое строительство в СССР, не имеющее прецедента в мировой истории. В период упадка и развала хозяйства капитализма мы видим колоссальный подъем и развитие Советского Союза. И перед каждым рабочим возникает сегодня простой вопрос: как это возможно? Во всем капиталистическом мире кризис, упадок, безработица, голод, нищета и отчаяние, самоубийства — в каждой капиталистической стране происходят невероятно мучительные явления, невиданные десятилетиями, и только в одной стране, в Советском Союзе — подъем; на границе Советского Союза волна мирового кризиса обрывается. И каждый рабочий спрашивает себя: если бы на месте Советского Союза была бы не страна Советов, а капиталистическая Россия, не была бы и она охвачена кризисом, как другие капиталистические страны, и у него напрашивается элементарный логический ответ: да, несомненно, в капиталистической России тоже был бы кризис и еще худший, чем в других капиталистических странах.

Я хочу констатировать лишь один простой факт. Еще за несколько недель, за несколько месяцев до того, как во всех капиталистических странах стал свирепствовать кризис, можно было сочинять легенды о голоде в Советском Союзе. Ныне же вся мировая капиталистическая печать вынуждена признать, что голод и нищета существуют в капиталистическом мире, но не в СССР. Сейчас нет ни одной

567 более или менее серьезной газеты, которая не была бы вынуждена признать огромных успехов социалистического строительства в СССР. В Германии нет ни одного буржуазного издательства, которое не издало бы какой-либо книги о социалистическом строительстве в СССР. Это означает, что, несмотря на всю ложь и клевету недавно минувшего времени, правда проникла в ряды читающей публики. Массовая литература, появляющаяся в настоящее время в миллионах экземпляров, стала потребностью для буржуазного мира, потому что люди хотят знать, что происходит в Советском Союзе. Под этим настойчивым давлением в буржуазном лагере начинают происходить чудеса.

Мы видим, например, что Троцкий в одной английской газете заявляет о своем признании пятилетнего плана. Тальгеймер выпустил наднях брошюру о 1933 г., в которой он пытается покаяться в своих грехах, что ему впрочем плохо удается. И когда все давнишние враги советской власти и уклонисты начинают «любить» Советский Союз, тогда само собой разумеется, что Штампфер и Гильфердинг также не могут оставаться в стороне. И в этом лагере ренегатов социализма, худших врагов советской власти, делаются попытки изменить позиции. Эти бандиты почувствовали, что их грубой лжи и клевете никто больше не поверит, и они вынуждены искать новых позиций для того, чтобы продолжать свою кампанию клеветы против большевизма. Новая позиция — это та, которую давно занимает Отто Бауэр. Он, как известно, поучал: то, что большевики делают в СССР, это все прекрасно, хорошо и правильно. Но это немыслимо у нас в Австрии, у нас в Вене. Эту позицию частично займет сейчас и социал-демократия других стран. Она будет говорить: посмотрите на Советскую Россию; с какими колоссальными жертвами большевики добились подъема хозяйства. Сможет ли германский пролетариат это выдержать? Никогда — объявят с.-д. — никогда германский пролетариат не сможет выдержать таких мучений. Такова позиция, на которую вынуждена сегодня отступить социал-демократия. И в этом — победа большевизма. С.-д. хотят маневрировать. Наша задача — помешать им в этом.

В связи с этим мы должны констатировать факт из области нашей собственной работы, мимо которого мы не должны пройти на этом Пленуме, а именно, что Коминтерн в целом имеет здесь большую потерю в темпе...

МАНУИЛЬСКИЙ (с места). Совершенно правильно.

РЕММЕЛЕ. Я поддерживаю и всячески подчеркиваю все то, что тов. Мануильский и ряд других товарищей говорили здесь об отставании партий. Но в этом отношении мы видим центральную потерю в темпе. Единственная серьезная книга, появившаяся до сих пор в Германии, это книга Гринько; прекрасная книга, но она имеет уже двухлетнюю давность. А затем она дает лишь экономические цифры о пятилетке и не знакомит широкие пролетарские массы с теми великими проблемами, которые ставит социалистическое строительство в СССР перед мировым пролетариатом. Недостаточно обрисовать социалистическое развитие лишь цифровыми данными. Нам нужна книга, в которой показано было бы во всех деталях колоссальное преимущество социализма над капитализмом не только на основании данных из произведений Маркса и Энгельса; мы можем это показать на реальной действительности, на том, что происходит здесь, в стране социализма, и

568 там, в странах капитализма. Я хочу указать лишь на некоторые проблемы, которые необходимо поставить для этого перед мировым пролетариатом.

Необходимо было бы выдвинуть и обсудить, например, проблему структурных изменений загнивающего капитализма, с одной стороны, и народного хозяйства в СССР, с другой. Достаточно взять в качестве примера цифры производства в Англии за период с 1923 по 1930 г. Они показывают следующее: производство средств производства и предметов широкого потребления за этот период снизилось с 53,3 млрд. до 48,1 млрд. В противовес этому производство паразитарного сектора английского капитализма, т.-е. той его части, которая производит для господствующих классов, в те же годы поднялась с 23,7 млрд. до 28,4 млрд. Это указывает на то, что капитализм периода загнивания все в большей степени сужает базис существования пролетарских масс и одновременно также и базис для дальнейшего развития капитализма.

В Советском Союзе, в стране диктатуры пролетариата, нет паразитарного сектора в социалистическом производстве. Необычайный, грандиозный индустриальный рост дает основу для дальнейшего развития социалистической индустрии, и одновременно колоссального роста производства для массового потребления.

Вторая проблема заключается в том, чтобы объяснить трудящимся массам капиталистических стран действие трестов и синдикатов при капитализме и при социализме. Нам знакомы учения проповедников буржуазии и социал-фашизма о том, что капиталистические монополии означают врастание в социализм. Но массы сегодня видят, что влекут за собой монополии в капиталистических странах: 1) повышение и закрепление на высоком уровне монопольных цен; 2) сужение производства; 3) задержку технического развития и, что наиболее интересно, 4) капиталистическая монополия вводит штрафы для отраслей промышленности и предприятий, которые производят слишком много, и премии для тех, которые производят слишком мало. Из этих фактов рабочие поймут, что капиталистические тресты и синдикаты несут с собой упадок, нужду, нищету, отчаяние для всего рабочего класса, в то время как тресты и синдикаты в СССР означают подъем и высшее развитие всех производительных сил.

Нельзя перечислить все подобного рода темы, потому что грандиозность социалистического развития заключается как раз в том, что каждый день выдвигает новые проблемы, которые не могли себе представить даже самые гениальные мыслители эпохи подготовки социализма.

Поэтому я и говорю о колоссальном отставании нашей работы в этой области, в важной и центральной области просвещения и пропаганды, посредством которой мы должны подтянуть резервы пролетариата к его авангарду.

В связи с этим я хочу поставить один скромный вопрос: почему бы, например, научному институту революционной теории классовой борьбы — Институту красной профессуры не заняться этими проблемами? Не было ли бы целесообразно этому Институту заняться также этими практическими вопросами, чтобы дать нам то, что нам так нужно для пропаганды в капиталистических странах.

Мы должны знать прошлое для нашей собственной ориентации, учиться на основании прошлого строить будущее. Но для того, чтобы

569 подойти к массам, чтобы их убедить, нам нужно им показать, что имеется в действительности в СССР, показать им, как они должны переделывать прошлое и строить будущее. У нас имеются и другие институты, как Комакадемия и т. п. и одним из важнейших институтов этого рода должен быть Агитпроп Коминтерна.

А теперь некоторые замечания по поводу выступления тов. Варга. Вся речь тов. Варга чрезвычайна интересна и поучительна. Она дала интересный материал, что в его речах всегда имеет место. Но там, где он подошел к итогам и выводам, ему вновь удалось доказать, что к его выводам нужно относиться с осторожностью.

Что он сделал центральным моментом своего анализа? Не экономический кризис, а аграрный кризис. Вообще говоря тут нет ничего плохого. Аграрный кризис можно обсуждать как особую тему. Но решающим у тов. Варга являются его выводы. Он пришел к заключению, что при аграрном кризисе решающий фактор гибели капитализма и центр тяжести революционного развития лежит не в пролетариате, а в крестьянстве. Крестьянство для него является тем слоем населения, вместе с гибелью которого должен погибнуть капитализм. Не Германия или Польша занимает решающее место в рассуждении тов. Варга, а Америка, но ведь по-человеческому разумению это, пожалуй, страна, в которой капитализм рухнет в последнюю очередь. Затем, как это уже установил совершенно правильно тов. Кнорин, он выдвигает не революцию в качестве причины гибели капитализма, а загнивание.

Правильно ли то, что говорит тов. Варга? Он выдвигает в качестве исходного момента гибели капитализма аграрный кризис, как раз тот сектор хозяйства, который, как мы знаем из прошлого, не в состоянии развязать революцию и составить серьезную угрозу капиталистическому строю. Я напомню, как крестьянство в Англии было совершенно ликвидировано, а крестьянские дворы превращены в колоссальные латифундии, я напомню вам слова Томаса Мора о том, как «овцы пожирают людей». Можно привести десятки и сотни примеров из всех других капиталистических стран, где было ликвидировано огромное количество крестьян, но это не приводило к потрясению капиталистического общества.

ГОЛОС С МЕСТА. А сейчас это невозможно!

РЕММЕЛЕ. Мне говорят, что сейчас это невозможно, а возможно, нам скажут еще, что аграрный кризис является решающим фактором, за которым должен следовать общий экономический кризис, и затем начало гибели капитализма и революция. Я думаю, что как раз обратное имеет место. Решающий фактор кризиса капитализма лежит в промышленности, в пролетариате, аграрный же кризис означает лишь обострение общего кризиса, не являясь решающим фактором. Если бы не было всеобщего кризиса, аграрный кризис не смог бы потрясти основ капитализма. Опасное в этой теории заключается в том, что можно попасть на ложную почву. При таком подходе потеряешь из виду то, что развитие зашло значительно дальше, что монополистический капитал уже не в состоянии прокармливать своих наемных промышленных рабов И не загнивание одно обуславливает смерть монополистического капитала, а возмущение рабочего класса, его планомерно организованная революционая сила, которую необходимо систематически направлять в сторону революции. Поэтому я думаю, что

570 тов. Варга оперировал над негодным объектом негодными средствами и не выявил решающих моментов современного периода.

Я подхожу к концу. Ряд товарищей, в том числе и т. Варга, говорили о перспективах, о том, куда ведет современный кризис, каково направление и возможности его развития. К тому, что было сказано, следует, по-моему, добавить несколько слов. По сведениям конъюнктурного института, самый низкий уровень современного кризиса еще не достигнут. Такие же взгляды высказывались и в других местах, например в Америке, так что у нас нет никакого основания пускаться в какие-либо спекуляции насчет пределов настоящего кризиса Осуществится ли во время данного кризиса ликвидация капитализма и когда это произойдет — это в основном зависит от активности, от боеспособности наших коммунистических партий мобилизовать резервы пролетариата и подтянуть все основные слои этих резервов к революционному авангарду, подвести их под влияние коммунистических партий. При этом подтягивании резервов к авангарду одним из решающих моментов является ликвидация основного препятствия в революционной ситуации — социал-демократии и всех тех органов, при помощи которых она ведет за собой массы. От ликвидации ее массового влияния в основном зависит, к какому моменту нам удастся завершить нашу революционную задачу. Нашей генеральной линией остается неизменно завоевание большинства рабочего класса.

Здесь обсуждали, возможно ли вновь временное «процветание». Не вдаваясь в большие рассуждения насчет этого вопроса, я хочу сказать лишь одно. Даже если капитализму удастся вызвать временное улучшение — нерушимым остается тот факт, что капитализм из данного кризиса не может выйти таким, каким он вошел. Во время кризиса произошли гигантские структурные изменения капиталистической системы и всего общества в целом. Решающими структурными изменениями являются: Во-первых, колоссальное снижение жизненного уровня миллионных масс трудящихся. Это означает, что миллионные массы могут купить значительно меньше, что товарооборот сокращается, что потребности удовлетворяются в меньшей степени, что производится меньше. Капитализм может перейти от нынешнего кризиса к временному новому приливу на значительно суженной основе. Вторым моментом является то, что даже при наступлении преходящего прилива, остается постоянная гигантская армия безработных; это создает условия, при которых рынок уже никогда не сможет быть так использован, как это было в прежние годы. Из этого вытекает и третий момент: колоссально возросший производственный аппарат, который не может быть полностью использован, что должно чрезвычайно быстро привести к новому кризису. Итак, из этих фактов вытекает кратковременность прилива, если он будет, и неизбежность нового, еще более глубокого кризиса. И этот новый кризис вновь окажет еще большее давление на миллионные массы трудящихся и будет организовывать и сплачивать революционный фронт в еще большей степени, чем сейчас.

В заключение я хочу еще подчеркнуть, что революции развиваются не самотеком, а лишь под руководством, при энергичном воздействии коммунистических партий, и мы должны поклясться здесь, что мы сделаем все для того, чтобы капитализм не смог найти выхода из этого всеобщего кризиса, все для того, чтобы добиться свержения капитализма и установления социализма. Сейчас пролетариат уже не является

571 бедным родственником; на одной шестой земного шара он уже господствует. И сегодня остальным пяти шестым мира виден яркий пример того, чего пролетариат достигает, когда он сам управляет своей судьбой. Нашей задачей должно быть доведение этого примера до миллионных масс трудящихся всего мира, чтобы не только одна шестая, но все шесть шестых были бы на нашей стороне.

СМОЛЯНСКИЙ (ИККИ)

В докладе т. Мануильского правильно в центре внимания коммунистических партий поставлена задача, представляющая собой важнейшую политическую необходимость — перейти от пропаганды преодоления отставания коммунистических партий к действительному преодолению этого отставания. Я хочу остановиться на проблемах отставания в одной области, именно в области профессионального движения, и в частности в области самостоятельного руководства экономическими боями. Ибо здесь пожалуй отставание сказывается наиболее сильно.

В прошлом году, во время февральского Президиума ИККИ, нам приходилось вести борьбу не только с социал-демократами, не только с правыми, но и с целым рядом оппортунистически настроенных элементов внутри Коминтерна, которые отрицали возможность развертывания экономических боев в условиях кризиса. Мы имеем сейчас как раз наиболее яркое доказательство правильности линии, намеченной Коминтерном, и мы видим, что в тех странах, где наиболее быстрым темпом развивается кризис, имеется налицо и наиболее острое развертывание экономических боев. Мы видим вдобавок, что как раз в тех областях промышленности (как горная промышленность, текстильная, металлическая), где кризис наибольший, налицо более сильное развертывание экономических боев.

Уже в 1930 г. статистика показывает наибольшее развертывание экономических боев в угольной и текстильной промышленности. В 1930 г. в горной промышленности Англии количество стачек составляло 48% всех экономических боев за год в этой стране; во Франции в той же промышленности — 40% количества всех стачек. В Германии к концу года одна забастовка металлистов охватила большие количества рабочих и стоила больше потерянных рабочих дней, чем все остальное забастовочное движение в Германии за весь 1930 г. Мы видим в Англии в 1931 г. такое нарастание темпа экономических боев, при котором в течение одного января месяца количество потерянных рабочих дней составляет около 75% всех потерянных рабочих дней за весь 1930 г.: 3,4 млн. против 4,5 млн. в 1930 г.

Все это показывает, какое значение имеют экономические бои в условиях развертывания экономического кризиса. Иногда можно слышать мнение, что, в условиях революционного подъема и перерастания экономиечского кризиса в революционный, значение экономических боев принижается.. Это идет в разрез не только с тем, что мы имеем на деле (мы видим как раз, что революционный подъем теперь обусловил нарастание экономических боев), но и со всей тактикой ленинизма и со всем тем, что мы имели в истории революционного движения за последние десятилетия. В 1905 г. в России во время первой революции количество экономических боев было в 10 раз больше, чем в том же году в Англии или Германии.

С другой стороны, нынешние экономические бои в теперешних условиях приобрели совсем другое значение и характер. Мы видим,

572 что последние экономические бои в Руре, последние стачки горняков во Франции, в известной степени и стачки ланкаширских текстильщиков означают новую полосу, которая здесь правильно была отмечена для Германии в докладе т. Тельмана. Эта новая полоса заключается в том, что предпринимателям, хотя еще удается снижать зарплату, но далеко не так, как они этого требуют. Мы имеем во Франции, впервые почти за целое десятилетие, массовое стачечное движение горняков, которое самостоятельно руководится революционным профдвижением против воли реформистов. Мы имели в Ланкашире впервые более активную самостоятельную роль Движения меньшинства. Конечно это не есть еще настоящее развернутое самостоятельное руководство. Но это есть уже эмбрион будущего подлинного самостоятельного руководства стачечным движением со стороны Движения меньшинства.

С другой стороны, мы имеем и новые формы тактики предпринимателей, реформистского профдвижения и социал-демократов, которые ставят перед нами необходимость применения новых форм с нашей стороны в теперешних экономических боях. Предприниматели стараются сейчас распылить фронт рабочего класса, они разрывают систему тарифных договоров, устанавливая различные сроки для тарифных договоров. Они разделяют отдельные территории, области. Мы видели это в Польше, когда польские предприниматели нарушили сроки действия тарифных договоров в польской Верхней Силезии и сроки тарифных договоров в немецкой Силезии (раньше во всей Верхней Силезии были одинаковые сроки тарифных договоров). Мы это видели в Англии на примере того, как во время стачки шотландских горняков руководители союза горняков, в частности Кук, пытались «защитой» южно-уэльских горняков добиться того (и это им удалось), чтобы южноуэльские горняки приняли на 1 месяц систему, предложенную предпринимателями, дабы изолировать шотландских горняков. А когда шотландские горняки прекратили стачку, тогда реформисты во главе с Куком сами начали забастовку в южноуэльском районе и попытались сейчас же добиться от правительства немедленных переговоров, для того чтобы изолировать южноуэльских горняков и не дать развернуться этой забастовке. Мы видели это и в Германии, в Вормсе, Вальденбурге и целом ряде других районов, где предприниматели пытались дифференцировать сроки тарифных договоров, для того чтобы разорвать единый фронт горняков и не дать возможности рабочим выступить единым фронтом. Мы видим это сейчас и в Чехо-Словакии. И это ставит перед революционным авангардом новую задачу: какими способами бороться с этой новой тактикой предпринимателей и реформистских профсоюзов? Реформистские профсоюзы выступают сейчас повсюду с целыми теоретическими декларациями о том, что в условиях кризиса нужно отсиживаться в траншеях реформистских профсоюзных организаций и не начинать экономических боев. Нужно, мол, отсиживаться. Они раскалывают единый фронт рабочего класса. Вот почему вопрос о самостоятельном руководстве экономическими боями, который по существу является вопросом инициативы рабочего класса, вопросом инициативы революционного руководства рабочего класса, является сейчас важнейшим вопросом.

В чем революционный смысл самостоятельного руководства экономическими боями? Революционный смысл самостоятельного руко-

573 водства — и это было доказано в частности в Руре во время последних экономических боев — заключается в первую очередь в том, что в глазах широких трудящихся масс подрывается авторитет социал-демократии. Самостоятельное руководство подрывает убеждение в том, что к социал-демократии идут еще широкие рабочие массы. С другой стороны, оно подрывает убеждение широких масс трудящихся в незыблемости и несокрушимости капиталистического государства. С этой точки зрения нынешние экономические бои являются действительной школой революционной политической борьбы пролетариата.

Это ставит перед коммунистическими партиями задачу борьбы на два фронта с особенной силой, и прежде всего борьбы с правооппортунистическими тенденциями, которые во время последних экономических боев сказались, явившись одним из основных показателей отставания. Это проявилось в разных формах. Мы видели это прежде всего в отношении тарифного договора. Зачастую (почти всегда) наши профсоюзные революционные организации медлят с инициативой в стачечной борьбе до того момента, пока предприниматели сами не начнут наступления, пока предприниматели не рвут тарифного договора. Мы имели в последние недели большую экономическую борьбу, где дело не дошло до стачки, в Рейхенберге, в Чехо-Словакии. Там мы недурно подготовили стачку, но мы ждали, пока предприниматели объявят наступление на зарплату. Мы приурочивали эту борьбу к тому моменту, когда предприниматели разорвут тарифный договор и официально начнут наступление. Но предприниматели сманеврировали. Они не объявили непосредственного снижения зарплаты. И стачки не произошло. Мы видели это во время верхнесилезской стачки — в польской части Верхней Силезии. В Верхней Силезии, которая как раз является лучшим местом профсоюзной работы нашей польской компартии, было создано 8 стачечных комитетов на шахтах. И что же оказалось? Подавляющее большинство этих шахтовых комитетов было как раз на тех шахтах, где не было партийных ячеек. Более того, эти шахтовые комитеты вели подготовительную работу к стачечной борьбе на тех шахтах, где члены их сами не работали. Каждый шахтовый комитет вел свою подготовительную работу на чужой шахте, на чужом предприятии. Мы видели это в последнее время даже в недурно подготовленной последней стачке горняков во Франции. Когда, недавно, 22 февраля, собралась конференция Севера для подготовки борьбы, то оказалось, что функционеры в значительном количестве были против стачки. Они говорили о том, что рабочие не подготовлены к стачке, что у них нет воли к стачечной борьбе. А на деле развертывающаяся сейчас борьба французских горняков показывает явно противоположное. Мы видели это также в Германии во время последней рурской забастовки, где было подготовлено более 100 шахтовых комитетов борьбы, а забастовка произошла только на 47 шахтах. В целом ряде шахтовых комитетов, как рассказывали немецкие товарищи, не было желания бороться.

С другой стороны, есть целый ряд противоположных ошибок, которые показывают и на другую опасность. Если в указанных мною примерах мы имели оппортунистические попытки самоограничения стачечной борьбы, попытки свернуть каждую стачечную борьбу, то мы имеем и доказательства другого, а именно непонимания роли экономических боев в условиях революционного подъема, изображения

574 каждой экономической борьбы как уже готовой политической стачки. Тов. Тельман в своем докладе совершенно правильно указал на то, что перед коммунистической партией Германии стоит сейчас в качестве одной из важнейших задач необходимость выявления политических элементов в каждом экономическом бою. Эта генеральная установка нашей германской компартии правильна. Но в отдельных звеньях, среди отдельных функционеров КПГ выявляются настроения, которые, будучи сами по себе реакцией на предательскую роль реформистской профбюрократии, на деле ведут к отрицанию роли экономических боев в нынешних условиях, к отрицанию значения профдвижения в нынешних условиях, которые ведут на деле к пассивности. Я возьму например статью, которая появилась недавно в «Роте Фане», на которую мне указали члены немецкой делегации как на статью, глубоко неправильную, идущую вразрез со всей линией немецкой партии, особенно в последнее время; на статью т. Давида, которая является образцом такого неправильного подхода. Конечно, такая статья не может ни в какой мере поколебать правильную генеральную линию немецкой партии в условиях ее мощного роста и высокого политического уровня. Эта статья вообще идет вразрез со всей линией партии. Но мне все же представляется необходимым на ней остановиться. Тов. Давид выставил положение, что до войны в условиях нынешнего развития капитализма каждая экономическая стачка являлась стачкой оборонительной.

ТЕЛЬМАН. Это неверно.

СМОЛЯНСКИЙ. Конечно, неверно. А ныне, говорит он, каждая экономическая стачка есть стачка наступательная. Каждая экономическая стачка направлена против всей капиталистической системы в целом. Всеобщий экономический кризис капитализма, в который последний вступил после войны, создал новые, принципиально изменившиеся условия для экономических боев. Задача экономической стачки, борьба за зарплату, направляется в период всеобщего кризиса капитализма против всей системы, против основ капиталистического хозяйства. Экономическая борьба становится борьбой наступательной.

Мне представляется, что такая точка зрения, если бы она господствовала, может привести к пассивности и отрицанию роли экономических боев в теперешний период. Это есть неправильное изображение процесса перерастания экономических боев в бои политические.

V конгресс Профинтерна по этому вопросу высказался точно.

«Не в том заключается задача,— говорится в резолюции V конгресса Профинтерна,— чтобы каждую экономическую стачку превращать в стачку политическую, а в том, чтобы начатую экономическую стачечную борьбу еще больше усилить, поднять на более высокий революционный уровень, посредством расширения программы борьбы».

Вот почему вопрос об экономических боях является одним из важнейших вопросов в деле борьбы с отставанием наших компартий.

ФОРКАШ (ВЕНГРИЯ)

Вначале несколько слов о последствиях экономического кризиса для трудящихся слоев и о новейших событиях подъема революционной волны в Венгрии.

575 Венгерский экономический кризис в 1930 г. в условиях мирового экономического кризиса чрезвычайно обострился. Последствия его для трудящихся масс проявляются в нижеследующем:

1. Безработица достигла небывалых размеров. В Венгрии безработные не получают от государства никакой помощи. Зарплата в 1930 г. была сокращена на 15 — 30%. Рабочий день продолжается 10 — 14 часов.

2. Обнищание и задолженность трудящегося крестьянства, тяжелое налоговое бремя, ростовщические проценты банков и монопольные цены картелей быстрым темпом разоряют широкие массы сельского населения.

3. Обнищание средних слоев населения выражается в разорении приблизительно 40 тыс. мелких ремесленников.

Пролетариату становится все труднее выносить экономический и политический гнет 11-летней контрреволюционной фашистской системы; он все решительнее борется против этого гнета. Главные формы, в которых проявляется радикализация венгерских трудящихся, таковы:

1. Экономические бои. В 1930 г. главным образом металлисты и текстильщики выступали против усиления рационализации, против сокращения зарплаты, проводя стачечные движения по большей части небольшого масштаба. Эти стачечные движения в большинстве случаев были стихийными. Рабочие выбирали самостоятельные стачечные руководства, без реформистских профвождей и даже против них, иногда уже под влиянием венгерской компартии. Однако профбюрократии почти всегда удавалось срывать эти стачки. Приведу для иллюстрации только два примера. Во время одной текстильной стачки на предприятии фирмы Гольдберг рабочие ни за что не хотели вступать в какую бы то ни было связь с профбюрократами, боясь, что они предадут их стачку. Происходили стычки с полицией перед фабричными воротами, что доказывает высокую боевую готовность стачечников. Но вот однажды во время дождя у рабочих не оказалось помещения для собрания, и они принуждены были отправиться в рабочий дом социал-фашистов, чтобы там обсудить свои дела. Так профбюрократы поймали их на удочку. Приведу еще пример из другой стачки текстильщиков. Она продолжалась 2 недели, и компартии никак не удавалось провести с ними легальное собрание; появилась одна профбюрократка, которая созвала на фабричном дворе собрание при поддержке полицейского офицера; ей удалось в результате двухчасовой речи удержать рабочих от продолжения стачки.

2. Уличные демонстрации безработных в 1930 г., особенно в январе, приняли широкие размеры. Тысячи безработных под руководством венгерской компартии боролись на улице за свои насущные требования. В провинции с каждым месяцем росло недовольство безработных с.-х. рабочих и деревенской нищеты; во многих местах дело доходило до голодных восстаний и кровавых столкновений, например в Чонграде. Однако партии до сих пор не удалось организационно охватить эти недовольные массы безработных так, чтобы влияние партии среди безработных непрестанно росло. В этом отношении мы должны констатировать очень большие колебания. Так например в январе 1930 г. уже несколько тысяч безработных демонстрировали под руководством венгерской компартии. После этого влияние компартии снова пошло на убыль — до 1 сентября. Революционный подъем венгерского про-

576 летариата, стихийная революционная мощь рабочего класса, рост политического влияния коммунистической партии — ярче всего проявились в исторических уличных боях 1 сентября. Благодаря озлобленному настроению рабочих масс, используя традиции пролетарской диктатуры 1919 г., венгерская компартия через голову социал-фашистов захватила в свои руки руководство организованной социал-фашистами массовой демонстрацией. Однако за 1 сентября последовал провал 1 ноября, о чем я скажу ниже. В декабре и в январе 1931 г. мы снова добились некоторых успехов. В феврале мы организовали небольшую демонстрацию, но ни в этот день, ни в день 25 февраля партии не удалось мобилизовать массы безработных. Какова причина этих неудач? Мы до сих пор не сумели вовлечь безработных в наши легальные и полулегальные, хотя бы и полуоформленные, организации. Это нелегко, так как профбюрократия и полиция видят в каждой рабочей организации классовой борьбы организацию, созданную компартией. На некоторых биржах труда и в некоторых профсоюзах мы уже проводили настоящие бои, чтобы создать легальные комитеты безработных. Но до сих пор не удалось создать такие постоянные организации, так как мы только тогда подходим к безработным, когда хотим уже вывести их на улицу в борьбе за их требования. Тов. Пятницкий прав, говоря, что среди безработных необходимо вести повседневную работу и организовать их в тесном контакте с рабочими на предприятиях, чтобы иметь возможность организационно закрепить среди них наше влияние.

3. Другим весьма важным показателем радикализации трудящихся Венгрии является все растущее недовольство масс бедняцкого, а также середняцкого крестьянства. Трудящееся крестьянство все энергичнее восстает против колоссального налогового бремени, так что в некоторых провинциях Венгрии фашистским властям удалось собрать всего от 25 до 30% налога, и то только с помощью насилия.

К этому присоединяется подготовка к войне путем военной организации рабочей и крестьянской молодежи. Существует государственная фашистская организация, которая объединяет рабочую и крестьянскую молодежь в возрасте от 12 до 21 года в военные единицы; варварское обращение с молодежью в их организациях вызывает величайшее ожесточение.

Нужно еще прибавить гнет высокой арендной платы и, наконец, жесточайший фашистский террор, осуществляемый государственной властью. Все это в высшей степени ожесточает трудящееся крестьянство. Это ожесточение выражается в крестьянских движениях, более или менее стихийных, но уже проявляющих известную степень организованности. Массовые отказы от уплаты налогов происходят на основе предварительных совещаний между крестьянами, т. е. являются до известной степени организованной борьбой против существующей системы. Крестьяне совместно выступают против сборщиков податей; в некоторых местах они выгоняют их вилами из деревень; отдельные крестьяне захватывают обратно конфискованные у них поля. Мелкие арендаторы также все более энергично выступают против высокой арендной платы, как например арендаторы города Сегедина, арендующие у города 70 тыс. иохов за ростовщическую арендную плату. Они организовали стачку с 15 тыс. участников и добились сокращения арендной платы на 40%. Сужение социальной основы фашистского господства буржуазии на селе сказывается и в усиленной работе кре

577 стьянских партий. Создаются даже новые крестьянские партии, которые с помощью «оппозиционной» демагогии вовлекают отдельные слои крестьянства в русло фашизма и стремятся отвлечь их от подлинной борьбы против фашизма.

Социал-фашизм играет все большую роль в деле осуществления фашистской политики, снижения жизненного уровня пролетариата, фашизации крестьянского движения, угнетения и эксплуатации крестьянства. Социал-фашисты и в Венгрии стоят во главе подготовки войны против Советского союза. Они в Венгрии прикрываются очень ловкими «левыми» маневрами. Чем больше радикализируются массы, чем больше растет влияние компартии, тем «левее» должны высказывать себя социал-демократы. Не случайно, что как раз в текущем году социал-фашисты, впервые после войны, организовали первомайскую демонстрацию, хотя и «немую». Когда венгерская компартия после ряда голодных восстаний уже в августе месяце провозгласила лозунг проведения 1 ноября голодного похода, социал-фашисты, учтя положение, организовали 1 сентября демонстрацию и провозгласили лозунг всеобщей стачки. Однако революционное мужество венгерского пролетариата под руководством венгерской компартии сорвало их расчеты. Они все же продолжают повторять этот маневр, хотя и не в таком виде, как 1 сентября. За последнее время им удалось в некоторых сельских районах путем организации псевдо-боев отклонить недовольство масс и, хотя бы на время, удержать их от настоящей борьбы. Наблюдается известное недовольство, брожение в рядах рабочих, находящихся под влиянием социал-фашистов, но коммунистическая партия до сих пор не смогла в достаточной степени использовать это настроение.

Учитывая резкое обострение экономического кризиса, невероятную массовую нищету и значительный рост революционной волны, можно констатировать, что объективное положение в Венгрии весьма благоприятно для революционного движения, для работы венгерской компартии. Положение, существовавшее в партии до 1929 г., фракционная борьба, которая велась до открытого письма Коминтерна, мешали приближению к массам. Сдвиг, осуществленный II съездом благодаря открытому письму Коминтерна, изменил это положение. II съезд ликвидировал правый оппортунизм в политической линии партии, который находил свое выражение в проводившейся с 1926 по 1927 г. кампании за демократическую республику и в тезисах Блюма о демократической диктатуре как переходной стадии к пролетарской диктатуре. Партия отвергла также левую установку в вопросе о Версальском договоре, провозглашавшую лозунг «Долой пересмотр мирных договоров», и преодолела оппортунистические взгляды в профсоюзном вопросе т. Роберта, отрицавшего радикализацию масс. В аграрном вопросе съезд также провел правильную ленинскую линию, отвергнув оппортунистическое требование аграрной реформы в рамках капитализма и включив в программу венгерской компартии требование отчуждения без компенсации крупной земельной собственности и безвозмездного распределения этих земель.

II съезд венгерской компартии дал правильный анализ принципиальных вопросов о характере венгерской революции и выработал правильную линию партии в тактических вопросах. За протекший со времени съезда период безусловно наблюдается известное развитие пар

578 тийной работы. Партия добилась известных достижений в области популяризации своей политики среди масс, в области работы на селе и в отношении улучшения работы комсомола. Мы однако не должны обольщаться достигнутыми результатами. В политике партии и в партийной работе имеются значительные ошибки и недочеты. Апогеем этих ошибок явилось выступление партии 1 ноября, о чем упомянул т. Мануильский в своем докладе. ЦК переоценил элементы политического кризиса фашистской системы, провозгласив после боев 1 сентября лозунг голодного похода во всевенгерском масштабе 1 ноября. Ошибочным было ставить себе такую нереальную задачу, к тому же без правильной оценки организационных сил и политического влияния партии. Если бы партия сумела использовать успехи 1 сентября, можно было бы организовать небольшие демонстрации одновременно в нескольких местах, возможно и в провинциальных городах, но сил партии ни в коем случае нехватало для того, чтобы организовать голодный поход во всевенгерском масштабе из всех деревень и провинций в столицу. Кроме того, вместо того чтобы выдвинуть на передний план повседневные требования безработных и увязать их с политическими лозунгами, мы выставили в этой кампании лозунги вроде низвержения режима Хорти — Бетлена как лозунги действия. Эти «левые» ошибки, особенно недооценка влияния социал-фашизма, привели партию к фиаско 1 ноября и к поражению на будапештских коммунальных выборах.

ЦК в своей ноябрьской резолюции констатирует, что в течение всего периода, протекшего со времени съезда, наблюдались ошибки, уже содержавшие зародыш этой «левой» установки. Как уже констатировал политсекретариат ИККИ, величайшей ошибкой явилось то, что мы не уделяли достаточного внимания работе на предприятиях, что мы практически не ставили перед собой задачи самостоятельной организации экономических боев и руководства ими. Партийное руководство направляло почти всю свою деятельность на организацию «чисто» политических выступлений, уличных демонстраций. Хотя и не подлежит никакому сомнению, что эти демонстрации со времени поворота в работе партии в значительной степени содействовали активизации членов партии и усилению боевой готовности рабочих и массового влияния партии и явились серьезными факторами подготовки к уличным боям 1 сентября, мы должны все же констатировать, что организовали эти выступления без подготовки на предприятиях. В конспиративном отношении это также было ошибкой, так как члены партии часто выходили на улицу изолированно, без сопровождения масс, что чрезвычайно облегчало полиции задачу ареста членов партии, и особенно кадров функционеров. Наша работа в ячейках была совершенно неудовлетворительной; фабрично-заводские ячейки не в состоянии были руководить экономическими боями и иногда не имели даже связи с бастующими. Например во время одной стачки текстильщиков товарищи из одного окружного руководства, когда их хотели мобилизовать для проведения стачки, заявили, что у них нет для этого времени, так как они должны выполнять важную партийную работу.

С помощью ИККИ партия вскрыла эти ошибки ЦК и приступила к исправлению их.

В течение уже ряда лет фашизм осуществляет жесточайший террор по отношению к революционному рабочему движению венгерской компартии. В одном только 1930 г. арестовано было свыше 300 функ-

579 ционеров партии и несколько тысяч революционных рабочих. Фашистская полиция и жандармерия используют весь опыт охранки и всеми средствами стараются разгромить партию. Вследствие ошибок в отношении конспирации, сделанных ЦК, полиция и жандармерия нанесли партии очень большой урон, что вызвало в партии организационный кризис. Ныне партийное руководство стремится перенести центр тяжести работы на предприятия. К сожалению мы еще не проникли в решающие слои пролетариата. Состав членов партии показывает, что в ней преобладают безработные и рабочие мелких ремесленных предприятий. Мы должны проникнуть в решающие отрасли промышленности, металлическую, горную, химическую и т. д., особенно же на крупные предприятия, и изменить работу наших ячеек. Мы должны принимать участие в повседневных экономических боях рабочих для того, чтобы захватывать в свои руки самостоятельное руководство этими боями. Чтобы добиться всего этого, необходимо улучшить конспиративные условия работы нашей партии. Мы должны во что бы то ни стало усилить борьбу против социал-фашизма. Мы должны также улучшить нашу фракционную работу в реформистских профсоюзах, в культурно-просветительных и других социал-фашистских организациях; мы должны строить в них массовую базу для себя путем создания оппозиционных групп. Спираясь на последнюю резолюцию Коминтерна, которая показала основные ошибки партии и помогла ей исправить их, опираясь на опыт братских партий и на тезисы II съезда венгерской компартии, опираясь на революционные силы венгерского пролетариата, партия напрягает все свои силы для того, чтобы действительно провести необходимый сдвиг в своей работе.

ДЖЕКСОН​

Индийская буржуазия пошла сейчас на соглашение с английским империализмом, надеясь также на то, что этот сговор даст ей возможность выйти из кризиса и положит начало новому экономическому подъему в стране. В этом она жестоко просчитается, и те события, которые имеют место в стране, это ясно доказывают. Индийская буржуазия в одном из своих руководящих органов «Индиан текстил Дженерал» вынуждена была признать, что, несмотря на состоявшийся сговор, несмотря на то, что был проведен довольно широкий бойкот товаров английской хлопчатобумажной промышленности, в стране, в связи с углублением мирового кризиса, произошло крупное падение цен на с.-х. сырье примерно на 40% и на этой почве обострилось обнищание крестьянства, и все надежды, которые индийская буржуазия имела в связи со сговором, на облегчение кризиса не оправдались. Этот орган индийской буржуазии заявляет также о том, что единственный выход в настоящее время из кризиса заключается в том, чтобы снизить зарплату рабочих минимум на 20%. Это помимо имевшего места снижения зарплаты.

Если взять тенденции развития общеэкономического положения в стране, то следует признать, что соглашение, которое сейчас имело место, не сможет приостановить хода кризиса. Наоборот, факты свидетельствуют о том, что после соглашения, несмотря на отдельное оживление хлопчатобумажной промышленности, происходит дальнейшее обострение экономического кризиса и налицо новые попытки на-

580 ступления империалистов и буржуазии на зарплату рабочих, на общий жизненный уровень пролетариата, налицо дальнейшее ухудшение положения крестьянства. Это все вместе взятое, в условиях подъема китайской революции, роста и укрепления СССР и наконец нарастания международного революционного движения, значительно обостряет и расширяет дальнейшее развитие революционного кризиса в Индии. Что является центральным в развитии революционного движения в Индии? Центральным в условиях развития революционного кризиса в Индии является изменение соотношения классовых сил, а именно следующее: с одной стороны, мы имеем начало высвобождения широких масс пролетариата из-под влияния национал-реформизма и формирование коммунистического авангарда, подход крестьянских резервов, огромное развитие аграрного крестьянского движения, темп нарастания которого в последнее время бурно усилился; это — в лагере сил революции; с другой стороны, в лагере сил контрреволюции мы имеем открытое предательство индийской буржуазии, объединение и сплочение сил индийской реакции с английским империализмом. Это изменение в соотношении классовых сил иначе ставит в настоящее время вопрос о дальнейшем ходе развития революционного движения и борьбы пролетариата за гегемонию в общенародном освободительном революционном движении.

Несколько замечаний о ходе развития борьбы пролетариата за гегемонию в общенародном революционном движении.

Вначале — о рабочем классе Индии. Если взять факты и ход развития революционной освободительной борьбы в стране, то высокая активность рабочего класса является абсолютно очевидной. Рабочий класс пробудил угнетенные массы страны, он увлек своим примером крестьянство, он повлек за собой городскую бедноту. Неверно было бы сказать, что национальный конгресс вывел массы, разбудил рабочий класс или что мелкая буржуазия пробудила пролетариат на борьбу. Дело обстояло как раз наоборот. Рабочий класс своей революционной борьбой, начиная со стачек 1928 и 1929 гг., будил, поднимал и накладывал свой отпечаток на весь ход революционного пробуждения трудящихся масс и на общий ход революционного развития в стране.

Ход развития стачечной борьбы выглядит следующим образом: в 1926 г. число бастовавших было 186 тыс.; в 1927 г. — 131 тыс., а уже в 1928 г. число участников стачек доходило до 506 тыс. рабочих, потерянных же рабочих дней было свыше 31 млн.; в 1929 г. число бастовавших рабочих увеличилось до 531 тыс. В 1930 г. число экономических стачек уменьшается, количество бастовавших рабочих увеличилось до 196 тыс., но мы имеем зато новый переход к более высокой форме рабочего движения — переход от экономических стачек к политическим.

Очень важно огромное количество политических стачек и повсеместный их характер (официальная статистика их не учитывает). Стачки проходили не только в Бомбее и Калькутте, но они также прокатились по югу, северу и центральной части Индии. Правда, каждая из этих стачек была непродолжительна, но имела чисто политический характер. Некоторые из политических выступлений рабочих составляли часть общенациональных демонстраций, организованных конгрессом, остальные были совершенно самостоятельного характера, иногда стихийного порядка, а иногда под руководством пролетарского авангарда.

581 Воздействие пролетариата на общее движение в 1928/29 г. не ограничилось только стачками.

Помимо последних имели место и другие выступления политического характера. Крупнейшие политические выступления рабочих были направлены против комиссии Саймона. В начале 1928 г. демонстрация в 20 тыс. рабочих прошла в Бомбее с революционными лозунгами, под красными флагами, сожгла изображение Макдональда и членов комиссии Саймона. Это было историческое событие в развитии индийского пролетариата. Эта была первая пролетарская самостоятельная политическая демонстрация. Рабочий класс показал пример массовой борьбы трудящимся массам и революционной молодежи. Если возьмем 1929 г., то и здесь мы имеем налицо ряд выступлений рабочих против комиссии Уитли, второй имперской комиссии, назначенной для расследования условий труда в Индии, т. е. вернее для изыскания путей и методов дезорганизации революционного рабочего движения, усиления реформизма и создания в Индии тред-юнионизма английского пошиба. Ряд крупных политических демонстраций и выступлений рабочего класса под лозунгами антиимпериалистической борьбы, раскол на нагпурском съезде профсоюзов — все это оказало свое влияние на ход революционного движения. Если возьмем борьбу 1930 г., то и здесь проявилось стихийное воздействие пролетариата на общий ход движения. Приведу один пример Часто думают, что национальный конгресс в 1930 г. поднял народные массы, разбудил их, вывел на борьбу. Это не соответствует действительности. Ганди сам признал что движение стихийно нарастало, что стратегия национального конгресса заключается в том, чтобы поспешить стать во главе поднимающихся масс, ибо в противном случае «силы насилия», т. е. революции, возьмут верх. Возьмем конкретную обстановку Приведу для примера описание возникновения общенародного движения в Калькутте в 1930 г. Оно началось с забастовки грузчиков. Грузчики выступили против ряда незаконных распоряжений полиции, устроили баррикады, и в результате расстрелов много грузчиков было убито. В ответ на это революционный авангард от имени профсоюзов устроил митинг-демонстрацию, выпустил листовку, повел движение вперед. И уже после того, когда после расстрелов выступили рабочие и организовали митинги, начались выступления студенчества, мелкой буржуазии. Весь ход развития движения 1930 г. в Калькутте начался не от соляного похода, соляной поход не был прямым, непосредственным поводом, движение имело своим исходным пунктом революционное выступление пролетариата. Калькуттский пролетариат взял инициативу и наложил свой отпечаток на общий подъем народного движения в Бенгалии. Об этом свидетельствует еще один пример, а именно восстание в Шолапуре. В Шолапуре рабочий класс стихийно прорвал гандистские, непротивнические, либеральные рамки национального конгресса и, правда, еще в эмбриональной форме, поставил вопрос о революционно-демократической диктатуре пролетариата и крестьянства.

Пролетариат своей активностью, своей стихийной борьбой, своим примером будил и тянул на борьбу широкие массы трудящегося населения. Это бесспорный факт, который характеризует степень развития классовой борьбы, степень классового оформления пролетариата. Правда, до 1929 г., почти до конца 1929 г., следует считать, что, несмотря на огромное развитие революционной борьбы пролетариата, не

582 произошли еще окончательная идейная размежевка и отрыв пролетариата и его авангарда от национал-реформизма. Революционный пролетарский авангард еще не высвободился, не оторвался от пуповины национал-реформизма и политически и организационно был с ним связан. В 1930 г. в этом отношении произошел последний окончательный разрыв. В 1930 г. революционный пролетарский авангард, как об этом свидетельствуют стачка на Великой Индийской ж. д., печатные документы и т. п., порвал организационно и идейно с национал-реформизмом, начал формирование компартии и тем самым перевел борьбу рабочего класса на высшую стадию. В чем заключаются и заключались трудности высвобождения рабочего класса из-под влияния национал-реформизма? Я хочу остановиться на четырех моментах.

Первый — это положение самой Индии. Индия страна колониальная, находящаяся под государственным владычеством одного империализма. Это ставит перед революционным движением до известной стадии развития ряд особых трудностей, скажем, по сравнению с китайским движением. В Индии антиимпериалистический характер борьбы накладывает отпечаток на всю борьбу пролетариата. Что это означает? Это означает не только то, что вопрос о независимости является одним из основных; это также означает то, что до известной ступени развития движения, т. е. до тех пор, пока буржуазия, играя при помощи национального конгресса в «оппозицию», имеет возможность дурачить массы, до тех пор, пока рабочий класс не распознает контрреволюционного, предательского характера национал-реформизма,— до этого момента пропаганда буржуазией классового единства и единого фронта, пропаганда совместного общенародного выступления во главе с национальным конгрессом против империализма, сея иллюзии, играет тормозящую роль, мешает пролетариату высвободиться из-под влияния национал-реформизма и оформиться идейно и организационно как отдельной классовой силе, как руководящей силе в общенародном движении. Этот антиимпериалистический характер борьбы давал буржуазии возможность распространять иллюзии среди широчайших масс рабочего класса и поддерживать доверие к буржуазному национальному конгрессу. Пролетариат не мог сразу разобрать буржуазный предательский характер национального конгресса, так как национальный конгресс, играя в «оппозицию» и изображая собой представителя всей нации, имел возможность обманывать трудящиеся массы «радикальной» фразеологией и призывал к общему единому фронту борьбы против главной опасности, против центрального врага — английского империализма, на деле предавая и дезорганизуя революционную борьбу трудящихся масс. Это до известной стадии развития движения являлось одним из основных препятствий на пути высвобождения пролетариата из-под влияния национал-реформизма и превращения рабочего класса в гегемона общенародного движения.

Но на известной ступени развития, тогда, когда рабочий класс на опыте классовой борьбы начал распознавать предательский характер буржуазии и буржуазно-классовый характер национального конгресса, антиимпериалистический характер борьбы всей своей мощью облегчает и будет помогать пролетарскому авангарду не только в деле развития и оформления рабочего класса как самостоятельной классовой силы, но также в деле мобилизации всех трудящихся слоев вокруг рабочего

583 класса как единственного и последовательного борца не только за свои классовые интересы, но и за общенародные интересы, за освобождение страны и раскрепощение полукрепостнического крестьянства. Это качественное изменение мы наблюдаем теперь в связи с предательством национального конгресса. Антиимпериалистический характер революционного движения из момента, «дезорганизовывавшего» наши силы превращается теперь в момент, который чрезвычайно помогает нам в наступлении, в формировании компартии, в собирании наших сил в борьбе против национал-реформизма за гегемонию пролетариата. Без правильного понимания антиимпериалистического характера борьбы трудно было бы понять прошлое и пока еще продолжающееся отставание рабочего класса Индии в овладении руководством общенародным движением.

Второй момент, который играл некоторую тормозящую роль,— это молодость пролетариата, молодость рабочего движения, что сказывается как на строении пролетариата, так и на накоплении опыта классовой борьбы. В конечном счете рабочее движение в Индии может считать свое существование с 1918 — 1919 гг. Организованное профсоюзное движение насчитывает еще меньше. В отдельных прослойках индийского рабочего класса еще много разных кастовых предрассудков, много еще пережитков феодального общества, много «противоречий» религиозного, языкового и прочего характера. Рабочий класс сильно связан с деревней, текучесть сравнительно большая и т. д. и т. п. Правда, в огне развития революционного движения рабочий класс быстро консолидируется, в чем ему помогает высокая степень концентрации пролетариата. Феодально-кастовые пережитки сейчас быстро исчезают, но все же до известной степени это имело и имеет пока свое значение.

Третий момент заключается в том, что первые, кто начал «организовывать» рабочее движение, были национал-реформисты и реформисты. Они захватили инициативу, первые начали создавать профсоюзы. Правда, это не были подлинные, настоящие профсоюзы. Это был верхушечный аппарат, оторванный от рабочих масс, аппарат, целью которого было в прямой скрытой форме дезорганизовать рабочий класс. Этот профсоюзный аппарат является прямой агентурой английского и индийского капитала в рядах рабочего класса. Группа Джоши, Чаман Лал, Гири и т. д., ныне отколовшаяся от индийского конгресса профсоюзов и известная под названием «Федерации профсоюзов» представляет и защищает интересы английского капитала; задача ее заключается в том, чтобы дезорганизовать рабочий класс, воспитать его в духе «нейтральности» и экономизма, удержать его от политической борьбы, дезорганизовать революционные выступления. Национал-реформисты Кандалкар, Рой, Неру, Боз, Рюиткар, Шейк и другие, несмотря на отдельные отличия в методах работы, представляют интересы индийской буржуазии, имея своей задачей внести дезорганизацию в ряды рабочего класса и подчинить его влиянию буржуазии. Национал-реформисты высказываются за участие рабочих в политической борьбе. В этом они отличаются от агентуры английского империализма. Но, проповедуя участие в политике, они ее поддерживают постольку, поскольку это выгодно индийской буржуазии, т. е. при условии полного идейного подчинения национальному конгрессу и директивам буржуазии. Национал-реформисты выступают против революционной борьбы рабочего класса, против его революционного авангарда, против борьбы компартии за ге-

584 гемонию пролетариата в общенародном движении. Ныне, после соглашения Ганди и лорда Ирвина, мы наблюдаем, как проводится политика соглашения и объединения реформистского и национал-реформистского крыла профдвижения в единый реакционный блок против революционного крыла против революционного пролетариата. Этот реакционный блок всячески стремится помешать переходу широких масс пролетариата на сторону революционного авангарда.

Наконец, четвертый момент. В Индии стихийное развитие классовой борьбы пролетариата шло в последнее десятилетие бурным темпом. В то же самое время пропаганда и агитация марксистской теории и принципов большевистской партии не проникали извне в ряды рабочего класса.

Только в последнее время пропаганда марксизма-ленинизма стала проникать в рабочий класс. Получился такой разрыв, который национал-реформисты постарались использовать во-всю.

В результате всех этих обстоятельств в Индии можно было наблюдать, с одной стороны, огромное развитие стихийного рабочего движения, рост и развитие рабочего актива, низового неорганизованного рабочего актива, не только в Бомбее, этом передовом центре индийского пролетариата, но и в ряде других центров Индии. Это объясняет тот факт, почему например группа Джоши среди текстильщиков Бомбея так быстро и легко была уничтожена и разбита в 1928 г., несмотря на отсутствие там подлинной компартии. А с другой стороны, налицо оказались верхушечные профсоюзы, руководимые реформистами и национал-реформистами, «профсоюзы», являющиеся прямой агентурой индийской буржуазии и английского империализма среди рабочего класса. Реформисты не имеют сколько-нибудь серьезных социальных корней в индийском рабочем классе. Они используют поддержку империалистов, дезорганизованность рабочих, отсталые настроения и т. п. для укрепления своего влияния и дезорганизации рабочего класса и его революционных организаций. Сила реформистов в настоящее время в значительной степени является результатом наблюдающейся еще поныне слабости коммунистической партии и революционных организаций пролетариата. Сила национал-реформистов гораздо серьезнее. Они используют антиимпериалистические стремления рабочих, поддержку служащих и отдельных групп рабочих. В отдельных местах, например в Ахмедабаде, они создали нечто вроде касс взаимопомощи и т. п. и ведут кой-какую работу.

Теперь — о развитии индийского пролетариата, которое мы наблюдали в прошлом году, и о процессе высвобождения из-под влияния национал-реформизма, который начался в 1928 — 1929 гг. и перешел в 1930 г. на более высокую ступень своего развития.

В 1928 г. в Бомбее произошла первая смычка революционной интеллигенции с передовым рабочим активом, с массовым рабочим движением. В результате этого объединения и общего подъема рабочего движения (попытки капиталистов провести рационализацию и т. п.) произошла крупная забастовка текстильщиков. В Бомбее в 1928 г. был создан Гирни Камгар — массовый союз текстильщиков. В 1929 г. вспыхнула вторая бомбейская забастовка, которая выставила не только экономические требования, но также требования защиты рабочих организаций, защиты фабрично-заводских комитетов. Забастовка частично носила политический характер. Забастовка началась

585 организованно, по краткому извещению профсоюза. Дисциплина и сознательность рабочих были поразительные. Во время второй забастовки внутри руководства Гирни Камгара имела место борьба между революционным и национал-реформистским крылом. Несмотря на более высокий характер борьбы, отрыва пролетарского авангарда от национал-реформизма в 1929 г. еще не было. Этот отрыв и начало оформления коммунистической партии произошли в самом конце 1929 г. и в самом начале 1930 г. Разрыв пролетарского авангарда с национал-реформизмом и оформление компартии являются событием исторической важности в истории развития революционного движения в Индии. Иногда думают, в связи с борьбой и расколом в профсоюзе Гирни Камгар и кампанией «Рабочей недели» национального конгресса, что национал-реформизм взял в свои руки инициативу наступления на пролетарский авангард. По моему мнению, это не соответствует действительности. На деле, наоборот, в 1930 г. инициатива наступления против национал-реформистов принадлежала революционному коммунистическому авангарду. Для доказательства можно привести несколько фактов. Первый факт — это инцидент с красным флагом на митинге в Бомбее 26 января, второй — железнодорожная стачка, третий факт — письмо, посланное революционными рабочими Бомбея молодому Неру. В этом письме революционные рабочие Бомбея открыто нападали на национальный конгресс, на «левый» национал-реформизм. Молодой Неру в ответ на это писал: молодым революционерам не следует разрывать единый национальный фронт, необходимо забыть о разногласиях, объединиться и выступать совместно единым фронтом, угрожая в противном случае всякими репрессиями. На это революционные рабочие ответили усилением борьбы за свои принципиальные позиции.

Что имело место в данном случае? С одной стороны, атака, нападение, выступление рабочего авангарда в Бомбее против национал-реформизма и, с другой стороны, последняя попытка национального конгресса призвать к благоразумию рабочих-революционеров, требование от них отказа от борьбы за свои принципиальные позиции, предложение рабочим выступить совместно с буржуазным конгрессом и не нарушать единого фронта, а подчиниться руководству буржуазии. Во время забастовки железнодорожников на Великой Индийской ж. д. революционные рабочие повели энергичную борьбу против «левых» национал-реформистов — Рюиткара, Неру и других, разоблачая предательский характер национального конгресса, который имел наглость предложить рабочим обратиться с просьбой об арбитраже к английскому правительству. Борьба приняла широкие размеры, была перенесена в рабочие массы. Поэтому в смысле инициативы идейного наступления можно сказать, что она принадлежала революционному авангарду, передовым слоям рабочего класса. В 1930 г. налицо был не только отрыв передовых слоев рабочего класса от национал-реформизма, в том числе и его «левой» разновидности, но и оформление коммунистического авангарда, которое заключалось в организации коммунистической партии. Правда, коммунистическая партия организационно еще чрезвычайно слаба и имеет ряд других слабостей. Это партия, находящаяся еще в процессе оформления и консолидации. Но сам факт появления партии, имеющей в своих рядах не только революционную интеллигенцию, но и индустриальных рабочих, активно уча-

586 ствовавших в крупных забастовочных боях, является событием исторической важности, огромным шагом вперед. Появление компартии является свидетельством роста, развития рабочего движения, причем качественно высшего порядка.

О деятельности компартии. Несколько слов о пропаганде. Впервые в Индии создается нелегальная компартия. Впервые в Индии от имени компартии были изданы и издаются нелегальные листовки, ставящие вопросы рабочего, крестьянского и общенародного освободительного движения. Впервые в Индии были созданы легальные марксистские печатные органы, которые сыграли и играют огромную роль в деле объединения и формирования марксистских групп среди интеллигенции и формирования кадров коммунистического движения в стране. Ряд массовых выступлений был проведен от имени или при участии компартии. К числу их относятся забастовки железнодорожников, выступление грузчиков в Калькутте, первомайское выступление в Калькутте, Бомбее в 1930 г., в котором участвовали десятки тысяч рабочих, и целый ряд других выступлений, число которых растет с каждым днем.

Участие компартии, коммунистического авангарда как самостоятельной силы проявляется ныне в ряде стачек и демонстраций, особенно в последнее время. Борьба против Кандалкара, против Роя, этой новой «левой» разновидности национал-реформизма, открытая борьба против «левого» национал-реформизма по принципиальным вопросам — все это принадлежит к числу громадных достижений партии. И, наконец, выступления последнего периода, особенно последнее выступление против соглашения Ганди и национального конгресса с английским империализмом, выступление, которое было проведено при участии многих тысяч рабочих, является дальнейшим доказательством роста и развития коммунистического движения, несмотря на то, что в организационном и других отношениях наша молодая компартия Индии является еще чрезвычайно слабой.

Два слова о расколе в Гирни Камгар и кампании национального конгресса — «Рабочей неделе». Несмотря на раскол профсоюза и внешнее ослабление революционного крыла, та борьба, которая происходила в Бомбее летом 1930 г., имела огромное принципиальное значение для развития революционного движения пролетариата. Впервые в рабочем классе Бомбея, в самых широких слоях его была поставлена и проведена широчайшая дискуссия о двух программах, двух направлениях, двух линиях развития рабочего движения Индии. Дискутировались основные вопросы индийской революции. Дискутировался вопрос о характере национального конгресса: является ли он организацией буржуазии, организацией индийских капиталистов и помещиков, или организацией трудовых масс всего индийского народа, как это обыкновенно пытаются утверждать «левые» национал-реформисты. Обсуждался вопрос о том, кто собственно борется за независимость: революционный пролетариат и угнетенные классы или же подлинную борьбу за независимость ведут национальный конгресс и индийская буржуазия. Дискутировался вопрос о том, какова роль рабочего класса, может и должен ли он являться гегемоном народного движения, может ли он стать объединяющей силой, способной возглавить народное движение, или же рабочий класс должен быть на положении «рук и ног» индийской буржуазии, как это утверждают конгрессисты, «левые» национал-реформисты, Кандалкар, Рой и прочие. Обсуждался вопрос о резоло-

587 ционном насилии, каким путем можно добиться свободы: путем ли революционного насилия или же следуя теории Ганди о ненасилии и рабском смирении перед английским империализмом. Из этого краткого перечня вопросов видно, что на широкую дискуссию были вынесены основные вопросы индийской революции. Это имело место в Бомбее летом 1930 г., и историческое значение этой широкой дискуссии нельзя преуменьшать. Для рабочего класса теперь на основе накопляемого опыта становится яснее роль буржуазии. Но и тогда вряд ли можно было утверждать, что бомбейские рабочие доверяли буржуазии. Тогда, когда рабочие шли на общие выступления по призыву национального конгресса, они кричали: «да здравствует конгресс и долой буржуазию». Для них неясен был характер национального конгресса. После дискуссии 1930 г. и последующего опыта революционного движения для них яснее стала роль конгресса, его буржуазно-классовый характер. Для рабочего класса становится ясным, что национальный конгресс представляет собой классовую организацию буржуазии, связанную с помещиками. Поэтому для роста классовой сознательности пролетариата дискуссия, которая произошла летом 1930 г. в Бомбее, является огромным вложением, которое приносит сейчас и будет еще в тысячу раз больше приносить свои результаты в ближайшее время.

На поверхностный взгляд, летом 1930 г., казалось, происходит отступление рабочего авангарда: раскол Гирни Камгар, который потерял свои позиции, и т. д. и т. д. К слову сказать, говоря об организационном ослаблении Гирни Камгар, очень часто забывают проанализировать причины этого ослабления (поражение, забастовка, безработица, террор и т. д.), сваливая все на «наступление» национального конгресса. Но на самом деле никакого отступления и деморализации рабочего авангарда не было. На самом деле события 1930 г. принципиально означали наступление революционного авангарда. Тогда была заложена основа нашего роста, нашего идейного влияния, которое теперь имеет место в таких сравнительно широких масштабах и размерах. Теперь происходят крупнейшие выступления рабочих, демонстрации по нескольку тысяч рабочих. На них срывают имя Ганди с лозунгов, осуждают его как «холопа и агента британского империализма», срывают флаги конгресса и заменяют их красными флагами. Массовые выступления направлены непосредственно против Ганди и национального конгресса, в то время как год тому назад его имя почиталось святым. Происходят массовые митинги, массовые выступления в ответ на предательство конгресса не только в Бомбее, но и в ряде других городов. Если говорить о принципиальной основе нынешнего роста, то надо сказать, что он был возможен только на основе борьбы, которая была проведена в предыдущие годы и особенно в 1930 г.

Слабостей и ошибок, допущенных компартией в 1930 г. можно насчитать много; следует остановиться на одной из них, которая связана с проблемой борьбы за массы и борьбы против национал-реформизма. Это — неумелое использование легальных возможностей, неумелое сочетание легальных и нелегальных форм борьбы, неумелая борьба за индийскую улицу в условиях революционного подъема. Если говорить об ошибках и слабостях коммунистического авангарда, то можно было бы насчитать их очень много. Они неизбежны, поскольку партия только строится, растут маленькие группы, без всякого почти еще опыта, марксистски почти неграмотные и т. д. и т. п.

588 Партия будет строиться, учась на своих ошибках, проверяя себя и воспитываясь на опыте классовой борьбы, собирая подлинно революционные элементы, отметая попутчиков, используя опыт международного ленинизма и рабочего движения. Неумелое использование борьбы за улицу, неумелое использование легальных возможностей, отказ от которых помогал индийской буржуазии поддерживать и расширять иллюзии среди бомбейских рабочих относительно характера и политики национального конгресса,— это ошибка, о которой следует сказать.

Я процитирую проект очень хорошей резолюции, принятой на III съезде большевистской партии в 1905 г.; проект писал т. Ленин. Она посвящалась «вопросу об открытом выступлении». С некоторыми «поправками» на индийскую обстановку она имеет огромное актуальное значение для Индии не только в 1930 г., но и для дальнейшего успешного развития революционного движения. В этой резолюции сказано:

«Принимая во внимание:

1) что революционное движение в России несколько расшатало и дезорганизовало уже самодержавное правительство, которое оказывается вынужденным допустить свободу политического выступления враждебных ему классов в сравнительно значительных размерах;

2) что этой свободой политического выступления всего более и почти исключительно пользуются буржуазные классы,— еще усиливая таким образом свое прежнее экономическое и политическое преобладание над рабочим классом и увеличивая опасность превращения пролетариата в простой придаток демократии;

3) что среди рабочих масс все шире и шире развивается (и прорывается, проявляется наружу) стремление к самостоятельному открытому выступлению на политическую арену, хотя бы (в маловажных случаях и хотя бы) без всякого участия социал-демократии;

III съезд Р. С.-Д. Р. П. обращает внимание всех партийных организаций на то, что необходимо:

а) использовать все и всяческие случаи открытого политического выступления общества и народа в прессе, союзах и собраниях для противопоставления общедемократическим требованиям самостоятельных классовых требований пролетариата, для развития его самосознания, для организации его в самом ходе таких выступлений в самостоятельную политическую силу;

б) использовать все легальные или полулегальные пути для создания рабочих обществ, союзов и организаций, причем следует стремиться к обеспечению (тем или иным путем) преобладающего влияния социал-демократии на такие союзы, к превращению их в опорные пункты будущей открытой социал-демократической рабочей партии в России»¹.

Резолюция III съезда большевистской партии поставила целый ряд вопросов: как бороться за улицу, о необходимости правильно сочетать легальные и нелегальные формы борьбы, бороться против буржуазного влияния, за самостоятельность пролетариата и его гегемонию в революции. Эта резолюция чрезвычайно полезна для индийского пролетариата и соответствует нынешней обстановке: сейчас число выступлений, открытых выступлений, борьба за улицу будут расти. Сейчас буржуазия пользуется монополией открытых выступлений, стре-

¹) Ленин, Собр. соч., изд. II, т. III, стр. 259.

589 мясь превратить пролетариат в свой «придаток». А в этих условиях, если индийская компартия, строящаяся партия, не сумеет стать во главе борьбы широких масс и направить ее под своими знаменами, не использует открытых выступлений и борьбы за улицу, не сумеет использовать легальные возможности для борьбы за массы, против национал-реформизма, для развития классовой сознательности пролетариата и т. д., какие она имела в некоторой степени в 1930 г., то она будет объективно давать возможности буржуазии использовать эту обстановку и ошибки пролетарского авангарда для дезорганизации рабочего класса, для превращения «рабочего класса в простой придаток буржуазной демократии». Конечно использование легальных возможностей необходимо осуществить, уделив одновременно огромное внимание делу самого строительства подпольной коммунистической партии, энергичнейшей организации нелегальной агитации и пропаганды создания всеиндийской партии. Ясно, обе эти задачи не противостоят друг другу, а диалектически дополняют друг друга и только в такой связи могут быть разрешены.

Поскольку национальный конгресс в 1930 г. был на улицах единственной организацией, пытавшейся «вести» массы, организуя собрания, демонстрации, выступления, то в глазах масс трудящихся, в глазах широких масс рабочего класса, особенно тех слоев, которые впервые только втягивались в борьбу, национальный конгресс является вождем, который борется, представителей которого сажают в тюрьмы и т. д. Ясно, пролетарскому авангарду необходимо было использовать все формы массовой борьбы, наполняя их революционным содержанием, для того, чтобы помочь рабочим понять на конкретных примерах реформистскую предательскую политику национального конгресса, для того, чтобы рабочие поняли его буржуазную сущность. Иллюзии и доверие к конгрессу в рабочем классе существовали в довольно сильной степени, и возможно, что среди значительных слоев пролетариата остаются и поныне. Но, в условиях развития освободительной борьбы, борьба на улицах будет все больше расти (выступления в Коунпуре); поскольку Ганди и национальный конгресс подписали соглашение с империализмом и ведут теперь открытую политику дезорганизации массовых выступлений, демонстрации и борьба рабочих масс и крестьянства без согласия и вопреки воле национального конгресса будут увеличиваться, иллюзии будут изживаться и выступления рабочего класса и трудящихся масс будут все больше направляться не только против империализма, но одновременно и против буржуазии и помещиков и против национального конгресса.

Для индийской компартии резолюция III съезда русской большевистской партии «об открытых выступлениях» имеет громаднейшее значение. Это одно из важнейших условий того, что в короткий срок компартия Индии из небольшой слабой организации превратилась в крупную всеиндийскую массовую большевистскую партию.

Буржуазия сейчас выдвигает новые отряды «левых» национал-реформистов во главе с Кандалкаром и Роем для дезорганизации пролетариата. Что теперь Рой обещает рабочим массам, чтобы дезорганизовать и помешать им выступить как гегемону общенародного движения во главе с коммунистической партией? Он обещает рабочим частичное удовлетворение требований экономического и политического характера, обещает землю крестьянам, но только примерно так: вы,

590 крестьяне, должны подождать, помещиков сейчас не обижайте; вот организуется в будущем народное правительство, оно проведет декрет, который даст вам землю. А относительно задолженности, относительно долгов и кабальных обязательств помещикам Рой обещает, что тем крестьянам, которым будет уж очень плохо, национальное государство долги простит. Рой и его агенты предлагают учредилку, обещая ее созвать под покровительством английской армии, уверяя при этом, что английская армия не посмеет выступить против учредилки — суверенного органа индийского народа. Рой и его агенты выступают против всеобщей стачки, считая, что это химера и что рабочий класс должен заниматься только послушным проведением указаний реформистских профсоюзов, что выдвинутый лозунг «рабочее-крестьянская республика» — это чепуха и что рабочим нечего заниматься высокой политикой. Агенты Роя Шейк, Абади и другие активно помогали национальному конгрессу провести раскол Гирни Камгар и т. п.

Рой дезорганизует борьбу индийских пролетариев, способствуя укреплению власти английского империализма. Национал-реформисты видят, что иллюзии и доверие к национальному конгрессу со стороны трудящихся масс начинают изживаться, поэтому они выдвигают новые планы и схемы для дезорганизации индийского пролетариата. Для этой цели они думают сейчас также использовать форму псевдо-рабочекрестьянских партий. Для того, кто знает, кто читал писания и труды Роя, переход его к национальному реформизму не является чем-нибудь случайным. Рой всегда выступал против гегемонии пролетариата, против руководящей роли компартии. Рой ушел к индийскому национал-реформизму потому, что сейчас процесс диференциации, в обстановке растущей революционной борьбы, перешел на высшую ступень, он ушел к тем, кому принадлежал. Для тех, кто следил за организационной и идейной деятельностью Роя, ясно, что Рой был дезорганизатором и вредителем в индийском коммунистическом движении. Другой характеристики ему дать нельзя.

В условиях развития революционного движения, его подъема и той диференциации, которая сейчас происходит в Индии, в условиях оформления пролетариата в самостоятельную классовую силу и оформления компартии, на первый план выдвигается задача дальнейшего развития — на основе конкретных требований массовой борьбы в форме стачек и массовых крестьянских движений, на основе борьбы за интересы индийского народа. Основные требования правильно поставлены в проекте платформы действия компартии Индии. На основе этой платформы, при ведении самой беспощадной борьбы против национал-реформистов, особенно их «левого» крыла, этой необходимой предпосылки мобилизации широчайших народных масс на революционную борьбу против английского господства и его социальной опоры в стране, необходимо итти в массы. В последнее время мы имеем оживление массового движения почти во всей стране. На железных дорогах идут беспрерывные митинги и собрания, на которых ставится вопрос об организации всеобщей железнодорожной забастовки. Наблюдается оживление стачечного движения среди текстильщиков, а в связи с предстоящей попыткой снижения зарплаты мы будем иметь новые выступления текстильщиков. Налицо забастовка 100 тыс. джутовых рабочих в Калькутте и выступления среди разных групп рабочих: грузчиков и т. д.

591 На железных дорогах идут увольнения рабочих, безработица растет, зарплата понижается, забастовочное движение усиливается. На фоне развертывания этого массового движения и умелого сочетания его компартией Индии с борьбой за конкретные требования возможно и необходимо поставить задачу охватить и подвести индийское массовое движение к всеобщей политической забастовке, что и сделано уже компартией Индии. Перед последней стоит задача на основе ее проекта платформы действия заострить и развернуть борьбу против «левых» национал-реформистов, против всех их попыток дезорганизовать рабочее движение. Эта задача упирается в центральную и основную задачу индийских коммунистов, а именно в задачу создания всеиндийской массовой подпольной компартии. Оформление компартии идет, но необходимо создать во всей стране мощную компартию с крепкими организациями во всех промышленных центрах, способную организовать и руководить революционным движением. И, наконец, необходимо взять на себя инициативу создания массовых красных профсоюзов и фабрично-заводских комитетов. Это особенно важно в Индии для организации массового движения и классового воспитания и для мобилизации рабочего класса на революционную борьбу за осуществление его гегемонии в общенародном движении. Все это нужно проводить на основе широчайшей идейной борьбы. До сих пор марксистская пропаганда мало проникала в страну, и особенно в рабочий класс. Тот процесс дифференциации, который мы имеем в стране, особенно остро ставит задачу распространения марксистской агитации. Развертывание широкой ленинской-большевистской агитации, пропаганды, а на основе их и организации является одной из основных предпосылок создания сильной всеиндийской компартии и обеспечения ее гегемонии в общенародном движении.

Перехожу к выводам. Степень развития классовой борьбы и рост сознательности рабочего класса дошли до такой высоты, что задача создания массовой компартии становится возможной в короткое время. На соглашение Ганди с лордом Ирвином пролетариат ответил новым массовым выступлением, причем теперь не только Бомбей участвует в борьбе. Мы видим, что в борьбу втянуты и втягиваются новые районы. Восстание, которое имело место в Коунпуре, весьма симптоматично. Оно свидетельствует о том, что новые слои пролетариата и крестьянства втягиваются в борьбу. В 1930 г. Коунпур сохранял спокойствие. Сейчас он встал в передовые шеренги индийского пролетариата. Коунпур характерен тем, что там выступление в городе было поддержано крестьянством из окрестных сел, с которыми многие из коунпурских рабочих связаны. Английские империалисты пытаются изобразить коунпурское восстание как вспышку религиозной вражды, но, несмотря на все их ухищрения и злостные попытки придать религиозный характер движению народных масс, им не удается скрыть политический характер восстания. Об этом проговаривается даже лондонский «Таймс».

Это восстание характерно не только тем, что выступление приняло форму восстания, но,— что еще важнее,— тем, что оно было направлено не только против империализма, но, возникнув в ответ на казнь Бхагат Синга и предательство национального конгресса, оно объективно было направлено против национального конгресса и его соглашения. Важнейшей задачей является создание массовой мощной

592 компартии. Отставание, которое теперь существует, является наиболее опасным для дальнейшего развития революционного движения. Несморя на трудные условия первоначального организационного периода, несмотря на трудности, связанные с существующим полицейско-террористическим режимом и с дезорганизаторской работой «левого» национал-реформизма, я надеюсь, что компартии Индии на основе широчайшей деятельности удастся, преодолев слабости, ошибки, колебания, достаточно быстрым темпом двинуть свое развитие вперед и вместо отдельных групп и организаций создать массовую большевистскую партию.

Создание компартии является предпосылкой осуществления гегемонии рабочего класса в общенародном движении, создания рабоче-крестьянского блока, возглавляемого рабочим классом. Создание компартии является основной предпосылкой победы индийской революции.

ЭМЕРИ (АВСТРАЛИЯ)​

Быстрое падение цен на шерсть и пшеницу на мировом рынке (примерно на 50% по сравнению с ценами 1923 — 1927 гг.) вызвало в Австралии серьезнейший экономический и финансовый кризис. 95% всего вывоза Австралии составляет сырье, и 70% этого сырьевого экспорта приходится на пшеницу и шерсть.

Общая стоимость австралийской продукции, выражавшаяся в 1929 г. в сумме 452 млн. ф. ст., сократилась на 100 млн. ф. ст.

Экономический кризис еще более усугубился в результате развития кризиса финансового. Падение цен на шерсть и пшеницу породило пассивный торговый баланс в 1929 — 30 г. с дефицитом почти в 33 млн. ф. ст. Для предотвращения падения курса австралийской валюты на мировом рынке до 30 июня 1930 г. было вывезено золота на сумму около 28 млн. ф. ст. Но, несмотря на все усилия, курс австралийского фунта быстрым темпом падал, и в настоящее время за 100 английских фунтов платят 130 австралийских.

В 1928 г., как только начался кризис, буржуазия тотчас же повела энергичное наступление на жизненный уровень пролетариата. В то время в большинстве штатов Австралии у власти была национальная партия. Рабочие оказали капиталистическому наступлению столь решительное противодействие, что эти правительства оказались не в состоянии провести политику буржуазии, и, начиная с 1929 г., как федеральное, так и ряд правительств в штатах перешли в руки рабочей партии. Рабочее правительство усилило наступление на пролетариат, и жизненный уровень последнего был значительно снижен. В настоящее время в Австралии около 450 тыс. безработных, т. е. почти 25% всего числа австралийских рабочих.

В этой ситуации левое крыло Рабочей партии выступает с самой демагогической фразеологией, утверждая, будто безработица и снижение зарплаты являются результатом происков английских акционеров.

В связи с этим я должен отметить, что не могу согласиться с вчерашним заявлением т. Смита, указавшего, что в австралийской компартии имеется такая же тенденция, как и в канадской, а именно — рассматривать Австралию как колонию Великобритании. Австралийская компартия всегда подчеркивала, что австралийский капитал играет самостоятельную роль и что между австралийской буржуазией и буржуазией английской существуют противоречия. Если бы австралийская

593 компартия дала развиться в своих рядах идее, будто Австралия есть колония Великобритании, то мы оказались бы на позиции левого крыла Рабочей партии и следовательно должны были бы совершенно отказаться от борьбы с Рабочей партией. Ошибка австралийской компартии заключалась в том, что она рассматривала Рабочую партию как организацию, представляющую интересы обрабатывающей промышленности. Такая оценка была результатом демагогии Рабочей партии и влияния, которое пропаганда буржуазии оказывала на нашу партию. Рабочая партия утверждала, что она стоит за развитие самостоятельной промышленности. Когда рабочее правительство стало проводить политику высоких пошлин (кстати нигде в мире нет таких высоких запретительных пошлин, как в Австралии) промышленные капиталисты заявили, что это их политика.

Коминтерн указал нам, что мы ошибаемся, что Рабочая партия, как и всякая социал-фашистская партия, представляет интересы не какого-нибудь определенного слоя буржуазии, а всей буржуазии в целом. Мы убедились в правильности этого указания; ибо мы увидели, что правительство Скэллина проводит в жизнь программу снижения зарплаты для всех категорий австралийского пролетариата, действуя таким образом в интересах всей буржуазии. Левое крыло противопоставляет этому демагогические фразы, пытаясь внушить австралийскому пролетариату, будто сложившаяся ситуация является результатом нажима со стороны английских акционеров, между тем как на деле виновниками наступления на рабочий класс являются сами рабочие правительства и Рабочая партия, которая использует для этого и профсоюзную бюрократию. Вот примеры.

В январе 1931 г. арбитражный суд издал распоряжение о снижении зарплаты рабочих на 14 ш. 6 п. в неделю. Рабочие Австралии, и особенно Нового Южного Уэльса, выступили против этого распоряжения. Профсовет Н. Ю. Уэльса, примыкающий к красному Профинтерну, но возглавляемый рядом реакционнейших «левых» социал-фашистов Австралии, был вынужден 64 голосами против 13 высказаться за всеобщую стачку. Однако лишь 5 февраля был определен день стачки — 9 февраля.

Тем временем Движение меньшинства приступило к организации рабочих. В Сиднее массовое собрание железнодорожников единогласно высказалось за всеобщую забастовку, хотя за 6 месяцев до этого они же почти единодушно отвергли линию всеобщей стачки.

Также и в ряде других местностей Н. Ю. Уэльса железнодорожники, горняки, металлисты высказались за всеобщую стачку протеста против снижения зарплаты.

Рабочее правительство штата в расчете расколоть ряды рабочих издало декрет, согласно которому снижение не должно распространяться на железнодорожников и рабочих трамвая.

Кроме того профсоюзная бюрократия созвала на 16 февраля, т. е. спустя неделю после предполагавшегося объявления всеобщей стачки, совещание австралийского совета профсоюзов для обсуждения сокращения зарплаты, а официальный орган Рабочей партии в Н. Ю. Уэльсе «Лейбор Дэй» заявил, что 16 февраля начинается кампания «общенационального протеста».

Левые социал-фашисты делали вид, будто 16 февраля они выдвинут

594 лозунг всеобщей забастовки и попытаются втянуть в эту борьбу всех австралийских рабочих.

Но 16 февраля совет профсоюзов высказался против стачки.

В результате этой измены рабочие не замедлили выявить свое отношение к Рабочей партии и профсоюзной бюрократии. Железнодорожники одного района вынесли например резолюцию, в которой клеймят позором Рабочую партию и заявляют о своем выходе из ее рядов. Углекопы четырех крупнейших рудников северного углепромышленного района заявили в резолюции, что профбюрократы предали их борьбу и поэтому они солидаризируются с «революционной программой активного Движения меньшинства».. Союз железнодорожников заклеймил позором австралийскую Рабочую партию. Это движение охватило весь Н. Ю. Уэльс, и часть организованных рабочих вышла из Рабочей партии.

Каково было положение нашей партии в этот момент?

В 1930 г. численность ее возросла с 200 до 1000 с лишком, а комсомол вырос с 20 до 140 чел. Тираж «Уоркерс Уикли» возрос с 6 тыс. более чем до 10 тыс. экземпляров. Тем не менее наше движение имеет ряд недочетов. В начале наступления на рабочих имели место массовые выступления рабочих под руководством профсоюзных бюрократов, предававших борющихся. Это продолжалось до конца 1928 г. и в течение всего 1929 г. В то время компартия возглавлялась правым руководством, державшимся политики сотрудничества с профсоюзной бюрократией. В течение 1930 г. мы уже были свидетелями перехода к независимому руководству стачечной борьбой. Сорганизовать новый центральный комитет, который в начале 1930 г. стал проводить линию Коминтерна, линию независимого руководства стачечными боями. В мае 1930 г. имела место стачка, прошедшая под независимым руководством профсоюзных работников. Месяц спустя вспыхнула забастовка тысячи стригалей под руководством рядовых рабочих. Приблизительно еще через месяц забастовало несколько тысяч рабочих в Аделаиде, а в конце 1930 г. началась еще одна стачка 2 тыс. стригалей в Квинсленде, которая еще продолжается до сих пор. Руководят стачкой рядовые рабочие.

Нарастает и движение безработных, невзирая на гонения и на непрекращающиеся столкновения с полицией.

У меня здесь письмо беспартийного рабочего, секретаря прэрэнского комитета безработных. Он пишет:

«Когда образовался наш комитет безработных, мы не смогли добыть для него помещения, но в конце концов нам удалось снять в аренду здание старой фабрики, теперь мы имеем помимо канцелярского помещения зал на 150 чел., в котором мы устраиваем 3 раза в неделю лекции и доклады. В течение трех других вечеров мы проводим уличные митинги в предместьи, и число членов нашей организации возросло уже с 100 до 769, так что, как видите, наши дела совсем не плохи. В нашей организации есть два фармацевта, снабжающие наших больных товарищей лекарствами. Мы провели в городе две демонстрации, в первой из них участвовало 10 тыс. рабочих, во второй — 5 тыс. При этом не обошлось без стычек с полицией, в результате чего было арестовано 11 наших товарищей. Только двое были приговорены к тюремному заклю-

595 чению: один получил месяц, а другой 3 месяца отсидки, однако они подали апелляцию, которая будет рассматриваться в марте месяце. В понедельник мы устраиваем внушительную демонстрацию в городе, так что можно ожидать новой стычки с полицией, но наплевать, победим-то в конце концов все-таки мы».

Рабочие все отчетливее сознают, что ни одна демонстрация не может пройти без столкновения, и если прежде полицейским удавалось без труда разгонять демонстрантов, то сейчас рабочие оказывают противодействие полиции, и последней уже не так легко бороться с ними, более того, она сама все чаще терпит поражение.

Рабочие под нашим руководством стали обучаться приемам самообороны, с тем чтобы организовать защиту демонстрации. В результате правительство внесло законопроект, согласно которому участие в военном обучении, организуемом с целью защиты демонстраций, карается тюремным заключением на срок до 7 лет.

Хотя коммунистическое движение в Австралии достигло ряда успехов, мы все же в общем и целом не поспеваем за развитием рабочего движения.Наша работа оставляет желать многого. Если взять хотя бы нашу деятельность среди безработных, то мы должны сказать, что мы сорганизовали только примерно 20 тыс. Очень слабы наши позиции и среди рабочих, занятых на производстве. Мы должны завоевать рабочих с производства и организованных рабочих и привлечь их на сторону революционного движения и связать борьбу промышленных рабочих с боями безработных.

(Заседание закрывается.)

596

ЗАСЕДАНИЕ ВОСЕМНАДЦАТОЕ​

7 апреля 1931 г. (утро)

Председатель т. КАШЕН

Заключительное слово т. МАНУИЛЬСКОГО

ЛИКВИДИРОВАТЬ ОТСТАВАНИЕ​

Те дебаты, которые развернулись здесь в течение 4 дней, имели большое значение в том смысле, что выдвинули ряд важнейших проблем, заострив на них внимание Коммунистического интернационала. На этих проблемах и необходимо остановиться в заключительном слове. Прежде всего несколько слов по вопросу, который является сейчас основным и который все же недостаточно был затронут в прениях. Это вопрос об отставании мирового коммунистического движения от чрезвычайно благоприятной объективной ситуации, вопрос, который должен был стать гвоздем всех наших дебатов. Это отставание началось не сегодня, оно началось не с момента VI конгресса или X пленума. Это отставание исторического порядка, отставание, характеризующее собой целую полосу, которая последовала за первым туром войн и революций. В самом деле, вдумайтесь, что значит сейчас рост фашизма. Появление фашистского движения в нынешних исторических условиях овидетельствует о том, что капитализм изжил себя, созрели все предпосылки для социального преобразования общества. И именно в силу отставания субъективного фактора буржуазия получила возможность пережить еще и некоторую историческую передышку, маневрируя с фашизмом. Разве если бы не было этого отставания сейчас, мы обсуждали бы вопрос об угрозе интервенции на четырнадцатом году пролетарской революции в СССР? Угроза интервенции давно была бы снята с порядка дня. Если бы не было этого исторического отставания, разве мы так ставили бы сейчас вопрос об угрозе империалистических войн? А ведь это сейчас основные вопросы, которые встают перед нами.

Но речь идет не только об этом историческом отставании, речь идет гораздо конкретнее — о, наших основных дефектах, которые вскрылись за последние месяцы, за последний год со времени расширенного президиума ИККИ в 1930 г. История дала нам три основных момента в образовании, развитии и укреплении Коммунистического интернационала. Первый момент — мировая война. Это был первый водораздел, который провел глубокую грань в мировом рабочем движении, разделив его на два лагеря. Второй момент — пролетарские революции: революция в СССР и революции в Центральной Европе. На этом росло и крепло коммунистическое движение. Сейчас наступает третий момент — мировой экономический кризис, который должен сыграть важнейшую роль в укреплении коммунистического движения. И здесь мы оказались неподготовленными. Это бесспорный факт, затушевывать который большевикам не пристало. В чем выразилось наше отставание

597 ние? Возьмите например день 25 февраля, день международной борьбы с безработицей. Это был день больших потрясающих успехов для секций Коминтерна, назначивших этот день на конференции в Берлине. А попробовал ли кто-либо из представителей партий проанализировать же дефекты подготовки международного дня борьбы с безработицей? Об этом товарищи забыли, а это нужно было сделать.

Возьмите дальше наше организационное отставание. Десятки резолюций, сотни директив, патетических речей, произнесенных на различных пленумах и различных комиссиях, множество инструктивных писем,— а воз остается и поныне там. Факт это или не факт?

Возьмите профсоюзную работу коммунистов. Что мы имеем здесь? Во Франции элементы кризиса — не революционного кризиса в стране, а элементы самого обычного кризиса в нашей профсоюзной работе. В САСШ профсоюзы охватывают приблизительно столько же человек, сколько и компартия. И это в эпоху третьего периода, в эпоху мирового экономического кризиса. В Чехо-Словакии, где партия несомненно сделала известные успехи, наблюдается стагнация профсоюзной работы. В Англии эта работа из рук вон плоха. Возьмите наше руководство стачками. Конечно у нас есть достижения, но они не пропорциональны объективной благоприятной обстановке.

Гордиться, бахвалиться нашими достижениями нам не пристало при той общей слабости, которой мы еще не преодолели.

Возьмите военную работу, значение которой особенно вырастает сейчас в связи с угрозой интервенции, угрозой империалистических войн,— как здесь обстоит дело? Как будто забыли совсем о 21 условии Коммунистического интернационала. Наша работа в этой области весьма недостаточна.

Возьмите наши союзы молодежи — это вопрос о настоящих резервах и кадрах. И здесь мы вправе предъявить к себе большие требования и рассчитывать на большие успехи. Может быть об этих успехах расскажут те партии, которые проводили здесь очень оригинальную тактику, отделываясь молчанием, как например скандинавские партии: шведская, датская, норвежская. Мы очень интересуемся вопросом о ваших успехах. Этой тактикой вы не отделываетесь от той критики, которую подымет рядовая коммунистическая рабочая масса против ошибок вашего руководства.

Возьмите например такой вопрос, как боевые демонстрации на улицах. Сейчас в Европе миллионы безработных во всех городах. Имеем ли мы большие достижения в этой области? Почему например во Франции за последние годы мы не видели этих демонстраций на улицах? Ведь это отнюдь не есть традиция французского рабочего движения — не проводить демонстраций. До войны демонстрации были не редким явлением в жизни французского пролетариата.

Успехи конечно есть, успехи немалые, и об этом я говорил в своем докладе. Но не для того мы собрались теперь, чтобы говорить о своих успехах. Эти успехи не отвечают имеющимся возможностям.

Перед лицом факта нашего отставания должна ли у нас появиться сейчас тревога? Должен ли наш пленум отразить эту тревогу? Между тем этой тревоги в отстающих партиях нет, ее мы не почувствовали в выступлениях говоривших от имени этих партий товарищей. Отдельные товарищи пытались свести весь вопрос о критике слабостей партии

598 к престижу партии, к обидам. Но, поймите, это ведь бюрократическая постановка вопроса. Перед лицом величайших задач, которые стоят перед нами, перед фактом нашего отставания мы должны были развернуть на пленуме огромную волну самокритики; а вместо этого нам говорят, что мы недооцениваем успехов секций; нам говорят: мы не допустим, чтобы видели только наши недостатки. По традиции польского сейма это называется, кажется, «не позвалям». И это вреднейшая установка, против которой необходимо открыть огонь, если мы не хотим допустить, чтобы партийные кадры обюрократились. К своим успехам и достижениям многие коммунисты подходят с масштабами «стабилизационного» периода. И этот подход к достижениям секций сигнализирует нам одну большую опасность, которую особенно необходимо подчеркнуть после наших прений.

В докладе президиума ИККИ подчеркивались те ошибки, которые были сделаны компартиями в вопросе ускорения темпов революционного подъема: механизация революционной перспективы и механическая постановка вопроса о массовой политической стачке, о развале социал-демократии и т. д. А между тем после наших прений вскрывается со всей очевидностью другая, более серьезная опасность — тенденция к отдалению сроков революционного подъема, тенденция недооценки революционных перспектив. В чем это выражается? В том что многие коммунисты рассуждают о нынешнем состоянии их партий так, как если бы не было мирового экономического кризиса, как если бы не было высоко поднявшейся волны революционного подъема, как если бы история давала нам очень большие исторические сроки для выполнения наших задач. Поэтому и требования их к себе, их оценки, их критерии в измерении успехов компартий, их масштабы — крайне скромные. Отсюда и их недовольство критикой. Им кажется, что им предъявляют невыполнимые требования.

Например польская партия несомненно одна из лучших нелегальных партий, подошедшая к завоеванию большинства рабочего класса. Значение опыта этой партии для всего Коминтерна огромно. Но большое значение имеет и каждая ошибка такой партии, как польская. Польские товарищи очень обиделись за то, что мы характеризовали линию ЦК КПЗУ как качку. Позвольте, была у украинских товарищей эта качка или нет? Была. А ЦК польской партии несет ответственность за одну из крупнейших национальных организаций? Несет. Польские товарищи с места признают, что эту ответственность они несут, и это уже несомненное достижение, по которому у нас нет спора. Мы знаем, что польский ЦК исправил ошибку ЦК КПЗУ,— тем не менее за эту ошибку он также несет свою долю ответственности.

О РЕВОЛЮЦИОННОМ КРИЗИСЕ​

Вопрос об отставании коммунистического движения хотя и был в известной мере обойден в прениях в прямой форме, тем не менее нашел свое косвенное отражение в дискуссии, развернувшейся в вопросе определения понятия революционного кризиса. Чем как не отставанием можно назвать такую постановку вопроса о революционном кризисе, которая противопоставляет революционный кризис политическому, которая перед революционным кризисом пытается установить какую-то предварительную стадию, в которой налицо объективная предпосылка

599 революционного кризиса, но «недозрел» субъективный фактор. Ведь ясно, что такая постановка вопроса продиктована нынешним отставанием коммунистического движения.

В докладе мы не делали разницы между политическим и революционным кризисами. Для нас эти понятия тождественны, а между тем в дискуссии наметились тенденции запутать этот вопрос, превратить его в чисто схоластический спор о словах.

Вспомним прежде всего, что писал Ленин по вопросу о политическом кризисе. Ленин характеризовал самые различные ситуации термином «политический кризис». Так например он писал о «приближающемся политическом кризисе» в 1911 г. Он говорил о назревающем политическом кризисе в 1913 г.; о начавшемся политическом кризисе с первого дня мировой войны.

Наконец Ленин и Сталин говорили о политических кризисах уже в период начавшейся революции, в 1917 г., о первом политическом кризисе в апрельские дни, о втором — в июньские дни и о третьем политическом кризисе в июлекие дни.

Но нигде ни у Ленина, ни у Сталина нельзя найти противопоставления политического кризиса революционному. Выступавшие здесь товарищи заявляли: дайте определение политического кризиса. Странное требование. Разве это определение не дано в тезисах? Я прошу внимательно прослушать то определение, которое дают тезисы революционному или политическому кризису.

«Вырастая из общего и нынешнего экономического кризиса, развиваясь на основе революционного подъема масс, эти элементы революционного кризиса связаны с обострением сверх обычного нищеты и бедствий масс, с их растущей революционной активностью, с расшатыванием всей международной и внутренней системы капиталистического господства, с быстрой перегруппировкой классовых сил, с кризисом верхов, ищущих выхода из своих противоречий на путях фашизма, новых империалистических войн и военной интервенции в СССР».

Вот определение революционного кризиса. Что здесь специфического? Вдумайтесь в каждое слово. Прежде всего этот кризис вырастает из общего кризиса капитализма, т. е. из того факта, что существует СССР, что версальская система создала предпосылки для загнивания ряда капиталистических государств, что центры мировой экономики передвинулись в послевоенный период в заокеанские страны, что доминионы стремятся к отложению от Британской империи, что огромный колониальный мир приведен сейчас в движение. Таковы основные черты общего кризиса капитализма, и они конечно влияют на развитие элементов революционного кризиса. Есть ли это элементы экономические или элементы политические? Конечно — и те и другие. Они заложены в латентном состоянии в общем кризисе капитализма. Я подчеркиваю — не в законченном, а в латентном состоянии.

Во-вторых, элементы революционного кризиса вырастают из нынешнего экономического кризиса, влекущего многомиллионную безработицу, наступление на рабочий класс, обострение классовой борьбы сверх обычного, равно как и сугубое обострение всех последствий общего экономического кризиса. Это, так сказать, надбавочный продукт над действием общего экономического кризиса.

600 В-третьих, в нашем определении революционный кризис не отделяется китайской стеной от революционного подъема. Он развивается на основе революционного подъема. Поэтому наше определение не схоластично, оно охватывает динамичные революционные процессы во всей их совокупности.

В-четвертых, в нашей характеристике революционного кризиса заложены основные элементы революционной ситуации. Не то, что они уже все налицо, нет, они заложены для дальнейшего развития. Это нечто большее, чем быть в латентном состоянии, но это еще не революционная ситуация. Есть более чем обычное обострение нищеты и бедствий масс, имеется революционная активность масс, прорывающаяся через трещины, образовавшиеся наверху, вследствие кризиса руководства. Мы подчеркиваем, что народное недовольство прорывается через трещины, образовавшиеся наверху, ибо мы не устанавливаем закона диспропорции между фактором объективным и субъективным. Но в то же время в нашем определении революционный кризис не отождествляется с таким положением, когда верхи уже не могут управлять по-старому, а низы не хотят жить по-старому, когда ставится в упор вопрос о власти, т. е. с революционной ситуацией, являющейся одной из высших форм революционного кризиса. Не отождествляя революционного кризиса с революционной ситуацией, мы в то же время и не ставим между ними каменной стены.

В-пятых, в нашем определении революционный кризис связан с расшатыванием не только внутренней системы капиталистического господства, но и международной. Это нечто новое, что мы внесли в определение революционного кризиса. Что это значит? Это значит, что мы указываем на трудности, стоящие сейчас перед революционным движением в Китае, Индии, Германии, Польше, что мы тем самым сигнализируем обязательства, падающие на английский, французский, американский и японский рабочий класс в отношении революционного движения в Китае, Индии, Германии, Польше, Испании.

Правильно ли мы сделали? Правильно, потому что зависимость назревания предпосылок революционного кризиса в этих странах от всей международной обстановки очевидна.

В-шестых, фашизм в нашем определении не возводится в положение какого-то решающего фактора революционного кризиса, а ему отводится скромная роль одного из симптомов дезориентации правящих классов и их стремления найти выход из положения путем подавления рабочего класса. Фашизм вставляется в определенные рамки. И это нужно было сделать с тем большим основанием, что по вопросу о кризисе верхов, о фашизме и революционном кризисе было много неясностей. Мы отвергаем отождествление революционного кризиса с фашизмом. Тот факт, что буржуазия вынуждена прибегать к фашистским методам подавления движения трудящихся, отнюдь не означает, что верхи не управляют по-старому. Фашизм не есть новый метод управления, отличный от всей системы буржуазной диктатуры. Кто думает так, тот либерал.

И наконец, в-седьмых, в нашем определении революционного кризиса подчеркивается, почему мы именно в связи с революционным кризисом сказали об опасности новых империалистических войн и опасности военной интервенции против СССР Что это — случайно? Нет,

601 ны подчеркнули связанную с обострением внешних противоречий опасность империалистических войн и особенно большую опасность контрреволюционной войны против Советского союза для того, чтобы показать диалектический характер процесса нарастания и развития революционного кризиса. Тем самым революционный кризис не изображается нами как какой-то односторонний процесс, идущий только вверх, а он анализируется в диалектическом взаимодействии обостряющейся до чрезвычайности классовой борьбы. Тем самым мы отбрасываем всякие схематические формулы, что нарастание революционного кризиса связано только с офензивой пролетариата, а подчиняем вопрос о наступлении и обороне классов конкретному анализу соотношения сил на каждой данной ступени классовой борьбы. Возьмите вопрос об интервенции против СССР. Здесь говорилось о том, что фашизм в большом историческом разрезе есть оборона буржуазии против пролетарской революции. Но с таким же основанием можно сказать, что в большом историческом разрезе и интервенция есть тоже оборона буржуазии против побеждающего социализма. Но мы сделали бы огромную тактическую ошибку, если бы на этом тезисе построили нашу тактическую линию. Интервенция против СССР не есть оборона капиталистического мира от СССР, а нападение на первое в мире пролетарское государство. И мы должны разъяснять это массам каждодневно и неустанно в нашей агитации. Несомненно, это наступление мирового капитала на СССР в обстановке назревающего революционного кризиса в ряде капиталистических стран переросло бы в общее наступление мирового пролетариата против мирового капитализма. Но тот сделал бы ошибку, кто, исходя из этой перспективы, поставил бы так вопрос, что интервенцией буржуазия защищается, потому что в конечном историческом счете она обороняющийся класс. Эта «обороняющаяся» буржуазия переходит не без успеха в наступление против рабочего класса и бьет жестоко рабочий класс, класс наступающий в конечном историческом счете.

Необходимо далее подчеркнуть еще один сугубо важный момент при намечении революционной перспективы. У нас очень часто при анализе элементов революционного кризиса в отдельной стране сбиваются на то, что революционные перспективы этой страны овязывают исключительно с ее внутренней обстановкой. Возьмите такую страну, как Испания, или возьмите среднеевропейские страны. Было бы правильно, если бы например перспективы германского революционного движения рассматривать исключительно под углом зрения внутреннего соотношения классовых сил в Германии? Можно ли перспективы народной революции в Германии рассматривать вне всего сложного международного комплекса и прежде всего вне вопроса о СССР? Можно ли себе представить хотя бы на один момент, что какое-нибудь крупное революционное движение в Средней Европе не повлечет за собой последствий в виде большой международной борьбы?

Ведь сейчас не 1918 — 1919 гг., сейчас и не 1923 г., сейчас ни одна компартия не может намечать себе больших перспектив, игнорируя СССР.

Итак, резюмируя характеристику революционного кризиса, заключающуюся в тезисах, мы должны признать, что эта характеристика полная и к ней едва ли нужно еще что-либо добавлять.

602 Перехожу теперь к вопросу о том, можно ли противопоставлять политический кризис кризису революционному как какую-то особую стадию. Необходимо тут же отметить, что совершенно правильно ставят немецкие товарищи вопрос о том, что экономический кризис ведет к чрезвычайному обострению классовой борьбы и к растущим политическим потрясениям, что ускоряет нарастание революционного кризиса,— это бесспорно. Нельзя представлять развитие последствий экономического кризиса только в области экономической. Экономический кризис вызывает большие политические потрясения, которые и способствуют вызреванию политического кризиса.

Но некоторые склонны подводить под понятие политического кризиса такое состояние революционного подъема, которое характеризуется главным образом исключительно начавшимся разложением правящих классов при отставании революционной активности масс. Здесь политический кризис изображается как выражение диспропорции между объективными и субъективными факторами революционного подъема. Тов. Гарланди в защиту этого взгляда цитировал одно место из моей речи в итальянской комиссии в июне-июле 1930 г. Как обстояло дело на этом заседании итальянской комиссии?

Тов. Эрколи, выступавший в этой комиссии докладчиком, говорил о начавшемся политическом кризисе в Италии. Мы же были скромнее и взяли под сомнение это утверждение т. Эрколи. Вот что я говорил: «Тов. Эрколи в своем докладе характеризовал нынешнее состояние фашизма как начало политического кризиса. Мне кажется, что прежде всего необходимо уточнить, что значит начало политического кризиса фашизма. Просматривая некоторые статьи в итальянской коммунистической прессе, можно установить, что есть несомненные преувеличения элементов распада, кризиса фашизма. Вернее будет сказать, что в Италии мы имеем первые признаки начинающегося кризиса, пока еще слабые признаки. И это именно в силу отсутствия нашей коммунистической партии как политического фактора». И далее мною был поставлен вопрос: «Какая разница между кризисом Матеотти и назревающим кризисом? Кризис Матеотти был кризисом политической надстройки. Ныне потрясается экономическая основа, и с этой точки зрения нынешний кризис будет иметь гораздо более глубокие последствия в Италии, чем кризис Матеотти». И сейчас, в марте 1931 г., я считаю эту характеристику положения в Италии на 100% правильной, потому что как раз в Италии мы были против того, чтобы играть с понятием политического кризиса, которого в Италии не было в июне 1930 г. и нет в марте 1931 г. Мы указывали, что «кризис Матеотти» не вызрел в революционный кризис именно потому, что фашистская диктатура не была поколеблена «кризисом Матеотти» в ее экономических основах. И только. Но где здесь противопоставление политического кризиса как какой-то особой стадии кризису революционному? Эгого нет, и выводы т. Гарланди произвольны.

Я думаю, что нужно согласиться с т. Тельманом, который здесь указывал, что речь идет о лучшей терминологии. Мы вчера в политической комиссии, по предложению немецкой делегации, заменили термин «политический кризис» термином «революционный кризис». Почему мы это сделали? Потому что мы считали правильными соображения немецких товарищей, что термин «политический кризис» заезжен

603 в нашем политическом языке, употребляется для выражения самых разнообразных понятий, вплоть до министерского кризиса. Если речь идет о более четкой терминологии, то мы без ущерба для интересов мировой революции можем заменить термин «политический кризис» термином «революционный кризис» в наших тезисах. Ибо мы не можем выгравить из наших речей и из нашей печати термина, которым пользуются для характеристики самых различных политических ситуаций. И этим объясняется отчасти та путаница, которая создалась вокруг этого термина и которая грозила даже извратить дебаты на этом пленуме.

Но совершенно иное, когда вопрос из плоскости терминологии перенесен был бы в плоскость дискуссии по существу, когда политический кризис противопоставлялся бы революционному кризису как более низкая стадия революционного подъема, чтобы выразить неравномерность развития различных элементов революционного кризиса. Здесь уже речь идет о революционном диалектическом методе марксизма, который обязателен для нас при анализе революционного подъема. Мы не должны подменять динамические революционные процессы формулами, фиксирующими статическое состояние движения. Мы не должны диалектику классовой борьбы втискивать в надуманные схемы. В чем заключается суть нашего революционного, большевистского, ленинского метода? Как марксисты-ленинцы мы обязаны в каждом отдельном случае анализировать конкретную обстановку расположения классовых сил, учитывать степень дезориентации правящей верхушки, степень недовольства и боевой активности масс, степень развала социал-демократии, этой главной социальной опоры буржуазной диктатуры, силу и политическое влияние и организационный охват масс компартией. Только при этом условии мы будем в состоянии намечать правильную тактическую линию, быстро менять ее в моменты крутых поворотов, определяемых в революционные периоды крайне быстрыми сдвигами в соотношении классовых сил, не отставать от развертывающихся событий, от бурно растущего темпа массовых движений.

А что конкретного в смысле такого анализа классового расположения сил дает нам голый термин политического кризиса как такой стадии революционного подъема, где нет еще налицо ситуации восстания? Но ведь все ситуации, вплоть до начала пролетарской революции или буржуазно-демократической революции в колониях, характеризуются тем, что в них нет еще налицо элементов восстания. Попробуйте все эти ситуации классифицировать по методу Ламарка или Бюффона, и вы получите не процесс революционного подъема, а своего рода кинофотографическую ленту снимков с разных ситуаций, характеризующихся разным уровнем и дезориентации правящих классов, и степени недовольства, и активности масс, и влияния компартии и т. д. Ну, а теперь попробуйте дать точное определение разным стадиям революционного подъема, выраженным в этих ситуациях. Мы получим огромный архив таких определений, которые ни на йоту не приблизят мировую революционную партию к правильной оценке развертывающегося революционного процесса. Мы получим схему, а не живой диалектический процесс. Подойдем и с другого конца к вопросу о революционном кризисе, как о таком кризисе, который характеризуется наличием ситуации восстания. Можно ли считать так называемую ситуацию восстания критерием для определения революционного кризиса? Ленин говорил

604 неоднократно о ситуации восстания, и нам придется говорить о ситуации восстания не раз, но Ленин всегда давал при этом конкретный анализ этой ситуации.

Возьмите Индию, есть ли в Индии ситуация восстания или нет? Кто возьмется доказать, что если бы в Индии было оружие в руках у масс, они, не справляясь о том, что говорится в тезисах Коммунистического интернационала по сему вопросу, не устроили бы ситуацию восстания?

Или Индо-Китай. Есть ли в Индо-Китае ситуация восстания или нет? А между тем там идут восстания в отдельных районах. И тем не менее движение в Индии приняло более широкий общенациональный характер, чем в Индо-Китае. Спрашивается, которая из этих двух колоний стоит ближе к ситуации восстания. Понятие ситуации восстания само по себе ничего не объясняет. Это формула, которую нужно расшифровать. Но злоупотребление этим понятием без конкретного анализа усыпляло бы аналитическую мысль коммунистов, довольствовавшихся употреблением этой формулы вместо конкретного анализа как соотношения сил, так и трудностей, стоящих на пути вызревания и развития революционного кризиса в ряде капиталистических стран. Если мы поставим вопрос об этих трудностях конкретно в отдельных странах, если мы не будем отмахиваться от них противопоставлением политического кризиса революционному, то мы должны будем сказать, что в Германии например основным тормозом революционного кризиса является, во-первых, тот факт, что массовая база социал-демократии и реформистских профсоюзов еще не подорвана окончательно, что авангард рабочего класса — компартия — еще недостаточно силен, чтобы увлечь за собой союзников, что этими союзниками пока еще овладевает фашизм, хотя коммунисты поставили уже известный барьер влиянию фашистов в Германии, что германской революции угрожает у ее западных границ французский империализм, что в Германии буржуазия имеет в лице рейхсвера классовую фашистскую армию, а пролетариат пока разоружен. Все эти обстоятельства мешают развитию революционного кризиса в Германии, задерживают как вызревание его элементов, так и перерастание его в революционную ситуацию.

Если возьмете Индию, то в Индии задерживающим фактором революционного кризиса является непоколебленный еще английским рабочим классом английский империализм, далее, то обстоятельство, что пролетариат еще не оформился, не осознал себя как класс, что национально-реформистское движение увлекает значительные слои пролетариата, наконец в Индии мешает развитию революционного кризиса в революционную ситуацию отсутствие компартии.

Наконец в Китае помимо других факторов главным задерживающим моментом является единый фронт всех империалистических государств в деле подавления революционного движения трудящихся масс Китая. А все это разнообразие факторов, тормозящих вызревание элементов революционного кризиса как субъективного, так и объективного порядка, хотят втиснуть в одну общую формулу — политического кризиса как предварительной стадии революционного кризиса.

Революционные процессы сложнее формул, и они опрокидывают те формулы, которые построены не на анализе соотношения классовых сил, а на готовых на все случаи схемах. Противопоставление политического кризиса революционному как особой стадии нецелесообразно

605 потому, что это противопоставление может повести к известным загибам «левого» характера и к правым ошибкам. Если бы мы с вами стали на ту точку зрения, что в Германии политический кризис уже пройденный этап, что мы вступили там в фазу революционного кризиса, то это значило бы, что мы крайне быстро шагаем через все этапы. Но эта крайне быстрая и поспешная смена и отмена этапов чревата и тактическими ошибками. Если бы мы стали например в Германии на такую точку зрения, мы также быстро стали бы отменять и нерешенные еще нами задачи. Это была бы тактика перепрыгивания через сложные задачи, а не тактика упорной борьбы за их успешное разрешение.

Но это противопоставление чревато ошибками и правого порядка. Установление политического кризиса как какой-то особой стадии, предшествующей «настоящему» революционному кризису, чревато тем, что этим санкционируются так называемые «переходные периоды» в брандлеровском толковании слова, с такими переходными лозунгами, как контроль над производством. Мы помним, какую большевистскую работу нужно было проделать германской компартии против этой теории стадий. А эту теорию стадий нам хотят подсунуть с другого конца. Противопоставление политического кризиса революционному кризису опасно далее тем, что оно под тактическим углом зрения возводит чуть ли не в социологический закон отставание мирового революционного движения от благоприятной объективной обстановки. Можем ли мы в один из основных документов Коммунистического интернационала внести это подразделение раволюционного подъема на стадии политического и революционного кризиса, увековечив то, что имеет, как можно надеяться, только временное, преходящее значение! А практически введение в оборот понятия политического кризиса как своего рода «кризиса верхов» будет означать только то, что компартии будут укрываться в траншеях политического кризиса, чтобы оправдать свое отставание. Если партия, допустим, не будет отвечать на наступление капитала мобилизацией пролетарских сил для контрнаступления, если она не будет давать отпора наступающему фашизму, она всегда будет иметь возможность объяснить это тем, что у нее в стране пока лишь политический кризис, а революционного кризиса нет.

БОРЬБА ПРОТИВ ФАШИЗМА​

Опасность противопоставления политического и революционного кризиса заключается в том, что весь вопрос о политическом кризисе сводится по существу к вопросу о фашизме. Растет фашизм значит начинается распад правящих классов, значит налицо элементы политического кризиса. Культивировалась бы своего рода механическая теория революции как некоего объективного процесса, в котором нам остается только подмести штукатурку и пыль от рухнувшего под напором объективных факторов здания капитализма. Задачи коммунистов крайне упрощались бы при такой постановке вопроса, решение этих задач было бы чуть ли не сплошным победным маршем. Преодолеть фашизм — что раз плюнуть. Он сам гниет, он разваливается на корню. Мелкая буржуазия уже сама разочаровывается в фашизме и отходит от него. Раз фашизм обжегся на том, чтобы проникнуть на предприятия, следовательно он уже разбит. Если старик Гэд, когда он был еще марксистом, говорил о том, что война — мать революции, то все-таки из этого не

606 следует, что фашизм — отец революции. Фашизм не есть только выражение кризиса капитализма и начавшегося разложения правящих классов. Сказать только это значит еще не сказать всего. Фашизм есть одна из форм наступления капитала, содержащая в себе элементы преодоления этого кризиса методами выхода из него на капиталистических путях. Фашизм есть и офензива и оборона капитала.

Тов. Реммеле, полемизируя с правыми по вопросу о наступлении и обороне рабочего класса, показал, как диалектически оборона рабочего класса перерастает в контрнаступление. И то, что говорил т. Реммеле, правильно также, если мы применим эту диалектику и в отношении фашизма. Необходимо лишь несколько подробнее конкретизировать по отдельным странам то, что говорил т. Реммеле.

Что мы имеем в действительности? На одних участках фронта мы имеем наступление пролетариата — это СССР, на других участках фронта мы имеем наступление капитала при контрнаступлении пролетариата — в Германии прежде всего, во Франции, Польше, Англии, но и тут необходимо анализировать подробно каждый отдельный случай, не ограничиваясь только выставлением общего тезиса о перерастании обороны в контрнаступление пролетариата.

Наконец, в третьих странах мы имеем наступление капитала при очень слабом сопротивлении рабочего класса — Югославия, Италия.

Чем отличается нынешнее наступление капитала от обычного наступления капитала? Прежде всего не тем, что капитал стал сильнее, что его позиции усилились, а тем, что он стал слабее, что его позиции подорваны. Во-вторых, тем, что это наступление капитала идет наряду с ростом фашизма, свидетельствующим о начавшейся дезориентации среди правящих классов. Но один рост фашизма еще не означает усиления позиций капитала. Когда на улицах расставляют пулеметы, то власть себя не чувствует при этом тверже и спокойнее. Это еще отнюдь не доказательство силы режима.

Но капитал именно для того и наступает, чтобы усилить свои позиции, чтобы стать сильнее, чтобы раздавить контрнаступление пролетариата по всем линиям — и экономической и политической. В наступлении капитала заложены и его элементы обороны от революции, но в то же время и элементы офензивы. Верно, что более высокая стадия революционной борьбы масс порождает и более высокую ступень контрреволюционной обороны капитала. Но параллелизм абсолютный всегда, при всяких условиях необязателен. Именно тем, что один класс переходит быстро к новым формам борьбы, он застает противника врасплох и этим его бьет. Так было всегда в истории. Тем, что мы в октябре 1905 г. перешли к такой новой форме борьбы, как всеобщая стачка, мы застали царизм врасплох, но он уже подготовился к декабрю того же 1905 года.

Пролетариату в капиталистических странах будет труднее совершать пролетарскую революцию, потому что буржуазия уже учла опыт Октября. И задача нашей тактики заключается вовсе не в том, чтобы только декларировать объективно этот параллелизм форм революции и контрреволюции, а в том, чтобы срывать этот параллелизм в нашу пользу тактикой неожиданных ударов. Тот, кто переходит к тактике неожиданных ударов, тот бьет противника. Поэтому видеть опасность, не увлекаться, не терять головы под влиянием успехов, трезво оценивать

607 свои силы и силы врага, суметь правильно оценить, не недооценить и не переоценить свои успехи, не недооценить и не переоценить силы противника — первая насущная обязанность коммунистов. От того, что мы тактически провозгласили бы только всеобщее контрнаступление, когда нас бьют и бьют в ряде мест еще весьма основательно, а мы отступаем,— от этого никакого контрнаступления не произойдет. Говорят, что буржуазия находится исторически в положении обороны. Но из этого факта нельзя построить теории всеобщей офензивы сегодня. Сегодня коммунистов в Германии буржуазия пытается загнать в подполье, в других странах она их бросает в тюрьмы, расстреливает, душит, выкидывает массами из предприятий, снижает заработную плату рабочим, упраздняет социальное страхование. А мы все это провозгласим ее обороной? Будем утешать себя тем, что мы наступающая сторона? Но что это нам даст в смысле тактической установки для сегодняшнего дня? Фашизм в Германии в гитлеровской форме может пойти на убыль и повидимому идет уже на убыль под влиянием активности нашей партии. Но фашизирующаяся буржуазная диктатура в Германии, осуществляемая Брюнингом и социал-демократией, может и укрепляться, если бы представить такое парадоксальное положение, что германский пролетариат успокоится от своей победы над питлеровской формой фашистского движения. И если бы это было так, то это означало бы, что буржуазная диктатура в форме правительства Брюнинга получила бы возможность нанести неожиданно германскому пролетариату удар Но эту опасность понимает германская компартия и мобилизует массы для того, чтобы отразить этот удар.

Ошибка правых в оценке фашизма заключается в том, что они видят в фашизме только обычное наступление капитала, только усиление фашистской реакции. А усиление фашистской реакции они принимают за усиление позиций капитала. Отсюда их выводы, что рабочий класс стал слабее, что он должен отступать, что бастовать во время кризиса невозможно, что с фашизмом нужно войти в соглашение, чтобы избежать гражданской войны, т. е., иными словами говоря,— это оправдание всей предательской тактики социал-демократии.

Другого рода теоретически мыслимая ошибка — «левая» ошибка; эта позиция сводилась бы к тому, что в фашизме видели бы только продукт разложения капитализма. Фашистское движение — это своего рода объективный «союзник» коммунистов, который взрывает устойчивость капиталистической системы, подрывает массовую базу социал-демократии с другого конца, чем коммунисты. Если бы коммунисты стали на эту позицию, они игнорировали бы то важнейшее обстоятельство, что фашизм является формой наступления капитала. Они считали бы, что появление фашизма свидетельствует только о том, что капитал стал слабее, а пролетариат сильнее, они приписывали бы фашизму исключительно революционизирующую роль. Отсюда следовал бы вывод, что пришествие фашизма чуть ли не желательно,— чем хуже, тем лучше. Рост фашизма, дескать, подготовляет победу коммунизма.

Такого рода постановка вопроса о фашизме вела бы к пассивности в деле борьбы с фашизмом. И такого подхода у коммунистов конечно нет и быть не может.

Фашистское движение на деле есть одна из форм наступления капитала в обстановке общего кризиса капитализма и начинающегося

608 разложения правящих классов. А это и делает из фашизма особую, необычную форму наступления капитала.

Фашизм отражает диалектическое противоречие общественного развития. В нем заложены оба элемента — и наступление правящих классов и их разложение. Иными словами говоря, фашистское развитие может привести и к победе пролетариата и к его поражению. Решает вопрос об этом фактор субъективный, т. е. классовая борьба пролетариата. Чем активнее ведет рабочий класс борьбу против фашизма, тем быстрее развиваются в фашизме элементы распада. Отступает пролетариат без боя, как например в Италии в 1920 г., тогда сильнее выступают в фашизме черты наступления на рабочий класс. Первый путь ведет к победе над фашистской диктатурой, второй — к поражению пролетариата. Тов. Тельман цитировал случай с Шерингером — очень интересный случай. Несомненно,— это признак начинающейся диференциации в фашистском движении. Но почему этот процесс начался в Германии, а не в Австрии или Италии? Потому что в течение месяцев наша сильная коммунистическая партия в Германии вела наступательную борьбу против фашизма. Этим она показала силу пролетариата. Завоевать союзников на сторону пролетариата можно только демонстрированием силы пролетариата и его авангарда — компартии, можно только классовыми боями. Мелкая буржуазия привыкла уважать силу. Так например, когда генсоветчики приезжали в СССР, они уважали силу правительства пролетарской диктатуры. Когда мелкая буржуазия теряет веру в силу капитала, ей импонируют силы пролетариата.

Большевики всегда расходились с меньшевиками в том, что большевики считали, что толкать промежуточные классы на путь революции можно только революционной активностью пролетариата, но не соглашением с ними, не подделыванием под их уровень. Верно, что появление и даже временный рост фашистского движения не означает поражения пролетариата. Но установление фашистской диктатуры, выражающееся в загнании коммунистической партии в подполье, в насильственном удушении классовой борьбы пролетариата, в превращении профсоюзов в такие органы капиталистического государства, как полиция, тюрьма, казарма, при недостаточном отпоре пролетариата означает временное поражение пролетариата. Это не будет поражением пролетариата, если рабочий класс дерется за каждую из своих позиций, даже если под натиском превосходящих сил противника ему приходится сворачивать свои силы в бою. Никакой гарантии, что мы не отступим порой в борьбе, мы не даем даже в момент революционного кризиса. В июле 1917 г. мы временно отступили. Но неправильно было бы думать, что помешать проведению фашистской диктатуры можно только пролетарской революцией. Пролетарская революция есть единственное средство в деле низвержения буржуазной диктатуры вообще, независимо от того, в каком бы виде она ни выступала. Мы не можем сказать с уверенностью, что мы боями можем помешать установлению фашистской диктатуры всегда и при всяких условиях. Но что мы можем с уверенностью сказать, это то, что боями мы можем мешать проведению фашистской диктатуры. Это безусловно. Мешать нарастанию фашистской реакции, а значит и проведению буржуазией фашистского вида буржуазной диктатуры, можно каждодневной борьбой пролетариата — экономической, политической и т. д. Мешаем же мы наступлению ка-

609 апитала например в экономической области нашим контрнаступлением. И этим мы отличаемся от реформистов и брандлерианцев, которые утверждают, что во время кризиса стачки невозможны, что успех стачек заранее обречен на провал. Разве было бы не тем же самым оппортунистическим фатализмом, если бы мы связывали срыв проведения фашистского вида буржуазной диктатуры только лишь с пролетарской революцией. Значит частичные бои пролетариата против проводящего фашистскую диктатуру правительства были бы безнадежны, никакого изменения в соотношении классовых сил они не внесли бы. Но чем же тогда эта позиция отличалась бы от позиции Брандлера, если бы коммунисты стали на нее?

Не только мешать проведению фашистского вида буржуазной диктатуры можно частичными боями, но и успешно бороться против установившейся уже фашистской диктатуры, как например в Италии или в Югославии. Мы не говорим итальянским и югославским товарищам, что им нужно свернуться до последнего решительного боя, а критикуем такого рода фаталистические установки, порожденные у некоторых из них сугубо тяжелыми условиями их борьбы. Частичные бои пролетариата не свергнут буржуазной диктатуры, но они дезорганизуют ее, подготовляют ее падение под ударами пролетарской революции, объединяющей эти частичные бои в могучее движение всего рабочего класса и всех трудящихся. Частичные бои, все более учащающиеся и расширяющиеся в своем размахе, не теряющие революционной перспективы, могут заставить буржуазию отступить под натиском пролетариата, ослабить временно фашистский режим, заставить буржуазию пойти на ряд уступок угнетенным классам в надежде спасти господство буржуазной диктатуры. Кризис Матеотти в Италии например чуть-чуть не создал такого положения.

Неверно было бы также думать, что фашистский вид буржуазной диктатуры — последняя «политическая надстройка» и что гибель ее, т. е. этой политической надстройки капитализма, возможна только с гибелью вообще капитализма. В Италии так это по всей вероятности и будет. В Испании мы видели и другие пути распада диктатуры Примо-де-Ривера. Нельзя устанавливать такого закона, как равно нельзя утверждать, что повсюду капитализм, прежде чем быть разрушенным пролетарской революцией, должен пережить стадию фашистской формы буржуазной диктатуры. Это опять-таки было бы механизированием диалектических процессов общественного развития.

В программной комиссии VI конгресса Коминтерна были голоса, которые отстаивали эту точку зрения. По этой схеме фашизм — какая-то историческая неизбежность, которой пролетариат не может помешать своими боевыми действиями, такая же историческая неизбежность, как монополистический капитализм, империалистическая фаза капитализма и т. д.

Но, во-первых, даже монополистическая фаза капитализма и империалистическая стадия не являются категориями обязательными. Ленин неоднократно указывал на это. Подобная фаталистическая установка чревата теми опасностями, которые в прошлом, до войны, некоторых из германских социал-демократов, крайних радикалов вроде Пауля Ленча, привели в лагерь идеологов ультраимпериализма. Ленин не раз боролся против таких фаталистических установок; достаточно хотя бы со-

610 слаться на его борьбу в национальном вопросе против Бухарина, Радека и Пятакова, т. е. против товарищей, которые, исходя из фата-листического взгляда на империализм, схематизируя империалистическое развитие, отрицали возможность национального самоопределения в эпоху империализма. Процессы перерастания буржуазной диктатуры в форме буржуазной демократии в буржуазную диктатуру в форме фашизма — процессы неравномерные, особенно в масштабе международном, и было бы большим пессимизмом думать, что фашистская форма буржуазной диктатуры станет всемирной политической надстройкой капитализма раньше, чем пролетарская революция не покончит вообще с капитализмом. Но именно эта теория питает настроения, что помешать нарастанию фашистской реакции можно только пролетарской революцией. А если бы мы так поставили вопрос, мы предъявили бы компартиям такое требование, выполнение которого зависит не только от их сил, а от совокупности целого ряда объективных факторов как внутренних, так и международных.

Ни от одной партии в Коммунистическом интернационале нельзя требовать, чтобы она приостановила развитие фашизма при всяких условиях пролетарской революцией. Не требовали мы например от финских товарищей революции в ответ на лапуасский переворот. Мы требовали от финских коммунистов активной борьбы против буржуазной диктатуры, считая, что этим самым они будут мешать и может быть помешают установлению в Финляндии фашистского вида буржуазной диктатуры. Чего например все секции Коминтерна могут требовать от германских товарищей в данной обстановке, чтобы помешать установлению фашистской диктатуры и подготовить народную революцию в Германии? Помешать наступлению капитала на рабочий класс, помешать загнать компартию в подполье, укрепиться на предприятиях, самостоятельно руководить классовыми боями, укрепить и развернуть самостоятельное профсоюзное движение, подорвать массовый базис социал-демократии, разворачивать массовые политические стачки в борьбе с буржуазной диктатурой,— выполнения этих задач секции Коминтерна могут требовать от КПГ. Но КПГ сейчас это уже делает.

ПРОТИВ СОЦИАЛ-ФАШИЗМА И ТЕОРИИ «МЕНЬШЕГО ЗЛА»​

В чем выражается конкретно в вопросе фашизма наше отставание? Во-первых, в том, что мы своей пассивностью позволяем буржуазии при сузившейся экономической базе для реформизма, при сузившейся маневреспособности капитала в экономической области маневрировать в вопросе парламентаризма, плана Юнге, вопросе Версаля, протекционизмы и т. д. Во-вторых, наше отставание в вопросе фашизма выражается в том, что мы позволяем социал-демократии маневрировать в вопросе форм буржуазной диктатуры. И это сейчас ее главный маневр целого исторического периода. Социал-демократия стремится отвлечь массы от основных вопросов классовой борьбы и повернуть их к спорам о форме их собственного угнетения — к вопросам, какая форма буржуазной диктатуры лучше: парламентская или внепарламентская. Теория так называемого «меньшего зла», о которой говорили в своих речах и т. Тельман и т. Поллит, это сейчас основной канал парламентских иллюзий масс. Социал-демократия будет маневрировать не сегодня и не завтра только, а в течение целого периода, в течение долгого времени в вопросе ее мнимой борьбы с фашизмом, затушевывая всеми

611 способами тот основной факт, что фашизм и социал-фашизм — лишь две разновидности одной и той же социальной опоры буржуазной диктатуры. Разбить эти иллюзии масс — это обеспечить подрыв массовой основы социал-демократии в рабочем классе.

Как можно разбить эти иллюзии в этом основном вопросе? На фактах повседневной экономической и политической борьбы против капитала. В этом сейчас основное звено нашей борьбы с социал-демократией за влияние ее на массы.

Ошибки в нашей среде, идущие по линии принципиального противопоставления буржуазной демократии фашизму, социал-демократии — партии Гитлера, толкающие коммунистов объективно в лагерь людей типа итальянского либерала Нитти, самые вредные, губительные для коммунистического движения. Сейчас это главная наша опасность.

И нужно сказать прямо, что тот факт, что мы беспрестанно склоняем, спрягаем слово «фашизм», противопоставляя фашизм буржуазной диктатуре как какую-то «вещь в себе», не вкладывая в него конкретного исторического классового содержания, показывает, что товарищи, целиком стоящие на линии Коминтерна, не освободились полностью от либеральных влияний той шумихи, которую сознательно создает социал-демократия вокруг фашистского вида диктатуры буржуазии для обмана широких масс. Мы все немножко поддаемся влиянию этой идеологии, следы которой чувствовались и в некоторых речах на пленуме. Так например для характеристики роста фашизма во Франции приводился такой «чудовищный» факт, что коммунистического мэра не пустили в мэрию, или для доказательства фашизации в Голландии приводится пример, что уже двух коммунистов приговорили (что необычайно для голландцев) к трем месяцам тюрьмы,— как ни трагичны эти факты, но мы думаем, что разрушение целых деревень в Индо-Китае французскими аэропланами и кровавое подавление восстания в голландской Индии больше могут сказать о фашизации буржуазной диктатуры, чем сравнительно невинные проделки этой диктатуры с коммунистическим мэром.

Далее, наши молодые и даже пожилые ученые стремятся выискать буквально под лупой малейшие тонкости, отличающие фашистский вид диктатуры буржуазии от буржуазной диктатуры, так сказать, «нормального» типа, в тщетных поисках найти всеобъемлющее определение фашизма. Зачем это? Как будто марксистско-ленинские определения буржуазной диктатуры уже устарели и не подходят к фашистским формам буржуазной диктатуры. Во всех этих теоретических потугах, лишь запутывающих вопрос, на деле скрывается противопоставление фашизма как «нового типа» буржуазного государства старому, демократическому типу этого последнего. А между тем все обострение классовой борьбы говорит за то, что различие методов классового господства между так называемой буржуазной демократией и фашизмом все более будет стираться и стирается уже на практике. Пусть например кто-нибудь попробует доказать, что политика германской социал-демократии в отношении страны строящегося социализма — СССР «прогрессивнее», лучше политики итальянского фашизма. Социал-демократия сознательно, в интересах обмана масс провозглашает, что главным врагом рабочего класса является фашизм, чтобы тем самым снять вопрос о борьбе против диктатуры капитала вообще, приукрасить демократические формы ее, создать у рабочих впечатление,

612 что они должны бороться за «демократические» формы их эксплоатации против фашистских. Особенно это имеет место во Франции, где этот маневр совпадает с интересами французского империализма против империалистических вожделений итальянской буржуазии. Наша первая задача в деле борьбы с парламентскими иллюзиями масс заключается в том, чтобы разоблачить этот маневр.

Коммунисты должны прежде всего создать ясность у самих себя в этом вопросе. Главным врагом рабочего класса всегда была, есть и будет буржуазия. Нам незачем придумывать новые формулы. В фашизирующихся буржуазных демократиях, в фашистских государствах, повсюду на всех этапах фашизации капиталистических государств главным врагом рабочего класса является диктатура капитала, независимо от ее демократического или фашистского вида. А это значит, что в таких странах, как Франция, коммунисты не должны позволить социал-демократии морочить массы призраком грядущего фашизма, а должны бить по существующей сегодня диктатуре капитала опроституированной буржуазно-демократической республики. Это значит, что в Германии главным врагом сегодня является поддерживаемое социал-демократией правительство Брюнинга, правительство проведения фашистской диктатуры, воплощающее сегодня весь гнет буржуазной диктатуры в отношении рабочего класса. И в зависимости от того, на какое крыло буржуазия будет опираться в борьбе против пролетариата, дается и главное направление удара компартии. Что именно в Германии нужно направить удар против буржуазной диктатуры в лице правительства Брюнинга, это лучше всего показывает последняя речь Вирта, раскрывающая планы удушения германского рабочего класса диктатурой капитала при поддержке социал-демократии и партии Гитлера. Правительство Брюнинга сейчас главный враг еще и потому, что под влиянием начавшейся дифференциации внутри гитлеровского движения, последних изменений в международной обстановке, кладущих в данный момент конец надеждам гитлеровцев на попустительство САСШ и Англии в деле ревизии плана Юнга и Версаля, приход к власти Гитлера наталкивается на все большее сопротивление.

Именно такая постановка вопроса лучше всего позволяет нам разоблачить теорию «меньшего зла». Именно потому, что коммунисты в Германии борются против буржуазной диктатуры как своего главного врага, олицетворяемого сегодня правительством Брюнинга, они разоблачают маневр социал-демократии, выставляющей правительство Брюнинга как «меньшее зло» по сравнению с фашизмом гитлеровского типа. Ведь вся теория «меньшего зла» покоится на той предпосылке, что фашизм гитлеровского типа является главным врагом. И нельзя доказать рабочим, исходя из этой предпосылки, без отождествления целиком и полностью правительства Брюнинга с возможным правительством Гитлера, что правительство Брюнинга не есть меньшее зло. А мы ведь не отождествляем Брюнинга с Гитлером, социал-фашизм, поддерживающий Брюнинга, с гитлеровским фашизмом.

Чтобы разбить теорию «меньшего зла», коммунисты должны разъяснить массам, что вся система буржуазной диктатуры построена на использовании в деле борьбы с рабочим классом и так называемой буржуазной демократии и фашизма. И об этом совершенно ясно говорит программа Коммунистического интернационала: «Приспособляясь к изменению политической конъюнктуры, буржуазия использует и

613 методы фашизма и методы коалиции с социал-демократией... для замедления наступательного хода революции». Отделить эти два метода господства от всей системы буржуазной диктатуры невозможно. Наличие этих двух методов господства позволяет буржуазии маневрировать в течение ряда лет.

«Будь тактика буржуазии всегда однообразна,— говорил Ленин,— или хотя бы всегда однородна, неизбежно рабочий класс быстро научился бы отвечать на нее столь же однообразной или однородной тактикой. На деле буржуазия во всех странах вырабатывает две системы управления, два метода борьбы за свои интересы и отстаивание своего господства, почему эти два метода то сменяют друг друга, то переплетаются в различных сочетаниях» ¹.

Так же ставит вопрос и т. Сталин.

«Фашизм есть боевая организация буржуазии, опирающаяся на активную поддержку социал-демократии. Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма. Нет основания предположить, что боевая организация буржуазии может добиться решающих успехов в боях или управлении страной без активной поддержки социал-демократии. Столь же мало основания думать, что социал-демократия может добиться решающих успехов в боях или управлении страной без активной поддержки боевой организации буржуазии. Эти организации не отрицают, а дополняют друг друга. Это не антиподы, а близнецы...» ².

Пользование этими двумя методами позволяет буржуазии завинчивать все крепче винт угнетения масс, шантажируя их опасностью «справа» и помогая в то же время социал-демократии выступать в качестве борца за «демократию». Эта игра не нова, она является продолжением традиционной политики буржуазной диктатуры, выдвигавшей в прошлом в соответствии с конкретными условиями то свое консервативное, то свое либеральное крыло и отвлекавшей тем самым массы от классовой борьбы. Политическая игра с фашизмом и социал-фашизмом дает возможность буржуазии переключить недовольство масс на рельсы борьбы вокруг таких вопросов, как за нарламент или против парламента, за Гитлера или за Вельса, за конституцию или против конституции. То же маневрирование с двумя своими бригадами — фашизмом и социал-фашизмом — буржуазия проявляет и в вопросах внешней политики, плана Юнга, Версаля, вопросах мира, протекционизма и т. д. Германская буржуазия например, шантажируя в данный момент французский империализм с помощью Гитлера, выдвигает в качестве «борцов» за мир, за выполнение репарационных обязательств, за политику соглашения с «демократической Францией» свою вторую бригаду в лице германской социал-демократии. У нее есть в запасе и другая бригада. При первых симптомах более серьезного заострения противоречий между Соединенными Штатами, Англией и Италией, с одной стороны, и Францией — с другой, германский капитал пустит в ход находящееся пока в резерве другое крыло, фашистское, для проведения политики реванша. Самые умные и дальновидные буржуа в Англии великолепно понимают, что никакая протекционистская программа Ротемира, Бивербрука, Мосли не вернет Англии ее прежней

¹ Ленин, Собр. соч., т. XI, ч. 2, стр. 136.

² Сталин, К международному положению 1924 г.

614 мировой гегемонии. Но они знают, что, противопоставляя Сноудену Мосли, можно дурачить трудящиеся массы Англии и втягивать их в фарватер своей политики укрепления буржуазной диктатуры. Коммунисты смогут успешно бороться с предрассудками теории «меньшего зла» в массах не тем, что все явления — протекционизм и фритредерство, и политику реванша, и политику капитуляции перед французским империализмом, и парламентаризм, и антипарламентаризм — покроют одним модным словечком — фашизм, а тем, что конкретно покажут массам эксплоататорский характер и обман всей системы буржуазной диктатуры, независимо от ее форм и методов подавления трудящихся.

ЛОЗУНГ РЕВОЛЮЦИОННОГО ВЫХОДА ИЗ КРИЗИСА И ЗАДАЧИ СЕКЦИЙ КИ​

Слабость секций Коминтерна заключалась в том, что мы борьбу против теории «меньшего зла» во всем ее многообразии не сделали своей центральной, узловой задачей, что мы не проследили за пропагандой и агитацией секций Коминтерна в этом вопросе, не собрали обширного материала ошибок, допущенных секциями Коминтерна, и не воспользовались пленумом для того, чтобы конкретно исправить эти ошибки.

Необходимо будет восполнить этот пробел после пленума ИККИ. В этой серьезнейшей и ответственнейшей работе нужно меньше всего общих схем и заученных формул о фашизме, а необходим конкретный подход к условиям каждой страны, к положению разных классов, степени обострения классовой борьбы, тщательный анализ программы капиталистического выхода из кризиса разных политических партий буржуазной диктатуры и т. д. Не тем коммунисты будут отвоевывать массы, что будут игнорировать основные лозунги классового врага, противопоставляя им наши абсолютно правильные, но крайне общие положения, повторяемые из года в год, а тем, что мы наполним живым конкретным содержанием наши лозунги революционного выхода из кризиса.

Может ли например английская коммунистическая партия, несмотря на свой небольшой численный состав, оставить вне поля зрения протекционистское движение в Англии, захватывающее и многих рабочих, или американская компартия — программу выхода из кризиса американской буржуазии? Могут ли например чешские, польские, английские, французские товарищи перед лицом подымающейся в их странах империалистической борьбы против австро-германского таможенного соглашения повторить только то, что сказали германские и австрийские товарищи, заявившие совершенно правильно, что только пролетарская революция может решить вопрос об объединении немецкого населения Австрии и Германии в интересах трудящихся масс? Не ясно ли, что упор именно агитации этих секций в их отношении к австро-германскому таможенному соглашению должен быть перенесен на самую беспощадную борьбу против империалистических вожделений их собственной буржуазии. Коммунисты стран-победительниц сделали бы ошибку, если бы вместо борьбы против их собственной буржуазии в интересах «общей» с немецкими товарищами декларации повторили бы в иных словах и выражениях заявление немецких товарищей, продиктованное этим последним их революционной борьбой

615 против германской буржуазии; германские товарищи борются против своего поднимающего голову империализма, а французские, английские, польские, чешские, итальянские и другие товарищи должны бороться против империалистических вожделений их правительств, стремящихся увековечить иго Версаля.

Если мы действительно всерьез ставим перед собой задачу превратить компартии из агитпропов в массовые партии рабочего класса, руководимые его боями, то мы должны переориентировать все секции прежде всего в том направлении, чтобы они стали революционным активным фактором всей политической жизни их страны. Это не значит, чтобы они занимались «высокой политикой», игнорируя будничную работу по организации масс. Это не значит, что компартии должны свою агитационную работу приспособлять к тем вопросам, которые выпячивает в данный момент буржуазия в своих классовых целях. Но это значит, что компартии должны давать ответы массам по всем животрепещущим вопросам классовой борьбы, ответы не трафаретные, повторяющие одни и те же формулы, а ответы, инспирированные нашими основными установками, богато насыщенные доступными пониманию масс фактами и опытом их борьбы. Нужно открыто сказать, что наша пропаганда и агитация за революционный выход из кризиса носит крайне абстрактный характер. Как и многое другое в нашей практике, этот революционный выход из кризиса грозит превратиться в формулу, которая ничего не скажет ни уму, ни сердцу рабочего класса. Разве случайным является то обстоятельство, что все выступавшие здесь товарищи от разных секций, за исключением немецких товарищей, не конкретизировали в своих выступлениях лозунг революционного выхода из кризиса применительно к своим особым национальным условиям. Ведь этот вопрос совершенно иначе стоит например для Польши, чем для Англии. В Англии он имеет пока скорее пропагандистское значение, во Франции он ставится иначе, чем в Германии, где имеются предпосылки революционного кризиса. Мы можем указать лишь основные моменты, из которых должна исходить наша агитация за революционный выход из кризиса. Мы можем лишь подытожить имеющийся в этом отношении опыт разных секций.

Какие это элементы и что за опыт? Во-первых, это опыт СССР. Не случайно он является стержнем всех наших тезисов. Секции Коммунистического интернационала находятся сейчас в более выгодном положении, чем русские большевики во время войны, потому что они могут опираться в своей агитации за революционный выход из кризиса на опыт всемирно-исторического значения СССР.

Во-вторых, это опыт КП Германии, зафиксированный как в ее программе социального и национального освобождения, в ее борьбе за мир, так и в конкретизации ее главного стратегического лозунга «народной революции».

Кстати сказать, по вопросу лозунга «народной революции» у некоторых товарищей были сомнения. Стоит ли нам старый ясный лозунг пролетарской революции заменять новым термином, заимствованным из эпохи революций 1848 г.,— говорили они.

Но, во-первых, немецкие товарищи не заменили лозунга пролетарской революции лозунгом народной революции. Они никогда не упраздняли старых большевистских лозунгов. Лозунг народной революции в их документах, в их ежедневной агитации, это — синоним про-

616 летарской революции; он означает в данных конкретных условиях Германии, где происходят огромные классовые сдвиги что КПГ хотя еще и не завоевала большинства рабочего класса, но она становится уже партией миллионов угнетенных и эксплуатируемых трудящихся масс Германии.

Прав т. Тельман, когда он указывал в своем докладе, что нельзя противопоставлять задачу завоевания союзников на сторону пролетариата задаче завоевания большинства рабочего класса. Эти задачи теснейшим образом связаны между собой. Чем ближе компартия подходит к завоеванию большинства рабочего класса, тем больше растут ее сила и влияние на другие, непролетарские, слои населения.

Но значит ли это, что мы уже должны снять в Германии лозунг завоевания большинства рабочего класса? Нисколько. Завоевание большинства рабочего класса остается основной стратегической задачей КП Германии, ибо мы еще в Германии большинства рабочего класса не завоевали. Об этом говорят хотя бы последние выборы в фабзавкомы. В ряде случаев все партии теряют, компартия одна выигрывает. Но есть места, где все партии теряют, и наша партия теряет, хотя и процентуально меньше, как например в Руре.

Третий элемент при постановке вопроса революционного выхода из кризиса — это анализ конкретной обстановки, созданной кризисом в каждой отдельной стране, критический разбор тех путей, которые предлагают буржуазия и ее партии в поисках капиталистического выхода из кризиса. А это значит, что например в такой стране, Австрия, коммунисты должны показать массам, что в рамках капитализма и версальской системы спасения для Австрии, осужденной на тниение, нет, что только при советской системе и социализме, предполагающих упразднение таможенных и государственных границ, на основе создания обширнейшей хозяйственной территории, с разделением труда между различными районами, предполагающих далее уничтожение какой бы то ни было национальной кабалы и всех видов капиталистической эксплуатации, австрийские трудящиеся массы поднимутся из пропасти нищеты и бедствий к полному расцвету интеллектуальных и материальных сил немецких трудящихся масс.

Это значит далее, что коммунисты в Англии должны безбоязненно поставить перед рабочим классом вопрос об освобождении пролетарской революцией в Англии колоний и доминионов как условии раскрепощения самого английского рабочего класса, как условии внушения доверия к английскому пролетариату и созданному им новому строю миллионам угнетенных трудящихся масс всех рас.

Только на основе такого доверия, быстрого подъема материального и культурного уровня колониальных масс, победы буржуазно-демократических революций и перерастания их в социалистические революции в колониях, социалистическая Англия сумела бы сделать гигантский шаг вперед по пути дальнейшего развития своих производительных сил, ликвидировала бы многолетнюю безработицу и спасла бы себя от будущей империалистической войны и от разгрома в этой войне американским империализмом. Здесь наша партия может смело выступать от имени всех трудящихся масс Англии.

Наконец, в-четвертых, необходимо нашу агитацию за революционный выход из кризиса увязать с мобилизацией масс вокруг конкретных задач, связанных с непосредственными интересами рабочего клас-

617 са и трудящихся масс, в первую очередь с безработицей. Мобилизацией масс вокруг этих непосредственных нужд коммунисты должны наметить также и главное направление своего удара в данный момент. Во Франции сейчас это главное направление удара рабочего класса особенно в связи с созреванием предпосылок революционного кризиса в Германии — это борьба против французского империализма, самого разбойничьего, самого грабительского, самого паразитического, являющегося европейским гегемоном в деле борьбы с угрозой революционного движения. Привилегированное положение французского империализма (грабеж Германии, удушение колоний, господство экономическое и финансовое над государствами вассалами — Польшей, Чехо-Словакией, Югославией и Румынией, сосредоточение крупнейших после Америки запасов золота) усугубляет закабаление рабочего класса Франции и двух миллионов иностранных рабочих при помощи подкупа верхушек рабочей аристократии, поддерживающей в лице социалистической партии и реформистских вождей империалистическую политику французского капитала. Мы жестоко критиковали французскую компартию, но французская компартия находится в исключительно трудных условиях, ибо французский империализм превратил в рабов не только 2 млн. иностранных рабочих, не только трудящихся колоний и германский пролетариат, он превращает тем самым в рабов и французский пролетариат. Не поколебав французского империализма, пролетариат не облегчит условий своего собственного освобождения от капиталистического рабства, прикрываемого самой прогнившей, самой развращенной в мире системой парламентаризма, не сумеет отстоять своего жизненного уровня, не задержит политической реакции, падающей всей своей тяжестью на рабочий класс и его организации.

А борьбу против французского империализма, в защиту СССР, в защиту международного пролетариата рабочий класс сможет развернуть через экономические и политические бои, в процессе которых компартия должна выковать и сильные красные профсоюзы и сама превратиться организационно в более массовую партию, чем до сих пор. В Чехо-Словакии главное направление удара — это мобилизация масс на борьбу против «австрийского» уровня зарплаты и роли Чехо-Словакии как главнейшего резервуара военного снаряжения в войне против СССР. Чешская военная промышленность, подлинным хозяином которой является французский капитал, промышленность, выросшая на основе чудовищно низкого прожиточного минимума чешского пролетариата, усиливая милитаристический гнет в Чехо-Словакии, в свою очередь является одной из главнейших причин австрийского стандарта заработной платы в Чехо-Словакии. Только в процессе развертывания массовых боев компартия сумеет разрешить успешно центральную партийную задачу сегодняшнего дня — укрепление и расширение красных профсоюзов.

В Англии — борьба против предпринимаемого рабочим правительством и капиталистами снижения зарплаты на основе мобилизации масс вокруг требования рабочей хартии и беззаветная защита индийской революции, революции рабочих и крестьян.

В САШ — главное направление удара — подрыв позиции американского капитала путем мобилизации масс на борьбу за осуществление социального страхования за счет капиталистов и буржуазного государства.

618 В нелегальных партиях, в странах белого террора, в первую очередь в Италии — организация массовых выступлений на основе защиты самых элементарных требований рабочих и крестьян в целях прорыва революционным натиском масс рамок фашистской диктатуры.

В Испании — борьба за демократическую диктатуру пролетариата и крестьянства, за конфискацию помещичьей земли, за 7-часовой рабочий день при условии укрепления компартии и профсоюзов на основе их четкого классового размежевания с мелкобуржуазным радикализмом (анархисты, республиканцы, троцкисты и т. д.).

В странах Латинской Америки — у нас тут огромная задача — кончить с путчами и взяться за классовую борьбу и борьбу против иностранного империализма.

На преодолении отставания должны быть сейчас сконцентрированы все усилия компартий. Под этим знаком и под этим углом зрения во всех компартиях должна быть просмотрена, проверена, прокритикована вся их работа сверху донизу. Каждая ячейка, каждый член партии после этого пленума должны принять самое активное участие в этой большевистской самокритике, самокритике не как покаянии, чтобы завтра снова грешить, а самокритике как боевом партийном деле, имеющем целью улучшить положение, устранить недостатки, ликвидировать слабости.

Сейчас вся революционная перспектива связана с преодолением компартиями своего отставания, как на это правильно указывал целый ряд выступавших здесь товарищей. Мы, революционеры-большевики, коммунисты-активисты, мы против механической перспективы, сводящейся к общим рассуждениям о том, что у капитализма нет выхода, что аграрный кризис неразрешим в рамках капитализма, что из общего кризиса капитализма неизбежно вырастает революционный кризис, что нужно держать курс на «общенациональный кризис» в мировом масштабе. Такие общие прогнозы академичны, они похожи на речи пастора о загробной жизни, ибо в них нет элементов конкретности, действенности, борьбы. Ни одно основное противоречие капитализма неразрешимо в рамках капитализма. Но это не помешало капитализму существовать сверх положенных ему исторических сроков. Капитализм никогда не решит противоречия между расширяющимися возможностями производственного аппарата и суживающимися рынками, но из этого отнюдь не вытекает, что капитализм уже подошел к последней черте или к такому безвыходному положению, за которым уже сегодня идет его смерть. Капитализм маневрировал и будет еще маневрировать.

Почему же аграрный кризис должен занимать какое-то особое положение среди других основных противоречий капитализма? Если бы для капитализма по всем линиям были закрыты все отдушины и все временные выходы — дело пролетариата было бы очень легким. Такого рода «общие» перспективы вредны, они способны только путать, сбивать с боевой ноги пролетарские массы, на своей спине чувствующие все трудности борьбы, внушением им ложных надежд на автоматический распад капиталистической системы. Против этого «революционаризма» мы должны выступить как коммунисты-бойцы, для того чтобы не сеять иллюзий в массах. Мы отвергаем также и другого рода академические перспективы, связанные с утверждением, что каждый циклический кризис неизбежно приводит к революции. Эту постановку

619 отверг II конгресс Коммунистического интернационала как слишком схематическую, не отвечающую исторической действительности. Достаточно хотя бы сослаться на конкретный пример мирового кризиса 1873 г., чтобы видеть, что циклические кризисы не обязательно приводили к революционным взрывам. Наша революционная перспектива должна исходить из конкретного анализа положения каждой отдельной страны, из учета неравномерного развития капитализма и степени обострения классовых противоречий по отдельным странам.

Мы думаем, что последствием нынешнего циклического кризиса, развернувшегося на основе общего кризиса капитализма, будет неизбежный дальнейший надлом капиталистической системы, начавшийся в октябре 1917 г. Но мы не можем гарантировать ни сроков этого надлома, ни его размеров; мы можем лишь с известным приближением наметить слабые пункты, где этот надлом скорее всего может произойти. Но то, что мы твердо знаем, это то, что если бы капитализм и выполз из нынешней острой фазы циклического кризиса, он окажется еще более потрясенным, чем после мировой войны 1914 — 1918 гг. Действие углубленного циклическим кризисом общего кризиса будет для капитализма еще более губительным. «Передышка», которую получил бы в этом случае капитализм, отнюдь не прервала бы революционного подъема. Не исключено, что она бы задержала на короткий срок вызревание революционного кризиса, например в Германии, но едва ли бы она задержала его в Индии, Китае и даже в Польше. Но то, что мы потеряли на действии циклического кризиса, мы компенсировали и будем компенсировать возросшим влиянием СССР. Это есть сейчас революционный фактор решающего значения.

В то же время революционный подъем в других капиталистических странах достиг бы еще большей интенсивности в силу того, что капитал постарался бы удержать всеми средствами тот новый жизненный уровень и уровень политических прав рабочего класса, который буржуазия стремится создать для пролетариата под прикрытием кризиса. А это неизбежно приведет к величайшим классовым конфликтам еще большего напряжения, чем в настоящее время.

Опасность, которая стоит перед нами (и которую нужно сигнализировать), в случае этой «передышки» для капитализма не в перерыве революционного подъема, а в прорыве другого порядка. Если коммунисты не используют нынешнего кризиса, хотя бы для того, чтобы поколебать основательно позиции капитализма и его главной социальной опоры — социал-демократии, коммунистическим партиям грозит опасность потери доверия масс к ним, как к действительному фактору классовой борьбы. Кто недоучитывает этой опасности сейчас, тот политический слепец. ИККИ не выполнил бы своего элементарного долга, если бы на этом пленуме не сигнализировал бы этой опасности компартиям. Только в том случае эта опасность не будет нам страшна, если рабочий класс будет видеть коммунистов на передовых постах классовых боев в нынешний период. С боями мы, коммунисты, станем более грозной силой для капиталистического мира, чем в период первого тура войн и революций, с боями мы только будем хоронить влияние социал-демократии в рабочем классе, с боями мы преградим путь фашистскому развитию, с боями мы преодолеем отставание компартий и приблизим час решающей победы пролетариата.

Исторические сроки гибели капитализма в ваших руках! (Бурные аплодисменты, переходящие в овацию.) (Заседание закрывается.)

620

ПРИЛОЖЕНИЕ​

СОСТАВ КОМИССИИ ПО ПЕРВОМУ ПУНКТУ ПОРЯДКА ДНЯ XI ПЛЕНУМА ИККИ.

ВКП(б) — тт. Мануильский, Пятницкий, Кнорин.

КП Германии — тт. Тельман, Реймеле, Нейман.

КП Франции — тт. Торез, Барбе.

КП Чехо-Словакии — тт. Готвальд, Фрид.

КП Польши — тт. Ленский, Генриковский.

КП Америки — тт. Браудер, Вайнстон.

КП Англии — тт. Поллит, Рест.

Исполком КИМ — тт. Чемоданов, Ковальчук.

КП Китая — т. Куан-Пин.

КП Италии — т. Гарланди.

КП Украины — т. Скрыпник.

КП Балкан — т. Коларов.

КП Скандинавии — т. Силлен.

КП лимитрофов — т. Мицкевич-Капсукас.

КП Средней Европы — т. Коплениг.

Персонально — тт. Куусинен, Бела Кун.

Комфракция Профинтерна — тт. Лозовский, Шверник.

Секретарь комиссии — т. Смолянский.

Комиссия разбивается на подкомиссии: 1. Польскую. 2. КИМ. 3. Аграрную.

СОСТАВ КОМИССИИ ПО ВТОРОМУ ПУНКТУ ПОРЯДКА ДНЯ XI ПЛЕНУМА ИККИ.

ВКП(б) — тт. Мануильский, Гопнер, Мойрова, Ярославский.

КП Германии — тт. Реммеле, Пик.

КП Польши — тт. Братковский, Прухняк.

КП Франции — тт. Барбе, Ферра.

КП САСШ — тт. Денн, Хейсвуд.

КП Италии — т. Гарланди.

ИККИМ — тт. Фишер, Андрей.

КП Англии — т. Арнот.

КП Чехо-Словакии — т. Запотоцкий.

КП Китая — т. Лю-сян, Ван Чин-чин-

чин.

КП Финляндии — т. Маннер.

КП Эстонии — т. Меринг.

КП Латвии — т. Ваня.

КП Литвы — т. Ангаретис.

КП Румынии — т. Попеску.

Персонально — тт. Кашен, Бела Кун, Кнорин, Васильев, Альфред, Ян.

Комфракция Профинтерна — тт. Кастаньян, Юзефович, Аболин.

Секретарь комиссии — т. Васильев.

О задачах секций Коммунистического Интернационала в связи с углублением экономического кризиса и нарастанием в ряде стран предпосылок революционного кризиса.

(Тезисы, принятые по докладу т. Мануильского и содокладам тт. Тельмана, Ленского и Чемоданова о положении и задачах компартии Германии, компартии Польши и Ким¹.

¹ Приняты на 25-м заседании 11 апреля 1931 г.

621

I. КРИЗИС КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ. РАСТУЩИЙ ПОДЪЕМ СОЦИАЛИЗМА В СССР​

Развернувшийся за последний год на основе общего кризиса капитализма величайший в истории мировой экономический кризис, охвативший все капиталистические страны и все важнейшие отрасли производства, и гигантский рост социалистического строительства в СССР выявили с небывалой остротой противоречия между системой строящегося социализма и системой загнивающего капитализма. Противоречия между капиталистической и социалистической системами никогда не развивались с такой силой, и преимущества социалистической системы перед системой капиталистической никогда еще не вскрывались так наглядно, как теперь. Со всей ясностью обнаружилась несостоятельность системы капиталистического хозяйства, основанной на эксплоатации и рабстве и подчиненной рыночной конкуренции, и превосходство плановой системы социалистического хозяйства, основанной на обобществлении средств производства, на уничтожении эксплоатации, на систематическом подъеме материального и культурного уровня трудящихся.

Этот растущий контраст двух систем, составляя основной стержень современных международных отношений, воздействует на дальнейшее развитие противоречий внутри империалистического мира, особенно усилившихся в результате кризиса. Потеряв в итоге Октябрьской революции возможность эксплоатации и империалистического закабаления народов СССР, находясь под угрозой социалистической индустриализации СССР, создающей условия для независимого от капиталистических стран экономического подъема страны пролетарской диктатуры, империалисты с тем большим ожесточением кидаются на борьбу друг с другом за все более суживающиеся под влиянием кризиса и растущей нищеты масс рынки. Стремление империалистов выйти из кризиса за счет трудящихся, за счет своих конкурентов, за счет колоний и СССР ведет к безудержной политике протекционизма и демпинга, к обострению борьбы империалистов за мировую гегемонию, за передел колоний, к усиленной подготовке новых империалистических войн и военной интервенции в СССР.

Пройденный со времени последнего расширенного Президиума ИККИ (февраль 1930 г.) год, являясь годом исторического перелома, показал растущий кризис и обреченность капиталистической системы и победоносный подъем социалистического строительства. Капиталистической стабилизации приходит конец. В СССР завершается построение фундамента социалистической экономики.

1. В странах капитализма развитие промышленного кризиса находит свое выражение: а) в неуклонном сокращении производства; б) в резком сужении потребления и внутреннего рынка в результате обнищания широчайших народных масс; в) в огромном сокращении внешней торговли.

В СССР, где не только нет кризиса, а происходит подъем, рост производства развивается небывалыми для капиталистических стран темпами. Пятилетний план промышленного строительства не только выполняется, но и перевыполняется. По основным отраслям промышленности пятилетка осуществляется в три года. В ряде важнейших отраслей производства (нефтяной промышленности, машиностроительной и др.) пятилетний план уже осуществлен в два с половиной года. Быстро растут капиталовложения в промышленность, транспорт и по электрификации (60% в 1930 г., 80% в 1931 г.). На основе социалистического соревнования и введения новой передовой техники неуклонно повышается производительность труда, происхо-

622 дит неуклонный рост потребления масс, последовательной политикой твердых цен пролетарское государство регулирует товарооборот между промышленностью и сельским хозяйством, обеспечивает систематический рост реальной зарплаты и доходности крестьянского хозяйства.

2. В странах капитализма экономический кризис, переплетаясь с сельскохозяйственным кризисом, в огромной степени ускоряет пауперизацию миллионов крестьян, разоряемых падением цен на сельскохозяйственные товары и задавленных высокими налогами, повинностями, арендными платежами и ростовщическими долгами. Резко обозначается процесс деградации мелких и средних крестьянских хозяйств. Буржуазными правительствами в целях преодоления аграрного кризиса принимаются меры к сокращению посевных площадей основных продуктов питания и сельскохозяйственного сырья. Растущая механизация сельского хозяйства в ряде капиталистических стран, распространяясь главным образом на крупно-капиталистические хозяйства, еще более способствует быстрому обнищанию широких трудящихся крестьянских масс.

В СССР мощный подъем сельского хозяйства (рост посевной площади, увеличение урожайности) обусловлен окончательным поворотом под руководством рабочего класса бедняцко-середняцких крестьянских масс на путь коллективизации. В два года перевыполнен пятилетний план коллективизации. На основе социалистической переделки деревни (колхозы, совхозы) растет материальный и культурный уровень трудящегося крестьянства, перевыполняется пятилетний план товарной зерновой продукции в два года, подводится машинно-тракторная база под сельское хозяйство, и из года в год увеличиваются капитальные вложения в него пролетарского государства. На основе сплошной коллективизации происходит ликвидация кулачества как класса, и основная середняцкая масса крестьянства, организуясь в колхозы, превращается в прочную опору пролетарской диктатуры.

3. В странах капитализма буржуазия с величайшим ожесточением обрушивается на рабочий класс и трудящиеся массы, стремясь с помощью мер экономического грабежа переложить на плечи трудящихся все последствия кризиса (массовые увольнения и безработица, снижение зарплаты, усиление налогов на рабочий класс, на трудящихся деревни и городскую бедноту, повышение таможенных ставок, искусственное удержание розничных цен, сокращение социального страхования и т. д.). Это наступление капитала обрекает пролетариат на бедствия жесточайшей массовой нищеты. Невиданная еще в истории безработица, охватившая до 35 млн. промышленных рабочих (помимо неучтенных этой статистикой миллионов безработного сельскохозяйственного пролетариата, в особенности колоний и полуколоний), давит на рынок труда и используется капиталистами в целях безудержного снижения заработной платы занятых на предприятиях рабочих. Это наступление капитала направляется не только против рабочего класса, но и против других широчайших слоев трудящихся города и деревни, жизненные интересы которых толкают их на путь единого фронта с пролетариатом против разбойничьего монополистического капитала. Растут смертность, проституция, самоубийства среди трудящихся. Особенно жестоко наступление капитала в колониях, где рабочий класс, находясь под двойным гнетом империалистической и туземной буржуазии, целиком отдан на произвол самой варварской эксплоатации. В условиях кризиса особенно резко выступает повсюду рабский характер наемного труда в капиталистическом предприятии как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, как в колониях, так и в империалистических странах.

623 В СССР социалистическая индустриализация страны наряду с социалистической переделкой сельского хозяйства улучшили материальное и культурное положение рабочего класса и трудящихся масс вообще. При огромном и продолжающемся численном росте пролетариата ликвидирована безработица (в 1931 г. вовлекается в производство 2 млн. новых рабочих). Заканчивается в основном переход советской промышленности на 7-часовой рабочий день при одновременном повышении в 1931 г. зарплаты промышленных рабочих на 6% (за предыдущие два года зарплата возросла на 12,1%). Фонды социального страхования и улучшения быта рабочих и служащих за истекшие два года пятилетки увеличились на 3 199 млн. руб., а в 1931 г. увеличение предусмотрено на 2 138 млн. руб. Вырос творческий энтузиазм масс, создающий новые формы социалистического труда (социалистическое соревнование, ударничество и т. д.).

4. В странах капитализма развитие и обострение мирового экономического кризиса вызывают резкое усиление политической реакции господствующих классов, как в странах так называемой буржуазной демократии, являющейся прикрытой формой диктатуры буржуазии, так и в странах фашизма, представляющую открытую, оголенную форму буржуазной диктатуры. Стремясь обеспечить капиталистический выход из кризиса за счет снижения жизненного уровня широких трудящихся масс путем их усиленного экономического и политического закабаления, буржуазия организует террористические фашистские банды, громит рабочие и все другие революционные организации, лишает рабочих и трудящихся крестьян права собраний и печати, душит стачки принудительным арбитражем и насилием, расстреливает демонстрации безработных и бастующих рабочих, беспощадно подавляет революционные крестьянские движения.

В СССР власть рабочего класса, выкорчевывающая последние остатки эксплуататорских классов, обеспечивает самое широкое развертывание пролетарской демократии и небывалый подъем политического и культурного уровня самых отсталых слоев рабочих и крестьян. В перевыборах советов в 1931 г. участвовало 60,9 млн. трудящихся (12,8 млн. в городе и 48,1 млн. в деревне). Бурно растут политическая активность и творческая самодеятельность трудящихся масс, осуществляющих через советы, профессиональные союзы, ударные бригады на фабриках, в совхозах и колхозах под руководством ВКП(б) братский союз рабочего класса с трудящимся крестьянством в деле социалистической индустриализации и коллективизации деревни.

5. В СССР власть рабочего класса означает твердую политику мира, установление братских отношений со всеми народами, последовательную борьбу за полное разоружение, союз трудящихся всех народов, населяющих СССР, экономический, политический и культурный подъем национальностей, угнетавшихся в прошлом царизмом, рост страны пролетарской диктатуры как главного барьера против новых империалистических войн.

В странах капитализма разбойничий характер империалистического государства как диктатуры кучки финансовых магнатóв находит в обстановке кризиса особенно яркое выражение в усилении империалистической агрессивности, в стремлении империалистов расширить свои колониальные владения и «сферы влияния», в усугублении всех форм колониального рабства, в стремлении переложить последствия кризиса главным образом на более слабые и зависимые страны и порабощенные народы.

Кризис с особенной силой заостряет главное противоречие в капиталистическом мире — борьбу между Англией и САШ за мировую гегемонию,

624 находящую свое выражение как в давлении американского империализма на английские доминионы, так и в империалистической таможенной политике Великобритании («имперская конференция»), в усилении драки за «сферы влияния» в Латинской Америке и Китае. Кризис развязывает все противоречия, заложенные в версальской системе: противоречия между странами-победительницами и странами побежденными, в первую очередь — между империалистической кликой Франции, пытающейся отстоять и укрепить свою военно-политическую гегемонию на европейском континенте, и буржуазией побежденной Германии, наталкивающейся при проведении плана Юнга на все большее сопротивление трудящихся масс; усиливается империалистическое соперничество в лагере стран-победительниц — борьба Франции и Италии за Средиземное море, за колонии в Северной Африке; растут противоречия между вассалами основных империалистических хищников (Балканы, Чехо-Словакия, Венгрия и т. д.). Отсюда обострение вопроса о пересмотре плана Юнга, межсоюзных долгов, границ (польский коридор), борьба Германии за присоединение Австрии (таможенная уния), за колониальные владения и за отмену ограничения вооружений. Отсюда новая система военно-политических союзов, бешеный рост новых вооружений, прикрываемых «разоружительными» конференциями Лиги наций, рост военных расходов, поглощающих от ⅓ до половины государственных бюджетов, перевооружение флотов (Лондонская конференция), рост военной авиации, подготовка к химической войне, механизация армий и обеспечение классового состава кадров капиталистических армий. Отсюда усиление империалистического гнета в колониях и угнетения целого ряда народов в Европе буржуазией господствующих наций в Польше, Чехо-Словакии, Югославии, Румынии, Греции, Италии, Франции (Эльзас-Лотарингии).

Империалистическая политика буржуазной диктатуры, обостряя все противоречия мировой империалистической системы, создавая всюду очаги новых военных конфликтов, ведет с неизбежностью к новым чудовищным империалистическим войнам. Не снимая противоречий между отдельными империалистами, империалистическая политика буржуазной диктатуры означает бешеную подготовку к военной интервенции в СССР, к сугубо империалистической и контрреволюционной войне за порабощение народов Советского союза и восстановление капитализма.

6. Развитие классовой борьбы в условиях дальнейшего развертывания мирового экономического кризиса ставит широчайшие трудящиеся массы перед решающим выбором: или диктатура буржуазии — или диктатура пролетариата; или экономическое и политическое рабство — или конец капиталистической эксплоатации и угнетения; или колониальный гнет и империалистические войны — или мир и братские отношения между народами; или капиталистическая анархия и кризисы — или исключающая анархию и кризисы социалистическая система хозяйства.

Рост противоречий между миром капитализма и миром социализма, между диктатурой буржуазии и диктатурой пролетариата крайне обостряет опасность военной интервенции против СССР. Обострение классовой борьбы в капиталистических странах, стремление буржуазии выйти из кризиса за счет СССР, страх перед побеждающим социализмом, крушение тактики, рассчитанной на капиталистическое перерождение СССР и поддержку отмирающих контрреволюционных классов (кулачество, городская нэпманская буржуазия), побуждают мировую буржуазию перейти к тактике удара извне путем экономической блокады и военной интервенции. Процессы «Промпартии» и «Союзного бюро меньшевиков», раскрывшие существование про-

625 тив СССР широкого международного заговора, возглавляемого французским империализмом, высасывающим все соки из порабощенных версальской системой народов, поддерживающим и организующим фашистские режимы в Европе, играющим роль царской России в качестве жандарма Европы, показали, что империалисты при помощи II Интернационала готовили к весне 1930 г. и готовят сейчас контрреволюционную войну против СССР, используя для этой цели вассальные государства французского и английского империализма — Польшу, Румынию, Финляндию. Целям активной подготовки интервенции в 1930 г. служила созданная Гувером под флагом комитета помощи американским фермерам специальная организация по снабжению продовольствием интервенционистских армий, возглавлявшаяся непосредственно бывшим начальником снабжения союзных армий в империалистическую войну, полковником Легге. Этим же целям подготовки к интервенции служили и служат конференции: аграрные, разоружнические, пан-европейские, антисоветские кампании против «религиозных преследований» под руководством римского папы и представителей других религиозных культов, кампании против советского «демпинга», «принудительного труда» в СССР.

II. ОБОСТРЕНИЕ КЛАССОВОЙ БОРЬБЫ, РЕВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДЪЕМ И НАРАСТАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО КРИЗИСА В РЯДЕ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ СТРАН​

1. Дальнейшее обострение в результате экономического кризиса всех основных противоречий капитализма, сказывающееся в первую очередь в наиболее слабых его звеньях, растущее недовольство широчайших народных масс, рост коммунизма, вырастающий престиж страны пролетарской диктатуры приводят, с одной стороны, ко все более открытому применению буржуазией аппарата насилия своей диктатуры, с другой стороны — к росту революционного подъема и нарастанию в ряде стран предпосылок революционного кризиса.

Органически вырастая из так называемой буржуазной демократии как замаскированной формы диктатуры буржуазии, фашизм как оголенная форма буржуазной диктатуры заостряет все методы подавления и закабаления трудящихся, присущие капиталистическому строю и неотделимые от всей системы диктатуры буржуазии.

Буржуазия воздвигает и оформляет фашистский режим, переплетающийся с остатками буржуазной демократии, на пути разгрома классовых организаций пролетариата, запрещения компартий, создания особых военно-террористических организаций, независимо от управления или сохранения парламентских форм.

Стремясь ослабить революционизирующее влияние страны пролетарской диктатуры на миллионные массы угнетенных и порабощенных всего мира и задержать революционное движение рабочих, крестьян и колониальных народов, фашисты прибегают для обмана масс к социальной демагогии, скрывающей контрреволюционные цели буржуазной диктатуры. Играя на нужде и бедствиях трудящихся масс, разжигая национальную вражду, империалистический дух реванша в побежденных странах, антисемитизм, спекулируя в Германии на плане Юнга, прикрывая свою службу капиталу лживой антикапиталистической фразеологией, фашисты, оплачиваемые финансовым капиталом (Гитлер), используют недовольство масс в целях усиления буржуазной диктатуры и беспощадного подавления рабочего класса

Рост фашизма за последнее время стал возможен только на основе

626 поддержки международной социал-демократии в течение всего послевоенного периода диктатуры буржуазии, независимо от ее форм. Противопоставляя «демократическую» форму диктатуры буржуазии фашизму, усыпляя бдительность масс в деле борьбы с нарастающей политической реакцией и фашизмом, прикрывая контрреволюционный характер буржуазной демократии как формы диктатуры буржуазии, социал-демократия является сама активным фактором и проводником фашизации капиталистического государства.

Успешная борьба против фашизма требует от компартий мобилизации масс на основе единого фронта снизу против всех форм буржуазной диктатуры, против всех ее реакционных мероприятий, расчищающих путь к открытой фашистской диктатуре. Она требует быстрого и решительного исправления ошибок, в основном сводящихся к либеральному противопоставлению фашизма буржуазной демократии и парламентских форм диктатуры буржуазии ее открыто фашистским формам, что являлось отражением социал-демократических влияний в коммунистических рядах.

2. Со времени последнего расширенного Президиума ИККИ идет дальнейший рост революционного подъема, связанный с резким понижением жизненного уровня рабочего класса, с чудовищным развитием безработицы, с разорением служащих и городской мелкой буржуазии, с массовым ограблением крестьянства, с крайним обнищанием колоний, с усилением революционизирующей роли СССР.

Развертывание революционного подъема нашло свое выражение: а) в дальнейшем обострении стачечной борьбы и движения безработных; б) в развития и укрепления советов и красной армии на значительной части территории Китая; в) в усилении революционного движения в колониях, г) в развитии революционного крестьянского движения; д) в росте политического и организационного влияния ряда крупнейших компартий (Германия, Китай, Чехо-Словакия, Польша); е) в резком усилении оппозиционного брожения внутри социал-демократии; ж) в нарастании оппозиции мелкобуржуазных масс города, служащих и чиновников.

Развиваясь неравномерно — в зависимости от степени и темпа развертывания кризиса и обострения внутренних и внешних противоречий капитализма данной страны — рост революционного подъема в тех странах капитализма, где экономический кризис, совпадая со специальными условиями всеобщего, послевоенного кризиса капитализма, подвергся особому обострению, как например в Германии, придавленной бременем версальской системы и плана Юнга и лишенной возможности эксплоатировать колонии, и в Польше, раздираемой национальными противоречиями и подверженной тяжести милитаризма, благодаря роли польского империализма в подготовке войны против СССР, ведет к назреванию предпосылок революционного кризиса. Быстрым темпом идет в связи с обострением экономического кризиса нарастание предпосылок революционного кризиса в Испании, где этот процесс особенно углубляется благодаря наличию сильных пережитков феодализма.

В ряде крупнейших колоний и полуколоний (Китай, Индия), где под влиянием теснейшего переплетения экономического кризиса с сельскохозяйственным и усиления империалистической и феодально-ростовщической эксплоатации, чудовищного разорения масс поднимаются многомиллионные массы на национально-революционную борьбу против всей империалистическо-колониальной системы, быстро созревает глубокий революционный кризис.

627 Вырастая из общего кризиса капитализма и нынешнего экономического кризиса, развиваясь на основе революционного подъема масс, эти элементы революционного кризиса связаны с обострением сверх обычного нищеты и бедствий масс, с их растущей революционной активностью, с расшатыванием всей международной и внутренней системы капиталистического господства, с быстрой перегруппировкой классовых сил, с кризисом верхов, ищущих выхода из своих противоречий на путях фашизма, новых империалистических войн и военной интервенции в СССР.

3. В Германии буржуазия, прогнавшая правительство Мюллера, все решительнее осуществляет при непосредственной поддержке социал-демократии линию проведения фашистской диктатуры. Одновременно с использованием социал-демократии как главного орудия, саботирующего и срывающего борьбу рабочих, трестовская буржуазия и ее государство поддерживают, организуют и используют фашистское (национал-социалистское) движение мелкобуржуазных масс, чтобы перевести их недовольство на рельсы укрепления капитализма. Постепенное нарастание предпосылок революционного кризиса выражается: в росте революционных сил пролетариата (рост компартии на 50%, рост массовых революционных организаций); в начинающемся подрыве массовой базы социал-демократии; в развязывании массовой борьбы против проведения фашистской диктатуры и оттеснении фашистского движения на основе программы социального и национального освобождения трудящихся масс; в завоевании новых слоев эксплоатируемых для пролетарской революции под лозунгом народной революции; в растущей неуверенности господствующих классов, сопровождающейся политическими перегруппировками буржуазии; в нарастании недовольства широчайших масс против гнета версальской системы и плана Юнга. Успешная борьба против фашизма требует в Германии своевременного разоблачения правительства Брюнинга как правительства проведения фашистской диктатуры. Экономический кризис в Германии ведет к чрезвычайному обострению классовых боев и к растущим политическим потрясениям, что ускоряет нарастание предпосылок революционного кризиса.

В Польше, где промышленный и аграрный кризис ведут к развалу всей хозяйственной жизни, где безработица охватила половину пролетариата, где разорение крестьянских масс развивается усиливающимся темпом, предпосылки революционного кризиса находят свое выражение: в обострении революционной борьбы в городе и деревне (бурные выступления безработных, борьба против налоговых экзекуций, дорожных повинностей и пр.), в обострении борьбы угнетенных национальностей (Западная Украина), и брожении в низах социал-фашистских и фашистских партий, во все большем сужении массовой базы пилсудчины и ее приводных ремней к массам (рост недовольства внутри фашистской «рабочей» партии, социал-фашистской ППС и фашистского лагеря), а также в укреплении коммунистической партии.

В Испании, где эксплоатация рабочего класса, нищета разоряемых кризисом, церковью и полуфеодальным режимом крестьянских масс и национальное угнетение (Каталония, Бискайя) достигли неслыханных размеров, нарастание элементов революционного кризиса выражается в огромном подъеме экономических и политических забастовок пролетариата, начинающемся революционном движении крестьянства, в массовом движении мелкой буржуазии против монархии (студенческие демонстрации и т. д.), в углублении национально-революционного движения в Каталонии, в Бискайе, в разложении армии, в разброде господствующих классов и их партий.

628 В Китае революционный кризис выражается в организации советов и красной армии на территории с несколькими десятками миллионов населения, что ставит Китай в национально-революционном движении колониального мира на первое место. Факт образования советов и красной армии обусловливает успех гегемонии пролетариата в национально-революционном движении, в антиимпериалистической и аграрной революции, гегемонии, закрепляющейся уже вчатках государственной власти. Вырастающие из аграрной революции советы и красная армия подымают на борьбу наглядным для масс опытом советских районов рабочих промышленных центров и массы крестьянства, ликвидирующих феодальную собственность помещиков, переделяющих земли в интересах основной массы крестьянства, расшатывая все больше палаческий режим контрреволюционного гоминдана. Дальнейшее развитие советского движения в Китае, революционизирующего весь колониальный мир, связано с расширением и упрочением территориального базиса советов и красной армии.

В Индии развертывающееся и углубляющееся революционное движение масс против английского империализма, под влиянием роста рабочего и крестьянского движения, при одновременном переходе национал-реформистской буржуазии к предательским сделкам и контрреволюционному союзу с британским империализмом, втягивает миллионы рабочих, крестьян и городской бедноты, ломает рамки контрреволюционного гандизма, начинает высвобождать трудящиеся массы из-под его влияния и переходит к открытым формам революционной борьбы (вооруженные столкновения с полицией и войсками, восстания в Пешавере и Шолапуре, крестьянские восстания в Бирме, Бераре и т. д., восстания в Коунпуре, массовые рабочие выступления против Ганди и национального конгресса). Осуществление пролетарского руководства массовым революционно-освободительным движением, являясь важнейшим условием победы индийской революции, становится возможным благодаря все большему высвобождению рабочих масс из-под влияния национал-реформизма, в том числе и его особой опасной «левой» разновидности, и благодаря оформлению коммунистической партии. Перед рабочим классом в настоящее время встает задача организации революционного наступления угнетенных классов против английского империализма и национального конгресса, задача развертывания рабочего и крестьянского движения, организации сильной всеиндийской коммунистической партии и массовых красных профсоюзов, задача подготовки всеобщей политической стачки.

В Индо-Китае революционный подъем, протекающий в обстановке жесточайшего террора, массовых расстрелов, разрушений целых деревень французскими оккупантами, характеризуется непрерывным ростом антиимпериалистического движения рабочего класса, крестьянства и городской бедноты, проходящим в основном под коммунистическим руководством. Принимая формы массовых демонстраций, партизанских выступлений, вооруженных столкновений с полицией и армией, это движение сопровождается местами на севере, где особенно сильно влияние китайской революции, созданием советов.

Развертывающийся революционный подъем наряду с безуспешностью попыток буржуазии найти разрешение основных противоречий империалистического мира (особенно в колониях) создает условия для нарастания предпосылок революционного кризиса в Германии и Польше, для дальнейшего развития революционного кризиса в Китае и Индии и созревания предпосылок революционного кризиса в других капиталистических странах в зависимости прежде всего от способности компартии

629 мобилизовать и возглавить движение масс против наступления капитала и политической реакции, от ее способности показать пролетариату и другим трудящимся массам на основе их собственного опыта необходимость революционного выхода из кризиса капитализма.

III. СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТИЯ КАК ГЛАВНАЯ СОЦИАЛЬНАЯ ОПОРА БУРЖУАЗИИ​

1. Мировой экономический кризис вскрыл со всей ясностью роль международной социал-демократии как главной социальной опоры диктатуры буржуазии. На всех основных этапах развития классовой борьбы со времени мировой империалистической войны и возникновения пролетарской диктатуры социал-демократия была на стороне капитализма против рабочего класса. Она посылала миллионы пролетариев на империалистическую бойню под флагом «защиты отечества». Она помогала «своей» буржуазии проводить военную интервенцию в СССР в 1918 — 1920 гг. Она спасала капитализм от пролетарской революции, непосредственно после войны (Германия, Австрия, Венгрия, Италия, Финляндия). Она активно помогала буржуазии укреплять капиталистическое хозяйство. Она впрягла рабочие массы в ярмо капиталистической рационализации. Она прилагает сейчас, в момент тягчайшего кризиса, все усилия, чтобы спасти капиталистическую систему эксплоатации и рабства от надвигающейся гибели.

2. Все развитие социал-демократии со времени войны и возникновения советской власти в СССР есть непрерывный процесс эволюции к фашизму.

По линии наступления капитала на рабочий класс — это прямая и косвенная поддержка политики снижения зарплаты, свертывания всей системы социального обеспечения, поддержка новой волны самой беспощадной рационализации, это организация саботажа и срыва стачек, усовершенствование арбитража как орудия штрейкбрехерства и закрепощения рабочего класса.

По линии экономического и финансового ограбления народных масс — это всесторонняя поддержка политики банков, трестов и картелей, политики дороговизны всех товаров массового потребления, завинчивание налогового пресса, активная поддержка протекционизма.

По линии колониального грабежа — это прямое подавление национально-революционного движения в колониальных и полуколониальных странах, это десятки тысяч заключенных и массовые расстрелы в Индии, разрушение деревень с аэропланов, в Китае — прямая поддержка палаческого правительства Чан Кай-ши и открытая война, которую ведут иностранные военные суда на Янцзы с отрядами красной армии на юге Китая, массовые экзекуции в Индо-Китае.

По линии империалистического разбоя — это активное, непосредственное соучастие в версальской системе, в закулисных интригах сугубо тайной дипломатии, поддержка под «пацифистским» флагом вакханалии вооружений и подготовки к войне, поддержка многочисленных военных союзов.

В Англии «рабочая партия», идя к власти, обещала смягчение безработицы и улучшение положения безработных, борьбу против снижения жизненного уровня рабочих, мир с Индией, твердую политику разоружения. На деле осуществляя волю империалистической буржуазии, «рабочее» правительство проводит капиталистическую рационализацию, сокращает путем арбитража зарплату, удлиняет рабочий день (билль об угольной промышленности), урезает бюджет социального страхования, подавляет в потоках крови революционно-освободительное движение в Индии, Египте и Аравистане, превосходит правительство Болдуина в строительстве и перевоору-

630 жении военного флота, готовит совместно с французским империализмом единый фронт военной интервенции против СССР (роль рабочего правительства в морском соглашении Франции и Италии).

В Германии социал-демократия во время своего недавнего пребывания у власти, руками правительства Мюллера открыла первой наступление на социальное страхование, начала первой строительство новых броненосцев, расстреливала рабочих на первомайских демонстрациях 1929 г. в Берлине, запретила Союз красных фронтовиков, преследовала рабочую печать, душила рабочие забастовки. Прогнанная буржуазией из правительства после проведения ее руками плана Юнга, антирабочего закона о «защите республики», после того как она расчистила путь рядом реакционных мероприятий правительству проведения фашистской диктатуры (Брюнинга), социал-демократия, будучи в правительстве (Пруссия) и вне правительства, голосует за все антирабочие законы правительства Брюнинга, является организатором штрейкбрехерства и инициатором полицейского террора против бастующих и безработных, активно поддерживает вооружение германского империализма (строительство новых броненосцев), выступает в роли застрельщика антисоветской пропаганды и подготовки военной интервенции.

3. Вся контрреволюционная, антирабочая, политика международной социал-демократии находит свое завершение в подготовке блокады и военной интервенции против первого в мире пролетарского государства. Поворот к военной интервенции мировой буржуазии, потерявшей надежду на капиталистическое перерождение СССР, на победу правых элементов в ВКП(б), проведение генерального наступления на капиталистические элементы в СССР и развитие революционного подъема в странах капитала усилили интервенционистскую и вредительскую ориентировку всех партий II Интернационала (прежде всего германской социал-демократии, являющейся ядром II Интернационала), сознающих, что победа социализма в СССР окончательно подорвет их влияние в рабочих массах капиталистических стран.

Процесс «Союзного бюро русских меньшевиков» (социал-демократов), вскрывший гнусную, двурушническую роль социал-демократии, показал, что II Интернационал, ставя себе целью восстановление капитализма в СССР путем военной интервенции, организовывая через свою контрреволюционную агентуру в СССР вредительство во всех областях народного хозяйства, пытаясь сорвать снабжение рабочих и крестьян, стараясь сознательно снизить реальную зарплату рабочих, превратился в боевой отряд мирового империализма, готовящего войну против СССР.

4. Под давлением растущего недовольства и начинающегося массового отхода рабочих, социал-демократия, обнажившая свое бессилие перед лицом кризиса и безработицы, вынуждена для обмана масс прибегать к «левым» демагогическим маневрам, лицемерно выступая на словах за сокращение рабочего дня и пятидневную рабочую неделю, за расширение социального страхования, за разоружение, за борьбу против фашизма. На деле социал-демократия этими маневрами помогает капиталу осуществить его наступление на жизненный уровень рабочего класса, укрепить свою диктатуру, ускорить фашизацию буржуазного государства, подавить сопротивление масс фашизму, задержать стихийную тягу широчайших рабочих масс к единому фронту, прикрыть подготовку войны против СССР.

Все эти и подобное им факты наглядно вскрывают контрреволюционную роль международной социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии в ее борьбе с пролетариатом.

631 Поэтому разоблачение социал-демократии, разоблачение II Интернационала, высвобождение рабочих масс из-под влияния социал-демократии есть очередная задача коммунистических партий, без разрешения которой невозможна успешная борьба пролетариата за свое освобождение от цепей капитализма.

IV. СОСТОЯНИЕ СЕКЦИЙ КИ И БЛИЖАЙШИЕ ЗАДАЧИ​

1. XI пленум ИККИ с удовлетворением отмечает ряд серьезных политических и организационных достижений секций Коммунистического интернационала. Со времени X пленума ИККИ полностью разгромлены правые в ВКП(б), отражавшие сопротивление капиталистически-реставраторских элементов в СССР социалистическому наступлению, разбиты правые и примиренческие группировки в компартиях капиталистических стран, отражавшие внутри коммунистического движения давление наступающего капитала и социал-демократии. Все это, способствуя большевистской консолидации секций КИ на основе успешной борьбы как против остающегося главной опасностью правого оппортунизма, так и против питающего его «левого» оппортунизма, создало условия для решения важнейшей задачи компартий — завоевания большинства рабочего класса путем самостоятельного руководства классовыми боями и ликвидации массовой базы социал-демократии в целях низвержения капитализма и установления пролетарской диктатуры.

Важнейшие успехи секций КИ за истекший период нашли свое выражение в следующем: а) в создании советов и красной армии в Китае, в руководящей роли компартии в крестьянской революции Китая и Индо-Китая; б) в росте политического влияния ряда компартий: рост массового влияния компартии Германии в революционной борьбе против проведения фашистской диктатуры (победа на выборах — 4,6 млн. голосов), успехи на перевыборах фабзавкомов в Германии и Чехо-Словакии, значительный рост под руководством компартий революционного движения безработных, успехи КПГ и рабочей партии Болгарии на коммунальных и окружных выборах и др.; в) в росте руководящей роли компартий и организации отпора наступлению капитала и контрнаступления рабочего класса, в росте самостоятельного руководства партий (в первую очередь компартии Германии) экономическими боями пролетариата; г) в успешном осуществлении генерального курса V конгресса Профинтерна на создание самостоятельного революционного профдвижения в Германии; д) в росте политического влияния коммунистических партий среди крестьянства (например компартии Польши); е) в организационном росте ряда компартий (компартии Китая, компартии Чехо-Словакии, компартии Италии и др.) КПГ сделала значительный шаг в направлении завоевания большинства рабочего класса, и ее опыт приобретает большое международное значение; ж) в оформлении коммунистической партии в Индии, выступающей с боевой революционной программой, и в укреплении коммунистической партии в Индо-Китае.

2. Наряду с этими успехами XI пленум ИККИ должен констатировать ряд крупных слабостей и недочетов в работе большинства секций Коминтерна, которые в основном находят свое выражение в отставании от радикализации масс, в недостаточном разоблачении социал-демократии и сигнализируют особую опасность в условиях нынешнего более высокого этапа классовой борьбы. Эти недочеты нашли свое выражение: а) в хвостизме в отношении ряда крупных революционных движений: выступлений безработных,

632 ных, забастовок и крестьянских движений; в слабости работы компартий в деревне, особенно среди сельскохозяйственных рабочих; б) в отставании в деле мобилизации масс на основе защиты повседневных нужд рабочих и недостаточном увязывании борьбы за эти требования с борьбой за пролетарскую диктатуру (слабая активность большинства секций КИ в деле проведения международного дня борьбы с безработицей 25 февраля); в) в недопустимой пассивности в деле отпора наступающему фашизму, как это имело место в Финляндии во время лапуасского переворота, что было признано и подвергнуто критике со стороны ЦК и конференции КП Финляндии;

г) в оппортунистической пассивности в отношении работы в армии, в борьбе против опасности империалистической войны и военной интервенции в СССР (в особенности, недостаточное использование большинством компартий процессов «Промпартии» и меньшевиков для усиления этой борьбы);

д) в абсолютно недостаточной поддержке со стороны компартий империалистических стран революционно-освободительного движения колоний и полуколоний и в слабом участии компартий господствующих наций в революционно-освободительном движении угнетенных народов европейских стран; е) в оппортунистической или сектантской недооценке и пренебрежении исключительно важной работой внутри реформистских профсоюзов; в недостаточной работе на предприятиях, особенно на крупных заводах решающих отраслей производства, в слабости политической жизни заводских ячеек; ж) в общей слабости организационной работы, в продолжающемся слабом организационном закреплении политического влияния компартии, в недопустимой пассивности в деле превдоления текучести партийных организаций; 3) в механическом применении общих директив, без их конкретизации для данной страны и данного конкретного случая классовой борьбы.

Повсюду, где коммунисты проявляют недостаточную активность в борьбе с правой опасностью внутри партий, шаблонизируя правильную тактику «класс против класса», независимо от уровня коммунистического движения, не конкретизируя ее применения к особым условиям своей страны, отождествляя целиком социал-фашизм и фашизм, социал-фашистские верхи с рядовой социал-демократической рабочей массой, они ослабляли свое самостоятельное руководство классовыми боями и наступательный характер своей борьбы против социал-демократии, позволяя ей этим самым делать маневры мнимой борьбы с фашизмом и обманывать идущие за ней массы.

3. Одобряя целиком генеральную линию и работу Президиума ИККИ в деле исправления отмеченных слабостей и недочетов в работе секций КИ, XI пленум считает необходимым сосредоточить внимание компартий на следующих основных ближайших задачах, вытекающих из новой обстановки революционно-классовой борьбы.

Главная задача, стоящая сейчас перед всеми коммунистическими партиями, заключается в завоевании большинства рабочего класса как необходимом условии победы над буржуазией и подготовки рабочего класса к решающим боям за диктатуру пролетариата. Успешное выполнение этой славной задачи теснейшим образом связано с укреплением самостоятельного революционного профдвижения, с превращением в процессе массовых движений пролетариата революционной профоппозиции и самостоятельных революционных профсоюзов в подлинно массовые организации, способные на деле подготовлять и возглавлять экономические бои пролетариата и стать основными приводными ремнями компартии к широчайшим рабочим массам.

633 Неравномерность развития кризиса и революционного подъема требует от каждой компартии при подготовке массовых выступлений конкретного применения таких форм единого фронта снизу, которые обеспечили бы возможность вовлечения в борьбу широчайших масс рабочих и работниц, безработных, рабочей молодежи, служащих и других полупролетарских слоев. Это требует, наряду с тщательным учетом общей обстановки, точного учета положения и соотношения сил в отдельных отраслях производства и на каждом предприятии, учета всех особенностей положения отдельных слоев рабочего класса, применения соответственных конкретных методов борьбы: экономическая забастовка, короткая забастовка протеста, революционная демонстрация, массовая политическая стачка и т. д. Это требует решительной борьбы с правой опасностью, со всякими проявлениями оппортунизма, с хвостизмом, пассивностью, сектантством..

Борьба за большинство рабочего класса как условие завоевания диктатуры пролетариата должна вестись компартиями на данном этапе в следующих основных направлениях:

1. Борьба против наступления капитала и организация широкого контрнаступления пролетариата: против снижения заработной платы, за ее повышение, против массовых увольнений, за 7-часовой рабочий день при сохранении полной заработной платы, за социальное страхование за счет предпринимателей и капиталистов, за немедленную помощь безработным.

2. Борьба против буржуазной диктатуры во всех ее видах: против предпринимательского и полицейского террора, за свободу революционных рабочих организаций, печати, собраний, слова, за немедленный роспуск фашистских организаций, за их разоружение и вооружение рабочих для защиты от нападений фашистов, против империалистического террора в колониях; пропаганда, организационная подготовка и проведение массовых политических стачек как средства борьбы рабочего класса против политической реакции буржуазной диктатуры во всех ее формах, организация массовой самообороны на заводской базе.

3. Борьба против империалистической войны и военной интервенции в СССР: разоблачение подготовки военной интервенции империалистическими правительствами, борьба против интервенции в советских районах Китая, своевременное принятие компартиями ряда организационных мероприятий на случай перехода их на полное нелегальное состояние, усиление антимилитаристской работы, усиление работы среди рабочей молодежи.

В целях завоевания трудящихся крестьянских масс и укрепления руководящей роли пролетариата в деревне компартии должны всемерно поддерживать, возглавлять и организовать борьбу трудящихся крестьян против бремени налогов и повинностей, аренды и задолженности, увязывая это движение с борьбой против помещиков, за конфискацию земли без выкупа, против господства буржуазии, за советскую власть.

XI пленум ИККИ, отмечая недостаточную работу компартий в деле борьбы против непосредственной угрозы военной интервенции, обязывает все секции Коминтерна вести самую активную борьбу в защиту Советского союза, против империалистической войны, за мир, неустанно разоблачая подлые пацифистские маневры II социал-фашистского интернационала, активнейшего подстрекателя и организатора контрреволюционной войны против СССР.

При подготовке и развертывании всех форм революционных выступлений обязательно должна вестись самая ожесточенная, последовательная и всесторонняя борьба против социал-демократических и реформистских вож-

634 дей и одновременно самая настойчивая работа по завоеванию социал-демократических рабочих и членов реформистских профсоюзов на основе тактики единого фронта снизу. Разоблачая маневры социал-демократии, противопоставляя ее «левые» фразы ее предательским делам, секции КИ должны на основе конкретной платформы повседневных требований вскрывать понятными для масс методами каждое отдельное предательство социал-демократии, организуя общую борьбу с социал-демократическими рабочими против наступления капитала, против империалистической войны и фашистской реакции.

Только ведя настойчивую, систематическую, повседневную работу, только осуществляя на деле борьбу за повседневные интересы рабочих, используя даже малейшие проявления протеста рабочих масс против эксплоатации и фашистской реакции, компартии сумеют реализовать широчайший единый фронт снизу, разбить социал-демократию, создать массовые революционные профессиональные союзы или революционную профоппозицию, завоевать большинство рабочего класса и повести рабочий класс к решающим боям за пролетарскую диктатуру.

635

УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН​

А

Абади 590.

Абрамович 61, 169, 185, 206.

Александр 205.

Амброзио 366.

Арашар 259.

Арнот 229, 385, 390.

Арцишевский 123.

Ауэр 60.

Б

Барбе 464, 491.

Бартошевич 468.

Бартель 123.

Бауэр Отто 43, 67, 315, 407, 490, 567.

Бевин 206, 209.

Бедахт 238.

Берд 11.

Беренгер 531.

Бетлен 578.

Бернштейн 60.

Бетман-Гольвег 56.

Бивербрук 30, 614.

Биллингс 300.

Бирла 432, 520.

Бласко 71.

Блюм Л. 9, 196.

Блюм 577.

Боз 394, 395, 396, 517, 583.

Болдуин 208, 212, 390, 391, 392, 431.

Бонкур Поль 191, 194, 195, 196.

Бонн 82.

Бонфильд Маргарита 558.

Борзиг 489.

Бордига 277.

Бош 185.

Бошкович 385, 508.

Бойко 549.

Брандлер 171, 277, 415, 609.

Браудер 4, 225, 261, 278, 299, 362, 420, 469, 476, 477, 507, 549.

Брентфорд 205.

Брейльсфорд 391, 397.

Брейтшейд 60.

Бриан 127, 191.

Брингольф 71.

Броквей Феннер 520.

Брон 206.

Брюнинг 59, 66, 67, 127, 143, 144, 146, 147, 151, 157, 158, 159, 160, 166, 212, 285, 287, 486, 563, 607, 612.

Бухарин 415, 445, 610.

Бхагат Синг 393, 432, 591.

Бюффон 603.

В

Валуа 193.

Вандервельде 9, 265, 292, 297, 298.

Ван-Тин-Вей 522.

Ванцетти 43.

Варга 261, 266, 276, 379, 404, 405, 569, 570.

Варенн 194.

Варский 138, 468.

Васильев 316, 362, 367, 373, 379, 404, 405, 410, 411, 464, 465, 554, 555.

Вайнстон 464, 469.

Вельс 9, 185, 613.

Виккерс 324.

Винкоп 319, 322.

Вирт 151, 612.

Вогуен 407.

Г

Гальма-Войткевич 384.

Ганди 205, 379, 392, 393, 394, 395, 397, 398, 431, 432, 433, 434, 518, 519, 520, 522, 581, 584, 586, 587, 589, 591.

Гарланди 4, 173, 299, 305, 373, 399, 531, 586.

Геббельс 147, 162, 165.

Гендерсон 211.

Геннинг 152, 163.

Генриковский 324, 339, 373, 412, 464.

Гейэр 116.

Герзинг 153, 277, 278, 515, 567.

Гильфердинг 8, 60, 67, 111, 167, 168, 635

636 Гинденбург 151, 186.

Гири 583.

Гитлер 23, 61, 125, 147, 148, 150,

156, 159, 161, 163, 164, 165, 215,

326, 611, 612, 613.

Голубко 126.

Горенко 549, 554.

Фон-дер-Гольц 540.

Готвальд 4, 188, 216, 231, 239,

241, 246, 256, 320, 324, 354 371,

549.

Гржезинский 286.

Гринвуд 211.

Грумбах 194.

Гринько 567.

Гувер 10, 16, 299, 300, 544.

Гугенберг 159.

Гусев 420.

Гуссейн-бей Лальджи 392.

Гэд 605.

Д

Д'Аннунцио 40.

Давид 574.

Дан 61, 169, 185, 206.

Дарси 232, 233.

Дауэс 33, 142.

Дашинский 124.

Де Бук 261, 289.

Де Виссер 299, 318.

Дежарден 291.

Джамнадас Мехта 396.

Джафар-хан 520.

Джевонс 9.

Джексон 549, 579.

Джоши 583, 584.

Дмовский Роман 111, 112.

Доллар 429, 436.

Домбский 340.

Д'Ормессон 23.

Драгович 388.

Дуисбург 143.

Дюмулен 68, 197, 401

Дэниель де-Лион. 472.

Ж

Жеромский 197.

Жулавский 123.

3

«К» 429. Кандалкар 396, 422, 573, 521, 522, 583, 586, 589. Капп 40. Карвер 278. Карно 246. Кассель 7. Каутский 9, 24, 169, 278, 315, 536. Кашен 4, 186, 188, 198, 596. Кейнс 7, 12, 204. Кжижановский 123. Клейн 228. Клим 354. Книттель 261, 278. Кнорин 385, 398, 529, 569. Ковачевич Карл 338. Кодовилла 543. Коларов 324, 345. Компер-Морель 196. Конаржевский 123, 126. Коплениг 299, 314, 372, 557. Корберер 407. Костржева 36, 124, 125, 136, 383, 468. Коти 354. Кпейгер 110. Кук 572. Кун Бела 324, 329, 383, 508. Курциус 157. Куусинен 3, 4, 429, 523, 535, 536, 556. Кемпбелл 273. Кэрауэй 300. 636

637 Л

Лаваль 499

Лал Чаман 583.

Ламарк 603.

Лапинский 383, 384.

Ленин 7, 30, 43, 47, 51, 125, 127, 129,

132, 169, 175, 182, 212, 263, 275,

330, 335, 336, 348, 352, 356, 360,

361, 368, 369, 370, 371, 374, 375,

408, 414, 415, 420, 421, 425, 440,

441, 443, 444, 445, 479, 480, 482,

483, 490, 510, 519. 537, 538, 539,

552, 559, 561, 562, 563, 588, 603,

604, 609, 613.

Ленсбери 211.

Ленский 4, 84, 106, 113, 191, 296, 339,

341, 343, 344, 367, 368, 373, 383,

404, 409, 464, 468, 539, 554, 556.

Ленч Пауль 609.

Лейкер Отто 9.

Либкнехт 151, 377.

Ли Ли-сян 71, 105, 264, 420, 421, 437.

Линч 324.

Ллойд Джордж 208, 390, 391.

Ловстон 300, 470.

Лозовский 197, 385, 414, 475, 491,

493, 496, 499, 501, 503, 505.

Лоуденц 476.

Луцкий 538.

Люксембург Роза 445.

Лю-сян 261.

M

Манакан 366.

Маниу 549.

Маннер 539.

Мануильский 3, 4, 42, 84, 105, 106,

107, 112, 124, 144, 149, 150, 153,

154, 184, 188, 189, 190, 191, 192,

196, 198, 203, 209, 212, 213, 216,

218, 219, 225, 227, 261, 265, 266,

294, 299, 306, 307, 308, 316, 319,

324, 329, 339, 362, 367, 376, 381,

383, 384, 385, 406, 426, 429, 464,

467, 471, 491, 495, 507, 522, 528,

532, 539, 542, 546. 567, 571, 578,

596.

Марен 191.

Маринкович 387.

Марион 71.

Макдональд 11, 63, 66, 160, 191, 204,

390, 391, 392, 394, 397, 431, 522,

523, 581.

Маркс 11, 18, 24, 35, 145, 165, 167,

182, 270, 276, 277, 278, 336, 567.

Марран 193.

Марти Андрэ 202.

Мартин 257.

Мартынов 374.

Матеотти 306, 399, 539, 602, 609.

Менхен 500.

Мицкевич-Капсукас 507, 539, 554.

Молотов 276, 401.

Меркер 71, 146, 153, 181.

Миллер 23.

Моор 9.

Мор Томас 569.

Морачевский 114, 124.

Морган 430.

Моррис Вильям 208.

Мосли 30, 149, 208, 213, 326, 383,

402, 614.

Мойрова 549, 557.

Муни 300.

Мурр 259.

Муссо 362.

Муссолини 12, 40, 75, 124, 125, 144,

160, 183, 184.

Мэсти 474.

Мэкстон 391, 392.

Мюллер Герман 146.

H

Нараин 507, 515.

Нафтали Фриц 9, 10.

Недзялковский 123.

Неру Джавахарлал 520, 583, 585.

Нейман 464, 478.

Нитти 611.

Норман Энжсль 83.

Носке 40, 57, 67, 377.

О

Ора 366.

Орджоникидзе 489.

П

Пашич 388.

Пеппер 277.

Персоль 45.

638 Пилсудский 23, 114, 118, 123, 124,

125, 127, 153, 186, 340, 510.

Поллит 4, 84, 113, 188, 203, 229, 244,

256, 324, 327, 370, 610.

Престес 547.

Примо де-Ривера 529, 609.

Пружняк 464, 512.

Пятаков 445, 610.

Пятницкий 4, 105, 225, 229, 304, 315,

320, 342, 343, 372, 405, 423, 473,

491, 495, 576.

P

«Р» 429.

Радек 415, 610.

Радич 388.

Рамзин 60.

Реммеле 4, 42, 219, 395, 549, 560, 606.

Рено 201, 246, 247, 248, 270.

Рено Жан 354.

Реннер 9, 38, 315.

Ренодель 195.

Ринг 362, 379.

Роберт 577.

Ротермир 30, 215, 326, 390, 614.

Рой 422, 515, 516, 520, 521, 583, 585,

589, 590.

Рубинер Фрида 249.

Рюнткар 583, 585.

C

Сакко 43

Салим Хаджи 364.

Сальмсон 246.

Сандерланд 431.

Сантини 71.

Саймон Джон 206, 391, 394, 581.

Сект 39.

Селор 258, 259.

Семар 259.

Семич 446.

Серра 311.

Сименс П. 250.

Ситрин 45.

Ситроен 246, 250.

Скрыпник 507, 533, 554.

Скэллин 593.

Славек 113, 123.

Смит 426, 592,

Смолянский 549, 571.

Снеефлит 323.

Сноуден 59, 229, 614.

Сталин 54, 125, 130, 169, 176, 358,

388, 401, 406, 408, 429, 440, 441,

442, 443, 444, 445, 446, 483, 534.

Стамп Джошуа 204, 207.

Станевич 123.

Стег 49.

Стеннес 162.

Стефанский 468.

Страхов 265.

Стронский 126.

Субхаз 394, 395, 396.

Сутомо 322, 364.

Сухецкий 341.

T

Такурдас 432.

Тальбо 246.

Тальгеймер 277, 567.

Тардье 354.

Тарнов 8, 167, 168.

Тельман 4, 140, 173, 193, 198, 210,

212, 213, 235, 239, 242, 251, 255,

256, 317, 321, 339, 340, 351, 352,

353, 362, 367, 376, 401, 417, 478,

482, 487, 559, 574, 602, 608, 610,

616.

Тиллет 211.

Тома Альберт 37.

Томас Норман 300.

Томас 66, 204, 211, 265.

Торез 188, 196, 225, 226, 245, 502, 503.

Трилья 507, 528.

Троцкий 71, 81, 415, 436, 516, 567.

У

Уитли 581.

Урбанс 171.

Уэльский принц 32.

Ф

Ферди 507, 522.

Феррочи 71.

Филиппс 322.

Фиммен 323.

Фиш 301, 477.

Фишер 362, 376.

Фишер Ирвинг 7.

Фишер Рут 171.

639 Форд Генри 8, 58, 430.

Фаркаш 549, 574.

Фостер 228, 288, 301, 474, 478.

Фуллер 39.

X

Хитт 364.

Хорнер 216, 327.

Хорти 578.

Ху Ан-пин 4.

Ц

Цанков 549.

Ч

Чан Кай-ши 54, 479, 525.

Чан-Пин 426.

Чаман Лал 583.

Чемоданов 4, 84, 203, 253, 256, 296, 464, 533.

Черчиль 205.

Ш

Шептицкий 538.

Шерингер 163, 164, 165, 186, 280, 608.

Шейк 583, 590.

Шиле 143.

Шланге-Шенинген 13.

Шмидт 323.

Шнейдер-Крезо 110, 247.

Шобер 407.

Шпенглер 82.

Штампфер 567.

Штаремберг 407.

Штегервальд 166.

Э

Эберлейн 249.

Эвангелиста 366.

Эмери 549, 592.

Энгельс 168, 355, 478, 567.

Эндрю 17.

Эрколи 602.

Ю

Юнг 30, 50, 51, 59, 128, 140, 142, 156, 162, 163, 164, 165, 183, 191, 199, 479, 481, 482, 484, 610, 612, 613.