XII ПЛЕНУМ ИККИ. ТОМ I​

(27 АВГУСТА — 15 СЕНТЯБРЯ 1932)

СТЕНОГРАФИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ПАРТИЗДАТ
МОСКВА 1933

I

ОТ РЕДАКЦИИ​

XII пленум Исполкома Коминтерна заседал в Москве 27 августа — 15 сентября 1932 г., всего состоялось 32 заседания.

Выпускаемый нами стенотчет включает все доклады, речи, резолюции и постановления. В интересах уменьшения объема, большинство речей подверглось некоторому сокращению. Редакция считает, что ей удалось при этих сокращениях сохранить основные положения речи каждого оратора.

Стенотчет выходит в трех томах. Материал распределен следующим образом:

Настоящий том (первый) (1 — 13 заседания) включает:

Доклад т. Куусинена — О международном положении и задачах секций Коммунистического интернационала.

Доклад т. Тельмана — Об уроках экономических стачек и борьбы безработных.

Содоклад т. Ленского — О забастовочном движении и борьбе безработных в Польше.

Содоклад т. Готвальда — О забастовочном движении и борьбе безработных в Чехо-Словакии.

Прения по докладам.

Второй том (14 — 24 заседания) содержит продолжение прений по докладам тт. Куусинена и Тельмана.

Третий том (25 — 32 заседания) содержит:

Доклад т. Окано — О дальневосточной войне и о задачах коммунистов в борьбе против империалистической войны и военной интервенции против СССР.

Доклад т. Мануильского — О социалистическом строительстве в СССР в связи с завершением первой пятилетки и намеченными основными положениями второй пятилетки.

Выступления по этим докладам.

Заключительное слово тт. Куусинена, Тельмана и Готвальда по первому пункту порядка дня.

Информацию т. Бела Куна о предстоящей 14 марта 1933 г. 50-летней годовщине со дня смерти К. Маркса.

Дополнительные выборы Президиума и утверждение финансового отчета ИККИ.

Голосование резолюций.

Тезисы, резолюции и постановления.

1

Заседание первое​

27 августа (вечер). Председатель т. Тельман

Открытие пленума. Доклад т. Куусинена

Тельман (председатель). Товарищи, объявляю открытой сессию XII пленума ИККИ. На X пленуме ИККИ мы на основании анализа ситуации констатировали наблюдавшееся повсюду начало революционного подъема. Намечая перспективу, мы говорили о расшатывании капиталистической стабилизации. На XI пленуме мы уже имели возможность установить, что эта перспектива подтвердилась, вопреки прямо противоположным пророчествам теоретиков II Интернационала и всех иных классовых врагов. На XI пленуме мы говорили о росте революционного подъема и указывали, что в недрах капитализма ускоряющимися темпами назревают те силы, которые ведут к взрыву капиталистической стабилизации.

Сейчас, на XII пленуме, мы констатируем наличие огромного революционного подъема во всех капиталистических странах и в колониях. В нашем проекте тезисов мы говорим уже о конце капиталистической стабилизации. В настоящее время во всех странах мира за совершенно незначительными исключениями усиление экономического кризиса достигло такой степени, которая ведет к дальнейшему углублению всеобщего кризиса капиталистической системы. Экономический кризис в целом ряде капиталистических стран и в странах колониальных и полуколониальных достигает глубины, невиданной в международном масштабе. В нашем проекте тезисов мы считаем чрезвычайно важным при характеристике революционного подъема осветить новые характерные формы борьбы пролетариата и наряду с этим крестьянские движения в различных странах. Союзники пролетариата все в большей и большей мере втягиваются в революционный фронт борьбы. Далее мы подчеркиваем неуклонное приближение нового тура революций и войн.

На XII пленуме ИККИ мы можем сказать, что наша армия, мировая пролетарская армия, повсеместно оказывает мужественный и героический отпор натиску классовых врагов. Наше поступательное движение, революционный подъем масс, не развиваются равномерно. Эта неравномерность сказывается в частности в тысячах различных, не одинаково развивающихся стачек — как экономических, так и политических — и в массовых революционных выступлениях во всем мире. Можно сказать, что поступательное движение наших партий в отдельных странах также не всегда идет по прямой линии. Несмотря на всеобщий революционный подъем, в различных капиталистических странах и странах колониальных все же происходит известная смена прилива и отлива, что также некоторым образом влияет на развитие наших партий. Так например в момент X пленума по Франции прокатилась волна крупных стачек и массовых выступлений. В настоящее время в этой стране произошло некоторое замедление развития, а в соседней стране — в Испании — стачки и массовые выступления приобрели широкий размах. Задача нашего пленума — наряду с критическим констатированием слабостей и недостатков нашей революционной массовой работы — осветить и положительные факторы, осветить успехи секций Коминтерна, чтобы на основе международного опыта помочь тем партиям, у которых замечается известное отставание на различных фронтах нашей революционной борьбы.

В Манчжурии в данный момент свирепствует война против китайского народа. Вот уже одиннадцать месяцев, как японские дивизии находятся на этом фронте. Свыше половины японских войск стоит в настоящее время у границ СССР. Японский империализм пытается начать стратегическое наступление на СССР.

Мы шлем наш революционный боевой привет тем японским рабочим, которые в своей стране, в трудной обстановке, противопоставляют империалистическим разбойникам мужественную революционную инициативу. (Аплодисменты.)

На наших международных конференциях все более и более значительную роль играет проблема Китая — мощные бои китайского пролетариата и крестьянства. Борьба наших китайских братьев есть в одно и то же время борьба и против контрреволюционного гоминдана и против империалистических разбойников всего мира. Мы шлем пламенный революционный привет геройской китайской красной армии и всем тем китайским рабочим и крестьянам, которые явили незабываемые примеры героизма и

2 революционной боевой решимости в войне против преступного японского империализма.

Особенно горячо, с особой революционной сердечностью мы приветствуем Дальневосточную армию, являющуюся не только передовым отрядом Красной армии Советского союза, но и революционным авангардом всего мирового пролетариата. (Аплодисменты.)

Мы заявляем здесь, на XII пленуме, как представители и руководители революционных пролетарских масс всего мира, что мы готовы и что мы будем действовать именно так, как заповедал Ленин; при нападении империалистических разбойников на Советский союз, при интервенции против СССР мы согласно учению Ленина превратим войну империалистическую в войну гражданскую.

Мы знаем, что наша крупнейшая революционная задача сейчас заключается в том, чтобы вести на различных фронтах неустанные революционные бои за интересы рабочего класса и в каждом выступлении ставить наши партии во главе активных борцов.

Длинный список преданных товарищей, погибших на революционном фронте классовой войны во всем мире, свидетельствует о том, что мы, коммунисты, готовы отдать свою жизнь и все, что у нас есть, борьбе за дело пролетариата, что мы боремся за осуществление задач мировой революции, что мы выдвинули в борьбе против капитализма самых лучших, самых мужественных и самоотверженных борцов. (Делегаты встают.) В первую очередь я упомяну о тех товарищах, которых за последнее время потеряли руководящие органы Коминтерна и его секций.

Петр Стучка ушел от нас 26 января 1932 г. Стучка боролся в рядах революционного рабочего движения свыше 40 лет. Он был одним из основателей Коммунистического интернационала. Он долгие годы был членом ИККИ, а с момента основания Интернациональной контрольной комиссии — ее председателем. Сын крестьянина, он уже в ранние годы работал вместе с другими студентами среди крестьянской интеллигенции и вместе с рабочими пытался в ту пору храбро и мужественно поднять в Латвии знамя марксизма. В 1895 г. он был сослан на 5 лет. Во время ссылки он сотрудничал в выходившем в Берне органе латвийского марксистского кружка «Социал-демократ». Он справедливо считается основателем латвийской социал-демократии. После Февральской революции он стал членом большевистской фракции Петроградского совета рабочих депутатов. После Октябрьской революции он был назначен наркомом юстиции. Он явился основателем латвийской коммунистической партии. В 1919 г. он был председателем латвийского советского правительства; он был также членом ЦК РКП(б). С 1923 г. и вплоть до последнего времени он был председателем Верховного суда РСФСР. В лице Стучки Коммунистический интернационал потерял одного из активнейших борцов в области теории и практики марксизма-ленинизма. Он оказал крупные услуги пролетарскому Советскому государству в области революционного законодательства и революционного судопроизводства.

Другой товарищ, десятилетия шедший во главе революционного движения, М. Н. Покровский скончался 10 апреля 1932 г. Покровский принадлежал к числу старейших большевиков. Он прошел с большевиками весь героический период с 1905 г. Во время Октябрьской революции, во время гражданской войны и в период строительства социализма он боролся всегда в первых рядах большевиков. Покровский был ученым международного значения. Особые заслуги принадлежат ему в области изучения русской истории. В 1905 г. он окончательно примкнул к марксистской теории и революции. Он был делегатом на съезде партии в Лондоне в 1907 г. и был избран членом ЦК. Он жил долгое время за границей и всюду вел энергичную борьбу против меньшевиков, в частности и во время мировой войны. В августе 1917 г. он вернулся в Россию. Он работал над подготовкой Октябрьской революции, был редактором и кроме того членом Революционного военного комитета. После XVI партсъезда он становится членом Центральной контрольной комиссии ВКП(б). Он занимал ряд крупнейших постов по линии народного просвещения и научно-исследовательской работы. Покровский служил всем нам ярким примером революционного, большевистского теоретика и одновременно практика.

Почтим память и других нерушимо верных и мужественных героев — тт. Шаллай и Фюрста, казненных в Венгрии 30 июля этого года.

Шаллай, проводивший большую антимилитаристскую работу во время мировой войны и освобожденный из тюрьмы Октябрьской революцией, вновь брошенный в тюрьму социал-демократическим коалиционным правительством и вновь освобожденный пролетарской диктатурой в 1919 г., с ноября 1918 г. был членом коммунистической партии Венгрии. Он боролся в качестве активного партийного работника, в качестве члена ЦК. Его геройское поведение в тюрьме и во время казни показало, что и угроза виселицей не заставит дрогнуть таких революционных героев. Он, как и А. Фюрст, кончил свою жизнь возгласом: «Да здравствует диктатура пролетариата». С этим революционным кличем пошли они на казнь.

Фюрст 8 лет был членом компартии Венгрии, активным работником профдвижения. В тюрьме он не выдал ни единой партийной тайны, несмотря на жестокие пытки, которым подвергли его палачи венгерского вешателя Хорти.

Я помяну еще и других товарищей: Кафарджиева — секретаря ЦК Болгарии, убитого полицией на улице осенью 1931 г.; Дебелька — члена ЦК югославской партии и секретаря комсомола; он подвергался аресту 10 раз, несколько раз ему удавалось бежать, и наконец его застрелили в его

3 же квартире. Кончевского — секретаря компартии Западной Белоруссии, скончавшегося в каторжной тюрьме летом 1932 г.; Дорана — члена ЦК КП Франции, скончавшегося летом 1932 г.; Камелина — члена ЦК КП Франции, последнего члена Парижской коммуны, одного из первых рабочих депутатов французского парламента; Нгуен-Ай-Квак — основателя коммунистической партии Индо-Китая, умершего в тюрьме в Гонконге; Чериана — члена ЦК КП Италии, скончавшегося в 1932 г.; Жана Винтериха — члена Политбюро КП Германии, скончавшегося в 1931 г.

Пусть же кипучая боевая жизнь этих революционных героев служит светлым примером и новым стимулом не только для тех, кто присутствует на этом пленуме, но и для всех наших партий и коммунистов в их неуклонной бесстрашной революционной борьбе за дело мирового пролетариата, за победу мировой революции.

Длинен список тех безымянных борцов, которые вырваны из рядов пролетарской армии террором буржуазии, военным и полицейским насилием.

В Китае, в Индии, в Балканских странах, в Польше, в Италии, во всем мире тысячи революционных борцов пали жертвою в борьбе против фашизма, в борьбе против военного и полицейского насилия буржуазии. Почтим же революционную память всех этих солдат революции, всех тех, кто умер геройской смертью за победу коммунизма.

Лучшей почестью для ушедших товарищей будет клятва — продолжать борьбу до победы пролетарской диктатуры.

Вспомним и о тех революционных политзаключенных, что сидят за решеткой в каторжных тюрьмах. Мы шлем им через МОПР наш революционный привет в тюремные застенки и клянемся, что все наши бои, вся наша революционная политика будут направлены к тому, чтобы ускорить момент, когда нашими усилиями распахнутся двери темниц.

Вопреки белому террору и всем кровавым методам, с помощью которых фашизм пытается затормозить наше наступательное движение, при проверке международного положения оказывается, что силы мировой революции, что наши силы всюду выросли, а позиции буржуазии всюду ослаблены.

Благодаря углублению мирового экономического кризиса, благодаря правильной политике Коминтерна революционная борьба международного пролетариата поднимается на высшую ступень развития. Задача наших секций — путем подлинно большевистской массовой политики вовлечь широчайшие массы в надвигающиеся классовые битвы, в решающие бои с буржуазией.

Чуть ли не во всех капиталистических странах подымается волна стачек. Эти стачки протекают во все более и более тесной связи с ростом политической борьбы пролетариата против наступления капитала и кровавого фашизма. В данный момент бельгийские рабочие ведут длительную политическую массовую борьбу против бельгийской буржуазии и против реформистской бюрократии, неоднократно пытавшейся при помощи предательства сорвать эту борьбу. В данный момент бастуют текстильщики Ланкашира, пытаясь противопоставить собственный боевой фронт попыткам снижения зарплаты со стороны английских текстильных промышленников. От имени Коминтерна и Профинтерна мы посылаем телеграмму с нашим пламенным революционным приветом этим бастующим собратьям по классу. (Аплодисменты.) Мы видели грандиозные стачечные бои в Польше и в Испании, причем в целом ряде стачек большинство промышленного пролетариата выступало единым фронтом.

Протекающая под руководством нашей чехо-словацкой братской партии массовая стачка в Брюксе обогатит опытом международный пролетариат, показывая, как путем правильного применения единого фронта снизу можно развязать инициативу масс. Кроме этой стачки мы отмечаем такое множество других более мелких экономических боев и более мелких политических массовых стачек, что нет возможности в одном приветственном слове перечислить все эти революционные международные события, происходившие в промежутке между XI и XII пленумами.

Мы должны обратить внимание XII пленума на то, что при нынешней ситуации происходит обострение как международных противоречий, так и внутренних противоречий в отдельных капиталистических странах.

В Польше и в Германии, где чрезвычайно резко сталкиваются противоречия империалистической Европы, мы видим, как все сильнее и сильнее обостряются и классовые противоречия внутри страны. По мере неуклонного углубления экономического кризиса в Польше там нарастает волна крупных массовых выступлений пролетариата. Наряду с этим развивается и мощное революционное движение крестьянства, которое — особенно на Западной Украине и в Западной Белоруссии — борется против польского фашизма под руководством и под знаменем коммунистической партии. По отношению к этой стране, как и к Германии, мы говорим о росте революционного подъема, о дальнейшем ускоренном нарастании предпосылок революционного кризиса.

Мы знаем, что в Германии буржуазия всеми силами старается подавить рабочий класс уже не только с помощью социал-демократической партии, этой главной социальной опоры буржуазии, но и прибегая все в большей и большей мере к явно фашистским методам и все более используя социал-фашистское движение в качестве непосредственной опоры фашистской диктатуры. В силу этого социал-демократия и при существующей в данное время обстановке продолжает играть роль главной социальной опоры буржуазии. Как раз последние выборы в рейхстаг показали, что подчеркнутый XI пленумом тезис, что социал-демократия есть главная социальная опора буржуазии, остается в силе и сейчас. Национал-социалистической партии не удалось глубже проникнуть в рабочий класс.

4 Благодаря роли, которую социал-демократия все еще играет в рабочем классе — в массовых организациях и в профдвижении,— она остается главной социальной опорой буржуазии.

Вопреки некоторым еще имеющимся слабостям колоссально вырос авторитет компартии и доверие к ней пролетарских масс, особенно окрепшее благодаря последней избирательной победе партии.

Интересное явление, которое мы должны подробно проанализировать на этом пленуме, заключается в том, что версальская система и репарационная проблема являются бичом уже не только для стран побежденных, но и для стран-победительниц, порождая новые противоречия. Противоречия вновь всплыли на Лозаннской конференции. Противоречия между Англией и Францией продолжают обостряться, и хотя в последнее время буржуазия обеих стран ищет соглашения в некоторых вопросах, однако в этой области не заметно серьезных успехов. Рост противоречий между социалистической системой и капиталистическим миром и огромный рост революционного подъема ставят наши партии все в большей и большей мере перед проблемой революционных массовых выступлений. С удвоенной революционной энергией, развивая более широкую массовую инициативу, мы должны постараться ускоренным темпом завоевать большинство рабочего класса. При наличии бурного темпа революционного развития мы должны быть готовы к тому, чтобы быстро стать во главе стихийных массовых выступлений.

Опасность новой империалистической мировой войны надвигается все ближе и ближе. Одновременно с открытием нашего XII пленума происходит в Амстердаме мировой конгресс против империалистической войны. Там собрались не только представители интеллигенции — писатели и ученые, не только представители крестьянских слоев, но и делегаты рабочих важнейших отраслей производства — химической и военной промышленности; они поднимают революционное знамя борьбы против империалистической войны и в защиту СССР.

Опасность надвигающейся мировой войны, факт японо-китайской войны, военный конфликт между Боливией и Парагваем в Южной Америке — все это свидетельствует о крупном значении, об огромной ответственности, лежащей на нашей великой антивоенной армии с Коммунистическим интернационалом во главе.

Перед XII пленумом стоит огромная задача: опираясь на опыт международных революционных боев, нащупать пути и методы стимулирования революционного подъема, повышения революционной боеспособности руководства наших партий для более срочной и прямой постановки в данной ситуации нашей стратегической задачи — завоевания большинства пролетариата. Особенно это относится к таким партиям, как германская и польская, в первую очередь призванным поднять на высшую ступень революционную боеспособность пролетариата для отпора зверскому натиску буржуазии и кровавого фашизма. В процессе обсуждения различных пунктов порядка дня крупную роль будет играть проблема революционного профдвижения. Проблема революционной профоппозиции, проблема оппозиционного движения в реформистских профсоюзах, проблема развития деятельности революционных союзов — все это первоочередные проблемы нашей массовой работы.

Вынося верные решения, мы в прошлом однако допускали некоторые ошибки, не всегда правильно направляя нашу массовую инициативу и массовую работу. Бывало, что мы, вопреки неотложной необходимости и несомненно благоприятной обстановке, упускали момент для создания революционных профсоюзов. Мы совершили кое-какие ошибки по линии профдвижения, в силу чего нам зачастую не удавалось вести за собой оппозицию. Мы должны со всей тщательностью проверить, в какой мере наши международные решения, решения IV и V конгрессов Профинтерна и VIII сессии Центрального совета Профинтерна, а также наши коминтерновские решения были претворены в революционную практику. Затем мы должны проверить, в какой мере нам удавалось ставить вопрос о завоевании масс для борьбы за власть. Мы не можем при помощи одних только парторганизаций охватить широкие многомиллионные массы, руководить ими, вести их, организовать и вовлекать в бои. РПО, революционные профсоюзы, оппозиционное профдвижение — вот те приводные ремни, которые ведут от партии к массам, при помощи которых мы черпаем новые классово сознательные силы для революционного классового фронта. В то же время — это школы борьбы, где мы скрещиваем наше оружие с предателями-реформистами, где мы противопоставляем им нашу собственную революционную теорию и политику.

Затем мы должны уяснить себе огромное революционное значение движения безработных, движения 40 — 45 млн. человек, и неустанно вести среди этих масс работу. Мы уже наблюдаем некоторое координирование экономических боев с выступлениями безработных, но мы должны и в этой области констатировать наличие некоторых недостатков и трудностей. Совершенно ясно, что мы не в состоянии с помощью наших партий, с помощью имеющейся в нашем распоряжении пролетарской армии сколотить материальные средства и отдать их в распоряжение этой миллионной армии безработных. Наш долг — вооружить эту огромную армию революционным мужеством, революционной отвагой, революционной готовностью к действию и волей к борьбе. Такова крупная задача, стоящая перед РПО и нашими партиями в отношении этой миллионной армии безработных. Серьезнейшим фактором революционного подъема является тот факт, что в целом ряде стран в момент стачечных боев эти безработные не оказывали предпринимателям штрейкбрехерских услуг. Однако на этом пленуме мы должны иметь в виду,

5 что в этой армии могут возникнуть настроения отчаяния, ибо государство этим миллионам не помогает, ставки пособия снижаются, реформистские профсоюзные инстанции и учреждения не располагают больше деньгами для выплаты в свою очередь пособий этим безработным.

Все эти факты во всем мире свидетельствуют о том, что мы в этой области должны искать новых методов и новых путей, которые помогут нам политически охватить движение безработных и поставить перед ним ряд политических задач.

Огромную важность представляет вопрос о союзниках пролетариата. Всюду — в странах аграрных, полуаграрных, а также и в промышленных — трудовое крестьянство быстро левеет. Это ясно сказалось в Польше, в Балканских странах и при последних выборах в Германии; мы должны уделить этому величайшее внимание. Глубокий аграрный кризис, ощущаемый все сильнее и сильнее, наряду с общим экономическим кризисом, ввергающий в нищету все новые и новые слои крестьянства, обусловливает быструю радикализацию последнего.

На этом пленуме мы должны также со всей серьезностью поставить вопрос о том, как оказать большевистскую помощь пролетарской молодежи в различных капиталистических и колониальных странах, поддерживая комсомол в деле развертывания широкой революционной инициативы.

Пролетарское женское движение местами также достигло высокой степени революционной силы и инициативы. Широко привлекая эти массы, мы должны еще больше мобилизовать их для выполнения наших задач.

Для осуществления крупных задач, намечаемых этим пленумом, нам нужно крепчайшее единство на основе генеральной линии Коминтерна, максимум смелости и максимум большевистской выдержки при развертывании революционного единого фронта снизу. Большая ответственность, возлагаемая на нас нынешней обстановкой, обязывает нас вести жесточайшую борьбу против всех мелкобуржуазных правооппортунистических уклонов, а также против левосектантских мнимо радикальных фраз.

Мы имеем сейчас переход к новому туру революций и войн, и формы борьбы, складывающиеся во всем мире, особенно побуждают нас проанализировать причины отставания той или иной партии от революционного подъема при наличии благоприятных объективных условий, сложившихся в целом ряде мест.

XII пленум должен доказать, что Коминтерн в качестве генерального штаба мировой революции, идущего во главе рабочих масс, намерен и способен под знаменем марксизма-ленинизма приблизить час окончательной победы. Упадку капитализма мы и на этом пленуме противопоставляем победоносное развитие социалистического строительства в СССР, неопровержимо доказавшее наличие огромных перспектив у пролетарской диктатуры и колоссальные творческие возможности масс.

Факт осуществления пятилетки в 4 года и перспектива второй пятилетки открывают в вопросе борьбы против диктатуры буржуазии и за диктатуру пролетариата новые широкие возможности мобилизации масс во всех боях для достижения конечных целей.

В этой стадии, на этом отрезке истории, мы должны признать, что политические бои и частичные выступления, политические массовые стачки и массовые выступления, мобилизация масс, в том числе и безработных, служат ключом для разрешения задачи завоевания большинства рабочего класса для ниспровержения капиталистической системы и установления диктатуры пролетариата. Под этим углом зрения и ставим мы наши задачи на XII пленуме.

Ход развития в промежуток между XI и XII пленумами нам показал, что наши партии достигли более высокой ступени зрелости. Наши партии пытаются более критически подойти к собственной работе как внутри партии, так и в рабочем классе вообще. Наши парторганы стараются справиться с запросами новой обстановки, идя по линии помощи и пока еще недостаточного контроля по отношению к революционным массовым организациям и профсоюзам. Я полагаю, что даже беглый обзор порядка дня дает нам представление о крупном значении XII пленума. Сейчас мы должны гораздо быстрее, смелее и мужественнее осуществлять задачи нашей революционной стратегии и тактики. XII пленум не только подведет итоги развитию в промежутке между XI и XII пленумами, но и постарается дать должный ответ на те вопросы, которые выдвинуты реформизмом и социал-фашизмом во II Интернационале и в Амстердамском интернационале в качестве маневра и с единственной целью вновь обмануть рабочий класс. Мы будем иметь случай на этом пленуме вскрыть ту новую систему надувательских «левых» маневров, посредством которой реформизм и социал-фашизм пытаются сохранить свой социальный базис, все более ослабевающий в рабочих массах, все более перемещающийся в сторону мелкой буржуазии. На этом пленуме мы поставим и такой вопрос: как повлияла наша революционная теория, единство нашей революционной теории и практики, на миллионы людей, еще не примкнувших к нашему движению? По-большевистски анализируя этот вопрос, мы увидим, что вопреки пессимистическим настроениям иных мелких буржуа в наших собственных рядах и несмотря на чередование прилива и отлива в нашем движении в некоторых странах, общая тенденция развития свидетельствует о неустанном развитии Коммунистического интернационала и его секций по восходящей линии, свидетельствует о большей зрелости революционной массовой борьбы.

Факт этого живого поступательного движения Коминтерна, этой более высокой революционной зрелости пролетариата и при-

6 мыкающих к нему союзников побуждает нас на XII пленуме, на более высокой стадии нашей тактики, поставить себе в революционной борьбе новые задачи более высокого порядка. Эти наши задачи я суммирую в следующих лозунгах:

Да здравствует боевой единый фронт пролетариата против наступления капитала и кровавого фашизма!

Да здравствует революционная массовая борьба против империалистической войны и за защиту СССР!

Вперед, на борьбу за организацию большинства рабочего класса, для завоевания диктатуры пролетариата!

Да здравствует Советский Китай!

Да здравствует Советский Союз, единственное отечество трудящихся во всем мире!

Да здравствует Коммунистический интернационал, генеральный штаб мировой революции!

Да здравствует социализм!

(Бурные аплодисменты.)

ДОКЛАД Т. КУУСИНЕНА​

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ И ЗАДАЧИ СЕКЦИЙ КОМИНТЕРНА​

I. К оценке положения​

1. Конец капиталистической стабилизации

Уважаемые товарищи, VI конгресс Коминтерна предсказал обострение всеобщего кризиса капитализма, X пленум ИККИ установил это обострение, и вскоре затем расширенный Президиум и XI пленум ИККИ на основе фактов мирового экономического кризиса конкретно показали обострение основных противоречий капитализма. Теперь мы можем констатировать в наших тезисах, что обострение всеобщего кризиса капитализма уже идет такими гигантскими шагами, которые ведут этот кризис на новую ступень. В чем проявляется это сильное обострение всеобщего кризиса капитализма в настоящее время? Прежде всего в пяти важнейших фактах:

во-первых, в подъеме Советского союза;

во-вторых, в углублении экономического кризиса в капиталистическом мире;

в-третьих, в нарастании революционного подъема как в империалистических, так и в колониальных странах;

в-четвертых, в обострении противоречий между империалистическими государствами и в наличии начавшейся войны в Китае;

в-пятых, в усилении подготовки контрреволюционной войны против Советского союза — войны, которая неизбежно развяжет всемирную войну и ряд революций.

Это — не предположения, это — факты. В нашем проекте тезисов мы приводим целый ряд фактов, которые «обнаруживают в ходе развития общего кризиса капитализма определенный перелом». Что означает этот перелом? Означает ли он уже новую фазу всеобщего кризиса? Нет еще. Но он ведет к ней. Этот перелом означает, что обострение основных противоречий капиталистического мира, как говорится в проекте тезисов, «достигло уже в настоящее время такой степени, что в определенных чрезвычайно важных узловых пунктах антагонистические силы уже развязываются для столкновения». Отсюда в проекте тезисов делается такой вывод:

«Наступил конец относительной стабилизации капитализма, установившейся после первого тура войн и революций. Но еще нет революционной ситуации... в важнейших капиталистических странах. В настоящий момент совершается именно переход к новому туру крупных насильственных столкновений между классами и между государствами, к новому туру войн и революций».

Такова общая оценка международного положения, которая дается в тезисах, предложенных нынешнему пленуму. Было бы неудивительно, если бы с первого взгляда кое-кто из вас отнесся слегка скептически к этой концепции. У того, кто впервые слышит тезис о конце стабилизации капитализма, может возникнуть такое впечатление, словно ему показывают крупную жемчужину: хороша-то она хороша, да настоящая ли она? Это связано с двоякого рода причинами. Мы живем в водовороте тысячи событий; как раз последний период был необычайно богат крупными событиями. И вот тут-то за деревьями не так уж легко различить лес. И затем как-то пожалуй незаметно сложилась известная фетишизация понятия стабилизации, так что трудно уже представить себе капитализм без стабилизации.

Возможен ли вообще капитализм без стабилизации? Да, возможен. Возьму для сравнения пример, пример не отвлеченный, а взятый как раз из той области, откуда вначале и проникло в экономическую и политическую литературу понятие капиталистической стабилизации,— из области стабилизации валюты. Фунт стерлингов — разве он не утратил своей стабильности? Англия — классическая страна капитализма, и не только Англия, но и 40 других стран были вынуждены отказаться от золотого стандарта. Единство мировых денег распалось. Нет ни одной страны, где не стоял бы вопрос об обесценении денег. В Америке — это злободневный вопрос, и как раз сегодня мы читали в газетах, что во Франции ведется кампания за обесценение денег, за инфляцию. Это происходит во Франции, где денежная единица уже была однажды после войны настолько обесценена, что и сейчас она представляет собой лишь дробную долю

7 ценности старого довоенного франка. Кто решится сейчас побиться об заклад, что через год в Америке или во Франции еще будет стабильная валюта, что эти страны не отвернутся от золотого стандарта? (А если кто-нибудь и захочет заключить такое пари, то сразу же возникнет вопрос: в какой валюте? Ибо ни одна валюта уже не является абсолютно прочной.)

Другой пример. Та же самая страна классического капитализма — Англия отказалась от системы свободной торговли, перешла к системе протекционизма. Ну разве это не «мелочь»? Англия только сейчас сделала то, что другие страны совершили полстолетия тому назад; стало быть Англия лишь немножко опоздала? Нет, дело обстоит не так просто. Эта смена системы означает ныне переход к новому сильному обострению в области торгово-политических отношений важнейших капиталистических стран. Франция отвечает контрмерами. Соединенные штаты — тоже. От протекционизма уже частично переходят к прогибиционизму. Уже пришли к скользящей шкале. Уже фактически начались таможенные войны, торговые войны. А ведь они представляют собой только предварительную ступень вооруженной войны. Таким образом в области торговых отношений капиталистических стран стабилизации пришел конец, точно так же как и в области стоимости денег, в области мировых денег.

Третий пример из другой области, но также относящийся к Великобритании: военный флот. Ведь это же гордость британского империализма. Но когда этот военный флот бунтует, как это имело место в Инвергордоне, то это уже не безопасный признак для империалистического военного флота. Конечно этот флот еще далеко не вполне обесценился для английской буржуазии, это верно (но ведь то же самое можно сказать и о фунте стерлингов). Забастовка в военном флоте была только симптомом разложения сил английского империализма, но симптомом весьма знаменательным. Ведь и русский царизм в свое время весьма болезненно испытал на своей шкуре совершенно аналогичные симптомы в Кронштадте, Севастополе и т. д. Было ли только случайностью то, что произошло в Инвергордоне? Можно ли категорически сказать: «Инцидент окончательно исчерпан»? Нет, военный флот, который однажды взбунтовался, может взбунтоваться и в другой раз, а такой военный флот — это уже, так сказать, военный флот «без стабилизации».

Таким образом основные устои «мировоззрения» английского империализма — фунт стерлингов, свободная торговля, военный флот — утратили свою прежнюю стабильность. И это, как вам известно, верно не только для Великобритании. Даже если мы остановимся только на последнем из упомянутых примеров — настроении в армии и флоте,— то мы увидим подобные предвестники бурь во многих странах. Я только что прочел статью т. Якобо, рассказывающего о брожении в Специи, в важнейшей базе итальянского флота: на адмиральском судне «Триест» командир был принужден произнести речь перед командой с полемикой против коммунистической листовки. Кому больше поверила команда — командиру или авторам листовки, это другой вопрос. Брожение налицо также и в итальянской армии: в Пергамо пришлось распустить два полка. В японских войсках было много случаев сопротивления солдат военному командованию. Недавно пришлось даже произвести аресты среди революционных элементов в токийской офицерской школе; на другой же день там появилась листовка от имени коммунистической ячейки офицерской школы, после чего было опять арестовано несколько кадетов. Американский империализм приказывает стрелять в своих ветеранов войны. Что это означает с точки зрения просвещения солдат, которые сейчас должны стрелять в других? Перед их глазами вырисовывается перспектива: надвигается война, в которой надо рисковать жизнью за интересы финансовой олигархии, а кого не убьют на войне, того лет через 14 — 15 ждет участь вашингтонских голодных демонстрантов, расстрелянных войсками. Такая агитация со стороны правительства Гувера не есть агитация в пользу стабилизации, а по своему действию скорее больше похожа на революционную пропаганду.

Как в этих отдельных областях, так обстоит дело и в общем: наступил конец капиталистической стабилизации, но это еще не равносильно крушению капитализма. Ленин в 1921 г. говорил об относительно неустойчивом «равновесии» в области отношений между СССР и капиталистическим миром. В настоящее время и в области этих отношений прежнее, относительное равновесие сменилось новым процессом, новой неустойчивостью. Но и здесь нельзя сказать, что уже исчезли всякие следы равновесия. Ведь удалось же советской дипломатии например заключить ряд договоров о ненападении. Тем не менее военная опасность на деле непосредственно стучится в дверь, империалистические военные приготовления, направленные против Советского союза, вступили в новую фазу. Былое равновесие миновало.

2. Что изменилось?​

Рассмотрим несколько подробнее, в чем состояла капиталистическая стабилизация и в чем заключается ее конец. Важнейшие моменты таковы:

1) В области капиталистической экономики: VI всемирный конгресс, характеризуя второй период послевоенного капитализма, период складывающейся частичной стабилизации капиталистической системы, подчеркнул восстановление капиталистической экономики, а также развитие наступления капитала. Валюта была стабилизована, международное единство денег и международная кредитная система, производство и рынки сбыта капиталистических стран были в большей или меньшей степени восстановлены. С наступлением третьего периода производство в капитали-

8 стических странах уже снова достигло довоенного уровня и перешагнуло через него (почти одновременно это произошло и в СССР), и началось быстрое развитие производственной техники, принявшее в некоторых странах (в Германии и САСШ) характер «технического переворота»¹. В связи с беспощадно проводимой капиталистической рационализацией во второй послевоенный период и в начале третьего периода был таким образом достигнут большой рост производительных сил. Вместе с тем можно было уже и тогда констатировать развитие противоречий капиталистической стабилизации, но во всяком случае одной из характерных особенностей капиталистической стабилизации был рост производства и в особенности рост производительных сил.

Как обстоит с этим ныне? Налицо такое падение капиталистического производства, как никогда. Во всех важных капиталистических странах производство упало на много ниже довоенного уровня. Упомяну лишь несколько относительных цифр (по сводке германского Конъюнктурного института). Если учесть, что население мира увеличилось с 1913 г. на 12%, то свертывание промышленного производства составляет на душу населения 20%. С 1929 г падение производства выражается в среднем в 40%, а с января до середины 1932 г., т. е. всего за полгода, мы имеем падение на 20%. Мировое производство средств производства сократилось за время экономического кризиса на 50%, судостроение — даже на 90%, текстильная и пищевая промышленность — намного меньше (15%).

Внешняя торговля: обороты внешней торговли между капиталистическими странами понизились за время мирового экономического кризиса вдвое. Экспорт капитала, игравший колоссальную роль в развитии империализма, ныне почти совершенно прекратился. Аграрный кризис, смягчившийся в период стабилизации, теперь подвергся величайшему обострению.

Хроническая массовая безработица началась еще во время второго послевоенного периода как следствие капиталистической рационализации. Но такие гигантские размеры, какие безработица приобрела теперь, едва ли можно было представить себе в то время. Не подлежит сомнению, что более чем половина рабочих всех капиталистических стран охвачена полной или частичной безработицей. Общее число безработных установить трудно.

2) В области обострения внутренних классовых противоречий. В своей сегодняшней речи т. Тельман уже указал как на неслыханное обнищание, так и на расслоение, происходящее в рядах пролетариата и других слоев трудящихся. Уже теоретически невозможно предположить, чтобы эти явления не вызвали нарастания революционного подъема. Так оно и есть на деле. После тяжелых поражений, понесенных пролетариатом во многих европейских странах после империалистической войны в первый период бури и натиска, последовали во второй послевоенный период оборонительные бои рабочего класса; к концу этого периода разыгрались уже некоторые крупные классовые бои, как всеобщая забастовка в Англии и крупная стачка в Лодзи, но они были единичными и лишь сигнализировали возникновение революционного подъема. Затем на X пленуме ИККИ (1929) мы смогли уже установить этот революционный подъем как факт. А теперь множество стачек и в целом ряде стран грандиозные стачечные движения, носящие подлинно революционный характер, говорят уже о революционном подъеме в ином смысле, чем это можно было констатировать во время X пленума. Кроме того революционный подъем ныне распространяется уже не только на пролетариат, мы имеем крупные революционные и полуреволюционные крестьянские движения в целом ряде стран. Это второе звено в цепи фактов, знаменующих конец капиталистической стабилизации. Я еще вернусь позднее в другой связи к этому вопросу.

3) В области империалистических противоречий. Возьмем те факты, на которые т. Сталин указал в 1925 г., когда капиталистическая стабилизация только недавно началась, как на важнейшие решающие звенья в установлении капиталистической стабилизацаии. Во-первых: «Америке, Англии и Франции удалось сговориться временно о способах и размерах ограбления Германии». Как обстоит с этим теперь? Потерпел крушение не только план Дауэса, выработанный тогда для ограбления Германии, но и сколоченный позднее план Юнга. Германия показала, что даже неплатежеспособность страны может быть использована в качестве оружия против более мощных империалистических стран. Это еще не означает, будто бы Германия уже окончательно освобождена от версальского ига; нет, даже в форме репараций Германия все еще должна платить дань победителям. Но одно во всяком случае несомненно — это то, что облегчения, которых Германия в последнее время добилась в вопросе о репарациях, ни в какой мере не смягчили ни противоречий между Германией и государствами-победителями, ни противоречий между самими этими государствами-победителями. Наоборот, надо констатировать новое сильное обострение этих противоречий.

Второй упомянутый т. Сталиным факт: «Английскому, американскому и японскому капиталу удалось временно сговориться насчет установления сферы влияния в Китае». Это было достигнуто прежде всего посредством заключенного в 1922 г. Вашингтонского соглашения. Как обстоит дело с этим соглашением сейчас? Оно — только клочок бумаги. Для американских капиталистов звучит теперь насмешкой, когда японский министр иностранных дел и сегодня еще уверяет: «Мы вовсе не хотим нарушать Вашингтонское соглашение». Они хотят «только» иметь в своих руках Манчжурию и другие важные части Китая. Но как раз соглашение относительно Манч-

¹ Революция VI Всемирного конгресса.

9 журии и Китая вообще было одним из главных пунктов Вашингтонского соглашения девяти держав. В настоящее время каждый отдельный шаг империалистов в Китае показывает, что там между ними нет единства. Каждый из них пускается на сделки и махинации, которые однако идут наперерез одна другой. Империалисты интригуют все друг против друга и все против китайского народа. Прав был т. Сталин, когда он еще в 1925 г. предсказывал, что договоренность империалистов в китайском вопросе ни в коем случае нельзя считать прочной. Сейчас этой договоренности пришел конец,— близок уже конец и терпению китайского народа.

В-третьих, т. Сталин в 1925 г. указал на тот факт, что «империалистическим группам передовых стран удалось временно сговориться насчет взаимного невмешательства в дело ограбления и угнетения «своих» колоний». Теперь же, по существу говоря, поставлена в порядок дня борьба за новый передел колоний. Это не везде еще происходит в совершенно открытой форме, не в такой голой форме, как например в отношении сфер влияния американского и английского империализма в Южной Америке, где Боливия и Парагвай передрались в интересах американского и английского империализма. В Индии например соперничество империалистов еще не может вылиться в такие открытые формы, но американское влияние среди индийских национал-реформистов растет, а в последнее время и Япония путем проводимого ею неслыханного демпинга крепко внедряется в Индию. Одновременно развертывается в колониях революционное антиимпериалистическое освободительное движение.

4) Советский союз. Я уже упоминал об обострении отношений между СССР и капиталистическими странами. Да и невозможно предположить при наличии колоссального подъема СССР и при одновременном упадке капитализма во всем мире, чтобы не обострился антагонизм между капиталистическим миром и Советским союзом. Сколько раз уже СССР причинял большие разочарования капиталистическому миру! Но такое глубокое разочарование, какое представляет для них выполнение пятилетнего плана, господам капиталистического мира и не снилось. Прежде с полным основанием говорили,— это говорил и Ленин,— что Россия — отсталая страна. Сейчас дело обстоит иначе: даже в области промышленного производства Советский союз уже вышел на второе место в мире. СССР во всех отношениях передовая страна, и успехи его базируются на твердой основе социалистического развития. Построение фундамента социализма уже завершено. Советский союз окончательно закрепился на позициях социализма и во вторую пятилетку переходит к превращению всего трудящегося населения страны в сознательных и активных строителей бесклассового социалистического общества.

Все то, что ныне созидается в мире в смысле прогрессивного,— не только экономического, но общественного и культурного строительства вообще,— все это созидается в Советском союзе. Неразрешимая для капитализма проблема относительного перепроизводства здесь вообще не может возникнуть. Темпы социалистического строительства обеспечили победу социализма. Вы помните, товарищи, что основной момент в разногласиях между Центральным комитетом и правыми заключался как раз в вопросе о темпах, как подчеркнул т. Сталин на последнем съезде партии: «Вам не нравятся наши темпы». В последнее время мы видим во всем мире, как социал-демократы, вплоть до русских меньшевиков, критикуют именно и особенно темпы строительства в Советском союзе. Это весьма знаменательно. Что пишет например Дан о СССР:

«Именно потому, что мы не желаем экономической катастрофы (как лицемерит этот преступник! — К.), мы должны бороться против бешеного темпа, который может вызвать экономическое крушение».

Вот где собака зарыта. А Фриц Адлер, секретарь II Интернационала, в последнее время не смог придумать ничего лучшего, как пустить клевету о том, что в СССР применяются «методы первоначального накопления». Эти люди используют всякое затруднение социалистического строительства, как «доказательство» безнадежного положения Советского союза, а когда затем пролетариат СССР своим энтузиазмом и героизмом преодолевает одно за другим эти затруднения, то вожди социал-демократии оказываются слишком лживыми, чтобы признать правду и начинают клеветать на «русские методы». Однако эти клеветнические измышления изо дня в день опровергаются тысячами примеров героизма, проявляемого рабочими в построении социализма в СССР. Приведу лишь один единственный пример. На постройке Сталинградского тракторного завода надо было при 40-градусном морозе застеклить крышу. Эту работу добровольно взяла на себя бригада стекольщиков-комсомольцев. Многих из них пришлось с отмороженными руками и лицами свезти в больницу. Крыша была застеклена к установленному сроку. (Аплодисменты.) Мы имеем в СССР тысячи и тысячи таких героических примеров самоотверженности и энтузиазма в социалистическом строительстве.

Мне хотелось бы в этой связи указать на один дефект нашей популяризации Советского союза: наша пресса в капиталистических странах почти всегда изображает дело так, словно здесь уже «все хорошо». В этом выражаются подлинная любовь и восхищение Советским союзом, но политически нехорошо, что не мы, а только наши враги пишут и говорят о действительных затруднениях, имеющихся в СССР. Благодаря этому рабочие, читающие нашу прессу, не в состоянии опровергать клеветнические измышления наших врагов. На этом пленуме мы заслушаем доклад т. Мануильского. Я знаю, что весь пленум с большим интересом ждет этого доклада. Мы можем сказать т. Мануильскому, что мы хотим услышать также и о трудностях строительства в СССР.

10 Это в интересах нашей революционной просветительной работы.

Освещая достижения Советского союза и в частности экономические достижения, мы должны особенно остерегаться таких ошибок, которые означали бы по существу уступки социал-демократии, рекомендующей «конструктивную» политику аналогичного содержания в рамках капиталистического строя. Такую реформистскую эксплоатацию симпатий рабочих к СССР мы можем констатировать у социал-демократов почти везде. Особенно австро-марксисты строят свои маневры на том, что плановое хозяйство, проводимое в СССР, является по существу «верной идеей», которую якобы можно даже гораздо лучше применить в капиталистической Австрии. И вот они сочиняют рецепты планового хозяйства для введения его без революции, в рамках капиталистического государства. Это мошенничество надо разоблачать перед рабочими, да это и нетрудная задача. В Турции кемалисты хотят ввести плановое хозяйство по образцу СССР и с этой целью даже пригласили к себе советских экспертов. Правда, я отношусь с полным доверием к компетенции советских экспертов, но при всем том очень сомневаюсь, удастся ли приспособить плановое хозяйство к системе буржуазной Турции. Ибо возьмись турки серьезно за разрешение этой задачи, им надо было бы начать с ликвидации капитализма и сперва устранить буржуазное правительство. Но к этому они еще пожалуй не готовы.

3. К анализу мирового экономического положения​

Хотя и приведенных фактов уже достаточно для обоснования того вывода, что капиталистическая стабилизация теперь действительно пришла к концу, может все же остаться место для такого сомнения: а вдруг она все-таки еще «воскреснет», быть может это только летаргия... Такое сомнение может возникнуть тем более, что мы раньше в анализе мирового экономического кризиса не обратили достаточного внимания на тенденции его развития. Мы больше подчеркивали то общее, что есть у нынешнего кризиса с прежними кризисами капитализма, и меньше учитывали отличительные особенности нынешнего экономического кризиса. Так например много говорилось о циклическом характере экономического кризиса. Но если иметь в виду только это и ничего больше, то непонятны будут особенности и тенденции развития нынешнего мирового экономического кризиса, связь этого кризиса с обострением всеобщего кризиса капитализма. Если недостаточно конкретно взвесить эту сторону вопроса, то мы не получим четкой перспективы и при любом колебании конъюнктуры, при всяком случайном росте цен (хотя бы только цен на акции) даже в наших рядах сможет возникнуть сомнение — а не может ли все-таки вернуться капиталистическая стабилизация. Такие настроения тотчас же вызвал например в рядах социал-демократов последний биржевой маневр американского правительства. «Форвертс», приветствовал мероприятия американского правительства как пролог решающего «перелома» и уверял, что «весь мир будет ему благодарен за этот перелом». Но «перелом» этот окончился очень скоро, ибо ведь не было никаких реальных предпосылок для действительного улучшения положения.

При анализе экономического кризиса надо позаботиться и о том, чтобы не впадать в фальшивый объективизм социал-демократии, изображающей кризис как общее «несчастье» или «рок», в котором никто не повинен и за который некого привлечь к ответу. Наш анализ экономического кризиса должен дать критику капитализма, раскрыть перед массами действительное лицо капитализма, изобразить класс капиталистов как носителя обострения кризиса, чем он в действительности и является.

Оценка таких проявлений кризиса, как например банкротство капиталистических предприятий, в нашей прессе дается не всегда под последовательным критическим углом зрения. Было бы ошибкой думать, что каждое банкротство само по себе вызывает обострение и углубление кризиса. Это отнюдь не всегда так. При прежних экономических кризисах капитализма, которые относительно быстро преодолевались, характерная особенность заключалась именно в большом количестве банкротств на протяжении короткого промежутка, а также во внезапном сильном падении цен.

Напротив, при нынешнем экономическом кризисе, сколько бы ни происходило банкротств отдельных предприятий, не они являются наиболее характерным явлением, а массовые увольнения рабочих, остановка предприятий, неполная безработица, снижение зарплаты и т. д. Мы могли бы даже в известном смысле сказать, что имеется слишком мало банкротств для преодоления кризиса. Как прежде преодолевались экономические кризисы? Именно благодаря тому, что такое множество капиталистических предприятий внезапно рушилось, что для остальных затем имеющиеся рынки сбыта — даже при снижении продажных цен — оказывались достаточно обширными, чтобы открыть перспективу реализации прибавочной стоимости при новом расширении производства. Теперь дело обстоит так, что крупнейшие финансово-капиталистические концерны большей частью так связаны со всей государственной машиной, что у них нет ни возможности, ни надобности обанкротиться, ибо они являются хозяевами государства и могут мобилизовать его средства для собственной поддержки.

Как мы подчеркиваем в нашем проекте тезисов, монопольное господство финансовой олигархии в настоящее время разрослось до таких подавляющих размеров, что оно в состоянии, если и непроизвольно, то все же в определенных границах, оказывать со своей стороны действительное сопротивление последствиям кризиса. Но это отнюдь не равносильно действительной борьбе за преодоление экономического кризиса. Разумеется, нет такого представителя финансовой олигархии, который не желал

11 бы капиталистического выхода из кризиса как в национальном, так и в мировом масштабе. Но в какой степени их экономическая практика соответствует этому всеобщему желанию — это другой вопрос. Действительно ли какой-нибудь Морган в своей повседневной практике сосредоточен на том, чтобы найти выход из кризиса для американского капитализма? На этот вопрос не всегда можно ответить утвердительно. У этих людей есть прежде всего гораздо более важная забота,— они должны в первую очередь, бороться за собственную прибыль. Ежедневно искать выхода из кризиса для своих собственных предприятий — вот их ближайшая забота. Борьба же за выход из кризиса для капитализма в целом данной страны — отнюдь не то же самое, что борьба за спасение прибыли отдельных капиталистических предприятий. В особенности во время кризиса выступает это противоречие интересов, и в каждом отдельном случае, где это противоречие проявляется, магнаты капитала готовы предать интересы капитализма в целом.

Эти гиганты финансового капитала — по крайней мере большинство их — в сущности неплохо перенесли кризис. Конечно часть таких гигантов в разных странах свалилась, в особенности из числа тех, у которых были широкие международные связи, как например Крейгер, германские Д-банки, Банк национального кредита во Франции, Ли Хиггинсон в САСШ и т. д. Но только часть, не все. Можно даже сказать, что наиболее мощные банки и концерны вообще не понесли очень чувствительных потерь. Несколько примеров: крупные химические тресты, как например ИГ Фарбениндустри в Германии, Химический трест (Imperial Chemical) в Англии, хорошо противостояли кризису. Шнейдер-Крезо во Франции сохранил свои довоенные прибыли. Последние балансы крупных английских банков (трое из так называемых «пяти великанов») показывают, что за 1931 г. дивиденды их несколько уменьшились, но во всяком случае они в состоянии выплатить 14 — 18%, что по английским условиям все еще следует считать чрезвычайно высоким процентом. Но речь идет не только о том, в какой степени финансово-капиталистические гиганты в состоянии сохранить прежний абсолютный размер своих прибылей, но о том, что они в общем легче других капиталистов, в особенности некартелированных, переносят потерю прибыли, т. е. умеют перевалить большую часть тягот кризиса на широкие слои народа. Этого нельзя упускать из виду.

4. Особенности нынешнего экономического кризиса и кризисной политики финансовой олигархии​

Важнейшие из этих особенностей я суммирую в следующих девяти пунктах:

1) С целью сохранения монопольных цен и прибылей монополистические объединения в небывалом масштабе сокращают производство. Не месяцами, а целыми годами праздно стоят предприятия, рудники и средства сообщения. В САСШ горнозаводская промышленность недогружена на 78%, автомобильная — на 85%; в Англии 94% верфей выведено из строя (следовательно работает только 6%), в Германии недогрузка машиностроительной и горнозаводской промышленности составляет 66%. Производительные силы не только сковываются монополистическим капитализмом, но намеренно в массовом масштабе уничтожаются. Я уже не говорю об уничтожении продовольственных продуктов, как кофе в Бразилии и пшеница в Соединенных штатах, я не говорю также о явлениях технического регресса, какие мы во множестве наблюдаем во всех капиталистических странах. Я упомяну лишь о фактах следующего рода: американские инженеры выступают с предложением заменить тракторы и комбайны плугами и заступами. В Англии самими судостроителями основано акционерное общество для уничтожения более или менее старых верфей. В Германии в «программе предоставления работы», выдвинутой правительством Папена, фигурирует также план уничтожения 400 тыс. т судового тоннажа, и с этой целью правительство выдает государственную субсидию в 12 млн. марок. Французский радикал Кайо прочел доклад, в котором он технический прогресс называет «бичом человечества». Это означает, что технический прогресс стал бичом для прибылей монополистического капитализма. Отсюда враждебность и вредительство представителей финансового капитала по отношению к техническому прогрессу.

2) Монополистический капитализм пускает в ход все средства для снижения издержек производства. Самое неотложное задание, которое везде поручается техническому руководству предприятий, заключается в такой переорганизации производства, при которой, несмотря на сокращение производства, издержки его оставались на возможно более низком уровне. Главным средством является при этом предельное снижение реальной зарплаты и беспощадное усиление изнашивания живой рабочей силы.

3) Монополистические картели могут в определенных границах оказывать сопротивление движению цен во время кризиса за счет других продавцов и покупателей. Но они не в состоянии помешать падению цен вообще. Да они к этому и не всегда стремятся. Монополистическая компания заинтересована в высоких ценах лишь постольку, поскольку она продает товары, но там, где она выступает в качестве покупателя, она конечно заинтересована в понижении цен. Речь прежде всего идет об усиленном раздвижении «ножниц» между монопольными ценами и ценами некартелированных отраслей производства, между грабительскими ценами внутри страны и бросовыми ценами за границей. Например в Германии установлено, что с 1929 г. монопольные цены упали с 105 примерно до 84%, в то время как некартелированные цены упали на 50%, т. е. наполовину. В Польше монопольные цены упали лишь на 1,2%, а немонопольные — на 41%. С точки зрения жизненного уровня

12 рабочего класса, ножницы между оптовыми и розничными ценами имеют большое значение. В то время как оптовые цены в САСШ снизились на 32,8%, розничные упали только на 21,9%; в Англии оптовые цены снизились на 43,6%, а розничные — на 32,9%; в Германии первые упали на 30%, а последние — только на 22,3%; во Франции оптовые цены понизились на 32,6%, а розничные — на 6,1%. Все это разумеется означает чудовищное ограбление трудящихся масс и присвоение доходов других капиталистов и товаропроизводителей, являющихся покупателями монополизированных товаров или вынужденных продавать свои товары монополистическим картелям. Но это мешает правильному функционированию механизма кризиса и затягивает его преодоление.

4) Зияющий разрыв между ценами на промтовары и на продукты сельского хозяйства, сильно отягощенного высокой рентой, ростовщической задолженностью и растущими налогами, прежде всего способствует быстрому разорению и пауперизации крестьянства. Но резкое падение цен на сельскохозяйственные продукты не идет на пользу пролетариату, так как торговые картели держат розничные цены на гораздо более высоком уровне.

5) Многочисленные средние и слабые предприятия лишаются кредита и попадают в водоворот банкротств, в то время как крупнейшим банкам и трестам кредиты расширяют. Таким образом неправильно было бы говорить о кредитном кризисе вообще, забывая, что далеко не для всех капиталистов он означает одно и то же. Вывоз капитала прекращается, за исключением политических и военных займов, между тем как у наиболее сильных групп финансовой олигархии без всякой пользы накапливаются огромные денежные капиталы. Франция и САСШ сгребли огромные запасы золота из всех стран.

6) Для спасения своих замороженных инвестиций монополистические картели и крупные банки поддерживают целый ряд зависящих от них, зачастую фактически обанкротившихся предприятий. Этот мертвый груз затем способствует вовлечению отдельных гигантов-концернов в поток банкротств, как это случилось с германскими Д-банками, Банком национального кредита во Франции и т. д.

7) Посредством целого ряда операций с целью оздоровления обанкротившихся предприятий (списывание и слияние капиталов, приобретение контрольных пакетов акций и т. д.) обкрадываются мелкие и средние вкладчики и акционеры и форсируется рост монополистических объединений. Помимо этого всеобщее большое обесценение акций и ценных бумаг, колеблющееся в разных странах между 45 и 80%, создает необычайно благоприятные возможности для дальнейшего укрепления гегемонии финансовой олигархии. В течение многих лет до экономического кризиса везде очень далеко зашло «разводнение» капитала монополистических предприятий. Пример: в Соединенных штатах сенатскими комиссиями установлено, что реальная ценность всех предприятий Юнайтед Стил Трест К⁰

составляет 450, максимум 600 млн. долл., а номинальная стоимость акционерного капитала этого треста составляет 1 500 млн. долл. Таким образом, на «разводнении» акционерного капитала учредители чистоганом заработали около 1 млрд. долл. Так как теперь фиктивный капитал сильно упал, то предприятие, несмотря на снижение прежних прибылей, может принести чрезвычайно высокую прибыль на еще более снизившуюся стоимость акционерного капитала. Масса мелких держателей акций вынуждена продавать обесцененные акции, и тот, кто теперь может их скупать, делает блестящие дела. Но у кого есть деньги, чтобы покупать? У того, кто получает кредиты. А кредиты получают верхушки финансовой олигархии.

8) Путем обесценения денег крупных капиталистов и помещиков освободили в большинстве стран от значительной части их долгов и в то же время основательно посягнули на зарплату рабочих, а также на сбережения и доходы городской мелкой буржуазии, рантье и т. д.

9) В интересах влиятельнейших групп финансовой олигархии буржуазные правительства спасают отдельные тресты, концерны, банки и предприятия военной промышленности от банкротства, предоставляя им государственную помощь в самых разнообразных формах: в форме займов, кредитов, кредитных гарантий, специальных заказов, таможенных, налоговых и валютных льгот, субсидий, участия в акционерном капитале и т. д. Это делается за счет государственного бюджета и эмиссионных банков и в ущерб стабильности валюты, путем взваливания колоссальных тягот на хозяйство страны в целом и в первую очередь на трудящихся.

5. Куда «растет» экономический кризис​

В результате всех этих особенностей экономического кризиса и всей политики господствующего монополистического капитала, как и в результате того обстоятельства, что великая страна пролетарской диктатуры вырвана из мировой системы капитализма, нарушен обычный ход кризиса, как он развивался в условиях свободной конкуренции. Преодоление кризиса обычным путем (путем расточения и постепенного всасывания товарных запасов, путем обесценения основного капитала, путем основательной чистки капиталистического хозяйства от устарелых и нерентабельных, слабых и гнилых предприятий, путем технических улучшений и поднятия производительности, освоения новых рынков сбыта и т. д.) в высшей степени затруднено. Но отсюда отнюдь не следует — как это утверждали некоторые теоретики полутроцкистстского пошиба — автоматическое крушение капитализма. Отсюда прежде всего следует лишь крайнее обнищание рабочего класса, разорение городской мелкой буржуазии, широких крестьянских масс аграрных и колониальных стран. Но чем более преуспевает при этой политике монополистический капитал, тем более свертываются

13 внутренний и внешний рынки и тем туже запутывается капитализм в сетях кризиса. Все настойчивее перед господствующей буржуазией намечается определенный выход, как единственный капиталистический выход из экономического кризиса: борьба против трудящихся классов и против других стран, фашистская диктатура, торговая война и вооруженная империалистическая война.

Эти тенденции развития нынешнего мирового экономического кризиса надо тщательно проанализировать и неуклонно иметь в виду, чтобы не осталось места сомнению, будто бы кризис может быть устранен какими то необъяснимыми и неожиданными экономическими переменами времен года — быть может «ближайшей весной» или «ближайшей осенью» и т. д. Откуда явиться этой новой конъюнктуре? Говорят: ведь должен же когда-нибудь пройти кризис — ведь это же «циклический кризис»; подождем, пока он достигнет своей наибольшей глубины, и тогда начнется обновление основного капитала и новый подъем. Но вот уже четыре года ждут этого «глубинного пункта» цикла, и чем больше его ждут, тем больше он отдаляется от нас, тем труднее для капитализма вырваться из петли экономического кризиса. Основной капитал был уже обновлен до кризиса, во время рационализации. «В этом-то и была ошибка», говорит Отто Бауэр, о котором Ленин однажды выразился, что он — «лучший из социал-предателей» (Ленин тут же объяснил, что он под этим подразумевал: «Ученый дурак, совершенно неисправимый»). Этот ученый дурак говорит теперь об «ошибочной рационализации» («Fehlrationalisierung»), между тем, как совершенно ясно, что монополистический капитал ничего другого сделать не мог, поскольку он соответственно своей капиталистической природе хотел гнаться за высокими прибылями.

Прежде экономический кризис был в состоянии создать при помощи своего механизма предпосылки собственного преодоления. Почему же это невозможно теперь? Потому что монополистический капитал занял сверхмощные командные высоты, потому что он может укрепить свои позиции в значительной степени за счет интересов всего народного хозяйства страны, опираясь на весь аппарат государства. Это не равносильно развитию в сторону государственного капитализма, как в свое время представлял себе т. Бухарин, не равносильно развитию в сторону государственного контроля над частной монополией; как раз наоборот, это означает развитие в сторону контроля частной монополии над государством. Все государство мобилизуется на спасение ее прибыли. Таким путем удается спасти эти монополии от банкротства — не все, но наиболее мощные.

Разве не существует капиталистического выхода из кризиса? Ведь Ленин сказал,— и мы повторяем это очень часто,— что абсолютно безвыходных положений не бывает. Да, конечно капиталистический выход из нынешнего экономического кризиса возможен. Например, если Соединенные Штаты победят Японию, то это быть может будет временным выходом из кризиса для САСШ. Для Японии опять-таки возможен капиталистический выход из кризиса, если Япония победит САСШ. Таких возможностей отрицать нельзя, но не существует чисто экономического выхода из этого кризиса. Возможность капиталистического выхода из кризиса — для той или иной страны — может заключаться только в успешном применении экономических средств борьбы класса капиталистов в связи с средствами насилия буржуазного господства, с средствами войны и подавления других конкурентов и соперников, внутренних и внешних врагов финансового капитала.

6. Паразитизм и разложение​

Во всем капиталистическом мире мы в настоящее время видим многочисленные симптомы «начала конца». Прежде всего колоссальный рост явлений паразитизма. Ленин уже до войны писал о «ростовщическом империализме», но такой расцвет ростовщичества и паразитизма, какой мы видим теперь, прежде вряд ли можно было себе представить. Укажу только на одно явление: в какой огромной степени возросла в крупных капиталистических странах доля ссудного капитала за счет капитала производственного. Даже в Германии эта доля в настоящее время составляет 13%; это чрезвычайно высокая цифра, если вспомнить, что в Германии каких-нибудь 10 лет назад большая часть мелких сберегателей и рантье путем инфляции основательно была «освобождена» от своей частной собственности. Задолженность германской промышленности составляет 58 млрд. марок, сельского хозяйства — 12 млрд. В Англии в настоящее время ежегодный доход от ссудного капитала составляет 26%, т. е. более четверти национального дохода! Здесь имеется широкий слой рантье, паразитов, существующих только стрижкой купонов; они в свою очередь в последнее время становятся объектами все более смелого грабежа со стороны крупных банков. Одни лишь государственные долги составляют в Англии сумму в 74 млрд. золотых рублей, банковские кредиты промышленности — 10 млрд. Аналогичные явления мы наблюдаем во Франции и в САСШ. Несмотря на растущий дефицит и порою полное расстройство государственного бюджета, в буржуазных государствах в такой степени возрастают расходы на армию, полицию, бюрократический аппарат, на проценты по государственным займам, что эти расходы в Англии, Франции, Бельгии, Польше и т. д. пожирают 60 — 70% бюджета.

В нынешних условиях неизбежен вместе с тем рост трений и раздоров среди различных слоев буржуазии. Даже финансовую олигархию нельзя рассматривать как совершенно единую группу. Среди верхушечных групп финансовой олигархии в отдельных странах часто наблюдаются рознь и соперничество, но еще в большей степени мы видим это в других слоях буржуазии, обделенных финансовой олигархией. В то же

14 время все капиталистические страны кишмя кишат разного рода «панамами». Было бы однако ошибкой вообразить, что такие блестящие образцы капиталистических исполинов-разбойников, как Крейгер и Детердинг, представляют собой некое исключение. Напротив, это — типичные финансовые магнаты нынешней эпохи как по их методам, так и по их характеру; им только не посчастливилось, и в силу понесенных ими крупных поражений они не смогли избегнуть разоблачения.

Если к этому прибавить еще явления разложения и коррупции в других областях, рост преступности, фашистского бандитизма и т. д., то мы получим подлинную картину капитализма, бросающегося навстречу своей гибели.

7. Изменения в положении рабочего класса​

Конечно эта картина была бы совершенно неполна, если бы в ней отсутствовал могильщик капитализма, если бы в ней не были учтены социальные последствия экономического кризиса, прежде всего изменения в положении рабочего класса, которые все больше подготовляют почву для революционной борьбы трудящихся.

Я должен сказать, что мы располагаем весьма недостаточным материалом о положении рабочего класса, как оно сложилось во время кризиса в отдельных странах и областях. Необходимо обращать на это больше внимания, ибо действительно массовая политика невозможна без конкретного знания положения рабочих масс и других трудящихся, в особенности потому, что это положение в наши дни так быстро меняется. Если например не учитывать, как низко упала реальная ценность заработной платы польских горняков во время кризиса (а они принадлежат еще к относительно хорошо оплачиваемым категориям рабочих в Польше), то нельзя объяснить себе того факта, что в Польше стачечная волна вздымается гораздо выше, чем в Германии. Это конечно не дает еще полного объяснения, но уже части его. Последствия экономического кризиса, в особенности колоссальная массовая безработица, создают известные добавочные трудности для развертывания стачечного движения. Этот факт мы отмечали уже и прежде. Необходимо только добавить, что эти трудности могут тормозить экономические бои лишь до определенной границы. Как только эта грань достигнута, тормоза, образовавшиеся в результате массовой безработицы и экономического кризиса, перестают действовать.

Если принять во внимание многочисленные передвижки, образующиеся в рабочем классе уже в силу одной лишь безработицы, то мы увидим например в Германии целый ряд разнообразных категорий: полностью работающие: а) с «полной» зарплатой и б) с частичной зарплатой; частично работающие; принудительно работающие; полностью безработные: а) получающие «полное» пособие, б) получающие сокращенное пособие, в) получающие лишь благотворительное пособие и г) те, которые никакого пособия не получают. Всякий рабочий из этих категорий находится постоянно под угрозой скатывания на следующую или еще более низкую категорию, он фактически и скатывается все ниже и ниже. Конечно это чрезвычайно тяжелое положение образует добавочные трудности для работающих на предприятиях рабочих при развертывании стачечных боев. Но лишь до определенной границы; когда даже занятые рабочие начинают ощущать свое положение как до такой степени невыносимое, что они готовы взять на себя весь риск стачечной борьбы.

Экономический кризис повсюду чрезвычайно сузил для буржуазии возможность подкупа верхних слоев рабочего класса. Объем рабочей аристократии все более сужается, а тем самым ослабляется и социальный базис реформизма и социал-демократии. Правда, наблюдаются и такие новые явления, что некоторые рабочие слои, если и не получают более высокой зарплаты, все же занимают привилегированное положение в том смысле, что работа им гарантирована. Это прежде всего профессиональные фашистские группы штрейкбрехеров и т. п. Но это конечно не может стать широким социальным явлением.

Важные последствия несет с собой то обстоятельство, что финансовый капитал во всех капиталистических странах приступил к снижению жизненного уровня также и широких крестьянских масс. Это, как известно, в последнее время почти повсюду вызвало воинствующие крестьянские движения, которые во многих странах, например в Польше, Югославии и т. д., уже вылились в широкие крестьянские бунты.

8. Рост революционного подъема​

К каким политическим последствиям приводит этот процесс развития? К сильному росту революционного подъема. Как мы должны под этим углом зрения расценивать переживаемый нами момент — момент конца капиталистической стабилизации? Мы говорим в нашем проекте тезисов, что происходит переход к новому туру войн и революций. Мы еще не вступили в период нового тура войн и революций, но находимся в процессе быстрого перехода к нему. Этот характер быстрого перехода накладывает печать и на происходящий в данное время революционный подъем. Тов. Ленский спросил, не следует ли назвать этот период новым фазисом революционного подъема. Совершенно ясно, что в настоящее время развитие революционного подъема уже достигло гораздо большей высоты, чем это было во время последнего пленума ИККИ. Но я не склонен определять нынешний момент как «новый фазис» революционного подъема, чтобы не ограничивать его переходного характера. Формулировка «новый фазис» ведь производит впечатление, будто бы подъем остается на определенном уровне, имеет статический характер. Но весь характер революционного подъема в данное время — это характер быстрого перехода, он идет все дальше и дальше, подымается все выше и выше.

15 Со времени первого периода бури и натиска, последовавшего за империалистической войной, не было таких многочисленных и таких революционных массовых боев, как в настоящее время и притом в большинстве стран. Правда, в целом ряде стран, еще относительно отсталых политически, крупные массовые бои наблюдаются лишь как единичные явления. Возьмем такую страну, как Швеция, где в прошлом году войска расстреливали бастующих рабочих бумажной промышленности в Аадалене. Подобные вещи в этой стране совершаются впервые на памяти нынешнего поколения. В связи с этим со стихийной силой разгорелось при активном участии компартии — это надо признать — движение крупных стачек солидарности с бурными демонстрациями и т. д. В такой обстановке, какую мы имеем в Швеции, движение быстро схлынуло и наступила пауза, во время которой мы наблюдаем лишь слабое движение с мелкими стачками или совсем без стачек. Не исключается, что даже в Бельгии, после окончания теперешней крупной стачки горняков, на несколько месяцев может наступить затишье. Так мы видим во многих странах смену отлива и прилива революционного подъема. Но есть и такие страны, как Испания и Польша, где уже довольно продолжительное время держится высокое революционно-стачечное движение, вздымается бурная волна экономических и политических стачек.

Надо также принять во внимание, что крупные стачки повсюду носят иной характер, чем прежде. Если мы скажем, что эти стачки носят политический характер, то это будет недостаточно ясно. Крупнейшие стачки и прежде носили политический характер. Нынешние крупные стачечные бои однако имеют революционный или по крайней мере полуреволюционный характер. Даже во Франции многие стачки непосредственно сопровождаются баррикадными боями. Крупные стачки в Польше и Чехо-Словакии еще в большей степени приобрели в некотором смысле характер гражданской войны (разумеется лишь в ограниченном смысле этого слова). Укажу хотя бы на такие стачки, как в Брюксе и на заводе «Горгензия». Очень характерна стачка рабочих подземной железной дороги в Токио: относительно небольшое число рабочих (около двухсот) забаррикадировались при помощи вагонов в тоннеле метрополитена, колючей проволокой отгородились от остального мира, включили электрический ток и много дней с успехом оборонялись от полицейских сил, во много раз их превосходивших, до тех пор, пока не добились осуществления своих требований. И японские товарищи могут привести не один только пример в этом роде.

Для стачечного движения в большинстве стран теперь характерно, что возникают новые формы стачечных боев, что методы борьбы становятся более острыми, а формы ее более революционными, что экономические стачки перерастают в настоящие революционные бои. Это уже не случайные единичные явления, это типичное развитие революционного движения. В особенности в Испании мы почти непрерывно могли наблюдать в течение многих месяцев такие революционные стачечные бои, каких никогда прежде не знал испанский пролетариат. Путем этих боев прежде всего и совершается теперь дальнейшее развитие испанской революции.

Разумеется при этом нельзя упускать из виду и неравномерность развития революционного подъема. Было бы неправильным выбрать и перечислить только наиболее революционные примеры из рабочего движения различных стран и, указывая на них, утверждать: вот как уже созрела ситуация для революции. Нет, закон неравномерности сохраняет свое значение и для развития революционного подъема. Если не учитывать этого при оценке международного движения, то мы безусловно придем к преувеличенной оценке. Радикализация рабочего класса развивается везде, но не одинаково. Не везде эта радикализация находит такое замечательное выражение, как на последних выборах рейхстага в Германии. Например на последних парламентских выборах в Англии радикализация рабочего класса почти совсем не отразилась. Лейбористы, правда, потеряли 2 млн. голосов, и некоторые товарищи усматривали в этом симптом радикализации рабочего класса. Но почти все эти голоса были отданы консерваторам, а такой переход избирателей отнюдь не есть путь радикализации рабочего класса. Несмотря на это, и в Англии радикализация рабочего класса — факт. Это выразилось осенью прошлого года в бурных рабочих демонстрациях. За долгое время там рабочие массы впервые были охвачены непреодолимой тягой к борьбе за завоевание улицы, вооружились палками, вырывали камни из мостовой, чтобы бросать их в головы полицейских. Это случилось не в одном только городе, а во многих городах. Это было нечто новое в старой Англии. Одновременно возникло движение в английском военном флоте. Кроме того нельзя сказать, что в Англии не было стачечного движения. Там разыгралось несколько крупных стачечных движений. Но разумеется процесс радикализации рабочих в Англии еще не достиг такого высокого уровня, как например в Германии, Польше или Испании. Даже в Германии имеются явления, свидетельствующие о неравномерности процесса радикализации. АДГБ¹ потерял много членов, в Амстердамском интернационале глубокий кризис. Но наша революционная профоппозиция выиграла весьма мало. Я не знаю, есть ли у нас вообще точные статистические данные о развитии революционных профорганизаций, но во всяком случае результаты в этой области таковы, что они мало отражают процесс радикализации рабочего класса.

Существует неверный взгляд, что «левые» маневры социал-демократии форсируют радикализацию рабочего класса. Тов. Ленский на Политсекретариате сообщил, что

¹ Всеобщее объединение профсоюзов Германии.

16 в Польше такой взгляд привел некоторых товарищей к утверждению об «обоюдоостром» влиянии «левых» маневров социал-демократии. Тов. Ленский совершенно правильно критиковал эту установку как правооппортунистическую. В Чехо-Словакии такого рода взгляд привел некоторых товарищей к тому, что они в одном известном случае всецело плелись в хвосте социал-фашистов. Я не знаком во всех подробностях с этим случаем, но представители чешской компартии здесь наверное об этом расскажут. В Германии некоторое время слышались такие голоса, что те рабочие, которые прежде не участвовали ни в каком политическом движении, а затем примкнули к национал-социалистам, будто бы находятся на пути радикализации. Такое мнение никак нельзя признать правильным. Здесь в лучшем случае речь может итти о некоторой активизации соответствующих рабочих, но отнюдь не об их радикализации в смысле приближения к революции. Ведь их приближение к фашизму означает отдаление от революции.

9. Основной политический вывод​

Итак совершается переход не только в экономике, не только в обострении международных противоречий и военной опасности, но и в развитии революционного подъема. Мы идем навстречу новому периоду. Мы еще не пришли. Мы лишь на переходе к нему. Какой политический вывод мы должны извлечь из этой оценки объективного положения? Я хочу это сейчас установить: если мы теперь находимся на переходе к новому периоду революций и войн, то мы должны напрячь все усилия, чтобы подготовить пролетариат и других трудящихся к боям за власть в новом периоде.

Этот вывод и сделан в проекте тезисов. Это может пожалуй у некоторых товарищей вызвать такое опасение, что эта стратегическая задача быть может слишком мала ввиду сильного заострения ситуации. Но действительно ли это так мало, когда мы ставим во весь рост задачу подготовки пролетариата? Нет, при правильном понимании это означает всестороннюю и революционную подготовку пролетариата, а это задача немалая. Если мы в проекте тезисов говорим об усилении и ускорении большевистской массовой работы с целью поднятия революционного сознания и революционной готовности рабочего класса, то под этим отнюдь не следует понимать одну лишь пропагандистскую разъяснительную работу. Этого и в самом деле было бы слишком мало. Но мы в проекте тезисов говорим о «систематическом проведении линии единого фронта снизу», об «умении реагировать на всякое возбуждающее рабочих событие, на каждую атаку классового врага», о выставлении каждый раз «конкретных лозунгов, могущих действительно мобилизовать массы на борьбу». Мы говорим также о необходимости «установления, расширения и укрепления постоянной живой связи каждой коммунистической партии с большинством рабочих». Этого Ленин требовал не только после поражений революционного движения, но и во всех ситуациях, также и в пылу революционной ситуации 1917 г. Этого он требовал и в 1920 г., когда он писал свою брошюру о «Детской болезни «левизны»; это было незадолго до германских мартовских боев, в такое время, когда в Германии, как и в ряде других стран, волны революционного подъема вздымались очень высоко. Тогда Ленин особенно подчеркивал, что, если мы хотим победить, мы должны установить живую постоянную связь между коммунистическим авангардом и широкими массами рабочего класса.

Таким образом из нашего проекта тезисов видно, какие разнообразные важные моменты содержит в себе подготовка пролетариата к предстоящим революционным боям за власть. Но что касается самой этой формулировки, то мы не хотели просто повторять то, что уже прежде многократно говорили в тезисах Коминтерна, и я приписываю большое значение тому, чтобы все товарищи поняли, почему мы не хотели этого делать. Теперь — новая ситуация, происходит быстрый переход к революционной ситуации, именно поэтому мы должны сегодня несколько иначе, чем прежде, формулировать нашу актуальную основную задачу. Мы и сегодня говорим, что задача завоевания большинства рабочего класса «остается в полной силе». Эту задачу мы оценивали как главную стратегическую задачу во всяком случае со времени III конгресса Коминтерна и даже, если я не ошибаюсь, уже со времени I конгресса. В нашей программе она также выдвигается как таковая на весь дореволюционный период. Этому отнюдь не противоречит наша другая формулировка, специально приспособленная к настоящему моменту; наоборот, содержание обеих формулировок в основном совпадает.

Если мы говорим, что коммунистические партии в настоящее время должны подготовить как самих себя, так и массы рабочего класса к предстоящим крупным революционным боям, в особенности и прежде всего к предстоящим решающим боям за власть, к борьбе за диктатуру пролетариата, то такой формулировкой внимание одновременно заостряется как в сторону настоящего, так и в сторону будущего. Если важно не забывать задач сегодняшнего дня, то необходимо также неуклонно иметь в виду, что принесет с собой завтрашний день. Разрыв между обеими этими сторонами тотчас же ведет к уклону. Ленинская линия — это сегодняшняя революционная работа и участие в массовых боях сегодняшнего дня для того, чтобы подготовить массы пролетариата к завтрашним, еще более крупным, еще более революционным боям. Предложенная нами формулировка указывает именно на то, что речь идет о подготовке революционного класса, широких масс пролетариата, не только авангарда. К чему должен быть подготовлен рабочий класс? Не к любым боям, а к «предстоящим крупным революционным боям». Ясно, что подготовка к таким боям должна

17 носить иной характер, чем подготовка к каким-либо более мелким боям.

Правильно поэтому поступил Президиум, приняв эту формулировку, чтобы охарактеризовать актуальную основную задачу настоящего момента. Эта формулировка встречается как у Ленина, так и у Сталина. Нам кажется, что ныне она более, чем когда-либо, к месту. Или кто-нибудь станет утверждать, что пролетариат в капиталистических странах, революционное рабочее движение которых мы здесь представляем, уже достаточно подготовлен к предстоящим крупным боям за власть? Даже в Германии, где ведь находится наша лучшая секция в капиталистическом мире — если только подумать о задачах революционной ситуации или военной ситуации, которая может внезапно наступить,— нельзя сказать ни о нашей партии, ни о широких массах пролетариата, что они достаточно подготовлены для таких ситуаций. Разве у нас имеются уже на предприятиях крепко внедрившиеся группы и ячейки, которых не может искоренить враг и которые своей активностью гарантировали бы, что компартия при подобной ситуации не только захочет исполнить свой долг, но также будет в состоянии это сделать? Маленький пример: каждый из нас знает, что при революционной и военной ситуации например чрезвычайно важно и необходимо участие работниц в массовых боях и сознательных коммунисток в работе парторганизаций. Но как незначительно охвачены нами эти слои женщин! Разве не имеет место пренебрежение к коммунистической работе на предприятиях и в профсоюзах? Разве не было случаев недооценки массового влияния АДГБ и социал-демократии? Разве не наблюдается известное пренебрежение и непонимание задач организации частичных боев за злободневные требования рабочих? Я уверен, что немецкие товарищи, прежде всего т. Тельман, открыто скажут: Да, эти недочеты у нас имеются. КПГ достаточно сильна, чтобы выявить свои недочеты и решительно взяться за их преодоление.

Но если дело обстоит так, что даже КП Германии недостаточно подготовилась сама и подготовила германский пролетариат к предстоящим боям за власть, то как можно сказать, что эта подготовка — мелкая задача? Где эта задача уже разрешена в такой мере, что мы могли бы уже взяться за другую, более крупную задачу? Этого нет еще ни в одной капиталистической стране. Никто не может всерьез предположить, что мы пишем здесь тезисы с целью односторонней ориентации наших секций на пропагандистскую подготовку пролетариата к предстоящим боям за власть. Да, в некоторых компартиях такого рода ошибки имели место, этого отрицать нельзя. Даже в рядах германской партии были некоторые тенденции отчасти подменить пропагандой радикальных лозунгов, как лозунг народной революции, гораздо более трудную революционную работу по действительному развертыванию частичных боев. Нет, мы, напротив, подчеркиваем: одно из основных условий, которое всегда должно быть учтено в нашей работе, заключается в том, что пролетариат революционизируется не одной лишь пропагандой и агитацией, а прежде всего его собственным опытом, приобретаемым в частичных боях нынешнего времени.

Задача подготовки пролетариата к предстоящим крупным революционным боям — а в ряде стран к предстоящим решающим боям за власть — находится в полном согласии с новой оценкой объективного положения, которую мы даем в тезисах. Эта подготовка есть тот стратегический переход к предстоящему новому туру революций и войн, который мы должны совершить. Кто наше констатирование о «конце капиталистической стабилизации» принимает не как голую фразу, а как важный факт, обязывающий нас к политическим выводам, тот отсюда извлечет, если он коммунист и революционер, если он марксист и ленинец, именно такой вывод: максимально ускорить подготовку революционной миллионной армии, прежде всего в крупных капиталистических странах, к предстоящим боям за власть.

Если мы знаем, что именно в настоящее время происходит переход к новому периоду боев за власть, к новому туру войн и революций, то нынешняя ситуация в известном смысле может быть сравнена с кануном войны в прежние времена, когда даже после объявления войны проходили целые недели, прежде чем военные действия начинались; все уже знали — идет война. Что делает в такой ситуации ответственный полководец? Он целиком отдается задаче быстро собрать все боеспособные силы, сбить большую армию, поднять боевое настроение, он распределяет стратегические задания, инструктирует командиров и вооружает все силы. В этом задача момента, говоря фигурально — в этом стратегическая задача подготовки к борьбе за власть. Или, говоря не фигурально: использовать каждую стачку и каждое иное массовое выступление для того, чтобы всколыхнуть революционное настроение в массах, чтобы воодушевить массы, чтобы лучше их организовать, чтобы спаять их в едином фронте, чтобы таким образом создать миллионную революционную армию.

Речь идет не о новой организации, а скорее об организации непрерывного боевого движения в духе классовой борьбы, но во всяком случае об апелляции к широчайшим массам. Там, где у нас имеются сотни борцов, там надо привлечь тысячи. Где мы имеем десятки тысяч, надо привлечь сотни тысяч, а где уже имеются сотни тысяч — миллионы. Вот какие задачи должны быть поставлены в нынешней ситуации. Если мы этого не сделаем, то у нас будет потеря темпа, сколько бы мы ни говорили о «развертывании политических и экономических боев». Об этом мы говорили вчера, и это остается верным и для сегодняшнего дня. Это не отменяется, но на первый план мы выдвигаем сегодня в качестве основной задачи большевистскую подготовку трудя-

18 щихся масс к предстоящим боям за власть.

Товарищи, мы в нашем проекте тезисов говорим в связи с формулировкой актуальной основной задачи о борьбе за диктатуру пролетариата. Ленин на нашем II Всемирном конгрессе написал в своих тезисах особую главу по вопросу: «В чем должна повсюду заключаться немедленная подготовка к диктатуре пролетариата?» Эта глава начинается следующим образом:

«Переживаемый момент в развитии международного коммунистического движения характеризуется тем, что в громадном большинстве капиталистических стран не закончена — очень часто даже еще систематически не начата — подготовка пролетариата к осуществлению им своей диктатуры. Из этого не следует, что пролетарская революция невозможна в самом близком будущем; она вполне возможна, ибо вся экономическая и политическая обстановка необыкновенно богата горючими материалами и поводами для их неожиданного воспламенения; другое условие для революции, кроме подготовленности пролетариата,— именно: общее состояние кризиса во всех командующих и во всех буржуазных партиях,— тоже есть налицо. Но из сказанного следует, что задача момента для коммунистических партий состоит теперь не в том, чтобы ускорять революцию, а в том, чтобы усиливать подготовку пролетариата» ¹.

Мне кажется, товарищи, что ситуация теперь гораздо более походит на ситуацию во время II Всемирного конгресса, чем например на ситуацию во время III конгресса. И многое из того, что говорил и писал Ленин на I и II конгрессах Коминтерна, прекрасно подходит к нынешнему положению.

Я хочу привести еще одно превосходное высказывание Ленина, относящееся к более раннему времени, ибо невозможно выразить эти мысли лучше Ленина. На грани 1906 — 1907 гг. и в начале 1907 г. Ленин, оценивая ситуацию в России, был того мнения, что предстоит еще тур революционных боев. Я особенно подчеркиваю, что нынешнее объективное международное положение не может быть сравнено с тогдашней ситуацией. Но цитата из-за этого не теряет своего значения, если учесть, как оценивалось тогда положение Лениным. Он писал:

«Борьба в самой острой форме безусловно неотвратима.

Но именно потому, что она неотвратима, нам не к чему форсировать, подгонять, подхлестывать ее. Об этом пусть заботятся Крушеваны и Столыпины. Наша забота — со всей ясностью, прямо, беспощадно, открыто разоблачать правду перед пролетариатом и крестьянством, раскрыть им глаза на значение идущего шквала, помочь им организованно, с,хладнокровием идущих на смерть людей встретить врага, как встречает неприятеля солдат, лежащий за окопом и готовый после первых выстрелов перейти в бешеное наступление...

Надо готовить оружие — и в прямом и в переносном смысле слова. Надо готовить прежде всего и больше всего сплоченную и крепкую своим сознанием, своей решимостью армию пролетариата. Надо удесятерить работу нашей агитации и организации среди крестьянства — и того, которое голодает в деревне, и того, которое послало на военную службу прошлой осенью своих сыновей, переживших великий год революции. Надо сорвать все и всякие идеологические прикрытия и затушевывания революции, надо устранить всякие сомнения и колебания. Надо просто, спокойно, в самой доступной народу, бесхитростной форме сказать как можно громче и ярче: борьба неизбежна. Пролетариат примет бой. Пролетариат все отдаст, все силы свои бросит в это сражение за свободу» ¹.

Так указывал нам путь величайший революционер всех времен.

(Заседание закрывается)

¹ Ленин, т. XXV, стр. 315-316.

¹ Ленин, т. X, стр. 371.

19

Заседание второе​

28 августа (утро). Председатель т. Ван Мин

Продолжение доклада т. Куусинена

II. О военной опасности и борьбе с ней​

1. В лагере империалистов

Я не пытаюсь охарактеризовать все многообразие сплетения взаимоотношений между империалистическими державами. Однако в этих взаимоотношениях есть определенные, установившиеся пункты, которые мы можем тут же зафиксировать.

Во-первых, сотрудничество между Японией и Францией. Это факт. Существует ли между ними формальный союз или нет — этого мы не знаем, но ведь это не есть решающий вопрос. Стратегическое сотрудничество между ними во всяком случае представляет собой очевидный факт, которого никто не должен упускать из виду. И это их сотрудничество носит явно агрессивный характер, как это мы видели в последнее время.

Во-вторых, обострение отношений между САСШ и Японией. Не может быть сомнения в том, что в их взаимоотношениях произошло сильное обострение.

В-третьих, отношения между Германией и Францией — кто может сказать, что напряженность этих отношений разрядилась? Всем ясно, что здесь наступило новое обострение, точно так же как между Германией и Польшей. Между Италией и Германией происходило некоторое сближение, но смягчился ли в какой-нибудь степени антагонизм между Италией и Францией, кажется по меньшей мере сомнительным.

Наконец, отношения между Англией и САСШ. Следует безусловно отметить дальнейшее обострение этого самого крупного империалистического противоречия.

Итак в общем можно констатировать возросшее обострение важнейших противоречий между различными империалистическими державами и в то же время начинающуюся тенденцию к образованию крупных антагонистических блокировок, что является одним из вернейших симптомов приближения империалистической мировой войны. Соглашения, заключенные между Англией и Францией в Лозанне, не означают действительного устранения весьма значительных противоречий, существующих между ними на протяжении ряда лет. Вообще при этих запутанных международных отношениях почти всегда является правилом, что там, где от случая к случаю заметно некоторое сближение, в основе продолжают существовать прежние противоречия, подрывающие это сближение, что однако не означает, будто бы это временное сближение лишено всякого политического значения. Это лучше всего видно на примере Англии и Японии, которые, вообще говоря, идут рука об руку, не будучи однако в состоянии преодолеть крупные противоречия своих интересов. Напротив, весьма обостряется их конкурентная борьба в широких областях экспорта, в Китае, в Индии, на Малайских островах и т. д., а крайние планы экспансии японских империалистов смело простираются даже на территорию английских колоний в Азии.

Роль движущей силы в области обострения международных противоречий между империалистическими державами в настоящий момент играет конфликт между Японией и САСШ,— обе эти страны чувствуют острейшую нужду в новых колониях и обе хотят подчинить своему колониальному господству величайший народ в мире — китайский народ. Ленин был того мнения, что Япония не может вести большой войны без союза с какой-либо другой империалистической державой. Это и сегодня еще верно. В манчжурском вопросе Япония до сих пор и находила поддержку со стороны Франции и, в значительной мере, со стороны Англии. Но благодаря этой комбинации манчжурский конфликт между империалистами опаснейшим образом переплетается с общим для всех этих империалистических держав антагонизмом между ними и СССР. Это один из тех предметов, о которых дипломаты империализма мало говорят и много молчат. Тем не менее факт, что все эти державы, вкупе со своими вассалами, именно за последнее время старательно усиливают свои приготовления к антисоветской войне. Это отнюдь не исключает того; что например в данный момент во Франции правительство делает вид, будто бы оно отказывается от агрессив-

20 ной военной политики против СССР. Но в то время как правительство принимает такую пацифистскую позу, генеральный штаб на деле продолжает свою, совсем иную, практику. То же самое мы видим в Японии, Англии, Польше, даже в Финляндии. Так как эта двойная игра буржуазии может даже в наших собственных рядах питать тенденции недооценки ее антисоветских военных приготовлений, то более, чем когда-либо, необходима острейшая борьба против всякого симптома недооценки военной опасности.

2. Факты говорят​

Борьбу против недооценки антисоветской, а также империалистической мировой войны следует вести на основе фактов. Уже простые данные о развитии вооружений показывают со всей наглядностью, каким темпом империалистические державы в настоящее время мчатся навстречу войне. Мы уже и прежде несколько раз указывали на то «процветание», которое вопреки острейшему экономическому кризису держится в области военной промышленности всех капиталистических стран ценою неслыханного расточения народных средств. Разумеется военные приготовления отражаются не только на собственной военной промышленности. Ведь один из главных уроков, извлеченных капиталистическими государствами из последней мировой войны, заключался в том, что вся промышленность страны, даже почти все народное хозяйство должно быть приспособлено к задачам ведения войны и что все необходимые приготовления к этому должны быть сделаны уже в мирное время. Но что касается военной промышленности в более узком смысле слова, то ее производственная мощность по сравнению с достигнутыми в 1918 г. максимальными цифрами в общем увеличилась в крупных империалистических странах на 60 — 80%, а в некоторых отраслях (как танки и ядовитые газы) возросла в 5 и даже 10 раз. Продукция всей мировой химической промышленности, значение которой для войны огромно, по сравнению с 1913 г. почти утроилась.

Количество самолетов в строю в военное время

Количество танков в строю в военное время

Расходы на военные цели необычайно разбухли. Если официальный военный бюджет САСШ, Англии, Франции, Японии и Италии накануне мировой войны в общей сложности составлял около 1 153 млн. долл., то в 1923 — 1925 гг. он уже достигает 1 745 млн. долл., а в 1930/31 г. — уже 2 873 млн. долл., т. е. почти втрое больше, чем накануне последней мировой войны. Целый ряд капиталистических государств намеревается основательно реорганизовать свои военные силы, в том числе Япония, Польша, Румыния, Финляндия и т. д. Эта реорганизация находится в связи с перевооружением армий соответственно новейшим техническим средствам борьбы, с их моторизацией и механизацией. При этом всюду стремятся посредством целого ряда мероприятий обеспечить возможность начать войну возможно более быстро и бесшумно для того, чтобы, ошеломив народные массы, поставить их перед совершившимся фактом.

Везде в лагере империалистов ждут и желают войны Японии против СССР. Сомневаются лишь в том, в какой мере Япония в состоянии будет успешно вести эту войну. На этом основании сочтено необходимым дать Японии еще несколько времени для подготовки к войне. Сами японские господствующие классы в настоящее время твердо держат курс на ведение этой войны непосредственно по окончании важнейших подготовительных мероприятий, предусматриваемых Японией к весне или осени 1933 г. С этой целью военные расходы почти удвоились, усилено военное производство в самой Японии, а за границей беспрерывно делаются крупные закупки оружия и технических средств. В то время как «гражданская» промышленность Японии загружена только на 50%, военная промышленность быстро расширяется. В 1932 г. были пущены два танковых завода, два авиазавода, несколько химических предприятий и т. д. Еще большее количество военных материалов импортируется в Японию из различнейших стран: Франция поставляет танки и пулеметы, Англия — авиамоторы, танки и винтовки, Чехо-Словакия — тяжелые орудия, военное снаряжение, винтовки, САСШ — авиамоторы, винтовки и сырье для приготовления взрывчатых веществ, Германия — взрывчатые и ядовитые вещества.

Уже осенью текущего года в Манчжурии будет закончена концентрация японской армии, назначенной для действий против СССР (шесть дивизий и две кавалерийские бригады). Эти дивизии пока сохраняют состав мирного времени, но одновременно в Манчжурии и Корее концентрируются резервы для пополнения этих войсковых частей до размеров военного времени. В данный момент численность японской армии в Манчжурии и примыкающих к ней областях Кореи достигает приблизительно 115 тыс. человек, что составляет около половины японской армии мирного времени. Как раз в данный момент японский империализм проводит новые операции во Внутренней Монголии, организует монгольскую армию в 25 тыс. человек, финансирует и вооружает войска белогвардейцев. Манчжурия всячески преобразуется в плацдарм против СССР: с величайшей поспешностью строятся новые стратегические железные дороги, шоссе и аэропорты (в начале оккупации в Манчжу-

21 рии было 2 аэропорта, в январе текущего года — 12, а в июле уже 25), большие работы по оборудованию гаваней проводятся в Тянь-Цзине, Порт-Артуре, Дайрене, все эти работы вероятно будут закончены весною 1933 г.

3. Военная активность Франции и ее вассалов​

Французский генеральный штаб проделал в этом году большую работу по согласованию военных планов генеральных штабов Польши и Малой Антанты. На состоявшейся весною 1932 г. конференции генеральных штабов Польши, Румынии, Чехо-Словакии, Югославии под руководством французского генерального штаба обсуждались операционные планы против СССР (один из вариантов этих планов известен среди штабных работников под характерным названием «черного плана»).

Особое внимание посвящается вопросу о тесном сотрудничестве между польским и румынским генеральными штабами. За последнее время особенно укрепляется военная промышленность в Румынии, как ни жалки государственные финансы этой страны. Чехо-словацкая военная промышленность была привлечена к интенсивному участию в общем антисоветском блоке. Чешские фирмы строят теперь военно-промышленные предприятия в Румынии, Польше и Латвии. Военные приготовления в Балтийских странах, в Финляндии, Латвии, Эстонии, все более и более проводятся под непосредственным руководством франко-польского блока, хотя например в Финляндии одновременно продолжает работать английский империализм.

Но генеральный штаб французской армии далеко не удовлетворяется подготовкой к войне против СССР только вассалов французского империализма. Он с этой целью вооружает и собственные военные силы. С одной стороны, он хочет обеспечить себе возможность легко и без шума удвоить французскую армию, состоящую главным образом из наемников. С другой стороны, организуется специальный экспедиционный корпус, численность которого быстро может быть доведена до 250 тыс. человек и который на 70% состоит из профессиональных солдат. Утвержденная военным министром инструкция кавалерии содержит прямые указания в отношении образа действий французской кавалерии в условиях Восточной Европы, т. е. в войне против СССР. Войсковые части упомянутого выше экспедиционного корпуса, который формально предназначается для Марокко и Индо-Китая, часто проводят зимой упражнения на Альпийских высотах для того, чтобы привыкнуть к восточноевропейской зиме. Часть французского аэрофлота — дивизия в 600 аэропланов — также подготовляется к военным действиям в Восточной Европе. Точно так же проводится подготовка французского флота к военным действиям против советского флота и Кронштадта.

Все эти приготовления, начатые под эгидой правительства Тардье, теперь продолжаются при нынешнем «кабинете мира».

Один лишь господин Эррио якобы ничего не знает об этих фактах антисоветских военных приготовлений Франции.

Британский империализм в случае войны против СССР отнюдь не останется в стороне. В настоящее время замечается усиление военных приготовлений Англии против СССР на Ближнем Востоке. В частности Ирак, внешняя политика, армия и финансы которого контролируются Англией, подготовляется в качестве плацдарма для воздушных и сухопутных военных сил, для продвижения их через Персию в Баку и Закавказье. В аэропортах Багдада, Моссула и Басры сконцентрировано большое количество английских бомбовозов; кроме того в Багдаде строится новый необыкновенных размеров аэропорт и проводится шоссе из Ирака через персидский Азербайджан к границам СССР.

Все это факты, политическое значение которых не должно недооцениваться.

4. Империалисты в Китае и национально-революционная борьба китайского народа​

Военные подготовительные мероприятия Франции и Англии отнюдь не направлены только против СССР, но одновременно и систематически против Китая. Если бы у кого-нибудь на основании данных печати сложилось впечатление, будто английские и французские империалисты в Китае занимаются не чем иным, как простыми дипломатическими маклерскими интригами в Шанхае, то это было бы ошибкой. В действительности они развивают совершенно конкретные военные шаги для вторжения на китайскую территорию: Франция — с юга, укрепляет свои позиции в граничащей с Индо-Китаем провинции Юнань, английский же империализм — в прилегающих к Тибету китайских провинциях Чжуанбиен и Чинхай. Там англичане уже пустили в ход ряд успешных военных мероприятий в целях подготовки раздела Центрального и Западного Китая.

У японских империалистов началось головокружение от легких успехов их манчжурского похода, начатого в прошлом году, и они решили отправиться в долину Янцзы и в первую голову занять Шанхай. Но в этом их красивом плане оказался просчет. Не спросились китайского народа. Японские империалисты представили себе, что в Шанхае речь идет только о военной прогулке, как это вначале было в Манчжурии, где надо было подкупить только нескольких китайских генералов, и путь на Мукден был свободен. В Шанхае дело пошло иначе. Впервые случилось, что китайский народ противопоставил империалистической армии серьезное сопротивление и притом вопреки наихудшему предательскому саботажу национальной защиты со стороны «национального» правительства.

Быть может, XIX армия, борющаяся за защиту Шанхая,— отборная, хорошо вооруженная армия, отличающаяся особым героизмом? Ничуть не бывало. Она была плохо вооружена и годом раньше, когда эта армия была послана против китайской красной армии, она абсолютно ни в чем не отличилась, и у нее были только неудачи. А

22 в борьбе против образцово вооруженных японских войск та же самая армия творила чудеса.

Героическая защита Шанхая была не только неожиданностью для японского империализма, она была прежде всего сильнейшим ударом по его авторитету в Китае. Быстрое дипломатическое вмешательство английских и французских «мирных посредников» было явно продиктовано не столько страхом, что долина Янцзы может попасть в руки японского империализма, сколько весьма реальной опасностью, что, если японское военное командование попытается глубоко вторгнуться в страну, японский империализм ждет действительная катастрофа. В деле национальной самозащиты китайский народ после боевых уроков первой волны китайской революции (1925 — 1927 гг.) был уже иным, чем в прежние годы, он стал народом, широкие слои которого обрели в себе волю и мужество защищаться даже против империалистических «великих держав». Вот что показал Шанхай.

Известно, что прежде всего шанхайские рабочие, как и революционные солдаты-крестьяне, играли выдающуюся роль в этой защите. Правда, предательство гоминдановского правительства все же отдало Шанхай в руки японских империалистов. Но чем выше поднимается антиимпериалистическое боевое настроение народных масс Китая и чем больше растет возмущение против нанкинского правительства, тем упорнее миллионные массы китайского народа устремляют свой взор на единственную верную армию защиты независимости страны, на красную армию китайской советской власти. Как известно, китайская красная армия уже отбила четыре генеральских похода контрреволюции. За последние недели она смогла расширить советские области в провинциях Фудзян и Анхуэй, она окружила Ухань, пробилась к морю и угрожает Нанкину. Закалившись в многочисленных успешных боях, красная армия стала могучей силой. Она насчитывает более 200 тыс. красноармейцев, к этому еще около 400 тыс. в красной гвардии и молодой гвардии. Она — наша гордость. Она — мощный кулак грядущей победоносной антиимпериалистической и аграрной революции во всем Китае. Безусловно, китайская красная армия во время войны империалистов против Китая и СССР сыграет весьма выдающуюся роль антиимпериалистического фактора.

Коммунистическая партия Китая за время многочисленных важнейших боев сделала большие успехи, в особенности в советских районах. Она очень активно участвовала также и в антиимпериалистическом массовом движении в Шанхае и Пекине. Но она при этом недостаточно сумела внедриться в массы и прежде всего не сумела использовать великую волну антиимпериалистического массового движения для того, чтобы организовать рабочие массы в профсоюзы, расширить существующие красные профсоюзы, основать новые и завоевать желтые профсоюзы. Так случилось, что мы при этой крупной волне антиимпериалистического движения вне советских областей завоевали гораздо меньшую массу членов, чем это разрешали нам объективные возможности. В последнее время китайская компартия, поскольку нам известно, делает серьезное напряжение, чтобы наверстать упущенное в этой области.

5. Перспективы японской революции​

Кому мало знакомы японские условия, тому может показаться странным утверждение Ленина, что Япония не сможет вести большой войны, если она не получит поддержки со стороны другой империалистической державы. Верно ли, что Япония не является сильной империалистической державой? В действительности это мнение полностью подтверждается, если присмотреться к тому, как империалистическая Япония выглядит «изнутри».

Японский империализм очень агрессивен, но внутренне он не силен. Усиленные корма (в виде военного материала) импортируются Европой и Америкой.

Внутренняя слабость или сила любой империалистической страны в настоящее время отражается уже на стоимости ее валюты. Что касается иены, то мы знаем, что с момента вторжения в Манчжурию она потеряла более половины своей стоимости и с каждым днем курс ее падает все быстрее,— пусть даже это инфляционное движение лишь отчасти является вынужденным для Японии, отчасти же намеренно стимулируется мощными финансово-капиталистическими и феодальными кругами. Как вообще обстоит дело с развитием финансового капитала в Японии? В некоторых отношениях он является даже высоко развитым, т. е. концентрация капитала и развитие монополии достигли той же степени, как и вообще в любой капиталистической стране. Но тем не менее японский капитализм в основе своей еще является капитализмом слабым. Он базируется преимущественно на текстильной промышленности и затем на военной промышленности — на производстве текстильных товаров для экспорта и средств войны для собственного употребления. Но это не есть базис, на котором в других странах, например в Германии или САСШ, развился мощный финансовый капитал, твердый хребет которого образует тяжелая индустрия.

Кроме того Япония — не только страна капитала. При анализе характера японской революции мы различали в структуре существующего классового господства в Японии три главных, основных части: монополистический капитал, монархию и феодальную земельную собственность. Само собой разумеется, государственный аппарат монархии хотя и занимает относительно самостоятельную позицию, теснейшим образом сросся со своей классовой базой, с помещичьим классом. Но точно так же и японская крупная буржуазия срослась с аппаратом монархии. Если сопоставить характер японской системы господства например с царской Россией довоенного времени, то обращает на себя внимание, что, с одной стороны, в Японии значительно сильнее пережитки

23 феодализма, чем это было в России, а, с другой стороны, концентрация капитала достигла более высокого уровня и монополистический капитал гораздо теснее связан с монархической военно-полицейской государственной бюрократией. В этом заключается своеобразие японской системы господства. Три составных части ее так срослись, что например основные задачи первого этапа японской революции — по общему своему характеру революции буржуазно-демократической — ни в коем случае не должны будут ограничиваться только буржуазно-демократическими мероприятиями, но одновременно охватывать и подготовительные шаги к социалистической революции, например контроль над банками и производством крупных предприятий со стороны советов.

Я хотел указать на эти характерные черты японского классового господства лишь для того, чтобы сделать понятнее данную в нашем проекте тезисов оценку перспектив японской революции. Если мы считаем возможным, что Япония в ближайшем будущем «может оказаться в обстановке революционного кризиса», то потому, что мы обострение внутренних и внешних противоречий Японии оцениваем не механически, по масштабу других капиталистических стран, а учитываем при этом, какая масса революционного горючего материала накопилась в особых условиях Японии. Япония сильно прогнила пережитками феодализма. Это означает необычайное усиление объективных предпосылок революции. Даже кризисы в верхах общества проявляются здесь в гораздо более острых формах, чем например в старых капиталистических странах; в течение года организованы были три-четыре значительных покушения на членов правительства, в последний раз и на некоторых финансовых магнатов. Но гораздо важнее то, что вследствие феодального угнетения крестьянским массам в Японии предстоит гораздо более революционная роль, чем в большинстве европейских стран. Это можно заключить уже из непрерывной цепи прежних крестьянских движений в Японии. До последнего времени крестьянские выступления, как правило, не отличались широким масштабом, но были тем многочисленнее. Тысячи выступлений — ежегодно. В прошлом году официально было зарегистрировано до 4 тыс. конфликтов крестьянства с помещиком и полицией. В этом нет ничего удивительного, если знаешь, под каким феодальным игом и в какой неописуемой нищете живет большинство японских крестьян, какую львиную долю крестьянского урожая присваивает себе помещик в качестве арендной платы, какие другие тяготы японский крестьянин должен нести на своих плечах, как крестьянское население в целых округах отчаянно борется с голодной смертью. В этом году разыгрались уже более широкие движения крестьянства.

За боевыми движениями крестьянских масс в Японии следует конечно признать гораздо большее революционное значение, чем в тех аграрных странах, где пролетариат численно очень слаб. В Японии пролетариат составляет половину населения. Правда, это молодой, еще слабо организованный пролетариат. В большей своей части он состоит из работниц, которые однако уже показали в ряде демонстраций последнего времени, что при революционной ситуации можно рассчитывать на их участие в боях пролетариата за власть.

В рядах японской армии с того времени, когда начался манчжурский поход, имели место многочисленные случаи открытого брожения и мятежа. Это в значительной мере стало возможным благодаря активности японской коммунистической партии. КПЯ уже 6 июня прошлого года, т. е. за полтора месяца до вторжения японских войск в Манчжурию, опубликовала воззвание, в котором обращала внимание трудящихся масс на то, что японский империализм решил занять Манчжурию и Китай. Это немалая заслуга — если коммунистическая партия выступает так своевременно. Если все наши партии перед лицом грядущих крупных событий будут так бдительны и предусмотрительны, то это будет превосходно. В результате массы уже отчасти были подготовлены; хотя партия мала и нелегальна, она тем не менее распространяла в массовом количестве листовки, газеты и т. д. Таким образом с самого начала манчжурского похода оживилось антивоенное движение. Происходили демонстрации рабочих и студентов. На целом ряде предприятий были приняты резолюции против войны (например в трех железнодорожных депо в Токио), на некоторых работающих на войну предприятиях дело дошло до стачки и даже в осакском арсенале возникло массовое брожение против интенсификации труда.

Несколько ранее сектантские тенденции тормозили развертывание работы японской компартии. При новой ситуации партия сознательно и успешно стремилась к преодолению таких тормозов. Она уже в начале своего антивоенного выступления выдвинула требование: выплата зарплаты мобилизованным. Это было конкретное рабочее требование, нашедшее массовый отклик. Теперь в последние дни в Токио состоялись демонстрации безработных, разогнанные полицией; на этих демонстрациях — согласно сообщениям прессы — коммунисты выбросили лозунг: «Раздача риса безработным». Этот лозунг в последнее время нашел большое распространение среди безработных. Эти два примера показывают, что японская компартия теперь научилась правильно подходить к массам, что выразилось и в остальной ее антивоенной работе. В этой связи я должен упомянуть, что некоторыми нелегальными профсоюзами, в которых КПЯ имеет руководящие позиции, недавно были приняты сомнительного характера резолюции в смысле затушевывания борьбы против шовинизма. Но партруководство осудило эти решения. В тягчайших условиях, в атмосфере самого бешеного шовинизма, партия вела свою антивоенную борьбу, и тем выше, стало быть, должны мы ценить то, что партии при этом удалось укрепить свое

24 влияние на массы и поднять свой собственный большевистский уровень. Также отличился в этой борьбе и коммунистический союз молодежи. Я рекомендую всем товарищам прочесть воззвание, перепечатанное из нелегального органа японского комсомола в «Коммунистическом интернационале» (№ 11 с. г.), где трактуются задачи борьбы против империалистической войны. Помимо одного ляпсуса в отдельном вопросе, его следует признать превосходным — оно настолько конкретно и хорошо составлено, что наш аппарат ИККИ вряд ли был бы в состоянии выработать лучше. (Голос с места: «Очень хорошо»!) Каждая из наших партий может взять в качестве образца для себя эту инструкцию, как и вообще антивоенную борьбу японской партии.

6. Недочеты и ошибки в нашей антивоенной борьбе​

Вопросы борьбы против военной опасности поставлены в порядок дня пленума в качестве особого пункта, и в связи с этим мы должны провести серьезную самокритику. Ибо, как все вы знаете, наша антивоенная кампания развертывается довольно тяжеловесно. Я хочу сейчас упомянуть только о нескольких пробелах и ошибках в этой области, имеющих общеполитическое значение.

Лозунги очень абстрактны, например «Против войны» и «В защиту СССР». Эти лозунги верны и необходимы, но если так вот абстрактно повторять лозунги, то невозможно этим мобилизовать широкое массовое движение против военной опасности.

Еще хуже некоторые пацифистские ошибки, например французских товарищей. Франция, как известно, является страной, где пацифистский обман играет большую роль, чем в любой другой стране мира. Под влиянием ужасных воспоминаний империалистической войны трудящиеся массы охвачены сильным пацифистским настроением, которое политически используется господствующей буржуазией. Ну, а что значит, если во Франции, где каждый «социалист» на словах повторяет лозунг «pour la paix», где почти каждый депутат и каждый министр, в особенности в нынешнем кабинете, жонглирует этим лозунгом, комсомол просто-напросто выдвигает тот же лозунг «за мир»? Это означает отказ от специальной задачи французских коммунистов в этом вопросе, отказ от разоблачения пацифистского обмана буржуазии и ее лакеев. В конце прошлого года партруководство КПФ уже однажды сняло этот ошибочный лозунг комсомола, но по прошествии нескольких месяцев он опять появился в коммунистических документах и в «Юманите» от 1 мая.

Ошибки этого рода происходят не только во Франции. Например в апрельском номере германского «Ди Интернационале» имеется статья по поводу женевской речи т. Литвинова. Я не знаю, кто ее автор, он подписывается Г. К. Он совершенно не умеет ставить вопрос под революционным углом зрения. Он просто-напросто пишет, что «главной сутью коммунизма является мир» и даже что «борьба за мир образует костяк всей революционной стратегии и тактики на нынешний период». Если таков был бы в настоящее время костяк нашей стратегии и тактики, то это был бы довольно мягкий костяк, пацифистский костяк. (Смех.)

Руководство американской компартии взялось в своей антивоенной кампании «использовать империалистические противоречия». Это задача сама по себе без сомнения правильная, если только ее правильно проводить. Но как это сделали американские товарищи? Они усвоили себе такую «линию», что когда например буржуазный корреспондент телеграфировал своей газете, будто бы Радек в «Известиях» назвал Соединенные штаты «естественным союзником СССР», то некоторые товарищи в Нью-Йорке тотчас же приняли это всерьез и писали в «Дейли Уоркер», что «этот новый шаг в политике СССР открывает новые возможности мобилизации масс в САСШ для непосредственной поддержки этой политики»! Нельзя также считать случайностью, что «Дейли Уоркер», который довольно регулярно сообщает о всех случаях перевозки оружия и снаряжения из европейских стран в Японию, чрезвычайно мало и лишь в виде исключения сообщает о посылке военных материалов из Америки в Японию. Что это значит? Разве это не оппортунизм? Если коммунистическая партия Америки так борется с военной опасностью, что ведет борьбу только против японского, а не против американского империализма, то я спрашиваю товарищей, кто же тогда должен бороться с военной подготовкой САСШ? Может быть эту задачу должна взять на себя одна из европейских партий? Хотят использовать империалистические противоречия. Но с какой целью их использовать? Самое важное — использовать их с целью мобилизации масс против «собственного» империализма, против «собственной» буржуазии. В этом главная цель использования империалистических и национальных противоречий коммунистическими партиями в капиталистической стране. Как следовательно может наилучшим образом использовать КП Америки в своей антивоенной работе существующие противоречия между американским и японским империализмом? А так, чтобы разоблачать перед массами двойную игру американской буржуазии, которая, с одной стороны, шовинистической пропагандой натравливает американский народ на японцев, а одновременно снабжает японский империализм военными материалами и натравливает его на СССР. Кроме того КП Америки может путем разоблачения колониальной политики и планов экспансии американского империализма использовать его внешние противоречия для мобилизации трудящихся, точно так же путем борьбы против угнетения негров. Это и будет революционное использование национальных и империалистических противоречий, как оно было рекомендовано Лениным, а отнюдь не то, что мы видели в ошибочной антивоенной кампании в «Дейли Уоркер» и на последнем пленуме американской партии.

25

7. Разоблачение социал-демократических софизмов​

В борьбе против военной опасности и в популяризации достижений СССР следует гораздо сильнее прежнего сосредоточить внимание на конкретном разоблачении антисоветской лжи и фальсификации, практикуемых социал-демократами. С момента японского вторжения в Манчжурию социал-фашисты показали пример того, какими софизмами они будут защищать антисоветскую войну; начиная с выступления Вандервельде, социал-демократическая печать всех стран тотчас же попыталась провокационно заподозрить Советский союз: «Существует конечно союз между Японией и СССР». Но в нашей работе надо учесть, что эти люди в большинстве случаев сегодня не смеют открыто выступать за войну против СССР. Это легко объяснимо. Даже некоторые японские фашисты чувствуют себя вынужденными публично заявлять, что они противники военных планов против СССР. Повсюду в мире мы видим, что часть контрреволюционных врагов СССР вынуждена уверять рабочих: «Нет, мы не враги Советского союза, мы не за войну против СССР». Так сейчас даже меньшевик Дан клянется, что он всегда был «за коалицию с большевиками»! Поэтому их нельзя разоблачать слишком простой аргументацией.

Нельзя также недооценивать опасность, возникающую в связи с тем, что часть социал-демократов может создать среди безработных настроение в пользу войны вообще: «Война несет хлеб и работу». Это самый гнусный и самый преступный метод подготовки благоприятной для войны атмосферы. Мы ни в коем случае не должны полагаться на то, что воля трудящихся масс к миру сделает свое без нашей энергичнейшей работы. Пока массы недостаточно знают, о чем идет речь, пока правительству и генеральному штабу удается держать в тайне свою подготовку войны против СССР, массы не могут убедиться в наличии действительной военной опасности. Недостаточность успехов, достигнутых до сих пор нашими партиями в Европе и Америке в их антивоенной кампании, лучше всего показывает, как велика опасность, что широкие народные массы будут застигнуты врасплох империалистической войной. Очень характерен в этом отношении и меньшевистский метод, применяемый также и Троцким. Он, с одной стороны, уверяет, что СССР не грозит непосредственная опасность, в частности с Дальнего Востока. С другой стороны, он провокационно требует выступления Красной армии в Германию для того, чтобы там помешать завоеванию власти Гитлером, требует, чтобы правительство СССР ничего не говорило о политике мира, о разоружении и т. д. и одновременно, отклоняя внимание от опасности войны против СССР, он намечает для Франции и Англии перспективу длительной пацифистски-демократической эры. В противовес всем этим социал-демократическим софизмам и маневрам с целью отвлечения внимания масс наши секции должны развернуть усиленную борьбу за их разоблачение.

8. Защита базы мировой революции​

Я отказываюсь от перечисления разнообразных задач антивоенной борьбы, ибо они содержатся в предложенной вам специальной резолюции. Я только подчеркиваю, что мы в этой борьбе не двинемся вперед, т. е. не сумеем действительно охватить ею широкие массы, пока мы не научимся вести эту борьбу конкретнее, чем это было до сих пор. Мы везде должны разъяснять, почему рабочие всех стран во время войны должны бороться рука об руку с СССР: что речь идет не о простом выступлении солидарности в защиту СССР. Советский союз не бессилен, он окреп, он в состоянии развернуть всю мощь своих народов для борьбы против воинственных посягательств своих врагов. Речь идет о защите собственного дела рабочих всех стран. Война против СССР есть война против трудящихся во всех капиталистических странах. Таким образом защита СССР есть защита авангарда мирового пролетариата, базы социалистической мировой революции. Как т. Сталин писал уже в 1924 г.:

«Неправы те, которые забывают международный характер Октябрьской революции», но «неправы также те, которые, помня о международном характере Октябрьской революции, склонны рассматривать эту революцию как нечто пассивное, призванное лишь принять поддержку извне. На самом деле, не только Октябрьская революция нуждается в поддержке со стороны революции других стран, но революция этих стран нуждается в поддержке со стороны Октябрьской революции для того, чтобы ускорить и двинуть вперед дело свержения мирового империализма» ¹.

Только при наличии каждодневной большевистской борьбы против всех конкретных мероприятий военной политики империалистической буржуазии и ее агентов в каждой стране мы можем быть уверены, что в случае империалистической войны и антисоветской интервенции мы не только выдвинем лозунг превращения войны в гражданскую войну, но и будем в состоянии действительно превратить империалистическую войну в гражданскую войну; и что мы не только превратим ее в гражданскую войну, но и поведем эту гражданскую войну к победе. (Аплодисменты.)

(Заседание закрывается)

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 101 — 102, изд. 9-е.

26

Заседание третье​

28 августа (вечер). Председатель т. Ленский

Окончание доклада т. Куусинена

III. Задачи большевистской массовой политики​

1. Массовая пропаганда диктатуры пролетариата и советской власти.

В такое время, когда наступил конец капиталистической стабилизации, когда совершается переход к новому туру войн и революций, в высшей степени необходимо в нашей агитации и пропаганде разъяснять широким слоям трудящихся принципы коммунизма, диктатуры пролетариата и советской власти. Это не означает возврата к методам того времени, времени первого или второго конгресса Коминтерна, когда прежде всего стояла задача сплочения коммунистического авангарда и сообразно этому на передний план выдвигалась революционная пропаганда. Коммунистический интернационал уже более десяти лет подчеркивает, что одной пропаганды недостаточно, что мы — партия действия, которая должна умело сочетать пропаганду за свои принципы с борьбой за частичные требования рабочих масс. С этой целью Ленин в 1920 г. написал свою книгу против «Детской болезни «левизны». Коммунистический интернационал на деле все время боролся против таких сектантских установок, наблюдавшихся на протяжении этих лет у некоторых коммунистических партий (например в американской партии), когда от рабочих, желающих примкнуть к революционным массовым организациям, например к профсоюзам, в качестве условия приема требовали признания диктатуры пролетариата. Этого нельзя делать и в настоящее время. А в нынешней ситуации необходимо иметь в виду следующее: если мы и прежде настаивали на увязке революционной пропаганды с борьбой за частичные требования, то теперь еще необходимее сильнейшим образом выдвигать в нашей агитации и пропаганде вопрос о власти. Насколько это необходимо, видно особенно ярко на примере с Испанией, где компартия в своей пропаганде до наступления революционной ситуации не разъяснила рабоче-крестьянским массам, что представляют собою советы и какое значение они имеют. Вот почему при возникновении революционных событий невозможно было применить лозунг советов как лозунг действия и вообще предпринять с ним нечто практическое.

Это первая причина. Характер нынешнего положения требует, чтобы мы объясняли массам сущность пролетарской диктатуры. Вторая причина заключается в том, что социал-демократам во многих странах до сих пор еще сходит с рук извращение этого основного вопроса и использование его с целью сохранения политического барьера между коммунистической партией и широкими массами реформистских рабочих. «Рабочий класс может притти к социализму лишь на почве демократии,— говорят они,— мы поэтому за демократию, а фашисты — за диктатуру и коммунисты тоже за диктатуру». Так им удается везде, где наши товарищи недостаточно разъясняют этот вопрос, дать широким массам совершенно извращенное понятие о том, какова на самом деле точка зрения коммунистов. Понятие пролетарской диктатуры массам неясно. Эти массы, как и мы, не за «диктатуру вообще». Мы хотим завоевать реформистских рабочих на сторону пролетарской диктатуры, в настоящее время это завоевание вполне возможно, но только вопрос этот им еще не разъяснен. Им трудно понять, что пролетарская диктатура в форме советской власти есть именно государственная форма пролетарской демократии. Поэтому необходимо осветить перед ними этот вопрос.

Третья причина: в последнее время «левые» социал-демократы снова начинают оперировать лозунгом диктатуры пролетариата, точно так же как в первый период Коминтерна люди формации 2¹/₂ Интернационала — Криспин, Каутский, Макдональд и др. — на словах признавали этот лозунг. Сегодня на этом лозунге хочет нажить себе капитал в первую голову Макс Адлер, идеолог немецкой «левой» социал-демократии. Для нас конечно легко тотчас же разглядеть, что то, что Макс Адлер пытается преподнести массам под вывеской «диктатуры пролетариата», по существу есть не что иное, как превозносимая нынешним Каутским «буржуазная демократия»; вся разница состоит в софистской игре слов. Для нас это само собою понятно, но не для широких рабочих масс.

27 Мы таким образом имеем все основания отчетливо разъяснить этот вопрос в нашей массовой пропаганде. Но при этом надо следить за тем, чтобы он освещался действительно правильно и в понятной для рабочих форме. Я с этой целью рекомендую в качестве путеводной нити тезисы Ленина о буржуазной демократии и пролетарской диктатуре, принятые I Всемирным конгрессом. Эти тезисы не только вообще сохранили свою ценность, но могут еще применяться непосредственно как таковые в нашей нынешней практике. Мы их за тринадцать лет несколько забыли. Мне кажется, что написанное Лениным в то время подходит как раз для нашей сегодняшней массовой пропаганды лучше, чем та упрощенная постановка вопроса, которая часто встречается в нашей партийной литературе. Принятая на I Всемирном конгрессе краткая резолюция требует: «Выяснение широким массам рабочего класса исторического значения политической и практической необходимости новой, пролетарской демократии, которая должна быть поставлена на место буржуазной демократии и парламентаризма». В тезисах Ленина подчеркивалось (§ 14), что советская форма диктатуры пролетариата «осуществляет именно для трудящихся классов, т. е. для громадного большинства населения, такую фактическую возможность пользоваться демократическими правами и свободами, которой никогда не было, даже приблизительно, в самых лучших и демократических буржуазных республиках». Это мы должны объяснить рабочим, которых нетрудно заполучить на сторону пролетарской демократии; тогда они лучше поймут, что значит пролетарская диктатура. Особенно важно и другое место (§ 20) в тезисах Ленина:

«Уничтожение государственной власти есть цель, которую ставили себе все социалисты, Маркс в том числе и во главе. Без осуществления этой цели истинный демократизм, т. е. равенство и свобода, неосуществим. А к этой цели ведет практически только советская или пролетарская демократия, ибо, привлекая к постоянному и непременному участию в управлении государством массовые организации трудящихся, она начинает немедленно подготовлять полное отмирание всякого государства» ¹.

Мы должны извлечь урок также из того, что Ленин сказал о практике большевистской партии в деле осуществления лозунга советов:

«В нашей революции мы продвигались вперед не теоретическим путем, а практическим. Например вопрос об Учредительном собрании мы раньше теоретически не выставляли и не говорили, что не признаем Учредительного собрания. Лишь позднее, когда советские организации распространились по всей стране и завоевали политическую власть, лишь тогда мы решили разогнать Учредительное собрание. Теперь мы видим, что в Венгрии и в Швейцарии вопрос стоит гораздо острее. С одной стороны, это очень хорошо: мы черпаем отсюда твердую уверенность в том, что революция в западноевропейских государствах движется быстрее и принесет нам большие победы. С другой же стороны, в этом кроется известная опасность, а именно та, что борьба будет столь стремительна, что сознание рабочих масс не будет поспевать за таким развитием. Значение системы советов и теперь еще не ясно для больших масс политически образованных немецких рабочих, так как они воспитаны в духе парламентаризма и в буржуазных предрассудках» ¹.

Именно этот пример превращения революционного пропагандистского лозунга в революционный лозунг действия был очень характерен для массовой политики большевиков в 1917 г. Разумеется нельзя этому механически подражать. Речь идет не о созыве Учредительного собрания например в Италии или Испании. Конечно нет. Речь идет о методе. Из того, что сказано Лениным о методе большевистской массовой политики, мы многому должны научиться.

2. Проведение поворота к массовой работе​

Как мы знаем, ИККИ в течение последних лет — через свои органы и при содействии представителей партий при ИККИ — постоянно оказывал давление на секции Коминтерна, чтобы добиться проведения ими поворота к массовой работе. За последние годы под этим углом зрения была проверена работа целого ряда компартий — например норвежской, французской, английской, американской и т. д., а также и КИМ. На XI пленуме ИККИ т. Мануильский с большим ударением поставил этот вопрос в своем докладе и в тезисах. И вот, товарищи, наступило время спросить о результатах: в какой мере проведен этот поворот? Я готов признать, что несколько представленных здесь партий могут в этом отношении показать определенные, хотя и недостаточные результаты. Ну, а большинство компартий — какие шаги они предприняли для проведения поворота? Или быть может эти единогласно принятые резолюции не предназначались для действительного проведения их в жизнь? Этот вопрос необходимо поставить на данном пленуме ребром, в товарищеской форме. А иначе — куда мы придем, товарищи? Как мы можем принимать здесь решения без полной уверенности, что они будут проведены в жизнь? Ведь не можем же мы принимать решения в молчаливом предположении, что между нашими резолюциями и их проведением образуются «ножницы». Это образ действия II Интернационала, который на практике Коммунистического интернационала должен быть исключен.

Каковы важнейшие предпосылки для действительного проведения в нашей практике этого поворота? Прежде всего следует соблюдать два условия: во-первых, правильный подход к беспартийным и реформистским

¹ Ленин, т. XXIV, стр. 14, изд. 2-е.

¹ Ленин, т. XXIV, стр. 19, изд. 2-е.

28 рабочим для установления с ними живой связи и, во-вторых, конкретную практическую и в то же время революционную постановку вопросов.

Что означает установление связи с большинством рабочих например на предприятии? Это значит работать среди этой широкой массы. Конечно не всякая работа способствует установлению связи между нами и массой. Если мы выступаем неправильно, то мы можем порвать даже и прежде установленные связи, вместо того чтобы завоевать новые. Мы все знаем, что наши товарищи нередко выступают так, что изолируют себя от масс, что большинство рабочих не хочет выслушать нашего брата. Мы вообще должны лучше научиться заставлять себя выслушивать. Мне кажется важным особенно оттенить этот момент, если мы хотим разъяснить задачу установления живой связи с массой, необходимость которой Ленин снова и снова подчеркивал в своих речах и статьях.

Отчего зависит, прислушивается ли к нам масса или нет? Это зависит от того, как мы к ней подходим, какие лозунги мы выдвигаем, умеем ли ставить такие вопросы, которые в данный момент заинтересовывают большинство рабочих, как мы эти вопросы освещаем, соответствуют ли наши предложения конкретной ситуации и т. д. Таким образом умение добиться того, чтобы массы нас слушали, является не только вопросом организационных методов, но и прежде всего вопросом правильной тактики. Ленин например говорит в одном месте своей книги о «Детской болезни «левизны» о том, как часто английским товарищам трудно бывает «заставить себя выслушать», и дает им совершенно конкретные советы, какого рода тактику применять в данной ситуации, чтобы массы к ним прислушивались. (Речь шла о том, чтобы при тогдашних парламентских выборах поддерживать кандидатов лейбористской партии против Ллойд-Джорджа, «как веревка поддерживает повешенного».) Вообще, когда тщательно изучаешь, что особенно учитывалось Лениным в вопросе о завязывании связей с массами, то часто находишь, что первый узловой вопрос в том, как прежде всего заставить массы себя слушать. Но только при этом нельзя терять из виду двух вещей:

Во-первых, если большинство рабочих к нам прислушивается, если оно интересуется нашей постановкой вопросов, задумывается над этими вопросами, быть может хочет с нами дискуссировать и т. д., то это еще не означает, что мы уже привлекли эту массу на нашу сторону. Это лишь означает, что мы уже имеем с нею связь. Это первый важный этап на пути завоевания массы, являющийся на практике наиболее для нас трудным; об этот этап в большинстве случаев разбиваются стремления к завоеванию большинства.

Во-вторых, говоря о массовой политике,— а мы на этом пленуме должны немало об этом говорить,— мы ни на минуту не должны забывать, что существует два различных вида массовой политики: оппортунистическая «хвостистская» политика и большевистская массовая политика. Большевистская политика означает не ковыляние в хвосте настроений массы, а «постоянную активность в деле повышения классового сознания широчайших масс, их освобождения от мелко буржуазных предрассудков, реформистских иллюзий, их активизации и революционизирования» (проект тезисов). При таких обстоятельствах, когда массы например увлечены шовинистическим психозом, необходимо решительно бороться против такого массового настроения, точно так же как Ленин во время войны боролся против течения.

Самое важное в большевистской массовой политике — помочь массам убедиться в правильности политики коммунистической партии прежде всего на их собственном опыте. Этот опыт и это убеждение мы должны внедрить в сознание масс как в процессе стачек, так и всех иных форм массовой борьбы, включая и парламентскую борьбу. Ленин разъяснил основной характер большевистской массовой политики в следующих словах, направленных против немецких «радикальных» каапистов (в 1920 г.):

«Для коммунистов в Германии парламентаризм конечно «изжит политически», но дело как раз в том, чтобы не принять изжитого для нас за изжитое для класса, за изжитое для масс. Как раз тут мы опять видим, что «левые» не умеют рассуждать, не умеют вести себя как партия класса, как партия масс. Вы обязаны не опускаться до уровня масс, до уровня отсталых слоев класса. Это бесспорно. Вы обязаны говорить им горькую правду. Вы обязаны называть их буржуазно-демократические и парламентские предрассудки предрассудками. Но вместе с тем вы обязаны трезво следить за действительным состоянием сознательности и подготовленности именно всего класса (а не только его коммунистического авангарда), именно всей трудящейся массы (а не только ее передовых людей)» ¹.

Я надеюсь, что в ходе прений нашего пленума эти общие замечания будут освещены примерами из практики коммунистических партий различных стран.

3. О лозунгах​

Быть может наиболее слабое место наших партий в том, что они выдвигают недостаточно проверенные лозунги и не уяснили себе ленинский метод применения лозунгов. Это действительно вопрос очень трудный, и последующие мои замечания разумеется не претендуют на исчерпывающее освещение этого вопроса.

Ленин говорит: «Подменять конкретное абстрактным — один из самых опасных грехов революции». Абстрактное и конкретное и их соотношение — вот один из основных вопросов познания, науки, а также и политики. Ленин всегда учил мыслить конкретно. Но конкретное у Ленина никогда

¹ Ленин, т. XXV, стр. 202.

29 не то же самое, что конкретное беспринципности,— нет, это диалектическое конкретное. Конкретное у Ленина отражает и выражает принципы нашей программы (диктатура пролетариата и советская власть) в живых лозунгах действия и частичных требованиях. Ленин дословно говорил, что «лозунг непосредственно предстоящей борьбы не может быть выведен просто и прямо из общего лозунга известной программы. «Надо,— говорит он далее,— учесть конкретную историческую ситуацию, проследить все развитие и весь последовательный ход революции и вывести наши задачи не из принципов программы только, а из предыдущих шагов и этапов движения». Разрыв между нашими частичными требованиями и принципами неизбежно ведет к уклону — либо к оппортунистической беспринципности, к рассматриванию реформ как самоцели, либо к сектантской политике революционной фразы. Ленинский лозунг всегда конкретен, но в нем конкретное сочетается, сливается с коммунистическими принципами. Этот конкретный лозунг тянет массы к революционной цели.

Мы теперь поставили эти вопросы в нашем проекте тезисов практически, попытались дать нашим секциям некоторые практические указания по линии конкретизации агитации и лозунгов. В особенности мы подчеркиваем, что в агитации и при выработке наших лозунгов необходимо исходить из тех вопросов и событий дня, которые особенно волнуют в данный момент рабочих на предприятиях, в профсоюзах, везде, где находится масса. Порою это — мелкие события, быть может только такие, которые например имеют значение лишь в масштабе единичного предприятия (определенные несправедливости со стороны предпринимателей и т. д.), но это могут быть и большие события, которые в данном месте, округе или во всей стране дают повод для возбуждения рабочих масс. Эти конкретные события, эти «жгучие вопросы» рабочих следует взять за исходное звено, ухватиться за это звено, но отнюдь не «исходить из иллюзии масс», как это считал нужным Брандлер в 1923 г. и что затем так плохо кончилось. Подхватывая такие конкретные поводы, мы обязательно должны уметь исходить из уровня развития классового сознания и активности, уже достигнутого массами,— не для того, чтобы самим до этого уровня опуститься, а для того, чтобы выше поднять уровень широких масс.

Таким путем мы можем вырабатывать правильные лозунги массовой политики, лозунги, которые разумеется не являются талисманом, но, которые, так сказать, в известной степени носят характер «искры». Ленин несколько раз употребляет выражение, что тот или иной конкретный повод может подействовать, как «искра», и «оказаться в состоянии раздуть пожар в смысле особого пробуждения масс». Так и лозунги Ленина имеют характер искры, и мы должны изучить это искусство выработки правильных лозунгов. В отношении содержания нашей массовой агитации и массовой политики это, без сомнения, благотворная для нашей практики мысль. Отдельные товарищи из разных стран в последнее время направляли свое внимание по этой линии.

Если хорошенько вникнуть в тот грех абстрактности, которым страдает работа многих компартий и который прежде всего мешает им установить живую связь с широкими массами, то можно на самом деле заметить, что в большинстве случаев коммунистические агитаторы, редакторы и т. д. выводят все, что они говорят или пишут для масс, непосредственно из принципов нашей программы, прямо из необходимости революции. Они заранее предполагают, что массовый читатель или массовый слушатель уже понимает и признает наши принципы и необходимость революции и что им только нужно еще сказать, что делать, чтобы притти к революции. Но это именно и есть ошибочный подход к широким массам, ибо именно необходимости революции реформистский рабочий еще не понимает. Именно в этом состоит наша задача — помочь ему постигнуть эту необходимость. Для этой цели и нужна наша большевистская работа. Но от этой работы отказываются, исходя из предпосылки, что широкие массы уже понимают необходимость революции.

Вследствие этой ошибки «левого» доктринерства коммунистическая агитация часто бывает так абстрактна и шаблонна, что ее понимает только сознательное революционное меньшинство, но с большинством рабочих она связать нас не может, т. е. несознательным или полусознательным, беспартийным и реформистским рабочим, несмотря на их симпатию к идее социализма, такая коммунистическая агитация кажется нереальной, непрактичной, сектантской революционностью чужой действительности. Вследствие такого положения вещей, с одной стороны, часть членов наших партий на практике считает задачу завоевания социал-демократических рабочих непосильно трудной, невозможной («ведь они — маленькие Цергибели», «их не переубедишь»); с другой стороны, социал-демократические партии, реформистские профсоюзные лидеры и все оппортунисты получают благоприятную возможность изобразить свою предательскую политику как необходимую «реальную политику», как единственную практичную, полезную защиту повседневных интересов рабочих и тем самым задержать процесс радикализации рабочих масс и их переход в революционный лагерь. Таким образом ошибка «левого» доктринерства на деле ведет не к ускорению, а косвенно к замедлению революционизирования рабочих масс.

Тов. Сталин говорит в своих лекциях об «Основах ленинизма»:

«Дело идет не о том, чтобы авангард сознал невозможность сохранения старых порядков и неизбежность их ниспровержения. Дело идет о том, чтобы массы, миллионные массы поняли эту неизбежность и проявили готовность поддержать авангард. Но понять это могут массы лишь путем собственного опыта. Дать

30 миллионным массам возможность распознать на своем собственном опыте неизбежность свержения старой власти, выдвинуть такие способы борьбы и такие формы организации, которые бы облегчили массам на опыте распознать правильность революционных лозунгов,— в этом задача»¹.

Для этого прежде всего целесообразно и необходимо применение тактики единого фронта.

4. Единый фронт снизу​

Мы претендуем на руководство широкими рабочими массами, но часто без проведения систематической работы среди этих масс с целью завоевания их доверия. Обычно только во время парламентских избирательных кампаний большинством коммунистических партий развертывается широкая массовая работа с целью привлечения беспартийных, социал-демократических, синдикалистских рабочих. Коммунисты не находятся в постоянном живом контакте с беспартийными, социал-демократическими, синдикалистскими рабочими.

Необходимо создать «взаимное доверие между авангардом рабочего класса и рабочей массой» (Ленин). Что это значит? На этот вопрос т. Сталин в 1926 г. дал следующий ответ, который я считаю в высшей степени важным для нынешней нашей практики в капиталистических странах:

«Это значит, во-первых, что партия должна чутко прислушиваться к голосу масс, что она должна внимательно относиться к революционному инстинкту масс, что она должна изучать практику борьбы масс, проверяя на этом правильность своей политики, что она должна следовательно не только учить, но и учиться у масс.

Это значит, во-вторых, что партия должна изо дня в день завоевывать себе доверие пролетарских масс, что она должна своей политикой и своей работой ковать себе поддержку масс, что она должна не командовать, а убеждать прежде всего, облегчая массам распознать на собственном опыте правильность политики партии, что она должна следовательно быть руководителем, вождем, учителем своего класса»².

Без каждодневной работы среди широких рабочих масс, без каждодневной борьбы в защиту их жизненных интересов коммунисты своими претензиями на руководство массами могут лишь изолировать себя. Эта каждодневная работа для нас является необходимой предпосылкой для того, чтобы вообще на практике действовать как подлинная партия рабочих и завоевать доверие большинства рабочего класса. При этом всякий отказ от революционной агитации среди масс, уступки мелкобуржуазным предрассудкам, иллюзиям или временным упадочным настроениям большинства, замалчивание или замазывание принципиальных разногласий между коммунизмом и реформизмом — все это оппортунистическое капитулянтство. Если же мы в принципиальной борьбе против реформистских вождей за завоевание большинства рабочих порою терпим и неудачи и, несмотря на это, продолжаем целеустремленно вести эту борьбу на почве пролетарской демократии, то это — правильный большевистский образ действия.

До последнего времени лозунг единого фронта снизу в большинстве случаев либо оставался голой фразой, которой не соответствовала коммунистическая практика, либо же там, где брались за проведение политики единого фронта, порою возникали шатания в сторону оппортунистической «политики примирения» (например на коммунальных выборах во Франции и в некоторых случаях в Германии). Правильная же большевистская тактика единого фронта должна пронизать всю массовую работу коммунистических партий, ибо эта тактика как средство успешной борьбы с капиталом, мобилизации масс, разоблачения и изолирования реформистских вождей есть «существенная составная часть тактики Коммунистического интернационала во время всего дореволюционного периода» (программа Коминтерна).

Пролетарский единый фронт в большевистском смысле есть боевое сотрудничество между сознательно революционным коммунистическим авангардом и еще не революционными массами трудящихся. Политической платформой для образования этого боевого сотрудничества могут служить только непосредственные практические цели нынешних классовых боев пролетариата, актуальные лозунги действия коммунистической политики, а не принципы коммунистической программы, которые еще непонятны беспартийным и реформистским рабочим, но которые должны быть для них популяризированы в процессе актуальных частичных боев. Организационной формой сплочения единого фронта снизу, т. е. связи коммунистического авангарда с широкими массами, могут служить только формы пролетарской демократии, а не сильно централизованные формы коммунистической парторганизации. Правильное применение форм пролетарской демократии и есть политика единого фронта, а правильная политика единого фронта есть наилучшее использование форм пролетарской демократии в интересах революционизирования большинства пролетариата.

В этом общем смысле тактика единого фронта снизу есть та линия, которая должна быть взята во всей работе компартий по агитации и мобилизации масс (в печати, в каждой кампании и в каждом массовом выступлении, в повседневной работе на предприятиях, в профсоюзах, среди безработных, пролетарских женщин, молодежи и т. д.). В специальном смысле метод единого фронта осуществляется так, что коммунистическая организация решает — либо от своего имени, либо иначе — обратиться ко всем рабочим соответствующего пред-

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 59.

² Там же, стр. 209.

31 приятия, местности, области, профессиональной группы или, в важнейших случаях, всей страны с предложением провести общее массовое выступление в связи с определенным конкретным вопросом.

Такая инициатива единого фронта должна содержать краткие, ясные, практические предложения по вопросам следующего рода: какое выступление предлагается, что надо делать немедленно, за какие требования выступать и как рабочим принимать решения о вступлении в борьбу, о руководстве ею, о продолжении и окончании данной стачки и т. д. Всякая инициатива единого фронта должна быть поддержана интенсивной подготовительной кампанией среди масс. Такого рода инициативное предложение может быть обращено к членам определенной профорганизации (или нескольких профсоюзов) и при случае к рабочим других политических или культурных пролетарских организаций. Это специальный метод единого фронта снизу. Этот метод не предполагает, но и не исключает того, что в особых, исключительных случаях коммунистическое предложение о едином фронте обращено к низовой профсоюзной организации как таковой или даже к местной социал-демократической организации, что однако требует внимательного обсуждения в каждом отдельном случае (и, на мой взгляд, не должно предприниматься без определенного решения партруководства). Тактическая целесообразность такого шага зависит прежде всего от того, в какой мере мы сможем удержать в наших руках инициативу и создать в процессе этого выступления также организационные опорные пункты среди масс; во всяком случае ни на какой успех рассчитывать нельзя, если мы не проведем действительно систематической коммунистической фракционной работы при развертывании выступления единым фронтом.

Большевистская политика единого фронта не есть политика блока или «гражданского мира» с социал-демократическим и реформистским руководством (за что например ратуют ренегаты коммунизма — Брандлер, Троцкий и др.). Все оппортунистические тенденции в этом направлении (например замазывание разногласий с якобы «революционизирующимися» реформистскими вождями) должны получить решительный отпор.

Единый фронт коммунистических и некоммунистических рабочих против буржуазии должен быть недвусмысленно противопоставлен политике единого фронта социал-демократии с буржуазией. Весь смысл большевистского единого фронта, во-первых, в классовой борьбе против буржуазии и, во-вторых, в изолировании агентов буржуазии от массы пролетариата.

В большинстве стран коммунисты редко умеют на практике так начать и проводить выступления единым фронтом, чтобы этим путем действительно достигнуть отрыва реформистских рабочих от их социал-демократических вождей. Во многих случаях задуманные выступления единым фронтом (в смысле действительных массовых выступлений) с самого начала срываются потому, что коммунисты в качестве абсолютного предварительного условия требуют от реформистских рабочих разрыва с их прежними доверенными лицами и подчинения коммунистическому руководству. Но к этому реформистские рабочие, как бы они ни хотели вместе с коммунистами бороться против буржуазии, почти никогда не бывают готовы до выступления единым фронтом. Лишь участие в этом общем с коммунистами выступлении может им дать тот необходимый собственный опыт, которого им нехватает и который убедит их, что реформистские вожди не заслуживают их доверия; и притом этот решающе важный результат может быть достигнут не только в том случае, если коммунисты будут возглавлять соответствующее массовое выступление, но и в том случае, если большинство участвующих рабочих вначале доверит руководство выступлением социал-демократическим бонзам. Для этого требуется однако, чтобы коммунисты в процессе выступления оказались превосходными борцами за требования рабочих масс и в то же время правильно и по-большевистски использовали свое оппозиционное положение для разоблачения всех буржуазно-соглашательских шагов реформистских вождей. Коммунисты в этом случае (как и в своей работе в реформистских профсоюзах) должны вообще призывать рабочие массы, чтобы они потребовали от реформистских вождей определенных практических шагов по линии действительной защиты интересов рабочих и усиления их актуального боевого выступления. Как правило, коммунисты от этого отказываются, боясь впасть таким путем в оппортунизм. Брандлеровцы действительно по-оппортунистически применяли лозунг «заставьте профбюрократов», чтобы тем самым «заставить» массы уповать на аппарат реформистских профсоюзов (т. е. на то, что либо нынешние профбюрократы будут якобы вести лучшую политику, либо же аппарат на пути профсоюзной демократии может быть передан в руки лучших людей). Коммунисты должны, напротив, освобождать реформистских рабочих от таких иллюзий. Но этого нельзя достигнуть так просто, лишь повторяя рабочим, еще доверяющим реформистским бонзам, что эти профбюрократы не могут и не хотят защищать рабочие интересы. Это необходимо практически доказать, дать реформистским рабочим возможность собственными глазами увидеть, как их старые доверенные лица саботируют и предают дело, решенное массами и необходимое в интересах успешного выступления, как они всей своей лидерской практикой наглядно проявляют перед массами свои бесхарактерные шатания и шарлатанские методы, свое гнусное лакейство перед буржуазией. Этот вид «наглядного обучения» может гораздо лучше, чем наша голая агитация и пропаганда, помочь реформистским рабочим освободиться от влияния своих прежних вождей.

32 Сказанное выше опирается прежде всего на конкретный опыт последнего времени КПГ, КПП и КПЧ. КПГ теперь добилась большого перелома в деле развертывания движения единого фронта. При этом в отдельных случаях допущено много ошибок, прежде всего ошибок правого характера, а часто приходилось иметь дело и с сектантским сопротивлением развертыванию антифашистского единого фронта. Однако ЦК своим руководством удалось исправить эти ошибки и развить большое жизнеспособное движение единого фронта. Это — факт, который много обещает революционному движению в Германии.

Выковывание и развитие единого фронта снизу в настоящее время является безотлагательной задачей не только для немецкой, польской или чешской компартии, но и всех секций Коминтерна. Не проводя этой задачи на практике, мы вперед не продвинемся. В известном смысле можно даже сказать, что в революционный период единый фронт снизу так же важен для рабочего класса, как развернутые формы пролетарской демократии после завоевания власти. В условиях диктатуры буржуазии в распоряжении рабочего класса имеются только рудименты пролетарской демократии. Использование их в интересах революции и есть применение тактики единого фронта снизу. В условиях пролетарской диктатуры в распоряжении рабочего класса имеются прежде всего облеченные властью советы, и как в этих условиях необходимо сделать абсолютно все возможное для сохранения и дальнейшего укрепления этих высших форм пролетарской демократии, так в капиталистических странах перед нами стоит задача всемерного развития и укрепления пролетарского единого фронта снизу. Его можно развивать только в более или менее свободных организационных формах. Но развивать его нужно, как преемственное постоянное движение, вместо отдельных, преходящих разрозненных выступлений единого фронта, которые затем не оставляют никакого следа. Именно этому мы должны научиться — развивать, укреплять, революционизировать и все сильнее подчинять руководству компартии единый фронт снизу, как непрерывную серию массовых выступлений.

5. О стачечной тактике и работе в реформистских профсоюзах​

Так как уроки стачечного движения будут обсуждаться на данном пленуме ИККИ как предмет специальных докладов, я хочу обратить ваше внимание на основной вопрос. Каким руководящим критерием мы должны оценивать политические результаты стачечного движения. По-моему, мы должны оценивать их с точки зрения влияния стачечного движения на рабочие массы, в первую очередь на самих бастующих. Решающее значение имеет ответ на вопрос, были ли данной стачкой укреплены или ослаблены наши позиции в рядах рабочих масс, возросла ли боевая готовность этих масс к будущим крупным боям.

В последнее время нередко случалось, что реформисты объявляли стачку и возглавляли ее, а мы, имея за собою пока только меньшинство рабочих, не умели применять правильную тактику в таком оппозиционном положении, которое само по себе благоприятно для нас. В таком случае с нашей стороны является крупнейшей ошибкой отказ от участия в стачке. Даже такие примеры можно также встретить в целом ряде стран (в Германии, Швеции и т. д.). С точки зрения завоевания масс — это карикатура революционной политики. В таких случаях мы имеем наилучшую возможность расширить во время выступления наше меньшинство и превратить его в большинство.

В Польше мы имеем много хороших примеров проведения забастовок. Часть этих забастовок возглавлялась нашими товарищами, и благодаря этому мы усилили наше массовое влияние; другая часть принесла нам также значительный выигрыш, хотя мы и не возглавляли их; и наконец были и такие стачки, где руководство принадлежало нашим товарищам, но по окончании стачки абсолютно никаких благоприятных результатов нельзя было установить. Вообще то обстоятельство, что в начале стачки нам удается заполучить руководство в свои руки, далеко еще не означает, что мы тем самым добиваемся политического успеха, т. е. укрепления позиций революционного профдвижения. Этот успех прежде всего зависит от того, как мы поведем эти бои при весьма трудных зачастую для нас обстоятельствах.

Во многих случаях стачки вспыхивали либо стихийно, без ведома и участия наших товарищей, либо же там, где они в них участвовали, они потом, по окончании стачки, не знали, что дальше делать. Задача правильного использования стачечной ситуации для укрепления революционных профорганизаций часто на практике представляет для наших товарищей большие трудности, и поэтому ее следовало бы конкретно осветить в дискуссии. Я укажу на хорошо известный английским товарищам случай, происшедший у Люкаса. Это крупное предприятие, где некоторые товарищи работали много лет, но безрезультатно. Внезапно там возникает крупное движение под их руководством: вероятно эти товарищи были сами удивлены, что за ними последовала широкая масса. Успех был настолько блестящий, что даже из соседних местностей приходили рабочие делегации просить наших товарищей прийти и к ним организовать массовые выступления у них и руководить ими.

Но наши товарищи не в состоянии были организационно использовать это повышенное настроение масс. У реформистов там имеются только кое-какие слабые осколочные группы, и коммунисты не сумели сделать рабочим элементарное практическое предложение: «Организуйтесь, образуйте профсоюз, потому что у нас нет еще массового профсоюза!» Позже можно было бы затем решить, должен ли этот профсоюз примкнуть к движению меньшинства или к какому-нибудь реформистскому объединению, либо же целесообразнее будет оста-

33 ваться пока на положении самостоятельной местной профорганизации. Наши же товарищи в течение целых недель пытались разобраться в этих не столь срочных вопросах, а тем самым упустили момент благоприятного настроения масс; теперь мы там имеем едва ли значительно большее количество членов революционных организаций, чем до этого движения.

Формулируя наши задачи в стачечном движении, было бы не совсем правильно говорить о задаче «политизирования» экономических стачек. Речь идет о чем-то ином, о чем-то большем. Эта формулировка уже была отклонена в связи с V конгрессом Профинтерна, и вместо этого говорилось о задаче революционизирования экономической борьбы и рабочих масс. Это и есть правильная формулировка. Задача ведь состоит совсем не в том, чтобы всякую экономическую стачку превращать в стачку политическую, а в том, что, раз начав экономическую стачку,— я теперь не говорю о политических стачках,— надо принять все меры, чтобы усилить стачечную борьбу, чтобы поднять ее на более высокий уровень, чтобы изолировать реформистов от массы бастующих, чтобы расширить программу стачки и в особенности дополнить стачечные требования такими политическими лозунгами, которые не висят в воздухе, а стоят в непосредственной и ясной связи с ходом самой стачки.

В борьбе за правильный лозунг «самостоятельное руководство» наши товарищи в ряде мест допустили ошибки, означающие явное нарушение пролетарской демократии в стачечном движении. Вместо того чтобы агитацией побудить рабочие массы избрать независимый от реформистского руководства стачечный комитет, коммунисты попросту сами назначают стачком, которого большинство бастующих рабочих вовсе не признает. Например при крупной стачке горняков в Южном Уэльсе в начале 1931 г., группа из 40 английских коммунистов, не имевших за собою массы, выделила из своей среды 30 товарищей, объявивших себя «Центральным стачечным комитетом» этой колоссальной стачки! Такою игрою в бирюльки коммунисты могут только изолировать себя.

В ряде случаев, когда наши товарищи стоят во главе стачек, они не умеют организованным образом их закончить, а пытаются как настоящие революционеры, но революционеры, мало думающие о политических результатах,— продолжать стачку «до последнего человека», «до последней капли крови». Таким путем можно вызвать в конце концов опасный раскол в рабочей массе (как это например было в прошлом году во время крупной стачки горняков в Пенсильвании), что только приносит ущерб нашему влиянию. Наша задача — со всей решимостью добиваться укрепления и расширения каждой стачки и, когда в массе бастующих начинаются колебания, разъяснить им важность продолжения борьбы; но когда подавляющее большинство рабочих не в состоянии дальше продолжать стачку, если оно решает вернуться на работу, то мы, как правило (каждое правило допускает исключения), должны принять меры, чтобы закончить стачку сомкнутыми рядами и разъяснить рабочим исход и итоги данной стачки.

Мы не оспариваем наличия определенных объективных трудностей на пути развития стачечного движения например в Германии и в некоторых других странах. Но слабое развертывание нашей работы в рядах реформистских профсоюзов не может быть оправдано никакими объективными трудностями. Что реформистские вожди будут чинить нам трудности — это ведь Ленин предсказывал еще в 1920 г. («Нет сомнения, господа «вожди» оппортунизма прибегнут ко всяческим проделкам буржуазной дипломатии, к помощи буржуазных правительств, попов, полиции, судов, чтобы не допустить коммунистов в профсоюзы...»)

Но Ленин в то же время дал наилучшие указания по вопросу о том, как при этом должны действовать коммунисты:

«Надо уметь противостоять всему этому, пойти на все и всякие жертвы, даже — в случае надобности — пойти на всяческие уловки, хитрости, нелегальные приемы, умолчания, сокрытие правды, лишь бы проникнуть в профсоюзы, остаться в них, вести в них во что бы то ни стало коммунистическую работу»¹.

Во всех капиталистических странах имеются гораздо более широкие возможности для развертывания революционной работы в реформистских профсоюзах, чем те, которые были нами использованы. Нет оправдания фактическому пренебрежению к этой работе, и меньше всего в таких странах, как Англия, Скандинавские страны и т. д., где еще имеются относительно большие остатки профсоюзной демократии, которые однако совершенно недостаточно используются нашими товарищами. В некоторых случаях причина может заключаться в том, что наши товарищи боятся впасть в профсоюзный легализм. Но революционное использование профсоюзной демократии ведь абсолютно не означает уступки профсоюзному легализму. Напротив, везде, где мы только можем использовать профсоюзную демократию, мы должны этим воспользоваться, чтобы возмущение большинства профсоюзной массы направить против уставных рогаток реформистской бюрократии.

Я думаю, что наша работа в этой области тормозится не только простой пассивностью, но и определенными политическими ошибками. Во время первой дискуссии с Троцким по вопросу о профсоюзах в 1921 г. т. Сталин отметил два различных метода подхода к рабочим массам: метод принуждения, который Троцкий хотел применять в профсоюзах, и метод убеждения, являющийся правильным профсоюзным методом. Во многих случаях что-то косное в методах кроется также и в том явлении, что наша профсоюзная работа в капиталистических странах не лучше дви-

¹ Ленин, т. XXV, стр. 199.

34 гается с места: известная недооценка метода убеждения, известная тенденция подменять его методами командования, что однако не может привести к иному результату, как к нашему изолированию от широких масс.

Во всяком случае неучастие коммунистов в реформистских профсоюзах, упущения в деле развития широкой оппозиции и вообще революционной работы внутри реформистских организаций, по-моему, должны быть подвергнуты резкому осуждению на этом пленуме; надо требовать радикального изменения практики нашей партии в этой области. Таково было мнение и Ленина, который еще в 1920 г. писал:

«Исполком III Интернационала должен, на мой личный взгляд, прямо осудить и предложить следующему съезду Коммунистического интернационала осудить как вообще политику неучастия в реакционных профсоюзах (с подробной мотивировкой неразумности такого неучастия и крайней вредности его для дела пролетарской революции), так и в частности линию поведения голландских трибунистов. (Теперь имеются другие примеры. — К.), которые — все равно, прямо или косвенно, открыто или прикрыто, целиком или отчасти — эту неправильную политику поддерживали. III Интернационал должен порвать с тактикой II и больных вопросов не обходить, не затушевывать, а ставить их ребром» ¹.

6. Борьба КП Германии​

На последнем пленуме ИККИ положение в Германии было характеризовано как «нарастание предпосылок революционного кризиса». Есть ли то, что сейчас происходит в Германии, нечто принципиально иное? На мой взгляд — нет. Конечно там можно ясно видеть дальнейшее нарастание предпосылок революционного кризиса, но нельзя еще установить такой огромной разницы, чтобы мы на теперешнем пленуме должны были дать существенно новую характеристику положения в Германии. Рост революционного подъема в Германии непреодолимо идет вперед, несмотря на добавочные объективные трудности, временно созданные как экономическим кризисом, так и фашистской, шовинистической волной.

Каутский несколько лет тому назад предсказывал в своей книге «Исторический материализм» наступление «мотыльковой стадии» как стадии чудеснейшего расцвета буржуазной демократии. И вот сегодня можно наблюдать, как Германия в действительности доживает «мотыльковые дни» Веймарской конституции. Фашизм там сделал большой шаг вперед, и не только в форме роста национал-социалистического движения, но и в смысле установления фашистской диктатуры в государственном режиме. Некоторое время КПГ недооценивала национал-социалистического движения и отчасти пренебрегала борьбою против него; было бы конечно неправильным утверждать, что упущения КПГ создали возможность роста фашизма, ибо этот рост имел свои объективные причины. Разумеется, вообще говоря, нельзя утверждать, будто бы фашистская диктатура есть необходимый промежуточный этап на пути к революции. Но то, что мы в данный момент можем констатировать в Германии без всякого либерального противопоставления демократии и диктатуры — это начало фашистской диктатуры. Было бы неправильно утверждать, что нынешний режим в Германии есть законченная фашистская диктатура. КПГ имеет все основания в качестве революционного авангарда пролетариата мобилизовать все революционные силы германского рабочего класса на борьбу против конкретных мероприятий нынешнего правительства по установлению законченной фашистской диктатуры. Этот вопрос об окончательном установлении фашистской диктатуры еще не решен в Германии. Решающих боев еще не было. «Главной задачей фашизма», говорится в программе Коминтерна, «является разгром революционного рабочего авангарда, т. е. коммунистических слоев пролетариата и их кадрового состава». Этого в Германии еще не произошло — и не произойдет без того, чтобы германский революционный пролетариат под руководством коммунистической партии всеми силами против этого не восстал. В этом мы все убеждены.

Во всяком случае германская буржуазия наталкивается на трудности на пути к фашистской диктатуре. Каждое ежедневное известие из Германии показывает например, что имеется немало распрей и раздоров в рядах буржуазии, прежде всего разногласий насчет методов угнетения революционного пролетариата и бунтующих в ряде мест крестьянских масс. В целях этого угнетения правительство Папена пытается привлечь наряду с национал-социалистическими кругами и верхушки АДГБ к делу спасения буржуазной диктатуры, к помощи по завершению фашистской диктатуры, по проведению принудительной работы, инфляционных мероприятий, дальнейшей фашизации профсоюзов и т. д. Все это — фашистские задачи, которые однако не могут быть завершены, не наталкиваясь на сопротивления со стороны революционного пролетариата.

Не касаясь вопроса о том, ведут ли вожди германской буржуазии вообще умную политику или нет, но во всяком случае они основательно ошиблись, когда на последних выборах рейхстага (в июле с. г.) рассчитывали на поражение коммунистической партии. В расчете на это и были назначены выборы. По всей вероятности этому просчету способствовали колебания в избирательных результатах КПГ на двух турах президентских выборов и на прусских выборах. Но, во время выборов в рейхстаг КПГ более, чем когда-либо, расширила свой массовый базис. Печать всей мировой буржуазии довольно единодушно оценила это как угрожающий симптом для (всего) буржуазного порядка в Германии. Да и вообще массовое влияние КПГ в последнее время возросло, хотя все еще недостаточно для осуществле-

¹ Ленин, т. XXV, стр. 199 — 200.

35 ния тех огромных задач, которые теперь стоят перед нею.

Вопрос об объективном и субъективном факторе в Германии нельзя ставить односторонне. Нельзя например требовать от КПГ, что она должна была вызвать большую стачечную волну. Волна массовых стачек не поднимается просто по приказу, она имеет свои объективные предпосылки. Без учета этого — это не марксизм. Но как можно поставить вопрос? Мне кажется правильным то, что сказал сам ЦК КПГ в резолюции об уроках президентских выборов.

«Мы не сумели развязать и вести бои и выступления пролетарских и иных трудящихся масс за их повседневные требования и тем самым создать предпосылки для превращения этих боев в борьбу за революционный выход из кризиса».

Здесь говорится не только о стачках, но и о массовых боях и массовых выступлениях вообще, и это правильно. Если учитывать все разнообразные, соответствующие обстановке формы массовой борьбы, то не подлежит сомнению, что КПГ виновна в ряде упущений. Это само руководство КПГ (как и следовало от него ожидать) открыто сказало в своей самокритике.

Этими упущениями в первую очередь объясняется то, что лозунг политической массовой стачки, выставленный 20 июля руководством КПГ, нашел такой слабый отклик у рабочих масс. Этот лозунг был абсолютно верен, он был также своевременно выдвинут. Но так как в течение целого года очень мало было сделано для мобилизации рабочих на массовые выступления во всех тех формах, которые соответствовали бы тогдашней ситуации, то естественно, что внезапное выступление партии с лозунгом политической массовой стачки не имело успеха. Оно не было достаточно подготовлено частичными боями предшествовавшего периода. Кроме того отсутствовала всякая организационная поддержка этого лозунга. Ведь тотчас после его выставления надо было принять все меры для развязывания и организации демонстраций на улицах. Это было бы вполне возможно во всяком случае в Берлине. Мне рассказывали товарищи, бывшие 20 июля в Берлине, что у масс на улице можно было наблюдать непосредственную тягу к выступлению. Но этот момент был упущен. Совершенно справедливо т. Тельман сосредоточил серьезнейшее внимание партии на этом упущении, чтобы в будущем ничего подобного повториться не могло.

В известных кругах партии наблюдалось еще противодействие развертыванию этого выступления, как и антифашистского единого фронта вообще. Часть революционных рабочих, знавшая все преступления и гнусности Зеверинга и компании, не могла сразу понять революционный смысл этого антифашистского выступления, для которого внешним поводом послужило наступление центрального правительства на Зеверинга и Гржезинского. Но КПГ должна однако последовательно отражать такие тенденции слишком прямолинейной революционности и разъяснить всем членам партии, что речь идет о задаче революционного воспитания социал-демократических рабочих посредством пролетарского единого фронта снизу.

Хочу выразить надежду, что коммунистической партии Германии в ближайшем будущем удастся без остатка ликвидировать всякие ножницы между решениями и проведением этих решений. Этот недочет свойственен не только КПГ, но и всем нашим секциям в капиталистическом мире. Однако положение коммунистической партии Германии как важнейшей партии Коминтерна в капиталистических странах обязывает ее показать в этом отношении пример другим, прежде всего по линии развертывания массовой борьбы против фашизма, дальнейшего развертывания широкого единого фронта миллионов и миллионов трудящихся и разгрома СПГ на предприятиях, в профсоюзах, на местах регистрации безработных.

7. Борьба против фашизма​

Может ли национал-социалистическое движение в Германии дальше расшириться, в этот момент еще не ясно. Это так же мало исключается, как и возможность его быстрого и даже неожиданного крушения. Во всяком случае в данный момент совершенно ясно, что распад в рядах фашистских организаций уже начался. Печать сообщает о целом ряде мелких бунтов в штурмовых отрядах, о случаях, когда вожди были избиты и фашистские знамена разорваны, о случаях, когда мелкие крестьяне, шедшие до сих пор с национал-социалистами, повернулись к ним спиной и демонстрировали это в бурной форме. Какие выводы мы должны сделать из этого?

Ни в коем случае не ослаблять нашей борьбы против национал-социалистического движения, напротив, усиливать ее, чтобы отвратить от фашизма рабочих и трудящихся крестьян, введенных в заблуждение национал-социалистами. Коммунисты должны везде итти к пролетарским избирателям и сторонникам национал-социалистов, они должны итти в ряды рабочей массы, посланной в казармы и колонии для принудительных работ. В последнее время мы в Германии видим в этих местах ряд стачек. Надо мобилизовать для антифашистской борьбы и фабзавкомы. До сих пор в Германии очень мало чувствовалась активность фабзавкомов, безразлично — красных или социал-демократических. Тем не менее национал-социалистическое движение под лозунгом «проникай на предприятия» теперь повидимому заглушено. Абсолютно необходимо повсюду добить это движение. КПГ должна принять все меры, чтобы помешать дальнейшему развитию фашистской диктатуры в Германии.

Следует ли рассматривать фашизм как элемент разложения капитализма? В эпоху доимпериалистической войны, когда капитализм был в расцвете сил, он не нуждался в фашистском движении в качестве опоры. Теперь он в нем нуждается. В этом смысле оно является признаком ослабления

36 позиций капитализма. Но чтобы фашистское движение как таковое было элементом разложения для капитализма — этого я не могу признать. Фашистское движение, на мой взгляд, следует рассматривать как оружие, как инструмент борьбы, как кулак классового насилия крупной буржуазии, направленный против революционного пролетариата, а не как инструмент разложения капитализма. Но фашистский режим, фашистская диктатура имеет две стороны. С одной стороны, он означает реакционную, контрреволюционную попытку консолидирования положения крупной буржуазии. Но, с другой стороны, он вызывает ряд явлений разложения капиталистического классового господства, прежде всего сужение социального базиса диктатуры буржуазии.

Фашизм может развивать свои методы. Это мы видим в Италии. Итальянские товарищи не имеют никакого основания недооценивать массовую работу фашистов, в особенности их профсоюзную работу. Тов. Эрколи может рассказать нам несколько примеров того, как фашисты позволяют играть своим профсоюзным функционерам в «оппозицию», как последние созывают разные рабочие конференции, чтобы при помощи «левой» демагогии выставить себя перед рабочими как «лучших фашистов» и вкрасться в их доверие. Это требует от итальянской компартии развития активной и правильной массовой политики прежде всего в рядах фашистских профсоюзов, где КП Италии ведет еще очень слабую работу.

8. Борьба против национализма и шовинизма​

В борьбе против фашизма нельзя ни на одну минуту недооценивать необходимость упорной борьбы против основной идеологии фашизма — против национализма и шовинизма. Особенно в Германии за последнее время поднялась большая волна шовинизма. Это явление имеет и свои экономические корни. Как раз условия далеко зашедшего экономического кризиса представляют благоприятную почву для расцвета реакционного национализма, так как они навязывают капитализму отдельных стран тенденции хозяйственной автаркии, что разумеется экономически представляет явление реакционное. Точно так же реакционна в настоящее время шовинистическая идеология. Капитализм ведь уже развил свой собственный буржуазный интернационализм, «космополитизм» (как называл его Маркс), и, хотя он развивался отнюдь не в противовес буржуазному национализму, а на его почве, все же это воскресение слепого шовинизма, национальной ограниченности означает архиреакционный шаг назад в развитии буржуазной идеологии.

Успешная борьба с шовинистической идеологией отнюдь не является легкой задачей. Она везде требует от наших партий большого внимания и заботливого изучения особых характерных черт шовинизма в отдельных странах. Не осуждением его «вообще», а только конкретной борьбой мы можем отнять у шовинизма поддержку масс. КП Германии должна развернуть в этой области большую работу. Но не менее значительна эта задача для французской, итальянской и польской компартий, из которых каждая у себя дома имеет дело с очень опасным национализмом.

В Польше недавно возникла «национал-коммунистическая» группа. Это не впервые. Очень характерно проследить, в какие периоды возникают такие группы в Польше. Впервые это случилось в 1920 г., во время наступления Красной армии на Варшаву. Во второй раз — в 1923 г., во время краковского восстания, и затем опять в 1926 г., перед фашистским переворотом — значит каждый раз в критический момент, когда в массах налицо сильное брожение и когда для буржуазии настоятельно необходимо направить настроение масс в русло шовинизма. Так обстоит дело и теперь. Численно эта группа невелика, но было бы ошибкой недооценивать ее значение. Кто не знает, что в рядах польского рабочего класса еще существуют националистические предрассудки и тенденции. Я хотел бы совершенно откровенно сказать польским товарищам, что при всех больших достоинствах их массовой работы, в особенности в последнее время, борьба против национализма в рядах собственного класса — их слабое место. В особенности с точки зрения грядущей войны разработка задач этой борьбы требует от них большого внимания и зоркости. Разумеется самое важное — развертывать беспощадную борьбу против угнетения польским империализмом различных национальностей, угнетения украинцев, белоруссов и т. д. На этот раз я только с другой стороны, чем на последнем пленуме ИККИ, подчеркиваю задачу борьбы с польским национализмом, я подчеркиваю задачу разъяснения этой борьбы польским рабочим и крестьянам, освобождения всех их слоев от остатков национальных предрассудков путем упорной большевистской работы. Ибо эти рабочие и крестьяне будут ведь во время войны, надо надеяться и во время революции, иметь в руках ружья и тогда наступит момент испытания, могут ли они подпасть под пагубное влияние какой-то «национал-коммунистической» группы или же они достаточно подготовлены идеологически, чтобы под руководством коммунистической партии Польши подняться на победоносную борьбу за власть против польской буржуазии.

9. Борьба против социал-демократии​

Если кто-либо представлял себе, что социал-демократические вожди неспособны больше проделывать «левые» маневры, то в последнее время он должен был убедиться в своей ошибке. Эти люди не хотят так просто уступить нам поле действия среди рабочего класса. Немало фокусов показали нам за последнее время эти политические шарлатаны. В Польше и Венгрии они призывали к генеральной забастовке, хотя после выставления этого лозунга их бросало в жар и в холод. Они могут при случае играть антиреформистскими, даже революционными фразами, как например в Польше ППС, которая не только выступила с лозунгом «польской народной республики», но и «рабоче-крестьянского правительства».

37 Ленский (с места). За диктатуру пролетариата.

Куусинен. Вот видите, чего же еще остается желать.

Но, с другой стороны, мы не должны преувеличивать влияние «левых» маневров социал-демократии. Если мы например захотели бы объяснить все наши неудачи одним указанием на такие маневры социал-демократов, то это уже не объяснение. Если бы дело обстояло так — как порою можно заключить из сообщений нашей печати — что социал-демократы в состоянии «заманеврировать» даже лучшие стачечные движения, где коммунисты будто бы пользовались большим влиянием, то мы имели бы тем больше повода для проверки наших собственных ошибок, раз мы создали для социал-демократов возможность такого «заманеврирования».

Несколько неожиданно всплыл на поверхность вопрос, следует ли еще рассматривать социал-демократию как главную социальную опору буржуазии. Стоит только спросить себя, в каком положении очутилась бы буржуазия, если бы она не имела социал-демократию в качестве своей опоры, если бы например германская буржуазия не имела СПГ, французская буржуазия — социалистической партии, а английская буржуазия — лейбористской партии в качестве своей социальной опоры и т. д.? Ну тогда, товарищи, наше дело было бы уже совсем легким. Буржуазия в этом случае была бы лишена своей главной опоры. Большинство рабочего класса безо всякого сплотилось бы вокруг нас, ибо мы имели бы гегемонию, а во многих странах даже «монополию» руководства рабочим классом. Таким образом ясно, что социал-демократия теперь есть главная социальная опора буржуазии, и мне вообще непонятно, как можно на эту тему спорить. Но если мы захотим извлечь правильные политические выводы из этой оценки социал-демократии, то нам, по-моему, придется различать два разных вопроса: во-первых, стратегическую задачу особого концентрирования нашей борьбы против социал-демократии, во-вторых, тактический вопрос в более узком смысле — как мы можем и должны наиболее целесообразно вести борьбу против социал-демократии. Эти вопросы не тождественные. Ввиду того, что буржуазия не может быть свергнута, не опрокинув ее главной социальной опоры, то правильным будет сказать, что мы должны направить главный удар против социал-демократии. Но одновременно мы должны подчеркнуть, что этот главный удар по социал-демократии мы должны направить таким образом, чтобы тем самым отвоевать социал-демократических рабочих. В этом мы в высшей степени заинтересованы.

Поэтому второй вопрос имеет тот смысл, что мы должны с социал-демократией бороться по-иному, чем с фашистами или другими партиями буржуазии, ибо в нашей тактике и в выработке наших лозунгов мы должны принимать в расчет рабочие массы, которые сегодня еще идут за социал-демократическими вождями. Если мы этого не сделаем, если на социал-демократических рабочих наше выступление произведет такое впечатление, что коммунисты более заинтересованы в борьбе с социал-демократическими вождями, чем в борьбе с фашизмом, или с наступлением крупной буржуазии, или с правительством, то мы этих рабочих не завоюем, мы их от нас оттолкнем. Необходимо строить нашу борьбу так, чтобы стратегически направлять главный удар по социал-демократии, но в такой форме, чтобы при этом одновременно со всей ожесточенностью обрушиться на фашизм и крупную буржуазию. Все тактические ошибки, которые мы в этом отношении допустим, мстят за себя тем, что широкие массы держатся вдали от нас.

10. Об укреплении Коммунистического интернационала​

Мы выросли. Наш орготдел после XI пленума насчитывает в Коммунистическом интернационале 350 тыс. новых членов, не считая членской массы ВКП(б) и прироста КП Китая (в китайских советских областях число членов трудно поддается учету). С этими большими ограничениями число членов наших секций возросло с 550 тыс. до 900 тыс. Но мы должны тотчас же прибавить, что картина могла бы быть гораздо лучше, если бы у нас не было флюктуации, текучести членской массы. Растет число членов, но растет и текучесть. КП Германии теряет в общем половину числа новых членов, и приблизительно также обстоит дело почти повсюду; есть даже партии, дающие еще более высокие цифры флюктуации.

Чтобы осветить вопрос о причинах текучести, я беру несколько примеров из партийной статистики в Рурской области. Там например в январе текущего года ушли 241, а в феврале еще 99 новых членов по той причине, что, как они сами заявили, «у них не было денег». Это могло быть у части из них лишь предлогом, но если действительно значительная часть новых членов лишь потому не могла остаться в партии, что у них не было денег, то значит, что в аппарате партии что-то не в порядке. Другие ушедшие сослались в качестве мотива ухода «на трудности при приеме». С такой мотивировкой в Рурской области в январе ушло 65 членов. Итак,— трудности при приеме! Эти трудности, товарищи, благоволите до конца ликвидировать, дабы по крайней мере такие причины текучести более не существовали. Кроме того в партийной статистике мы часто наталкиваемся на такие данные: столько-то членов ушли «по неизвестным причинам», без вести пропали. Не отражаются ли и здесь недочеты нашей оргработы?

Большая часть членов нашей партии теперь безработные, причем число занятых членов все время относительно уменьшается, а в Германии даже абсолютно. В вербовочной работе почти везде следуют по линии наименьшего сопротивления. Поэтому мы и получаем так мало новых членов с предприятий, в особенности с крупных предприятий.

38 Что же надо делать? Тов. Васильев предлагает, во-первых, создать крепкие городские и районные комитеты, тесно связанные с предприятиями и могущие инструктировать неопытных членов ячеек; во-вторых, смело привлекать новых партработников из числа активных борцов, выделившихся во время стачек и других массовых движений; в-третьих, вести решительную борьбу против бюрократизма. Все эти предложения кажутся мне приемлемыми и полезными. Но я хотел бы подчеркнуть другую задачу: систематическое развитие воспитания новых членов.

В этом я вижу главную суть, если мы более не хотим терять такое количество новых членов. В капиталистической России воспитание новых членов проводилось в партийных кружках еще до их вступления в партию. Как правило, они годами принимали участие в партработе, прежде чем становились формальными членами партии. В партию они приходили уже с определенной подготовкой. В настоящее время в капиталистических странах вступление в партию во многих случаях есть легкий шаг, который в ряде случаев делается главным образом по настроению и которому не предпосылается никакой или почти никакой подготовительной политической выучки. Если затем со стороны партии не принимается никаких специальных мер для большевистской подготовки новых членов, то естественно, что большая часть их нами снова утрачивается. Как члены низовых парторганизаций они имеют и мало возможностей получить выучку на практике, в революционной массовой работе, ибо наши ячейки и профсоюзные фракции, к сожалению, лишь редко развертывают такую работу. В практике американской партии мы имеем прямо-таки «классические» примеры, подтверждающие это. Были случаи, когда в партийный комитет приходили рабочие и заявляли об уходе из коммунистической партии. На вопрос — почему, они отвечали: «Мы хотим вести массовую работу, а будучи членами компартии, мы лишены этой возможности». Почему лишены? Ответ: «У нас каждый вечер партийные собрания, и кроме того нам надо читать столько циркуляров, что не остается времени для ведения массовой работы». Это факт, что некоторые рабочие по этим мотивам ушли из американской партии. Это разумеется не по-коммунистически. Но что это за партийный режим, который дает повод к такому некоммунистическому поведению? Что это — бюрократизм или «сверхцентрализм», или же быть может только «формалистское отношение к партийным задачам»? Но что бы это ни было — представитель КП САСШ объяснит нам, что это такое,— во всяком случае этому должен быть положен конец.

Вопрос о характере нашей печати, по-моему, должен быть на этот раз поставлен резко. К сожалению, наш агитпроп не мог дать мне конкретного материала по этому вопросу; но известно, что коммунистические газеты в капиталистических странах не имеют характера массовых газет. Однако, поскольку мы вообще настаиваем на том, чтобы в нашей практике теперь действительно был проведен (а не только обещан) поворот к массовой политике, то и характер большинства наших газет должен быть коренным образом изменен так, чтобы они стали действительно большевистскими массовыми газетами.

11. О работе на предприятиях​

Об этом мы сто раз говорили и принимали многочисленные решения. Хотите ли вы, товарищи, чтобы мы еще раз поговорили, постановили и ничего не сделали? Если не хотите, то скажите в ваших выступлениях, что в этом «больном» вопросе следует сделать, чтобы добиться действительного улучшения.

Мы раньше обращали главное внимание на организационные методы заводской работы. И в настоящее время улучшение этих методов является для нас важным вопросом. Но я хотел бы на этот раз главное внимание заострить на содержании заводской работы, т. е. именно на том, из каких частичных требований надо исходить, за какие вопросы и «поводы» надо ухватиться, чтобы действительно установить на предприятии связь между коммунистической группой и большинством рабочего коллектива. Найдутся ли на предприятии такие поводы и «жгучие» вопросы, волнующие и возмущающие рабочих? Сколько угодно. Кто знаком с обстановкой современных предприятий, тот знает, что такие поводы там встречаются часто. И вне предприятий постоянно всплывают такие жгучие вопросы и события, которые возбуждают рабочие массы данной местности, а нередко и крупные поводы, как например в Германии 20 июля, имеющие значение в масштабе всей страны. Надо только не упускать момента, своевременно, без промедления захватив правильную инициативу. Мне кажется, что наша массовая работа прежде всего тормозится тем, что мы, как правило, упускаем часто встречающиеся моменты и поводы, за которые мы могли бы ухватиться, чтобы привести в движение большинство рабочих. Наша «массовая работа» во многих случаях есть не что иное, как ряд упущенных возможностей мобилизации масс. Мы редко умеем ухватиться за то звено цепи, при помощи которого массы в данный момент могут быть приведены в движение.

Тов. Дорио привел нам из опыта работы во Франции несколько конкретных примеров таких актуальных вопросов, которые были упущены. Тем самым он сделал хороший вклад в дискуссию нашего пленума. Он обратил внимание и на то, что актуальные вопросы и требования (например требования безработных) могут быстро сменяться; те вопросы, которые актуальны на этой неделе, быть может на следующей неделе уже будут оттеснены на задний план совершенно иными вопросами. Поэтому необходимо постоянно находиться в теснейшей связи с массой для того, чтобы точно знать ее потребности, ее запросы и настрое-

39 ния; иначе мы будем не в состоянии своевременно захватить верную большевистскую инициативу.

Но так как наши партии недостаточно серьезно и не вполне по-большевистски пытались наладить работу на предприятиях, то ряд товарищей в заводских ячейках якобы на «опыте» пришел к убеждению, что невозможно эту работу улучшить. Было бы неправильно утверждать, что наши товарищи совсем не пытались проводить массовую работу на предприятиях; нет, они пытались, но затем во многих случаях пришли к выводу, что нельзя завоевать реформистских, социал-демократических рабочих. Это объясняется только тем, что попытки были сделаны неправильно, что не было умения ухватиться за жгучие вопросы и события.

Об одном обстоятельстве в этой связи нельзя умолчать. У некоторых товарищей в наших заводских ячейках есть особое основание для своей пассивности, о котором они сами неохотно говорят, опасаясь, что это может быть истолковано как трусость. Они признают необходимость коммунистической работы на предприятиях, но при этом они боятся, что их выкинут с предприятия. Ведь они на предприятии имеют перед собой в качестве врагов не только профбюрократов и фашистов, но самого предпринимателя. Таким образом они, с одной стороны, имеют мало надежды на то, что им удастся привести в движение рабочий коллектив, а, с другой стороны, если они все-таки попытаются, то их выкинут вон. Поэтому проведение массовой работы на предприятии кажется этим товарищам бессмысленным, ибо они не умеют соблюдать в этом деле необходимую конспирацию, а иногда даже думают, что в капиталистических условиях вообще невозможно вести нашу массовую работу иначе, чем в открытой и явной коммунистической форме. Но это ошибка. Маскировать нашу массовую работу на предприятиях ничуть не труднее, чем заниматься с маленькими конспиративными кружками. Наоборот, если наши товарищи будут общаться только с определенными левыми рабочими, то заводские шпионы их легче найдут, чем если они окунутся в широкую массу. Им незачем заявлять о себе как о коммунистах, не всегда им самим нужно выступать на собраниях; им надо так организовать дело, чтобы возможно чаще выступали другие рабочие. Если они действительно научатся по-большевистски увязывать нелегальную работу с легальной на предприятии, то они имеют шансы сравнительно долго оставаться на предприятии и завоевать доверие большинства рабочих.

Я хотел обработать для моего доклада целый ряд положительных примеров заводской работы из практики наших лучших секций.

Но я не получил таких примеров от лендерсекретариатов, к которым я обратился. Однако в последнем номере «Коммунистический интернационал», по инициативе орготдела, излагается один такой хороший пример.

Лозовский (с места). Вам следовало бы обратиться к англо-американскому лендерсекретариату.

Куусинен. Пример именно относится к Англии, к Глазго. (Аплодисменты.) Тамошняя заводская ячейка в составе 9 коммунистов сначала развернула хорошую кампанию на предприятии. Затем коммунисты выдвинули в своем цехе предложение о посылке в контору предпринимателя делегации с требованием повышения аккордных расценок. Делегацию в конторе не принимают. Тогда коммунисты мобилизуют всех рабочих данного цеха на собрание. Выносится решение, что собрание в полном составе отправляется в контору. По пути они собирают еще много рабочих из других цехов. Сотни рабочих, среди которых находились коммунисты, идут в контору и там добиваются проведения своих требований. Рабочие так восхищены успехом этого похода, что когда появляется ближайший номер коммунистической заводской газеты, не имевшей прежде читателей, она пользуется таким спросом, что нет возможности выпустить достаточно большого тиража.

Готвальд (с места). Я могу привести сотню таких примеров для Чехо-Словакии.

Куусинен. Тов. Готвальд обещает нам сотни примеров. Это было бы хорошо, хотя еще недостаточно.

О работе среди пролетарских женщин я получил хороший материал, но, к сожалению, так поздно, что не мог его использовать. Я надеюсь, что компетентные товарищи — и не только товарищи-женщины воспользуются этим материалом, чтобы не оставлять в тени этого вопроса, ибо в ближайшем будущем эта отрасль работы будет иметь весьма важное значение.

12. Коммунистическое движение молодежи​

КИМ отражает в своем развитии как сильные, так и слабые стороны Коминтерна. Коммунистический интернационал молодежи в капиталистических странах несколько вырос в отношении количества членов. Но вполне правильно поступили руководящие товарищи из КИМ, выставляя этот небольшой рост отнюдь не как удовлетворительный. Они проявили большевистскую самокритику. Они открыто признали, что в большинстве стран коммунистические союзы молодежи не имеют характера массовых организаций. Лишь в одной области, связанной с движением молодежи,— в области красного спортивного движения в некоторых капиталистических странах (не везде) можно уже говорить о массовом характере нашего движения. И только. В рядах германского комсомола, как отмечает руководство КИМ в своем отчете, было проявлено даже известное сопротивление проведению решений о развитии комсомола в действительную массовую организацию. Однако нынешняя ситуация предъявляет большие требования

40 к коммунистической молодежи. Движение молодежи должно быть самой крепкой рукой Коминтерна и в предстоящих боях за власть. Но если дело обстоит так, что коммунистические организации молодежи, которые численно должны быть гораздо больше коммунистических партий — как это и имеется в СССР, все еще значительно меньше их, а в целом ряде стран почти зачахли, то коммунистическая молодежь должна поставить себе твердое требование: раз навсегда положить конец практике бумажных решений — все принятые решения проводить с подлинно большевистской решимостью и энергией.

* * *

Товарищи, я надеюсь, что и ряд других актуальных важных проблем, о которых я здесь не говорил, как и задачи наших отдельных секций, будут освещены в прениях присутствующими представителями партий и что вместе с тем такие руководящие товарищи, как тт. Пятницкий, Мануильский и др., дополнят мой доклад.

Товарищи, характер предстоящего периода предъявляет величайшие запросы к нашей боеспособности. Можно сказать, что мы идем навстречу новому героическому периоду. Тов. Тельман в своей речи при открытии пленума упомянул о наших героях. Я хочу привести следующие данные из статистики МОПР: пролетарских политзаключенных на 1 января 1932 г. — 192 673. С 1925 до 1931 г. арестовано 1 223 052; избиений — 630 159; убитых и насмерть замученных — 1 040 608. Когда и где в мировой истории существовал такой чудовищный классовый террор! И когда в мировой истории виден был героизм в таком грандиозном масштабе, как в нашем движении! Я нисколько не сомневаюсь, что наши партии в грядущих боях за власть будут героически бороться. Но речь идет о том, чтобы наши партии научились мобилизовать широчайшие массы на революционные бои и так руководить этими боями, чтобы обеспечить п о б е д у. С этой точки зрения теперь более, чем когда-либо, следует подчеркнуть руководящую роль компартии и необходимость железной партдисциплины. Крупнейшую задачу по линии подготовки пролетариата к предстоящим боям за власть составляют создание и расширение революционного единого фронта снизу. Но если случится, что наши товарищи где-нибудь поставят эту подготовку партии и пролетариата как абстрактную пропагандистскую задачу и в то же время будут проводить тактику единого фронта, так, что она может повести к гражданскому миру с социал-демократией, то мы им скажем: в таком случае вам уж лучше отказаться от «единого фронта». Нельзя подготовлять революцию и так, как это делали оппортунисты в Германии в 1923 г.,— принимая лишь кое-какие технические мероприятия, а затем тихо и спокойно выжидая «великого дня». Нет, коммунистическая партия подготовляет революцию развертыванием и проведением под своим руководством очередных массовых выступлений за частичные требования.

Кто-то высказал такое замечание, что общие задачи в нашем проекте тезисов носят слишком оборонительный характер, не соответствующий общему положению. Но здесь надо принять во внимание, что мы приводим общие центральные задачи уже не в форме стратегических задач, а в форме массовых лозунгов, формулируя их так: 1) борьба против наступления капитала; 2) против фашизма и реакции; 3) против приближающейся империалистической войны и антисоветской интервенции. Но будет ли эта борьба только оборонительной борьбой? Нет. Это — лозунги, с которыми лучше всего можно развернуть именно контрнаступление пролетариата. Тов. Сталин обратил внимание на то, что Октябрьская революция в период организации штурма старалась каждый или почти каждый шаг своего наступления проделать под видом обороны. «Революция как бы маскировала свои наступательные действия оболочкой обороны для того, чтобы тем легче втянуть в свою орбиту нерешительные, колеблющиеся элементы. Этим должно быть и объясняется,— прибавляет т. Сталин,— внешне оборонительный характер речей, статей и лозунгов этого периода, имеющих тем не менее глубоко наступательный характер по своему внутреннему содержанию».

В свете этой особенности Октябрьской революции можно глубже понять и нынешние наши лозунги, хотя эти последние не являются лозунгами для революционной ситуации. Лозунги хороши и для революционного наступления, если только мы сумеем мобилизовать массы на это наступление.

Эта мобилизация революционных сил невозможна без решительной борьбы против всех тенденций капитуляции и малодушия, всегда всплывающих в подобных ситуациях, как ныне. Мы имеем пример этого в последнем выступлении т. Эмбер-Дро. Ясно, что Коммунистический интернационал должен дать безжалостный отпор всем подобным тенденциям. Но мы не должны также позволить подменять революционной фразой действительную работу по подготовке и мобилизации масс. Надо беспощадно искоренять всякую тенденцию хвостистской политики, но никогда не терять голову, всегда хладнокровно оценивать уже достигнутый широкими массами революционный уровень, без всякой ложной идеализации, но все дальше и дальше вести работу по поднятию революционного уровня большинства рабочего класса.

Политическая линия Коммунистического интернационала никоим образом не должна быть изменена. Она была правильной. Она была большевистской линией. Эта линия не подвергается и теперешними нашими тезисами абсолютно никакому изменению. Нет иной правильной линии, кроме линии большевизма. Но если линия партии, если политика партии правильна и если правильные соотношения между авангардом и классом не нарушены, что означает тогда

41 руководить? Ответ на этот вопрос дан нашим вождем:

«Руководить при таких условиях — значит уметь убеждать массы в правильности политики партии, выдвигать и проводить такие лозунги, которые подводят массы к позициям партии и облегчают им распознать на своем собственном опыте правильность политики партии, подымать массы до уровня сознания партии и обеспечивать, таким образом, поддержку масс, их готовность к решительной борьбе» ¹.

Да здравствует Советский союз, ВКП(б) и т. Сталин!

Да здравствует Коммунистический интернационал и мировая социалистическая революция! (Бурные аплодисменты.)

(Заседание закрывается)

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 214, изд. 9-е.

42

Заседание четвертое​

29 августа (утро). Председатель т. Готвальд

Доклад т. Тельмана

ДОКЛАД т. ТЕЛЬМАНА

ОБ УРОКАХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СТАЧЕК И БОРЬБЫ БЕЗРАБОТНЫХ​

I. Новые черты экономических и политических стачек и борьбы безработных​

В связи с первым пунктом порядка дня мы подвергли обсуждению целый ряд вопросов, задач и областей работы. Во избежание повторений, я буду касаться их впредь лишь постольку, поскольку они переплетаются с вопросами, представляющими особый интерес и поучительность для всех секций и для революционного профдвижения.

Углубление мирового экономического кризиса обостряет характер боев пролетариата, более того — вся жизнь рабочего класса и его радикализация поднимаются на более высокую революционную ступень. Наши тезисы устанавливают,— и т. Куусинен подчеркнул в своем докладе,— что наступил конец капиталистической стабилизации. Мы говорим о переходе к новому туру революций и войн. Такая оценка положения в то же время обязывает нас придать всей нашей революционной боевой стратегии более суровый, твердый большевистский характер.

Во время X пленума, в июле 1929 г., мы еще не говорили о мировом экономическом кризисе. Но мы тогда уже констатировали, что повсюду в мире наблюдается начало революционного подъема. В резолюциях V конгресса Профинтерна мы настойчиво подчеркнули ряд новых крупных задач в области нашей профсоюзной политики. Многое из того, что тогда подверглось обсуждению и было зафиксировано в решениях, попрежнему сохраняет свое значение и для нынешней ситуации.

На XII пленуме мы констатируем колоссальное обострение кризиса, его растущую сложность, а также усиливающееся на всем фронте наступление капитала на рабочий класс и на трудящиеся массы. В связи с этими фактами мы прежде всего отмечаем рост революционного подъема, находящего свое выражение в новых формах и методах борьбы рабочего класса и трудящихся.

Развитие стачечных боев во всем мире идет неравномерно, что обусловлено неравномерным назреванием объективных и субъективных факторов. В качестве примера укажу лишь, что в дело развязывания боев в Германии сила и влияние АДГБ и социал-демократической партии являются еще значительным препятствием, несмотря на мощь КПГ, которая без сомнения делает все более крупные успехи по линии завоевания большинства рабочего класса.

Мы видим также неравномерное развитие боев по отдельным отраслям промышленности. За последние 2 — 2½ года например мы наблюдаем в горной промышленности грандиозную волну стачек, в то время как в металлопромышленности замечается определенное отставание (хотя в настоящее время мы и здесь имеем нарастающую волну пока еще не очень значительных стачек). Кроме того мы видим, что в тех отраслях промышленности, где наиболее силен монополистический капитал,— в химии и в военной промышленности — очень мало стачек. Наряду с нашей слабой работой на этих предприятиях возможность развязывания боев была в сильной степени затруднена особенно утонченными методами наступления капитала и заводским шпионажем.

Разумеется есть еще особые причины для такого разнообразного, неравномерного развития, причины, обусловленные самим характером монополистического капитализма.

В горной промышленности мы не видим такой сильной концентрации капитала, как например в металлопромышленности, где мы,— если говорить о Западной Европе,— имеем мощный интернациональный Стальной трест. Кризис сильнее всего угрожает горной промышленности. Магнаты горнопромышленного капитала ведут между собой сильнейшую конкурентную борьбу на мировых рынках; по этим причинам они стараются самым беспощадным образом снизить себестоимость на своих предприятиях и шахтах за счет зарплаты и ухудшения условий труда.

43 Отсюда в известной степени вытекает своеобразное развитие стачечной волны в Польше, Чехо-Словакии, Германии, Англии, Бельгии, Америке, Франции и других странах. Этот факт имеет немаловажное значение и для империалистической борьбы за рынки сбыта.

К этому присоединяется то обстоятельство, что реформизм пустил относительно более глубокие корни в металлопромышленности, чем в горной промышленности. Это создает для нас добавочные трудности, еще обостряемые нашей относительной отсталостью в области революционной профработы. Это затруднение играет значительную роль.

Наконец определенную роль играют также размеры зарплаты: ставки зарплаты в горной промышленности относительно более низки, чем в металлопромышленности, где только в последнее время пошло сильное снижение зарплаты.

Я думаю, что если мы внимательно проанализируем это неравномерное развитие и, нисколько не замазывая наших собственных слабостей и недочетов, правильно учтем все объективные условия, то мы получим правильную и реальную картину наших собственных сил и сумеем наметить и провести все мероприятия через наши партии и революционное профдвижение отдельных стран.

Необходимо отметить, что все эти массовые движения и бои не носят уже более только экономический характер, но что в них находит свое выражение вся стихийная сила классового столкновения рабочего класса с капиталистической государственной властью, а также — что знаменует собой более высокую ступень развития — решающее столкновение с реформизмом.

В последнее время мы имели крупные экономические и политические массовые бои в Испании, Бельгии и прежде всего крупную стачку в Шанхае, которая отчасти носила антивоенный характер; мы имели значительную стачку в Брюксе (северо-западная Богемия), стачку во Вьенне (Франция), героическую борьбу в Пенсильвании (САСШ), большие бои в Польше, носившие почти революционные черты, и наконец большую стачку в Ланкашире, вспыхнувшую уже во время нашего пленума.

Никогда мы еще не имели на протяжении короткого периода таких разнообразных и крупных боев, как в последнее время. При этом характерно, что во всех этих боях рабочим классом в большинстве случаев была проявлена необыкновенная решительность, выдержка и революционная воля к борьбе. Революционная страстность и упорство, проявленные рабочими в этих боях, тот факт, что десятки тысяч рабочих без особой сколько-нибудь значительной поддержки со стороны беззаветно дрались иной раз целыми месяцами,— все это свидетельствует о высокой степени радикализации масс. Все эти факты являются выражением роста мирового революционного подъема. Они должны побудить нас к тому, чтобы мы, поставив задачи, взялись за действительное проведение надвигающихся боев более серьезно и основательно, чем это имело место до сих пор почти во всех секциях Коминтерна.

Как в тезисах о международном положении и задачах секций Коминтерна, так и в резолюции об уроках экономических стачек и борьбы безработных этим массовым боям придается большое значение в деле проверки и улучшения нашей тактики и нашей общей политики.

Мы ставим вопрос не только о заводских рабочих и о степени зрелости, обнаруженной ими в борьбе, но и о сложности соотношения между занятыми на производстве рабочими и большой, миллионной армией безработных. Этот вопрос действительно имеет величайшее значение.

Мы не должны позволять, чтобы руководство миллионным движением безработных, этой великой революционной армией, выскользнуло из наших рук. И там, где мы еще недостаточно сильны, чтобы руководить этой гигантской армией, мы должны принять все меры, чтобы в будущем добиться явных и безусловных успехов, чтобы завоевать эту массу не только для борьбы за их собственные требования, но и для борьбы за общие революционные задачи, вместе с занятыми рабочими.

Во всем мире имеется около 40 — 45 млн. безработных. Наша работа по завоеванию рабочих на производстве не должна проводиться обособленно от работы среди безработных,— надо тесно увязывать друг с другом эти виды работы как звенья одной и той же цепи. Надо ставить эти задачи в их взаимной связи и везде выявлять тесную связанность обеих областей.

Самостоятельная руководящая роль всех наших партий и революционного профдвижения в рабочих массах еще никогда не имела такого крупного исторического значения, как на данном отрезке международного развития. Тов. Куусинен уже указывал на то, что рост революционного развития ставит более высокие требования и более серьезные условия в отношении руководящей роли коммунистических партий и революционного профдвижения.

Задача моего доклада — прежде всего вскрыть на основе фактов, на основе важнейшего международного опыта самое характерное в различных боях, вскрыть положительные и отрицательные стороны нашей работы и извлечь отсюда практические выводы для улучшения нашей революционной массовой политики, в особенности в области нашей профсоюзной политики и в области движения безработных.

Со времени XI пленума ИККИ мы без сомнения можем отметить значительные успехи в этой области. Удельный вес коммунистических партий и революционного профдвижения везде возрос, несмотря на значительные упущения с нашей стороны. Можно сказать, что после XI пленума в отдельных странах, например в Польше и Чехо-Словакии, часто уже имеет место явное перерастание экономических стачек в политические; это говорит о более высокой степени зрелости, о более сильной радикализации рабочего класса.

44 Кроме того мы видим, например в Германии, развитие ряда частичных и политических стачек — факт, еще не наблюдавшийся год или два назад. Мы тогда еще не были в состоянии вызвать массовой политической стачки. Теперь у нас множество политических стачек против кровавого террора национал-социалистов. Эти стачки сигнализируют о том, что наряду с усиленной фашизацией и вопреки ей мы имеем налицо и более высокую степень зрелости революционного движения. С ростом фашизации обостряются насильственные мероприятия капитализма по проведению его эксплоататорской программы с целью преодолеть стоящие перед ним трудности, с целью найти капиталистический «выход» из кризиса.

Политические массовые стачки все более явно направлены против буржуазной государственной власти; они имеют также особое значение для борьбы против кровавого фашизма и — что особенно важно — для нашей борьбы против империализма и против подготовки интервенционной войны против СССР. Политическая массовая стачка в Токио, о которой говорил т. Куусинен, тот факт, что бастующие рабочие токийского метрополитена борются против собственного империализма как антивоенная армия и, несмотря на существующие там тягчайшие условия, добиваются материального успеха,— это факт величайшего значения, который является предостережением по адресу буржуазии и доказательством растущей силы наступления рабочего класса.

Возьмем вопрос о всеобщей стачке. Разве год — два назад у нас было ясное представление об этом вопросе? Вопрос о всеобщей стачке очень часто ставился у нас только в связи с вопросом о вооруженном восстании. Теперь же в большинстве случаев этот пункт для нас ясен, по крайней мере внутри партии. Мы ставим теперь вопрос о всеобщей стачке не только непосредственно в связи с вооруженной борьбой за власть. Мы даже говорим, что всякая массовая стачка, если она охватывает 4 или 5 крупных промышленных групп, может быть названа всеобщей стачкой.

Нарастание стачечной волны при усиленной инициативе масс происходит на базе применения тактики единого фронта снизу. У нас и в этой области накопился новый опыт, который дает нам новые точки опоры при проведении нашей революционной профсоюзной политики. В процессе революционного подъема, в огне стачечных боев вырастают кадры рабочих-активистов, чего мы в прежние годы — за исключением годов революционной ситуации — не наблюдали в таких размерах.

Эти благоприятные субъективные факторы в связи с благоприятными объективными возможностями разрешают нам поднять на более высокую ступень боевые задачи нашей партии, обязать наши революционные профорганизации к более сильному осознанию своей ответственности.

Факты проведения боев и самостоятельного руководства стачками в различных странах основательно разоблачают и разбивают брандлеровскую и троцкистскую теорию «отлива рабочего движения».

Мы можем далее сказать, что весь ход прошедшего развития полностью оправдал перспективу, данную Коминтерном. Утверждения правых и примиренцев, что во время третьего периода невозможны крупные стачечные бои и что все вообще бои могут носить лишь оборонительный характер, разбиты в прах.

Опыт показал, что растущий революционный подъем все чаще порождает бои наступательного характера.

И если брандлеровцы и троцкисты или партия Зейдевица, этот «левый» филиал социал-фашизма в Германии, еще теперь говорят, что в настоящий период РПО не может проводить успешных стачек, то фактический ход развития целиком опрокидывает и это утверждение.

Характерной чертой происходящих во всем мире стачек является поведение безработных, которые, проявляя революционную классовую солидарность, поддерживают своих братьев по классу, работающих на производстве. Даже если они не принимают активного участия в движении, их поддержка выражается в том, что они не ударяют в спину бастующих, не выступают в роли штрейкбрехеров. При огромном количестве безработных этот факт означает, что наше влияние на безработных, несмотря на упущения и слабости нашей работы, необычайно возросло. Это возлагает на наши партии громаднейшие обязательства в отношении нашей дальнейшей работы среди безработных.

Другой характерной чертой стачечных боев является то, что мы замечаем на предприятиях значительно более сильное давление снизу, направленное на осуществление единого руководства борьбой, чего мы не имели еще в такой мере во время XI пленума. Это массовое давление становится особенно сильным вследствие применения нами тактики единого фронта.

Социал-демократическая «теория» о том, что «во время кризиса нельзя бороться», на практике привела бы к тому, что процесс обнищания масс зашел бы гораздо дальше. Такие социал-демократические «теории» тормозят волю масс к борьбе. Такие «теории» местами даже разоружают рабочий класс, так что в результате дело даже не доходит до развязывания экономических боев. Такие факты свидетельствуют о всей глубине гнусной классовой измены реформистских и социал-фашистских вождей. Это относится в особенности к Германии, где пролетариат вследствие кабальных версальских обязательств подвержен двойному игу рабства: грабительски эксплоатируют его не только собственные капиталисты, но он подвергается кровопусканию и в пользу иностранных капиталистов. Такая теория на практике означает, что рабочий класс должен бы безропотно принимать и снижение зарплаты и вообще идущее по всему фронту наступление капиталистов на его жизненный уровень.

45 Реформистские профсоюзные лидеры вместе с вождями II Интернационала пускают в обращение эту теорию, для того чтобы парализовать боеспособность пролетариата на предприятиях и на биржах безработных.

Именно вследствие того, что международная социал-демократия во всем мире пытается отвлечь рабочий класс от его борьбы за классовые требования, создается напряженность отношений между массами и руководством, которая начинает принимать формы разложения в лагере Амстердамского и II интернационалов.

Социал-демократия и реформистские профсоюзы вынуждены в большей степени, чем прежде, применять «левые» маневры, чтобы сохранить за собою массы, с тем чтобы и в будущем удержать их от революционной классовой борьбы.

В прошлом мы видели целую систему изощренных методов социал-демократического обмана. В будущем нам придется иметь дело с такими новыми «левыми» маневрами, которых мы не знали во все прошлые периоды, несмотря на богатейший опыт в этом отношении.

Когда я буду говорить о стоящих перед нами задачах, я еще вернусь к этому вопросу.

Для нас здесь важен тот факт, что посредством этой демагогической «левой» политики социал-демократические и профсоюзные бюрократы еще ведут за собой миллионы рабочих. При осуществлении нашей основной задачи — завоевания большинства рабочего класса для борьбы под нашим руководством — мы никогда не должны упускать из виду или пренебрегать этой особой идеологическо-политической борьбой. Посредством наших революционных методов мы должны убедить массы в необходимости совместной решительной борьбы всех рабочих и безработных. Именно тот факт, что наступление капитала и фашистские методы господства принимают более обостренные формы, нас особенно обязывает и вынуждает улучшать наши собственные формы борьбы и методы работы.

Конец капиталистической стабилизации и растущий революционный подъем во всех капиталистических странах более серьезно и более настойчиво ставят в порядок дня работы наших партий вопрос о завоевании большинства пролетариата. Если мы в наших тезисах говорим о быстром назревании предпосылок революционного кризиса прежде всего в Германии и Польше, если мы устанавливаем соответствующие, хотя и в каждом случае своеобразные, факты в развитии других капиталистических стран, то это обязывает нас к проверке всей нашей работы. Мы должны проверить, в какой мере мы в этой области исчерпали все возможности нашей работы по завоеванию большинства рабочего класса, чтобы затем на более высокой ступени добиться полномерного развертывания всей боевой мощи пролетариата.

II. Наступление капитала на жизненный уровень трудящихся масс​

Отличительный признак нынешней ситуации заключается в том, что вместе с расширенным и усиленным наступлением предпринимателей обостряются и методы принуждения, репрессии фашистского террора, применяемые капиталистической государственной властью. Монополистический капитализм пользуется в своих атаках дифференцированными методами борьбы против пролетариата. В зависимости от того, как развертываются сила и подвижность его противника — рабочего класса, капитализм старается разнообразить свою стратегию и в особенности свою тактику. Та особая позиция вспомогательного отряда капиталистического государства, которую занимает социал-фашистская бюрократия, облегчает капиталистам проведение тех разнообразных маневров, при помощи которых они осуществляют свое наступление.

Другой особенностью всеобщего наступления капитала является также то обстоятельство, что сегодня идет атака не на отдельные группы рабочих, а на весь пролетариат в целом, на все трудящиеся слои.

При этом большую роль играет сужение экономического базиса рабочей аристократии. Рабочая аристократия и весь слой рабочих, до сих пор пользовавшихся высокой зарплатой, теперь в значительной мере задеты капиталистическим наступлением, и в результате мы видим значительные передвижки во всей социальной структуре рабочего класса.

Мы еще особо вернемся к этой теме в связи с задачами РПО и красных профсоюзов.

В решающих странах мы видим, что, несмотря на неуклонное развитие нашей работы среди масс пролетариата, маневроспособность буржуазии и реформистской бюрократии еще очень велика. Так например происходящая сейчас в Ланкашире стачка проводится под руководством реформистов. Но реформистская бюрократия уже пытается сломить острие этой стачки, она готова принять предложение английских текстильных промышленников и согласиться на обслуживание каждым ткачем шести станков вместо четырех.

Какими методами монополистический капитализм пытается проводить свое наступление на пролетариат? В общем посредством снижения зарплаты. Проводятся и прямые и косвенные мероприятия по снижению зарплаты. В некоторых странах это снижение производится путем рационализации, путем интенсификации труда, что означает снижение зарплаты даже при сохранении прежних ставок, но порою одновременно проводится и прямое снижение ставок.

В Германии на первой стадии наступления капитала снижение коснулось внетарифных ставок. Затем оно перекинулось на

46 тарифные ставки. В Англии также сначала были снижены внетарифные ставки, но не в таких размерах, как в других странах; теперь мы в Англии видим генеральную атаку на тарифные ставки. При наступлении предпринимателей применяются и некоторые инфляционные мероприятия, которые означают фактическое снижение зарплаты для пролетариата.

В Америке снижение тарифных ставок зарплаты в 1931 г. приняло широкие размеры и весьма агрессивный характер. Оно коснулось также тарифных расценок сверхурочной, воскресной и ночной работы, прибавок на жену и детей, компенсации за отпуск и т. д.

Далее методом капиталистического наступления является снижение зарплаты при помощи безработицы, путем введения неполной рабочей недели, путем массовых увольнений и т. д. Мы видим далее неуклонное снижение номинальной зарплаты и сдельных расценок у квалифицированных рабочих. Женщинам и подросткам назначается значительно сниженная зарплата, а вслед затем делаются попытки приравнять зарплату рабочих-мужчин к зарплате женщин и подростков. Сдельщина проводится на основе все более утонченных приемов грабежа. Все в большей мере предприниматели пытаются применять такие методы, как штрафы и прямое обсчитывание при исчислении зарплаты, браковка хорошей продукции и т. д.

Далее составной частью наступления капитала является атака на социальное страхование и на еще сохранившиеся социальные завоевания рабочего класса. Ограничение социальных мероприятий на практике означает дальнейшее сокращение общего реального дохода рабочего класса.

Надо заметить, что в то же время там, где этот поход на зарплату подкрепляется мероприятиями налогового и таможенного характера, падение зарплаты по своему темпу и объему опережает тенденцию к падению цен.

Уменьшение покупательной способности потребителей, вызванное снижением жизненного уровня трудящихся масс, ведет к еще большему углублению кризиса. Множатся мероприятия капиталистической государственной власти, направленные к снижению дохода рабочих масс, чрезвычайные декреты, тяжело ложащиеся на рабочий класс налоги, пошлины, прямое снижение зарплаты и т. д. Параллельно этому общему наступлению капиталистического государства, проводимому по поручению монополистического капитализма, отдельные предприниматели ведут свои частные атаки. Капиталисты пытаются разрушить единство пролетариата, применяя различные методы наступления и стремясь таким образом обособить друг от друга отдельные группы рабочих, натравить их друг на друга и тем самым сломить боевую силу пролетариата.

Характерным для капиталистического наступления, в особенности в Америке и Франции, но также и в Германии и в других странах, является использование иностранных рабочих, иммигрантов и особенно зависимых слоев рабочих в качестве снижателей зарплаты, в ущерб интересам собственных рабочих. В Америке — негритянские рабочие, во Франции — польские и колониальные рабочие, в Германии — польские батраки и батрачки получают гораздо более низкую зарплату, чем уроженцы данной страны.

Дальнейшей характерной особенностью наступления капитала является введение принудительного труда, применяющегося теперь все чаще в различных формах. Трудовая повинность, общественные работы для безработных, всеобщая трудообязанность, «добровольная» трудовая служба — вот мероприятия, систематически проводящиеся во многих капиталистических странах. В Болгарии недавно введена обязательная трудовая повинность. В Германии буржуазия собирается провести аналогичные мероприятия.

Процесс снижения зарплаты молодежи и работниц продолжается; в результате — небывало низкий уровень зарплаты этих особенно угнетаемых групп пролетариата.

Mилитаризация труда, например у железнодорожников, в транспортной промышленности вообще, в химической и военной промышленности, представляет собой важную составную часть капиталистического наступления на рабочий класс.

С помощью своей главной социальной опоры — социал-демократии и ее реформистского профсоюзного аппарата, опираясь в частности на фашистские террористические отряды, как например в Польше, Италии, в последнее время в Германии и с особенной силой на Балканах, буржуазия путем всех этих методов капиталистического наступления стремится укрепить свое классовое господство.

Наступление капитала проводится путем жесточайшего террора, путем все усугубляющихся насильственных мероприятий, тяжесть кризиса перекладывается на плечи пролетариата и трудящихся масс, для того чтобы преградить им революционный выход из кризиса.

Взаимозависимость между капиталистическим кризисом и сильным обнищанием масс находит свое выражение в следующих явлениях.

Во-первых, падение производства, создающее колоссальную армию безработных и частичных безработных во всех капиталистических странах.

Затем повышение пошлин, создание новых таможенных рогаток, мероприятия по обеспечению «автаркии». Это ведет к сильнейшему вздорожанию всех продуктов широкого потребления внутри соответствующей страны.

Далее все учащающиеся мероприятия по субсидированию крупной промышленности капиталистическим государством за счет усиленного ограбления трудящихся масс.

Наконец массовое разорение еще обостряется благодаря обусловленному кризисом бросовому экспорту, который влечет за собой новое снижение зарплаты и дальнейшую интенсификацию труда.

47 Это только важнейшие взаимозависимости, вскрываемые при рассмотрении последствий капиталистического кризиса и процесса обнищания масс.

Пагубные последствия капиталистического кризиса дают себя чувствовать не только пролетариату, но и всем трудящимся слоям. Широкие круги мелкой буржуазии и «средних слоев» все более и более нищают и пролетаризируются.

Быстрейшим темпом идет обнищание не только рабочих масс, но и крестьян, служащие, чиновники и другие слои трудящегося населения в важнейших капиталистических странах все сильнее вовлекаются в этот процесс массового обнищания.

Это глубокое обнищание ведет к тому, что начинается довольно сильное сокращение рождаемости, а отчасти уже и абсолютное падение количества населения. При непрерывном снижении прожиточного минимума рабочего например в Германии, наблюдается более сильное падение цифры рождений в пролетарских округах, чем в районах жительства буржуазии или мелкой буржуазии. В Берлине, в пролетарском Восточном районе, мы имеем более низкие цифры рождений, чем в прежние годы. В Пренслауер-Берге, рабочем районе, в 1931 г. на тысячу жителей приходилось 5,0 рождений, между тем как в более богатых районах города, например в Целлендорфе,— 7,5 рождений.

В Бремене — аналогичный факт. Там на тысячу жителей в богатых районах в 1901 г. приходилось 12,7 рождений, в 1910 г. — 12,6, в 1925 г. — 14,7, а в мелкобуржуазных районах в 1901 г. — 28,9, в 1910 г. — 21,7 и в 1925 г. — 14,2.

В пролетарских округах: в 1901 г. — 43,7, в 1910 г. — 33,3, а в 1925 г. — 19,5. Таким образом мы имеем большое сокращение рождаемости в пролетарских округах.

Чтобы понять причины и характер абсолютного обнищания пролетариата, надо учесть следующие моменты:

Во-первых, никогда еще не было такого широкого и дружного наступления капитала на пролетариат, как в настоящее время.

Во-вторых, все новые атаки буржуазии непрестанно следуют одна за другой.

В-третьих, обнищание масс есть явление, общее для всех капиталистических стран мира.

В-четвертых, пролетариат живет в такой экономической необеспеченности, которая ниже всякой «нормы».

Германский пролетариат, чиновники и служащие потеряли благодаря наступлению капитала с начала 1929 г. около 30 млрд. марок зарплаты.

По меморандуму конгресса трэд-юнионов зарплата английского пролетариата за период с 1920 до 1930 г. сократилась на сумму в 4.6 млрд. ф. ст.

В решающих капиталистических промышленных странах потребление сельскохозяйственных продуктов все падает и падает. Особенно глубокие формы этот процесс обнищания принимает в Польше.

Следующие статистические данные бросают свет на процесс пауперизации в Германии.

При понижении ежегодного дохода с 1 800 марок до 1 700 ежегодное потребление мяса упало на 1,4 кг, овощей и фруктов — на 3 марки, а молока — на 3,78 марки. При меньшем доходе, например таком, который вследствие снижения зарплаты упал с 800 марок до 700, ежегодное потребление мяса падает на 3,6 кг, овощей и фруктов на — 3,68 марки, а молока — на 11,38 марки.

Эти цифры отражают падение питания, прогрессирующее истощение пролетариата, в особенности его низших, беднейших слоев; значительные круги рабочего класса уже не в состоянии дать достаточное питание своим семьям.

Наряду с массовой нуждой наблюдается сильный рост цифры самоубийств — опять-таки результат сильнейшего истощения и обнищания масс.

Вот еще ряд цифр, характеризующих степень разорения широких масс в Германии. В Германии в 1930 г. сокращение дохода рабочих и служащих против 1929 г. выражалось в цифре 6,8%, а потребление мяса в связи с этим упало на 7,1%. В 1931 г. снижение тарифных ставок равнялось 16,3%, а потребление мяса упало уже на 20,9%. Мы должны при этом заметить, что эта официальная статистика учитывает только снижение тарифной зарплаты и безработицу, а не падение реальной зарплаты в результате новых налогов и отчислений. За два последних года потребление мяса упало на 2,5 млрд. марок, а в 1932 г. падение потребления молока и молочных изделий, яиц, овощей и фруктов вероятно выразится в сумме свыше 4 млрд. марок.

В САСШ изменение суммы зарплаты дает весьма характерную картину. Если взять 1929 г. за 100, то общая сумма выплаченной зарплаты в январе 1932 г. составляет только 48%, а что касается отдельных отраслей промышленности, то сумма зарплаты в угольной промышленности равняется 50%, в металлопромышленности — 35,1%, в автомобильной промышленности — 39,1%, в текстильной промышленности — 55,6%. Только в химической промышленности САСШ, которая, как известно, поставляет часть военного снаряжения японскому империализму, сумма выплаченной зарплаты составляет 68,5%. В химической промышленности САСШ как решающей военной промышленности сумма зарплаты даже повысилась на 6% по сравнению с декабрем прошлого года.

Теперь пример из жизни Чехо-Словакии. В Чехо-Словакии мы, вообще говоря, наблюдаем упадок во всех отраслях промышленности и сильное падение зарплаты рабочего класса. Но в военной промышленности, например на заводах Шкода и т. д., буржуазия пытается путем некоторых уступок отдельным категориям рабочих создать особый слой рабочей аристократии, чтобы помешать революционизированию рабочих на этих предприятиях, что для нее чрезвычайно опасно, в особенности на случай войны, и обеспечить себе

48 гвардию преторианцев для проведения империалистической военной политики. Рабочим на заводах Шкода платят 5 — 7 крон в час, что составляет в день, даже если мы за основу возьмем 8-часовой рабочий день, 40 — 56 крон, в то время как средний заработок северобогемского горняка в шахте «Юлиус» составляет только 98,5 кроны в неделю. Здесь мы особенно ясно видим огромную разницу в оплате этих двух слоев рабочих.

В Чехо-Словакии было проведено снижение аккордных расценок на 10 — 45% основной зарплаты, снижение прибавок на дороговизну у текстильщиков и других рабочих легкой промышленности до 15%. Установленный законом отпуск сокращен, взносы на страхование от болезни повышены, в то время как страховые премии были снижены на 13%. Сумма жалования государственных служащих была снижена в бюджете в общей сложности на 70,7 млн. крон. Наряду с этим шло быстрое сокращение пособий по безработице.

В английской промышленности наряду с прямым снижением зарплаты мы наблюдаем рост эксплоатации рабочего класса на основе дальнейшего развертывания капиталистической рационализации. Процесс пауперизации не миновал и английского пролетариата: фонд зарплаты в 1911 г. составлял 42% национального дохода Англии, а в 1924 г. только 40%. При этом производительность труда в английской угольной промышленности по сравнению с 1924 г. увеличилась на 45,4%, а во всей горной промышленности — на 23,7%. Эта интенсификация труда разумеется повлекла за собой колоссальное ухудшение в физическом состоянии здоровья рабочего класса.

В Испании реальная зарплата пролетариата вследствие падения пезеты снизилась на 35%. Новые налоги способствуют тому, что индекс прожиточного минимума в среднем поднялся на 30 пунктов: с 152 в апреле 1931 г. он поднялся до 182 в начале 1932 г. Надо добавить, что в Испании нет всеобщего социального страхования, нет страхования от болезней и безработицы.

И без того варварский уровень жизни китайских рабочих благодаря наступлению капитала снизился в колоссальной степени. В то время как китайский текстильщик в 1929 г. зарабатывал 30 китайских серебряных долларов в месяц, ежемесячная зарплата в 1931 г. упала до 18 серебряных долларов. Зарплата китайского портового рабочего за тот же промежуток упала с 38 до 18 серебряных долларов, а зарплата матроса — с 33 до 20 долл. в месяц. К тому же в 1932 г. в Китае насчитывается более 5 млн. безработных. Это — 50% всего пролетариата.

В Германии январский чрезвычайный декрет Брюнинга принес с собой неслыханное снижение пособий миллионам безработных. Средняя ставка пособия в больших городах составляет 16,48 марки, в средних городах — 14,36, а в маленьких общинах — 13,14 марки в месяц. По минимальному подсчету, общее количество безработных с их семьями исчисляется в Германии в 17 млн., а средний месячный доход четверти всего германского населения составляет только 15 марок. Если мы возьмем за основу ставки 1927 г., то в 1930 г. выплачивалось только 91%, в 1931 г. — только 81% и в 1932 г. — только 67% зарплаты 1927 г. Движение недельной зарплаты германского рабочего за последние годы дает следующую картину: в 1929 г. — 42,20 марки, в 1930 г. — 36,95, в 1931 г. — 30,10, а в июле 1932 г. — 22,10 марки.

В САСШ снижение недельной зарплаты выражается в следующих цифрах: в 1929 г. — 27,40 долл. в 1930 г. — 22,95, в 1931 г. — 19,05 и в июне 1932 г. — 12,35 долл.

Все эти факты ясно показывают, как буржуазия усиливает свой поход на жизненный уровень пролетариата и трудящихся. За последнее время мы видели, что и во время так называемого сезона почти во всех капиталистических странах не замечалось уменьшения безработицы.

В САСШ например 32% всех профессионально организованных рабочих в настоящее время являются безработными. В Германии процент безработных еще выше.

Кроме того мы видим сильное сокращение цифры получающих пособие в результате снятия с пособия значительного числа безработных. Вместе с тем упраздняется или ограничивается социальное страхование. В то же время проводится попытка включить в систему буржуазной социальной политики профсоюзные больничные кассы, кассы безработных и другие учреждения по поддержке рабочих с явной политической целью установления «классового мира», чтобы таким образом безболезненнее провести все направленные против рабочего класса мероприятия предпринимателей.

Наконец наступление на безработных имеет также целью сделать из безработных послушное орудие в руках капиталистов, принудить их к штрейкбрехерству в ущерб их борющимся на предприятиях собратьям по классу и таким образом сломить сопротивление рабочего класса наступлению капитала.

Особенно тяжело поразил капиталистический кризис пролетарскую молодежь и трудящихся женщин. Так например в Германии молодежь до 21 года, а в Австрии почти вся молодежь совершенно лишена пособий.

Эти факты, наблюдаемые в капиталистических и колониальных странах, ставят перед коммунистическими партиями и революционным профдвижением огромную задачу — задачу превращения всей колоссальной армии безработных в революционный фактор огромнейшего значения для боев рабочего класса. На этом пленуме необходимо сказать, что в нашей работе среди безработных имеются не только слабости и упущения, но что в этой области необходимо еще преодолеть большие объективные трудности. Наше влияние на массы безработных пролетариев мы сможем упрочить и расширить лишь

49 тогда, когда революционное профдвижение сумеет правильно выдвигать повседневные требования безработных и активно, каждодневно организовывать и вести борьбу даже за самые мелкие требования безработных, за удовлетворение их нужд и за конкретную материальную помощь.

Я перечислю важнейшие боевые требования революционного профдвижения капиталистических стран в области защиты интересов безработных. Эти требования должны быть в отдельных странах дополнены применительно к особым условиям. Так мы должны требовать:

1) где не существует страхования от безработицы,— введения обязательного страхования безработных за счет предпринимателей и капиталистического государства;

2) выплаты пособий для всех безработных в течение всего периода безработицы;

3) пособия для частично безработных в таком размере, чтобы сокращенная зарплата плюс пособие равнялись прежней зарплате;

4) 7-часового рабочего дня для всех рабочих и 6-часового рабочего дня для молодежи, для горняков, работающих под землею, а также для работающих во вредных для здоровья предприятиях, при условии сохранения полной зарплаты;

5) отмены принудительного труда и трудовой повинности.

Кроме того в муниципалитетах надо выставить особые конкретные требования. Борьба за одежду, обувь и продовольствие должна быть организована снизу. Жены и дети должны вместе со своими мужьями требовать молока и хлеба от общин и городов. Борьба против выселений, которые будут принимать все более массовый характер, так как миллионы безработных не в состоянии более вносить квартплату, должна проводиться совместно с занятыми рабочими, как это уже происходило в разных местах. При этом мы должны добиваться развязывания выступлений против выселений в гораздо более широком масштабе, чем до сих пор.

Уже на III конгрессе Коминтерна подчеркивалось крупное значение революционной армии безработных. Особенно настойчиво Ленин указывал на то, что коммунисты должны взять на себя руководство армией безработных и повести эту армию на борьбу за пролетарскую диктатуру. Я хочу со всей категоричностью подчеркнуть в связи с этим то, что уже было сказано в тезисах III Всемирного конгресса Коминтерна.

«Революционная сущность настоящей эпохи состоит именно в том, что самые скромные жизненные условия рабочих масс несовместимы с существованием капиталистического общества, что таким образом борьба за эти требования вырастает в борьбу за коммунизм»¹.

Мы без всякого сомнения идем навстречу гигантским боям, охватывающим широчайшие массы. На этой стадии нового революционного подъема и роста предпосылок революционного кризиса выступления безработных в некоторых странах приобретают решающее значение. Поэтому нам необходимо в данной связи обсудить вопрос о том, как правильно выявлять повседневные требования рабочих, вопрос о наилучших методах мобилизации масс и разрешения всех наших боевых задач — методов, необходимых как нашим коммунистическим партиям, так и в особенности революционному профдвижению.

III. Основные факты массовой борьбы в важнейших капиталистических странах​

Необходимо подвергнуть более тщательному анализу международный опыт боев и стачек и представить на обсуждение XII пленума важнейшие факты из этой области нашей борьбы.

Величайшее воодушевление при проведении стачечных боев особенно ярко проявляется в тех странах, где мы констатируем наличие наибольшего нарастания революционного подъема.

Возьмем прежде всего массовую стачку шанхайских рабочих против империалистической интервенции, которая является массовым боем международного значения. Кроме того в Китае в 1931 г. происходил целый ряд стачек с общим количеством участников примерно в 1 млн. рабочих. С января до марта 1932 г. в революционных стачечных боях участвовало около 300 тыс. рабочих.

В Испании за один год после начала революции разыгралось 3 648 частичных забастовок, 50 стачек местного значения, 30 политических всеобщих стачек и 20 политических всеобщих стачек, сопровождавшихся революционными восстаниями.

Именно испанские стачечные бои показывают значение экономических боев для развития политических массовых стачек, на что уже в 1905 г. указывал Ленин. Это переплетение экономических стачек с политическими боями наблюдается всюду и везде.

В Индии мы имели крупные стачечные бои текстильщиков в Калькутте, Шолапуре и Бомбее — бои, охватившие широкие массы рабочих и работниц. Впервые эти бои были направлены и принципиально против национально-реформистской бюрократии.

В настоящее время в Европе на первом месте стоит бельгийская стачка горняков, которая развернулась в крупную, массовую стачку. Буржуазная «Берлинер Фольксцейтунг» несколько дней назад напечатала следующий интересный комментарий к бельгийским событиям, признавая подъем революционного классового движения в этой стране:

¹ «Тезисы и резолюции III конгресса КИ», стр. 24, изд. отдела печати КИ, 1921 г.

50 «Бельгийская стачка горняков все более и более носит характер широкого столкновения между реформистами и революционными социалистами. С тех пор как рабочая партия более или менее демонстративно повернулась спиной к стачке, чаша весов склоняется в пользу коммунистов. Теперь уже не подлежит сомнению, что Бельгия в данный момент переживает знаменательную для развития страны радикализацию рабочих масс. Этот факт тем более замечателен, что коммунизм в Бельгии перед стачкой почти совершенно не имел значения».

Бельгийская стачка создала целые группы новых революционных кадров рабочего движения, новые рабочие активы, которые теперь, ввиду ареста большей части активных членов компартии, энергично взяли в свои руки руководство стачечными выступлениями; это тем более знаменательно, что партруководство вследствие массовых арестов партийцев и функционеров и т. д. теперь уже не может работать в массах так, как это было бы необходимо.

И вот мы видим, как в огне стачечного движения создаются новые активные кадры, берущие в руки руководство движением и стачечными выступлениями.

Массовые стачечные движения, разыгравшиеся за последнее время в Польше, были бы невозможны без предшествующих частичных боев, без систематической работы на предприятиях и без борьбы за повседневные интересы рабочих. Во всех боях последнего времени сказывается перерастание экономических боев в политические массовые выступления, причем уровень политических боев в Польше например выше, чем в других капиталистических странах. Я прежде всего имею в виду стачку варшавских транспортников и ряд текстильных стачек, бывших боевым сигналом для всего европейского пролетариата.

Как развивается в Польше стачечное движение? В 1931 г. в Польше стачечное движение охватило 202 тыс. участников; число потерянных трудодней равнялось 1 741 тыс. За I квартал 1932 г. мы насчитываем уже 620 тыс. участников, давших 3 031 тыс. потерянных трудодней. Каждая стачка в этом году охватывает почти вшестеро больше участников и дает почти в 3 1/2 раза больше потерянных трудодней, чем в предшествующий период. Ожесточенность экономических боев и сила массовых боев возрастают в колоссальной степени. Интересен тот факт, что в Польше мы имеем относительно высокое число успешных стачек. Так например первые восемь месяцев, начиная с ноября 1930 г., дали 34%, а следующие шесть месяцев — 69% успешных стачек; в 1932 г. 60% стачек закончились победой рабочих. Крупная, охватившая 40 тыс. человек, стачка домбровских горняков не принесла материального успеха вследствие того, что реформистам там удалось пустить в ход широкие демагогические маневры и удержать руководство в своих руках.

Стачечное движение в Чехо-Словакии также свидетельствует о переломе. Здесь, как и в Бельгии, важно, что стачки происходили в стране, где капиталистический кризис начался позже, чем в других странах. Бельгийская массовая стачка и новая стачечная волна в Чехо-Словакии служат новым сигналом для рабочих всех стран и свидетельствуют о том, что и в тех странах, где кризис не достиг еще такой глубины, как в Польше и Германии, произошла глубокая радикализация рабочего класса. Боевые выступления под руководством наших чешских товарищей заслуживают особенно положительной оценки и потому, что красные профсоюзы несколько лет назад были временно ослаблены предательством ренегата Гаиса и начавшимся тогда расколом. Таким образом мы в этой области можем отметить значительные успехи.

Развитие стачечных выступлений и боев в Чехо-Словакии, успехи по линии самостоятельного руководства борьбой в полной мере оправдывают прогноз Коминтерна и Профинтерна, которые в своих решениях предсказывали такой ход развития.

Массовая стачка в Брюксе (северо-западная Богемия) дала нашим партиям и революционному профдвижению, как и всему рабочему классу, пример образцового, вплоть до малейших подробностей, проведения политики единого фронта снизу под нашим руководством. Можно сказать, что стачка в Брюксе — одна из самых значительных европейских стачек за последние годы и что она многому должна научить нас по части применения единого фронта снизу и вовлечения трудящихся народных масс в борьбу.

Обзор стачечного движения в Чехо-Словакии дает следующую картину. В 1930 г. мы насчитывали около 159 стачек с участием 57 тыс. рабочих. Число потерянных трудодней равнялось 423 тыс. В 1931 г. бастовало 227 предприятий при 76 700 бастующих и 525 тыс. потерянных трудодней. Официальные статистические данные говорят о 56 политических стачках за 1931 г. Та же официальная статистика зарегистрировала за период с февраля по апрель 1932 г. около 98 стачек с 86 375 забастовщиками. По статистическим данным красных профсоюзов мы видим, что стачечное движение было еще более широким; так например красный профсоюз строителей в Чехо-Словакии указывает, что за девять месяцев 1931 г. имели место 195 стачек с 35 тыс. участников. По той же официальной статистике за 1931 г. зарегистрировано только 227 стачек для всей страны и для всех промышленных групп. Красный союз сельскохозяйственных рабочих дает цифру в 33 стачки с 10 тыс. участников. В связи с расстрелом рабочих в Фрейвальдау имели место около 100 политических стачек с участием около 30 тыс. рабочих. Кроме того революционные профсоюзы зарегистрировали большое число стачек протеста в текстильной и стекольной промышленности, а также в горной промышленности и 40 демонстративных стачек в одной лишь горной промышленности.

51 Характерно для чешского стачечного движения, что строительные рабочие и батраки борются за повышение зарплаты,— мы имели большой процент стачек этого рода. 80% стачек строительных рабочих и 20 — 40% стачек горняков закончились успехом.

В Германии, где стачечная волна не так высока, мы за период от 11 до 21 августа, т. е. за десять дней, имели, по данным РПО, 21 стачку, из них 8 успешных. В то же время было проведено 10 стачек протеста, в том числе одна стачка, охватившая 4 предприятия.

Если мы обратимся к двум последним месяцам, то в июне, по данным РПО, стачки были на 150 германских предприятиях, далее, зарегистрировано 70 случаев итальянских забастовок или же таких случаев, когда рабочие грозили стачками и принимали соответствующие решения. Среди вышеназванных боев имеется значительное количество стачек на постройках и на принудительных работах. Более 50 из вышеперечисленных стачек закончились победой.

В июле мы имеем следующее движение кривой стачечного движения: 83 экономических стачки, 42 политических стачки (против террора наци, за удаление фашистов из предприятий и т. д.). За тот же период РПО зарегистрировала 8 случаев пассивного сопротивления и угроз забастовкой. 42 стачки, т. е. половина, закончились победой рабочих.

Если мы сделаем обзор всего движения в Германии за последние годы, то придем к следующим выводам. По официальной статистике в 1929 г. имела место 441 стачка с 234 тыс. участников и 3 935 тыс. потерянных трудодней. По той же статистике в 1930 г. имели место 336 стачек с 224 900 бастующих и 3 935 тыс. потерянных трудодней. В 1931 г. число стачек было больше, чем в 1930 г., а в 1932 г. число стачек пока также превышает количество их за тот же период 1931 г.

В период от мая до декабря 1931 г. РПО зарегистрировала в Германии стачки на 312 предприятиях с 250 тыс. рабочих под руководством РПО. Большинство этих стачек не включено в официальную статистику. Процент успешно проведенных стачек высок. В германском стачечном движении мы видим ту характерную особенность, что сильно возрастает процент политических стачек. В Германии мы имеем большее количество стачек на металлозаводах, чем в других странах. Наше проникновение в слои квалифицированных и организованных рабочих подвигается вперед. Во время этих стачек нам скорее удается проникать на такие предприятия, которые в других странах пока в таком масштабе стачечной волной не охвачены. Из успешных стачек почти 50% падает на металлозаводы. Квалифицированные рабочие в этих стачечных боях легко добиваются победы. В большинстве случаев эти победы обусловлены специальной «головной» позицией предприятия или цеха, где происходит стачка. Интересен в Германии также и тот факт, что мы например в Хемнице имели политическую массовую стачку, где 30 предприятий пошли за нашими лозунгами, а в Гагене, Шпандау, Вупертале, Гюкесвагене и в ряде других городов были проведены политические массовые стачки против фашистского террора.

В Англии мы видим, что количество стачек и сила сопротивления рабочего класса также сильно растут. Там число потерянных трудодней увеличивается из года в год. За I квартал 1932 г. число стачек в Англии было вдвое больше, чем за тот же период прошлого года.

В отношении Англии и САСШ мы однако должны констатировать, что большинство стачек пришлось прекратить, не добившись материального успеха.

Я хочу в связи с этим сделать несколько замечаний по поводу стачки в Ланкашире. Английская текстильная промышленность охвачена сильным кризисом. Экспорт катастрофически упал. 48% рабочих текстильной промышленности Англии не имеют работы. В стачке до сих пор участвуют 200 тыс. текстильщиков и текстильщиц, включая 45 тыс., которые давно уже бастуют в Бернли и Нельсоне. Борьба в Ланкашире направлена против снижения зарплаты и против требования предпринимателей, чтобы рабочий обслуживал шесть ткацких станков вместо четырех. Атака текстильных промышленников есть в то же время поход на все слои рабочего класса Англии. Благодаря колоссальному давлению масс, являющемуся выражением радикализации рабочего класса, реформистская профбюрократия вынуждена была объявить стачку. Наша партия в этой области необычайно слаба. Мы во всем районе борьбы насчитываем лишь около 100 членов партии. Нам еще на удалось избрать в районах борьбы самостоятельные стачкомы, которые взяли бы на себя руководство борьбой на каком-нибудь предприятии или в каком-нибудь районе. Этот бой ясно обнаружил значительные слабости нашей партии в области внутрипрофсоюзной работы, в деле организации оппозиционного движения в реформистских профсоюзах. Отсюда английская партия в первую очередь должна извлечь определенные выводы в отношении своей будущей работы. В настоящий момент реформистская бюрократия уже готова прекратить стачку, правда, формально без прямого снижения зарплаты, но с уступкой текстильным промышленникам по линии требования об обслуживании шести ткацких станков вместо четырех.

Остановимся на героической борьбе 40 тыс. пенсильванских угольных рабочих (САСШ). Здесь мы видим, что после длившейся целые месяцы борьбы, при превосходном проведении политики единого фронта снизу, которая прежде всего выразилась в организации выборных комитетов борьбы, все же дело закончилось поражением рабочих вследствие ошибочной тактики, т. е. вследствие того, что партия в соответствующий момент не дала сигнала к отступлению и решила вести эту

52 борьбу вплоть до «последнего человека», до последней капли крови.

В Америке мы имеем низкий уровень организованности пролетариата. Поэтому нам не удалось здесь, за весьма немногими исключениями, добиться успехов в борьбе против монополистического капитала. В противоположность САСШ, мы имеем в Германии и Англии высокоорганизованный пролетариат.

В Англии отсутствуют стачки у металлистов и горняков, в особенности за последнее время, между тем как в текстильной промышленности наблюдаются довольно крупные стачки, сигнализирующие о революционном подъеме. Кроме того в Англии в ближайшем будущем на транспортных предприятиях, в особенности у рабочих лондонских автобусных предприятий, ожидаются новые бои.

В САСШ в 1932 г. было больше стачек, чем в 1931 г., но характерно, что в металлопромышленности САСШ стачки почти отсутствуют. При общей волне снижения зарплаты интересно отметить, что в Америке оно особенно сильно коснулось негритянских рабочих, которых пытаются использовать в качестве дешевых рабочих рук как конкурентов белых рабочих. Капитализм пытается углубить и использовать существующую в этой стране рознь между белыми и другими рабочими. Отсюда именно вытекает необходимость особенно сильно сосредоточить работу революционного профдвижения на деле завоевания этих сугубо угнетенных слоев.

Во Франции, которая позднее других стран была вовлечена в водоворот кризиса, также наблюдается новая тенденция роста стачечных боев. Согласно французскому отчету на VIII сессии Центрального совета Профинтерна мы во Франции в 1931 г. насчитывали 267 стачек с 255 тыс. участников, в 1932 г. число стачек продолжает нарастать: на январь зарегистрировано 58 стачек и 6 067 бастующих, на февраль — 76 стачек и 24 423 бастующих, на март — 102 стачки и 36 тыс. участников. До кризиса мы во Франции имели большое число стачек за повышение зарплаты, а теперь 70% всех стачек направлены против снижения зарплаты.

В Болгарии и Греции в последнее время также происходили новые экономические бои.

При обзоре этих различных экономических боев я хочу подчеркнуть еще три факта.

Укажу прежде всего на события в Одалене в Швеции, имеющие особое значение потому, что речь идет о стране, наименее пораженной кризисом, где нам удалось вовлечь в стачку протеста под нашим руководством 100 тыс. рабочих. Стачка эта разыгралась после столкновений с полицией.

В Норвегии мы имели борьбу 86 тыс. рабочих против локаута, длившуюся пять месяцев.

Указываю далее на героическую стачку голландских текстильщиков в Твенте, против которой в «спокойной» Голландии были пущены в ход методы гражданской войны, так что даже наша партия и профорганизации до известной степени этим были застигнуты врасплох.

Подводя итоги всем перечисленным выше стачкам в ряде стран, мы можем констатировать, что с ростом революционного руководства борьбой растет и число успешных стачек.

Наш великий учитель Ленин, так пристально изучавший жизнь рабочих, подвергавший тщательному анализу всякие социальные передвижки в жизни рабочего класса и отсюда выводивший задачи для партии и революционного классового фронта, все снова и снова указывал на крупное значение стачечных боев как школы революционной классовой борьбы. Он дал нам прекрасные примеры, которые мы можем применить и в нынешней изменившейся ситуации.

Несколько слов о выступлениях безработных.

Наши кампании среди безработных играют большую роль также в связи с различными экономическими и политическими боями на предприятиях. Но надо сказать, что наша работа среди безработных и работа по организации выступлений и движений единого фронта везде является неудовлетворительной, хотя мы имели и в этой области целый ряд хороших примеров выступлений безработных, целый ряд фактов, бывших для нас неожиданностью.

Возьмем например Соединенные штаты. 7 декабря 1931 г. без сомнения является важным этапом в истории американского рабочего движения. Сотни тысяч безработных отправились голодным походом на столицу САСШ. Буржуазия пыталась всеми средствами насилия, ярко выраженными методами гражданской войны действовать против выступивших безработных. Более 1 500 делегатов от участников голодного похода отправились в Вашингтон для вручения правительству Гувера требований миллионной массы безработных. В особенности подчеркивалось требование о введении обязательного страхования безработных. 25% участников голодного похода были рабочие-негры.

В марте текущего года около заводов Форда в Детройте происходили огромные демонстрации безработных. Американские апостолы «непрерывного процветания» и «высокой зарплаты» при поддержке профбюрократов и социал-демократов встретили голодающих в Детройте пулеметами и слезоточивыми газами. Как известно, 4 рабочих было убито 23 тяжело ранено.

Далее я хочу упомянуть о голодном походе в Шотландии, который продолжался три дня и вызвал сильный отклик по всей Англии и далеко за ее пределами. Несмотря на то, что радикализация английского пролетариата только начинается, в этом выступлении участвовало 85 тыс. безработных.

В Бельгии реформисты пытались в начале 1932 г. взять в свои руки движение безработных. За один год число безработных в Бельгии увеличилось в 5 раз. В рабочем

53 классе царит большое возбуждение в ожидании королевского указа, который должен принести с собой сильное снижение пособий по безработице. Для поддержки стачки бельгийских горняков в Монсе (Боринаж) недавно выступили 35 тыс. безработных, среди них много христианских рабочих, принявших живое участие в боевых выступлениях бастующих.

Движение безработных ставит Коминтерн и международное революционное профдвижение перед большими, обширными задачами, ибо в этой области работа гораздо сложнее, чем даже на предприятиях. В настоящее время, когда почти 50% всех промышленных рабочих в важнейших капиталистических странах безработные, когда буржуазия не дает этим безработным ни работы, ни хлеба, когда экстренные мероприятия по борьбе с безработицей далеко недостаточны, чтобы потушить возмущение этих рабочих масс, когда мы видим совместные бои занятых рабочих и безработных,— решения Пражской конференции приобретают колоссальное значение. В резолюции XI пленума в качестве центральной задачи революционного профдвижения нами было указано на «организацию боев безработных и установление тесной боевой связи с занятыми рабочими, стоящими под угрозой сокращения зарплаты».

Мы должны найти в этой области нашей работы новые методы и новые формы, конкретизированные в зависимости от специальной ситуации в каждой отдельной стране. Те повседневные требования и задачи, которые мы в Германии выдвигаем в области работы среди безработных, нельзя схематически выставлять например для американских безработных. Всякий схематизм в постановке задач и лозунгов в высокой степени затруднил бы нам работу в этой области.

В нынешней ситуации все бои на предприятиях, политические массовые стачки, выступления безработных показывают, что классовая борьба принимает новые, более высокие формы, благодаря которым наш великий лозунг «класс против класса» приобретает более глубокое революционное значение.

IV. Борьба за частичные требования и методы мобилизации масс​

Мы имеем величайшие возможности в связи с поддержкой наступления капитала со стороны реформистской бюрократии довести до сознания широчайших масс, что они могут успешно бороться против классового предательства социал-фашистских вождей только под нашим руководством. Предательская реформистская бюрократия теперь снова играет словом «социализм», чтобы одурачить рабочий класс.

Мы должны на деле показать массам в борьбе за защиту их повседневных интересов, что мы не только за победу социализма, но что в настоящей ситуации мы путем повседневной, непрерывной, систематической борьбы против богатых, против капиталистической системы господства закаляем волю масс к борьбе, делаем их более гибкими, более зрелыми для решающих боев за диктатуру пролетариата. Ленин однажды сказал во время войны, что «социализм» вообще, как цель, в противоположность капитализму (или империализму) теперь признают не только сторонники Каутского и социал-шовинисты, но и некоторые буржуазные социальные политики. Но теперь,— говорил Ленин,— речь идет не об общем противопоставлении двух социальных систем, а о конкретной цели, о конкретных «революционных массовых боях» против конкретного зла, а именно — против нынешней дороговизны, нынешней военной опасности или нынешней войны.

Эти слова Ленина сохраняют свое значение и в отношении намеченных нами революционных задач массовой работы. Мы должны научиться лучше организовать и подготовлять стачки. Мы должны понять, что важнейшим рычагом для развязывания стачек является подготовительная мобилизация масс снизу на предприятиях. Во всех частичных выступлениях и частичных боях мы в то же время должны в нашей пропаганде более резко ставить вопрос о революционном выходе из кризиса, вопрос о победе социализма.

В первую очередь от нас, от нашей силы, от наших методов зависит, сумеем ли мы быстрее развертывать бои для подведения масс к решающим классовым битвам за победу социализма.

Давление масс растет ежедневно, так что реформистские вожди вынуждены в сильнейшей мере прибегать к «радикальным» фразам о борьбе за социализм. Центральный орган германской социал-демократии «Форвертс» лицемерно говорит о социал-демократической программе «социалистического строительства» (разумеется без диктатуры пролетариата). Социал-демократическая фракция германского рейхстага вносит в парламент «социалистические» предложения. Наша партия должна осознать, в какой степени развитие массовой борьбы пролетариата зависит от нашей собственной способности руководить массами. Мы должны в нашей пропаганде отчетливей, чем прежде, противопоставлять диктатуре буржуазии наши конечные лозунги, мы в то же время должны в процессе дальнейшего развертывания революционного массового движения будить революционное сознание и активизировать пролетариат, заставить его осознать необходимость борьбы за конечные цели и создание необходимых для этого предпосылок. Интернациональный пример ВКП(б)

54 помогает нам не только собирать широкие массы вокруг нашей партии и в самой партии, но и вести массы в бой за улучшение их жизненного уровня и вовлекать все более широкие массы в грядущие крупные политические столкновения.

Применяя действительно большевистскую тактику при подготовке и проведении боев за улучшение материального положения трудящихся масс во всех странах, компартии, революционные профорганизации и РПО могут завоевать руководство широчайшими рабочими массами. Мы многому научились на практике нашей работы в прошлом. Мы стали более зрелыми, более смелыми, в большей степени большевиками. Но если мы понимаем требования и условия, вытекающие из ситуации, вытекающие из процесса радикализации пролетариата, то мы должны ясно и недвусмысленно сказать, что наш рост, наша зрелость, наш успех далеко еще недостаточны для того, чтобы почувствовать себя на высоте стоящих перед нами задач.

Мы должны отметить ряд уклонов, с которыми необходимо самым решительным образом бороться, ибо они приносят ущерб нашей революционной работе.

Лжереволюционный отказ от ведения частичных боев на том, мол, основании, что «на карту поставлено все», заслуживает такого же отпора с нашей стороны, как правооппортунистический «экономизм», отвергающий и тормозящий перерастание экономических боев в крупные бои против капиталистической системы. Но не следует думать, что массы позволят нам так или иначе собою командовать. Мы не должны также кичиться тем, что оказались правы в оценке перспективы и что мы действительно защищаем интересы рабочего класса. Это совершенно небольшевистское высокомерие означает забвение того, что миллионы рабочих и работниц нас еще не понимают, хотя мы являемся единственной действительно рабочей партией, единственной действительно революционной интернациональной партией пролетариата. Мы должны еще лучше овладеть искусством убеждать массы в правильности наших методов борьбы, разоблачать перед ними предательскую политику реформистов. Для этого недостаточно слов,— для этого нужны дела, конкретные каждодневные действия, для этого нам нужна обдуманная пролетарская политика в конкретной борьбе против всех форм угнетения и грабительских мероприятий капиталистической диктатуры.

Применение многообразнейших методов мобилизации масс на предприятиях, на биржах труда, в профсоюзах, на местах их жительства, среди квартиронанимателей и т. д. для организации борьбы против угнетательских и грабительских мероприятий капиталистической диктатуры — вот что является одной из величайших проблем нашей массовой работы, подлежащих обсуждению и освещению по данному пункту порядка дня.

Мы порою видели, как истерическими криками о необходимости развязывания и проведения стачек подменивалась действительно большевистская работа, т. е. работа, построенная на применении всех методов мобилизации масс в зависимости от конкретных условий.

Иногда полагают, что процесс радикализации рабочего класса «сам по себе» является достаточным двигателем для проведения экономических и политических боев. Но мы должны видеть и осознать, что не только объективные условия, которые везде необычайно для нас благоприятны, что не только процесс радикализации, достигший более высокой ступени, является двигателем для усиления боев пролетариата. Партия, революционное профдвижение — вот кто, подхватывая все конкретные факты повседневной жизни, должны развязывать движения и стачки.

При этом необходимо правильно анализировать и изучать положение рабочего класса, что к сожалению делается далеко не в достаточной мере; в этом можно убедиться даже на примере наших заводских газет и прежде всего нашей ежедневной печати. Мы должны с гораздо большим интересом, опираясь на весь опыт, на все уроки марксизма-ленинизма, изучать жизнь рабочего класса и всего трудящегося населения во всех его слоях, научиться чувствовать пульс масс, чтобы быть в состоянии развязывать, толкать вперед и успешно доводить до конца массовые движения.

Разве мы не видели в прошлом много раз, что мы порою были недостаточно ориентированы даже в вопросе о мероприятиях предпринимателей на важных предприятиях? Разве мы не видели чисто схематической, календарной установки, например тенденции мобилизовать рабочих на стачку только применительно к истечению срока тарифных договоров? Разве большое число стихийно возникших стачек во всем мире не является в известной мере признаком нашей слабости и неправильной ориентации?

Этой недостаточной осведомленностью в вопросах рабочей жизни отчасти объясняются частые «осечки» нашей партии и профсоюзной печати, когда им приходится вплотную сталкиваться с конкретными вопросами заводской и профсоюзной работы и отдельных экономических боев.

Незадолго до моей поездки на пленум я просматривал газеты различных промышленных групп нашей РПО. Знакомясь с содержанием этих газет, удивляешься тому, как они сухо написаны, как мало они соответствуют живому массовому характеру нашей политики. Недостаточная конкретность разоблачения реформистов, недостаточное руководство нашими профсоюзными функционерами в вопросе об усилении идеологической борьбы против реформистов — все это связано со слабым знанием рабочей жизни. То же самое впрочем относится и к политическому содержанию нашей ежедневной печати, которая пространно занимается «высокой политикой», но недостаточно изучает жизнь пролетариата и недостаточно увязывает его повседневные интересы с политическими вопросами.

55 Если исходить из важнейших уроков международной классовой борьбы, если учесть силу сопротивления рабочего класса наступлению капитала, то мы должны понять, что важнейшим рычагом, кардинальным методом, открывающим перед нами при данных объективных условиях величайшие возможности, является правильное большевистское применение политики единого фронта снизу. Там, где проводилась серьезная систематическая и правильная политика единого фронта снизу через посредство революционной профоппозиции и партии, там, где мы ведем работу не рывками, не спорадически, там мы имеем быстрое развитие классовых боев. Установление единого фронта дает нам возможность убеждать массы в правильности нашей линии. При этом политика единого фронта требует от нас величайшей гибкости методов. Смелая, мужественная политика единого фронта требует поэтому также постоянной, систематической бдительности по отношению к оппортунистическим уклонам, о которых еще речь будет впереди.

Крупные стачки последнего времени развязывались еще не нами, хотя они и отражают наше большое влияние на рабочие массы. Нередко именно реформистские вожди становились во главе стачечных боев с целью привести рабочих к поражению. В ряде стран, в Польше, Чехо-Словакии, САСШ и др., мы имеем лучшие примеры нашей растущей способности к осуществлению в процессе стачечных боев нашей руководящей роли, а также способности к самостоятельному развязыванию боев. С другой стороны, все экономические бои прошлого периода отражают нашу слабость в области работы на производстве, внутри реформистских профсоюзов, в красных профсоюзах и по линии методов самостоятельного руководства боями.

По вопросу о характере боев нынешнего периода развивались некоторые теории, которые должны на нашем пленуме встретить самый резкий отпор, ибо они могут служить и отчасти служили источником оппортунистических уклонов и ошибочной тактики.

Здесь я, во-первых, имею в виду теорию, будто бы все настоящие бои до известной степени уже являются «по своей природе» наступательными боями,— теорию, которую защищал например т. Давид в своей книге «Банкротство реформизма». Мы уже на пленуме ЦК КПГ в феврале 1932 г. указывали на то, что такая теория без сомнения ослабляет работу по развязыванию экономических стачек.

Во-вторых, я имею в виду теорию, которую защищал например секретарь международного комитета горняков Субботка,— теорию о том, что будто бы в данной ситуации все бои в одинаковой мере являются боями «оборонительными».

Эти ложные теории основаны на ошибочной оценке экономических боев в нынешней ситуации, ибо в действительности дело происходит так, что экономические бои перерастают в политические и что, с другой стороны, политические моменты придают экономическим стачкам более высокий революционный характер.

Можно ли вообще при сложности теперешней политики зарплаты и всей обстановки, при многообразии в положении отдельных слоев, профессиональных групп и т. д. давать лишь общую характеристику всем боям, называя их только оборонительными или только наступательными боями? Такое обобщение должно быть по необходимости ошибочным, ибо оно основано не на диалектическом, а на метафизическом подходе к вопросу о соотношении классовых сил и о развитии классовой борьбы.

V. Некоторые актуальные вопросы нашей забастовочной тактики​

В течение последнего времени в отдельных секциях и в международном масштабе возникают вопросы, имеющие важное значение для дальнейшего проведения наших стачечных боев и нашей революционной профработы.

Прежде всего, вопрос о материальном успехе стачечных боев, второй вопрос — наше отношение к референдуму в низовых организациях, третий вопрос — о своевременном начале и прекращении стачек, четвертый вопрос — о комитетах борьбы и пролетарской демократии, пятый вопрос — ведут ли реформисты стачки или нет, и наконец шестой вопрос — о завоевании профсоюзного аппарата.

Как мы ставим эти вопросы? Что касается первого вопроса, вопроса о материальном успехе стачки, то мы говорим, что не всегда конечно есть возможность добиться материального успеха.

Борьба за материальный успех на предприятии ничуть не требует безусловной предпосылки, что этот успех обеспечен. Если мы с самого начала будем говорить о гарантии материального успеха, то мы придем к пессимистической социал-демократической теории. Мы исходим из той предпосылки, что в бою надо напрячь все усилия для достижения материального успеха. Вопрос стоит так, что борьбой за материальный успех мы должны добиться в то же время — даже в том случае, если мы материального успеха не достигнем,— успеха политического. Мы никогда не должны забывать, что без серьезнейшей борьбы за действительный материальный успех нет никаких шансов на успех политический. Если бастующие рабочие не убеждены в том, что коммунисты и революционные профработники делают все для достижения желанного материального успеха — будь это улучшение жизненного положения бастующих или отпор наглой атаке предпринимателей —

56 нам не удастся их действительно революционизировать и завоевать массы на нашу сторону. Если мы не перейдем к серьезнейшей борьбе за материальный успех, то возникнет опасность, что мы лишимся даже необходимого массового базиса для успешной вербовки рабочих в наши революционные организации.

В Политбюро американской партии в связи с дискуссией об исходе пенсильванской борьбы был поставлен вопрос: что важнее — материальный успех или революционизирование масс? Такое противопоставление: революционизирование масс или материальный успех — чистейший схематизм, мы должны его отклонить. Именно пример Пенсильвании показывает нам, что такая неправильная постановка вопроса ограничивает и ослабляет нашу собственную способность принимать все необходимые мероприятия по линии массовой политики.

Из приведенных мною выше статистических данных мы видели, что в целом ряде мест у нас были крупные материальные успехи. 60 стачек в Польше закончились победой, побуждая других работающих на производстве последовать этому примеру. Если мы не подчеркнем возможности завоевания материальных успехов, то воля к борьбе будет ослаблена, и мы этим самым облегчим реформистам их лицемерные маневры. В результате радикализации пролетариата, подготовки, организации и проведения нами частичных боев воля рабочих к достижению материальных успехов развивается гораздо сильнее, чем в прошлом. Хороший материальный исход стачки наряду с объективными условиями прежде всего зависит от того, сумеем ли мы расширить стачечный фронт, добиться обострения стачечных боев и наглядно, убедительно разоблачить социал-фашистские маневры.

Как много зависит от расширения стачечного фронта, показывают следующие примеры. Стачка в Домбровском бассейне могла бы закончиться победой, если бы нам удалось одновременно развязать стачку в польской части Верхней Силезии. Второй пример: какие благоприятные перспективы открылись бы для бастующих горняков, если бы удалось добиться согласованных действий горняков Южного Уэльса и Рура, бастовавших в одно и то же время с чехо-словацкими и польскими горняками, выступившими некоторое время спустя.

Приходится констатировать ослабление международной взаимной поддержки и солидарности в экономических боях. Это видно хотя бы из опыта последних боев и касается всех партий. Последнее воистину великое международное движение солидарности с бастующими рабочими одной страны мы видели во время стачки английских горняков в 1926 г., хотя тогдашняя ситуация на фронте международной классовой борьбы была сравнительно не такой напряженной, как теперь. Отсюда для нас вытекает вывод, что мы должны стремиться к усилению международной солидарности во время боев и стачек. Мы должны также шире использовать имеющиеся отдельные случаи проявления международной боевой солидарности.

В этой связи два слова о состоявшемся недавно международном конгрессе моряков в Гамбурге. Там из 130 делегатов было 29 из Германии, 20 из Дании, 7 из Англии, 5 из Франции, 5 из Америки, 1 из Японии, 1 из Венгрии, 1 из Швейцарии и 1 из Чехо-Словакии. Мне незачем доказывать, какое важное значение имеет такой конгресс с точки зрения борьбы с опасностью войны и интервенции. Каждый знает, как велико значение моряков и портовых рабочих в случае империалистической войны и контрреволюционной интервенции против СССР!

Я хочу обратить ваше внимание еще на один факт: 4 сентября состоится международный конгресс горняков, созываемый Амстердамским интернационалом. Амстердамцы выбросили к этому международному конгрессу следующие лозунги: 7³/₄-часовой день, национализация шахт, 40-часовая неделя. Мы должны противопоставить этим лозунгам наши собственные лозунги: против снижения зарплаты, 7-часовой рабочий день, 6-часовой день для работающих под землей, при полном сохранении зарплаты. Реформистскому лозунгу «национализации» мы должны противопоставить лозунги борьбы в защиту классовых требований пролетариата, вопросы пролетарской государственной власти, борьбы за диктатуру пролетариата.

Но вернемся к вопросу о материальном успехе экономических боев. Как раз в последнее время мы имеем целый ряд успешных мелких забастовок, и мы можем убедиться в том, какое оживляющее действие оказывает на активность рабочих масс материальный успех стачки. Этот опыт последнего времени вновь подтверждает нам, что мы должны решительнейшим образом бороться против всплывающей то здесь, то там «теории», будто бы при теперешних условиях вообще невозможно достигнуть материальных успехов в стачечной борьбе.

Как обстоит со вторым вопросом — о референдуме низовых профорганизаций?

Здесь нельзя дать общей схемы. Здесь мы должны согласовать нашу тактику с конкретными обязательствами. Всегда стоять за референдум — значило бы не понимать, что бывает ситуация, когда референдум может принести ущерб рабочему классу и развитию его борьбы. Но нельзя также раз навсегда отказаться от участия в референдуме.

Яркий пример ошибочной тактики по отношению к референдуму мы видели во Франции. Когда зимою 1931 г. нашими французскими товарищами велась подготовка к стачке горняков, реформисты устроили референдум. Вместо того чтобы в тактически правильной форме разоблачить и сорвать маневры реформистов, наши товарищи просто призывали горняков к бойкоту референдума, называя его предательством. Но рабочие массы нашей позиции не поняли, референдум состоялся, и получился

57 конечно неблагоприятный для нас результат.

Во время последней стачки в Верхней Силезии наши польские товарищи применили правильную тактику: они участвовали в организованном реформистами референдуме, но в то же время всеми силами подготовляли стачку и в конце концов ее провели.

Во время стачки горняков в Пенсильвании (САСШ) была допущена ошибка в том отношении, что стачечное руководство не сумело применить референдум как форму пролетарской демократии и использовать его для укрепления своих позиций. В тот переломный момент, когда боевой фронт начал постепенно дробиться, когда штрейкбрехеры проникли на отдельные предприятия, когда предприниматели обрушились военной силой на бастующих,— руководство не использовало референдума с целью постановки вопроса: продолжать или прекратить забастовку? Продолжение борьбы «до последнего человека», «до последней капли крови» было тактически неправильным,— оно было причиной временного ослабления нашего авторитета. Необходимо понять, что в таких случаях референдум может быть использован для того, чтобы удержать колеблющиеся массы и помешать дроблению стачки, обеспечив продолжение борьбы или же организованное отступление.

В вопросе о референдуме, как и во всех вообще тактических вопросах, мы должны с величайшей точностью изучать и учитывать конкретные условия данной ситуации и перспективы борьбы, чтобы каждый раз находить правильное решение. Нигде схематизм не может быть менее уместным, чем именно в этом вопросе. Мы всегда должны ставить вопрос так: оживит ли участие в референдуме массовую активность и мобилизацию масс, облегчит ли он разоблачение предательской практики профбюрократов, поможет ли он нам укрепить наш собственный фронт.

Перехожу к третьему вопросу — вопросу о правильном выборе момента начала и прекращения стачки. Реформистские вожди в своем стремлении к срыву единого фронта борьбы весьма часто пытаются противодействовать самостоятельной подготовке нами боев путем следующего маневра: убедившись, что они не в состоянии предотвратить боя, они назначают начало стачки на более ранний или более поздний срок, чем выдвигаемый нами, чтобы таким образом не дать развернуться нашим силам и иметь возможность взвалить на нас ответственность за раскол боевого фронта. Ясно, что нам и здесь необходимо в каждом отдельном случае учесть все конкретные условия, умело меняя нашу тактику, если мы недостаточно сильны для того, чтобы загнать в тупик реформистов. Наша тактика должна быть чрезвычайно подвижной.

При этом очень важное значение имеет вопрос о составе комитета борьбы, о правильном применении пролетарской демократии,— и это четвертый из намеченных мною вопросов. Решения по вопросам борьбы должны быть приняты снизу, они должны исходить из рабочих масс,— это обеспечит нашу инициативу и самостоятельное руководство и в то же время затруднит или сделает невозможным для реформистов проведение их раскольнических планов.

Мы уже на X пленуме обсуждали этот важный вопрос о пролетарской демократии. Мы специально подчеркнули тот недостаток, что нам часто приходилось иметь дело с назначением стачкомов чуть ли не в порядке приказа. Недостаток этот не изжит до сих пор. Необходим решительный поворот к применению всех принципов пролетарской демократии, преодолению отрыва от борющихся масс во время происходящих или готовящихся забастовочных боев.

Мы лишь в том случае сможем вовлекать все большие массы рабочих в нашу революционную работу, если мы не будем бояться социал-демократических рабочих, а также неорганизованных рабочих, которые должны быть вовлечены в общий фронт борьбы, но которыми нельзя просто-напросто командовать.

Пятый вопрос — могут или не могут проводить стачки реформисты. Здесь мы очень часто имеем дело с «лево»-оппортунистической оценкой маневроспособности реформизма. Почти во всех наших партиях приходилось наталкиваться на такие взгляды, что если кризис обострится, то тем самым маневроспособность реформистов будет ограничена. А между тем мы видим в настоящее время как раз обратное. По мере радикализации рабочего класса маневры амстердамцев и других профсоюзных лидеров становятся все более «радикальными». Мы это видели в Польше, где реформисты проделывали самые разнообразные маневры и где наша партия, проводящая крепкую большевистскую линию, все же в некоторых местах не в состоянии была дать отпор реформистским маневрам. Такие же примеры имеются и в других секциях.

Вполне понятно, что реформистская бюрократия, несмотря на все большее сращивание с капиталистическим государственным аппаратом, несмотря на продолжающуюся фашизацию ее, не может «отвертеться» в некоторых случаях от организации стачки, якобы направленной против наступления предпринимателей.

Это ведь и составляет сущность ее лицемерных маневров. Мы обязаны нашей усиленной работой внутри профсоюзов способствовать росту нажима масс, развязыванию самостоятельных боев и организации выборов собственных стачкомов в противовес изменнической реформистской бюрократии.

Шестой вопрос — о завоевании профаппарата.

И здесь мы часто имеем дело с «лево»-сектантским искажением решений X пленума ИККИ. В Германии некоторые товарищи мнили себя очень революционными, когда они после расширения РПО и основания красных профсоюзов дали лозунг «разгрома АДГБ». В «Роте Фане» от 25 августа 1931 г. можно было даже прочесть: «Профсоюзы

58 стоящие за грабеж зарплаты, должны быть разгромлены». Такая мнимо революционная идеология не имеет ничего общего с решениями Коминтерна и Профинтерна.

Социальные сдвиги, происходящие в рабочем классе, изменение его социальной структуры дают нам величайшие возможности завоевания рабочих, организованных в профсоюзы. Мы поэтому с особым ударением ставим задачу завоевания рабочих масс в реформистских профсоюзах на сторону боевых задач пролетариата.

Мы должны бороться за каждую позицию в рамках этих реформистских профсоюзов. Чешская компартия дала нам хороший пример. Ей удалось при помощи оппозиционного движения завоевать центральное правление профсоюзов шоферов, насчитывающего 10 тыс. членов, вместе с кассой и бюро, так что этот союз теперь полностью в ее руках. Я думаю, что такой пример должен стать интернациональным стимулом к усилению нашей работы в профсоюзах, к усилению борьбы за каждый выборный пост.

Наша недостаточная работа в реформистских профсоюзах, отказ от черновой работы по усилению нашего влияния в них, ссылка на явно сектантскую и мнимо радикальную мотивировку, что, мол, профсоюзы не хотят бороться,— все это лишь облегчает социал-демократическим вождям распространение клеветы, будто бы коммунисты «враги профсоюзов», будто бы они являются «разрушителями организации». Когда мы в Германии беседовали с социал-демократическими рабочими, мы поставили вопрос о том, что реформистская бюрократия не терпит в своих рядах классово сознательных, революционных рабочих, что она их даже исключает, в то время как социал-фашистские полицейпрезиденты остаются в профсоюзах. Мы же,— сказали мы рабочим социал-демократам,— именно хотим, чтобы члены реформистских профсоюзов стали членами РПО,— не говоря уже о том, что мы не запрещаем рабочему социал-демократу или члену реформистского профсоюза еще оставаться членом своего союза, если он уже является членом РПО. Здесь проявляется наша линия единства, наша линия, направленная против раскольнической политики реформистов, которые стремятся сломить растущую и дружную волю к борьбе рабочих масс против наступления предпринимателей.

Здесь надо упомянуть и о другом ошибочном взгляде — о характеристике реформистских профсоюзов как «школы капитализма». Хотя и верно, что реформистские вожди ведут капиталистическую политику; хотя и верно, что в огромном большинстве случаев они пытаются помешать улучшению положения пролетариата; хотя и верно, что они совершают классовую измену,— было бы все же ошибочным называть реформистские профсоюзы, которые построены рабочими, от которых они ждут улучшения своего положения, просто-напросто «школами капитализма». Мы этим приносим себе не пользу, а вред, ибо и в этом случае мы облегчаем социал-демократическим вождям проведение их политики раскола и оклеветания коммунистов как «врагов организованного пролетариата». Здесь большую роль должны играть методы нашей массовой работы, те дифференцированные методы, которые мы должны применять, чтобы по-революционному использовать напряженность атмосферы, распри между руководством и массами в профсоюзах — предвестник начинающегося кризиса.

VI. Наше отставание и главные пути к его преодолению​

Почти все без исключения компартии капиталистических стран в своей работе и в своих успехах остаются далеко позади объективных возможностей, поэтому перед нами стоит задача — с величайшей серьезностью проанализировать для каждой отдельной страны и в международном масштабе причины этого отставания и извлечь отсюда надлежащие выводы.

Я думаю, что для всех секций Коминтерна в капиталистических странах можно установить следующие главные причины отставания.

Прежде всего, недостаточная установка на самостоятельное ведение экономических боев. Мы еще не умеем достаточно конкретно и широко применять тактику единого фронта снизу для мобилизации заводских рабочих, безработных и членов профсоюзов. Лишь научившись этому, мы нашей принципиальной борьбой против профсоюзной реформистской бюрократии сумеем убедить те слои рабочих, которые пока еще чуждаются нас.

Вторая причина — недостаточное проникновение на предприятия. Мы недостаточно осознаем, что благодаря изменению социальной структуры рабочего класса усилилась по сравнению с прошлыми годами возможность подступа к другим слоям рабочих. Отсюда часто отмечаемое пренебрежение к развитию красных профсоюзов, к работе внутри реформистских профсоюзов, на предприятиях, к серьезной подготовке стачечных боев.

В-третьих, наряду со слабым проникновением на предприятия следует отметить слабую связь с безработными.

В-четвертых, слабость наших позиций внутри реформистских и реакционных профсоюзов.

В-пятых, у нас еще часто замечается неумение своевременно отразить и успешно разоблачить маневры реформистской профбюрократии.

В-шестых,— не редкий случай у нас — прикрытая «левыми» фразами капитуляция перед реформистской профбюрократией.

Для преодоления этих недостатков необходим прежде всего правильный подход к

59 разрешению проблемы о руководстве экономическими боями.

Мы уже в резолюции XI пленума сказали:

«Только ведя настойчивую, систематическую, повседневную работу, только осуществляя на деле борьбу за повседневные интересы рабочих, используя даже малейшие проявления протеста рабочих масс против эксплоатации и фашистской реакции, компартии сумеют реализовать широчайший единый фронт снизу, разбить социал-демократию, создать революционные массовые профессиональные союзы или революционную профоппозицию, завоевать большинство рабочего класса и подвести рабочий класс к решающим боям за пролетарскую диктатуру» ¹.

Из этого отрывка резолюции я подчеркиваю в особенности то место, где говорится о ведении «на деле борьбы за повседневные интересы рабочих». Правильно организованное руководство такой борьбой, т. е. избранное снизу революционное руководство, в соединении с правильной революционной тактикой есть решающий фактор для исхода всех массовых боев.

Уже во время подготовки боя необходимо создать действительное руководство и все наши задачи сосредоточить в этой области. Массы должны сами избрать это руководство. Массы должны сами принять участие в обсуждении частичных требований.

Мы иной раз компрометировали революционное профдвижение тем, что плохо руководили боями и недостаточно подготовляли их. Мы в этих случаях не использовали наличные возможности борьбы, неверно оценивали положение и не всегда ставили проблемы достаточно конкретно. Дело не в том, чтобы только давать директивы, а дело в том, чтобы в большей степени быть организатором и помощником, чтобы умелой политикой руководства развить инициативу масс. Широчайшее участие масс в стачках, организация массового пикетажа, противодействие раскольническим планам реформистов, обеспечение питания бастующих, снабжение женщин и детей, организация выступлений солидарности и расширение стачки — все это может быть осуществлено лишь в том случае, если руководство действительно обладает доверием рабочих.

Обеспечение полной пролетарской демократии как в нашей политике единого фронта на предприятиях, так и внутри революционных профсоюзов является необходимой предпосылкой развертывания массовой силы пролетариата и проведения массовых боев. Генеральный штаб, не пользующийся доверием своих войск, в критической ситуации будет оставлен армией.

Стачка горняков в Брюксе, в Чехо-Словакии, показала нам пример того, как нужно правильно осуществлять единый фронт от начала и до конца забастовки, каким образом нужно обеспечивать развертывание революционной инициативы масс. Стачком был избран на широчайшем базисе, не было командования, а лишь товарищеское революционное сотрудничество.

Героическая стачка горняков в Пенсильвании (САСШ) была бы невозможна без создания широкого единого фронта снизу, без избрания местных стачкомов и стачкомов на отдельных шахтах самими массами, без избрания центрального стачкома горняков в составе нескольких сот представителей. К сожалению стратегия наших американских товарищей не обеспечила возможности такого отступления, которое даже при отсутствии успеха материального означало бы для нас политический успех в глазах рабочего класса САСШ.

Мы подчеркиваем, что органы единого фронта на предприятиях и в рядах безработных, подлежащие избранию комитеты единого фронта, заводские комитеты, стачечные комитеты и революционные комитеты для ведения переговоров и т. п. действительно должны опираться на широкие массы рабочих, безработных и т. д. Необходимо широко развернуть пролетарскую демократию. Диктаторское, бюрократическое назначение сверху этих органов единства революционной профорганизацией означало бы подражание бюрократическим замашкам реформистского профруководства. Такие тенденции должны встретить с нашей стороны самый резкий отпор. Наши революционные комитеты борьбы должны стать органами пролетарского массового действия, вождями пролетарского классового единого фронта.

Ошибочно и нелепо утверждать, что это возможно лишь в том случае, когда коммунисты в большинстве. Стачком в Брюксе состоял из 50 рабочих, среди которых было только 9 коммунистов. Если мы на такой основе поставим вопрос не схематично, а с точки зрения мощи и инициативы масс, то нам удастся успешно руководить новыми крупными боями.

В деле развертывания революционной массовой работы на предприятии большое значение имеет работа наших членов фабзавкомов.

Здесь важнейший вопрос заключается в том, умеют ли наши члены фабзавкомов увязать борьбу против предпринимателей с одновременной принципиальной борьбой против политики реформистских фабзавкомов и ясно показать рабочим необходимость такой увязки. Это очень часто упускается нашими товарищами, хотя конечно бывают и такие случаи, когда реформистские фабзавкомы вынуждены отказаться от антирабочих вылазок, боясь политики красных членов фабзавкома.

Далее важно, чтобы партии и революционное профдвижение постоянно уделяли внимание работе красных членов фабзавкомов, оказывали им помощь, контролировали их. Мы везде должны использовать нашу позицию в фабзавкомах как средство революционного углубления нашей массовой работы.

Далее важным фактом, который должен быть учтен революционным профдвижением и нашими партиями, является необходимость защиты повседневных нужд

¹ «Тезисы, резолюции и постановления XI пленума ИККИ», стр. 21, «Московский рабочий», 1931 г.

60 рабочих нашими красными членами фабзавкомов путем упорной черновой работы. Они должны заботиться о специальных нуждах работниц и молодежи. Путем систематической защиты и освещения всех социальных требований на предприятии они должны разоблачать истинную роль реформистских членов фабзавкома. Однако защита каждодневных интересов рабочих не должна быть предоставлена одним только нашим товарищам в фабзавкомах — здесь необходимо наладить постоянный контроль и руководство.

Красные фабзавкомы должны безусловно стоять под контролем масс. Мы должны иметь в виду, что только крепкое ядро революционных уполномоченных на предприятиях обеспечивает действительное проведение революционной политики. Красные фабзавкомщики должны регулярно отчитываться в своей деятельности. Коллективы рабочих, как и красные члены фабзавкомов, должны требовать, чтобы реформисты также отчитывались в своей работе перед коллективом. Это наилучший метод разоблачения и пригвождения к позорному столбу реформистских фабзавкомов.

В связи с проблемой нашей массовой работы на предприятии необходимо также внести ясность в нашу установку по вопросу о фашизме на предприятиях.

Фашисты на предприятиях в большинстве случаев рекрутируются из прежних желтых, часто из отчаявшихся рабочих, но иногда и рабочие с подлинно антикапиталистической установкой попадаются в сети фашистской демагогии. В особенности это верно для Германии, где имеется сильное влияние фашистов на различных предприятиях и в различных отраслях промышленности. Среди служащих влияние национал-социалистов особенно сильно. Пожалуй тут имеется и некоторая доля нашей вины, ибо мы порой считали недостойным революционера заниматься вопросом о правильной политике по отношению к служащим, несмотря на то, что здесь перед нами открыты большие возможности. Однако в последнее время мы имели ряд блестящих начинаний и успехов в этой области, ибо РПО сумела повести правильную революционную политику по отношению к служащим.

Несмотря на наличие хороших успехов в нашей работе на предприятиях, мы все же не сумели в достаточной степени установить единый фронт между социал-демократическими, христианскими и нашими рабочими для борьбы с штурмовыми отрядами, с этими бандами фашистских убийц. Поэтому мы в последнее время ставили вопрос о том, не следует ли нам в Германии создавать у рабочих масс такое настроение, что нельзя терпеть на предприятиях членов национал-социалистических отрядов, этих палачей рабочего класса. Однако наш лозунг: «Очищайте предприятия от фашистов» не должен применяться схематически в такой форме, как это например делала наша печать, которая вообще ставила вопрос только так: «Вон национал-социалистов из предприятий». Было бы большой ошибкой, если бы мы применяли такой лозунг против всех рабочих национал-социалистов. Здесь рука об руку с такой кампанией должно итти наше идеологическое наступление.

Я хочу еще упомянуть о неправильной установке некоторых товарищей, склоняющихся к мнению, будто лучше вести дискуссию с национал-социалистическими рабочими, чем с социал-демократическими. Правда, в последнее время эти настроения почти совершенно исчезли, но характерно, что они вообще могли существовать. Бывают также случаи, что наши товарищи сдают перед наци из боязни доносов. Против этого мы должны выступить самым решительным образом. Надо конкретно ставить вопрос о фашизме в нашей заводской печати, которая до сих пор уделяла этим вопросам очень мало внимания.

В директивах национал-социалистов, например германских, имеются указания, что рабочие, члены партии, должны вступать в профсоюзы и создавать фашистские фракции в христианских, реформистских и других профессиональных союзах. Мы должны применять гибкую и все же принципиально выдержанную тактику по отношению к национал-социалистам. Мы например в Германии вели кампанию за восстановление в профсоюзах исключенных оппозиционных рабочих, и мы в целом ряде мест нашли благоприятный отклик у социал-демократических и реформистских рабочих. Мы клеймили руководство профсоюзов за то, что оно терпит национал-социалистов и исключает классово сознательных рабочих. Профсоюз фабричных рабочих в Германии и профсоюз транспортников уже сделали в этом вопросе уступку, заявив, что надо «рассмотреть» вопрос о восстановлении исключенных. Мы конечно не должны питать иллюзии, будто бы теперь лучшие классово сознательные рабочие будут обратно допущены в профсоюз, но мы должны усилить наше давление и тем самым оживить оппозиционное движение.

Но национал-социалисты многому научились от реформистов. Они иногда высказываются за стачки. Они делают это для того, чтобы завоевать сторонников и обмануть членов своих собственных организаций, с тем чтобы впоследствии в большинстве случаев предать стачку. Они совершают открытое штрейкбрехерство. Мы должны сильнее, чем когда-нибудь, разоблачать предательство национал-социалистической партии в этой области как партии, которая дает прямое поручение своим ставленникам развернуть наступление на рабочий класс. В противовес кампании по завоеванию предприятий, начатой национал-социалистами в Германии более года тому назад и в большинстве случаев не увенчавшейся успехом, мы должны приложить все усилия, чтобы в ответ на мероприятия фашистов укрепить и закалить сплоченный боевой фронт социал-демократических, беспартийных и коммунистических рабочих.

(Заседание закрывается)

61

Заседание пятое​

29 августа (вечер). Председатель т. Эрколи

Продолжение доклада т. Тельмана

VII. О работе РПО и оппозиционном движении внутри реакционных профсоюзов​

Наряду с вопросами нашей массовой работы на предприятиях и в неразрывной связи с ними стоят вопросы нашей профсоюзной политики, т. е. вопросы о работе РПО и оппозиционного движения в профсоюзах, а также о работе красных профсоюзов. К этим вопросам я сейчас перехожу.

Главной причиной нашего отставания в деле развертывания стачечных боев в различных странах наряду с недостаточной и слабой работой на предприятиях является запущенность нашей работы в революционных профсоюзах, оппозиционной работы в реформистских союзах, работы РПО и недостаточное форсирование дальнейшего развития красных профсоюзов.

Это в особенности относится к тем странам, где у нас имеется старое, традиционное рабочее движение, например к Англии, а также и к Германии. Но и в Чехии, Польше, Франции, Америке внутрипрофсоюзная работа является чрезвычайно важной областью для развития нашей революционной массовой политики и массовой инициативы. На прежних международных съездах у нас были разногласия по вопросу об этом особенно важном участке нашей работы, по вопросу об оценке сил классового врага и его организаций, а также об оценке наших собственных сил. У нас в прошлом на этой почве были очень резкие столкновения с уклонистами. Мы в период VI конгресса Коминтерна, V конгресса Профинтерна вели решительную борьбу против правых и примиренцев по вопросу о внутрипрофсоюзной работе и в частности против их недооценки роли неорганизованных рабочих. Мы довольно долго вели эту борьбу, дабы двинуть вперед развитие массовых боев путем развертывания работы революционной профоппозиции. Но мы к сожалению в последнее время слишком сильно перегнули палку в том направлении, что недооценивали роль организованных рабочих вопреки правильным решениям в большинстве секций. Мы должны теперь, хотя и в иной ситуации, вспомнить несколько замечаний Ленина из «Детской болезни «левизны»:

«На Западе тамошние меньшевики гораздо прочнее «засели» в профсоюзах, там выделился гораздо более сильный слой профессионалистской, узкой, себялюбивой, черствой, корыстной, мещанской, империалистически настроенной и империализмом подкупленной, империализмом развращенной «рабочей аристократии»¹.

Эта рабочая аристократия существует еще и сейчас, но в настоящее время происходит сужение ее базиса, с одной стороны, ввиду уменьшения нормы прибыли монополистического капитализма, а с другой стороны, вследствие рационализации, вследствие того, что квалифицированные рабочие заменены неквалифицированными, что в некоторых отраслях промышленности они заменяются женщинами и молодежью, а это ведет к ряду передвижек внутри рабочего класса.

Мы далее должны сказать, что нельзя ставить проблему большевистской массовой работы обособленно от проблемы работы в реакционных профсоюзах, что мы не можем отделить этой проблемы от нашей общей работы по развертыванию массовых боев против буржуазии. Вот что говорил Ленин в «Детской болезни «левизны» об этой работе:

«Надо... обязательно работать там, где есть масса. Надо уметь приносить всякие жертвы, преодолевать величайшие препятствия, чтобы систематически, упорно, настойчиво, терпеливо пропагандировать и агитировать как раз в тех учреждениях, обществах, союзах, хотя бы самых что ни на есть реакционных, где только есть пролетарская или полупролетарская масса. А профсоюзы и рабочие кооперативы (эти последние иногда, по крайней мере) — это именно такие организации, где есть масса»².

¹ Ленин, т. XXV, стр. 196 — 197.

² Там же, стр. 198.

62 Но мы должны работать не только в реакционных профсоюзах,— в нашей массовой работе необходимо иметь в виду и кооперированные массы — область работы, где мы имеем наибольшие упущения. Мы должны повысить темп нашей революционной массовой работы во всех массовых организациях, находящихся под реакционным влиянием. Конечно мы можем это сделать только путем правильного, смелого применения политики единого фронта снизу, при самой решительной принципиальной борьбе против бюрократии, в беспощадной борьбе против оппортунизма, как нас этому учили большевики. Лишь тогда мы будем расти и становиться более зрелыми.

Эта беспощадная, непримиримая борьба, которую мы ведем против реформистской бюрократии и против оппортунизма, имеет значение не только для непосредственной борьбы за повседневные интересы, но и для действительного развертывания борьбы за социализм.

По этому вопросу Ленин говорит в «Детской болезни «левизны»:

«Нельзя завоевать политическую власть (и не следует пробовать брать политическую власть), пока эта борьба не доведена до известной степени, причем в разных странах и при различных условиях эта «известная степень» неодинакова, и правильно учесть ее могут лишь вдумчивые, опытные и сведущие политические руководители пролетариата в каждой отдельной стране... Не работать внутри реакционных профсоюзов, это значит оставить недостаточно развитые или отсталые рабочие массы под влиянием реакционных вождей, агентов буржуазии...» ¹

Всякая недооценка внутрипрофсоюзной работы по существу означает недооценку стачечных боев и выступлений безработных. Отсюда мы должны извлечь тот вывод, что в силу этих упущений РПО и красные профсоюзы не смогли стать тем центром революционного профдвижения, каким они должны были быть.

Когда например в Рурской области был создан революционный союз горняков, то сразу была ликвидирована революционная профоппозиция в старом профсоюзе горняков. Все члены РПО в горнозаводской отрасли промышленности были механически переведены в красный союз. Проблема оппозиционной работы внутри старых профсоюзов была просто-напросто снята с порядка дня.

У нас и сейчас еще имеются подобные факты, хотя уже намечается перелом в этой области нашей массовой работы. Так например издающаяся в Вейссенфельсе газета германской РПО «Баупролет» в июне 1932 г. писала:

«Строительные рабочие! Вступайте в красный профсоюз. Дальнейшее пребывание в реформистском профсоюзе означает соучастие в предательстве интересов рабочего класса, совершаемом бюрократией».

Таким образом мы видим здесь прямой призыв к выходу из реформистских профсоюзов. Вместо того чтобы сделать все возможное для удержания позиций в профсоюзах, бессознательно играют наруку реформистской бюрократии, помогают ей во всей ее «кампании по чистке». В этой цитате из «Баупролет» отражается недостаточное понимание значения большевистской работы на внутрипрофсоюзном фронте. Ведь РПО должна быть не только сборным пунктом коммунистов и неорганизованных рабочих, она должна быть сборным пунктом для всех заводских рабочих и безработных.

Революционная профоппозиция и революционное профдвижение, оппозиционное движение внутри реакционных профсоюзов и красные профсоюзы — все они должны служить приводными ремнями для нашего революционного руководства массами.

Выполнение нашей стратегической задачи — завоевания большинства рабочего класса — в некоторых странах стоит непосредственно в порядке дня и тесно связано с укреплением всей нашей массовой работы везде, где имеются рабочие. Разумеется это требует от нас неустанной и систематической черновой работы как на предприятиях и среди безработных, так и в разнообразнейших профсоюзах, даже в тех случаях, если речь идет о борьбе за самые незначительные позиции. Мы должны приступить к созданию во всех профсоюзах — даже в самых реакционных — групп оппозиции, опираясь на красные профсоюзы и РПО. Эту интенсивную повседневную работу мы должны развернуть с особой настойчивостью. При этом важно понять, что развитие революционной политики на предприятиях способствует и внутрипрофсоюзной работе. Мы не можем развернуть внутрипрофсоюзную работу и оппозиционное движение, если мы не укрепим нашего главного фундамента, т. е. не завоюем массы на предприятиях и среди безработных, с тем чтобы организационно сплотить их внутри оппозиционного движения.

Как еще сейчас часто обстоит у нас дело, иллюстрируется следующим примером, относящимся к заводу Круппа в Эссене. Там этим летом при переписи уполномоченных на заводе обнаружилось следующее соотношение: 300 уполномоченных реформистского профсоюза металлистов, 200 уполномоченных христианского профсоюза, который там еще имеет сильные позиции, и 37 членов РПО, которые даже не были еще объединены в группу оппозиции в германском профсоюзе металлистов. А положение у Круппа таково, что вопрос о завоевании нами этого завода является главным образом вопросом нашей работы в германском профсоюзе металлистов. Такое же положение мы имеем без сомнения на многих предприятиях — преимущественно на металлозаводах — не только в Германии, но и в других капиталистических странах.

¹ Ленин, т. XXV, стр. 197.

63 Наши попытки проникнуть в христианские профсоюзы также недостаточно энергичны; за исключением Западной Германии, где мы можем зарегистрировать некоторые успехи, эти попытки нигде не увенчались успехом. А между тем, по данным объединения христианских профсоюзов, оно насчитывает в Германии свыше ¹/₂ млн. членов, бельгийская его секция имеет 2.8 тыс. членов, голландская секция — 184 тыс. членов. Массовый характер этих профсоюзов в упомянутых странах не подлежит сомнению и обязывает нас усилить нашу оппозиционную работу и в христианских профсоюзах. Даже если опубликованные данные неверны и число членов преувеличено, то все же очевидно, что речь идет о достаточно внушительных массах, которые мы не должны оставлять далее вне нашего воздействия.

Эта работа тем более необходима, что в некоторых местах, например в Германии, в христианском рабочем движении развиваются оппозиционные течения (например партия Витуса Геллера), подобно тому как в социал-демократической партии выкристаллизовалась СРП. Эти течения могут развиться в опасные, прибегающие к «левой» маскировке группы. Все эти группы берутся за работу, чтобы сдержать процесс отлива левеющих оппозиционных христианских рабочих масс в лагерь коммунизма, чтобы создать заслон от коммунистической партии и РПО.

Несколько кратких замечаний об Амстердамском интернационале. В амстердамских профсоюзах появляются симптомы начинающегося кризиса. Обострение противоречий между широкой членской массой и руководством этих профсоюзов различно по отдельным странам. Оно в значительной степени зависит от того, в какой мере мы охватываем своим воздействием оппозиционные течения внутри профсоюзов. Все усиливающаяся убыль членов в профсоюзах различных стран, например в Бельгии, дает нам право говорить о начинающемся кризисе в Амстердамском интернационале.

Главные причины этого начинающегося кризиса следует искать в том, что амстердамские профсоюзы не проводят действительных боев и стачечных выступлений против снижения зарплаты, что они больше не выдают пособий безработным, что руководство очень часто заключает внетарифные соглашения о снижении зарплаты. Поддержка реакционной, фашистской и империалистической политики капиталистических правительств отдельными секциями Амстердамского интернационала также вызывает к жизни сильную оппозицию в профсоюзах.

Эти факты порождают все больший разрыв между массами и реформистскими вождями и создают новые предпосылки для завоевания нами оппозиционных членов в отдельных секциях Амстердамского интернационала, в особенности в том случае, если мы сумеем развить полноценную работу в этой области.

Приведу несколько цифр об уменьшении численного состава амстердамских профсоюзов: Амстердамский интернационал строителей в 1931 г. потерял по сравнению с 1930 г. 71 846 членов; при этом наибольшие потери падают, как и в остальных профсоюзах, на Германию и Австрию.

Убыль членов АДГБ, германской секции Амстердамского интернационала, в 1932 г сильнее, чем в 1931 г. Примыкающие к АДГБ профсоюзы в конце 1931 г. охватывали, по собственным данным, 4 134 902 члена, а в 1930 г. АДГБ насчитывал еще 4 716 569 членов. Стало быть за один год убыль членов достигает цифры в 581 667 человек, т. е. 12,3%.

Германский профсоюз металлистов от конца 1930 г. до конца 1931 г. потерял 113 713 членов, т. е. 12,1% общего количества членов. Союз строителей потерял 17,4% своих членов, союз железнодорожников — 15,3%, союз горняков — 14%, реформистский союз батраков — 20,7%.

Наибольшая убыль членов падает на профсоюз машинистов и кочегаров, который потерял 24,7% своих членов. Союз каменщиков также потерял большой процент членов — 21,6%.

Возникает вопрос: куда девалась эта более чем полумиллионная масса германских рабочих, состоявших прежде в профсоюзах Амстердамского интернационала? Пришла ли большая часть этих рабочих к нам, к революционному движению? Нет, к сожалению мы этого сказать не можем. У нас например, в Германии, в развитии красных профсоюзов наступил застой. Лишь за последний месяц наблюдается некоторый рост членства, например в красном профсоюзе металлистов в Берлине. К сожалению мы не сумели путем развития широкого оппозиционного движения внутри амстердамских профсоюзов привлечь эти недовольные и левеющие слои, организационно охватить их и включить в наши классовые организации. Ясно, что если мы не всасываем массы, если эти бывшие до сих пор организованные массы теперь остались вне рамок организации, то они либо впадают в политический индиферентизм, либо скатываются в лагерь фашизма. И этому мы должны помешать. В то же время мы должны констатировать, что нам не удалось извлечь из лагеря неорганизованных ту массу, которая нам нужна как боевые кадры для красных профсоюзов.

Таким образом здесь перед коммунистической партией и революционными профорганизациями стоит очень серьезная и значительная задача. Нет сомнения, что наши красные профсоюзы почти повсюду количественно суживаются, переживают застой, а местами утрачивают свой авторитет. Только в Чехо-Словакии у нас замечается некоторый рост красных профсоюзов. Этот застой, упадок красных профсоюзов нельзя отделить от недооценки значения внутрипрофсоюзной работы и недостаточного развития действительного оппозиционного движения внутри реформистских профсоюзов. Если мы здесь не добьемся решительных изменений в нашей профсоюзной политике, если мы не поймем, что в этой области необходимо изменить некоторые методы работы,

64 и не примем соответствующих мер, то дальнейшее развитие красных профсоюзов будет не только затруднено, но, скажу больше, немыслимо.

В последнее время в области профработы снова наблюдается в некоторых странах известный подъем, который однако пока ничуть не компенсирует прежних упущений в массовой работе в этой области. Мы должны напрячь все усилия, чтобы систематической серьезной работой устранить потерю темпа и притом в кратчайший срок.

Если мы хотим быстрее подвести массы к боям, если мы хотим создать дальнейшие предпосылки для крупных решающих битв за диктатуру пролетариата, то вопрос при нынешней ситуации станет гораздо острее. Этот процесс вовлечения масс, частью еще противостоящих революционному фронту и находящихся под влиянием реформистов, мы должны решительно ускорить путем защиты даже самых незначительных интересов масс. Если бы мы постоянно подвергали проверке нашу работу с точки зрения исполнения наших правильных решений, то мы гораздо раньше увидели бы, какие большие упущения и ошибки сделаны на практике. На более высоком этапе большевизации нашей массовой работы мы должны действительно развернуть инициативу по линии улучшения нашей массовой политики в области профработы. Объективно благоприятные условия изменившейся ситуации уже были освещены в докладе т. Куусинена по первому пункту порядка дня. У нас в различных боях выкристаллизовывается новый, живой рабочий актив. Передвижки и изменения социальной структуры внутри рабочего класса облегчают нам улучшение работы в этой области на основе решений XII пленума ИККИ.

Мы можем отметить некоторые интересные явления, в особенности изменения уровня зарплаты различных категорий рабочих. «Ножницы» между зарплатой квалифицированных и неквалифицированных рабочих уменьшаются. Квалифицированные рабочие все больше переводятся в тарифные категории неквалифицированных; зарплату пытаются снизить до уровня зарплаты женщин и молодежи. В результате многочисленные увольнения неквалифицированных рабочих и молодежи. Далее надо отметить тот факт, что «ножницы» уменьшаются и вследствие рационализации — введения конвейера, интенсификации труда и т. д. Мы видим в разных промышленных группах и обратное явление,— что квалифицированные рабочие, прошедшие порой четырехгодичный курс, уже не применяются в той мере, как это было до сих пор. Спрос на квалифицированную рабочую силу в некоторых местах уменьшается, ее заменяют трудом женщин и молодежи. Неквалифицированные рабочие благодаря такой социальной передвижке получают большее значение. Но благодаря общей волне снижения зарплаты неквалифицированные рабочие также радикализируются и борются за более высокую зарплату. В результате описанных передвижек база рабочей аристократии суживается, и в среде квалифицированных рабочих в большей степени, чем раньше, происходит процесс полевения. Это — весьма важное явление, ибо в общем квалифицированные рабочие, особенно в металлопромышленности, задают тон, и их позиция очень сильно влияет на темпы радикализации массы неорганизованных рабочих. Поэтому мы должны более усиленно вовлекать в наш классовый фронт квалифицированных рабочих, которые являются наиболее сильным элементом среди организованного пролетариата. Чем лучше это нам удастся, тем сильнее мы будем вовлекать и неорганизованных рабочих. Эти элементы нельзя обособлять друг от друга; необходимо и здесь принимать в расчет взаимозависимость между различными областями нашей работы.

Если мы отмечаем ослабление социального базиса реформизма и социал-фашизма, если мы видим значительную радикализацию рабочего класса, если характер боев сильнее отражает рост революционного подъема, то мы должны влить новое содержание в нашу работу, не отбрасывая однако наших старых решений, не кладя их под сукно.

Успехи нашей работы в РПО и профсоюзах отнюдь не соответствуют наличным благоприятным возможностям: в Германии например мы за последнее время не в состоянии были значительно подорвать устои АДГБ и его политику, ибо мы недостаточно развивали в массах волю к борьбе. Мы в недостаточной мере держали курс на то, чтобы развернувшиеся мелкие экономические стачки расширить до уровня крупных демонстративных стачек, до массовых политических стачек; мы не сумели развернуть более или менее значительных боев под нашим руководством, под руководством РПО и красных профсоюзов. Поэтому нам приходится, в особенности для Германии, очень резко ставить вопрос об усилении красных профсоюзов и оппозиционного движения внутри реформистских и других союзов. Там, где наши красные профсоюзы, как например в Чехо-Словакии, уже достаточно сильны, чтобы вместе с РПО обеспечить возможность самостоятельного руководства боями и вовлечения в эти бои широких масс, там разумеется вопрос стоит несколько иначе. Здесь схематизм конечно был бы опасен. Разумеется, что и в Чехо-Словакии и в особенности во Франции также необходимо всеми силами усилить нашу работу в реформистских профсоюзах и всеми силами расширять сферу влияния красных профсоюзов и оппозиционного движения в других союзах. Но нет сомнения, что например красные профсоюзы в Чехо-Словакии, насчитывающие, если не ошибаюсь, 85 или 95 тыс. членов, имеют более глубокие корни на предприятиях разных отраслей промышленности, чем наши, иногда чахлые, революционные профсоюзные органы в Германии.

Главной опасностью в нашей работе внутри профсоюзов является правое капитулянтство. Постоянная и беспощадная борьба против тред-юнионистских настроений, проявляющихся в частности в тарифном воп-

65 росе (когда например говорят, что экономические бои возможны только в связи с истечением срока тарифных договоров), является одним из главных видов нашей борьбы против правого оппортунизма на профсоюзном фронте. Приспособление к идеологии Амстердамского интернационала — это самое опасное для нас явление, ибо оно тормозит дело высвобождения организованных рабочих из-под влияния реформистов, вовлечения их в наш фронт и создания боевого единства всех слоев рабочих. Мы ни в коем случае не должны допускать отказа от руководящей роли красных профсоюзов и революционной профоппозиции. Таким капитулянтским настроениям и тенденциям, наблюдаемым часто в Германии, когда из боязни перед утратой членского билета и профсоюзных пособий отказываются от борьбы против профбюрократии и от ведения стачек, должна быть объявлена беспощадная война, вплоть до полного их искоренения.

Но коммунисты ни в коем случае не должны проводить «левацкую» тактику бойкота по отношению к различным низовым органам реформистских профсоюзов, например комиссий по безработице. А между тем в Германии наши товарищи обычно не шли в эти комиссии, мотивируя это тем, что они созданы реформистской бюрократией. Вместо того чтобы воздействовать на эти комиссии через наше оппозиционное движение, вместо того чтобы наполнять их революционной политической жизнью и заставлять их бороться за подготовку, организацию и проведение выступлений безработных, разоблачая при этом реформистскую бюрократию и усиленно борясь против нее, мы просто отказывались от вхождения в них.

Задача коммунистических партий — избрать самый благоприятный момент для вступления активных членов партии и революционного профдвижения в реформистские профорганизации, чтобы тем самым укрепить наши позиции в этих профсоюзах, поднять на более высокую ступень оппозиционное движение в них, не возвращаясь при этом к лозунгу «вступайте в профсоюзы»,— лозунгу, снятому еще V конгрессом Профинтерна.

Внутрипрофсоюзная борьба является в то же время важной организационной школой и содействует теоретическому развитию и укреплению наших товарищей в процессе борьбы против реформистов. Если мы например спасуем перед необходимостью убедить реформистски настроенных рабочих в профсоюзах в правильности нашей политики, если мы будем сопротивляться такой относительно легкой задаче, то нужно опасаться, что при разрешении более сложных и высших проблем нашей революционной борьбы у нас будут еще большие трудности, чем теперь в этой весьма важной области.

Мы должны добиться завоевания масс профессионально организованных рабочих для борьбы за нашу конечную цель, мы должны показать им, что тред-юнионистская установка тормозит развитие классовых сил пролетариата и что только революционная профсоюзная тактика, проводимая в духе Маркса и Ленина, служит классовым интересам пролетариата. В одном письме по поводу статьи М. Борисова «О профессиональном движении и задачах социал-демократии», написанной после Кельнского съезда профсоюзов, который, как известно, сыграл особую роль в германском рабочем профдвижении, да и в международном масштабе, Ленин указал, что только постоянно освещаемый марксистской теорией опыт всей партии облегчит развитие наиболее подходящей для русских условий формы социал-демократических профсоюзов. Далее надо использовать уроки, преподанные нам врагами. Буржуазия всего мира, писал Ленин, ликовала по поводу «цеховых» тенденций Кельнского съезда, в надежде перетянуть рабочих от социализма на сторону «чистого», т. е. буржуазного, тред-юнионизма. И если буржуазия начнет хвалить кого-нибудь из нас за его «просвещенность» или за его «усердие» в области «разумного» профдвижения, то это, подчеркивал Ленин, будет верным знаком того, что в нашей работе есть пробелы.

Тенденция «примирения классов», тенденция реформистских вождей к соглашательству, была таким образом по заслугам оценена Лениным уже во время Кельнского съезда профсоюзов, в 1893 г.

VIII. О красных профсоюзах и условиях их дальнейшего развития​

Со времени V конгресса Профинтерна и XI пленума ИККИ в ряде стран наблюдается ряд успехов в области развития красных профсоюзов. Создание красных профсоюзов было абсолютно необходимым и правильным шагом, и мы можем сказать, что их способность к самостоятельному руководству экономическими боями, их зрелость в этом отношении возросла. Стачки, проведенные красными профсоюзами в Чехо-Словакии и САСШ (Пенсильвания), во Франции и Польше, отчасти также и в Германии, являются доказательством того, как велика ударная сила наших красных профсоюзных организаций, если внутри них и в их массовой политике в достаточной мере обеспечиваются предпосылки для развития массовых боев. Конечно, товарищи, этого недостаточно. Два или три года тому назад, когда мы вынуждены были совершить поворот в нашей работе на предприятиях и в нашей профсоюзной политике, мы натолкнулись на значительные задержки в рядах коммунистических партий, в том числе и в германской компартии. Сегодня мы ставим вопрос об оценке развития и работы красных профсоюзов критически — с точки зрения более высокой степени зрелости и более высокого уровня большевизации коммунистических партий в капиталистических странах. И мы конечно никак не можем примириться с нынешним положением, ког-

66 да красные профсоюзы отчасти переживают застой или идут по нисходящей линии. Мы не можем также потакать настроениям тех, которые говорят, что очень трудно развязывать через посредство красных профсоюзов серьезные экономические бои и руководить ими и что этим тормозится численный рост красных профсоюзов. Обнаружившиеся в процессе экономических боев слабые стороны нашей работы также не являются основанием для того, чтобы говорить о том, что создание этих профсоюзов было неправильным шагом. Это наглое и гнусное утверждение троцкистов и брандлерианцев есть прямая поддержка амстердамцев и социал-фашистов.

Если мы все же на этом пленуме констатируем, что красные профсоюзы в общем не осуществили наших ожиданий в отношении поддержки, стимулирования, развертывания революционной боеспособности масс, то это значит, что в методах работы и в структуре красных профсоюзов имеются большие дефекты, которые мы должны без замедления преодолеть.

Тем более необходимо, давая решительный отпор оппортунистическим атакам на наши красные профсоюзы, применять самую острую революционную самокритику для выявления их основных слабостей.

Путем улучшения и перестройки нашей работы мы должны преодолеть настроения, имеющиеся кое-где в рабочих массах и отчасти сознательно насаждаемые осколочными группками, стоящими вне партии, тенденции рассматривать красные профсоюзы как какую-то особую коммунистическую лавочку. Рабочие должны видеть, что в этих красных профсоюзах они имеют величайшие возможности развития, что они могут на деле принимать решающее участие в самостоятельном руководстве различными боями, что они внутри этих профсоюзов на основе пролетарской демократии имеют решающее влияние на все области профсоюзной работы.

Красный профсоюз, стягивая все революционные силы, должен проводить непрерывную линию разоблачения тактики и политики реформистских профсоюзных лидеров. Для этого надо, чтобы красный профсоюз был в первых рядах борьбы даже за самые мелкие повседневные требования рабочих.

В красных профсоюзах не должно быть бюрократизма, схематичности, командования. Наша организационная работа в красных профсоюзах должна быть свободна от всех этих качеств, и только тогда ей удастся усилить борьбу против реформистской бюрократии, организационные методы которой и сводятся к бюрократизму, командованию и т. д.

Красные профсоюзы могут развиваться лишь тогда, когда они выступают в качестве организаций, стимулирующих тягу рабочего класса к единству. Тем самым они ускоряют процесс своего роста и укрепления своей базы на предприятиях и среди безработных. Мы видим, что повсюду, где красные профсоюзы создали в этой области необходимые предпосылки, они сделали явные успехи, как например в Чехо-Словакии. С тех пор, как в берлинском едином союзе металлистов мы начали борьбу с царившими там схематизмом и бюрократизмом, мы видим уже улучшение положения и постепенный рост количества членов.

Комитеты профсоюзов должны быть действительно коллективными органами, они должны избираться, а не назначаться. Комитеты должны иметь постоянную тесную связь с низовыми рабочими массами, в особенности с заводскими рабочими. Необходимо создать широкие активы функционеров. В РПО и в красных профсоюзах по возможности надо использовать не тех товарищей, которые одновременно работают в бюро ячеек. Затем надо наладить более тесное сотрудничество с красными членами фабзавкомов.

На общих собраниях, которые следует регулярно созывать, надо обеспечить полную пролетарскую демократию. Собрания не должны быть скучными. Через собрания рабочие должны получать информацию о положении на предприятиях. Все члены должны быть привлечены к активной работе.

Вербовку в красные профсоюзы нельзя проводить схематически. При вербовке нужно в первую очередь подчеркнуть боевой характер красных профсоюзов. Ввиду молодости кадров этих профсоюзов настоятельно необходимы постоянная учеба и инструктаж. Каждый член красного профсоюза должен научиться действовать на предприятии как руководитель. Члены фабзавкомов и функционеры должны получить широкую конкретную подготовку по вопросам правового положения фабзавкомов и по вопросам рабочего законодательства, но нельзя допустить, чтобы эта область их работы оттесняла на задний план все остальные виды профработы.

Каждодневная защита рабочих интересов на предприятии, подготовка и проведение боев есть лучшая школа для каждого красного профработника. Наряду с этим необходимо неустанно стремиться к теоретической закалке всех наших пролетарских профсоюзных кадров. Члены красных профсоюзов и РПО должны получить такую выучку, чтобы они во всякой, даже неожиданно наступившей ситуации могли опознать врага в собственном лагере. 20 июля в Германии в этом отношении является для нас особенно поучительным примером.

То обстоятельство, что в красных профсоюзах почти всех стран, за исключением Чехо-Словакии, наблюдается известное уменьшение количества членов, отнюдь не может служить оправданием для правооппортунистических настроений в профсоюзах. Надо дать отпор и тем настроениям, которые находят свое выражение в утверждении, что массы не хотят «бороться», необходимо бороться с тенденцией некоторых красных фабзавкомов при снижении зарплаты и увольнениях вступаться только за членов своего профсоюза, а также с упомянутой выше тенденцией приурочить

67 бои за зарплату исключительно к сроку истечения тарифного договора.

Красные профсоюзы должны научиться по-большевистски сочетать на предприятии и внутри реформистских профсоюзов легальную работу с нелегальной. Нельзя допускать, чтобы вследствие недостаточной бдительности революционные кадры на предприятиях попадали в черные списки предпринимателей и во время проведения боев стали первыми жертвами увольнений и репрессий. Такая недостаточная бдительность облегчает игру доносчиков из лагеря фашистов и желтых. Надо строже соблюдать правила конспирации в нашей работе на предприятиях.

В проведенных красными профсоюзами стачечных движениях также имелись еще большие недостатки. Лозунги часто абстрактны, при создании комитетов борьбы и стачкомов часто не применяется принцип революционной политики единого фронта. Во всех боях дает себя чувствовать отсутствие революционного корпуса уполномоченных. Зачастую недостаточно ведется борьба против легалистских установок — против взгляда, что после вынесения арбитражного решения и объявления его обязательным дальнейшая борьба становится невозможной или совершенно безнадежной. Нельзя также допускать, чтобы бастующие рабочие возвращались на предприятия без соответствующего лозунга и директивы красного профсоюза или революционного профоргана, голосуя, так сказать, ногами. Такое положение наносит колоссальный ущерб авторитету профсоюза.

Во всех профсоюзах — в том числе и в красных профсоюзах — должна проводиться дисциплинированная систематическая работа коммунистических фракций. Только крепко сплоченная комфракция сможет обеспечить проведение революционной линии партии в профсоюзах.

Развертывание нашей работы в красных профсоюзах должно способствовать углублению начинающегося кризиса в реформистских профорганизациях. Одновременно мы должны использовать наше революционное влияние для организационного укрепления наших красных профсоюзов. Надо неуклонно вести борьбу для преодоления распространенной еще среди рабочих масс иллюзии, будто бы реформистские профсоюзы имеют монополию защиты повседневных интересов пролетариата. Красные профсоюзы должны путем усиления своей политики единого фронта, путем действительного проведения пролетарской демократии и установления постоянной связи с массами и в первую очередь с массами крупных предприятий разрешить стоящую перед ними задачу действительного и практического возглавления стачек и выступлений безработных.

Между тем наши красные профсоюзы во всех почти странах страдают еще большими недостатками.

Во французской Унитарной конфедерации труда, несмотря на кризис капитализма, уменьшилось количество членов. Зато наши чешские красные профсоюзы несомненно добились успеха, вели хорошие стачки, в особенности в горнопромышленных районах; но и они должны преодолеть некоторые недостатки и прежде всего глубже проникнуть на металлозаводы, на предприятия военной промышленности и железнодорожные предприятия.

У нас в Германии была стачка металлистов в Берлине и несколько стачек горняков в Рурской области, но наши красные профсоюзы оцепенели, они не подают признаков внутренней жизни, число членов остается на одном и том же уровне. Красный профсоюз горняков в Рурской области ликвидировал РПО и в некоторых местах построил свои организации по территориальному признаку, что создало разобщенность с предприятиями.

В Америке красный союз горняков вел героическую борьбу, но ему не удалось закончить свою стачку с материальным успехом. Революционные профсоюзы Китая также обнаруживают организационное отставание и падение количества членов, хотя в последнее время в этой области наблюдается оживление. Все эти серьезные недостатки целого ряда красных профсоюзов в отдельных странах должны быть преодолены при помощи революционной массовой политики и организационного укрепления союзов. Надо вменить в обязанность всем коммунистам, надо внедрить в сознание всех членов партии, что они должны быть членами профсоюзов и вести в них революционную массовую работу.

Каждый функционер должен быть в состоянии давать своей организации правильные советы и указания, основанные на полной его осведомленности, об условиях зарплаты и труда его товарищей по классу, о всех запросах и потребностях рабочих данного предприятия.

Мы тем и должны отличаться от реформистов, что мы на деле руководим боями заводских рабочих и безработных и берем твердый курс на достижение материальных успехов в этих боях.

Мы должны больше считаться с потребностями миллионов безработных; это относится и к вопросу о приеме безработных в красные профсоюзы, о привлечении этих пролетариев к работе в этих союзах. Мы должны итти новыми путями, чтобы помешать расколу движения безработных реформистами. Мы должны по всей линии добиться действительного поворота в нашей работе.

IX. Борьба против правого и «левого» уклонов и против извращений политики единого фронта​

Товарищи, теперь относительно некоторых оппортунистических и «лево»-сектантских уклонов и ошибок. В нашей работе часто приходится сталкиваться с рядом ошибок и неправильных взглядов, хотя большей частью несознательных, т. е. не носящих определенного характера групповщины. Мы должны вести самую энергичную

68 борьбу со всеми проявлениями ошибок и уклонов. В нашей профсоюзной работе большевистская борьба на два фронта — и против правооппортунистических уклонов и против «левого» сектантства — приобретает особую важность. Эту борьбу мы сможем правильно вести лишь в том случае, если мы будем беспощадно искоренять тот сектантский отрыв от революционных рабочих, который получается в результате ошибочного взгляда на характер РПО.

Если например, говоря о членах реформистских профсоюзов, их называют «сплошной реакционной массой», то в результате такой оценки миллионы социал-демократических рабочих клеймятся как контрреволюционеры и штрейкбрехеры. С такими взглядами, при слабости красных профсоюзов и РПО, вряд ли можно успешно организовать стачки, зато очень легко можно попасть в фарватер ликвидаторского капитулянтства. Совершенно ясно, что если мы говорим о «сплошной реакционной массе», то мы тем самым ставим рабочих на одну доску с штрейкбрехерской реформистской бюрократией. Именно теперь, когда мы говорим о начинающемся кризисе в Амстердамском интернационале, именно теперь, когда напряженность отношений между членской массой и реформистским руководством все усиливается,— безусловной необходимостью становится самая строгая диференциация между вождями и массами. В борьбе против ошибочных взглядов Меркера мы все снова и снова подчеркивали диференциацию в лагере социал-демократии и реформистских профсоюзов, мы сильнейшим образом боролись с теорией о «маленьких Цергибелях», как обзывал Меркер всех социал-демократических функционеров на предприятиях и в профсоюзах. Некоторые товарищи в наших рядах говорили о реформистских профсоюзах как о «штрейкбрехерских профсоюзах», «брюнинговских профсоюзах» и т. д. Такое отношение также тормозит нашу работу по завоеванию масс этих профсоюзов.

Именно вопрос о вождях и массах мы должны ставить под углом зрения принципиальной борьбы против социал-демократии и реформистской бюрократии и особенно умело и гибко ставить его с точки зрения отвоевания социал-демократических и реформистских рабочих из-под влияния их контрреволюционного руководства.

Выдвинутые нами во время дискуссии против ошибочных взглядов Меркера принципиальные положения вошли в железный фонд боевых установок, которыми пользуются в своей борьбе не только германская компартия, но и весь Коминтерн и Профинтерн.

Ошибкой в противоположном направлении является тенденция исключительной установки на организованных рабочих, переоценки влияния социал-демократических вождей. Такая переоценка ведет к защите лозунга: «Заставьте профбюрократов вести борьбу» («Zwingt die Bonzen»), что имело место в прошлом. Но этот лозунг никогда не был лозунгом ни Коммунистического интернационала или его секций, ни Профинтерна,— это изобретение троцкистских контрреволюционеров и брандлеровских ренегатов, которые пытались на этой основе извратить наши правильные решения. Но в прошлом мы почти во всех секциях в отдельных случаях находим различные отражения этой теории: «заставьте профбюрократов вести борьбу». Это часто выражалось в оппортунистической пассивности или в аргументации вроде «ничего не поделаешь, рабочие не хотят бороться» или «если профсоюзные лидеры не призовут к стачке, то нам не удастся развязать стачку» и тому подобных аргументах.

Осуществление руководящей роли коммунистической партии в революционном профдвижении имеет исключительно большое значение. Эту руководящую роль компартии иногда понимали — это можно доказать многочисленными фактами из жизни большинства секций — чисто механически, схематически и бюрократически. В этом деле необходимо применять разнообразные методы серьезного контроля и в то же время серьезной поддержки революционного профдвижения и РПО. Но проводимое в порядке партийных приказов сектантское командование красными профсоюзами и органами РПО очень часто вело к удушению инициативы, к бюрократизму и усиливало тенденции сверхцентрализма, часто наблюдаемые и во всей партийной работе. Все это — пережитки реформистской профсоюзной практики.

Продолжая энергичнейшую борьбу против тех, которые пытаются толковать пролетарскую политику единого фронта снизу как политику блоков с социал-демократическими вождями, мы в нынешней ситуации должны в то же время направить огонь и против сектантской замкнутости революционной профоппозиции по отношению к массам полевевших социал-демократических рабочих и членов реформистских профсоюзов.

«Левые» маневры, которые проводятся реформистами во всем мире, выросли в целую систему лицемерия и шарлатанства. Нельзя отрицать тот факт, что по отношению к этим маневрам иногда проявляются тенденции капитулянтства — мелкобуржуазные тенденции, местами проникавшие и в ряды наших функционеров, а в отдельных случаях оказывавшие известное влияние даже на верхушки наших массовых союзов. Проникнутые высоким сознанием нашей ответственности, мы должны подвергнуть большевистской самокритике всю нашу работу, ибо быстрое назревание предпосылок революционного кризиса в Германии, Польше и других странах с каждым днем предъявляет все более высокие требования к силам и способностям нашего революционного руководства.

Вместо того чтобы дать всем рабочим ясные, понятные лозунги, мы иногда выдвигали и пропагандировали недостаточно популярные экономические лозунги и удовлетворялись общеполитическими лозунгами. С другой стороны, бывают случаи воз-

69 врата к тенденциям экономизма, когда ограничиваются выставлением только чисто экономических требований. С обеими тенденциями надо решительно бороться.

Без массовой работы внутри реформистских профсоюзов, без серьезной фракционной работы во всех, даже самых реакционных союзах не может быть действительно увлекающей за собой широкие массы и руководящей ими политики РПО и красных профсоюзов. Только хорошо налаженная, целеустремленная работа комфракций является гарантией проведения нашей политической генеральной линии и известной страховкой от ошибок и уклонов в революционном профдвижении.

Во всех экономических боях роль сильнейшего парализующего фактора сыграло то обстоятельство, что мы при подготовке боев и во время самых боев в большинстве случаев отказывались от систематически организованного давления на соответствующие реформистские, христианские и другие профорганизации. С помощью наших фракций, с помощью наших массовых связей и массового влияния внутри всех профсоюзов везде, где только это возможно, мы должны мобилизовать организованных рабочих против их предательской бюрократии. X пленум ИККИ уже дал руководящие инструкции и решения по вопросу о борьбе за выборные посты внутри реформистских профсоюзов. В одной из этих резолюций между прочим говорится:

«Борьба за изгнание из профсоюзов всех бюрократов и агентов капиталистов, борьба за каждую выборную должность в профсоюзах и в особенности борьба за низовых профуполномоченных должна служить в наших руках мощным оружием разоблачения роли социал-фашистской профбюрократии и борьбы против нее»¹.

Мы таким образом видим, что на X пленуме этот вопрос был поставлен так же остро и четко, как он сейчас перед нами стоит. Но мы все должны сознаться, что это хорошее решение осталось на бумаге, точно так же, как принятое тогда решение о создании революционного корпуса уполномоченных на предприятиях.

Несколько слов по вопросу о нашей политике единого фронта. Здесь у нас два классических примера из работы нашей чешской партии: один — хороший, другой — плохой. О примере стачки в Брюксе мы уже достаточно здесь говорили. Она является образцом уверенного и успешного проведения нашей тактики единого фронта снизу, благодаря которой нам удалось привлечь на основе пролетарской демократии все слои борющихся рабочих к руководству стачкой и решительно парализовать «левые» маневры реформистской профбюрократии. Совершенно иначе протекали события в Моравской Остраве, где в вопросе о политике единого фронта была проявлена оппортунистическая установка. Там оппортунистическая теория и политика блоков помешали победоносному развертыванию пролетарского единого фронта снизу под нашим руководством.

Необходимо в связи с этим поставить также вопрос о взаимоотношении между партией и революционными профорганизациями. Укажу при этом на один имеющийся в нашем распоряжении документ, составленный т. Эмбер-Дро и означающий неслыханную попытку противопоставить линии Коминтерна другую политическую линию. По данному пункту порядка дня я не хочу подробно освещать весь этот комплекс вопросов, а лишь вкратце коснусь этой платформы, которая к сожалению несколько недель назад была принята ЦК швейцарской компартии. Некоторые товарищи из ЦК швейцарской компартии уже признали свою ошибку перед Коминтерном и поняли, что они подпали под оппортунистическое влияние Эмбер-Дро. Сам Эмбер-Дро также подал в политкомиссию заявление с признанием и осуждением своих политических ошибок. Политкомиссия самым решительным образом осудила эту платформу. Анализируя платформу Эмбер-Дро, вспоминаешь о разногласиях, которые были у нас с правыми и примиренцами во время VI Всемирного конгресса, когда мы говорили о шаткой и гнилой стабилизации, а эти элементы с их мелкобуржуазными взглядами и теориями противились этой установке Коминтерна.

Так и в данный момент, когда мы говорим о конце капиталистической стабилизации, на поверхность всплывают оппортунистические теории и тенденции. Я буду касаться этого вопроса только в связи с революционным профдвижением и теми проблемами, которые должны быть выяснены в области нашей профсоюзной политики. Можно было бы подумать, товарищи, что после всего опыта, накопленного нами в международном рабочем движении по вопросу о соотношении между партией и профсоюзами, уже не может быть ошибочных взглядов в наших рядах. Тем хуже, если в упомянутой резолюции ЦК компартии Швейцарии, под которой подписался в качестве ответственного лица т. Эмбер-Дро, вопрос вдруг ставится так, будто бы никаких большевистских принципов организации, принципов фракционной работы внутри профдвижения не существует.

Вот что говорится в этой резолюции ЦК компартии Швейцарии:

«Если большинство в руководящей профсоюзной инстанции на конференции или на общем собрании высказывается против тех или иных предложений партруководства, то эти предложения, как бы они ни были полезны и необходимы, как правило, должны быть взяты обратно и вплоть до нового обсуждения вопроса они не должны проводиться в данной организации. В таких случаях во всех низовых инстанциях данных революционных профорганизаций должны быть созваны специальные собрания, и вопросы эти должны выдвигаться до тех пор, по-

¹ «Резолюции X пленума», стр. 70, Гиз, 1929 г.

70 ка большинство не будет завоевано на сторону такого предложения».

Итак т. Эмбер-Дро хочет сделать следующее. Если например в какой-нибудь революционной профорганизации профсоюзные верхушки не согласны с политикой партии, то следует до тех пор созывать собрания, пока на них не удастся завоевать большинство. Но это означает смазать генеральную линию компартии, создавать препятствия на пути проведения этой генеральной линии. Что же иное может означать такая постановка вопроса? Эта невероятная оппортунистическая установка прикрывается знаменем борьбы за проведение профсоюзной демократии в революционных союзах. Это называется протащить контрабанду в наши большевистские принципы. Это значит замазывать наши подлинные принципы, которые установлены в ряде решений по вопросу о контроле над проведением генеральной линии путем фракционной работы в профсоюзах. Мы достаточно подчеркивали, что необходимо вести самую беспощадную борьбу против системы командования в профорганизациях. С тем большим правом мы должны бороться против попыток протаскивать под предлогом борьбы за профсоюзную демократию наихудший оппортунизм, широко открывающий ворота всем ликвидаторским тенденциям. Я думаю, что пленум наряду с отпором другим неправильным политическим взглядам самым решительным образом отвергнет и эти формулировки в документе Эмбер-Дро и прежде всего ударит по этому оппортунизму в профсоюзном вопросе. Было бы хорошо, если бы т. Эмбер-Дро, который несет ответственность за этот документ и за его принятие ЦК компартии Швейцарии, изложил здесь политические причины, побудившие его к выставлению такой платформы. Он правда в своем заявлении безоговорочно признал свою ошибку, но он в то же время недостаточно вскрыл сущность политических ошибок своей платформы.

Я думаю, что наша решительная борьба, направленная против всех этих уклонов и ошибок, значительно облегчит нам разоблачение «левых» маневров амстердамцев. Мы видим, что вся работа Амстердамского интернационала и социал-демократии направлена на то, чтобы помочь капиталистам в их попытке найти капиталистический «выход» из кризиса и затормозить революционный подъем. С этой целью они и построили целую систему якобы «социалистических» теорий, проникнутых самым пошлым «вульгарным экономизмом» и продиктованных стремлением к поддержке наступления капитала.

X. О «левых» маневрах реформистской профбюрократии​

Мы в последнее время видели, как вожди реформистских профсоюзов беззастенчиво меняли свои теории, требования и лозунги и пускали в ход все новые методы обмана. Можно сказать, что реформисты меняют свои теории, как перчатки. В зависимости от ситуации, в зависимости от того, насколько агрессивно революционный фронт противостоит реформистской бюрократии, они изобретают новые «аргументы».

В начале кризиса реформистские вожди отрицали факт самого наличия кризиса. Затем, когда уже отрицать не было возможности, они объявили, что это «обыкновенный» циклический кризис. Но когда и этот номер не прошел, они заговорили о «безвыходности нынешнего кризиса»,— формулировка, которую прежде употребляли только члены официальной «левой», сгруппировавшейся вокруг Зейдевица. Тарнов в Лейпциге говорил об «анархии капиталистического способа производства», вопреки выдвинутой Гильфердингом в Киле теории «организованного капитализма», «врастания в социализм», вопреки прежнему лозунгу — «лицом к государству».

Другой метод, при помощи которого социал-демократия пытается ввести в заблуждение рабочий класс, нашел свое отражение в майском воззвании Амстердамского интернационала, в котором говорится: «Капитализм уже развалился», т. е., собственно говоря, никакого капитализма уже нет. Когда в Германии вышел первый чрезвычайный декрет Брюнинга, социал-демократия охарактеризовала его как «кусок социализма». Подобные же тенденции отражаются в теории Амстердамского интернационала профсоюзов, в его «левых» маневрах. В последних предложениях, внесенных в рейхстаг вождями социал-демократии и АДГБ, говорится о «социалистическом строительстве». В одном воззвании они говорят о «плановом хозяйстве». Они проделывают «левые» маневры, им нужны «левые» отдушины, чтобы таким образом ослабить сопротивляемость пролетариата.

В номере «Геверкшафтсцейтунг» — органе АДГБ — от 13 августа говорится даже о том, что теперешний период есть «пустое пространство между капиталистическим аппаратом и социалистическими принципами», т. е., что капиталистический период уже миновал. Это «пустое пространство» амстердамцы хотят заполнить их, так называемым, «социалистическим строительством». Если реформисты вынуждены пускать в ход такую «левую» фразеологию, то это только показывает, как глубоко зашел процесс революционизирования миллионных масс.

Тот факт, что «Форвертс» от 20 августа дерзает говорить о «плановом хозяйстве», о «социалистическом строительстве в Германии» — конечно без диктатуры пролетариата — опять-таки означает не что иное, как «левый» маневр с целью одурачивания масс. Предложения, внесенные как раз в данный момент социал-демократией, предложения о «национализации шахт и других решающих отраслей промышленности»,— все это только демагогические маневры с целью противодействовать тяге масс к единому революционному боевому фронту.

Можно сказать, что требование «планового хозяйства» в той форме, как его ста-

71 вит социал-демократия, имеет целью не что иное, как отвлечение внимания пролетариата от факта дальнейшего сращивания монополистического капитала с государственным аппаратом, дабы помешать таким образом рабочему классу найти революционный выход из кризиса.

Социал-демократические «проекты социализации и огосударствления» — это однако не только «левые» маневры с целью отвлечения масс, которые амстердамцы и II Интернационал вынуждены проделывать ввиду радикализации их членской массы, но они содержат и вполне «положительные предложения» по оздоровлению капиталистических предприятий, чтобы таким образом облегчить капиталистам преодоление стоящих на их пути трудностей.

Как обстоит дело с другими требованиями амстердамцев? Программа «предоставления работы», которую они выдвигают в отдельных странах из агитационных соображений, в то же время является грязной попыткой реформистов угодить капиталистическим правительствам и фашизму. В Германии например программа «предоставления работы», выдвинутая АДГБ, содержит в себе открытое или замаскированное согласие на трудовую повинность. В германском рейхстаге гитлеровский фашист Штрассер тоже ведь недавно заявил, что наци в общем и целом согласны с программой АДГБ по вопросу о предоставлении работы. Последовавший ответ Гильфердинга есть не что иное, как предложение сотрудничества с наци в социально-политической области.

Сверх того трогательное единение фашистов и социал-фашистов в вопросе о предоставлении работы заключает в себе взаимное соглашение о проведении инфляционных мероприятий. А требование введения 40-часовой недели, разумеется без обеспечения полной зарплаты, представляет собой не что иное, как согласие на прямое снижение зарплаты при одновременном усилении интенсивности труда.

В связи с январским чрезвычайным декретом в Германии, диктующим снижение зарплаты на 10--30%, временно играл большую роль маневр так называемого «снижения цен». Это тоже относится к цепи надувательских маневров социал-демократии. Теперь мы видим совершенно новые, все более и более «левые» теории, при помощи которых социал-демократия как главная социальная опора буржуазии непосредственно поддерживает методы фашистской диктатуры в Германии.

В августовском номере известного реакционного немецкого еженедельника «Ди Тат», статьи которого очень часто отражают разногласия внутри буржуазии, говорится следующее:

«Всякий президиальный кабинет должен сейчас заключать в себе резервы, от которых идут нити к социал-демократии или профсоюзам, или же такие резервы должны оставаться на заднем плане, чтобы затем начать действовать, когда это будет необходимо».

А далее в этом еженедельнике говорится:

«Единство при нынешней ситуации можно усмотреть только в сближении между национал-социализмом и профсоюзами. Такое сближение повидимому налаживается. Национальная позиция профсоюзов в репарационном вопросе является прологом к нему».

Таким образом буржуазия прекрасно знает, какие выдающиеся услуги социал-демократия может оказать капитализму при проведении его фашистской экономической программы.

Фактически в Германии быстрым темпом происходит в теории и на практике тот процесс сближения профсоюзных верхов с откровенным фашизмом, который например очень быстро совершался в Италии перед походом Муссолини на Рим, а в особенности после победы фашизма. Известно, что большая часть реформистской верхушки в Италии — люди типа д'Арагона и др. — весьма скоро открыто перешла в лагерь фашизма.

Теперешние попытки установления в Германии «третьего фронта» с участием реформистских и христианских профсоюзов снова подтверждают, что реформистская бюрократия на практике перешла на более высокую ступень в своем развитии к социал-фашизму.

Тем утонченнее и опаснее применяющиеся амстердамцами во время экономических боев методы одурачивания и «левые» диверсионные маневры.

В начале кризиса социал-демократия выдвинула утверждение, что в период кризиса стачки не могут иметь успеха. Когда затем во всем мире прокатилась мощная волна стачек, так что например в Польше реформисты не могли более защищать этой теории, они прибегали к новому «левому» маневру, демагогически выступая «за всеобщую стачку», это делалось с целью сломить острие экономических и политических боев уже при самом их возникновении или же заранее помешать боям за частичные требования. Мы таким образом видим в этой политике реформистской бюрократии опаснейший вид одурачивания масс.

«Форвертс» писал например в январе текущего года:

«Даже самые заядлые сторонники РПО должны признать, что частичная стачка при нынешнем экономическом положении не имеет шансов на успех».

Этот маневр был рассчитан на распространенное в широких слоях рабочего класса настроение, что нет смысла итти на частичные бои и что улучшение социального положения пролетариата может быть добыто только «конечной борьбой за власть». Чем более будет обостряться характер экономических и классовых боев, тем утонченнее станут лицемерные маневры реформистской бюрократии Амстердамского интернационала профсоюзов.

Возьмем например лозунги, выставленные реформистами в отдельных странах во время последних экономических боев. Во время бельгийской стачки горняков профбюрократия демагогически выд-

72 винула лозунг «контроля над банками», «национализация рудников», «против жестокости жандармов», «за отозвание фламандских жандармов» и т. д. А после того как стачка углекопов благодаря революционной инициативе масс превратилась уже во всеобщую стачку, бельгийские реформисты выпустили воззвание с призывом к «всеобщей стачке горняков».

В Германии мы видели такой же маневр в Рурской области, когда в октябре прошлого года реформистская бюрократия выдвинула лозунг, что наступление предпринимателей можно отразить «только всеобщей стачкой».

В Англии, где кризис еще не достиг такой глубины, они демагогически выдвинули лозунг «7-часового рабочего дня и 40-часовой недели», чтобы затем, как это было в Ланкашире, отказаться от сохранения полной зарплаты.

Во время последней стачки горняков в Чехо-Словакии реформисты выдвинули в качестве главного лозунга требование «национализации рудников». На деле это был предательский маневр, направленный против единого фронта бастующих. В Остравском округе реформисты присвоили себе наш революционный лозунг — «не увольнять ни одного человека, не снижать зарплаты ни на грош». И социал-демократии в самом деле удалось поймать на удочку наш стачечный комитет: наши товарищи согласились на единый фронт сверху. Последствия не замедлили сказаться. Руководство борьбой перешло в руки социал-демократии, и стачка была сорвана.

В Польше ППС побила все рекорды «радикальной» демагогии, присоединившись к лозунгу французского социал-фашиста Леона Блюма, который выступает «за диктатуру пролетариата», чтобы сбить с толку массы. Во время домбровской стачки горняков ППС декламировала: «Предприниматели, снижающие зарплату, должны быть преданы военно-полевому суду».

В Австрии, Америке и Скандинавских странах мы опять-таки наталкиваемся на «радикальные» обманные маневры. И если мы в условиях революционного подъема и радикализации рабочих масс и вытекающей отсюда сугубой необходимости самостоятельного руководства экономическими боями хотим сохранить единство и боеспособность нашего собственного фронта, то мы должны по отношению к этим «левым» обманным маневрам держаться ясной принципиальной установки, мы должны быть по-большевистски вооружены перед лицом этих и будущих маневров, чтобы таким образом отразить всякую попытку одурманивания масс, попытку расстройства и разрыва боевого единого фронта. Недооценка маневроспособности социал-фашистов ведет к тому, как это показывают примеры в Домброве, Варшаве и Верхней Силезии, что некоторые наши товарищи попадаются на удочку этих маневров. Нашей практической работой в период подготовки и особенно в период проведения экономических боев мы должны разоблачать эти «левые» маневры амстердамцев и социал-демократии. Всякое колебание, всякая тенденция к капитуляции, к оппортунизму, всякая политика блоков, политика гражданского мира по отношению к социал-демократии и амстердамской профбюрократии неизменно ведут в реформистское болото и тем самым влекут за собой поражение рабочих.

XI. Наши главные задачи​

Перехожу к вопросу о наших задачах в экономических боях. Наша задача в экономических боях рабочего класса заключается в том, чтобы всемерно стремиться к максимальному развертыванию стачечных боев и движения безработных. Мы должны создать единство снизу в процессе борьбы масс. Борьбой за частичные требования рабочих мы должны создать предпосылки для того, чтобы посредством развертывания революционной инициативы увлечь массы за собой. Мы все сильнее и все увереннее должны направлять экономические бои на путь политических массовых выступлений, стачек и демонстраций. Мы таким образом должны на деле создать важные предпосылки для успешной борьбы за завоевание большинства рабочего класса, за диктатуру пролетариата.

Настоящий пленум ИККИ должен оттенить необходимость полного и немедленного перелома во всей революционной работе коммунистических партий всех капиталистических стран в области организации и руководства стачечными боями, движением и выступлениями безработных.

При этом мы должны подчеркнуть, что главным условием для развертывания экономических боев и самостоятельного руководства ими на настоящем этапе является большевистское применение политики единого фронта снизу. Это на практике означает осуществление действительного поворота во всей массовой работе коммунистических партий капиталистических стран.

Подытожим в кратких словах наши главные задачи.

Во-первых. Мы должны обеспечить действительную связь всех организаций компартии и революционного профдвижения с рабочими массами. Эта тесная связь должна быть обеспечена во всех звеньях организаций, начиная от низовых и кончая верхушкой. Предпосылкой такой связи является конкретное знакомство с действительным положением и нуждами заводских рабочих и безработных всех категорий и слоев пролетариата. Наша общая и заводская печать должна дать конкретное отражение реальных фактов на предприятиях.

Во-вторых. Мы должны уметь подхватывать требования, стихийно возникающие в массах. Мы должны изучать все моменты недовольства масс, где бы оно ни возникало, на предприятиях, на биржах труда, в районах их жительства, у квартиронанимателей, и формулировать требования масс понятным для них языком.

73 На основе таких требований мы должны организовать массы, сплотить их под нашим руководством, способствовать таким образом расширению возникающих боев и сделать все, от нас зависящее, чтобы увязать эти частичные требования с общей борьбой пролетариата против диктатуры буржуазии, за власть рабочего класса.

При этом мы должны приложить все усилия, чтобы стачки рабочего класса и выступления безработных вели ко все более ощутительным материальным успехам.

В-третьих. Мы должны позаботиться о том, чтобы пролетарская демократия полностью соблюдалась на всех этапах развития экономической борьбы. Широчайшие массы борющихся заводских рабочих и безработных должны быть привлечены к обсуждению и разрешению всех вопросов борьбы. Только так мы можем достигнуть успешного руководства борющимися массами.

При участии в референдумах мы должны развивать нашу собственную тактику. Если мы активно участвуем в референдумах с целью отразить саботаж стачки со стороны реформистской профбюрократии, то мы не должны отказываться от выставления собственных лозунгов, а одновременно должны подготовлять и обеспечивать самостоятельное руководство стачками на самой широкой основе. Здесь общей схемы установить нельзя.

В-четвертых. Безусловно необходимо осуществление единого фронта безработных и заводских рабочих на основе решений Пражской конференции и сессий Профинтерна. Только на базисе такого единого фронта можно успешно бороться против трудовой повинности, против ограничения социального обеспечения, против массовых увольнений, против сверхурочной работы и т. д. Мы, как коммунисты, должны немедленно приступить к созданию новых и широких организаций безработных. Ведя беспощадную борьбу против попыток профбюрократии удушить движение безработных своей бюрократической опекой, мы должны в то же время активно работать во всех создаваемых фашистами и социал-демократами организациях безработных с целью завоевания членских масс этих организаций.

Здесь прежде всего возникает задача для коммунистических союзов молодежи, которые должны суметь в тесном сотрудничестве с компартиями и при сильнейшей поддержке со стороны последних ликвидировать влияние фашистов на массы рабочей молодежи.

В-пятых. Мы должны превратить наши красные союзы в действительные массовые боевые организации рабочего класса. Наши красные профсоюзы могут расти только в том случае, если они сумеют завоевать доверие масс повседневной борьбой за интересы рабочих, последовательной подготовкой и проведением стачечных боев.

В-шестых. Прежде всего мы со всей энергией должны стремиться к отвоеванию и расширению наших революционных позиций внутри реформистских и других реакционных профсоюзов. Этого мы на практике достигнем лишь тогда, если мы каждую стачку, каждое выступление рабочих и безработных будем подготовлять и внутри реформистских профсоюзов.

Наша деятельность в реформистских профсоюзах направлена к действительному завоеванию масс, еще находящихся под влиянием реформистской профбюрократии. Поэтому на нас в то же время ложится задача энергичнее бороться внутри профсоюзов за профсоюзные посты и позиции, за организацию стачечных боев и развитие активного движения безработных.

В-седьмых. На основе политики единого фронта снизу мы должны найти правильный подход к профессионально организованным рабочим, причем надо осознать, что для преодоления реформистских иллюзий и предрассудков этих рабочих требуется много терпения и кропотливой работы. Мы должны позаботиться о том, чтобы в ходе борьбы все выше поднимать классовое сознание этих рабочих.

В-восьмых. Мы должны стремиться к тому, чтобы красные профсоюзы и революционная профоппозиция на деле руководили фабзавкомщиками, при этом однако мы должны избегать всех методов командования, кое-где еще не изжитых.

В работе красных фазбавкомов мы должны в конце концов добиться того, чтобы с помощью партии и РПО они своей революционной практикой дали наглядное доказательство всего различия между политикой реформистских и революционных фабзавкомов.

В-девятых. В целях борьбы против фашистского террора и против репрессивных мероприятий капиталистической государственной власти надо всемерно содействовать организации массовой рабочей самообороны на предприятиях и на биржах труда.

В-десятых. Необходимо добиться действительной концентрации всех сил парторганов, начиная с заводских ячеек и кончая ЦК, в деле развертывания стачечных боев и движения безработных. При этом надо в первую голову ориентироваться на важнейшие отрасли промышленности, прежде всего на металлопромышленность, на транспортные и военные предприятия, т. е. именно на те места, где в данное время наблюдается наибольшее отставание. Эти задачи мы сможем выполнить только при условии наличия и активной работы коммунистических фракций во всех профорганизациях, комитетах безработных и фабзавкомах.

В-одиннадцатых. Работа революционных профорганизаций на военно-промышленных предприятиях и на транспорте должна быть развернута и усилена в кратчайший срок, дабы обеспечить действительную массовую борьбу против подготовки империалистической войны и военной интервенции против СССР.

Мы должны, товарищи, отдать себе ясный отчет в том, что мы, Коминтерн со всеми его секциями, являемся представителями интересов рабочего класса всего мира и что на наши плечи ложится ответственность за организацию, развитие и самостоятельное ведение боев пролетариата против гигант-

74 ского наступления капитала, против фашизма и империалистической политики войны.

Мировой революционный подъем, о котором мы говорим и на настоящем пленуме, должен получить еще более мощное развитие в ближайший период. Обострение экономического кризиса, непрерывное наступление на жизненный уровень пролетариата, тот факт, что почти половина промышленного пролетариата принадлежит к армии безработных и что значительная часть ее не получает никакой помощи,— обязывают нас вести гораздо более ожесточенную борьбу за достижение непосредственных материальных успехов и в то же время развернуть перед массами гораздо шире, чем до сих пор, перспективу революционного выхода из кризиса.

Самым важным в деле отражения атак капитала является развертывание широчайшего пролетарского единого фронта, усиление самостоятельного руководства революционно-экономическими боями, полное соблюдение пролетарской демократии. Стягивая массы заводских рабочих на штурм против наступления капитала, мы должны добиться единения между безработными и заводскими рабочими, с одной стороны, и теснейшей смычки с полевевшим мелким крестьянством и городским так называемым «средним сословием», с другой стороны. Мы должны повести массы безработных на борьбу непосредственно против государственного аппарата.

Во главу угла нашего большого наступления мы ставим организацию массовых политических стачек против капитализма, реакции, фашизма и империалистической политики войны.

Для коммунистического союза молодежи, ставящего себе, в Германии например, задачу ликвидации массового влияния СРМ, точно так же настоятельно необходимо развивать инициативу на внутрипрофсоюзном фронте как рычаг для развязывания заводских выступлений молодых пролетариев. При сильнейшей поддержке партии комсомол должен разрешить задачу ликвидации фашистского массового влияния среди безработной молодежи. В лагерях рабочих, отбывающих трудовую повинность, надо сильнее и изнутри революционизировать находящуюся там молодежь. В этом отношении комсомол может уже регистрировать некоторые действительные успехи.

Во всех массовых организациях мы должны добиваться той же концентрации сил на важнейших крупных предприятиях. Все органы компартий, начиная от низовых органов и до центральных комитетов партий, должны перенести центр тяжести своей работы на производственные ячейки и держать курс на заводские движения и стачки, на организацию массовых стачек и всеобщей стачки.

Период между XI и XII пленумами дал нам большой опыт по части проведения частичных стачек, а в целом ряде стран и массовых стачек. Этот опыт надо использовать во всех секциях Коминтерна.

Внимательно следя за тактикой предпринимателей и реформистов и находясь во главе борьбы масс, мы должны в процессе борьбы разоблачать наших классовых врагов и все больше перетягивать массы в наш лагерь.

Тщательная проверка нашей забастовочной тактики должна привести нас к правильным большевистским методам работы.

Именно из факта неравномерного развития стачечных боев те секции Коминтерна, в странах которых замечается отсутствие массовых стачек, должны сделать вывод о необходимости серьезной проверки всей партработы в свете задач, поставленных нашим настоящим пленумом.

При этом самой важной задачей является положить конец всем тред-юнионистским настроениям в нашей профсоюзной политике, положить конец пораженческим настроениям, находящим свое выражение в утверждениях некоторых товарищей, что будто бы в рабочем классе царит сильная депрессия. Беспощадная борьба против правого оппортунизма, против тенденций к капитуляции перед реформистскими взглядами, к отказу от революционного профдвижения, от самостоятельного руководства стачечными боями!

Самое быстрое преодоление «левого» сектантства, беспощадная борьба против политики изолирования и самозамыкания от масс!

Альфа и омега всей нашей тактики при ведении экономических боев в том, чтобы создать снизу предпосылки для действительно революционной массовой политики.

XII. О профсоюзах СССР​

Говоря о нашей борьбе за массы, необходимо хотя бы вкратце указать на огромное историческое значение успехов социалистического строительства и завоеваний рабочего класса и крестьянства в СССР для международной борьбы пролетариата за его освобождение.

По первому пункту порядка дня мы уже установили и подчеркнули в тезисах тот факт, что противоречие между двумя системами — социалистической и капиталистической — накладывает все более сильный отпечаток на мировую политику. Мир социализма и мир капитализма быстрым темпом развиваются в противоположном направлении. Противоположность обеих систем становится все более явной и принимает все более резкие формы, что находит свое выражение также и в возрастающей опасности как мировой войны между империалистами, так и империалистической военной интервенции против СССР. При оценке всех этих фактов мы должны указать и на развитие профсоюзов в СССР, представляющее полный контраст с развитием профсоюзов в капиталистических странах.

IX съезд профсоюзов СССР совершенно справедливо констатировал, что вся разнообразная интернациональная работа советских профсоюзов происходила под знаком последовательной борьбы против между-

75 народного реформизма и была направлена на завоевание большинства рабочего класса на сторону борьбы за победу пролетарской революции. ВЦСПС сделал все, чтобы укрепить связь между рабочим классом СССР и пролетариатом капиталистических стран. Вряд ли имеется страна, где рабочие делегации, побывавшие по приглашению ВЦСПС в СССР, не оказывали самую ценную помощь в деле организации самостоятельных боев, в деле борьбы против клеветнического похода и военных приготовлений империалистов.

IX съезд профсоюзов СССР в своей резолюции изложил опыт трех революций, через которые прошел рабочий класс СССР, как блестящий пример для мирового пролетариата. В этой резолюции говорится:

«Опыт трех революций, через которые прошел рабочий класс Советского союза, свидетельствует о том, что без закрепления позиций на предприятиях, без правильного применения тактики единого фронта, без упорной и систематической работы по завоеванию масс внутри руководимых социал-демократами профсоюзов, без умелой мобилизации масс на борьбу за их непосредственные повседневные требования, без внимательного отношения к нуждам и интересам безработных, без переплетения экономической и политической борьбы, без сочетания легальных, полулегальных и нелегальных методов работы, без решительной и беспощадной борьбы против правых и «левых» реформистов и повседневного разоблачения их предательства революционные пролетарские организации не могут расти и двигаться вперед» ¹.

Профсоюзы СССР — это в высшей степени гибкий, крепкий пролетарский аппарат, о котором Ленин говорил, что он тесно связывает партию с классом и массами, и с помощью которого большевистская партия проводит великую политику социалистического строительства. Это — приводной ремень партии к широчайшим беспартийным массам.

Успехи социалистического строительства в СССР сопровождаются колоссальным ростом рабочего класса и непрерывным улучшением материального положения рабочего класса в самой стране.

Возьмем только несколько цифр.

Число рабочих и служащих в СССР за последний год возросло на 25% и достигло цифры в 18,6 млн. человек. Число рабочих и служащих в текущем году возрастает до 21 млн. Подавляющее большинство рабочих в промышленности уже имеет 7-часовой рабочий день.

Количество женщин в профсоюзах возросло с 26,5% в 1928/29 г. до 33% в текущем году.

Расходы на охрану труда все увеличиваются. В 1929/30 г. они уже составляли 99,8 млн. руб., а в 1931 г. — 169,5 млн. Бюджет социального страхования возрос с 1 425 млн. руб. в 1931 г. до 3 534 млн. руб. в 1932 г.

Число рабочих, посылаемых в дома отдыха и санатории, увеличилось с 340 тыс. в 1928/29 г. до 1 млн. в 1931 г., а по плану этого года составит 1,5 млн. человек.

Я думаю, товарищи, если мы этим фактам противопоставим абсолютное обнищание пролетариата капиталистических стран, то такое противопоставление послужит укреплению революционного сознания и боеспособности мирового пролетариата.

Особенно важным кажется нам сообщение, сделанное т. Косаревым на конференции ВЛКСМ. Согласно этому сообщению в 1930 г. из 289 тыс. специалистов во всех отраслях народного хозяйства насчитывалось 35 тыс. молодых специалистов. А ко времени конференции ВЛКСМ в июле 1932 г. из 750 тыс. специалистов было не менее 100 тыс. специалистов из рабоче-крестьянской молодежи.

Эти немногие цифры сами за себя говорят. Они показывают превосходство социалистической системы над обанкротившимся капитализмом. Мы далее видим, что только в стране социализма рабочий класс и прежде всего молодежь имеют перед собой будущее, с надеждой смотрят вперед, в то время как в капиталистических странах в обстановке мирового экономического кризиса, фашизма, голода и реакции все более широкие массы молодежи, детей и всего трудящегося населения впадают в нужду и безнадежность.

Опираясь на гигантские завоевания социалистического строительства, мы можем укрепить в миллионах рабочих сердец всего мира веру в социализм, который становится действительностью в Советском союзе, веру в то, что не только одна шестая часть земного шара, но и весь мир станет под красное знамя с серпом и молотом.

XIII. Заключение​

Товарищи! В заключение отмечаю, что в предлагаемом проекте резолюции по второму пункту порядка дня мы ставим следующую задачу как важнейшую задачу всего Коминтерна на нынешнем этапе:

«Всемерное развертывание и усиление борьбы рабочего класса против снижения зарплаты и ухудшения условий труда, напряжение всех сил компартий и революционных профорганизаций для обеспечения самостоятельного руководства стачечными боями и движением безработных, поднятие боеспособности масс и подведение их, на основе собственного опыта, от борьбы за повседневные частичные требования к борьбе за общеклассовые задачи пролетариата».

Это, думается мне, есть особый ключ к разрешению наших массовых задач, к необходимому революционному развертыванию массовой инициативы. Наш лозунг «класс против класса» приобретает в настоящий момент высшее значение. Мы с полным

¹ «Резолюция IX съезда профсоюзов», стр. 27, Партиздат, 1932.

76 правом говорим, что в процессе осуществления этой задачи массы придут к пониманию того, что борьба за свержение господствующего класса, за диктатуру пролетариата необходима, неизбежна и неотложна.

Что это означает, товарищи? Это означает, что мы должны научиться проводить нашу большевистскую линию руководства рабочим классом с большим подъемом, с большей самоотверженностью, с большим энтузиазмом. Недостаточно того, что мы правы Мы должны так говорить, чтобы массы это поняли; к осуществлению наших задач мы должны действительно итти впереди масс, в теснейшем соприкосновении с массами.

Действительно руководство массами — это искусство, подлинное большевистское искусство, которому учила нас партия Ленина. В чем заключается сущность большевистской тактики, это особенно подчеркнуто т. Сталиным в следующих словах:

«Дело в том, что для победы революции, если эта революция является действительно народной, захватывающей миллионные массы,— недостаточно одной лишь правильности партийных лозунгов. Для победы революции требуется еще одно необходимое условие, а именно: чтобы сами массы убедились на собственном опыте в правильности этих лозунгов. Только тогда лозунги партии становятся лозунгами самих масс. Только тогда становится революция действительной народной революцией. Одна из особенностей тактики большевиков в период подготовки Октября состоит в том, что она умела правильно определить те пути и повороты, которые естественно подводят массы к лозунгам партии, к самому, так сказать, порогу революции, облегчая им, таким образом, ощутить, проверить, распознать на своем собственном опыте правильность этих лозунгов. Иначе говоря, одна из особенностей тактики большевиков состоит в том, что она не смешивает руководство партией с руководством массами, что она ясно видит разницу между руководством первого рода и руководством второго рода, что она является, таким образом, наукой не только о руководстве партией, но и о руководстве миллионными массами трудящихся» ¹.

Если мы будем действовать сообразно этим большевистским принципам на предприятиях, на биржах труда, внутри и вне реакционных и других профсоюзов, в красных союзах, среди квартиронанимателей и во всех массовых организациях (а настоящий пленум поможет нам сделать большой шаг вперед в этой нашей работе), если мы извлечем из нашей работы выводы в отношении настоящего и будущего, то без сомнения подтвердится то, что сказал Ленин в 1921 г. в своем приветствии учредительному съезду красных профсоюзов.

Товарищи! В связи с изменившейся и все заостряющейся ситуацией мы стоим перед новыми великими, решающими задачами. Растущая руководящая роль нашей партии в экономических и политических боях и во многих стихийно вспыхивающих боях является выражением глубокого революционизирования масс и нового процесса радикализации. Новая, высшая форма революционной классовой борьбы ставит нам новые требования, новые и большие запросы. Она дает нам особенно сильный стимул к взаимному обмену опытом, к международному использованию положительного опыта и критике отрицательных сторон работы в целях лучшего дальнейшего развертывания революционной классовой борьбы.

Величайшая чистота и твердость принципов в отношении социал-фашизма и усиленных «левых» маневров в политике амстердамцев и II Интернационала!

Смелое и мужественное применение правильной политики единого фронта снизу с целью сплоченной борьбы за повседневные нужды и частичные требования рабочих и безработных, за частичные требования всего пролетариата, тесно увязанные с конечной целью!

Величайшая большевистская бдительность, но в то же время проявление подвижности и революционной гибкости при конкретизации лозунгов в любой ситуации!

Реализация нашей главной стратегической задачи — завоевания большинства пролетариата — как боевой задачи в революционной практике!

На основе точного изучения жизни рабочих необходимо вскрыть на конкретных примерах глубокое обнищание рабочего класса, растущую связь между экономическими и политическими боями, особое сращение монополистического капитализма с капиталистическим государственным аппаратом, мероприятия реформистов, направленные на спасение капитализма, их сближение с фашизмом. Беспощадная борьба со всеми пораженческими и пессимистическими настроениями в наших собственных рядах, ибо они ослабляют революционную готовность партии, боеспособность революционного профдвижения!

Преодоление схематизма и абстрактности в применении правильных решений!

Пробуждение инициативы во всех органах партии и революционном профдвижении!

Уничтожение «ножниц» между принятыми решениями и проведением их в революционной практике!

Мы должны положить конец пренебрежительному отношению к внутрипрофсоюзной работе. Конец всем задержкам и боязни при проведении нашей работы на предприятиях!

Всякая небрежность и слабость в нашей общей работе, всякое стратегическое ухудшение в массовой работе, в революционном профдвижении и в мобилизации масс должны быть устранены в самом срочном порядке.

Чем скорее мы изживем все оставшиеся пережитки как правооппортунистического капитулянтства, которое является главной опасностью в нашей массовой работе, так и «лево»-сектантских уклонов в нашей

¹ Сталин, Вопросы ленинизма, стр. 95 — 96.

77 профсоюзной политике, тем быстрее и успешнее мы осуществим стоящие перед нами задачи.

Мы должны с величайшей энергией и возможно быстрее вести массы в бои и выступления, от самых маленьких до крупных и крупнейших политических массовых акций.

Все экономические бои рабочих должны встретить с нашей стороны поддержку, содействие и руководство, для того чтобы они переросли в политические массовые бои и массовые стачки. Политические массовые стачки и всеобщие стачки будут ключом к тем вратам, за которыми развертывается на более высокой ступени революционная атака против наступления капитала, против фашизма, против диктатуры буржуазии. Не может быть сомнения в том, что в некоторых капиталистических и колониальных странах уже назревают решающие бои за победоносный исход исторической конечной борьбы за диктатуру пролетариата, за мировой социализм!

(Бурные продолжительные аплодисменты.)

(Заседание закрывается)

78

Заседание шестое​

30 августа 1932 г. Председатель т. Поллит

Содоклад т. Ленского

СОДОКЛАД Т. ЛЕНСКОГО

О ЗАБАСТОВОЧНОМ ДВИЖЕНИИ И БОРЬБЕ БЕЗРАБОТНЫХ В ПОЛЬШЕ

Новое после XI пленума ИККИ — это размах в ряде стран пролетарского отпора бешеному наступлению капитала, прежде всего размах стачечной борьбы и ее сравнительно высокий политический уровень; это вырастание на почве повседневной частичной борьбы и резкого обострения классовых антагонизмов крупных стачечных боев, которые вместе с другими обостренными формами массовой борьбы вызывают глубокие классовые сдвиги и при активной руководящей роли компартий будут подводить массы к решающим боям за власть. Новое в странах с революционным крестьянским и национально-освободительным движением, как Польша,— это сочетание общего размаха пролетарской борьбы с созревающими элементами аграрной революции и национально-освободительных восстаний.

При всей неравномерности и волнообразности развития революционный подъем в ряде капиталистических стран (Германия, Польша, Балканские страны и др.) достиг более высокой ступени. Происходящие в них глубокие классовые сдвиги в пользу революционного пролетариата являются лучшим социально-политическим симптомом конца капиталистической стабилизации.

Здесь т. Куусинен сомневался, можно ли эти новые явления назвать новой стадией всеобщего революционного подъема. Я не думал и не думаю говорить о новой стадии революционного подъема во всех капиталистических странах. Я вполне отдавал и отдаю себе отчет в неравномерности, зигзагообразности развития этого подъема. Но мне кажется, что в некоторых капиталистических странах можно и нужно говорить о более высоком развитии этого подъема.

Здесь т. Куусинен в своем докладе подчеркнул качественные изменения и заметил, что в некоторых странах революционный подъем как будто бы восходит на более высокую ступень. Мне кажется, что эта характеристика совпадает с моим определением.

Революционный подъем протекает на почве общего углубления и резкого — местами катастрофического — обострения экономического кризиса. Всякие предсказания буржуазных экономистов о выползании из кризиса полностью обанкротились. Легкое частичное улучшение конъюнктуры в связи с падением английского фунта и повышением хлебных цен оказалось весьма эпизодическим явлением.

В развитии мирового экономического кризиса произошел ряд глубоких изменений и обвалов, определяющих перегруппировку империалистических сил. Основные явления — это скачкообразное обострение экономического кризиса в САСШ, быстрый рост кризиса, несмотря на репарационный грабеж, во Франции и наступающие финансовые банкротства таких стран, как Германия, Польша и др.

Развиваясь неравномерно, кризис принял катастрофические размеры в таких наиболее слабых звеньях капиталистической системы, как Польша, где исключительная острота кризиса усугубляется тяжелым бременем разбухшего военно-государственного бюджета. Здесь наиболее ярко выступает наружу тесное сплетение промышленного, аграрного и финансового кризиса. Здесь мы имеем застой, переходящий в паралич важнейших отраслей промышленности, за исключением военной, крайнюю деградацию сельского хозяйства и полное прекращение общественных инвестиций.

«Капиталистическое производство,— писал Энгельс в 1892 г.,— непрерывно работает над своей собственной гибелью». Мне думается что целый ряд характерных черт, указанных Энгельсом в отношении к периоду первоначального накопления капитализма, можно было бы целиком применить к периоду разложения капитализма.

Происходящая на фоне общего углубления мирового экономического кризиса перегруппировка империалистических сил вы-

79 разилась в возникновении своего рода блока европейских держав против САСШ, прежде всего по вопросу о долгах, а также в англо-французском сближении, острие которого направлено против СССР. Все ярче выступает наружу роль французского империализма как паразита и защитника версальской системы. Поэтому французский империализм наиболее остро противопоставляется требованиям германской буржуазии в области вооружения Германии. Специальную активность в этом направлении проявляет германский фашизм, который из фашистской диктатуры хочет сделать оплот против большевизма.

Польша, кровно заинтересованная в отмене долговых платежей и связанная военно-политическим союзом с Францией, очутилась на стороне антиамериканского блока и англо-французского соглашения. Польская буржуазия поддержала также позицию своего союзника в германском вопросе. Существующая в лагере пилсудчиков тенденция к антисоветскому сближению с Германией натыкается, с одной стороны, на боязнь реваншистских стремлений германского фашизма, а с другой — на захватнические стремления польской буржуазии, в первую очередь направленные против Данцига.

Совокупность междугосударственных отношений в империалистическом мире характеризуется отсутствием всякого равновесия, необыкновенной шаткостью соглашений, все большим банкротством версальской системы. Общим для всех группировок является конечно стремление к выходу из кризиса путем контрреволюционной интервенции против СССР.

Углубление мирового экономического кризиса неизбежно ведет к новому, небывалому обострению всех внутренних и внешних противоречий, которые охарактеризовал уже т. Куусинен. В связи с этим темп созревания предпосылок революционного кризиса в таких странах, как Германия и Польша, значительно ускорился. Нельзя конечно схематически устанавливать очередь вступления в революционный кризис. Пример Бельгии, вдруг опередившей размахом стачечной борьбы другие страны с более длительным за последний период развитием этой борьбы, ярко противоречит такому схематизму.

Проект политических тезисов правильно отмечает, что Польша подходит вплотную к революционному кризису. Это определение целиком совпадает с оценкой, которую дал ЦК нашей партии. Но на этом основании нельзя еще предсказывать, где раньше начнется революционный кризис — в Польше или в Германии. Это зависит от целого переплета внутренних и внешних факторов, от всей международной обстановки. Если пролетариат Германии представляет в 10 раз большую и более концентрированную массу, чем пролетариат Польши, то, с другой стороны, польский пролетариат находит союзников в революционном крестьянском и национально-освободительном движении, усилению которого способствует непосредственная близость к СССР.

Германский вопрос — узловой пункт революционного подъема​

Еще в 1924 г. т. Сталин, выступая на польской комиссии V конгресса Коминтерна, говорил:

«Германский вопрос. Он после «русского» вопроса имеет наиболее серьезное значение, во-первых, потому, что из всех европейских стран Германия наиболее чревата революцией, во-вторых, потому, что революционная победа в Германии есть победа во всей Европе. Если с какого-нибудь конца начнется революционная встряска Европы, то это с Германии. Только Германия может взять инициативу в этом отношении, и победа революции в Германии есть полное обеспечение победы международной революции»¹.

Мне кажется, что при всей разнице тогдашних и теперешних условий основная точка зрения т. Сталина остается целиком актуальной: Германия — после СССР — является узловым, решающим пунктом весьма неравномерно нарастающей пролетарской международной революции.

Вот почему взоры всех секций Коминтерна направлены в сторону крупнейших сдвигов, происходящих теперь в Германии. Поэтому четкая оценка этих сдвигов составляет сейчас ключ к оценке международной ситуации.

Что произошло за последнее время в Германии?

В ответ на этот вопрос мы имели до сих пор довольно разношерстные формулировки.

ЦК нашей партии в своем письме от 25 июня определил следующим образом создавшееся в Германии положение:

«К власти пришло правительство в основном фашистского характера, правительство, имеющее за собой финансовый капитал, тяжелую промышленность и юнкеров-аграриев, правительство, опирающееся на рейхсвер и гитлеровские штурмовые бригады. Всякое рассматривание этого правительства как переходной формации, наподобие правительства Брюнинга, было бы непониманием качественных изменений в ситуации и тем самым недооценкой реальной фашистской опасности. Новое правительство пришло сравнительно «сухим путем», проложенным ему социал-демократией. Но это не значит, что фашизм уже обосновался и что решающие бои между пролетариатом и фашизмом уже разыгрались и на всей линии выиграны последним. Необходимо помнить, что правительство Папена

¹ «Большевик» № 11, 1924 г., стр. 52.

80 приходит к рулю (к государственной власти) в период небывалого экономического кризиса и революционного подъема. Это правительство означает огромное обострение всех внутренних и внешних противоречий, в том числе и польско-германских. Пролетариат не разбит. Поэтому ускоренная мобилизация революционных сил под руководством КПГ будет фактором, определяющим соотношение сил между революцией и контрреволюцией не только в германском, но и в международном масштабе.

Фактическая программа Папена означает фашистское наступление — в экономической и политической области — на трудящиеся массы (новые «нотферордунги», ликвидация социальных завоеваний, делегализация КПГ, запрещение массовых собраний и разгром рабочих организаций). Она означает также выталкивание социал-демократов из государственного аппарата и замену их гитлеровскими элементами, что принципиально не изменяет роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии в рабочих массах».

Мне кажется, что переворот в Пруссии и дальнейшее развитие событий в общем подтвердили правильность этой оценки. Германская буржуазия приступила уже к постройке военно-фашистской диктатуры. Прежнее количество процесса фашизации перешло в качество. В этом и заключается огромнейшая опасность для германского пролетариата.

Это вовсе не означает, что путь развития основ фашистского режима в Германии будет такой же, как в Италии или в Польше. Историческая обстановка теперь иная: вместо начала — конец относительной стабилизации капитализма и всеобщий рост революционного подъема. Германия — страна наиболее концентрированного пролетариата с огромными революционными традициями. Силы германского пролетариата и его революционных организаций растут и закаляются в массовых, часто кровавых боях. Активный отпор фашистскому террору принимает массовые размеры. Несмотря на систему терроризирования и постоянную угрозу закрытия, КПГ значительно расширяет свое влияние среди пролетарских масс. Об этом свидетельствуют ее крупные успехи на парламентских выборах. Политический удельный вес завоеванных в таких условиях голосов гораздо выше, чем в прежних сравнительно нормальных выборах. Социал-демократии не удалось столкнуть германский пролетариат на путь капитуляции.

Таковы основные внутренние факторы, определяющие тактику руководящей теперь группы в германском фашистском лагере во главе с Гинденбургом. Эти факторы вместе с катастрофическим экономическим кризисом, который еще больше обостряет военно-фашистские эксперименты, усиливая одновременно трения внутри германской буржуазии, и вместе с тяжелой для германского империализма международной обстановкой заставляют правительство Папена — Шлейхера применять более осторожную, гибкую, маневренную тактику в разворачивании фашистского режима, чем прежняя лобовая тактика Муссолини и даже Пилсудского. Здесь обходные маневры могут иногда заменять элементы лобовой атаки, здесь разница темпа дальнейшей фашизации может быть довольно значительной. Правящая теперь группа хочет прежде всего прочно овладеть госаппаратом.

То же самое относится к роли парламента. Уже на XI пленуме ИККИ подчеркивалось, что вопрос о парламентском фасаде не является основным. «Несомненно пилсудчина,— говорили мы тогда,— развивая польскую разновидность фашистской системы, имеет также в виду итальянский образец. Но она дает себе отчет в разнице условий, определяющих ее тактику. Отсюда — сохранение парламентско-демократических декораций вместе с сеймовыми партиями при независимости фашистского режима от парламентско-партийных комбинаций».

В этом отношении строящийся фашистский режим в Германии будет скорее похож на польскую разновидность фашистской диктатуры, не исключая значительной роли военщины во главе с обоими маршалами. Военно-фашистская диктатура в Германии, органически вырастая из Веймарской республики, может сопровождаться существованием внешних форм парламентаризма, т. е. известного объема демократических декораций, способствующих проведению вместе с политикой открытого насилия политики скрытого обмана широких народных масс.

Необходима ли полная ликвидация социал-демократии? Очевидно нет. Весь опыт развития фашистской системы в Польше опрокинул правые и троцкистские установки, по которым фашистская диктатура означала смерть социал-демократии; отсюда же следовал вывод, что социал-демократия должна будет поневоле сражаться против наступающего фашистского режима. Я думаю, что капитуляция германской социал-демократии после так называемого прусского переворота подтвердила ложность этих установок. А впрочем дело обстоит не так просто и в других странах. Возьмем страну так называемого классического фашизма — Италию. Ведь итальянский фашизм тоже не начал с «ликвидации» социал-демократии. Или возьмем польскую разновидность фашистской диктатуры. Она ограничилась эпизодическим мордобоем по отношению к социал-демократическим вождям как методом воздействия на оппозицию.

Германская буржуазия хорошо отдает себе отчет в крупнейшей роли социал-демократии как своей главной агентуры в рабочем классе. Недавно мне пришлось читать одну из весьма характерных статей в «Берлинер Тагеблат» на тему, кто поннее для буржуазии: исторически сложив-

81 щаяся социал-демократия, удержавшая за собой, несмотря на свое вхождение в правительство, 7 — 8 млн. голосов, или сыпучий мелкобуржуазный песок, на котором строит свои массовые позиции национал-социализм.

Дальше: неизбежна ли так называемая ликвидация других буржуазных партий в Германии? Я думаю, что отнюдь нет. Даже итальянский опыт показал, что здесь возможны всякие зигзаги, компромиссы. В Польше мы имеем относительно хорошее сосуществование национал-демократии, одной из крупнейших буржуазных партий, с правящей фашистской партией. Пилсудчина вовсе не ликвидировала насильственным путем национал-демократическую оппозицию, ограничившись лишь отдельными отколами и уколами.

В Германии мы видим процесс распада старых буржуазных партий, процесс их самоликвидации и частичного поглощения национал-социалистической партией. Вот на этой почве происходит перегруппировка партийных сил внутри буржуазного лагеря. Наиболее прочно держится центр.

Что же главное в процессе построения фашистской диктатуры в Германии?

Главное — это политика ликвидации и разгрома революционных организаций, прежде всего КПГ. Главное — это система правительства, не зависящего от парламентско-партийных комбинаций, максимальная концентрация власти и госаппарата при наличии массовой фашистской партии и вспомогательных вооруженных отрядов, как например фашистская гвардия Муссолини или Пилсудского («Стрелок»), предназначенная главным образом для борьбы на внутреннем фронте. Эти решающие моменты уже имеются в Германии, но в разной пропорции, в разной степени и в разном переплете.

Во-первых, непосредственная угроза закрытия КПГ и нападения на революционные рабочие организации налицо. Правда, и здесь процесс не протекает прямолинейно.

Во-вторых, налицо правительство президента, не зависящее от парламентских комбинаций. Парламент отстранен фактически от дела. Да он уже давно не у дел, а теперь осталась лишь видимость реального фактора власти.

Идет фашистская концентрация власти, ярким примером которой был так называемый прусский переворот. Она далеко еще не закончена. Но разве в таких странах, как Польша, со своеобразной фашистской диктатурой, это законченный процесс? Отнюдь нет и далеко нет. До сих пор фашистская конституция не проведена, проведение ее отложено. До сих пор в фашистском лагере раздаются жалобы на отсутствие плановой системы в области государственного строительства. Все же этот процесс в Польше значительно продвинулся вперед.

В Германии нет еще непосредственного соединения гитлеровской массовой базы с государственным аппаратом, но идет ускоренное сращение этой базы с государственным аппаратом при наличии в руках правительства добровольческих вооруженных отрядов «Стального шлема». Тот факт, что непосредственного соединения еще не имеется, в значительной степени облегчает Гитлеру маневрирование перед массами, сохранение внешней оппозиционности по отношению к правительству Папена — Шлейхера.

Ну, а в Финляндии, разве там нет серьезных трений между столь массовой базой фашизма, как лапуасцы, и теперешним фашистским правительством?

Внутри фашистского лагеря развивается борьба групп за гегемонию, за руководящие посты.

Некоторые товарищи мыслят себе фашистскую диктатуру как абстрактную категорию, как своего рода классическую, идеальную фашистскую систему. Это неверно, ибо такой стройной законченной системы нигде нет. Это сугубо неверно в нынешней конкретной ситуации. При нынешней степени обострения экономического кризиса и классовых антагонизмов в период разложения фашистских диктатур германская буржуазия не может механически подражать итальянскому примеру. Надо всегда помнить, что мы имеем дело с попыткой создать специальную разновидность фашистской диктатуры в Германии в условиях конца капиталистической стабилизации.

При всех этих оговорках, при весьма неравномерном, местами противоречивом процессе уже вырисовываются основы фашистской диктатуры в Германии, в которых могут еще произойти разные существенные изменения по линии групп, личностей, методов управления, темпа дальнейшей фашизации госаппарата и т. п.

Я говорил о «сравнительно сухом пути», который прокладывала строящейся фашистской диктатуре в Германии социал-демократия, ибо кровавые, местами массовые бои, как например в Альтоне, развивались и до прусского переворота, и вне всякого сомнения, что о «сухом пути» вообще не может быть речи. Эти бои будут все более массовыми и все более упорными.

Дальнейшая тактика теперешнего правительства построения фашистской диктатуры зависит прежде всего от дальнейшего роста революционного подъема. Мы уже подчеркнули, что германский пролетариат не разбит, что силы его растут. Но было бы ошибочно закрывать глаза на возросшие перед ним трудности.

Было бы также преждевременным говорить, что первая атака фашизма отражена, что дальнейший рост его в общем приостановлен. Только массовый систематический отпор наступлению буржуазии, ее государственного аппарата и фашистских штурмовых отрядов, отпор, переходящий в контрнаступление миллионов пролетариата, отпор, вызывающий колебания в широких слоях мелкой буржуазии и ее отлив от фашизма, может ускорить разложение многомиллионной базы фашистского лагеря.

Последние сведения говорят нам о том, что как будто бы мы имеем уже начало, первые ласточки этого отлива. Но одна

82 ласточка еще не делает весны, отлив же идет за счет главным образом безработных. Мелкая буржуазия еще не кинулась в сторону революционного лагеря. Основная задача КПГ заключается в том, чтобы частичный отлив безработной массы не был по пути перехвачен социал-демократией, чтобы он пошел по революционному пути.

Нужно отметить, что КПГ сумела создать массовый боевой антифашистский фронт снизу. Перенести это движение на фабрики, заводы и биржи труда, развернуть широкую стачечную борьбу, применить оружие массовой политической забастовки — вот основная в нынешний период задача КПГ. Здесь мы должны самым решительным образом выступить против всяких попыток поколебать партийное руководство КПГ. Огромные задачи борьбы против фашизма требуют единодушного проведения правильной генеральной линии и железной большевистской дисциплины в КПГ.

Размах и характер стачечного движения​

Широкое стачечное движение в соединении с другими обостренными формами борьбы является теперь основным звеном революционного подъема. Это звено дало возможность нашей партии потянуть всю цепь массовых боев как фактор, ускоряющий нагревание революционного кризиса.

Такой подход к стачечному движению мы находим у Ленина, который при помощи анализа стачечной волны определял «критические поворотные пункты всей общественно-политической жизни страны», ибо в статистике стачек он видел движение класса, определяющего общее развитие событий. «Движение других классов,— говорит Ленин,— группируется вокруг этого центра». Ленин писал в 1912 году:

«Факт массовых, перекидывающихся из района в район забастовок,— громадный рост их,— быстрота распространения,— смелость рабочих,— учащение митингов и революционных речей,— требование отменить штраф за празднование 1 мая,— знакомое нам по первой русской революции,— сочетание политической и экономической стачки,— все это с очевидностью указывает на истинный характер движения, состоящий в революционном подъеме масс»¹.

Если на XI пленуме ИККИ мы говорили о забастовочной борьбе главным образом в мелкой промышленности, то теперь стачечное движение охватило — в большей или меньшей мере — также почти все отрасли крупной промышленности и все работающие отряды пролетариата.

По мере роста наступления капитала расширяется фронт стачечной борьбы, в ходе которой рабочие массы начинают переходить в контрнаступление. Теперешнее наступление капитала охватывает все завоевания пролетариата и все области труда. Концентрированная атака капиталистов ударяет прежде всего по системе коллективных договоров, навязывая пролетариату индивидуальные договоры, чтобы таким образом разбить рабочую армию, ослабить ее сопротивление и переложить на нее все тяжести катастрофического экономического кризиса. Борьба идет буквально не на жизнь, а на смерть. Даже по официальным данным Института хозяйственной конъюнктуры указатель реальной стоимости зарплаты упал за время кризиса на 44%, фактически же не менее чем на 60%. Фабрикантами проводится новое снижение зарплаты от 15 до 40%. Буржуазия пытается столкнуть рабочий класс на невиданный в истории капиталистического хозяйства голодный уровень.

В этом отношении польская буржуазия заняла одно из первых мест. Наступление капитала в Польше приняло тем более ожесточенный характер, что польская буржуазия, подобно германской, боялась следовать примеру английской буржуазии, понизившей заработную плату путем частичной инфляции. Большая зависимость Германии и Польши от заграницы и сравнительно малая возможность избежать сногсшибательной инфляции в случае снижения курса валюты создают для польской и германской буржуазии затруднения в применении английского метода. В то время, когда германская буржуазия провела генеральное снижение зарплаты при помощи президентских декретов, польская буржуазия, опасаясь политических последствий подражания германскому эксперименту, перешла к развернутой лобовой атаке в целых отраслях промышленности.

Важнейшей чертой забастовочной волны за последние два года является перемещение ее базы с малой и средней промышленности в крупную. Об этом свидетельствуют следующие, далеко не полные данные официальной статистики В 1930 г. было 312 забастовок на 1 180 предприятиях, в которых принимало участие 47 тыс. рабочих. В 1931 г. число стачек повышается до 340 в 1 123 предприятиях, охватывая 102 тыс. рабочих. Из этого следует, что на одну фабрику в 1931 г. приходится на 100% больше бастующих, чем в 1930 г.

В цифровом изложении это перемещение забастовочной базы выглядит следующим образом: в 1930 г. на одну фабрику приходилось 47 бастующих, в 1931 г. — 97 бастующих. Значит, когда число фабрик, охваченных забастовками, понизилось на 5%, то число бастующих увеличилось на 110%. Это наивысшая цифра числа бастующих на одну фабрику в течение целого минувшего десятилетия.

Одновременно с перемещением забастовочной волны в крупную промышленность расширяется фронт стачечной борьбы. Хотя число групповых забастовок, охватывающих ряд фабрик, понизилось в 1931 г. с 50 до 38, зато число бастующих поднялось с 13 515 в 1930 г. до 43 717 в 1931 г., т. е. больше чем в 3 раза.

¹ Ленин, т. XV, стр. 535.

83 В первой половине 1932 г. этот процесс получает еще большее напряжение. В этом полугодии было 236 забастовок с 779 тыс. бастующих, в том числе 228 экономических стачек, охвативших около 300 тыс. рабочих. Отсюда следует, что общее число бастующих с первой половины нынешнего года наиболее высокое за последнее десятилетие. Это число за одно полугодие приближается к наивысшей за последние десять лет цифре бастующих в 1923 г., т. е. в период инфляции. Тогда бастовало 879 тыс. в 7 451 предприятии.

Тот же самый вывод получается из сравнения числа участников только в экономических стачках за последнее полугодие с 1928 г., в котором происходила всеобщая лодзинская забастовка. Тогда бастовало 354 тыс., в то время как в первую половину нынешнего года — 300 тыс.

Качественная перемена в забастовочном движении находит подтверждение в цифровой характеристике стачек по отдельным отраслям промышленности за первое полугодие. Если в 1931 г. 14 стачек в горной промышленности охватывали 64 500 рабочих, то в первой половине текущего года было 40 стачек и 127 500 бастующих. Если 9 стачек коммунальников в 1931 г. охватили 30 200 рабочих, то в первой половине текущего года 13 стачками было охвачено 126 160 рабочих.

По размерам предприятий, охваченных стачками, 1931 г. представляет следующую картину: число бастующих коммунальников на одно предприятие составляло 1 127, в химической промышленности — 816, в горной — 713, в доменной — 477, в металлообрабатывающей — 139, в текстильной — 103. Отсюда следует, что наибольшая распыленность забастовочного движения была в текстильной промышленности, где также число крупных фабрик, охваченных стачками, было наименьшее. По мере подъема забастовочной волны и углубления экономического кризиса растет упорство стачек, принимающих все более острый политический характер. Официальная статистика не дает действительной картины. Однако достаточно сравнить каждую очередную стачку в отдельной отрасли промышленности и на отдельных предприятиях, чтобы убедиться в этом. Если первая стачка горняков продолжалась только 6 дней, то вторая продолжалась целый месяц. Первая стачка трамвайщиков продолжалась 2½ дня, вторая — 4½ дня, лодзинская же стачка — две недели. В общем продолжительность стачек возросла в несколько раз. Такие примеры, как бельская забастовка, которая продолжалась полтора месяца, белостокская — 2 месяца, петроковская — 40 дней, имеют международное значение.

Не менее красноречивым доказательством боевого упорства рабочих масс служит частая повторяемость забастовок на отдельных предприятиях и в отдельных отраслях промышленности (по 3 — 8 раз в год).

В связи с этим изменилось также соотношение между экономическими и политическими стачками. По неполным данным Профинтерна, в первой половине нынешнего года из 236 стачек, охвативших 749 тыс. рабочих, было 11 политических стачек с 470 тыс. бастующих. Эти стачки представляли 470 тыс. из 3½ млн. потерянных дней.

Несмотря на возрастающее упорство, процент проигранных стачек увеличился. В 1930 г. было 69% выигранных стачек, в 1931 г. — 73%, в первой же половине нынешнего года положение изменилось к худшему. Мы насчитываем 137 выигранных стачек, но охвативших только 130 тыс. рабочих, 44 проигранных стачки, охвативших 138 тыс. рабочих, и 49 стачек с неизвестным результатом.

Итак мы видим, что проигранные стачки в первой половине нынешнего года насчитывали больше рабочих, чем выигранные. Эти цифры отражают возросшие трудности забастовочной борьбы.

Большей успешности стачек в 1931 г. благоприятствовало частичное сезонное улучшение конъюнктуры, тогда как 1932 г. является первым годом за время кризиса без всяких конъюнктурных улучшений. Если в мелкой и средней промышленности сопротивляемость фабрикантов была гораздо меньше, чем в картелированной, то на уступчивость последней влияли экспортные премии. Самые узкие места в забастовочном движении — это железнодорожники и металлисты. Причина их отставания заключалась прежде всего в отставании наших парторганизаций, особенно в слабости организационного закрепления нашего влияния. Благодаря сильно возросшему влиянию среди железнодорожников левая оппозиция собрала на их последнем съезде фактическое большинство голосов, но закрепить этот успех не удалось. Правда, что одно из препятствий стачечной борьбы составляет полувоенная дисциплина, милитаризация на железных дорогах и военных предприятиях. Но усиленные атаки капиталистов и государства, а также частичное участие железнодорожников и металлистов в политических стачках говорят о возможности развернуть среди них стачечную борьбу. На эти важнейшие в борьбе против наступления капитала и против империалистической войны отряды пролетариата необходимо направить усилия всей партии.

Своеобразной разновидностью стачечного движения является захват фабрик. Это вторая основная форма борьбы против атак капитала, особенно против сокращений. Движение приняло массовый характер, охватывая ряд фабрик и заводов, десятки тысяч рабочих. Благодаря нашей агитации и на основе собственного опыта рабочие убедились, что пассивное пребывание на фабрике недостаточно, что необходимо связаться с рабочими других фабрик и безработными, перенести борьбу за пределы занимаемой фабрики.

Образец захвата фабрики, сопровождаемого борьбой на улице и забастовками со-

84 лидарности, дали недавно рабочие Пабьяниц. В то время когда 800 рабочих занимали фабрику, 3-тысячная толпа рабочих демонстрировала и упорно сражалась с полицией под фабричными стенами, после чего борьба перенеслась на территорию фабрики. Вот некоторые наиболее характерные моменты в изображении буржуазной печати.

«На четвертый день (16 июня),— пишет одна из буржуазных лодзинских газет,— толпа безработных и рабочих других фабрик пыталась вторгнуться на территорию фабрики и объединиться с находящимися там рабочими. Полиция разогнала нападающих резиновыми палками. Вскоре после этого толпа, насчитывающая 3 тыс. человек, кинулась на фабрику с четырех сторон, забросав полицию камнями. Толпа была вторично разогнана полицией. В это время в помещении профсоюза (реформистского. — Ю. Л.) происходило совещание по вопросу о ликвидации стачки. Эта стачка была дикой, т. е. организованной коммунистами вопреки профсоюзу. Часть толпы направилась в помещение союза. Собравшиеся там рабочие образовали демонстрацию, которая направилась к захваченной фабрике. Отряд полиции, забрасываемый камнями, начал стрелять, но и это не подействовало. Толпа дошла до фабрики и здесь начала строить баррикаду. Были вызваны полицейские подкрепления, которые прикладами и слезоточивыми газами начали разгонять толпу. Рабочие внутри фабрики пытались высадить ворота и возобновить демонстрацию. Когда полиция вошла в фабрику, началась форменная схватка с рабочими, которые защищались камнями, палками, соляной кислотой и струями воды из пожарных шлангов. Борьба продолжалась девять часов».

Из этого описания мы видим, насколько острый характер принял отпор рабочих, представляя своего рода элемент гражданской войны. Подобные элементы выявляются в других выступлениях рабочего класса. Стачечное движение, сталкивая все острее рабочие массы с аппаратом фашистской диктатуры, втягивает их в политическую жизнь и ставит перед ними вопрос власти, вопрос революционного выхода из кризиса.

Забастовочная борьба польского пролетариата — вопреки правотроцкистским теориям кризисной конъюнктуры — доказала, что рабочий класс, несмотря на огромнейшую безработицу и бешеный фашистский террор, может дать отпор наступлению капитала, отразить отдельные атаки капиталистов, затруднить им реализацию попыток буржуазного выхода из кризиса. Это самое важное.

Каковы слабые места нашей стачечной практики?

Во-первых, выбор срока, особенно в крупных стачках. Надо выбирать срок не по воле фабрикантов, говорил Ленин. Этого умения часто нехватает.

Во-вторых, недостаточная концентрация сил на крупных, решающих фабриках.

В-третьих, слабая реализация принятых на фабриках решений. Нам иногда кажется, что достаточно рабочим высказаться подавляющим большинством голосов за стачку, чтобы стачка сама по себе возникла.

Недостаток концентрации сил и неумение реализовать принятые на фабриках решения были основной причиной неудачи последней нашей крупной стачечной акции среди лодзинских текстильщиков. Факт получения профлевой¹ в половине июня подавляющего большинства на созванной реформистскими профсоюзами конференции делегатов и представителей фабрик (400 из 500 присутствующих) несомненно свидетельствовал о значительном стачечном напряжении среди широких рабочих масс. Голосование 4/5 конференции вопреки ее организаторам — реформистским бонзам — за передачу руководства акцией Центральному стачкому доказывает, насколько значительное влияние в массах завоевала профлевая. Однако после такой победы нашей организации нехватило сил для немедленной мобилизации фабрик и для вовлечения лодзинских текстильщиков в провозглашенную забастовку. Стачка охватила только 6 тыс. текстильщиков, преимущественно в малых предприятиях.

Правда, в этой области у нас также имеются хорошие примеры, как стачки трамвайщиков, горняков и др.

В-четвертых, случаи злоупотребления лозунгом всеобщей стачки как лозунгом практического действия, что отвлекает внимание от частичных стачек, на почве которых мы подводим массы к более крупным, в том числе всеобщим стачкам, охватывающим целые отрасли промышленности. Вот это «левацкое», так сказать, злоупотребление голым лозунгом всеобщей стачки без предварительной подготовки и без надлежащего учета сил проявлялось в некоторых наших организациях.

В-пятых, слабая увязка с забастовками солидарности, недостаточное умение сочетать и менять формы борьбы, о котором Ленин говорил, что марксистская тактика состоит в соединении различных приемов борьбы, в умелом переходе от одного к другому, к неуклонному повышению сознания масс и широты их коллективного действия, из которых каждое в отдельности бывает то наступательным, то оборонительным, а все вместе ведут к все более глубокому и решительному конфликту. Повышение форм должно оставаться постоянной тенденцией», указывал Ленин.

Наконец неумение своевременно окончить стачку, организованно вывести массы из борьбы, с тем чтобы собирать силы для новой борьбы, а также неумение кончить стачку компромиссом тогда, когда она наталкивается на крупные препятствия. Инициативу в таких случаях берут социал-фашисты.

¹ РПО.

85 Наши главные недостатки в области организации — это отставание революционных профсоюзов в инициативе и в руководстве стачечными боями от компартии, слабость работы в реформистских профсоюзах, несмотря на их большое еще влияние и сравнительно массовый состав, слабое использование и отсутствие систематической упорной борьбы за фабзавкомы, которыми овладевают реформисты.

Наши главные достижения в стачечной практике — это умелая конкретизация требований, умелое сочетание в ходе борьбы экономических и политических требований, стачек с демонстрациями, организация совещаний, комитетов действия стачкомов, делегаций — как органов единого фронта снизу, органов подготовки, развязывания и руководства стачечной борьбой.

Известным залогом успешности стачечной борьбы являются расширение ее фронта на основе частичных стачек и обострение ее форм путем массовых демонстраций, упорной борьбы за улицу, стачек солидарности и протеста, при помощи широкого переплета экономических и политических стачек, путем массовой революционной стачки.

Необходимость расширения и заострения борьбы относится в равной мере к движению безработных, основная слабость которого заключается в недостатке координации необыкновенно боевых выступлений самих безработных, а также в недостаточной увязке их с борьбой занятых рабочих, что угрожает распылением сил пролетарской армии, облегчая фашизму возможность разбивать ее по частям.

По весьма неполным данным буржуазной печати и отчетов наших организаций, мы имели на протяжении полутора лет — с 1 октября 1930 г. по 1 марта 1932 г. — 617 выступлений безработных.

Апрель и май 1932 г. принесли новый подъем и усиление активности безработных. Демонстрации отличались бурным характером. Происходили кровавые столкновения с полицией. Учащаются случаи захвата безработными хлеба и угля, останавливания поездов. Так например недалеко от Петрокова 500 человек среди бела дня остановили поезд и разобрали уголь.

Июнь — июль принесли дальнейшее усиление борьбы безработных. За этот период было 37 выступлений, в том числе 10 случаев захвата угля. Демонстранты требуют выдачи и увеличения пособий, открытия общественных работ, выдачи продуктов и т. д. Часто демонстранты добиваются освобождения арестованных, осаждая полицейские участки.

Главные недостатки нашей работы среди безработных — это отсутствие широкой сети комитетов безработных и неумение наладить их повседневную работу. Затем недостаток усилий для расширения фронта борьбы, для организации совместных выступлений в целых районах при помощи совещаний и конференций делегатов. Внимание партии необходимо направить в сторону скорейшего устранения этих недостатков.

Развитие массовой революционной стачки​

Характерной чертой для нынешнего момента является перерастание экономических стачек в политические, равно как и их неразрывное сплетение при нынешней политической ситуации. Наиболее ярко это обнаружила забастовка 40 тыс. горняков, во время которой массы все время находились на улице и героически боролись за улицу с вооруженными до зубов отрядами полиции.

Основным фактором развязывания политических стачек является вырастание на почве частичных стачек крупных боев против концентрированных атак капитала. Такую роль сыграла забастовка горняков Домбровского и Краковского районов. Упорная месячная борьба горняков всколыхнула другие колеблющиеся отряды рабочего класса, разбудила сопротивление наступлению капитала, втянула их в забастовочное движение, вызвала ряд стачек солидарности и протеста против кровавых насилий полиции. На этой почве возникла 16 марта общекраевая стачка протеста, которая вопреки социал-фашистам, благодаря активности нашей партии, приняла в важнейших пролетарских центрах характер массовой революционной стачки, охватив значительное большинство работающего пролетариата (свыше 300 тыс.), в том числе часть решающих отрядов рабочего класса, которые раньше стояли вне забастовочного движения (металлисты, железнодорожники, военные заводы).

III пленум нашего ЦК в августе минувшего года предвидел в ближайшей перспективе возможность подобной стачки и взял курс на подведение к ней рабочих масс. Фактически мы подготовили почву для этой стачки. Прокламировала же ее ППС.

Директивы нашего ЦК были следующие: мы подхватываем дату 16 марта, втягиваем в забастовку все отряды пролетариата, особенно железнодорожников и металлистов, выводим массы на улицу под нашими лозунгами, вовлекаем в демонстрации как занятых рабочих, так и безработных, разоблачаем демократическую фразеологию ППС, создаем везде стачкомы, сохраняя их для дальнейшей борьбы. Многое из этих директив было выполнено. Я укажу хотя бы только на 3 наиболее ярких примера: Варшава — стачка металлистов была исключительно результатом нашей работы; Краков — в этой крепости социал-фашистов нам удалось пепеэсовских рабочих противопоставить вождям и вызвать массовую демонстрацию; Живец — здесь состоялась вопреки ППС массовая боевая демонстрация рабочих и крестьян. Таких примеров я мог бы привести больше.

86 Но основное — инициатива была упущена нашей партией. Здесь обнаружились слабость краевого руководства, его недооценка ситуации и маневроспособности социал-фашизма.

«Последние маневры ППС (общекраевая забастовка протеста коммунальников и всеобщая забастовка 16 марта),— писали мы тогда,— застигли неожиданно нашу партию. Инициатива на этот раз оказалась в руках ППС, и это должно стать для нас серьезным предостережением на будущее. Идут времена, когда достаточно опоздать на 24 часа, чтобы быть застигнутым врасплох событиями. Дело идет не о разоблачении социал-фашистских маневров после совершившихся фактов, но о парализовании их заблаговременно. В этом отношении мы еще слабы.

Конечно социал-фашистам легче подходить к массам при помощи своих легальных щупальцев. Им легче провести спокойную демонстративную стачку, чем нам развернутую массовую борьбу. Но это не может оправдать недооценку нами конкретного в данный момент напряжения в массах и запаздывания с инициативой. Мы видели, какое крупное значение имела наша инициатива в забастовке горняков. Немедленно после атаки на социальные завоевания надо было начать подготовку однодневного общекраевого выступления рабочих масс как репетиции всеобщей революционной забастовки. Тогда политическая инициатива была бы в наших руках и тем же самым наша роль 16 марта гораздо больше».

Некоторые товарищи предъявили к нам требование, чтобы мы эту стачку продлили еще на несколько дней. Это бы нам не удалось.

Пятницкий (с места). Ни на одной фабрике?

Ленский. Это мы пытались делать.

Пятницкий (с места). Мы не требовали везде и всюду.

Ленский. Я имел в виду некоторых наших товарищей.

Итак начинается новая полоса политических стачек, переплетающихся с экономическими забастовками.

Правда, что это переплетение еще слабо, что преобладают в нем экономические забастовки, что охват политических стачек еще сравнительно незначителен. Но основная тенденция, которую в свое время охарактеризовал Ленин, прокладывает себе путь, ставя на порядок дня вопрос массовой революционной забастовки как орудия гегемонии пролетариата в борьбе миллионных трудящихся масс.

По Ленину политические стачки как бы воздвигаются на широкой базе экономических стачек, причем «в начале движения, при втягивании новых слоев в движение, экономическая стачка играет преобладающую роль, а с другой стороны, будит, шевелит отсталых, обогащает и расширяет движение, подымает его на высшую ступень».

Согласно с этим партия должна развернуть политические стачки на массовой базе экономической борьбы, особенно против кровавых насилий полиции, против конкретных проявлений фашистского террора, который все сильней ударяет по широким массам рабочих и крестьян. Политическую стачку можно и следует уже теперь применять как оружие борьбы против империалистической войны. Политическая стачка является сейчас в наших условиях лучшим методом увязки пролетарского движения с революционным крестьянским и национально-освободительным движением.

Размах забастовочной борьбы пролетариата вместе с общим обострением политической ситуации воздействует на миллионные массы трудящегося крестьянства. В деревне забастовочное движение охватывает прежде всего сельскохозяйственный пролетариат. После десятков забастовок, успешно руководимых коммунистами, однодневная демонстративная забастовка 18 апреля охватила 100 тыс. сельскохозяйственных рабочих.

Забастовочным оружием начинают пользоваться широкие крестьянские массы. Бастуют целые уезды, отказываясь от выезда на базары, до тех пор пока не будут снижены рыночные сборы.

По примеру пролетариата крестьянские массы переходят от распыленных выступлений к крупным битвам, сигнализирующим ускоренное созревание элементов аграрной революции как составной части пролетарской революции. Революционное крестьянское движение поднимается на высшую ступень, принимая характер массовых повстанческих выступлений против эксплоатации и гнета фашистского правительства и помещиков. Такой характер имела вооруженная борьба в Лиске (в начале июля), охватившая 19 деревень и 10 тыс. крестьян. Это частичное местное восстание, в котором принимали участие преимущественно украинские крестьяне вместе с польскими крестьянами, было острием своим направлено против польской оккупации. Поводом к борьбе послужила дорожная повинность под названием «праздник труда». Крестьянская масса отказалась от принудительного труда. Когда же староста пригрозил полицией, она бросилась на полицейских, разоружила их, вооружилась чем могла, заняла помещичью усадьбу и поповский дом, прогнала ксендза и помещика, после чего вступила в героическую борьбу с новыми отрядами полиции, на помощь которой прибыли 4 тыс. солдат для проведения кровавой расправы. Лисские крестьяне конфисковали запасы хлеба в помещичьих амбарах, став непосредственно перед захватом помещичьей земли. Среди

87 убитых и раненых были также коммунисты, организовавшие отпор крестьянской массы.

Массовая база революционного крестьянского движения расширяется с каждым днем. Катастрофический аграрный кризис вместе с ростовщическим и налоговым грабежом приводит в движение не только широкие массы крестьянской бедноты, но и основную массу середнячества, разоряемую долгами и налогами. По данным государственного научного института 90% крестьян почти не имеют дохода от продажи хлеба. 40% дохода поглощают налоги и долговые платежи. Происходит массовая экспроприация крестьян помещиками, кулаками и капиталистическим государством. Крестьянские массы лишаются лучших кусков земли из-за фашистского землеустройства и ликвидации сервитутов. Если в 1930 г. 38 тыс. крестьян получило 103 тыс. га за ликвидированные сервитуты, то в 1931 г. 34 тыс. крестьян получило только 57 тыс. га, т. е. наполовину меньше. Расхищается также крестьянский инвентарь за долги и налоги. Растет постоянно число безлошадных крестьянских хозяйств.

Отчаянное положение эксплоатируемого крестьянства усугубляется еще рядом феодальных пережитков в деревне, которые сталкивают крестьянскую бедноту к полукрепостническим условиям существования. Экономический кризис, вызывающий деградацию сельского хозяйства, и грабительская фискальная политика фашизма возводят феодальные пережитки в целую систему ограбления крестьянских масс. Возродились разные формы натуральной эксплоатации в виде отработок за долги, костельных налогов, дорожных повинностей («шарварки»), достигающих десятков миллионов дней принудительного труда в год. Взимаются разные оплаты за проезд в города.

Отпор крестьянской бедноты и середнячества всем этим разнообразным формам грабежа, обнаруживая сравнительно большую организованность, начинает уже переходить в стихийные бунты.

В 1930 г. «добровольная» ликвидация сервитутов была проведена в 17 тыс. хозяйств, принудительная — в 20 тыс. В 1931 г. «добровольная» ликвидация состоялась лишь в 11 тыс. хозяйств, а принудительная — в 23 тыс.

Направляющим фактором крестьянского движения является земельный голод. Все формы крестьянской борьбы упираются в этот вопрос, неразрывно связанный с вопросом власти. Все революционные выступления эксплоатируемого крестьянства ведут к активной борьбе за землю без выкупа. Задача компартии — ухватиться за это главное звено в деревне, увязать с ним повседневную работу и свои лозунги действия.

Огромные резервы нарастающей пролетарской революции подтягиваются к пролетариату как его союзник в борьбе с диктатурой буржуазии. Конечно в крестьянском движении гораздо больше стихийности, чем в пролетарском. Однако при всей разнице условий борьбы мы можем констатировать, что диспропорция между обоими движениями выравнялась, что гегемония пролетариата окрепла, что рабоче-крестьянский союз стал реальным фактором.

Размах пролетарского забастовочного движения втягивает также в борьбу с монополистическим капиталом и буржуазным государством массы городской мелкой буржуазии. Население ряда городов применяет бойкот-забастовку против взвинчиваемой оплаты за электричество. Это движение охватывает сотни тысяч городской мелкой буржуазии, являясь серьезным симптомом отхода мелкобуржуазных масс от крупной буржуазии и их тяготения к пролетариату.

Забастовка становится формой борьбы сотен тысяч обкрадываемых буржуазным государством и банкротирующими муниципалитетами чиновников, на которых буржуазия пытается переложить тяжесть финансового кризиса. Отсюда резкое сужение массовой базы пилсудчины. Отсюда стремление польского фашизма заменить массы проверенными кадрами. Отсюда разложение низового государственного аппарата. Отсюда симптомы недовольства в армии, втягиваемой в борьбу на внутреннем фронте. Отсюда, наконец, идеологический разброд среди пилсудчины, отражением которого является возникновение группы национал-«коммунистов», выдвигающих платформу планового хозяйства.

«Советский эксперимент,— пишет редакция органа этой группы («Пжелом»),— должен был установить, возможно ли плановое хозяйство без капиталистов. Успехи его не подлежат сомнению. В условиях 1932 г. политика сохранения капитализма в Польше была бы легкомыслием. Жизненный опыт указывает нам другие пути развития».

Не от хорошей жизни пилсудчина пускает в ход подобные маневры, чтобы удерживать разочаровавшиеся элементы интеллигенции, среди которой быстро растет влияние коммунизма.

Таким образом размах пролетарской борьбы вызывает глубокие классовые сдвиги, изменяя соотношение сил в пользу революционного пролетариата. Но этот процесс не идет по прямой линии, без всяких колебаний и зигзагов. Если бы это было так, тогда революционный кризис в Польше был бы уже давно совершившимся фактом.

Процесс созревания революционного кризиса полон неравномерности, обусловливаемой не только относительной слабостью коммунистических организаций, но также в значительной мере растущими объективными трудностями, на которые наталкивается в своем развитии революционное движение. Это двуединый диалектический процесс, основой которого является тот факт, что нарастающая пролетарская революция сплачивает силы буржуазной

88 контрреволюции, усиливает сопротивление всей буржуазии, несмотря на ее разложение, противоречия и внутренние трения.

В борьбе с революционным движением, подымающимся на высшую ступень, буржуазия прибегает к обостренным формам террора, к полевым судам, виселицам и карательным экспедициям. Этот превентивный террор фашизма, который не только в Польше, но и в Германии принимает размеры гражданской войны, вместе с бедствиями безработицы и массовых сокращений, а также вместе с растущей неуступчивостью картелированного капитала в его бешеном наступлении на все области труда — вот основная объективная трудность в развитии революционного подъема.

Усиленное маневрирование социал-фашизма​

Одновременно буржуазия старается усовершенствовать, обогатить свою систему обмана, чтобы задержать процесс революционизирования масс, чтобы вовлечь эти массы при помощи социал-фашистских обманщиков в сети социал-демократической диверсии, чтобы столкнуть их под радикально-демократическими лозунгами на путь капиталистического выхода из кризиса.

Все более гибкими, тонкими становятся маневры социал-фашизма и его левых отпрысков. О них здесь уже говорил т. Тельман. Пустой болтовней было бы определять теперь объективные пределы этого маневрирования. По мере сужения объективных возможностей маневрирования и по мере приближения нового тура революций и войн усиливается маневроспособность социал-фашизма, «совершенствуются» его маневры. Необыкновенно гибкая стачечная (штрейкбрехерская) тактика социал-фашистов сопровождается не только антикапиталистической, но и антиреформистской фразеологией. И это новый момент в их маневрировании. Пепеэсовские вожаки говорят уже о низвержении капитализма.

«Распространение среди рабочего класса взглядов,— гласит резолюция главного правления союза горняков,— якобы теперешний кризис можно преодолеть путем реформы, без устранения капиталистического строя, вредно, ибо это отвлекает внимание от необходимости борьбы против капиталистического строя, поддерживает его болезненное существование и углубляет нищету масс».

Антиреформистская фразеология ППС красноречиво доказывает, как сильно обанкротилась в глазах масс ее прежняя программа лечения капитализма. ППС не может также пойти теперь к массам с обанкротившимися лозунгами парламентской демократии в виде центро-левого правительства. Она проповедует восстановление демократии, создание «рабоче-крестьянского правительства», выдвигая лозунг Польской народной республики.

Рабочие и крестьянские массы не хотят возврата республики Пилсудского, Дашинского, Витоса и К⁰

, из которой выросла фашистская диктатура. Ввиду этого польские социал-фашисты, подобно германским, кричат: да здравствует вторая республика, основанная на «чистой демократии» и «врастающая в социализм»!

С этой якобы программой польские социал-фашисты увязывают лозунг планового хозяйства. Считаясь с огромной популярностью в массах социалистического строительства в СССР, они вынуждены признавать на словах его достижения и надевать на себя маску объективных благожелательных критиков. «Мы относимся к пятилетке,— заявляют вожди ППС,— без иронии и без злобы». «Мы принципиально за социалистическую плановость — только без советской системы» (смех), т. е. «не на основе крепостнической зависимости масс от диктатуры, а на основе социальной демократии, неразрывно связанной с политической демократией». Кроме того они стараются запугать массы угрозой утери «независимости» Польши в случае, если бы, по их словам, «пятилетка распространилась и на Польшу». (Смех.)

За последнее время социал-фашизм начал также маневрировать с лозунгом «диктатуры пролетариата». Критикуя тактику германской социал-демократии «слева» как тактику пассивного сопротивления, напоминая, что «как польским, так и германским социалистам не повезло с маршалами (конечно со своими маршалами. — Ю. Л.)», ППС ищет корней этой тактики в соглашательских традициях германской социал-демократии времен 1918 — 1919 гг. Редакция центрального органа ППС («Роботник») солидаризируется с критикой Блюма, помещенной недавно в «Попюлер», который писал, что «важнейшей ошибкой германских социал-демократов является отказ в свое время проводить подлинную пролетарскую диктатуру». «Формы и кадры монархической Германии,— заявил Блюм,— могут теперь возрождаться, потому что фактически они никогда не были сломлены, и только диктатура пролетариата, продленная нами на необходимое время (потом она должна уйти. — Ю. Л.), могла бы их сломить». Эти громкие слова Блюма, относящиеся к прошлому, которого и так не вернешь, образуют радикальный жест в области исторической самокритики. (Смех.) «В Германии нужна была тогда диктатура пролетариата,— добавляет от себя редакция «Роботника»,— но эта диктатура в малой только степени напоминала бы большевистскую диктатуру». Дело идет о так называемой диктатуре парламентского большинства. Мы думаем, что опасения ППС излишни, ибо из-за этой диктатуры так или иначе выглядывали бы уши господ Носке и Цергибелей, выполняющих социально-политический заказ буржуазии. Жонглирование лозунгом диктатуры пролетариата представляет новую характерную черту в маневрировании социал-фашизма.

89 Под напором симпатий трудящихся масс к СССР, их ненависти к империалистической войне, их готовности защищать социалистическое отечество, под влиянием больших успехов антивоенного конгресса (сотни митингов и резолюций, сеть антивоенных комитетов, общекраевая конференция делегатов от 320 заводов, деревень, профсоюзов, массовые слеты рабочей молодежи и т. п.) социал-фашисты начинают выступать на словах против антисоветской интервенции, понося одновременно антивоенную кампанию коммунистов и социалистическое строительство Советского союза.

Благодаря хитрым маневрам, которые иногда озадачивают наши партийные организации, социал-фашизм сдерживает стремление масс к коммунизму и разложение своих собственных рядов. Темп этого разложения не отвечает благоприятным объективным условиям.

Процесс разложения социал-фашизма не выглядит так просто, как склонны думать товарищи, переоценивающие «саморазоблачение» социал-демократии как своего рода самотек, освобождающий коммунистов от упорной и умелой работы по ее разоблачению. Эти товарищи обыкновенно подменяют конкретное разоблачение очень сложных маневров социал-фашизма общими упрощенческими фразами, заменяют конкретные аргументы крепкими, трескучими словами по адресу социал-фашистов. Весь вопрос заключается в том, чтобы не только поколебать доверие социал-демократических рабочих к их вождям, но и переубедить этих рабочих, толкая их на путь разрыва как с вождями, так и с партией.

Мы легко забываем, что между отношением социал-демократических рабочих к партии и к вождям есть некоторая, довольно весомая разница. Не один социал-демократический рабочий ругает уже вождей-«бонз», но в глубине души продолжает еще верить, что социал-демократия — сама по себе хорошая рабочая партия, в которой нужно только переменить плохих вождей. На таких настроениях играют всякие «левые» шарлатаны, особенно у нас в Польше.

Между тем наши методы убеждения социал-демократических рабочих сильно хромают, а еще больше хромает организация недовольства внутри партии. В нашей работе по разложению нет надлежащего упорства и целеустремленности. Отколы отдельных рабочих и групп от ППС проходят без широкой кампании, не приводя к более массовым расколам внутри ППС.

Прежде всего необходимо убедительно, систематически, своевременно отвечать на маневренную аргументацию социал-фашистских вождей, применяя метод нашей аргументации к степени политического сознания социал-демократических рабочих. Забывая об этом, мы иногда обходим молчанием, как бы не замечаем некоторых, наиболее ходких среди социал-демократов и беспартийной массы аргументов социал-фашизма.

Следующая наша слабость — это недостаток организационного закрепления успехов, одерживаемых в борьбе с социал-фашизмом. Типичным примером являются здесь варшавские трамвайщики. Несмотря на банкротство пепеэсовских вожаков и почти полный разгром реформистского профсоюза, в первой победоносной забастовке трамвайщиков влияние ППС опять возродилось, и несомненно к ней вернулась часть ушедших от нее тогда рабочих, которых мы не сумели вовлечь и удержать в нашей организации.

Под влиянием опыта первой стачки трамвайщиков изменилась тактическая установка ППС в области стачечного движения. Сосредоточение инициативы и руководства преимущественно в руках коммунистов угрожало ППС резким сужением ее массовой базы на фабриках. Поэтому пепеэсовские вожди и вожаки появляются теперь в тот момент, когда борьба стала неизбежной, что помогает им ослаблять остроту положения, противодействовать расширению борьбы и отчасти разряжать боевые настроения масс при помощи мирной стачки протеста.

В условиях возрастающих объективных трудностей и маневренной стачечной тактики социал-фашизма, имеющего монополию легальности, наша борьба за руководство стачечным движением становится гораздо труднее.

Эти трудности влияют на соотношение между забастовками под нашим и реформистским руководством, а также между забастовками, руководимыми исключительно профлевой, и теми стачками, в которых шла упорная борьба за руководство. В 1931 г. мы руководили 80% стачек и бастующих рабочих; в первой половине 1932 г. профлевая руководила 159 экономическими стачками с участием 206 тыс. рабочих, реформисты же — 23 стачками с участием 130 тыс. рабочих, в том числе однодневная стачка протеста 100 тыс. коммунальных служащих, а в 12 стачках, охвативших 67 тыс. рабочих, мы вели борьбу с реформистами за руководство. Из этого сопоставления следует, что профлевая нераздельно руководила забастовками главным образом в средней и мелкой промышленности.

Вот почему процесс разложения социал-фашистских партий не поспевает за общей радикализацией масс. При помощи гибких маневров социал-фашизму удается не только тормозить темп отхода рабочих от социал-демократий, но кое-где и перехватывать элементы, уходящие из других партий, задерживать дальнейшее развитие этих элементов в сторону коммунизма.

Некоторые зигзаги замечаются также в происходящем сужении массовой базы социал-фашизма в решающих пролетарских центрах. Наша задача — через умелое, систематическое, упорное разоблачение социал-фашизма, особенно на опыте повседневной борьбы, ускорить его развал.

Не менее гибкие маневры применяют

90 объединенные кулацкие партии. Вожаки этих партий под напором масс возглавляют иногда крестьянские забастовки, чтобы удержать их в рамках фашистской легальности, и даже организуют в некоторых районах крестьянские комитеты, чтобы лишить их острия органов массовой борьбы. Сравнительная слабость наших организаций в деревне облегчает кулацким вожакам, оперирующим лозунгом классового объединения крестьянства и радикально-оппозиционной фразеологией, перехватывать настроения глубокого недовольства крестьянских масс — середнячества и бедноты. Растущую политическую активность этих масс, которую пытается перехватить крестьянское объединение, характеризует типично кулацкий вождь Витос в своей статье:

«Люди настолько теперь раскалились, что небольшой митинг насчитывает свыше 2 тыс. крестьян. На мои митинги приходит не менее 10 тыс. людей. За последние 3 месяца у меня было ¹/₄ млн. слушателей. Конечно я не агитирую крестьян за революцию и к ней не веду...»

Политическая активность крестьян вопреки усилиям кулацких вожаков часто ломает рамки легальности, вызывает кровавые столкновения с полицией. Так было в Лиманове, в Лапанове и т. д.

Преодолевая возросшие препятствия и трудности, революционное движение пролетариата и эксплоатируемого крестьянства расширяет и укрепляет свою базу. Бешеный фашистский террор не является продуктом победоносной контрреволюции, но превентивным средством разлагающейся буржуазии в борьбе с нарастающей пролетарской революцией. Этот террор не может задержать революционного подъема, обостряя формы борьбы рабоче-крестьянских масс. «Никакие преследования, никакие расправы,— говорит Ленин,— не могут остановить движения, раз поднялись массы, раз начали шевелиться миллионы». За революционным авангардом, за компартией идут уже широкие массы. В ходе повседневной борьбы компартия Польши сделала серьезный шаг вперед по пути к завоеванию большинства пролетариата и основных масс крестьянства. Ускоренное назревание революционного кризиса в Польше требует от партии напряжения всех сил, для того чтобы эта главная стратегическая задача на теперешний период была разрешена быстрым темпом. Ее разрешение возможно только в упорной, последовательной борьбе против социал-фашизма и народнико-фашизма.

К решающим боям за власть​

Тов. Куусинен правильно изложил здесь проблему подготовки к решающим боям. Мне думается, что формула т. Сталина, на которую ссылался в конце своей речи т. Куусинен, заключает в себе 3 основных элемента. (Голос с места: «Правильно».)

Первое — чтобы массы убеждались на своем собственном опыте.

Второе — очень важное и существенное — это осознание опыта массами. Здесь конечно роль пропаганды и агитации не умаляется ни в какой период и ни в какой стадии.

И третье — это организация и развертывание боев на почве всяких, даже малейших столкновений с капиталом, против наступления капитала, против фашизма и против империалистической войны.

Было бы схоластикой противопоставлять один из этих элементов другому, ибо они неразрывно связаны между собой. Без их полноты нет большевистского метода подведения масс к решающим боям за власть.

Систематическое руководство повседневной борьбой дало возможность нашей партии, работающей в исключительно тяжелых условиях фашистского террора, политически и организационно связаться с широкими массами пролетариата и крестьянства, в продолжение одного года удвоить свои ряды и стать организацией, в некоторых центрах численно превышающей легальные социал-фашистские организации. Наша партия насчитывает сейчас 16 тыс. членов, комсомол — 14 тыс. членов (кроме сидящих в тюрьме), а ППС — 30 тыс.

Удвоилось также число коммунистов, арестованных в 1931 г., что с чрезвычайной остротой ставит вопрос выдвижения, подготовки и смены кадров.

Несколько замечаний по вопросу о всеобщей забастовке.

Организуя частичные забастовки, партия никогда не теряла из виду революционной перспективы.

Расширение фронта забастовочной борьбы партия увязывала с курсом на всеобщую забастовку. Всеобщая стачка протеста 16 марта выявила огромную популярность в массах лозунга революционной всеобщей забастовки. Было бы конечно экономизмом рассматривать такую забастовку как механическое продолжение частичных стачек, как их обыкновенную сумму.

Ясно, что такая забастовка требует соответственного заострения всей политической ситуации и высокого уровня революционной активности широких масс. Путь к такой забастовке ведет через дальнейшее расширение фронта забастовочной борьбы, особенно среди решающих отрядов пролетариата — металлистов и железнодорожников, через широкое сплетение экономических стачек с политическими, через массовые уличные демонстрации, через координированные выступления безработных, через крупные объединенные бои и частичные восстания в деревне.

Популяризирование лозунга всеобщей стачки нужно увязывать с перспективой непосредственной борьбы за власть, с пропагандой вооруженного восстания. Эта увязка еще не значит, что каждая такая

91 стачка должна сразу и сама по себе перерасти в вооруженное восстание. Всеобщая революционная стачка возможна без наличия ситуации, созревшей для вооруженного восстания, которое не выскочит автоматически из всеобщей стачки, но будет результатом целого ряда крупных классовых боев. Этому учит опыт революции 1905 г. Так ставит вопрос о всеобщих стачках Ленин. Больше всего приближается к нашей обстановке директива, заключающаяся в резолюции о стачечном движении совещания ЦК большевиков в 1913 г. (при наличии более высокой ступени революционного подъема в Польше).

«Совещание приветствует,— гласит резолюция,— почин Петербургского комитета и ряда партийных групп Москвы, поднявших вопрос о всеобщей политической стачке и сделавших шаги в этом направлении в июле и сентябре текущего года. Совещание признает, что движение подходит к постановке на очередь всероссийской политической стачки. Систематическую подготовительную агитацию за эту стачку необходимо начать немедленно и повсеместно» ¹.

Такая постановка вопроса о всеобщей стачке исключает автоматическую — независимо от зрелости объективной ситуации — увязку этой стачки с вооруженным восстанием.

Некоторые товарищи в Польше хотели 16 марта выдвинуть лозунг: «Да здравствует всеобщая стачка вплоть до победы». Такой лозунг повис бы в воздухе и остался бы на бумаге.

Трудно теперь предвидеть конкретный процесс перерастания всеобщей революционной забастовки в непосредственную борьбу за власть. Но уже теперь эта перспектива должна давать политическое направление всем частичным боям. Притом необходимо помнить, что в условиях революционного кризиса всеобщая забастовка под нашим руководством поставит в упор перед массами задачу непосредственной борьбы за власть, а перед партией — организацию сил для вооруженного восстания.

Беря курс на подведение масс к всеобщей революционной забастовке, мы должны уже теперь считаться с возможностью перерастания на ходу каждой большой стачечной борьбы в кратковременную всеобщую забастовку протеста. Имея за собой опыт 16 марта, мы должны всегда быть готовы своевременно выступить с инициативой и с самого начала руководить такой забастовкой.

В этом отношении пример 16 марта имеет несомненно международное значение. Подобные стачки имели место в Венгрии и Греции. Они являются симптомами созревания условий для всеобщей революционной забастовки в тех странах, которые ближе подходят к революционному кризису.

Вполне понятно, что всеобщая революционная забастовка является составной частью нашей революционной стратегии в ее конкретном применении. Роль этой стачки в отдельных странах может быть разная. В таких странах, как Польша и Италия, всеобщая революционная стачка может быть средством глубокого прорыва цепей фашистской диктатуры, выхода миллионных масс на улицу, средством объединения разрозненных отрядов пролетариата как революционного класса, орудием укрепления его гегемонии и мерилом соотношения классовых сил перед генеральной битвой.

Троцкий в своей брошюре о Германии высказывается против выдвижения лозунга всеобщей стачки. Он говорит:

«Бороться всеобщей стачкой против фашизма в Германии пришлось бы лишь в том случае если бы фашизм уже стоял у власти и прочно овладел государственным аппаратом... Если в Германии борьба вспыхнет из частных столкновений, вызываемых провокацией фашистов, то призыв ко всеобщей стачке вряд ли будет отвечать обстановке. Всеобщая стачка означала бы прежде всего: оторвать город от города, квартал от квартала и даже завод от завода...» (Смех.)

«... Неработающих рабочих труднее найти и собрать... При этих условиях фашисты, у которых в штабах недостатка нет, могут получить благодаря централизованному руководству известный перевес».

Ложность такого взгляда заключается, кроме других привходящих моментов, в том, что роль всеобщей стачки переносится лишь в период революционной ситуации, в период непосредственной подготовки к вооруженному восстанию. По мнению Троцкого, вопрос о всеобщей стачке может встать только тогда, когда фашизм прочно овладеет государственным аппаратом. В этом весь махровый оппортунизм троцкистской установки.

Мартынов (с места). Это не ошибка, а расчет.

Ленский. Проект политических тезисов правильно ставит перед КПГ как одну из центральных задач в настоящий момент «подведение масс к всеобщей политической стачке» путем «развертывания экономических и политических стачек». Мне кажется, что та же самая задача должна быть постановлена перед КП Польши и другими странами, как например Испания, где развитие экономических и политических стачек наиболее продвинулось вперед.

Товарищи, которые считают популяризацию лозунга всеобщей стачки, задачу подведения к ней масс еще преждевременной, страдают явно оппортунистической недооценкой ситуации и принижением наших задач. Они не понимают характера столь крупных превентивных маневров социал-фашизма, как прокламирование забастовки 16 марта в Польше. Не понимают, что такие маневры вызваны ускоренным

¹ «Всесоюзная коммунистическая партия (б) в резолюциях и решениях», ч. 1, стр. 234, Партиздат 1931 г.

92 нарастанием революционного кризиса. Не видят качественных изменений во всей ситуации и ближайшей революционной перспективы.

Мы вошли в период крупных стачечных битв, из которых каждая расширяет свой базис и достигает более высокого уровня. Героическая стачка польских горняков находит своего рода продолжение в более организованной стачке чешских горняков. Обе эти забастовки выявили значительную степень революционизирования рабочего класса и руководящую роль коммунистов в едином фронте пролетарских масс. Обе эти забастовки, хотя в разной мере, имели общенародный, т. е. общереволюционизирующий характер, воздействуя на развитие борьбы миллионов угнетаемых и эксплоатируемых. Обе эти забастовки отличались необыкновенным упорством вопреки объединенным усилиям капитала, социал-фашизма и буржуазного государства для быстрой ликвидации стачечной борьбы. Обе забастовки, особенно стачка польских горняков, были направлены против правительственного арбитража. Обе забастовки закончились политическим успехом, стачка же чехословацких горняков — отчасти также материальным успехом. Обе эти забастовки, особенно же стачка чешских горняков, нанесли поражение социал-фашистам.

Но наибольший размах получила стачка бельгийских горняков, которую как фактор глубоких классовых сдвигов в Бельгии мы могли бы, согласно определению Ленина, назвать «кризисом капиталистического общества», сигнализирующим нарастание пролетарской революции. Эта забастовка преобразилась в общекраевое политическое движение. В ходе стачечной борьбы было сломлено исключительное, почти монопольное влияние социал-фашистов на рабочие массы, и быстро выросло влияние маленькой компартии. Штрейкбрехерские маневры разбились о боевую выдержку масс.

Итак мы видим, что широкое стачечное движение является основным звеном революционного подъема во всех капиталистических странах. Его слабость в Германии не противоречит общей линии развития. Эта слабость является одним из признаков отставания субъективного фактора от объективных условий. Правда, что развитие забастовочного движения в Германии наталкивается на особые трудности (огромная сила реформистских профсоюзов и социал-демократии, проведение наступления капитала непосредственно капиталистическим государством, огромный нажим безработицы, нажим националистической идеологии, вызываемый оковами Версальского договора и т. п.). Однако беспрерывное наступление капитала несомненно усиливает настроения отпора в рабочих массах. От методов работы, от форм организационной связи партии и профлевой с массами зависит развертывание стачечных боев германского пролетариата.

Главная разница между практикой компартии Польши и компартии Германии — я не говорю о линии — заключалась в том, что в то время, когда польские коммунисты, подготовляясь к отражению атаки капиталистов широким фронтом, с самого начала акции организовали борьбу на отдельных предприятиях, германские коммунисты, готовясь к большим боям, в ряде случаев не уделяли достаточно внимания частичным стачкам в ответ на каждую актуальную атаку капиталистов. В то время, когда усилия польских коммунистов были направлены к тому, чтобы забастовка принималась широкими слоями заинтересованных рабочих, германские коммунисты — вопреки линии партруководства — пытались иногда командовать стачками, решения о которых принимались не на фабриках и не на конференциях фабричных делегатов, но на конференциях, оторванных от фабрик, без широкого охвата предварительными совещаниями и фабричными массовками. Мы не говорим здесь об отдельных лучших примерах стачечной практики в Германии. Недостаток упорной подготовительной работы, концентрации усилий на решающих предприятиях, попытки действовать сверху вместо широкой мобилизации снизу должны были тормозить необходимый размах стачечной борьбы в Германии. Отсутствие систематического отпора рабочих масс облегчило германской буржуазии проведение ряда «нотферорднунгов», за которыми стоял весь аппарат буржуазного государства. Между тем стачечная волна в Польше мешала правительству Пилсудского следовать германскому примеру. Правительство Пилсудского вынуждено было временно взять назад первую попытку государственной ликвидации общественного страхования под давлением самой только угрозы всеобщей забастовки протеста. Но этот маневр правительства не мог уже предотвратить забастовку.

Мы вовсе не намерены утверждать, что забастовочная борьба должна везде сыграть такую же роль, как например в Польше. При теперешней степени политизации миллионных масс германского пролетариата, втягиваемых в водоворот политической борьбы всей внутренней и международной ситуацией Германии, острым экономическим кризисом, растущим политическим гнетом, частичным политическим кризисом верхов,— стачечное движение может не сыграть столь крупной роли в сравнении с другими формами политической борьбы, как в Польше. Героические примеры физического массового отпора фашистским бандам, вроде Альтоны, становятся образцом подражания для других стран. Но политические бои, пробуждая в рабочем классе чувство собственной силы, будут также развязывать стачечную борьбу рабочих масс против экономического наступления капитала. И наоборот: под влиянием этих двух факторов будут вырастать массовые политические стачки вплоть до всеобщей революционной стачки, славные традиции которой живут в германском пролетариате.

Общая линия развития революционного

93 подъема в Германии в основном та же самая, что и в Польше: не автоматический прыжок к решающим битвам за власть, но ускоренное приближение к ним в ходе разнообразных повседневных боев (систематический отпор террору фашистских банд, экономические и политические стачки, демонстрации и т. д.). Чтобы прыгнуть, необходимо разбежаться. А этот разбег пролетариат может получить только в упорной повседневной борьбе. Слабое руководство этой борьбой обусловило слабость партии 20 июля.

Лучшим средством революционной мобилизации масс остается тактика единого фронта снизу. Тов. Куусинен ясно и четко изложил основные методы этой тактики на дальнейший период нашей работы. Компартия Германии, несмотря на отдельные ошибки, дала за последнее время примеры большевистского применения этой тактики, на которых должны учиться другие секции Коминтерна.

Только широкий единый фронт, исходным пунктом которого является стихийная тяга масс к единству в борьбе против наступления капитала и фашизма, может стать рычагом, приводящим в движение миллионные массы пролетариата. Только тактика единого фронта, лишенная иллюзий по отношению к социал-фашизму, свободная от правого капитулянтства, от принижения нашей самостоятельной руководящей роли и от «левого» командования массами, даст нам возможность завоевать массы, идущие за социал-демократией, разбить ее массовую базу среди пролетариата.

Мы не должны проводить тактику единого фронта лишь от случая к случаю. Нам необходим теперь сплошной единый фронт, т. е. необходимо развернуть эту тактику по всему фронту борьбы против наступления капитала и фашистского правительства. На каждой фабрике, в каждом союзе и на каждом собрании коммунисты должны выступать в роли инициаторов и организаторов единого фронта масс против бешеных атак капитала, против кровавых насилий фашистского террора, против лихорадочной военной подготовки и провоцирования буржуазией антисоветской интервенции, в защиту СССР. При помощи тактики единого фронта коммунисты должны умело координировать экономические стачки с политическими, все чаще выводить массы на улицу и все шире прибегать к массовой политической стачке.

Наибольшим препятствием является понимание единого фронта как сговора или блока с социал-фашистскими верхами. Этот единый фронт сверху, применявшийся когда-то правой группой Брандлера в КПГ и Костржевой в Польше, начинает возрождаться в разной форме среди тех единичных, правда, активистов, которые готовы принять за чистую монету новые маневры социал-демократии. В последних мероприятиях германских товарищей, направленных к разоблачению вождей социал-демократии, эти активисты усматривают «единый фронт сверху» с вождями социал-демократии, требуя применения тех же самых методов в Польше.

Они забывают, что VI конгресс Коминтерна, исходя из необходимости обострения борьбы против социал-демократии, перенес «решительно центр тяжести на единый фронт снизу».

Это положение остается целиком актуальным в теперешних условиях огромного напряжения классовых противоречий. Единый фронт как метод мобилизации рабочих масс для революционной борьбы не имеет ничего общего с задабриванием социал-демократических верхов, опирающимся на оппортунистический взгляд, что социал-демократия перестает быть главной социальной опорой буржуазии в рабочем классе.

В ряде случаев мы имели дело с рецидивом теории обоюдоострия, сопровождаемой отступлением перед растущими трудностями самостоятельного руководства стачечными боями. Эта теория находит свое повторение в рассматривании левых маневров ППС как фактора, облегчающего деятельность нашей партии. Еще сегодня можно найти притаившихся правых двурушников, которые, являясь сторонниками единого фронта с верхами ППС, считают достижение партии побочным продуктом пепеэсовских выступлений. ППС выступает у них в роли фактора, развязывающего революционные действия масс. Такая точка зрения приводит к ожиданию инициативы со стороны ППС, к попыткам использования ее как временного союзника и легального прикрытия, оставляя нас в хвосте ППС. Это отказ от самостоятельной роли компартии, мобилизующей массы на революционные выступления, вопреки и против социал-фашизма; это отступление перед трудностями в деле организации массовой борьбы; это неверие в силы партии, которые, как показал опыт компартии Бельгии, возрастают на ходу вследствие благоприятных объективных условий.

Я приведу две цитаты из фракционной платформы наших правых двурушников, распространяемой сейчас в стране: «В монополистическом капитале и фашизме,— пишут они,— мы прежде всего видим наших главных и самых опасных врагов в современной стадии развития классовых боев в Польше. По мере созревания революционной ситуации в Польше и завоевания нами большинства рабочего класса для лозунгов диктатуры пролетариата — главным нашим врагом станет ППС». Иначе говоря, сейчас она не является главным врагом в рабочем классе.

«Банкротство применяемой до сих пор тактики единого фронта снизу вызвало в партийных массах стихийную реакцию в сторону ленинского единого фронта». И дальше: «Террор, примененный в отношении вождей «Центролева» (в отношении вождей ППС и крестьянских кулацких партий во время Брестского процесса. — Ю. Л.), а прежде всего в отношении вождей ППС, или (употребляя терминологию Ленина) в отношении представителей демократиче-

94 ской мелкой буржуазии, был выражением острого конфликта в лагере буржуазии. Согласно указаниям Ленина, наша партия, для того чтобы стать руководителем масс, должна была использовать этот конфликт для отрыва масс, идущих еще с «Центролевом». Как следовало поступить? Согласно указаниям Ленина, «следовало пойти на компромиссы, лавирование, соглашение и зигзаги... с временным и неустойчивым союзником».

Сущность этих троцкистских установок ясна, а именно: тактика единого фронта в Коминтерне «обанкротилась». Необходим единый фронт с представителями «мелкобуржуазной демократии», которую можно «подталкивать» вперед по пути революционной борьбы.

Тенденция пройти кусок пути с социал-демократией, подменять единый фронт снизу единым фронтом с социал-демократическими верхами — является теперь главной правой опасностью. Эта тенденция, точно так же как и сектантские отношения к социал-демократическим и беспартийным рабочим, ведет к отрыву от масс.

К типичным левацким ошибкам в практике единого фронта принадлежит — не только у нас, но и в других секциях,— требование от социал-демократических рабочих-низовиков стопроцентной революционной зрелости, немедленного разрыва с партией и восприятия всех коммунистических лозунгов. Поднимать их сознание нужно в ходе совместной борьбы. В нашей кампании мы должны выдвигать развернутую платформу единого фронта, причем мы должны быть готовы бороться вместе с социал-демократическими рабочими за каждый злободневный вопрос, который иногда гораздо больше мобилизует массы, чем самые острые лозунги. Вместо декретирования нашего руководства мы должны умело проводить наше руководство снизу, смело вовлекая социал-демократических рабочих в руководящие органы единого фронта. Левацкий страх перед этими рабочими на конференциях, в стачкомах и т. д. приводит к изоляции от социал-демократической массы. В единый фронт надо вовлекать тех социал-демократических делегатов, которые вопреки своим вождям готовы бороться вместе с нами, остерегаясь однако иллюзий по отношению к социал-демократическим делегатам, проводящим директивы своих верхов.

Нельзя механически переносить расширение рамок единого фронта в Германии, вызванное специальной ситуацией, на другие секции независимо от конкретных методов маневрирования социал-демократии, от ее позиции в государственном аппарате, от соотношения сил между нами и социал-демократией, от степени процесса разложения в ее низах и т. д. Та же самая форма, которая в одних условиях может содействовать разоблачению вождей социал-демократии, в других условиях может способствовать усилению ее позиций в массах. Притом каждое мероприятие, направленное на разоблачение социал-демократических вождей, должно опираться непременно на широкую организацию единого фронта снизу с социал-демократическими и беспартийными рабочими. Правые же двурушники в методе обращения к социал-демократическим организациям видят сущность тактики единого фронта.

Какая разница в политических условиях между Германией и Польшей в применении тактики единого фронта? Прежде всего разница в линии развития фашизма. В Германии до последнего времени — восходящая линия, в Польше — нисходящая. Германский фашизм, писали мы накануне осадного положения в Берлине, не располагая более продолжительными историческими сроками, попытается громить не только коммунистические, но и попутно другие рабочие организации, даже отделения социал-демократических профсоюзов. Не подлежит сомнению, что финансовый капитал продолжает видеть в социал-демократии свой наиболее выдвинутый в массы форпост против революции. Поэтому в его интересах не лежит ликвидация социал-демократии, тогда как ликвидация КПГ угрожает каждый момент. Но контрреволюционный размах огромной гитлеровской армии, предназначенной теперь для внутреннего фронта, логика обостренной классовой борьбы, желание парализовать весь рабочий класс, острием своим направленное против коммунизма, отчасти также ударяют по массовым рабочим организациям, идущим за социал-демократией. В Польше после неудавшихся попыток создать непосредственные массовые трансмиссии фашистской диктатуры и после брестского мордобоя организации ППС сохранили право гражданства в фашистской системе. Фашистский террор ударяет теперь главным образом по низовым пепеэсовским рабочим, нарушающим социал-демократическую дисциплину. В Польше социал-фашизм выступает в роли спасителя капитализма при обанкротившемся фашизме, в Германии же фашизм выступает в роли спасителя капитализма при обанкротившейся социал-демократическо-центровой коалиции. В Польше нелегальное состояние компартии помогает социал-фашистским вождям обманывать массы, затрудняя разоблачительную работу коммунистов.

Отсюда следует, что в своих тактических методах компартия Польши должна соблюдать сугубую осторожность, применяя тактику единого фронта к низовым звеньям ППС — к фабзавкомам и к оппозиционно настроенным отделениям реформистских профсоюзов, защищая пепеэсовских рабочих от ударов фашистского террора. В наших теперешних конкретных условиях обращения к пепеэсовским парторганизациям нецелесообразны. Они могли бы лишь поднять авторитет ППС.

Еще несколько замечаний

95 о наших лозунгах. Вопрос идет о двух категориях лозунгов: о частичных лозунгах, подводящих массы к непосредственной борьбе за власть, и о центральных стратегических лозунгах. Формулировка этих лозунгов должна быть такая, чтобы они были понятны для широчайших масс, для миллионов рабочих и крестьян, а не только для революционного авангарда. Сила большевизма заключалась всегда в умении своевременно выдвигать лозунги, вырастающие из конкретной ситуации, подхватываемые и приводящие в движение миллионы трудящихся. Такую роль сыграли в свое время лозунги: «Долой 10 министров-капиталистов», «Вся власть советам» и т. д.

На третьем пленуме нашего ЦК мы специально занялись этим вопросом в связи с общей оценкой ситуации и определением ближайшей перспективы. Пленум наметил платформу таких частичных заостренных лозунгов, отвечающих уровню революционного подъема в Польше, которые «сталкивают массы непосредственно с фашистским государственным аппаратом, ставят перед ними вопрос о власти и облегчают переход к высшим формам борьбы». Эти лозунги объединяют всякие, часто стихийные формы борьбы против налогов, против фашистского террора, за освобождение арестованных, за разоружение полицейских и фашистских дружинников, за изгнание польских оккупантов из Западной Украины и Белоруссии. Это — лозунги борьбы вокруг захвата продовольствия, захватного пользования пастбищами и лесами. Вокруг всех этих вопросов идут уже бои, развертываются бои. Все более настоятельной становится необходимость систематического выдвижения и — в зависимости от конкретных условий — реализации этих лозунгов, вполне отвечающих обстановке заостренного экономического кризиса, колоссальной нищеты масс и растущей среди них агрессивности. Наиболее популярным в массах стал лозунг: «Ни гроша правительству голода, террора и войны», лозунг, объединяющий борьбу миллионов рабочих и крестьян против фашистского режима. Под этим лозунгом партия успешно проводит антиналоговую кампанию, организуя и возглавляя массовый отказ от платежа налогов и долгов, активный срыв налоговых экзекуций и отпор карательным экспедициям.

Основной вопрос — это четкая постановка лозунга власти, определяющего характер нашей революции, лозунга, при помощи которого проводится водораздел между лагерем пролетарской революции и буржуазной контрреволюции, между коммунизмом, с одной стороны, фашизмом и социал-фашизмом — с другой. Популяризирование советской системы означает конечно пропаганду диктатуры пролетариата. Формулировка лозунга должна заключать в себе элемент советской власти как единственной формы рабочей демократии, т. е. элемент, четко противопоставляющий нас лозунгам так называемой демократии и рабоче-крестьянского правительства, выдвигаемым социал-фашистами. Эта формулировка должна звучать следующим образом: «Да здравствует рабоче-крестьянское правительство — правительство советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов». Недавно опубликованный нами проект программы компартии Польши значительное внимание уделяет центральным стратегическим лозунгам. Этот проект вносит коррективы в формулировку лозунга революционной мобилизации крестьянских масс: вместо «земля крестьянам и батракам» — «земля крестьянам». Первая формулировка, принятая V съездом нашей партии, исходила из того соображения, что в противоположность прежней правой недооценке классового расслоения деревни и роли сельскохозяйственного пролетариата нужно включить в этот лозунг также батраков. Такая парцелляция лозунга ослабила его стратегическое острие в области завоевания на сторону пролетарской революции широчайших масс эксплоатируемого крестьянства как одной из движущих сил. Такая формулировка объективно смазывала остроту борьбы основных масс крестьянства за землю без выкупа, тогда как разрешение этого вопроса является одной из важнейших демократических задач социалистической революции в Польше.

«В Польше,— говорит проект нашей программы,— происходит усиленное расслоение крестьянства: при все большей пролетаризации бедного крестьянства мы видим разложение середнячества, сталкиваемого во все большем количестве в ряды бедноты, с другой же стороны, мы видим сращивание крестьянской буржуазии (кулачества) с помещиками в сельскохозяйственных капиталистических организациях». В связи с этим процессом задачей партии являются завоевание среди основных масс крестьянства также преобладающей части середнячества, сталкиваемого к положению бедноты, и нейтрализация остальной части. Выдвигая лозунг: «Земля для крестьян без выкупа», программа предусматривает передачу крестьянам конфискованной помещичьей, государственной и церковной земли, особенно обрабатываемой крестьянским трудом и являющейся средством экономической эксплоатации крестьянства. Это не значит, что сельскохозяйственные рабочие не будут пользоваться наделением землей, находящейся в распоряжении советов рабочих и крестьянских депутатов. Но этот момент не должен ослаблять стратегического лозунга по отношению к миллионным массам крестьянства.

Наша программа революционного выхода из кризиса должна внедрять в сознание масс, что единственный выход для них — это диктатура пролетариата, это Польская советская республика. Необходимо систематически разоблачать болтовню социал-фашистов о демократическом выходе из кризиса как фразеологическую разновидность капиталистического выхода, как прикрытие попыток буржуазии свалить тяготы кризиса на трудящиеся массы.

96 Тезисы по докладу т. Куусинена правильно ставят перед нашей партией в качестве одной из важнейших актуальных задач борьбу со всякими проявлениями польского национализма, исходя из необходимости внедрения в сознание масс того, что польский народ только тогда будет свободен, когда он признает право угнетенных наций на самоопределение вплоть до отделения от Польши. Националистические предрассудки среди польских рабочих, крестьян и мелкой буржуазии еще сильны. Силу этих предрассудков пытаются использовать фашисты и социал-фашисты для борьбы против коммунизма и для идеологической подготовки антисоветской интервенции.

Мобилизация масс вокруг четких популярных лозунгов — это отправной пункт большевистской практики.

Наконец, вопрос перспективы.

Проект политических тезисов, отмечая «своеобразную раскачку антагонистических сил, совершающуюся местами бурно, местами задерживаемую», правильно подчеркивает, что в «чрезвычайно важных узловых пунктах антагонистические силы уже развязываются для столкновения». Эту общую формулировку необходимо конкретизировать и применить к условиям ускоренного назревания революционного кризиса в таких странах, как Германия и Польша. Мы должны помнить слова т. Сталина о том, что нет китайской стены между революционным подъемом, революционным кризисом и революционной ситуацией, что одна фаза как бы незаметно переходит в другую. Весь вопрос в том, чтобы мы четко уяснили себе этот переход и не были застигнуты врасплох.

В Польше уже теперь возможны глубокие прорывы фашистского режима, крупные пролетарские бои и массовые революционные взрывы среди крестьянства, перерастающие в революционный кризис.

Польская буржуазия хорошо дает себе в этом отчет:

«Везде слышно только одно,— пишет одна из буржуазных газет,— что будет завтра? У всех такое впечатление, что мы стоим на краю пропасти. Мелкий случай может в таких условиях сыграть решающую роль. Могут тогда притти события, с которыми не совладают сторонники порядка».

Конечно, власть буржуазии, выражаясь словами Ленина, сама не упадет, если ее не уронят. Буржуазия понимает динамику ускоренного, местами иногда скачкообразного развязывания антагонистических сил для решающих столкновений, и она к ним усиленно готовится. Мы уверены, что XII пленум ИККИ значительно подвинет вперед нашу подготовку к решающим боям за власть, за диктатуру пролетариата! (Продолжительные аплодисменты.)

(Заседание закрывается)

97

Заседание седьмое​

30 августа (вечер). Председатель: т. Флорин

Содоклад т. Готвальда. Сообщение т. Пика.

СОДОКЛАД т. ГОТВАЛЬДА

О ЗАБАСТОВОЧНОМ ДВИЖЕНИИ И БОРЬБЕ БЕЗРАБОТНЫХ В ЧЕХО-СЛОВАКИИ

О важном значении экономических боев здесь уже много говорилось. Снова говорить на эту тему — значит в лес дрова возить. Я хочу лишь подчеркнуть, что мы в Чехо-Словакии при настоящей ситуации смотрим на экономическую борьбу как на важнейший путь к массам, главным образом к социал-демократическим рабочим, что она для нас означает важнейший рычаг, с помощью которого мы поднимаем классовое самосознание всей массы и подводим ее к революционному авангарду. Во всяком случае надо отдать себе ясный отчет в том, какое место занимает экономическая борьба в общей классовой борьбе. В этом вопросе надо остерегаться двух возможных уклонов: с одной стороны, тред-юнионистского уклона, согласно которому экономическая борьба есть альфа и омега, а, с другой стороны, такой точки зрения, что, мол, в рамках капиталистической системы вообще ничего нельзя добиться, вообще нельзя завоевать для рабочих каких бы то ни было, хотя бы мелких улучшений. Верно то, что массы могут освободиться от нужды, нищеты и рабства только путем свержения капитализма, но что и в рамках капитализма они могут добиться некоторых улучшений и некоторых свобод для своей классовой борьбы, если они только будут бороться.

Главной формой экономической борьбы, как известно, является стачка. Стачечное движение в Чехо-Словакии развивается по восходящей линии. В доказательство сказанного — несколько цифр: за первое полугодие 1931 г. в общей сложности бастовало 424 предприятия, а за тот же период 1932 г. — уже 1 511. В первом полугодии 1931 г. в стачках принимали участие 44 тыс. рабочих, а в 1932 г. — уже 185 тыс. рабочих. За первые шесть месяцев 1931 г. было потеряно из-за стачек 343 тыс. рабочих дней, а за соответствующий период 1932 г. — уже 942 тыс. Это — официальные цифры. Они не включают многие экономические стачки и совершенно не охватывают политические стачки. Следовательно они показывают не абсолютный объем стачечного движения, а лишь его тенденцию. И тенденция эта есть тенденция подъема. А теперь я хотел бы рассказать вам об опыте, накопленном нами в Чехо-Словакии в сотнях стачек, выступлений и боев, опыте, многократно нами проверенном и обобщенном.

Какие предпосылки необходимы для экономической борьбы? Какие факторы должны быть нами учтены? От чего мы должны отправляться?

Первой заповедью для коммуниста должно быть — входить во все интересы рабочих, знать все их желания, понимать все их трудности, защищать все их классовые интересы. Коммунист, который на предприятии не интересуется вопросом об аккордных расценках, о перемещении отдельных рабочих на различные работы, о штрафах, о выдаче плохого материала и инструмента рабочим, о придирках со стороны мастеров, инженеров и больничной кассы,— словом, десятками вопросов, которые каждодневно вспытывают на предприятии,— такой коммунист не ведет революционной работы. Вне предприятия, среди безработных, коммунист должен принимать близко к сердцу вопрос о пособиях, в муниципалитете — разные муниципальные вопросы; среди пролетарских квартиронанимателей, инвалидов, среди мелких крестьян, мелких ремесленников он опять-таки должен знать, где у них жмет сапог. И так далее и тому подобное. Везде и всюду имеются сотни вопросов, которыми должен интересоваться коммунист, ибо он ведет революционную работу. Нет ничего такого, до чего коммунисту «не было бы дела». Каждый коммунист должен быть доверенным лицом массы. Он должен каждодневно защищать ее интересы, он должен уметь ответить массам на каждый вопрос, он должен в каждой ситуации ориентироваться, он должен быть

98 в состоянии всегда дать рабочему правильный совет. Без этого не может быть подлинно революционной работы, не может быть настоящей связи с массами, без этого трудно развязать и вести экономическую борьбу. Теперь повсюду господствуют нужда и голод, массы очень недовольны, и все-таки боев относительно мало. Почему? В значительной степени потому, что мы не всюду выполняем повседневную работу доверенных лиц массы. В этой области надо добиться действительного поворота.

Во-вторых, при экономических боях мы должны иметь в виду следующее: надо уметь выдвигать правильные требования, т. е. такие требования, которые исходят от массы. Затем надо выбрать правильные формы борьбы, такие формы борьбы, которые понятны всей массе и которые могут привести в движение всю массу,— другими словами, такие формы борьбы, которые в соответствующем месте и в соответствующий момент вся масса хочет и может осуществить и которые в то же время дают нам возможность подвести массу к высшим формам борьбы. Затем при экономических боях мы должны думать о том, чтобы добиться материального успеха. И, наконец, результат каждого частичного боя должен заключаться в том, чтобы выше поднимать политический уровень массы, чтобы вся масса была подведена ближе к позициям авангарда. Здесь уже говорилось по вопросу о материальных успехах. Нельзя ставить вопрос так: материальный или политический успех. Такое противопоставление ошибочно и непонятно массам. Мы боремся за то и другое. Мы должны употребить все усилия, чтобы добиться материальных успехов, ибо это уже само по себе есть политический успех. Но мы выиграем и политически, т. е. мы поднимем массу на более высокую ступень, мы приблизим ее к нам даже если мы не добьемся материальных успехов — в том случае, если масса увидит, что с нашей стороны сделано все для достижения материальных успехов. Ибо в этом случае масса прекрасно понимает, что не мы виноваты в материальном неуспехе. Так надо ставить вопрос о материальном и политическом успехе.

Третий комплекс вопросов касается частичных требований. Можно ли дать общий критерий правильности частичных требований? Можно. Не все частичные требования правильны. Не всегда они большевистские. Не все частичные требования правильны и приемлемы для нас и в том случае, если они идут от самой массы. Вполне возможно, и на практике случается, что масса выдвигает консервативные частичные требования. Как же здесь ориентироваться? Из каких точек зрения исходить? Какие здесь существуют критерии? Я думаю, что для правильности частичных требований существуют следующие критерии: они должны прежде всего исходить из самой массы, т. е. они должны ощущаться массой как настоятельно необходимые, в массе должна быть воля к борьбе за эти требования. Далее, частичные требования не должны находиться в противоречии с интересами всего рабочего класса. Они не должны раскалывать его единства. Напротив, они должны отражать единство рабочего класса. Наконец, частичные требования должны итти по линии классовой борьбы, а не по линии классового мира. Только такое частичное требование является правильным, которое соответствует всем упомянутым условиям.

Если мы в нашей массовой политике будем соблюдать вышеприведенные принципы, то нам довольно легко будет выполнить четвертое условие успешной экономической борьбы, а именно — установление единого фронта снизу. Тактика единого фронта является в настоящее время сердцевиной всего этого комплекса вопросов. Ибо без тактики единого фронта снизу не бывает крупных экономических боев. Условия для установления единого фронта даны. Теперь ситуация такова, что в широких рабочих слоях, даже в глубинных слоях социал-демократии наблюдается большая тяга к единству. Это не всегда так было. Еще три года назад социал-демократические рабочие были далеко не так доступны влиянию нашего лозунга единства. Теперь дело обстоит иначе, и это между прочим является также следствием нашей работы. Это — плюс для нашей дальнейшей работы, но это вместе с тем обязывает нас кое к чему. Это обязывает нас везде, в каждой ситуации, в каждой области смело ставить вопрос об единстве, о боевом единстве рабочего класса. Со всех сторон, во всех вопросах, во всех областях — я это снова и снова подчеркиваю. Не только в экономических боях, но и в политической борьбе, в борьбе против буржуазного террора, в борьбе за политические права и свободы рабочего класса, в культурных вопросах и т. д. и т. д. Со всех сторон мы должны подходить к социал-демократическим рабочим, чтобы снова и снова трубить: единство, боевое единство и еще раз единство! Где бы ни находился, в какой бы области ни работал рабочий социал-демократ, всюду и везде должен он натолкнуться на коммуниста, который говорит ему: надо сплотиться, надо бороться, тогда придет победа. Мы испробовали все это на практике, и мы видели, как может подействовать подходящее слово в подходящий момент. Наш руководящий тактический лозунг во время стачки горняков сводился к трем словам: «Единство, стачка, победа». В этих трех словах была вся практическая линия борьбы, и массы великолепно поняли, что это означает. Было сказано: «единство», а рабочие уже на собственном опыте в этой стачке узнали, что это единство можно осуществить только в том случае, если бороться против социал-демократических бонз, раскалывающих единство. Лозунг этот действовал так зажигательно, что достаточно было на соб-

99 ранни произнести только эти три слова, чтобы вызвать аплодисменты. Масса знала, что надо делать. Или другой пример. Несколько недель назад в связи с 20 июля в Германии и в связи с тем, что предстоит чехо-словацким рабочим, партия громко сказала рабочему классу: сегодня для рабочих самое необходимое — объединяться, бороться, и тогда они победят. Три слова мы бросили в массы: «Объединяться, бороться, победить»,— и мы вызвали отклик во всей стране — такой отклик, какого нам редко удавалось добиться. Мы получали сотни писем от социал-демократических рабочих, которые обычно с нами не соглашались, но которые в данном случае говорили: «Вот лозунги, которые нужны теперь рабочему классу». Все это показывает, как реагируют рабочие на каждое слово, если речь идет об единстве, причем большинство рабочих, в том числе и социал-демократов, уже сами соединяют лозунг «единства» с лозунгом «борьбы».

Ввиду важности всех вопросов, связанных с единым фронтом, я остановлюсь на них подробнее. Прежде всего несколько общих замечаний, несколько слов о нашем опыте вообще.

С кем составляем мы единый фронт? Это первый вопрос, который надо поставить и на который надо ответить. Мы составляем единый фронт с рабочими, которые еще не являются коммунистами. С рабочими, пролетариями, которые страдают под гнетом буржуазии точно так же, как коммунисты, но еще не достигли высоты классового сознания авангарда. Отсюда следует, что мы не можем сделать условием единого фронта с этими рабочими например 21 условие Коминтерна. Это теоретически признают все. Но на практике дело часто обстоит иначе. Мы заранее хотим, чтобы социал-демократические рабочие признали своих вождей предателями; мы хотим заранее, чтобы они отказались от сохранившихся у них иллюзий; мы заранее хотим, чтобы они признали нас лучшими руководителями,— одним словом, мы заранее хотим, чтобы они стали красными, революционерами, коммунистами. Другими словами: то, что должно быть результатом единого фронта, мы часто делаем предпосылкой этого единого фронта. Это не приводит нас к цели. Необходимо учитывать все предрассудки социал-демократических рабочих, степень их зрелости, необходимо знать, как они мыслят и чего они хотят. Это конечно не означает, что мы потакаем их иллюзиям или хотим скрыть наши взгляды. Напротив, мы должны снова и снова убеждать их в правильности всех наших взглядов. Но, если речь идет о создании единого фронта для определенной цели, мы не ставим условием предварительное признание всех наших взглядов. Мы приходим и говорим: «рабочие социал-демократы, мы расходимся с вами в некоторых важных вопросах. Но в одном мы сходимся: что нужда невыносима и что необходимо против нее бороться. Давайте соединимся в этом общем деле и будем бороться. И если вы думаете, что в других вопросах мы неправы, то вы убедитесь во время борьбы на собственном опыте, верно это или нет». Мы говорим им далее: «Вы не должны верить вашим вождям, ибо они давно уже доказали, что они служат не вашему делу, а делу капиталистов». Но не вредно будет, если мы скажем вместе с тем социал-демократическим рабочим: «Мы вовсе от вас не требуем, чтобы вы нам поверили на слово, в этом нет никакой необходимости. Судите нас не по словам нашим, а по делам, и вы сами убедитесь, можете ли вы доверить нам». Я думаю, таким путем надо подходить к отсталым рабочим и в особенности к социал-демократическим рабочим. Так они нас легче поймут, так они скорее будут бороться с нами за общее дело, даже если они пока не согласны с нами в других вопросах.

Для чего мы добиваемся единого фронта?

Во-первых, для того, чтобы в определенном вопросе действительно добиться осуществления определенного требования, завоевать его. А, во-вторых, одновременно для того, чтобы убедить массы в правильности всех наших взглядов на основе их собственного опыта борьбы, приблизить их к нам, подвести их ближе к революционным позициям.

Почему я сказал, что мы организуем единый фронт для проведения конкретных требований? Потому что на практике часто получается у рабочих такое впечатление, будто бы коммунисты не относятся серьезно к этим требованиям. Социал-демократы без конца это повторяют и изображают нашу борьбу за частичные требования как маневр, а наши товарищи иногда склонны считать оппортунизмом ясное и твердое заявление, что мы действительно смотрим на осуществление выдвинутого частичного требования как на серьезное и важное дело; а между тем было бы поистине оппортунистической ошибкой, если бы мы забыли это второе условие. Ибо конечный результат единого фронта должен ведь заключаться в том, чтобы завоевать массы на сторону революционной борьбы за власть. Ясный ответ на вопрос, с кем и почему единый фонт, по-моему, есть основная линия тактики единого фронта. Без ясности в этом вопросе, без усвоения этой точки зрения каждым уполномоченным, каждым функционером мы на практике будем впадать из ошибки в ошибку, будем шататься то вправо, то влево, будем непрестанно спотыкаться. Если же наши уполномоченные усвоят эту точку зрения, они будут ориентироваться в любой ситуации, как бы она ни была сложна.

У рабочих социал-демократов существует много иллюзий по вопросу об едином фронте, об единстве рабочего класса. Самая распространенная иллюзия заключается в том, что рабочие социал-демократы говорят: «Единый фронт? Великолепно! Но объединяйтесь вы там, «наверху». Тогда здесь,

100 «внизу», мы уже легко это сделаем». Можно ли разрушить эту иллюзию или убедить широкие массы социал-демократических рабочих тем, что мы будем без конца повторять: ваши вожди — предатели, негодяи? Я думаю, с такими «простыми» методами мы далеко не уйдем. Стереотипное повторение слова «предатели» не приведет нас к цели или приведет очень медленно. Как мы ставили вопрос, скажем, в стачке горняков? Там массы, которые с нами шли, сохранили еще много иллюзий. Они требовали, чтобы мы не обошли и социал-демократических вождей. Мы сказали рабочим социал-демократам: «Мы и с чортом свяжемся, если только он пойдет против угольных баронов и если это будет в интересах горняков». Но это последнее является непременным условием. При этом мы практически организовали борьбу и шаг за шагом, как на ладони, показывали рабочим предательство социал-фашистов. И очень скоро все горняки увидели, что социал-демократические вожди не борются против угольных баронов и не действуют в интересах горняков, и подавляющее большинство социал-демократических рабочих поняло, что с этими вождями нельзя заключать единого фронта. Наша тактика в стачке горняков привела к тому, что слово «предатели» было брошено в лицо социал-демократическим вождям массой рабочих социал-демократов. Вот этого и надо добиваться.

С этим связан также вопрос о «левых» маневрах социал-демократических вождей. Ибо они своими «левыми» маневрами хотят помешать тому, чтобы их рабочие увидели в них предателей и штрейкбрехеров. Как можно помешать этим маневрам? Самое главное в борьбе против «левых» маневров социал-демократии, на мой взгляд, заключается в том, чтобы мы проявляли инициативу, чтобы мы задавали тон в классовой борьбе, чтобы мы везде были первые, делали предложения, говорили рабочим — необходимо сделать то-то и то-то, чтобы мы организовали их борьбу. Это лучший метод сведения на-нет «левых» маневров противника. Если мы добьемся, чтобы социал-демократы всегда плелись позади нас, то действие их маневров тем самым будет ослаблено. В нашей практике имеются положительные и отрицательные примеры. В угольном бассейне северо-западной Богемии мы играли первую скрипку. Социал-демократы и все другие оставались позади нас. Это облегчало нам борьбу со всеми их маневрами. В Остраве наши товарищи предоставили, так сказать, первое слово социал-демократам. При этом они сделали еще одну оппортунистическую ошибку, о которой я еще буду говорить, но уже и первый факт затруднил нам борьбу против маневров социал-демократов. Отсюда вывод: лучшее оружие против «левых» маневров социал-фашистов — наша собственная инициатива по всей линии как в экономической, так и в политической борьбе. Наша инициатива должна проявляться и в том, чтобы, так сказать, поймать на слове играющих в левизну социал-демократических вождей, в особенности, если речь идет об экономической борьбе. Как это надо понимать? А вот как: на их общие левые фразы и речи мы должны отвечать конкретными предложениями, разумеется обращенными не к вождям, а к рабочим социал-демократам, чего необходимо конкретно требовать, что необходимо конкретно делать, как конкретно бороться, дабы выдвинутые требования были осуществлены. Коротко говоря, мы в каждом конкретном случае должны создать такую ситуацию, чтобы социал-демократические рабочие ясно видели: здесь, у их вождей,— общая «радикальная» болтовня, там, у коммунистов,— ясно начертанный путь. И если мы будем не только делать хорошие предложения, но добьемся того, что социал-демократические рабочие увидят, что мы серьезно работаем над их осуществлением, то они не удовлетворятся радикальными фразами вождей, а будут требовать от них действий, и именно тех действий, которые предлагаются коммунистами. Ну, а если вожди к этим действиям не перейдут, то они этим разоблачат подлинную суть своей «левой» демагогии. Вот что можно сказать о методах борьбы с социал-фашистскими «левыми» маневрами.

Несколько слов о нашем руководстве в едином фронте​

В нашей прессе, в наших воззваниях мы иногда читаем к сожалению: «Единый фронт под руководством коммунистической партии»; «Единый фронт возможен только под нашим руководством»; «Комитеты действия и стачечные комитеты под руководством коммунистов» и т. д. Я очень внимательно прочитывал Ленина — то, что он говорил в 1917 г. в отношении советов. Я нигде не нашел, чтобы Ленин тогда выдвигал лозунг: «Создавайте советы под руководством большевиков». Тогда просто говорилось: «Создавайте советы рабочих, крестьянских и солдатских депутатов». И тогда, когда Ленин выкинул лозунг «вся власть советам», он не прибавлял: «под руководством большевиков». А ведь тогда речь шла о государственной власти, об органах пролетарской диктатуры. И большевикам не пришло в голову заранее выставлять требование о своем руководстве, руководстве большевиков как условии создания советов. Теперешние органы единого фронта, комитеты действия, стачечные комитеты и т. д., нечто очень маленькое по сравнению с советами, и все же мы часто упорствуем в том, что они должны быть созданы только под нашим руководством.

Пятницкий (с места): «Но не всегда руководство коммунистов хорошее!»

Готвальд: К сожалению. Настоящее руководство нельзя навязать сверху, его нельзя добиться путем декламации. Его надо добиваться на основе пролетарской демократии, его надо добиваться упорной,

101 терпеливой, самоотверженной защитой классовых интересов пролетариата. Большевики о своем руководстве не болтали, не декламировали, но они на деле боролись за руководство, они на деле руководили, они завоевали советы. Я уже говорил, что наше руководство нельзя сделать условием единого фронта. Мы должны широко поставить вопрос о пролетарской демократии. Это означает, что мы говорим и на деле проводим следующую линию: вы, рабочие, должны все обсудить, постановить, решить; вы, рабочие, должны взять ваше дело в собственные руки; вы, рабочие, должны сами избрать свое руководство. Это, далее, означает, что мы умеем будить и развертывать инициативу масс и учиться у самой массы. В отношениях с массами нет ничего вреднее, чем чванство, проявляемое некоторыми коммунистами, чем снисходительный тон ментора, который они иногда применяют. «Я ведь читал Ленина, я учился в Москве, я проглотил все тезисы, а вы, социал-демократические рабочие, вы ничего не понимаете». Таким или подобным тоном иногда говорят. Это конечно ошибка. Но я возвращаюсь к моей теме. Должны ли мы бояться «провала» при применении широкой пролетарской демократии в едином фронте? Нет. В особенности при настоящей ситуации. В данной ситуации не может быть такого случая, когда коммунист не мог бы апеллировать к массам. Ибо мы — и только мы — защищаем классовые интересы всех рабочих. И если у нас будет хотя бы мало-мальски правильная тактика, рабочие будут соглашаться с нашими предложениями, будут избирать нас, так что мы фактически будем руководить единым фронтом. Вот как надо подходить к этому вопросу. Некоторые товарищи быть может спросят: «Ну, а где же тогда ваше лицо, лицо партии?» Мы ответим: «Не бойтесь, пожалуйста, за наше лицо. Ибо наше лицо, будет выглядеть тем лучше, чем скорее наши лозунги станут лозунгами масс, чем скорее массы отзовутся на наш клич, чем скорее мы будем на деле говорить от имени масс». Я хочу рассказать вам, как мы этого добились например в стачке горняков в северо-западной Богемии. Все тактические мероприятия во время этой стачки были решены Политбюро. Но, прежде чем удалось их осуществить, они были предложены и защищались коммунистами в выбранных на демократических началах органах — конференциях и стачкомах; они были приняты всеми этими органами и стали таким образом мероприятиями всей массы. Коммунисты вносили в эти органы и защищали эти предложения как коммунисты; мы всюду говорили с массами как коммунисты, ничего от них не скрывали, а разъяснили им все наши взгляды. Но в наших конкретных боевых предложениях мы всегда считались с данной степенью зрелости масс. Так мы на деле осуществляли наше руководство. «А,— скажут нам,— вот вы и попались. Вы, значит, приспособлялись к отсталым слоям». Верно ли это? Нет. Мы просто брали людей, как они есть, а не так, какими они должны быть, и стремились к тому, чтобы путем их собственного опыта приблизить их к «должной» с точки зрения коммунистов установке. Кто этого не понимает, тот может болтать о руководстве массами, но никогда не будет руководить ими на деле. Вот что можно сказать о нашем руководстве единым фронтом.

Наконец, нельзя забывать еще об одной весьма важной составной части единого фронта, а именно — о создании личных дружеских отношений между коммунистическими и социал-демократическими рабочими. А до этого еще далеко. Много еще вражды на почве политических разногласий между рабочими, стоящими плечо к плечу у станка или живущими в одной и той же казарме. Ясно, что это служит препятствием на пути к единому фронту. Представьте себе эту ситуацию практически. Двое рабочих вместе стоят у станка. Один — коммунист, другой — социал-демократ. Они лично враждуют, они не разговаривают, они волком смотрят друг на друга, они ругают друг друга. И вот внезапно коммунисту приходит в голову подойти к социал-демократу и сказать ему: «Давай организуем теперь единый фронт». А тот ответит: «С такими людьми, как ты, у меня не может быть единого фронта». Это может показаться неважным, а на деле это имеет большое значение, и поэтому мы, в нашей партии, взяли твердый курс на то чтобы покончить с таким положением, когда наши товарищи находятся в личной вражде с социал-демократическими рабочими. Я думаю, что также следует поступать и в других секциях.

Вот общие замечания по вопросу о едином фронте. Теперь перехожу к отдельным проблемам экономической борьбы, а именно — борьбы на предприятиях.

Начнем с проблемы требований.

Для хода развертывания экономической борьбы очень важно, как и какие именно требования выдвигать. Как общее правило, не следует выдвигать длинного списка требований, требования должны быть актуальны и вполне конкретны. И наконец мы не должны преувеличивать роль экономических частичных требований; революционное в частичных требованиях заключается вовсе не в том, чтобы мы «запрашивали» больше чем социал-демократы. Рабочие, выдвигая экономические частичные требования, очень редко их преувеличивают. И на практике очень часто бывает, что чем скромнее такое частичное требование, тем ожесточеннее борются за него рабочие, ибо отклонение таких требований глубоко возмущает рабочих. По объему можно различить три категории частичных экономических требований: во-первых, требования, касающиеся одного предприятия, различные заводские требования, которые могут быть различными на различных предприятиях; во-вторых, требования для целой отрасли промышлен-

102 ности или целого района; в-третьих, требования, непосредственно касающиеся всего рабочего класса данной страны. Необходимо всегда конкретно увязывать эти три рода требований,— другими словами, уметь переходить от одного рода требований к другому в зависимости от развития движения. У нас имеется хороший пример, относящийся к стачке горняков. Непосредственным поводом к стачке послужили требования одной шахты. Приблизительно через два дня движение распространилось на все шахты одной компании. Всего за два дня требования подверглись известным изменениям и распространились на всю компанию. Прошло еще три дня, стачка продолжала развиваться, и мы взяли твердый курс на всеобщую стачку горняков во всем районе и выставили требования для целого района. Таким образом в течение пяти дней мы перешли от требований одного предприятия к широким требованиям целого района. Правда, мы сохранили требования отдельных шахт, но центр тяжести в борьбе передвинулся на общие требования. Однако тотчас после прекращения всеобщей стачки на отдельных шахтах опять были выдвинуты на первый план требования отдельных предприятий и за них фактически велась борьба: непосредственно после районной стачки примерно на 20 рудниках разыгралась частичная стачка против увольнений и в связи с другими вопросами отдельных предприятий, причем все частичные стачки закончились успешно. Таким образом мы сумели не только расширить требования, но затем, в теснейшей связи с развитием движения, снова поставить их на более узкий базис.

Вообще требования отдельных предприятий имеют большое значение. Почему? Потому, что они каждодневно актуальны, что они снова и снова возникают, что на основании этих требований можно организовать повседневную борьбу на предприятиях, что является лучшей подготовкой массовой стачки. Тов. Куусинен жаловался, что ему не могли указать примеров массовой работы на предприятиях. Я уже сказал ему, что мы можем указать сотни таких примеров. Я не имею возможности всех их здесь перечислять. Возьму только несколько примеров. Как дело дошло до стачки горняков? Только благодаря тому, что мы уже за несколько месяцев мобилизовали отдельные шахты на основе их специальных требований и проводили выступления на отдельных предприятиях — рудничные собрания, демонстрации на рудниках и возле рудников, демонстративные стачки, массовые депутации и т. д. А что было после стачки горняков? Как я уже сказал, были и теперь еще продолжаются десятки мелких выступлений на рудниках, которые в то же время служат целям подготовки новой большой стачки горняков. Далее, мы вовлекли в стачку сотни строек, мы вовлекли в стачку рабочих общественных работ благодаря предварительной обработке отдельных предприятий, путем разных мелких выступлений на этих предприятиях. И еще далее: таким же путем мы развязали стачку сельскохозяйственных рабочих в Словакии, частичные стачки в текстильной и металлургической промышленности. И наконец подобными же методами мы провели несколько боев против закрытия предприятий, причем нам удалось поставить на ноги широчайшие слои в соответствующих районах. Мы имеем уже сотни примеров. Но этого недостаточно, нам нужны десятки тысяч примеров, и притом не спорадически, не от случая к случаю, а повсеместно и каждодневно. Ибо, как я уже сказал,— это лучшая подготовка массовых боев, это вместе с тем связывает нас теснейшим образом с массами.

В связи с требованиями часто ставится вопрос о наступательном или оборонительном характере стачки. Некоторые товарищи думают, что характер стачки зависит преимущественно от характера требований. Если мы ведем стачку под лозунгом: «Не увольнять ни одного человека, не снижать зарплату ни на грош», то это, мол, оборонительная стачка. Если же выдвигают лозунг повышения зарплаты, то это стачка наступательная. Я слышал даже о такой теории, будто бы во время стачки следует всегда, какова бы ни была ситуация, выдвигать требование повышения зарплаты, иначе мы впадем в оппортунизм. Под этим углом зрения т. Соботка из Международного комитета горняков критиковал наше движение горняков. Мы не послушались этих теорий. Если бы мы их приняли, то у нас бы не было стачки шахтеров, ибо в данной ситуации ни один шахтер не бастовал бы за этот лозунг. Конечно и теперь, во время кризиса, мы проводим стачки за повышение зарплаты — и порой успешно. Но там, где рабочие хотят бастовать против снижения зарплаты, а не за ее повышение, там именно надо проводить стачку против снижения. Мы вообще полагаем, что не требования придают тот или иной характер стачке, а, скорее, степень ее распространения, размах и интенсивность борьбы. Если уж ставить вопрос о наступательном характере стачки, то гораздо важнее суметь вместе с рабочими организовать выступление еще до конкретной атаки предпринимателя. В этом смысле стачка горняков в северо-западной Богемии например была стачкой наступательной, хотя требование повышения зарплаты не было выдвинуто.

Чрезвычайно важный вопрос — это вопрос о формах и методах экономической борьбы. Я уже сказал, что главной формой экономической борьбы является стачка. Но для рабочего, в особенности для малосознательного рабочего, стачка — это, так сказать,— ultima ratio (последний довод). Это должны хорошенько зарубить себе на носу все составители тезисов, все наши журналисты и агитаторы. Почему я об этом говорю? Потому, что надо очень остерегаться того, чтобы создать у рабочих

103 впечатление, будто мы организуем стачки ради стачек. Из нашей агитации рабочий может иногда почерпнуть такое впечатление. Мы конечно должны всегда пропагандировать стачку как оружие рабочих против предпринимателей. Но делать это вместе с доказательством, что рабочий иначе не добьется осуществления своих требований. А этого мы можем достигнуть не только агитацией и пропагандой, но прежде всего выбором и применением таких форм действия, которые, во-первых, в данный момент приемлются всей массой, которые, во-вторых, этим путем мобилизуют всю массу и, в-третьих, дают возможность вместе со всей массой перейти к высшим формам действия. Следовательно мы не должны механически кричать: «Стачка! Стачка!»,— мы должны эту стачку подготовлять целым рядом мелких выступлений. С этой точки зрения уже самая форма подачи требований играет большую роль. Каждый практик согласится со мной, что мы и наши профсоюзы порой очень беспомощны в этом на первый взгляд таком простом вопросе. Бывает, что на предприятиях, где мы агитируем за стачку, забывают о том, что выдвинутые требования надо сформулировать и передать предпринимателю. Иногда преждевременно выставляются ультиматумы, а когда срок этих ультиматумов истекает, ничего не предпринимается. Или же требования передаются по неправильному адресу. И так далее. Почему мы считаем важным вопрос о передаче требования? Потому, что уже при их передаче и в дальнейшей борьбе за их осуществление мы можем развернуть ряд многообразнейших форм действия, которые мобилизуют, встряхивают массу, помогают ей, так сказать, созреть для стачки. В нашей практике имеются многочисленные примеры и иллюстрации того, как это делается и делается с успехом.

Например при передаче требований организуется на предприятии массовая депутация, устраивается митинг перед канцелярией, на фабричном дворе. Если речь идет о требованиях для нескольких предприятий, то передачу требований можно связать с демонстрацией перед помещением промышленной организации. Точно так же можно поступать и во время переговоров. Посылаются рабочие депутации к рабочим других предприятий, чтобы их мобилизовать. При массовых увольнениях, на которые нельзя тотчас же ответить стачкой, надо устроить так, чтобы уволенные рабочие могли проникнуть на фабрику, по возможности со своими женами и детьми. Организуются демонстративные стачки на определенный срок, они увязываются с демонстрациями на предприятиях и на улице. И так далее и тому подобное. Существуют сотни различных форм, которые конечно зависят от места и времени, но которые можно и должно использовать для того, чтобы привести рабочих в движение и подготовить ситуацию для стачки. В связи вопросом о требованиях я уже привел ряд примеров из нашей практики и не буду их повторять.

Из сказанного следует, что нельзя играть лозунгом стачки как лозунгом действия. Но если ситуация созрела и лозунг стачки выдвигается как лозунг действия, тогда уже никаких колебаний быть не должно, тогда нужна величайшая решимость, нужно наносить удар за ударом. Первым делом необходимо позаботиться о расширении стачки. Но и тут не следует по-головотяпски действовать. Нельзя всегда и при всякой ситуации, если предприятие вступает в стачку, немедленно заявлять, что здесь надо провозгласить всеобщую стачку. Это осталось бы пустыми словами. Надо прежде всего сосредоточить усилия на предприятиях соответствующей компании или соответствующей отрасли промышленности, надо начинать там, где общность интересов рабочих различных предприятий проявляется наиболее ярко. При этом важна и форма, в которую выливается расширение стачки. Там, где у нас проводилась хорошая предварительная работа, там, где налицо хорошая ситуация, можно очень быстро остановить предприятие комбинированной работой извне и изнутри, как мы это например сделали в северо-западной Богемии. Там мы шли от шахты к шахте, не выжидая тех или иных решений какой-нибудь конференции или совещания. Просто-напросто вызывали рабочих из шахт, устраивали короткий митинг, принимали решение участвовать в стачке и тогда направлялись к другой шахте, где повторяли все сызнова. Но не всегда ситуация бывает так благоприятна. Иногда мы имеем такое положение, когда остановка предприятия извне скорее вредна, чем полезна. В таком случае, когда остановка соответствующего предприятия еще не назрела, обычно лучше выждать один-два дня и работать внутри, прежде чем можно будет фактически остановить предприятие извне и изнутри. Но во всяком случае, если вспыхивает частичная стачка, необходимо тщательно взвесить вопрос, как распространить стачку на другие предприятия. И во всяком случае необходимо немедленно взять на себя инициативу и созвать рабочих всех предприятий, организовать совещания и конференции, позаботиться о том, чтобы на всех предприятиях рабочие высказались по вопросу о стачке и т. д. При распространении стачки приходится конечно видоизменять требования, так, чтобы в них были заинтересованы все рабочие, которых мы призываем к стачке. Впрочем я уже демонстрировал это на примере стачки в северо-западной Богемии.

И еще один важный вывод из нашего опыта: относительно пикетов. Во время стачки в северо-западной Богемии мы добились того, что вся масса участвовала в пикетах. В особенности в критические дни буквально целые деревни, целые поселки — не только бастующие рабочие, но и безработные, и женщины, даже дети — уже в 3 — 4 часа утра выходили на пикетаж, занимали целые районы и таким

104 образом подавляли в зародыше всякую попытку к штрейкбрехерству и отбивали также попытки государственной власти рассеять пикеты террором. Часто пикетчики избиваются и арестовываются, потому что они слишком малочисленны. Против этого можно бороться именно массовым пикетажем.

Наконец, чтобы успешно руководить экономической борьбой, необходимо также умение заканчивать стачку в подходящий момент. В этом отношении очень трудно дать общие рецепты. Вопрос, как и когда должна быть закончена стачка, зависит от целого ряда факторов. Наиболее важным из них является воля массы к проведению забастовки и разумеется также достигнутые материальные результаты. Там, где достигнуты определенные материальные успехи, закончить стачку нетрудно. Иначе обстоит дело там, где стачка, несмотря на ее продолжительность, не вынудила предпринимателя к уступкам или же где приходится сталкиваться в больших размерах с штрейкбрехерством. Во всяком случае надо всегда стараться закончить стачку организованным путем, по возможности повести бастующую массу на предприятия сомкнутым строем и при этом тотчас же изменить требования и дальнейшие формы выступления. Таким путем можно добиться, чтобы стачка, если даже она не имеет материального успеха, все же не закончилась поражением рабочих. Я думаю, что хорошим примером является окончание нашей стачки горняков в северо-западной Богемии.

Теперь о тактике единого фронта на предприятиях при экономической борьбе. В экономической борьбе необходимо с самого начала поставить вопрос об единстве рабочих как одну из важнейших предпосылок успеха. Фундамент для единого фронта борьбы будет заложен уже в том случае, если мы хорошо справимся с обоими упомянутыми выше условиями: а именно — если мы выставим правильные требования и выберем правильные формы борьбы. Без этого нам не удастся осуществить действительно широкий единый фронт. Речь идет о том, чтобы предложенные нами требования и формы борьбы были усвоены всей массой, чтобы они стали ее требованиями и лозунгами, чтобы мы говорили устами массы. Органы единого фронта — это комитеты действия, стачком, конференции делегатов и т. д., которые должны быть избраны на демократической основе всеми борющимися рабочими, причем не так уж исключительно важно, обладаем ли мы большинством в этих органах. В нашей практике немало было случаев, когда незначительное меньшинство коммунистов играло руководящую роль в избранных органах единого фронта благодаря своей инициативе, умелой и правильной тактике, причем они разумеется всегда были тесно связаны со всей массой рабочих, всегда апеллировали к этой массе, всегда действовали в согласии с ней. Вообще чрезвычайно важно, чтобы коммунисты не отрывались от массы. Коммунист во всякой ситуации должен заранее знать, что приемлемо для массы в данный момент, чтобы сообразно этому формулировать свои предложения.

Но может случиться и так, что мы провалимся, потому ли, что данная масса в соответствующей ситуации нас еще не вполне понимает, или потому, что мы вносим неудачные предложения. Тогда нужно — в особенности, если речь идет о рабочих массах,— считаться с этим фактом, подчиниться или, лучше говоря, надо проявить гибкость, вносить другие предложения, применять другие формы, приемлемые для масс. Надо вносить предложения, которые вместе со всей массой ведут нас к высшим формам борьбы. Таким путем мы придем к тому, что масса на основе собственного опыта убедится в правильности нашей тактики и последует за нами. Итак — широчайшая пролетарская демократия в едином фронте как при выборах органов единого фронта, так и в работе этих органов. При едином фронте снизу,— а только о нем здесь идет речь,— мы не должны бояться апеллировать к массам. Но мы наверно потерпим крушение, если мы попытаемся вразрез с принципами пролетарской демократии навязать массам органы единства или если мы в этих органах будем распоряжаться, как капрал в казарме.

Я хочу показать вам на одном примере, как создаются авторитетные органы единого фронта под нашим руководством. Это пример стачкома северо-западной Богемии. Там у нас было меньшинство, даже ничтожное меньшинство. Дело не в том, что мы не могли получить большинство. Мы могли бы это сделать. Но мы намеренно избрали большинство некоммунистических рабочих для того, чтобы вопрос о присоединении к стачке поставить на самую широкую базу. И мы с начала и до конца руководили этим стачкомом и при помощи уже описанных мной методов добились того, что стачком в районе пользовался колоссальным авторитетом среди горняков, среди рабочих других отраслей промышленности, безработных, мелких ремесленников, крестьян,— словом, среди большинства населения и у органов власти. Нам не всегда удавалось создавать такие авторитетные органы единого фронта, у нас есть даже много отрицательных примеров, когда органы единого фронта пользовались очень слабым авторитетом у массы. И мы раздумывали над тем, почему же нам один раз удалось, а пять раз не удавалось. И мы пришли к заключению, что секрет здесь между прочим заключается в применении пролетарской демократии. Мы пришли к выводу, что авторитетный, признанный массами стачком или другой орган единства можно создать лишь в том случае, если совершенно ясно, открыто, серьезно поставить перед массами вопрос о том, что они должны взять свое дело в свои собственные руки, что они сами решают, что они ответственны, что они избирают себе руководство.

Тут опять встает вопрос о нашем руководстве. Не является ли то,

105 о чем мы говорим, смазыванием руководящей роли партии? Нет. Изображенный мной метод есть метод борьбы за руководство на основе пролетарской демократии. Руководящая роль партии в едином фронте выражается не в том, чтобы о ней говорить, а в том, чтобы на деле руководить, чтобы массы следовали за нами. А для этого нужна умелая тактика. Мы должны повести массы на стачку через избранные органы стачки, что разумеется не исключает возможности обращаться к массам и непосредственно; последнее особенно необходимо там, где органы единства еще не находятся под нашим руководством. Во время стачки горняков мы применяли оба метода: мы, с одной стороны, руководили массами через стачком, а, с другой стороны, мы говорили непосредственно с массами как коммунистическая партия. И даже воробьи на крышах чирикали о том, что стачка руководится коммунистами. Никто не сомневался в этом, это был общеизвестный факт.

В связи с этим стоит важный вопрос, какую конкретную позицию мы должны занять во время стачки по отношению к реформистским и другим нереволюционным профорганизациям. Совершенно ясно и не подлежит дискуссии, что при всякой ситуации мы должны апеллировать непосредственно к членам этих организаций. Но при этом мы не должны игнорировать профсоюзы как таковые, в особенности их местные и заводские группы. Я думаю, что мы должны принять как общее правило: надо все предпринять, чтобы официально втянуть в движение реформистскую или другую профсоюзную группу как таковую. Коммунисты и красные профработники должны приложить все усилия, чтобы завоевать часть рабочих в реформистской группе на сторону выступления, чтобы эти рабочие требовали внутри группы участия всей группы и боролись за это участие. Но при этом нам зачастую приходится слышать от реформистских рабочих: «Хорошо, мы пойдем с вами, но и секретари наши должны быть вместе с нами». Как мы должны реагировать? Конечно мы должны по-товарищески, терпеливо, на ярких примерах разъяснять реформистским рабочим, что за люди их секретари, мы должны доказывать, что доверие к ним — иллюзия. Но часто этого недостаточно, по крайней мере часть реформистских рабочих останется при своем — без секретарей с нами не пойдет. Я думаю, что мы можем применить следующий метод: давайте сюда реформистских бонз, пусть они выступят перед рабочими. Я думаю, что нам незачем этого бояться. Напротив. Мы непосредственно заинтересованы в том, чтобы там, где рабочие еще верят в бонз, вызвать их и заставить их высказаться в присутствии рабочих. Наш опыт говорит, что бонзы испытывают величайший страх перед этим и что при этом их легче всего разоблачить. Конечно при этом надо ставить бонз в такое положение, делать такие предложения, выдвигать такие аргументы, чтобы они не могли вывернуться общими радикальными фразами, чтобы рабочие, которые еще в них верят, не удовлетворились их болтовней и постепенно убеждались в необходимости бороться без бонз и против бонз. Итак, взять бонз за шиворот и поставить их перед рабочими — это даст нам возможность задать им хорошую баню. Это — не единый фронт сверху и не тактика «заставьте бонз». Это только учет влияния врага и вместе с тем один из методов, которым можно сломить его влияние на рабочих.

Приведу несколько примеров из нашей практики. Возьмем северо-западную Богемию до стачки. Перед стачкой наши красные профсоюзы обратились к районному совету, где преобладают реформисты, с предложением созвать районную конференцию фабкомов. Было ли это правильно? Да. Ибо это была такая ситуация, когда большинство реформистских рабочих ждали от своих вождей действия, но еще не дошли до такой точки, чтобы предпринять это действие с нами без своих вождей. Мы хотели дать вождям случай доказать своим собственным рабочим, что они ждут напрасно. Тем временем вспыхнула стачка на одной шахте и в течение двух дней распространилась на все шахты данной компании. В этот момент мы взяли твердый курс на быстрое распространение стачки на весь район. Возбуждение среди рабочих было так велико, что можно было с уверенностью ожидать прихода реформистских рабочих более или менее широкой массой на нашу конференцию, если мы таковую созовем. Тогда мы послали к чорту районный совет и немедленно созвали конференцию, которая провозгласила стачку в масштабе всего района. Или другой пример — опять-таки из северо-западной Богемии, о начале стачки. На упомянутую выше первую конференцию, провозгласившую общерайонную стачку, мы пригласили все профсоюзы района вместе с их секретарями. Почему? Потому, что мы знали, что большинство реформистских рабочих еще верит, что реформистские секретари пойдут вместе с ними, так как стачка ведь уже вспыхнула и распространилась, подобно лавине. Из приглашенных пришли только двое, а именно — секретарь чешского социалистического профсоюза и секретарь фашистского профсоюза. Секретари немецкого и чешского социал-демократических профсоюзов не пришли. Уже это всполошило социал-демократических рабочих, принимавших участие в конференции, и восстановило их против вождей. А как вели себя оба секретаря, присутствовавшие на конференции? Они ругали угольных баронов и клялись в верности шахтерам. Они даже сорвали аплодисменты, так, «радикально» они разговаривали. А как мы на это реагировали? Мы сказали: «Мы хорошо вас знаем, и от ваших красивых речей горнякам толку мало, но теперь начинается стачка. Вы видите: вся конференция, все рабочие хотят

106 провести борьбу во всем районе. Мы спрашиваем вас: что вы будете делать во вторник?» (Вторник был решающим днем.) И вся конференция, как один человек, спросила: «Да, что вы будете делать во вторник?» Далее, мы спрашивали: «А что вы будете делать в Остраве и в Кладно (другие угольные округа)?» И вся конференция повторила этот вопрос. Мы поставили еще ряд таких конкретных вопросов, которые заставили бонз от общей болтовни о солидарности перейти к конкретным ответам. И после каждого нашего вопроса, который точно шел из глубины сердца шахтеров, подымалась буря над тысячеголовой конференцией: «Да, да, отвечайте!» Так после каждого нашего вопроса ревела вся конференция. А реформистский бонза? Бормотал, вертелся, как чорт перед заутреней,— и затем улепетнул. Чего мы таким путем достигли? Того, что реформистские рабочие не требовали более ведения переговоров с их вождями. Никому уже не пришло в голову приглашать бонз на вторую, третью и четвертую конференции. Мы должны сказать, что одного из бонз — а именно фашиста — нам удалось разоблачить лишь перед концом стачки. На первой конференции это дело еще не вышло. Я думаю, что в том положении, в каком он очутился на конференции, он подписался бы под всеми нашими словами. Если бы мы предложили поджечь Брюкс со всех сторон, то и с этим он бы согласился на конференции, хотя конечно не сделал бы этого. Этого парня долго пришлось тащить с собой. Но на третьей конференции мы его поймали. Как основательно досталось от нас этому ловкому фашисту, показывает тот факт, что после стачки он был уволен своим профсоюзом. Бывало, после стачки мы имели обыкновение смещать наших секретарей (смех); на этот раз это пришлось сделать нашему врагу. И не только фашистам пришлось прибегать к этому, но и официальным властям. После стачки произошла смена лиц на руководящих политических постах в Брюксе и Дуксе. Этими примерами я хотел только показать, что нам не следует бояться показываться рядом с бонзами перед массой, что, напротив, в наших интересах там, где рабочие еще верят им, заставить их выйти перед массой и тут же, на месте, их разоблачить, ибо, как я уже заметил, перед этим у них величайший страх. Везде, где мы умело брались за дело — бонза проваливался, гнев и ярость социал-демократических рабочих обращались против него.

Конечно есть у нас примеры и отрицательного характера и в особенности отрицательный пример в Остраве. Как было дело в Остраве? Когда стало известно о наступлении предпринимателей, районный совет, в котором преобладают социал-фашисты, созвал районную конференцию. В ней были представлены шахткомы и уполномоченные отдельных профсоюзных групп всех направлений. На этой конференции мы имели меньшинство. Большинство состояло из матерых социал-демократических функционеров. Конечно мы пошли на конференцию. Не в этом заключалась ошибка. Напротив, было бы ошибкой не участвовать в этой конференции, бойкотировать ее. Ошибка, допущенная остравскими товарищами, заключалась в том, что они на этой конференции выступали недостаточно энергично, недостаточно ясно с собственной платформой, с собственными требованиями, с собственными предложениями. Наши товарищи дали себя оглушить на этой конференции необычайно радикальной речью Фишера из реформистского профсоюза горняков. Они уверяли, что после его речи поставят на голосование свои собственные предложения в противовес предложениям реформистов. Но затем была принята реформистская резолюция также и нашими голосами — резолюция, в которой, правда, говорится о едином фронте, но на реформистский лад, в которой, правда, говорится о борьбе, но опять-таки по реформистскому рецепту. После принятия этой резолюции у рабочих в районе было такое настроение, что, мол, теперь все в порядке: «Наконец-то они сговорились наверху. Теперь настанут хорошие времена». Были случаи, когда наши товарищи по поводу этого «единства» выпивали на брудершафт с социал-демократическими функционерами на шахтах. Вот в чем заключалась ошибка наших остравских товарищей. Я подчеркиваю, что это произошло вопреки настойчивым директивам центра. Ясно, что ЦК не сделал бы таких вещей. После этой ошибки, сделанной вопреки директивам ЦК, мы немедленно взяли остравских товарищей в работу. При этом обнаружилось, что они состряпали особую теорию в оправдание своего поведения. (Не знаю — задним числом или уже раньше.) Теория их состояла в следующем. Если реформистские вожди действуют радикально, если они говорят о борьбе и стачке, то следовательно они способствуют радикализации масс и льют воду на нашу мельницу. Если они впоследствии не выполнят того, что теперь обещают, то нам легко будет усилить это радикальное настроение масс; подогретое еще радикальными обещаниями реформистов, и повести массы на стачку. Остравские товарищи, стало быть полагали, что «левые» маневры социал-демократов способствуют радикализации масс. Они забывали, что радикальные маневры есть следствие, а не причина радикализации масс, и что их задача в том, чтобы сгладить остроту этой радикализации. Мы в Остраве конечно немедленно вмешались и внесли ясность в этот вопрос, но последствия этой ошибки уже сказались. В северо-западной Богемии борьба уже шла, а в Остраве мы вследствие этой ошибки не могли двинуть дело так быстро, как это было бы необходимо. И тем не менее в Остраве трижды сряду была объявлена забастовка, и в третий раз, уже на основе правильного единого фронта, бастовало свыше половины всего района. Таким образом нам удалось на ходу, в процессе борьбы исправить ошибку. Тем не менее борьба закончи-

107 лась поражением. Но нельзя сказать, что в Остраве дело закончилось поражением партии и красного профсоюза. Против этого говорит уже тот факт, что мы например в Остраве завербовали в красный профсоюз даже больше членов, чем в Брюксе.

Еще раз о едином фронте. Единым фронтом нельзя командовать, единый фронт не казарма и социал-демократические рабочие не рекруты. Единым фронтом можно только руководить, причем только если мы всегда последовательно будем защищать классовые интересы рабочих, если мы к тому же в каждом конкретном случае будем делать массам вполне конкретные предложения, будем сами эти предложения проводить и заинтересовывать в их проведении все более широкие массы. Конечно это трудный путь. Тут нельзя получить больших эффектов, и не так часто представляется случай для широких жестов. Но надо знать, что борьба за большинство рабочего класса не есть прогулка по заново асфальтированной улице.

Наша дальнейшая задача — превращать каждую стачку в широкое народное движение. Это значит, что мы должны суметь заинтересовать в стачке и другие слои трудящихся, т. е. крестьян, мелких ремесленников, интеллигентов и т. д., более того — вовлечь их в борьбу. Является ли это только фразой, или это возможно? Наш опыт показывает, что это возможно. Каким способом, какими методами и средствами можно этого добиться? Во-первых, в форме материальной помощи бастующим. Блестящим примером в этом отношении является у нас стачка горняков. Мы создали сотни комитетов солидарности в широких слоях крестьянства, ремесленников и интеллигентов и очень успешно провели сборы. Например крестьяне собирали продукты для горняков, они ездили из деревни в деревню, собирали по домам и все собранное привезли в стачком. Собирали мы и в армии; а было несколько таких случаев, что мы проводили сборы для горняков среди полицейских и жандармов. Это одна из форм солидарности со стачкой. Во-вторых, можно и нужно добиться, чтобы мелкобуржуазные слои поддержали требования бастующих путем устройства специальных демонстраций, собраний, посылки депутаций к местным органам власти и предпринимателям. Наконец, в-третьих, очень важно мобилизовать эти слои для протеста против преследования стачечников, важно добиться, чтобы они участвовали в демонстрациях бастующих, например демонстративно закрывали лавки и т. д. и т. п. В северо-западной Богемии все это удавалось нам в широких размерах. Разумеется обо всем этом надо позаботиться еще до стачки, надо кампанию солидарности увязать с борьбой против тех партий, в которых организованы соответствующие мелкобуржуазные слои, и при этом мы должны исходить из отношения этих партий к стачке. Наконец следует также попытаться одновременно развернуть борьбу этих непролетарских слоев за их собственные требования и таким путем расширять фронт бастующих рабочих. Таким образом мы вокруг каждой стачки создадим широкую атмосферу сочувствия и солидарности и превратим стачку в народное движение. В этом между прочим и будет лучшее выражение гегемонии пролетариата по отношению к мелкой буржуазии.

Теперь несколько слов об опыте увязки экономической борьбы с борьбой политической, или, другими словами, о революционизировании экономической борьбы. Революционизирование стачки отнюдь не заключается в механической наклейке того или иного политического лозунга, а главным образом в применении соответствующих методов и форм борьбы, в борьбе против всех сил противника, который стремится сломить стачку, т. е. в первую очередь в борьбе против капиталистического государственного аппарата. В этом вопросе можно наблюдать у коммунистов большой, я бы сказал, фатализм. Стачкомы распускаются, пикеты окружены, стачечные собрания разгоняются, в рабочих стреляют,— и коммунисты говорят: иначе не может быть, все это само собой разумеется, ибо ситуация обостряется и буржуазия иначе поступать не может. Мы видим здесь, можно сказать, «объективистский» фатализм. Опыт показал, что социал-демократические рабочие значительно живее реагируют на все атаки государственной власти, что они вовсе не считают ее поведение чем-то само собой разумеющимся, что они негодуют и возмущаются. Конечно мы должны разъяснить рабочим объективные причины поведения государственной власти, конечно мы должны снова и снова демонстрировать сущность капиталистического государства, но мы не должны принимать капиталистический террор как нечто само собой разумеющееся. Напротив, мы должны его принимать как большой удар, как вопиющую несправедливость по отношению к рабочим и сообразно этому действовать: требовать для рабочего политических прав, свободного выхода на улицу, свободы стачек, свободы борьбы. При этом должна быть использована всякая легальная возможность, надо бороться за всякую новую легальную возможность и громко кричать и протестовать, когда у рабочих отнимают право на легальное движение. Иногда мы наталкиваемся на такие тенденции среди коммунистов, что они после первого же удара без соответствующего ответа и отпора тотчас же «уходят в подполье». Это ошибка — масса этого не понимает. Надо упорно бороться за каждую пядь легальности. Как например мы поступали в северо-западной Богемии? Власти распустили стачком. Некоторые товарищи тотчас же сказали: «Теперь надо создать нелегальный стачком, и тогда власти ничего с ним поделать не смогут». Мы ответили: «Нет, дорогие товарищи! Теперь-то мы как раз и должны бороться за право на легальный стачком». И вот через два дня после роспуска стачкома мы на

108 новой конференции демонстративно избираем тот же самый стачком. И на третий день является посол от властей с целой пачкой конфискованных при роспуске стачкома заявок на уголь (ибо только стачком мог разрешить вывозку угля) и с просьбой учесть эти заявки на уголь. Таким образом на третий день после роспуска мы снова официально существовали. Если бы мы ни за что ни про что перешли на нелегальное положение, то это было бы большой ошибкой, ибо у властей аппетит пришел бы во время еды. Вообще в массах надо укреплять сознание, что террор государственной власти можно парализовать, что ее атаки в каждом отдельном случае можно отразить, что декреты властей не являются неотвратимыми — божественными приговорами и т. д. При этом необходимо применять также разнообразнейшие методы разложения государственной власти, сведения на-нет ее ударной силы. Я не говорю здесь о распространении листовок среди солдат и об аналогичных известных методах. Я упомяну только об одном своеобразном методе, к которому массы у нас в некоторых местах прибегали совершенно стихийно. Во время движения безработных очень часто запрещались демонстрации безработных. И вот после таких запрещений формировались группы безработных вместе с женщинами и детьми, которые отправлялись к помещению жандармерии. Здесь безработные проникали внутрь и говорили жандармам: «Вот наши жены и дети. Скажите нам, что с ними делать. Хлеба нам не дают, работы нам не дают, демонстрации запрещают, а когда мы идем на улицу, вы нас бьете». Жандармы приходили в смущение, это заставало их врасплох. Они пытались оправдаться: «Что же мы можем сделать? Ведь мы же на службе. Приказ есть приказ» и т. д. И часто это вело к тому, что на следующей демонстрации, организованной вопреки всем запретам, жандармерия теряла обычную устойчивость. Можно указать на множество таких и подобных методов. Но самое главное — при каждой атаке, при каждом конкретном террористическом мероприятии не молчать, а кричать, протестовать. Как только наступят нам на мозоль, мы должны орать во всю.

Но при этом мы должны перед каждым конкретным выступлением тщательнейшим образом взвесить наши силы, не выбрасывать необдуманных лозунгов действия — таких лозунгов, в возможности осуществления которых мы не уверены. И затем мы должны беречь козыри, которые у нас имеются. Нельзя израсходовать сразу весь порох. Например во время стачки горняков дело было так: началась стачка, рабочие бросили работу в рудниках. И некоторые думали, что уже на второй день мы сможем заставить команды по охране шахт бросить работу и затопит, шахты. Конечно так необдуманно поступать нельзя. Я хочу привести еще несколько примеров борьбы с террором — как его парализовать и отбить. Для этого я вернусь к стачке в северо-западной Богемии.

Когда вспыхнула стачка и во всем районе остановилась работа, дело происходило в общем так: большие отряды рабочих ходили во всех направлениях по всему району от шахты к шахте, вызывали наверх рабочих, которые еще работали, устраивали на рудниках митинги; рабочие данного рудника присоединялись к стачке, и все вместе шли дальше к следующему руднику. Власти были застигнуты врасплох, и если они кое-где посылали нескольких бывших у них под рукой жандармов, то масса попросту их отбрасывала. Но через два дня положение изменилось. Власти заняли прежде всего электрическую станцию, обслуживающую Прагу, послав туда солдат с пулеметами, и заняли также принадлежащую электростанции шахту. Большой отряд бастующих хотел штурмом взять электростанцию и остановить ее. Мы этому помешали. Было ли это правильно? Да. Правильно. В данной ситуации дело не только дошло бы до большого кровопролития, но насильственная остановка электр станции помешала бы дальнейшему распространению стачки на весь район. Через несколько дней мы остановили принадлежащую электростанции шахту изнутри. После того как работа остановилась во всем районе,— а этого мы добились изображенным выше способом, что продолжалось около пяти дней, мы устроили демонстрации в окружном и заводском масштабе, в некоторых случаях при участии мелких ремесленников. Несколько дней спустя мы устроили демонстрацию в масштабе всего района опять-таки с участием других слоев трудящихся. А на третью неделю стачки мы организовали в районе генеральную стачку и демонстрации, несмотря на запрещение. Вопрос о всеобщей стачке был решен на шести окружных конференциях единого фронта. Демонстрации в день объявления всеобщей стачки были запрещены властями. Мы сказали: ут мы уступать не должны, этого масса не поймет; здесь надо устроить пробу сил. И решение конференций единства было проведено, всеобщая стачка состоялась, состоялись крупные демонстрации, вопреки запрещению произошла борьба с жандармами и драгунами. Жандармы стреляли, двое рабочих было убито, рабочие построили баррикады и сожгли полицейский автомобиль. При этом широкие массы с первого взгляда увидели, что государственная власть непосредственно за это ответственна. Но если бы мы в начале стачки сразу провели такое выступление, оно не было бы успешным. После событий, связанных с генеральной стачкой, мы приступили к организации дальнейшего контрудара: мы организовали во всей стране кампанию протеста, а в самом районе мы в связи с похоронами рабочих организовали вторую общерайонную демонстрацию, которая была шире первой. Таким образом мы шаг за шагом завоевывали легальность и вели экономическую борьбу революционными методами.

При этом самое важное — итти со всей массой. Это вообще лучшая охрана от террора. Иногда товарищи опра-

109 шивают у нас, как им охранить себя от террора. Мы им отвечаем: «Теперь наилучшая охрана — позаботиться о том, чтобы там, где прежде выступали 10 рабочих, теперь выступили 100; а там, где раньше было 100, теперь должно быть 1 тыс.; где было 1 тыс., должно быть 10 тыс.; а где было 10 тыс., там должны выступить 100 тыс.

В заключение еще несколько слов об использовании парламентской трибуны в интересах стачки. Во время стачки горняков мы сумели сделать это довольно хорошо. Мы заставили обсуждать вопрос о стачке в парламенте и таким образом вынудили противника раскрыть карты. Мы сами ежедневно популяризовали наши взгляды, ежедневно говорили о стачке и ее ходе и таким образом способствовали мобилизации рабочих масс. Кроме того мы сумели разоблачить на парламентской почве маневры реформистов. Они думали, что смогут отвлечь горняков от борьбы против снижения зарплаты и увольнений, если внесут законопроект о национализации рудников. Мы конечно сказали, что это — надувательство, что рудники будут национализированы не буржуазным парламентом, а лишь победоносной пролетарской революцией. Но на этом мы не остановились, мы добились того, что стачком поручил нашей парламентской фракции внести несколько требований горняков в качестве законопроекта, например требование о сокращении рабочего дня до шести часов при сохранении зарплаты, законопроект о специальном обложении прибылей угольных баронов в пользу рабочих, охваченных частичной безработицей, и в пользу страхования горняков и т. д. И мы заставили социал-фашистов высказаться по поводу этих предложений. Они голосовали против них, и самые доверчивые и простодушные рабочие сказали себе: как же они будут национализировать рудники, если они даже не хотят, чтобы шахтовладельцы платили крупные налоги? И тем самым их маневр с национализацией рудников был парализован, они уже им никого соблазнить не могли. Точно так же мы поймали их в парламенте, когда они «протестовали» в своей печати против расстрелов. Мы предложили отозвать жандармерию и солдат из бастующего района. И социал-демократы голосовали против этого. Еще лучше нам удалось использовать трибуны муниципалитетов. Во многих муниципалитетах мы проводили резолюции солидарности с бастующими и протесты против террора. В некоторых общинах, в особенности в охваченном стачкой районе, мы добились и материальной поддержки. В некоторых общинах этого района мы добились того, что коммунальное управление отказалось взять на себя заботу о расквартировании жандармов. Словом, и в этой области можно многого добиться, разоблачить противника, расширить боевой фронт.

Вот самое главное из опыта экономической борьбы на предприятиях.

О борьбе безработных я уже не могу говорить подробно. Я хотел бы только подчеркнуть, что и в движении безработных в принципе пригодны те же методы. Это в особенности относится к вопросам единого фронта, к проблеме требований, к формам выступлений, к борьбе против террора и т. д. Во всяком случае есть целый ряд специальных вопросов, которые касаются специально движения безработных. У нас в Чехо-Словакии мы имеем хорошее движение безработных, сплоченное, возглавляемое нами. В 1931 г. у нас было свыше 1 тыс. комитетов действия, весной 1932 г. уже свыше 1 500, теперь, летом, движение несколько схлынуло, но мы убеждены, что осенью или зимой оно разрастется больше прежнего. В движении безработных мы достигли и некоторых материальных успехов; мы показали, что если бороться, то кое-чего добиться можно, что только под руководством коммунистов можно по-настоящему бороться. Это также одна из причин того, почему у нас движение безработных является сплоченным, почему социал-демократия отодвинута здесь на задний план, почему ей не удалось взорвать и расколоть движение. Мы сумеем на основе прежнего опыта помешать этому и в дальнейшем.

Теперь я коснусь вопроса о работе в реформистских профсоюзах. Каково положение в реформистских профсоюзах сейчас? Большое недовольство среди членов, оппозиционное настроение, тяга к единству. Но в то же время там у рабочих сохранилось еще много иллюзий относительно дальнейшего пути. Помимо этих иллюзий реформистские профсоюзы все в большей мере сдерживаются террором, страхом увольнений, а у нас в Чехо-Словакии — страхом перед потерей пособия по безработице. (Дело в том, что у нас введена так называемая гентская система, в силу которой регулярное пособие по безработице получают только организованные в профсоюзах рабочие и те, которые имеют право на поддержку организации по уставу профсоюзов. Реформистские вожди держат рабочих в руках также угрозой исключения из профсоюзов, что равносильно потере пособия по безработице.) Во всяком случае оппозиция в реформистских профсоюзах, несмотря на свои широкие размеры, далеко еще не достигла желательного уровня. И, исходя из этого факта, мы должны определять нашу тактику в реформистских профсоюзах.

Какое содержание мы должны вкладывать в нашу работу в реформистских профсоюзах? Мы должны помнить: нет возможности вести экономическую борьбу, не завоевав на ее сторону и реформистских рабочих. И наоборот: нет возможности завоевать реформистских рабочих, не ведя экономических боев. Отсюда следует, что содержание нашей работы в реформистских профсоюзах определяется защитой повседневных интересов организованной в эти союзы массы. Метод нашей работы в реформистских профсоюзах по существу тот же самый, который мы применяем в области тактики единого фронта. Что это практически означает? Это означает, что

110 подходя к организованным в реформистских профсоюзах рабочим, мы должны считаться со степенью их зрелости и выдвигать соответствующие этой степени зрелости требования. Очень часто они не могут например сразу освоить всей платформы наших красных профсоюзов. Этого нельзя сделать так просто — переписать эту платформу, притти с ней к рабочим, над которыми еще с такой силой тяготеют иллюзии, и пристать к ним, что называется, с ножом к горлу: либо ты примешь всю мою платформу, либо ты не стоишь того, чтобы я с тобой разговаривал. Нет, так мы далеко не уйдем. Дело далеко не так просто. Надо тщательно изучить обстановку в каждом отдельном профсоюзе, ибо каждый профсоюз имеет ряд специальных внутрисоюзных вопросов, весьма интересующих рабочего, они-то могут послужить для нас отправной точкой. Обычно мы очень мало знакомы с этими вопросами, и поэтому реформистские рабочие не всегда к нам прислушиваются. Но если мы будем исходить из вопросов, наиболее близких рабочим соответствующего профсоюза, то рабочие эти будут к нам прислушиваться и за нами итти. Цель нашей работы в реформистских профсоюзах — завоевание их членской массы. Но этого мы можем добиться только описанным выше путем, как нам говорит целый ряд положительных и отрицательных примеров из нашей практики.

Несколько замечаний об организационной структуре оппозиционного движения. Мы считаем, что не самым главным вопросом является вопрос членских книжек и взносов в движении профоппозиции. Что абсолютно необходимо — это крепкое, сплоченное ядро коммунистов или близко к нам стоящих рабочих во всякой реформистской группе, т. е. необходимо создать фракции. И вокруг этой крепко сколоченной фракции должно возникнуть широкое оппозиционное движение, пусть сначала неоформленное организационно. Если мы сумеем правильно руководить такой оппозицией, то она будет все больше удаляться от бонз и приближаться к нам. Но ни в коем случае нельзя организовать две оппозиции: одну — красную, ярко выраженную, нашу, и другую — неопределенную и расплывчатую. Необходимо создать одну оппозицию под нашим фактическим руководством, причем нет необходимости декларировать наше руководство. Оппозиционное движение должно поставить себе задачей вести борьбу за выборные должности в профсоюзе и добиться их. По отношению к нашим красным профсоюзам оппозиция должна вести политику тесного сотрудничества, особенно во время боев, она должна создавать совместные с нашими красными группами органы и т. д. Что касается бонз, то, разумеется, она должна вести против них упорную борьбу, бороться за их изгнание, причем, еще раз повторяю, надо применять такие методы и формы, которые заставят широчайшие массы итти с нами.

Наконец одной из предпосылок успешной работы в реформистских профсоюзах является тесный личный контакт наших товарищей с членами реформистского профсоюза, а также тесный контакт наших профгрупп с оппозицией. Надо добиться постоянного сотрудничества, общих совещаний, конференций, собраний, дискуссий и т. д. Я где-то читал, что наши товарищи запрещают низовым организациям устраивать совместные собрания с реформистскими группами. Полагаю, что это нехорошо. Я думаю, что, напротив, надо использовать всякую возможность для этого. Чем больше мы будем встречаться с реформистскими рабочими, тем лучше для нас и тем хуже для бонз. Это особенно важно для нашей работы в реформистских профсоюзах.

Несколько слов по вопросу о красных профсоюзах.

Красные профсоюзы станут массовыми профсоюзами, если они ежедневно будут бороться за интересы масс, если они сумеют правильно применять тактику единого фронта, если они завоюют реформистских рабочих на сторону своей политики.

Таково содержание классовой политики. В этой области мы у себя добились некоторого успеха. Нам удалось проломить брешь в старых кружковых традициях красных профсоюзов и добиться того, чтобы красные профсоюзы выступали как организации, открытые для всех рабочих. Во внутрисоюзной работе коммунисты должны стремиться к тому, чтобы не командовать красными профсоюзами, а руководить ими, развить в них широкую внутрисоюзную демократию, систематически завоевывать их членскую массу на сторону коммунизма. Таково содержание внутрисоюзной политики красных профсоюзов.

Хотя у нас красные профсоюзы численно приближаются к тому уровню, который был до проведенного Гайсом раскола, хотя мы в красных профсоюзах проводим охарактеризованный выше курс — курс на правильную массовую политику, курс на правильную внутрисоюзную политику, хотя за последние два года многое улучшилось,— несмотря на все это, обе эти главные линии — правильная массовая политика и правильная внутрисоюзная политика — еще проводятся недостаточно твердо. И это главная причина, почему революционные профсоюзы до сих пор еще не имеют достаточно широкого базиса.

Что наш красный профсоюз должен делать в области массовой политики, я уже в общих чертах сказал в своем докладе.

В организационной области главная задача заключается в создании широкого беспартийного профсоюзного актива в форме группкомов, в особенности на предприятии, в форме системы уполномоченных на предприятиях, советов профсоюзов, областкомов и т. д.

Этот организационный костяк должен обрасти свежими беспартийными силами. У нас есть один красный профсоюз — союз строителей, который обладает широким

111 штабом беспартийных функционеров. Этот профсоюз лучше всех умеет вести массовую политику, что конечно облегчается для него наличием этого беспартийного актива. Мы должны создать такие условия во всех профсоюзах.

Я подхожу к концу. Теперь необходимо,— я это еще раз повторяю,— чтобы мы везде и всюду, во всех областях, смело и бесстрашно ставили вопрос о боевом единстве рабочих. При этом мы должны проявить величайшую большевистскую гибкость для того, чтобы избегнуть всякого догматизма, всякого окостенения. Надо брать массы так, как они есть, а не так, как они должны быть. Надо знать, что наша задача — переделать массы, завоевать их на сторону коммунизма. Надо не командовать массами, а руководить ими, предприятие и организацию не смешивать с казармой, быть большевиками, а не прусскими фельдфебелями. Массы признают наше руководство, они за нами пойдут не в силу громких слов, а в силу правильной политики, которая поможет им убедиться в нашей правоте на собственном опыте.

Другого пути нет. Это единственный путь, которым мы можем подвести отсталые массы, арьергард, к позициям авангарда. Это единственный путь, идя которым, мы можем вырвать массы из когтей социал-фашистов и национал-фашистов. Это единственный путь, на котором можно завоевать большинство рабочего класса.

Председатель. Слово имеет т. Пик для краткого сообщения о событиях в германском рейхстаге.

Пик. Из Берлина по телефону сообщают: рейхстаг оцеплен полицейскими отрядами. Подступы к центру города наводнены сотнями полицейских в новой форме. Занято чуть ли не все здание. Тов. Клару вводят в зал двое товарищей. Все фракции налицо, за исключением германских националистов, фракции Гугенберга. Тов. Клара открывает заседание большой речью:

«Рейхстаг,— говорит она,— собирается в момент, когда кризис гибнущего капитализма обрушивает всю тяжесть жесточайших страданий на широкие трудящиеся массы Германии, на миллионы безработных, голодающих, получающих нищенские пособия из благотворительных касс или вовсе не получающих никаких пособий.

Осенью и зимой прибавятся новые миллионы безработных. Дальнейшая отмена колдоговоров еще более снизит голодную зарплату. Политическую власть в Германии захватило в настоящее время через голову рейхстага президентское правительство, которое является подручным трестированного монополистического капитала и крупных аграриев, правительство, движущей силой которого является генералитет рейхсвера.

Несмотря на свое всемогущество, это правительство полностью обанкротилось в попытках разрешить свои внутриполитические и внешнеполитические задачи. Внутренняя политика этого правительства, равно как и его предшественника, характеризуется чрезвычайными декретами. Правительство считает, что право на помощь имеют только залезшие в долги крупные аграрии, обанкротившиеся промышленники, банкиры и спекулянты. Внешняя политика правительства бьет по интересам трудящегося народа. Эта политика диктуется империалистическими вожделениями, правительство усиливает зависимость Германии от версальских держав, его политика вредно отражается на отношениях с Советским союзом — государством, которое благодаря своей честной политике мира и своему экономическому подъему представляет собой опору для трудящегося населения Германии.

Бессилие рейхстага и президентского правительства является симптомом гибели буржуазного либерализма, что неизбежно сопутствует крушению капиталистического способа производства. Эта гибель либерализма находит свое ясное отражение у социал-демократов, которые в теории и на практике стоят на подгнившей почве буржуазного общества. Политика нынешнего правительства является не чем иным, как прямым продолжением политики правительства Брюнинга, которое поддерживалось социал-демократами.

Политика «меньшего зла» уже усилила у реакционного лагеря сознание своей силы, она должна еще осуществить величайшее зло, а именно приучить массы к пассивности.

Перед тем как рейхстаг выскажется по поводу отдельных актуальных задач, рейхстаг должен осознать и выполнить свой основной долг: он должен свергнуть правительство, которое пытается, нарушая конституцию, устранить рейхстаг. Он должен привлечь к ответственности президента страны и министров за нарушение конституции.

Но поднимать против правительства обвинение перед верховным судом равносильно тому, что жаловаться дьяволу на чорта. Свержение правительства рейхстагом может быть только сигналом к наступлению и к полному развертыванию классовых сил вне парламента. Однако развертывание внепарламентской активности трудящихся не должно ограничиваться свержением антиконституционного правительства. Оно должно быть направлено дальше, к свержению буржуазного государства и его основы — капиталистического хозяйства. Борьба трудящихся масс против отчаянной нужды является одновременно борьбой за полное освобождение. Это — борьба против порабощающего и эксплоатирующего капитализма за освобождающий социализм.

Взоры трудящихся масс неуклонно должны быть направлены к этой цели. Они не должны дать одурманить себя иллюзиями об «освобождающей демократии» и не должны дать запугать себя

112 жестокими насилиями капитализму, который стремится спастись путем мировой кровавой бойни, фашистского террора и гражданской войны. Насущнейшей задачей является создание единого фронта всех трудящихся для того, чтобы отбросить назад фашизм и тем самым сохранить порабощенным и эксплоатируемым их силы, силу их организаций и даже их физическую жизнь.

Перед этой настоятельнейшей исторической необходимостью должны отступить назад все разъединяющие политические и профсоюзные установки. Все находящиеся под угрозой, все страдающие должны объединиться в единый фронт против фашизма и его доверенных в правительстве. Забастовки и восстания в различных странах говорят ведущим борьбу трудящимся Германии, что они не одиноки. Повсюду обездоленные и униженные переходят в наступление в борьбе за власть. Я открываю рейхстаг по обязанности в качестве старейшего депутата. Я надеюсь дожить еще до того радостного дня, когда я в качестве старейшего открою первый съезд советов в советской Германии».

Речь Клары Цеткин была встречена бурными овациями коммунистической фракции. (Бурные, длительные аплодисменты.)

Речь т. Клары Цеткин, большая по размерам, заслушана с величайшим спокойствием. Говорить ей не мешали ни социал-демократы, ни национал-социалисты. По окончании речи коммунисты восторженно приветствовали т. Клару Цеткин; при появлении ее в зале они тоже приветствовали ее троекратным возгласом: «Рот фронт!»

То обстоятельство, что национал-социалисты не мешали ей говорить, объясняется строгой директивой, полученной ими от их руководства,— во что бы то ни стало предотвратить срыв и роспуск рейхстага. Затем сообщается, что после речи Клара Цеткин назначила четырех секретарей коммунистов и что затем рейхстаг приступил к выборам президиума. Были выдвинуты три кандидата: национал-социалистами — Капитан Геринг, социал-демократами — Лебе и коммунистами — т. Торглер. Цифровых данных о результатах выборов мы не имеем, но по ходу заседания можно с уверенностью полагать, что сообразно традиции, согласно которой председатель выдвигается наиболее сильной фракцией, партия центра обещала национал-социалистам высказаться за избрание председателем национал-социалиста, так что, возможно, дело не дойдет до перебаллотировки — центр заранее гарантировал избрание национал-социалиста.

(Заседание закрывается)

113

Заседание восьмое​

1 сентября (утро). Председатель т. Бела Кун

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступление т. Ульбрихта.

Ульбрихт (Германия). События в Германии приковали к себе глубочайший интерес всех секций Коммунистического интернационала. То, что ныне происходит в Германии, непосредственно сказывается на классовой борьбе во всех капиталистических странах. Международное значение германских событий находит свое выражение между прочим и в том, что Германия является одной из стран, где капиталистический кризис глубже всего, где в связи с версальской системой он настолько обострился, что теперь уже можно говорить о неплатежеспособности Германии, о ее неспособности выполнить навязанные ей кабальные обязательства.

Далее буржуазия применяет в Германии формы и методы господства, которые буржуазия других капиталистических стран попытается применить у себя в связи с обострением кризиса и в соответствии с расстановкой классовых сил в этих странах. Германия являет собой в известном смысле классический пример перерастания буржуазной демократии в фашизм. Поэтому как раз германские события приобретают особое значение для борьбы секций Коминтерна против II Интернационала, который своими маневрами в вопросе о форме государственной власти, противопоставлением демократии фашизму пытается удержать рабочих от классовой борьбы против капиталистического классового господства.

Кроме того мы имеем в Германии сильнейшую из всех коммунистических партий капиталистических стран и такое развитие движения единого фронта, боевой опыт которого несомненно позволяет извлечь важные уроки для классовой борьбы также и в других капиталистических странах.

Далее мы имеем в Германии наиболее сильную и наиболее преуспевающую социал-демократию во II Интернационале, которая, особенно при нынешней ситуации, в условиях установления фашистской диктатуры, стремится с помощью «левых» маневров, например под лозунгом «социалистического действия», побудить рабочий класс оказать поддержку установлению фашистской диктатуры.

Мы видим в Германии также сильнейшее массовое национал-социалистическое движение, политика которого оказывает существенное влияние на фашистские организации в других капиталистических странах.

Это международное значение событий в Германии для развития мировой революции возлагает на нашу партию особую ответственность. КПГ сознает эту великую ответственность перед Коминтерном и перед всем международным пролетариатом. Последовательным проведением в жизнь решений Коминтерна, усилением самодеятельности партии в деле ускорения темпа революционного подъема в Германии, в деле постановки задачи более скорого подведения рабочих масс к революционным массовым боям, в деле подготовки рабочих масс к решающим боям за власть — мы должны суметь отбить фашизм и завоевать большинство рабочего класса для борьбы за диктатуру пролетариата.

Если мы хотим правильно оценить общее положение в Германии, мы должны учесть специфические условия развития классовых сил в Германии в обстановке версальской диктатуры. Трудящееся население Германии страдает от двойной кабалы, с одной стороны, от эксплоатации отечественной буржуазии, а с другой — платя дань международному финансовому капиталу. Германская буржуазия пытается путем широкой шовинистической мобилизации масс использовать версальскую систему в интересах защиты и обеспечения своего господства. Шовинистским воздействием на массы она пытается отвлечь трудящихся от борьбы против классового господства капитала внутри страны и под лозунгом борьбы против версальской системы впрячь широкие массы в колесницу крупной буржуазии для защиты ее интересов.

Поддержка версальской системы, подпись социал-демократов под версальским договором и восхваление юнговского плана социал-демократией особенно облегчили на-

114 ционал-социалистической партии завоевание части трудящихся. Этот факт двойного угнетения германского пролетариата является одной из важных причин массового влияния национал-социалистической партии, которая, особенно под лозунгом борьбы «против Версаля» и «против кабалы», систематически вводит в заблуждение широкие массы трудящихся, отвлекая их от борьбы против эксплоатации внутри страны. При такой обстановке наша партия выдвинула на передний план в своей программе социального и национального освобождения необходимость борьбы за социальное освобождение как необходимой предпосылки национального освобождения.

Борьба против господства финансового капитала и против империалистической политики в собственной стране является предпосылкой для уничтожения империалистических кабальных договоров и прекращения грабительской политики международного финансового капитала.

При такой обстановке обострения экономического кризиса и усугубления классовых боев в Германии монополистический капитал и крупные помещики берут более агрессивный курс — на фашистскую диктатуру. Правительство Брюнинга должно было уйти именно потому, что в связи с сокращением продукции и уменьшением налоговых поступлений страдали важнейшие интересы монополистического капитала, которым грозила опасность отчасти и со стороны политики Брюнинга. С помощью методов правительства Брюнинга уже невозможно было предоставлять решающим кругам монополистического капитала миллионные и миллиардные субсидии. Правительство Брюнинга, пытавшееся защищать наряду с интересами крупного капитала и крупных помещиков также отчасти и интересы средней промышленности и мелкой буржуазии, хотело сделать известные уступки мелкой буржуазии и средней промышленности. Это-то и послужило поводом к свержению правительства Брюнинга и к назначению кабинета Папена.

Монополистический капитал прежде всего заинтересован в том, чтобы путем нового обостренного капиталистического наступления на рабочий класс, проводимого с помощью преимущественно фашистских насильственных мероприятий, обеспечить и повысить свою прибыль. Это проведение усиленного капиталистического наступления с помощью преимущественно фашистских методов угнетения является основой классового союза между решающими слоями монополистического и аграрного капитала, что получает свое выражение в политике правительства Папена, в особенности в правительственной программе Папена. Само собой разумеется, мы должны заметить, что одновременно со стремлением к концентрации фашистских сил в рядах буржуазии существуют крупные разногласия. Химический трест, потерпевший наименьший урон во время кризиса, является той силой, которая в первую очередь стоит за правительством Папена и по существу вместе с крупными помещиками определяет его политику. Крупные аграрии увеличивают удельный вес своего влияния кроме того своими связями с рейхсвером. Если правительство Брюнинга проводило свои мероприятия по осуществлению капиталистической диктатуры методами обмана и насилия с помощью социал-демократии, занимающей различные посты в государственном аппарате, то правительство Папена применяет прежде всего сугубо фашистские методы насилия, не отказываясь и от методов надувательства масс, вовлекая все более широко национал-социалистов в государственный аппарат. При нынешних условиях буржуазия использует социал-демократию как внепарламентскую опору своей диктатуры. Таким путем буржуазия устанавливает сейчас в Германии фашистскую диктатуру совместно с фашистским массовым движением, опираясь вместе с тем на политику социал-демократии, в особенности на ее способность путем воздействия на рабочих, занятых на производстве, удержать их от стачечных боев. Правительство Папена применяет свои методы господства соответственно особой расстановке классовых сил, но всегда стремится осуществить фашистскую диктатуру. Мы должны это особенно подчеркнуть, чтобы показать, что фашистские мероприятия правительства Папена находятся в зависимости от развития классовых сил, от развертывания той революционной инициативы масс, которая проявляется под руководством коммунистической партии в боях пролетарского единого фронта.

Роль правительства Папена как правительства установления фашистской диктатуры проявляется особенно отчетливо в усугублении направленных против рабочего класса фашистских мероприятий подавления, в введении военно-полевых судов, в сотрудничестве правительства Папена со штурмовыми отрядами, во включении национал-социалистов в рейхсвер, в милитаризации железных дорог, в усилении железнодорожной полиции, в подавлении революционной прессы и т. п. и в систематической централизации государственной власти в интересах более резкого и непосредственного проведения диктатуры трестовского капитала. Это сказывается в подготовке изменения избирательного права, в превращении государственного совета в верхнюю палату, в лишении муниципалитетов их прав и в постепенном отстранении краевых парламентов. Равным образом фашистские мероприятия правительства находят свое выражение в разгроме социального страхования, в введении трудовой повинности и милитаризации молодежи при одновременном максимальном усилении империалистической активности под лозунгом равенства в вооружениях. При нынешней ситуации правительство Папена направляет главный удар по линии подавления

115 пролетариата, проведения всеобщего снижения зарплаты, ликвидации тарифных ставок, проведения трудовой повинности и урезки страхования от безработицы, систематического истощения безработных голодом.

Мюнстерская речь Папена показывает, каким образом правительство Папена хочет при нынешней ситуации взять измором трудящихся. Под лозунгом «организации работ» проектируется планомерное снижение зарплаты в Германии при одновременном предоставлении миллиардных субсидий монополистическому капиталу и помещикам. Самым важным в проведении этих мероприятий являются систематические попытки натравить безработных на работающих, вызвать борьбу безработных за рабочее место, дабы таким путем облегчить и ускорить снижение зарплаты. Таков смысл лозунга «распределения работы», таков смысл лозунга: «чем ниже зарплата, тем больше безработных получат работу». Тем самым правительство одновременно наносит удар по неприкосновенности тарифных договоров и изменяет сущность тарифной оплаты труда в смысле допустимости в порядке внутризаводских соглашений оплаты труда вообще по более низким ставкам, чем предусмотрено тарифными договорами. Этот метод правительства Папена заставляет нас лучше организовать совместную борьбу безработных и рабочих, занятых на производстве, дабы теснейшим образом увязать борьбу безработных против грабежа пособия и урезки социального страхования с борьбой рабочих, занятых на производстве, против снижения зарплаты и против всякого ухудшения условий труда на предприятиях.

В интервью с представителем буржуазной прессы Папен пояснил свою программу. На вопрос, соответствуют ли по существу пункты его программы программе национал-социалистической партии, Папен ответил:

«Я действительно того мнения, что капитал создается трудом, и меня радует то обстоятельство, что центральное правительство своей программой, предложенной президенту, выполняет часть пожеланий и требований, выдвигаемых НСГРП. Я надеюсь, что одинаковое направление наших пожеланий и общность целей приведут к сотрудничеству на деловой почве».

Итак Папен официально подтверждает факт сотрудничества своего правительства с гитлеровским движением. Тем самым он подтверждает, что правительство Папена непосредственно сотрудничает с фашистским движением наци при одновременном внепарламентском использовании социал-демократии в качестве опоры для своей политики. В связи с этим Папен особенно подчеркивает необходимость «сотрудничества работодателей и продавцов рабочей силы» на основе профессиональных групп, т. е. выдвигает требование, идущее по линии требований НСГРП и совпадающее с политикой христианских профсоюзов и партии центра.

Мы следовательно констатируем сотрудничество правительства Папена с национал-социалистическим массовым движением, отнюдь не ослабляющим роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии. В связи с этим мне хочется напомнить вам, как т. Сталин характеризовал взаимоотношения фашизма и социал-демократии:

«Фашизм есть боевая организация буржуазии, опирающаяся на активную поддержку социал-демократии. Социал-демократия есть объективно умеренное крыло фашизма. Нет основания предположить, что боевая организация буржуазии может добиться решающих успехов в боях или управлении страной без активной поддержки социал-демократии»¹.

Поэтому мы должны особенно обратить внимание на распределение ролей между гитлеровским фашизмом и социал-фашизмом. Социал-демократия пытается приковать все внимание рабочего класса к Гитлеру, дабы замаскировать поддержку, оказываемую ею установлению фашистской диктатуры правительством Папена, сотрудничающим с гитлеровским движением. Одновременно наци ведут широкую кампанию против социал-демократической политики в Пруссии, дабы замаскировать этим свою поддержку политики чрезвычайных декретов правительства Папена и лозаннской политики, проводившейся Папеном и К⁰

при терпимом отношении со стороны Гитлера.

Своими массовыми выступлениями наци быстрее толкают правительство вперед по пути установления фашистской диктатуры. Правительство же от имени «надпартийной государственной власти» придает законную силу большей части требований национал-социалистов, а СПГ поддерживает эти фашистские мероприятия как «государственные мероприятия», якобы направленные против «правых и левых». Именно поэтому для работы нашей партии важно, что в политических тезисах подчеркиваются моменты, роднящие фашизм с социал-фашизмом, но также и различия, существующие между фашистской и социал-фашистской политикой. При такой ситуации мы должны особенно бороться против пораженческой агитации социал-демократии, ведущей отчасти пропаганду в том смысле, чтобы национал-социалисты были «допущены» к власти, и тем самым старающейся доказать рабочим, что фашизм представляет собой «необходимый этап» развития. Точно так же мы должны выступить и против попыток механического отождествления фашизации в различных капиталистических странах. Это только смутило бы рабочих и затруднило бы революционную мобилизацию масс. Нет ни типичной формы фашистской диктатуры, ни неотвратимых фашистских мероприятий. В связи с этим скажу несколько слов о попытках механического сравнения развития в Германии с фашистской диктатурой в Италии. Мы должны, наоборот, подчеркнуть именно различие между положе-

¹ «Большевик» № 11, 1924 г. И. Сталин, К международному положению, стр. 9.

116 нием в Италии и развитием классовых боев в Германии. В Италии фашизм боролся за власть в других условиях. Мало того, что Италия отличается другой социальной структурой и обладает гораздо меньшим по численности промышленным пролетариатом,— мы должны также отдать себе отчет в том, что Муссолини завоевал власть в Италии после поражения пролетариата, в условиях, когда в результате оппортунистической политики социал-демократия повела рабочих на верное поражение, в условиях, когда еще не было массовой коммунистической партии, которая была бы в состоянии вести революционную классовую борьбу пролетариата. Далее мы должны знать, что завоевание власти Муссолини имело место в обстановке отлива международного революционного движения, между тем как ныне в Германии классовая борьба, наоборот, протекает в условиях революционного подъема, при наличии мощной коммунистической партии,— причем пролетариат не потерпел поражения,— в условиях обострения экономического кризиса во всех капиталистических странах и нарастания революционного подъема в международном масштабе.

Ход событий в Германии полностью подтвердил правильность решения XI пленума ИККИ о фашизме и о роли социал-демократии. Напомним здесь слова, сказанные т. Мануильским на XI пленуме ИККИ.

«Режим фашизма не есть какой-то новый тип государства; он является одной из форм буржуазной диктатуры империалистической эпохи. Фашизм вырастает из буржуазной демократии органически. Процесс перехода буржуазной диктатуры к открытым формам подавления трудящихся и составляет сущность фашизации буржуазной демократии... Главное в фашизме — это его открытое наступление на рабочий класс всеми методами принуждения и насилия, это гражданская война против трудящихся. Отмена остатков буржуазной демократии — это производный, побочный продукт этой основной решающей линии классового наступления на пролетариат.

Здесь таким образом с полным основанием особенно подчеркивается, что надо разоблачать классовое содержание фашистской политики как диктатуры капитала, ибо, только вскрыв классовое содержание, мы сможем успешно бороться с маневрами социал-демократии, с противопоставлением буржуазной демократии фашизму. Поэтому неправильно также говорить в связи с приходом к власти правительства Папена в Германии о «смене системы», как это например имело место в статье, опубликованной в органе КСМГ «Юнге Гарде». Какая система имелась налицо до назначения правительства Папена и какая другая система имеется после прихода этого правительства? Как до, так и после прихода к власти правительства Папена мы имеем капиталистическую систему господства. Классовое содержание капиталистической диктатуры одинаково. Изменились только формы и методы господства. Формулировка «смена системы» была бы равносильна смазыванию решений XI пленума ИККИ, которые я уже приводил, и имела бы своим результатом противопоставление демократии фашизму, что несомненно облегчило бы социал-демократии ее главный маневр при нынешней ситуации, а именно — постановку вопроса о форме государственной власти с противопоставлением демократии фашизму в целях отвлечения пролетариата от классовой борьбы.

Теория смены системы способствовала бы также возникновению такой концепции, будто теперь, при правительстве Папена, социал-демократия более не является главной социальной опорой буржуазии, и привела бы по меньшей мере к игнорированию борьбы против социал-демократии и за завоевание социал-демократических рабочих. Вместе с тем такая концепция приближается к теории «победы фашизма над республикой» и может породить известную пораженческую теорию, которая ослабила бы инициативу рабочего класса в борьбе против фашизма. Одновременно такая точка зрения облегчила бы национал-социалистам агитацию за третью империю и за «новую систему», между тем как на деле откровенная фашистская диктатура, которой добиваются национал-социалисты, не является не чем иным, как развертыванием капиталистического господства в его наихудшей форме.

Фашистские мероприятия правительства Папена привели к росту сопротивления рабочих масс, к расширению выступлений единого фронта, в особенности против действий штурмовых отрядов. С легализацией штурмовых отрядов начался ускоренный подъем выступлений единого фронта рабочего класса во всей Германии против фашистского террора. Правда, правительство Папена разрешило ношение форменного платья, но оно не в состоянии было добиться, чтобы наци в своем форменном платье, разрешенном чрезвычайным декретом, смогли появляться в важнейших рабочих районах. В связи с широчайшей мобилизацией рабочих масс на участие в движении единого фронта, в антифашистской кампании, нам удалось завоевать часть социал-демократических рабочих, рабочих — членов рейхсбаннера и членов профсоюзов на сторону боевого единого фронта пролетариата.

Важнейший момент этой ситуации заключался в том, что, в отличие от прежнего времени, борьбу против террора наци вел уже не только активнейший авангард рабочего класса, а удалось втянуть в ряды массового антифашистского движения широчайшие пролетарские массы, развернуть боевую инициативу широчайших масс, впер-

¹ Стенографический отчет XI пленума ИККИ, стр. 35, 37.

117 вые за долгое время вывести совместно на улицу коммунистических и социал-демократических рабочих и в известной мере прогнать национал-социалистов из рабочих районов. Особенно типичны в этом отношении антифашистские бои рабочих в Вуппертале, в Дюссельдорфском районе и т. д., где национал-социалисты фактически не могли больше легально выступать в своем форменном платье со своими значками и т. п., где после легализации Папеном штурмовых отрядов рабочие во всех районах сплотились в массовые отряды самообороны и стали выступать против террора наци и против национал-социалистических агитаторов. Мы имеем такие примеры в Берлине. Напомню только о боях в Моабите, где полиция попыталась выселить одну пролетарку и привлекла в помощь себе фашистских штурмовиков. В момент, когда штурмовики выступили в качестве вспомогательной полиции, рабочие массы,— и притом не только коммунисты, а тысячи рабочих,— вышли на улицу и не только выступили против выселения, но весь гнев рабочих масс обрушился на штурмовиков, ибо они выступали в качестве защитного отряда нынешней системы.

В целом ряде случаев убийства рабочих штурмовиками вызывали на предприятиях стачки протеста против террора штурмовых отрядов. Напомню, что как в связи с борьбой безработных в Вальтерсгаузене, так и в связи с убийством рабочих фашистами в Дюйсбурге, Лимбахе, Хемнице, Дессау и Гагене проводились политические стачки протеста. Правда, мы должны констатировать, что в эти политические стачки протеста вовлекались преимущественно только средние предприятия и лишь немного крупных заводов. Хотя и можно констатировать значительное отставание крупных предприятий, отнюдь не следует недооценивать значения создания массовых отрядов самообороны, которые уже организованы на части предприятий. Бесчисленное множество примеров показывает, в какой мере нам удалось добиться известного прорыва рядов социал-демократии и завоевать часть социал-демократических рабочих для совместной борьбы. Мы видим, что при осуществлении этого единого фронта играют чрезвычайно активную роль особенно безработные, отбывающие трудовую повинность, и во многих местах имело место то знаменательное явление, что первым поводом в совместной борьбе к проведению выступлений под лозунгом единого фронта был отказ от выполнения трудовой повинности. И требование выплаты пособий по безработице без выполнения работ по трудповинности или же требование о повышении зарплаты за работы по трудповинности не только выдвигалось, но и было удовлетворено. Так мы видим, что как раз в связи с антифашистской кампанией сопротивление рабочих масс осуществляется в самых разнообразных формах и по различным поводам, причем это происходит не механически, не путем сосредоточения внимания на одном вопросе. При этом надо, разумеется, подчеркнуть, что особенно отстает развертывание боевых выступлений на предприятиях, расположенных в центре антифашистской кампании. Так в поселках, населенных рабочими определенных предприятий, начинается борьба за снижение квартплаты, но еще не за зарплату. Характерно, что в связи с проведением чрезвычайного декрета прусского правительства и правительства Папена было развернуто широкое движение за снижение квартплаты и налога на квартплату. В одном только Берлине мы имеем 350 комитетов квартиронанимателей.

Не буду останавливаться на всех имеющихся в нашем распоряжении примерах и цифрах, иллюстрирующих антифашистскую кампанию и создание единого боевого фронта рабочих; подчеркну в этой связи лишь как важнейший момент, что уже с некоторых пор нам удалось вовлечь в ряды единого боевого фронта более или менее широкие массы социал-демократических рабочих и рабочих-рейхсбаннеровцев.

При таких условиях ускорения темпа революционного подъема правительство Папена подготовляло более суровые, чем прежде, мероприятия против революционного пролетариата. При этой ситуации, до фашистского переворота в Пруссии, социал-демократия пыталась доказать, что она является верным подсобным отрядом правительства Папена при установлении фашистской диктатуры. Особенно характерна в этом отношении тактика, которой социал-демократия придерживалась в Альтоне. Бои в Альтоне имеют не только местное значение,— мероприятия социал-демократического полицей-президента были проведены в духе решений руководства социал-демократической партии. Социал-демократический полицей-президент в Альтоне хотел доказать правительству Папена, что он, как социал-демократ, обеспечит национал-социалистам свободу продвижения в рабочий район. К социал-демократическому полицей-президенту приходили рабочие делегации и заявляли, что разрешать и обеспечивать самыми решительными полицейскими мероприятиями продвижение национал-социалистов в рабочие районы — это неслыханная провокация. Что же произошло в Альтоне? Национал-социалисты при энергичнейшей поддержке полиции попытались пройти в рабочие районы, но перед лицом активности пролетарских масс и массового выступления коммунистических рабочих, членов рейхсбаннера, а также трудящегося населения, наци не смогли планомерно выполнить свое продвижение. Полиция буквально очистила улицы карабинами, чтобы дать национал-социалистам вообще возможность пройти по некоторым улицам. Этот альтонский пример показывает, что именно социал-демократия, вопреки броневым автомобилям и вопреки своему лозунгу, адресованному к рабочим: «Ступайте за город, идите купаться, не дайте себя вовлечь в антифашистскую борьбу», не смогла вы-

118 полнить заказ правительства Папена. И именно из Альтоны, из вуппертальских и прочих боев буржуазия извлекла тот урок, что при нынешней ситуации социал-демократия гораздо полезнее для нее вне правительства, чем на ответственном посту в государственном аппарате. При такой обстановке правительство Папена произвело в Пруссии фашистский переворот, сбросив прусское правительство и выбросив отдельных социал-демократов и членов партии центра с их государственных постов. Тем самым правительство Папена обострило и ускорило установление фашистской диктатуры и непосредственно провело усиленную централизацию государственного аппарата и реорганизацию полицейских сил. Смещение Зеверинга и Гржезинского несомненно вызвало сильное возмущение среди членов социал-демократической партии и профсоюзов, но у части революционных рабочих заметно было также и некоторое злорадство. Большинство социал-демократических рабочих было того мнения, что социал-демократия станет бороться, ибо ведь недаром же Пруссия является так называемым «оплотом против фашизма». Буржуазная и социал-демократическая пресса подогревала эту иллюзию, заявляя, что «Зеверинг уступит только насилию». А вот является лейтенант с несколькими солдатами, заявляет, что он олицетворяет собой насилие, и Зеверинг берет шляпу и уходит. Браун предпочел своевременно взять отпуск и уехать в неизвестном направлении.

В связи с этим фашистским переворотом в Пруссии мы видели, что национал-социалисты тотчас же убрали с улицы своих штурмовиков. Таким образом они хотели помешать непосредственному усилению возбуждения рабочих. Они хотели таким путем затруднить непосредственную мобилизацию рабочих на борьбу, ибо понятно, что такую мобилизацию легче провести при наличии террористических выступлений штурмовиков, нежели в случае увода штурмовиков из рабочих районов, как это было сделано при нынешней ситуации.

В момент фашистского переворота наша партия бросила свои силы на мобилизацию рабочих масс под лозунгом всеобщей стачки. ЦК нашей партии, как и окружком, немедленно пошел с нашими боевыми лозунгами в массы, и на деле тотчас же после проведения фашистского переворота наш лозунг с помощью прокламаций и т. п. проник в массы рабочих, невзирая на все трудности. В связи с предложением рабочих решить вопрос о проведении стачечной борьбы на предприятиях мы открыто обратились к АДГБ и социал-демократии с запросом о их готовности к непосредственному проведению всеобщей стачки.

Хотя среди рабочих на предприятиях господствовало сильное возбуждение, нам лишь на отдельных заводах удалось провести непосредственные выступления протеста и ряд стачек протеста продолжительностью примерно в четверть часа. Настроение широких масс членов профсоюзов и социал-демократических рабочих нашло свое выражение в их заявлении в том смысле, что они — за стачку, но хотят выждать директивы президиума АДГБ. Что же касается АДГБ, то он заявил: «Все провозглашающие и пропагандирующие всеобщую стачку — провокаторы, ибо решительный бой будет дан не сейчас, а в день выборов — 31 июля. Впрочем надо сперва обратиться к государственному суду». Мы имеем здесь любопытное согласование выступления фашизма и социал-фашизма. Как раз правительство Папена использовало выборы в рейхстаг, чтобы облегчить фашистский переворот в Пруссии, а социал-демократия воспользовалась этой возможностью, чтобы путем отвлечения внимания рабочих в сторону избирательной борьбы удержать их от непосредственных боевых выступлений против фашистского переворота в Пруссии. Решение АДГБ и социал-демократии против всеобщей забастовки и за «ответственную государственную политику» имеет величайшее значение, поскольку оно выражает более высокую стадию фашизации социал-демократии и АДГБ в открытом высказывании в пользу фашистской ориентации в политике социал-демократии. 20 июля является нагляднейшим подтверждением роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии. Тов. Куусинен в своем докладе с полным основанием подчеркнул, что если нам не удалось 20 июля провести массовую политическую стачку, то важнейшей причиной этого является то, что нам в предыдущий период не удавалось проводить в широком масштабе частичные бои рабочих в защиту экономических и политических частичных требований. И он с полным основанием критиковал нас, ибо если мы в условиях 20 июля не сумели развязать стачечные выступления, мы должны были по крайней мере своей более смелой инициативой провести более или менее широкие массовые демонстрации на улицах Берлина и других городов. Такие массовые демонстрации дали бы более сильный импульс выступлениям на предприятиях. В своей речи на совещании секретарей партийных комитетов т. Тельман, говоря о событиях 20 июля, особо подчеркнул, что мы как партия должны извлечь из этого урок, напрячь все силы для того, чтобы еще в большей мере стать боевой организацией, особенно путем систематического, лучшего инструктирования низовых организаций, путем развертывания более смелой инициативы низовых организаций, использования каждой возможности борьбы, каждого повода, каждого события. При этом надо так намечать боевые задачи партии, чтобы завод стал политиче-

119 ским центром всей партийной работы, чтобы массовая агитация нашей партии получила более глубокое боевое содержание, чтобы мы смогли более умело, более непосредственно исходить из мельчайших повседневных экономических и политических интересов рабочих, дабы повести их на борьбу и достигнуть совместной борьбы коммунистических и социал-демократических рабочих и членов профсоюзов единым фронтом.

Мы должны понять, что в связи с политическими событиями в Германии усилилась тенденция в широких рабочих массах к тому, чтобы ввиду общегосударственного значения этих политических событий ответить в свою очередь ударом в общегосударственном масштабе. И как раз при этой ситуации усилились тенденции к недооценке частичных боев. В связи с этой важной задачей организации частичных боев за малейшие повседневные интересы рабочих, в борьбе за свободу рабочего класса, против военно-полевых судов и т. д. имеет решающее значение то, в какой мере нам удастся создать в связи с этими боями действительные органы единого фронта, развернуть инициативу рабочих масс, привлечь к руководству движением более широкие рабочие массы и массы пролетарских функционеров, ибо как раз это затруднит социал-демократии и АДГБ проведение в прежнем объеме их штрейкбрехерской политики и не даст им помешать рабочим принять участие в боевых выступлениях.

Мы согласны с замечанием т. Ленского о том, что нашей партии необходимо более энергично сосредоточивать свои силы на организации частичных боев на предприятиях за частичные экономические требования рабочих, дабы таким путем подвести даже наиболее отсталые слои рабочих силой их собственного опыта к массовым боям и повысить их классовое самосознание. В связи с этими уроками 20 июля т. Тельман, особенно в своей речи на партконференции, подчеркнул, что пренебрежение революционной работой в реформистских профсоюзах, стремление к выходу из них, недооценка оппозиционной работы и т. д. несомненно являются одной из важнейших причин того, что нам не удалось вовлечь более широкие массы рабочих в стачечное движение. Правда, за последние месяцы нам удалось в известной мере прорваться в ряды социал-демократических рабочих, но все же нас еще отделяет от профсоюзных масс известный барьер.

Резюмируя, мы констатируем, как важнейший урок 20 июля, что прежде всего игнорировалось подведение рабочих масс путем частичных боев к всеобщей политической забастовке, что вся организация еще не настроена на непосредственное использование всех поводов к развязыванию боев и на действительное возглавление противодействия масс во всех его формах и методах. Предприятия еще не стали политическим центром работы партии. Правда, наше общее политическое влияние возросло, но когда дело касается защиты повседневных интересов, рабочие все еще обращаются преимущественно к социал-демократическим функционерам. Мы еще не сумели путем отважной инициативы, проявляемой в каждом цехе и на каждом предприятии, завоевать должный авторитет в деле представительства повседневных интересов рабочих. Это облегчает реформистской бюрократии ее пораженческую агитацию против проведения частичных боев и оставляет в силе иллюзию, будто экономические бои можно вести только под руководством реформистских профсоюзов. Иллюзия, будто президиум АДГБ призовет к всеобщей стачке, надежда на реформистскую профсоюзную бюрократию была опаснейшим препятствием мобилизации масс на стачку 20 июля. Таким образом революционный авангард 20 июля дорого поплатился за игнорирование работы внутри профсоюзов. 20 июля серьезнейшим образом подтвердило учение Ленина о том, что игнорирование и пренебрежение работой в реформистских союзах равносильно игнорированию успешного развертывания стачечных боев и движения безработных и в конечном счете равняется пренебрежению к задачам борьбы за диктатуру пролетариата.

Однако 20 июля сказалась и недостаточная инициатива в деле проведения политических стачек протеста против террора фашистских убийц, против судебных приговоров и запрещения прессы, неудовлетворительные выступления протеста на предприятиях против чрезвычайных декретов и фашистских угнетательских мероприятий.

Наша партия сделала из 20 июля важные выводы также и в отношении применения методов работы. Наши партийные комитеты должны на деле стать комитетами борьбы, оперативными органами по руководству борьбой масс. Для этого необходимо прежде всего сосредоточить силы на выполнении важнейшей в данный момент задачи массовой борьбы и на укреплении низовой парторганизации и кадра средних партработников, чтобы дать им возможность быстро и непосредственно с максимальной смелостью реагировать на все события. Тенденции к сверхцентрализму, к недостаточному инструктированию низовых организаций, к бюрократизму и командованию надо изжить путем энергичнейшего инструктирования ячеек, расширения внутрипартийной демократии для развертывания инициативы членской массы с применением революционной самокритики. Чтобы повести миллионные массы рабочих, мы должны научиться охва-

120 тывать всех членов партии, давать им партнагрузку и воспитывать партийцев путем усиления идеологического наступления. Одновременно в связи с выполнением задач массовой борьбы надо проводить систематическую вербовочную работу прежде всего в целях завоевания рабочих с производства и членов профсоюза. Повышение качества нашей вербовочной работы является условием усиления боеспособности на предприятиях и внутреннего укрепления партийной организации. Структура и методы работы партийной организации должны быть улучшены соответственно условиям полулегальной деятельности и приготовлениям классового врага к запрещению нашей партии.

Успехи антифашистской кампании, тот факт, что партии в относительно короткий срок удалось вовлечь в антифашистскую кампанию более или менее крупную часть социал-демократических рабочих и рабочих — членов рейхсбаннера, является абсолютным подтверждением правильности генеральной линии нашей партии. Однако при такой ситуации, когда перед партией стоят задачи более повышенного порядка, это обязывает нас одновременно приложить все силы к тому, чтобы поднять на более высокий уровень большевизации всю постановку задач нашей партии и улучшение методов ее работы. В связи с уроками выборов т. Тельман говорит, что основной вопрос большевизации нашей партии заключается в том, чтобы суметь превратиться из партии агитации и пропаганды в вождя всех выступлений и боев пролетариата.

Выполнению партией этих повышенных задач временами препятствовали определенные ошибки и уклоны, затруднявшие ей поворот в сторону массовой работы. Мы не всегда своевременно вели борьбу против известных колебаний у отдельных функционеров нашей партии. Партруководство должно было бороться против имевшейся у отдельных товарищей тенденции в сторону недооценки решений XI пленума ИККИ, в особенности в вопросе о фашизме, о роли социал-демократии и национал-социалистов. Оно вынуждено было выступать против тенденций, представлявших попытку установления краткосрочной перспективы в том смысле, будто прошлой зимой во что бы то ни стало должны были произойти решающие бои пролетариата. Эта неверная перспектива находилась в связи например с предложением сделать лозунг народной революции «главным стратегическим лозунгом» партии при тогдашней ситуации. Вместо того чтобы бороться за стратегическую цель — завоевание большинства рабочего класса, предпринимались попытки перепрыгнуть через определенный этап; вместо постановки этой задачи предлагался в качестве главной стратегической задачи партии лозунг народной революции. Одновременно — это в известной мере связано с предыдущим — мы должны были выступить против некоторых тенденций игнорирования и недооценки тактики единого фронта и массовой работы на предприятиях и в профсоюзах или против известного скачкообразного применения тактики единого фронта. Центральный комитет партии, особенно после опубликования письма т. Сталина, путем широкого идеологического наступления, проведенного в партии, ликвидировал большую часть этих ошибок и колебаний, поднял партийные организации на более высокий уровень и создал тем самым важную предпосылку для развертывания смелой инициативы партийных организаций, для повышения способности всей парторганизации в целом скорее реагировать на каждое событие, на каждое изменение ситуации. Правда, в этой связи не только имелись у отдельных партработников определенные тенденции умалить значение этого идеологического наступления, но имели место такие случаи, как помещение в «Роте Фане» в связи с опубликованием письма т. Сталина введения к нему, находившегося в явном противоречии как с содержанием этого письма, так и с решениями партии. На февральском пленуме ЦК т. Тельман высказался по поводу всего комплекса этих вопросов и особенно подчеркнул необходимость энергичнейшей борьбы и преодоления всех этих мелкобуржуазных попыток приукрашивания и замазывания слабых мест перед Коминтерном и ЦК, борьбы против двусмысленности и двойной бухгалтерии, признания партии и ее руководства на словах, но невыполнения ее решений и неоказания поддержки руководству партии на практике, борьбы против всех попыток отрицания единства теории и практики. Центральный комитет солидаризируется со словами т. Сталина о том, что «самокритика есть неотъемлемое и постоянно действующее оружие в арсенале большевизма, неразрывно связанное с самой природой большевизма, с его революционным духом».

Я уже говорил, что как раз в связи с проведением идеологического наступления и с использованием того опыта борьбы, который был накоплен за последние месяцы, партия преодолела в основном эти слабые места и ошибки. К сожалению мы не можем сказать это в такой же мере о коммунистическом союзе молодежи. Тов. Куусинен в своем докладе сказал:

«Коммунистический интернационал молодежи в капиталистических странах количественно несколько вырос. Но вполне правильно поступили руководящие товарищи из КИМ, выставляя этот небольшой рост отнюдь не как удовлетворительный. Они проявили большевистскую

121 самокритику. Они открыто признали, что в большинстве стран коммунистические союзы молодежи не имеют характера массовых организаций».

Это место в докладе т. Куусинена является серьезным напоминанием о том, что наша партия на основе имеющегося у нее большого опыта должна энергичнее помогать комсомолу в проведении линии массовой политики на основе решений Коммунистического интернационала молодежи.

Правда, это требует также и со стороны руководства КСМГ известных гарантий проведения линии КИМ и линии ЦК нашей партии. Мне уже пришлось в связи с вопросом о фашизме остановиться на позиции редакции «Юнге Гарде», и в дополнение к этому я еще укажу на то, что в комсомоле имеются особые слабости в деле проведения движения единого фронта, в борьбе за завоевание рабочей молодежи из рядов СРМ и из профсоюзов и что имеются некоторые неясности в вопросе об оценке социал-демократии.

В одной из статей органа комсомола «Большевик» мы например читаем:

«Многое, чего мы не могли достигнуть в комсомоле за долгое время его развития, а именно установления единого фронта с социал-демократами, осуществляется сейчас и будет сделано завтра в несколько часов; то, для чего нам, юным коммунистам, подчас нужны были годы и месяцы, совершается теперь в немногие недели и дни. Это то новое, что мы наблюдаем в развитии классовых боев в Германии».

Было бы неплохо, если бы это выражалось несколько более конкретно в широком движении единого фронта трудящейся молодежи в Германии. Нам кажется, что такая установка, будто это «совершается теперь в немногие недели и дни», свидетельствует о недооценке великих боевых задач — упорной и неустанной борьбы за все частичные требования молодежи, за высвобождение молодежи из-под социал-демократического и фашистского влияния — и таким образом внушаются низовым организациям иллюзии о стихийных возможностях успеха.

Далее там же говорится:

«Движение единого фронта в рядах германского пролетариата осуществляется главным образом на основе борьбы против фашизма, т. е. на политической основе».

Мы имеем в Германии несомненно такое положение, что в борьбе против фашистского террора мы имеем более или менее крупное число политических стачек, выросших сильнее, чем экономическое стачечное движение. Но отсюда отнюдь нельзя делать вывод, будто следует относиться отрицательно к экономическим боям. Экономические бои, имеющие большое политическое значение, являются средством подведения широких отсталых масс на основе их собственного опыта к массовым революционным боям. Из различных высказываний отдельных работников комсомола вытекает недооценка боев за злободневные требования молодежи, презрительное отношение к так называемым «требованиям о выдаче спецобуви». Мы того мнения, что в интересах мобилизации широких масс рабочей молодежи надо бороться за малейшие злободневные требования, увязывая эту борьбу с политическими целями партии и КСМГ.

Некоторые комсомольские работники высказывались также о роли социал-демократии и социал-демократического влияния среди рабочей молодежи. Местами происходила отличавшаяся неверной установкой дискуссия о роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии. Если и верно, что у молодежи дело обстоит не просто так, как у партии, особенно ввиду того, что молодежь дает много приверженцев национал-социалистам, то все же недооценка роли социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии, проявленная отдельными функционерами, должна породить ошибочную стратегию в борьбе за массы рабочей молодежи и в особенности социал-демократической рабочей молодежи и молодых членов свободных профсоюзов. Мы считаем необходимым не только разъяснить эти вопросы в комсомоле при энергичной поддержке со стороны партии, но и ликвидировать имеющиеся в союзе тенденции в сторону известной терпимости по отношению к ошибкам и некоторой тугоухости по отношению к антипартийным высказываниям отдельных комсомольских работников и с помощью партии в возможно короткий срок преодолеть имеющиеся у некоторых функционеров тенденции к отчуждению от партии, дабы КСМГ действительно стал ближайшим помощником партии.

ЦК нашей партии всецело солидаризируется с КИМ в вопросе об оценке положения в комсомоле. Мы примем сообща с комсомолом все меры к тому, чтобы КСМ смог на основе решений КИМ успешно вести борьбу за завоевание большинства рабочей молодежи.

В связи с оценкой фашистского переворота в Пруссии и всей политики правительства Папена мы должны еще особо упомянуть, что правительство Папена пыталось заполучить путем назначения выборов в рейхстаг более широкую базу для установления фашистской диктатуры. Я уже указывал на умелое использование выборов в рейхстаг для облегчения фашистского переворота в Пруссии. Правительство Папена рассчитывало на то, что во время этих выборов в рейхстаг ему удастся нанести КПГ поражение или добиться того, что она потерпит неудачу, и оно таким

122 образом легче сможет провести свои фашистские мероприятия. Но в расчетах правительства Папена оказался изъян. Дело в том, что наша партия вышла из выборов в рейхстаг в качестве единственного победителя. Это успех антифашистской кампании. Этот результат выборов в известной мере отражает значительные успехи в деле развертывания широкого движения единого фронта против фашизма.

Победа нашей партии на выборах характеризуется не только тем, что нам удалось завоевать три четверти миллиона голосов, но и тем, что одновременно нам удалось причинить социал-демократии значительный урон. В большинстве округов мы полностью перехватили количество голосов, потерянных социал-демократами, но кроме того мы получили еще голоса из рядов молодых, впервые голосующих избирателей. Итог выборов обнаруживает некоторую неравномерность в различных областях. Например наибольший успех мы имели в Южной Германии, где нам удалось значительно расширить наше влияние на массы сельскохозяйственных рабочих и мелких крестьян. В Нижней Баварии мы имеем прирост числа голосов на 82,6%, в Южном Ганновере — на 72,3%, во Франконии — на 57%, в Верхней Баварии — на 52%, в Кобленце — на 47% и т. д. При этом характерно, что нам удалось помешать дальнейшему проникновению национал-социалистов в ряды рабочих, удалось в большей части районов приостановить движение волны национал-социализма и даже в решающих пунктах, особенно в западных промышленных районах, добиться уменьшения числа голосов, поданных за наци. Мы не делаем из этого такого вывода, будто тем самым непосредственно достигнуто всеобщее сокращение влияния национал-социалистов; нам этот факт сигнализирует, какие громадные возможности мы сейчас имеем для того, чтобы путем усиленного идеологического наступления на НСГРП завоевать теперь на нашу сторону рабочих и часть трудящихся средних слоев, находящихся под национал-социалистическим влиянием.

Правда, в некоторых областях, например в Вюртемберге, в Хемницком районе, нам не удалось перехватить голоса, утраченные социал-демократией, и в особенности в Берлине, Гамбурге, Галле-Мерзебурге мы и на сей раз получили неудовлетворительный результат, хотя в Берлине достигнут максимальный процент голосов — 33,4, между тем как во время предыдущих выборов в рейхстаг мы собрали только 33%. Но это не меняет того факта, что результат выборов здесь неудовлетворителен, что очевидно является результатом неудовлетворительного руководства антифашистской борьбой, недостаточного применения тактики единого фронта, особенно на предприятиях, и того факта, что нам не удалось провести в Берлине 20 июля массовое политическое стачечное движение на широкой базе.

Вместе с тем результат выборов показывает, что нашей партии удалось разбить троцкистов, СРПистов и прочие ренегатские клики, что они не только не получили ни единого мандата, но еще лишились части голосов по сравнению с прежними выборами. Это крушение ренегатских клик показывает, в какой мере оправдалось проведение нашей генеральной линии в борьбе против троцкистской и брандлеристской агитации в пользу создания блока с социал-демократией и в особенности против троцкистской пропаганды о том, будто необходимо терпеть в парламенте веймарское правительство и, так сказать, выступить в качестве повивальной бабки при проведении фашистской диктатуры. Тот факт, что наша партия боролась против этой «левой» разновидности социал-фашизма как против опаснейшего врага в рядах рабочего движения, сказывается на итогах выборов в том, что нам удалось разгромить эти группы и клики.

Резюмируя, мы можем сказать, что итог выборов 31 июля отражает рост боеспособности коммунистической партии в деле проведения антифашистской кампании. Правда, были и есть люди, придерживающиеся того мнения, будто этот результат выборов упал с неба. Но предоставим им заниматься такой идеалистической философией. Совершенно очевидно, что как раз в тех областях, где антифашистская кампания проводилась лучше всего, где лучше всего применялась тактика единого фронта снизу, там у нас налицо максимальные успехи и особенно там нам удалось дать отпор социал-демократическому влиянию. Антифашистская кампания как широкое движение единого фронта, как движение единого боевого фронта рабочих не может вестись и не ведется по каким-нибудь общим схемам, а важно, чтобы в процессе проведения политики единого фронта партийные организации непосредственно реагировали на всякую возможность развертывания сопротивления масс фашистской программе Папена и фашистскому террору. Задачи движения единого фронта должны устанавливаться соответственно изменению условий классовой борьбы. Вначале центр тяжести антифашистской кампании находился, в связи с легализацией штурмовых отрядов, в борьбе против фашистского террора. Теперь центр тяжести антифашистской борьбы должен быть перенесен прежде всего на борьбу против новых мероприятий наступления капитала и против очерченной мной выше экономической программы правительства Папена.

Фашистское правительство Папена провозгласило свою программу, цель которой — взять измором трудовой народ; и задача нашей партии заключается в том, чтобы на основе новых широких возможностей развертывания боевой инициативы рабочих на каждом отдельном предприятии и в особенности непосредственно среди членов профсоюзов с революционной отвагой осуществлять на деле боевой единый фронт рабочих против снижения зарплаты,

123 боевой союз рабочих, занятых на производстве, с безработными, борясь в порядке массовой самообороны против фашистского террора. В связи с характеристикой положения во время фашистского переворота в Пруссии я уже на ряде примеров показал, каким образом антифашистская кампания выполняет все большие боевые задачи. Мы должны отдать себе отчет в том, что если в таких местах, как, скажем, в Хемнице, было мало экономических стачек, то все же имеет величайшее значение и свидетельствует о повышении форм борьбы в Германии тот факт, что как раз в этом городе например в один день было проведено 30 политических стачек. Разве тот факт, что в таких областях, как Дюссельдорф и Вупперталь, где против террора штурмовиков проводились на крупных предприятиях политические стачечные выступления и в то же время текстильщики, включая членов профсоюзов, боролись против снижения зарплаты,— разве этот факт не означает, что такие бои уже приобрели повышенные формы? При оценке растущих политических стачечных выступлений мы должны обратить внимание на тот факт, что мы сумели провести такие стачечные движения там, где наши производственные ячейки и наши группы РПО уже ведут систематическую борьбу в защиту повседневных интересов рабочих и где мы на этой базе подчинили нашему влиянию широкие слои членов профсоюзов. Мы можем констатировать такие факты, что в связи с национал-социалистической агитацией у ворот предприятий рабочие не только создавали массовые отряды самообороны, но даже проводили заранее условленные стачки протеста, устраивали в рабочее время заводские собрания и затем переходили к изгнанию с предприятий бандитов из штурмовых отрядов. Например на прошлой неделе в Берлине сообщалось, что на пяти берлинских строительных предприятиях по постановлению общего собрания рабочих, сопровождавшегося угрозой стачки, были удалены пять фашистских бандитов-штурмовиков и что когда на одной стройке штурмовик появился в форменном платье, с него это платье сорвали. Это свидетельствует о росте непосредственной боевой инициативы рабочих масс — и не только коммунистов — против фашизма и отчасти против мероприятий правительства Папена. Аналогичные факты мы имеем и у молодежи. В связи с усилением работы комсомола в лагерях для отбывающих трудовую повинность произошли в большом числе таких лагерей бунты молодежи, в результате которых часть лагерей приходилось распускать. Мы имеем далее такой факт, что особенно широкие массы безработных были вовлечены в ряды движения квартиронанимателей и отказывались вносить квартплату. Поскольку как раз колоссально ростовщичество домовладельцев ведет к чрезвычайному обнищанию рабочих, отнюдь не случайность, что боевые выступления рабочих направлены против него и движение квартиронанимателей получило более широкую базу.

Мы видим также впервые за последние месяцы, что наше влияние среди крестьян постепенно растет. Говоря об итогах выборов, я уже отметил, что нам удалось увеличить наше влияние в крестьянских районах. Крестьянские комитеты приобретают более широкую базу, особенно среди поселенцев, которые не в состоянии платить колоссальную арендную плату, и наиболее широко вовлекаются в антифашистское движение. Это проявилось в крупных выступлениях протеста против громадных налогов, это обнаружилось в предотвращении продажи с молотка имущества мелких крестьян и в том, что крестьяне активнее выступают за нас там, где мы хорошо работали и боролись против агитации национал-социалистов.

Анализируя развитие антифашистской кампании, мы должны констатировать, что здесь еще имеются «ножницы» между антифашистскими действиями на улице и на предприятиях, что хотя мы и достигли крупных массовых выступлений по месту жительства рабочих, на биржах труда, среди квартиронанимателей и даже среди крестьян, но боевое движение на предприятиях развивается замедленным темпом. Там сказывается прежде всего большое влияние АДГБ. Отставание развертывания боевых выступлений на предприятиях объясняется прежде всего также и игнорированием нами работы внутри профсоюзов. Центральный комитет нашей партии, учтя эту ситуацию, в последние недели сосредоточил всю силу антифашистской кампании на предприятиях. Под лозунгом перенесения антифашистской кампании на предприятия весь партаппарат, все силы РПО были сосредоточены на мобилизации заводских рабочих, на мобилизации членов профсоюзов в интересах единого фронта и выполнения боевых задач антифашистской кампании.

В связи с антифашистской кампанией нашей партии несомненно удалось достигнуть повышения революционной активности у партийной организации, значительно облегчить массам членов нашей партии работу по переубеждению социал-демократических рабочих и членов профсоюзов.

Чтобы ускорить систематическое проведение этой дискуссии, этой идеологической кампании на широчайшей базе, т. Тельман давно уже провел совещание с участием 20 социал-демократических функционеров с важнейших крупных предприятий Германии. Социал-демократические функционеры поставили на этом совещании все вопросы, которые в данный момент волнуют социал-демократических рабочих в борьбе против фашизма. Это совещание в значительной мере помогло нам убедить социал-демократических рабочих не только в том, что мы рассматриваем антифашистскую кампанию движения единого фронта под углом зрения постановки задач совместной борьбы без предваритель-

124 ных условий, но и в том, что для нас прежде всего важно организовать боевое единство рабочих, не ставя никаких предварительных организационных условий. Единственное условие заключается в том, чтобы рабочие были готовы и хотели совместно с нами бороться за определенные частичные требования. Однако эта дискуссия по поводу так называемых 21 пункта одновременно показала нашим партработникам, как надо по-товарищески дискутировать с социал-демократическими рабочими, чтобы действительно завоевать их на сторону единого фронта, на сторону совместной борьбы.

Перед лицом роста боевого единого фронта и того факта, что социал-демократические рабочие на дают себя удержать от совместной борьбы, социал-демократия попыталась под лозунгом «гражданского мира» помешать совместной борьбе рабочих. Она заявила: «Мы тоже за единый фронт, но ставим условием, чтобы вы не нападали больше на социал-демократию». На первых этапах развития антифашистской кампании у нас были некоторые тенденции в сторону ведения переговоров с социал-демократическими функционерами без достаточного упора на классовое содержание единого фронта. Однако в процессе развития антифашистской кампании и особенно в связи с усилившимися нападениями национал-социалистов антифашистская кампания там тоже стала действительно боевым содружеством рабочих и достигла еще более высокого уровня, особенно после 31 июля, поскольку благодаря выборам 31 июля возрос авторитет нашей партии в глазах социал-демократических рабочих. Неслучайно социал-демократические рабочие на своих цеховых собраниях заявляют: «Хоть мы, социал-демократы, и потеряли часть голосов, все-таки хорошо, что выиграли коммунисты». И с тех пор, особенно после 20 июля, мы видим также, что социал-демократические рабочие больше уже не ставят вопрос так: «Мы готовы на единый фронт, но под руководством Железного фронта». Как раз политика Железного фронта, политика капитуляции перед правительством Папена, тот факт, что социал-демократия трижды говорила рабочим: «Вы побьете фашизм избирательным бюллетенем», а результатом был приход фашистского правительства Папена,— как раз это показало социал-демократическим рабочим необходимость образования совместного фронта снизу и открыло перед нами более благоприятные возможности расширения и развертывания политики единого фронта на более высокой базе.

Правда, мы должны сказать, что при этом проведении политики единого фронта также и в рядах партийных организаций проявляются тенденции к известному отступлению перед лицом социал-демократического влияния. Известны случаи, что наши товарищи отмалчивались на профсоюзных собраниях по поводу выступлений социал-демократии.

Этот вопрос создания единого фронта как общности борьбы за конкретные требования надо непосредственно увязывать с разоблачением социал-демократических маневров. Характерно, что в тот самый момент, когда правительство Папена публикует свою экономическую программу, когда союз северо-западных металлопромышленников публикует свою программу снижения зарплаты и ухудшения условий труда, социал-демократия тоже публикует воззвание о проведении «социалистической акции». Аналогичным образом социал-демократия поступила при правительстве Брюнинга во время проведения грандиозного чрезвычайного декрета, поддержав сокращение зарплаты под лозунгом «организации работ» и «снижения цен». Точно так же она поступает сейчас под лозунгом «организации работ» и «социалистической акции». Разница в том, что соответственно изменению условий борьбы она поддерживает установление фашистской диктатуры под несколько более «левыми» фразами. Знаменательно заявление социал-демократии, что теперь речь идет не о таких «мелких вопросах», как социальное страхование и зарплата, а о крупном вопросе «перестройки хозяйства» по линии социализма. Как раз эта агитация показывает содержание политики социал-демократии, попытку отвлечь внимание от конкретных задач классовой борьбы и является выражением того факта, что в условиях конца стабилизации она уже не может выступать в качестве «застрельщика» социальных реформ.

Знаменательно, что г. Тарнов в своей речи, произнесенной перед рабочими кожевенной промышленности, охарактеризовал социализм как «экономическую цель». Тем самым он особенно показывает, как социал-демократия пытается сосредоточить всю свою постановку задач на мнимой перестройке хозяйства и стремится лозунгом социализма замаскировать намечаемые чрезвычайными декретами фашистские мероприятия по линии более тесного сращивания интересов финансового капитала с государственным аппаратом. Поэтому главным ее маневром является противопоставление капиталистического государства капиталистическому хозяйству. В новейшей декларации социал-демократии о «социалистической акции» провозглашается, будто есть уже только одна капиталистическая партия, а именно партия Гугенберга. Все прочие — центр, наци, СПГ — все это-де антикапиталистические партии, программа которых свидетельствует о наличии у них «социалистических принципов». Это заявление социал-демократии показывает, каким образом маскируются социалистической вывеской переговоры между правительством Папена, национал-социалистами, христианскими профсоюзами и АДГБ, каким образом социал-демократия под этим лозунгом «социализма» включается в политику установления фашистской диктатуры. Этот «либерализм», от которого не остается ничего другого, кроме субсидирования крупной промышленности, должен быть осуществлен парламентом. Правда, при нынешнем парламенте это невозможно, но в этом должны помочь повторные парламентские выборы

125 Мы должны разоблачать эти «левые» маневры социал-демократии, конкретно ведя борьбу против усугубления капиталистического наступления, против проведения программы правительства Папена, чтобы убедить социал-демократических рабочих в борьбе на основе их собственного опыта в том, что социал-демократия ведет по отношению к правительству Папена показную оппозицию и что ее политика «социалистической акции» является не чем иным, как политикой маскировки более высокой стадии ее фашизации, субсидирования крупной промышленности, дискредитации социализма, чему служит например ее требование введения «монополии внешней торговли» и «отчуждения.

В связи с этой борьбой против наступления капитала мы должны более энергично, чем до сих пор, подчеркивать борьбу за революционный выход и в порядке противопоставления показывать достижения социалистического строительства в СССР и упадок в капиталистических странах, разъясняя, почему диктатура пролетариата является предпосылкой социалистического строительства.

Эта борьба против социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии ни в коем случае не должна приводить к ослаблению нашей борьбы против массового национал-социалистического движения. Национал-социалисты собрали на 7,3 млн. голосов больше, чем во время выборов в рейхстаг в 1930 г., между тем как старые буржуазные партии утратили 5,3 млн. голосов. Таким образом, учтя число молодых избирателей,— при этом надо иметь в виду, что часть молодых избирателей составляют не рабочие,— мы можем сказать, что национал-социализм получил за 1930 — 1932 гг. прирост в 1 ½ млн. рабочих голосов.

Хотя и влияние национал-социалистов и их производственных ячеек на крупных предприятиях относительно невелико, все же рост числа голосов, поданных за них рабочими за эти два года, свидетельствует о необходимости усиления нашей борьбы за завоевание национал-социалистических рабочих и трудящихся. Массовое движение такого размаха требует усиления идеологического наступления с нашей стороны, ибо без отрыва широких масс рабочих и трудящихся от национал-социалистического движения в Германии невозможно добиться победы пролетариата. Еще во время выборов в рейхстаг использование того факта, что национал-социалисты поддерживали лозаннский пакт и защищали папеновский чрезвычайный декрет, дало нам возможность завоевать часть, хотя и не большую, рабочих из рядов национал-социалистического движения. После выборов, когда в некоторых кругах национал-социалистического движения возникли известные подавленные настроения, ибо как раз национал-социалисты и штурмовые отряды ожидали, что после «решающего дня», 31 июля, Гитлер получит нераздельно в свои руки всю государственную власть, мы должны использовать эту ситуацию для проведения планомерного идеологического наступления на национал-социализм.

При этом надо особенно использовать факт поддержки НСГРП лозаннского пакта, чрезвычайных декретов и политики крупного капитала. Непосредственно после выборов мы приступили к выполнению этой задачи. Товарищи не только вели массовую оборонительную борьбу против гитлеровского фашизма, но шли в казармы штурмовиков и массами распространяли там прокламации и летучки, причем делали они это группами, чтобы таким образом вести непосредственную работу по разложению в казармах и концентрационных пунктах национал-социалистов. Мы имеем также случаи, когда расстреливались революционные рабочие, желавшие дискутировать с рабочими-штурмовиками. Но тотчас же после 31 июля мы несмотря на все препятствия организовали усиленную идеологическую кампанию в казармах штурмовых отрядов. Это показывает, что антифашистские организации начинают извлекать правильные уроки из итогов выборов, проводя одновременно массовую оборонительную борьбу против террора штурмовиков и приступая к идеологической борьбе против гитлеровского фашизма и к работе в группах штурмовиков. Весьма важно, как я уже говорил, непосредственно убеждать трудящихся на основе их собственного опыта, как это показывает пример Моабита, где выселение дало повод к разоблачению национал-социалистов во всем районе как пособников правительства Папена. Это показывает, каких успехов можно достигнуть в этой области. Таким образом нам надо применять по отношению к национал-социалистическому движению гибкую тактику, ведя например на предприятиях и систематическую идеологическую борьбу против него. Мы должны стремиться вовлекать национально-социалистических рабочих в борьбу за повседневные интересы, но одновременно заботиться о том, чтобы бандитов-штурмовиков выбрасывали из предприятий. Мы должны вести идеологическую борьбу против наци на предприятиях, но одновременно препятствовать их выступлению перед предприятиями. Мы должны организовать забастовку квартиронанимателей, чтобы добиться закрытия казарм штурмовиков. Если таким образом вести борьбу, то мы сумеем достигнуть завоевания на сторону революционной классовой борьбы тех рабочих и трудящихся, которые еще находятся под влиянием гитлеровского фашизма. При этом особенно необходимо, чтобы мы, коммунистическая партия и революционная профоппозиция, энергичнее сосредоточили свои силы на завоевании масс служащих. Правда, мы имеем за последние месяцы например в Берлине и Гамбурге усиление нашего движения революционных служащих и рево-

126 люционной профоппозиции в союзах служащих, но ввиду того влияния, которым пользуются национал-социалисты в этих слоях, нам необходимо еще значительно усилить свою работу, особенно среди служащих контор промышленных предприятий, где оно слабее, чем в торговых предприятиях, банках и универмагах.

Этот вопрос борьбы против национал-социалистов стоит также и перед революционной профоппозицией. Несомненно НСГРП пытается вести через своих членов в реформистских профсоюзах агитацию в пользу своей политики и воздействовать в фашистском духе на рабочих в этих организациях. Но и здесь мы должны применять ту же гибкую тактику, на которую я указывал, говоря о предприятиях.

Само собой разумеется, мы должны попытаться переубедить членов штурмовых отрядов, но вместе с тем, особенно в тех случаях, когда они совершили какие-нибудь конкретные антипролетарские действия, мы должны требовать их исключения из реформистских профсоюзов и мобилизовать членов этих профсоюзов на борьбу за исключение этих штурмовиков.

Я подхожу к концу — к вопросу о перспективе и ближайших задачах партии в Германии.

Оценивая общую ситуацию в Германии, мы должны отдать себе отчет в том, что в состязании между фашистской контрреволюцией и темпом развития революционного подъема в настоящий момент противник еще находится впереди нас. Правда, мы имеем налицо ускорение темпа революционного развития, значительное его ускорение, особенно в связи с проведением антифашистской кампании и с успехами нашей политики единого фронта. Но мы должны понять, что дальнейшее ускорение темпа развития революции, революционного подъема в решающей мере зависит от того, сумеем ли мы применить тактику единого фронта как единства рабочих в борьбе против наступления капитала и против фашизма, каким темпом мы сумеем путем смелого развертывания боевой инициативы каждой партийной организации, каждой партийной ячейки, всей революционной профоппозиции, каждой пролетарской массовой организации ускорить развитие революционного подъема при помощи применения тактики единого фронта.

Тактика промышленников и крупных аграриев, стоящих за правительством Папена, показывает, что они прежде всего пытаются сосредоточить и объединить фашистские силы и таким образом путем подрывных и раскольнических мероприятий затруднить образование единого боевого фронта рабочих, что собственно осуществляется ими путем более энергичного привлечения профсоюзной бюрократии к проведению мероприятий по организации работ. Переговоры Папена, Шлейхера, Штрассера и Лейпарта свидетельствуют о стремлении правительства, путем привлечения АДГБ при проведении мероприятий фашистской диктатуры, с помощью профсоюзной бюрократии еще больше затруднить или предотвратить массовые бои рабочих. Эта тактика буржуазии выражается также в избрании президиума рейхстага, когда центр и национал-социалисты голосовали за этот фашистский президиум, что очевидно идет по линии дальнейшего сотрудничества правительства Папена, национал-социалистов и партии центра при одновременной внепарламентской поддержке со стороны социал-демократии. Мы должны отдать себе отчет в том, что дальнейшая перспектива классовой борьбы в Германии в решающей степени зависит от ускорения темпа революционного подъема. Надо особенно подчеркнуть тот факт, что правительство Папена способно проводить свои мероприятия постольку и в меру того, сколько потерпят рабочие. Проведение мероприятий фашистского правительства Папена зависит от степени развертывания массовых боев, от перехода широчайших масс в наступление на фашистское правительство Папена, на наступающий капитал. Все зависит от способности нашей партии развернуть величайшую инициативу масс, с помощью политики единого фронта организовать и возглавить противодействие масс всяким эксплоататорским и угнетательским мероприятиям фашизма и с помощью волны частичных боев во всех областях ускорить темп революционного подъема, скорее подвести массы к задаче массовой политической стачки и всеобщей политической забастовки.

В связи с 20 июля я уже упомянул, что наше слабое место заключалось в том, что мы, как сказал т. Тельман в своей речи, не сумели должным образом подвести рабочих к всеобщей политической стачке путем организации частичных боев. Несмотря на то, что мы 20 июля не в состоянии были провести непосредственные массовые политические стачки, мобилизация рабочих на всеобщую стачку имела величайшее политическое значение и оказала величайшее влияние на все дальнейшее развитие классовой борьбы в Германии. На основе этого быстрого большевистского реагирования нашего ЦК на фашистский переворот широкие массы социал-демократических рабочих, членов профсоюзов осознали задачу и значение массовой политической стачки, обсуждали этот вопрос на всех предприятиях, во всех организациях и в особенности в связи с событиями 20

127 и 31 июля в значительной мере сделали из этого вывод, что для проведения всеобщей политической забастовки необходимо создание единого фронта снизу, необходимо установление боевого единого фронта, необходимо создание таким путем в борьбе за частичные требования рабочих более широкой базы для проведения всеобщей политической забастовки, что в политических тезисах пленума ставится перед нашей партией в качестве центральной задачи. Объективные предпосылки завоевания большинства рабочего класса и введения рабочих в бои явно нарастают. Само собой разумеется, вместе с ними растут и некоторые трудности в деле выполнения более высоких боевых задач. Но мы должны решительно выступить против всяких попыток прикрывать ошибки и слабые места работы объективными трудностями. Всякая объективная трудность таит в себе большие возможности для ее преодоления. Несомненно влияние АДГБ является объективной трудностью. Но как раз путем усиления революционной оппозиции в профсоюзах и завоевания членов профсоюзов должны мы эту трудность преодолеть. То же самое относится к безработице. Не подлежит сомнению, что большая безработица представляет объективную трудность для стачечной борьбы рабочих, но мы должны ее преодолеть, устанавливая боевое единство безработных с рабочими, занятыми на производстве. Однако для этого необходимо, чтобы наша партия, чтобы партийные органы, в особенности при проведении этой генеральной линии, не шли по пути наименьшего сопротивления, а на деле сосредоточивали все силы, главные силы на крупных предприятиях и в особенности на упорной и настойчивой работе по завоеванию членов профсоюзов и социал-демократических рабочих на сторону совместной борьбы. Мы попрежнему должны направлять главный удар против той партии, которая удерживает или даже использует против революционной борьбы решающие слои пролетариата или их часть. Эта партия — социал-демократия.

Социал-демократия несомненно является ныне главным резервуаром, из которого мы можем и должны завоевать широкие пролетарские массы в борьбе за большинство рабочего класса.

Ввиду этого мы должны выступить против всякого «исправления» генеральной линии нашей партии в смысле так называемого «стратегического поворота», заключающегося в ослаблении борьбы против социал-демократии. Но, как я уже выше особо подчеркнул, нам отнюдь нельзя при этом недооценивать борьбу против национал-социалистического движения. Особенно в борьбе против наступления капитала, за повседневные интересы трудящихся масс мы должны вовлекать рабочих и обнищалые средние слои, находящиеся под влиянием НСГРП, в борьбу, в совместную борьбу трудящихся и разоблачать при этом крупнокапиталистическую политику Гитлера и К⁰

. Массовый характер гитлеровского движения в Германии показывает, что без прорыва гитлеровского фронта победа пролетариата невозможна. В связи с известным изменением пунктов, на которых концентрирует свои атаки противник,— изменением, выражающимся в программе правительства Папена, в декларациях союза западных металлопромышленников и т. д.,— необходимо также соответственно устанавливать задачи антифашистской кампании. Если после прихода к власти правительства Папена борьба против фашистского террора стояла на переднем плане антифашистской кампании, то перед лицом обострения капиталистического наступления и проведения в жизнь экономической программы крупного капитала и правительства Папена приобретает величайшее значение борьба против всякого снижения зарплаты, за защиту тарифных ставок, за прием безработных на предприятия с полной оплатой их труда, за боевую солидарность заводских рабочих и безработных, против разгрома социального страхования и против трудовой повинности. Едва успело правительство объявить о своих планах, как социал-демократия начинает под лозунгом «социалистической акции» развертывать кампанию содействия подобно тому, как во время наступления Брюнинга на зарплату она поддерживала его под лозунгом «снижения цен». Одновременно национал-социалисты посредством фашистского террора, направленного против рабочего класса, пытаются ослабить сопротивление рабочих капиталистическому наступлению и дать правительству формальный повод для усугубления мероприятий, направленных против массовой антикапиталистической борьбы. Задача нашей партии заключается в том, чтобы при нынешней ситуации направить все силы рабочего движения, массы рабочих на предприятиях и на биржах труда, а также в массовых организациях на одну цель — на борьбу против наступления капитала, на свержение фашистского правительства Папена.

Главная задача, поставленная нашей партии в резолюции пленума,— задача подготовки пролетариата к боям за власть,— означает для коммунистической партии Германии прежде всего развязывание экономических и политических боев и стачек и подведение масс к всеобщей политической забастовке, являющейся при нынешней ситуации центральной задачей нашей партии. Прежде всего необходимо, чтобы наша партия использовала все возможности борьбы, все поводы, все события. Со-

128 кращение, зарплаты, увольнения, разгром социального страхования, трудовая повинность, приговоры военно-полевых судов, ростовщичество домовладельцев, запрещение прессы и другие фашистские угнетательские мероприятия, направленные против рабочих, милитаризация молодежи и подобные мероприятия усиленного угнетения трудящейся молодежи — все эти поводы и возможности мы должны использовать для того, чтобы поднять массовое движение пролетариата, выступление единого фронта на более высокий уровень борьбы против установления фашистской диктатуры. Перед лицом «национальной» агитации правительства и наци и попыток социал-демократии ввести рабочих в заблуждение «левыми» маневрами мы должны сильнее выпячивать на передний план нашу программу социального и национального освобождения, программу борьбы за революционный выход под лозунгом борьбы за рабоче-крестьянскую республику. Лозунг рабоче-крестьянской республики мы должны противопоставить лозунгу социал-демократии о создании «второй республики», мы должны противопоставить его социал-демократической политике «огосударствления», поддержки экономической политики капитала. Мы должны разъяснять рабочим массам лозунг рабоче-крестьянской республики как борьбу за осуществление истинной пролетарской демократии, находящей свое выражение в господстве советов, в диктатуре пролетариата как предпосылке построения социализма. Для выполнения этих задач нашей партии надо при нынешних условиях сосредоточить всю силу партии, всю силу революционного профдвижения и массовых организаций на завоевании большинства рабочего класса как условии победоносной борьбы за диктатуру пролетариата. (Аплодисменты.)

(Заседание закрывается.)

129

Заседание девятое​

1 сентября (вечер). Председатель т. Рандольф

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Поллита и Тореза

Поллит (Англия). Несмотря на отчаянные усилия капиталистов Великобритании найти выход из кризиса, характернейшей чертой нынешнего положения в Англии является не смягчение кризиса, а непрестанное углубление его. И это несмотря на тот факт, что в таможенной политике Англии происходит целая революция, выражающаяся в переходе от традиционного фритредерства к системе протекционистских тарифов. Но даже и те временные преимущества, которые временное изменение таможенной политики и отмена золотого стандарта несомненно принесли некоторым отраслям промышленности прошлой осенью, сейчас исчезли. Положение в основных отраслях производства все время ухудшается. Конференция в Оттаве не только продемонстрировала растущий распад Британской империи, но также значительно обострила столкновение противоречивых интересов различных групп британского капитализма; ее результаты для британских рабочих в общем сводятся к колоссальному удорожанию стоимости жизни.

Каковы социальные последствия кризиса в Англии? Даже официальная статистика признает наличие 3-миллионной армии безработных; если же учесть сотни тысяч рабочих, не подлежащих регистрации, то армия безработных в Англии достигает 3,5 млн. В 1920 г. средний заработок горняка составлял 5 ф. 1 шилл. 6 пенсов, тогда как сейчас составляет он только 1 ф. 15 шилл. 10 пенсов; средний заработок строительного рабочего был 5 ф. 2 шилл. 6 пенсов, а теперь — 3 ф. 12 шилл. 6 пенсов; грузчик на железных дорогах получал 3 ф. 12 шилл., а теперь — 2,6 ф. ст.; в 1920 г. средний заработок текстильщицы в Ланкашире составлял 1 ф. 9 шилл. 6 пенсов, а теперь всего лишь 11,4 шилл. Это гигантское падение зарплаты, несмотря на растущее сопротивление рабочих, показало рабочим лучше всяких теорий, что сокращение зарплаты не приводит к возвращению прежнего состояния промышленности.

Во многих крупных промышленных городах, прежде бывших кипучими центрами промышленного расцвета и благополучия,— Глазго, Шеффильд, Опеншоу и т. д. — сейчас имеются громадные фабрики и заводы где не осталось ни единого рабочего. Во многих центрах горной промышленности не осталось ни одного занятого рабочего.

Дальнейшими важными факторами, которые мы порою недостаточно используем в своей пропаганде, являются решительное ограничение кредитов предприятиям, проводимое сейчас по инструкциям банков для ограничения конкуренции, и стремление банков к завершению рационализации британской промышленности.

За последний год например было закрыто 12 крупнейших судостроительных заводов, уничтожена 71 верфь. В одном случае верфь, проведшая в 1920 г. полную механизацию всех процессов в целях экономии рабочей силы, с тех пор не заложила ни одного судна, и все машинное оборудование ее было сожжено или же продано как железный лом. На предприятиях одного из крупнейших в довоенное время комбинатов Манчестера, где недавно лишь занято было 7 500 рабочих, сейчас осталось только 500 рабочих. В 1920 г. дирекция этой фирмы построила новый завод, оборудованный по последнему слову техники всеми новейшими машинами. Этот завод считался в Англии заводом с наилучшим оборудованием для производства электротурбин. Но это машинное оборудование так и осталось в бездействии, не произведя ни одной турбины.

Национальное правительство пришло к власти с лозунгом предоставления работы и зарплаты трудящимся массам, получив на выборах небывалое большинство. Этот лозунг несомненно помог ввести в заблуждение рабочие массы, побудив их голосовать на последних выборах за национальное правительство.

Но теперь всем ясно, как показали последние два случая дополнительных выборов, что разочарование правительственной политикой уже началось. Ясно, что курс правительства — это наступление на рабочий класс и что такова же и его линия в международном масштабе.

Прежде всего правительство провело программу экономии, урезывания государственных расходов, подготовленную еще лейбористским правительством. Это — зна-

130 менательный факт, который наша партия разумеется неустанно старается разъяснять рабочим массам. Сейчас национальное правительство подготовляет новые сокращения расходов. Оно уже провело всю намеченную ранее программу сокращения расходов, встретившую жесточайший отпор со стороны тех слоев, от которых этого никак не ожидали, именно — со стороны моряков атлантического флота, выступивших в Инвергордоне в сентябре прошлого года. Это — историческое событие в жизни британского флота, которое усилит противодействие масс предстоящей осенью, когда несомненно будут предприняты новые атаки на зарплату всех категорий государственных служащих и рабочих. Восстание инвергордонских моряков принудило национальное правительство пойти на уступки армии, полиции и авиафлоту, уступки, выражающиеся в миллионах фунтов стерлингов. Правительство ранее рассчитывало провести эту урезку в полной уверенности, что не встретит никакого противодействия. Теперь правительство затевает новый план экономии, рассчитывая сократить государственные расходы на 100 млн. ф. ст. в период с сентября по март путем снижения пособий по безработице.

Во внешней политике основная линия национального правительства — это линия на обострение основного империалистического антагонизма, именно — англо-американского соперничества. Это проявилось в решениях Лозаннской конференции; это же проявляется в подготовке к предстоящей мировой экономической конференции. Этот курс нашел свое отражение и в политике, проводившейся британской делегацией на Женевской конференции по разоружению и в еще большей степени — на конференции в Оттаве. Как только эта конференция открылась, американский президент Гувер выступил с речью, которая была сигналом, предупреждающим Англию, что Америка прекрасно поняла военные тенденции, проявившиеся в Оттаве по отношению к американскому империализму. При наличии основного курса на усиление старого антагонизма между Англией и Америкой, Оттавская конференция была также специально направлена против Советского союза. Это было видно из заключенных в Лозанне Макдональдом и Эррио секретных соглашений о поддержке Японии в Манчжурии, после того как Эррио сам изложил суть этих секретных соглашений. Это нашло свое отражение также в «джентльменском соглашении» между Англией и Францией, поскольку оно говорит об определенной политике во внутриевропейских вопросах. Никто не может сомневаться в том, что эта определенная политика означает единодушную политику Англии и Франции по отношению к СССР. Наконец курс этот нашел свое выражение в широко развернутом экспорте оружия и военных припасов из Англии в Японию для поддержки притязаний Японии в Шанхае. Оттава явилась также открытой попыткой усилить военные приготовления хотя бы даже в ущерб известным группам британских фабрикантов, стремящимся получить заказ от Советского союза. Но в конечном счете Оттава показала лишь развал внутри самой Британской империи. Оттава означает, что английским рабочим придется платить дороже за хлеб, мясо и другие продукты потребления.

По отношению к Индии проводится политика беспощадных репрессий. В Индии сейчас положение таково, что в тюрьмах там томится больше заключенных, чем когда-либо в истории этой страны. Последнее постановление правительства, проектирующее так называемое разрешение в Индии вопроса о взаимоотношениях основных религиозных общин способствует дальнейшему раздроблению национальных сил, борющихся против британского империализма.

Очень знаменательным с точки зрения нажима, осуществляемого национальным правительством по отношению к Ирландии, является борьба против Де-Валера.

Вопрос тут не просто сводится к тому, чтобы заставить Де-Валера выплачивать 3 млн. ф. ст. ежегодных платежей в английскую казну, причитающихся с Ирландии согласно старым земельным обязательствам. Вопрос не в том, чтобы принудить Де-Валера принести присягу королю Георгу. Главное — это заставить ирландский народ раз и навсегда понять, что британское правительство никогда не допустит, чтобы Ирландия стала независимой республикой.

Какова же позиция английского рабочего класса в такой обстановке? Имеются ли боевые настроения среди английских рабочих и насколько активно борются они? Мы имеем целый ряд фактов, свидетельствующих о происходящих громадных сдвигах в рабочем классе, хотя и идущих неравномерно. Во-первых, надо отметить тот факт, что независимая рабочая партия под нажимом масс вышла из лейбористской партии. В этом отражается растущее разочарование значительных слоев рабочего класса лейбористской партией.

Растущее возмущение местных отделов профсоюзов против власти официальных лидеров, давление масс, принудившее вождей таких союзов, как союзы машиностроителей, железнодорожников, электриков и т. д., восстановить коммунистов, исключенных было на 1 — 2 — 3 года,— все это отражается в речах и резолюциях, принятых целым рядом важнейших профсоюзных конференций. Например на съездах машиностроителей, железнодорожников и т. д. профсоюзные вожди выступали с демагогическими речами, что являлось результатом нажима масс. Эти вожди стараются направить массовое брожение в такое русло, чтобы удержать возмущенные элементы от перехода в революционный лагерь. Волна полевения отражается и в росте антивоенных настроений, в замечательных, беспримерных выступлениях профсоюзных делегатов на антивоенных конференциях, наконец в избрании рабочей делегации в составе 71 рабочего (докеры, машиностроители, шахтеры) на Амстердамский антивоенный конгресс. Рост полевения обнаружился и в массовых демонстрациях безработных, осо-

131 бенно в октябре, ноябре и декабре прошлого года, когда впервые с 1926 г. — со времени всеобщей стачки — сотни тысяч рабочих вышли демонстрировать на улицу. Эта активность и полевение масс выразились за истекшие 10 месяцев в ряде экономических боев: 10 тыс. ткачей в Грэйт-Харвуде, 10 тыс. докеров в Лондоне и Ливерпуле, 3 тыс. грузчиков в Лондоне, 10 тыс. рабочих фирмы «Лукас»; в стачке 3 тыс. швейников в Лейчестере, в ныне происходящей стачке 200 тыс. ланкаширских ткачей и целом ряде других стачечных выступлений. В Англии развертывается борьба рабочего класса. И хотя полевение происходит неравномерно, мы видим глубокие сдвиги, которые еще резче подчеркивают все слабости нашей партии, серьезное отставание нашей партии и наш отрыв от масс. Это — предостережение всей партии в целом, сигнализирующее необходимость улучшить наши методы работы, чтобы действительно дать такое объединяющее руководство растущему массовому движению, которое может дать только коммунистическая партия.

Какова была политика реформистов за этот период? Абсолютно верно, что лейбористская партия сейчас чрезвычайно дискредитирована в глазах английского рабочего класса. Но она несомненно прилагает все усилия, чтобы вернуть утраченное влияние. Для этого она прибегает к демагогии, выдвигая различные программы и выдавая их за социализм. Например к предстоящей в октябре с. г. конференции лейбористской партии подготовлен целый ряд резолюций о финансах, земельном вопросе, промышленности, торговле и т. д. Суть всех этих резолюций сводится к тому, что лейбористская партия, если ей удастся составить правительство, имеющее свое большинство в парламенте, приступит к перестройке всей экономической жизни Англии при помощи особых корпораций, представляющих предпринимателей, потребителей и рабочих; ей, мол, удастся сообща, дружными усилиями приступить к конструктивному планированию английской промышленности и торговли. Таков лейбористский социализм. Однако тщательный анализ лейбористской политики в любом из этих вопросов показывает, что если отбросить фразеологию, то курс лейбористской партии — это антирабочий капиталистический курс.

Как ловко и хитро проводятся эти «левые» маневры для надувательства масс, видно на примере так называемой проверки нуждаемости. Действительно, ничто не вызывает такой ненависти английских рабочих, как этот закон о проверке нуждаемости. Когда лейбористская партия стояла у власти, именно ее правительство провело закон о проверке нуждаемости. Однако на недавних дополнительных выборах в Вексильде и Венсбери (оба — важные промышленные центры) лейбористская партия одержала победу только потому, что будто бы боролась против проверки нуждаемости, хотя фактически лейборизм-то и является отцом всей этой системы.

5 сентября в Ньюкестле открывается конгресс тред-юнионов. Основная программа, которую Генсовет вносит на конгресс,— это программа, якобы требующая общественного контроля и регулирования промышленности и торговли. Лидеры Генсовета выработали целую схему, согласно которой любую отрасль промышленности можно поставить под общественный контроль, превратить в общественное предприятие, которое будет воздавать должное и рабочим, и предпринимателям, и профсоюзам. Цель рабочих организаций определяется таким образом: сделать промышленность общественным производством, функционирующим в интересах всего общества, организованным на образцово научных началах и имеющим целью обеспечить максимум благополучия для народа. Поддержки этой линии и требуют лидеры Генсовета от делегатов съезда.

Конгресс тред-юнионов разглагольствует о борьбе против закона о проверке нуждаемости. Он говорит также о сокращении рабочего времени и о необходимости введения 40-часовой рабочей недели, но одновременно с этими разговорами он не останавливается перед расколом движения безработных.

Несколько слов о независимой рабочей партии. Лейбористская партия возникла по инициативе НРП. И если теперь партия, создавшая лейбористскую партию, покидает ее ряды, то это — колоссальный сдвиг, опрокидывающий все традиции. Это решение было проведено на недавней конференции в Брэдфорде, где 241 голос был подан за выход из лейбористской партии и 142 — против.

НРП вышла из лейбористской партии не тогда, когда лейбористы стояли у власти и когда результаты политики лейбористского правительства были слишком очевидны для рабочих. Нет, НРП выходит в такое время, когда лейбористская партия находится в так называемой оппозиции к национальному правительству. Разочарование масс в нынешней политике лейборизма, как оппозиции, настолько велико, что даже НРП, так называемое «левое крыло» лейбористской партии, под давлением этих настроений ставит вопрос об уходе из рабочей партии, желая стать независимым политическим фактором. В рядах НРП с момента проведения этой политики произошел раскол, причем одна часть НРП, так называемая «лояльная» секция, остается в составе лейбористской партии.

Было бы неправильно хотя бы в малейшей степени недооценить всю важность этого решения.

Интересно проследить, как была организована конференция в Брэдфорде, та конференция, которая и должна была решить вопрос о выходе из лейбористской партии. Первым долгом эта конференция почтила память казненных в Венгрии товарищей, затем она приняла резолюцию сочувствия мирутским узникам, в-третьих, она воздала должное вождям ВКП(б) за услуги, оказанные мировому социализму. После принятия этих трех резолюций конференция приступила к практической работе. Был разработан целый план организации социалистической Англии. В этом плане есть все, за исключением того, как произвести рево-

132 люцию. Основное в этом плане сводится к тому, что там есть решительно все и что всего этого можно достичь без всякой революции. И вот это-то выдается за политику революционного социализма в Англии.

В рядах НРП имеется так называемая «группа революционной политики», вся программа действий которой против войны сводится к пропаганде взрывов военных транспортов на железных дорогах и судов, находящихся в доках. В таком духе они ведут пропаганду в Лондоне в своих устных выступлениях и статьях. Однако же ни разу они не сделали даже такого простого предложения, как дать членам НРП, которые являются и членами профсоюзов, инструкцию: отказываться от перевозки таких военных грузов, провозглашать однодневную или десятиминутную стачки протеста.

Несколько замечаний относительно задач нашей партии в проведении единого фронта. Для партии возникает много опасностей при проведении единого фронта снизу. Главная опасность грозит конечно справа. Но тем не менее нашей ответственнейшей задачей является беспощадная война против сектантских элементов в партии. На пленуме ЦК нашей партии в принятой резолюции было сказано относительно единого фронта следующее:

«Главная задача, стоящая сейчас перед рабочими,— это борьба против империалистической войны, противодействие мерам подготовки войны и отпор атакам на жизненный уровень рабочего класса, которые являются частью подготовки войны. Поэтому неотложной и настоятельной задачей компартии является организация широкого единого фронта рабочего класса и мобилизация всех сил для решительного продвижения вперед всей партии в целом».

Так гласила июньская резолюция пленума нашего ЦК.

Как же партия проводит в жизнь эту задачу? Как партия мобилизует свои силы для выполнения той задачи, которую она объявила наиболее важной и неотложной задачей, стоящей перед КПА?

Во-первых, мы должны преодолеть сектантские тенденции, мешающие нам развертывать создание единого фронта. Во-вторых, надо взять в свои руки инициативу по развертыванию движения единого фронта. В-третьих, надо, чтобы вся наша партия в целом прониклась убеждением, что единый фронт — не фраза, не фетиш, но единственный конкретный путь борьбы против капиталистического наступления и метод развертывания движения масс. В-четвертых, мы должны сделать решительные шаги для завоевания на нашу сторону рядовых членов НРП, в то же время заботясь о том, чтобы не создать впечатления, будто бы между нашей партией и НРП нет фундаментальных разногласий. Мы должны разъяснить, почему компартия, проводя свою работу по организации единого фронта, не может отказаться от права критики. Наконец, вопрос о популярности языка. Чем скорее мы научимся разъяснять и популярно излагать рабочим все то, что необходимо сказать, тем действительнее будет наша пропаганда.

Несколько замечаний относительно экономических боев, нашей работы в профсоюзах и в области борьбы с безработицей.

В 1931 г. наша партия принимала участие во многих экономических боях, совершив много ошибок, повлекших за собой полное извращение курса на независимое руководство боями и организацию самостоятельных боев. Тов. Куусинен упомянул о нескольких таких ошибках, в особенности о примере Южного Уэльса, где группа в составе примерно 20 коммунистов объявила себя центральным стачкомом Южного Уэльса.

Однако в результате критики со стороны Коминтерна и Профинтерна в партии произошла решительная перемена, которая сейчас начинает приносить свои плоды. В нашей работе в нынешнем году мы стараемся найти путь к самостоятельному руководству, носящему массовый характер. Опыт целого ряда боев нынешнего года показал необходимость крайней гибкости, чтобы иметь возможность использовать все наши связи с рабочими для укрепления стачечного руководства.

Анализ стачечных боев дает некоторые любопытные факторы, которые мы должны учитывать для правильной формулировки лозунгов борьбы. Одним из наиболее примечательных явлений в Англии, поскольку дело касается экономической борьбы и сопротивления рабочих, является тот факт, что борьба против некоторых рационализаторских мероприятий ведется с большим ожесточением, чем борьба против снижения зарплаты. Например блестящая борьба рабочих фирмы «Лукас» была направлена против системы Бедо. Движение лондонских работников автобусов, которое вероятно выльется в стачку в конце сентября, направлено в первую голову вовсе не против угрозы снижения зарплаты. Железнодорожники борются главным образом против новой рационализаторской системы, которая в течение 9 месяцев выбросила 30% рабочих на улицу. Этот факт стойкого сопротивления мероприятиям рационализации чрезвычайно важен. И в Ланкашире сейчас, хотя снижение зарплаты и играет важную роль в вспыхнувшей там борьбе, основной характерной чертой ее является сопротивление рабочих новой мере рационализации, поскольку ткачи понимают, что эта мера выкинет на улицу 50% рабочих. Поняв это, мы признаем, что при формулировке наших лозунгов борьбы всегда необходимо учитывать еще и этот фактор.

Я не буду приводить всех цифровых данных относительно развития экономических боев в Англии за последние два-три года. Но вот несколько примеров. С января по июль с. г. произошло 250 стачек, вовлекших 150 тыс. рабочих; было потеряно 905 тыс. рабочих дней. Данные эти еще не учитывают новой ситуации в Ланкашире и происходящих сейчас стачек в Лондоне.

133 Одно-два замечания по поводу опыта некоторых экономических боев. Это, во-первых, стачка рабочих завода «Лукас», о которой не вполне правильно упомянул т. Куусинен; он не указал подлинной ошибки, вероятно благодаря неточной информации.

Какова была наша ошибка в забастовке на заводе «Лукас»? Ошибка эта носит двойственный характер. Во-первых, наши товарищи начали дискутировать вопрос, надо ли создавать новый союз или нет, вместо того чтобы сосредоточить все свои силы на создании организации на самом заводе, в каждом цехе, связывая это с вопросом о завкоме. Вторая ошибка, совершенная членами ЦК, заключалась в том, что они не поставили вопроса о создании там Движения меньшинства, не вербовали рядовых рабочих во время стачки, но сосредоточили свои усилия больше на создании связей с фабрикой и организации комитета.

Основной ошибкой было то, что мы занялись дискуссией по вопросу о том, создавать ли новый союз или нет, вместо мобилизации всей нашей энергии на создание заводской и цеховых организаций.

Возьмем другую стачку — лондонских грузчиков на баржах. У нас не было никаких связей с этими рабочими, когда началась стачка. Встал вопрос: как установить эту связь? К рабочим были посланы специально выделенные товарищи, чтобы узнать, в каких условиях они работают, описать их положение на страницах «Дейли Уоркер» и затем попытаться распространить «Дейли Уоркер» среди стачечников. Так и было сделано. «Дейли Уоркер» был послан председателю одного из местных отделов этого союза. И этот человек, который прежде никогда не имел в руках нашей газеты, принес ее на митинг 500 стачечников, прочел им статью, напечатанную в «Дейли Уоркер», и стачечники сказали: «Это единственная газета, которая сказала правду о нашей борьбе». Таким образом первая брешь была пробита. В результате интереса, вызванного этой первой корреспонденцией о стачке, нам удалось затем добиться большого влияния, и в двух важнейших отделах союза проведен был специальный митинг, на котором 20 рабочих вступило в компартию. В одном из этих отделов мы пользуемся большим влиянием. Но самое важное был тот интерес к «Дейли Уоркер», который возник у многих рабочих, раньше даже не слыхавших об этой газете.

Теперь относительно стачки ланкаширских ткачей. Наша партийная организация в текстильных районах очень слаба. В этом году мы специально сосредоточили наши силы в Бернлее, который мы считаем центром борьбы, разыгрывающейся в Ланкашире. Несколько недель назад в этом городе было всего лишь 9 членов партии и 11 сочувствующих из рабочих. Наша работа была сосредоточена на решающем предприятии; нам не удалось завербовать там новых членов в ряды партии, однако все же удалось усилить влияние компартии. Недель 18 назад в маленьком местечке Ирби предприниматели потребовали нового снижения зарплаты на 7½%. Около 400 рабочих забастовали. Наши товарищи отправились в эту деревушку, но были встречены там чрезвычайно враждебно. Им было заявлено: «Нам не нужны здесь коммунистические агитаторы. Стачка начата профсоюзом и ее можно выиграть только через союз». Но через 7 недель наши товарищи так сумели развить борьбу, что не только сломили всякую враждебность по отношению к себе, но и сумели вовлечь в движение еще 5 фабрик в этом же местечке. Нам удалось созвать митинги стачечников на всех этих фабриках и избрать стачком в составе рядовых рабочих с каждой из пяти текстильных фабрик Ирби. Стачечники потребовали, чтобы им был предоставлен Текстильный институт для устройства массовых стачечных собраний. Профчиновники заявили, что они не могут получить это помещение. Наши товарищи тогда организовали поход всех стачечников, которые силою захватили Текстильный институт и удержали его и в дальнейшем для своих целей. Это была небольшая стачка, но это была первая искра, разгоревшаяся в пламя грандиозной борьбы в Ланкашире, где сейчас 200 тыс. рабочих бастуют уже в течение пяти недель.

Приведу еще пример. В Бернлее предприниматели вывесили объявление о снижении зарплаты. Союз призвал рабочих к стачке, рассчитывая, что рабочие не откликнутся на это. 20% рабочих там — безработные. Закон о проверке нуждаемости тяжко ударил по каждой семье. Вот почему профсоюзные лидеры рассчитывали, что если никакого отклика на призыв бастовать не будет, то это даст им повод и основания подписать соглашение с предпринимателями о снижении зарплаты, о чем они уже вели переговоры. К их изумлению и к удивлению партии все ткачи в Бернлее забастовали. Мы можем сказать, что решающую роль здесь несомненно сыграла компартия, организовав за день до стачки митинг 5 тыс. бернлейских рабочих. На этом митинге проводилась такая линия: «Профсоюзные лидеры призывают вас бастовать, но они не верят, что вы действительно захотите бастовать. Мы же зовем всех рабочих бастовать и создавать массовые пикеты у фабричных ворот». На следующее утро наши товарищи пошли организовывать пикеты. Одним из важнейших результатов этого было то, что вся работа прекратилась и стачечники подходили к нашим товарищам женщинам, работавшим там, спрашивая: «У каких фабрик мы должны дежурить в пикетах?» И в течение двух дней под руководством наших товарищей, под руководством нашей партии,— это факт, не подлежащий сомнению,— у каждой фабрики в Бернлее дежурили пикеты до тех пор, пока все фабрики не стали.

В результате этого прекращения работ создалось новое положение во всей ланкаширской текстильной промышленности. Во всех других текстильных центрах рабочие начали говорить о необходимости всеобщей забастовки текстилей.

Стачка была объявлена 27 августа; сейчас бастуют 200 тыс. ланкаширских ткачей. К концу этой недели предстоит закры-

134 тие множества прядильных фабрик, в результате чего останутся за бортом 100 тыс. прядильщиков. В следующие три недели предстоит сокращение зарплаты еще у 200 тыс. прядильщиков. Если бы сейчас прядильщики поддержали ткачей, то это была бы такая сила, с которой ничто и никто не мог бы справиться. Долг партии и революционной оппозиции — пропагандировать этот лозунг в самой резкой и убедительной форме, чтобы добиться такого выступления.

По мере развертывания стачки возникает разумеется опасность правительственного вмешательства. Мы должны быть на-чеку. Надо использовать все наше влияние в профсоюзных комитетах, в особенности же организовывать самостоятельные стачечные собрания, создавая на этих собраниях временные органы, которые могут стать подлинными комитетами действия; это в свою очередь может привести к созыву всеобщей конференции ланкаширских стачечников из делегатов, избранных самими стачечниками на их митингах. Такая конференция сможет выделить авторитетное независимое стачечное руководство, которое будет действительным представительным органом всех бастующих.

Ланкаширская стачка — это одно из важнейших стачечных выступлений за последнее время в Англии. Последствия ее скажутся по всей стране. Нашей маленькой партии удалось собрать в две-три недели 350 ф. ст. для ланкаширских стачечников. За одну неделю партия собрала среди лондонских рабочих 4 т продовольствия и отправила из Лондона в Ланкашир три грузовика с продуктами. Это вызвало огромный энтузиазм среди рабочих по всему пути следования грузовиков от Лондона до Ланкашира.

Теперь перейду к некоторым урокам этих боев.

Мы должны продолжать беспощадную борьбу против теории, будто бы независимое руководство и работа по созданию единого фронта есть одно и то же, разъясняя, что независимое руководство — это руководство и деятельность масс, а не только кучки коммунистов или сторонников Движения меньшинства. Если нам удастся преодолеть эту тенденцию в партии и Движении меньшинства, тогда основной характер наших методов подхода к массам коренным образом изменится.

Я коснусь одного спорного вопроса. Я привожу его не для того, чтобы противопоставить это в какой бы то ни было степени работе на предприятиях или той общей цели, к которой мы все стремимся,— к избранию представляющих массу стачкомов на фабрично-заводских собраниях. Это — вопрос о стачечной стратегии.

Каковы основные уроки, вытекающие из 17-недельной стачки котельщиков, 7-недельной стачки грузчиков на баржах, стачки горняков Южного Уэльса, движения работников лондонских автобусов? Каков главный урок грандиозного стачечного движения в Ланкашире? На мой взгляд, это — недооценка нами авторитета и значения местных отделов профсоюзов и той решающей роли, которую они играют в боях рабочего класса. Если бы сейчас в Ланкашире мы в результате развернутой нами на предприятиях и в профсоюзах работы имели в 14 из 36 союзных комитетов коммунистов или членов революционной профоппозиции, то события могли бы пойти совсем иначе.

В Южном Уэльсе в горных поселках центром является местный отдел профсоюза. Мы шли в шахты, к горнякам. Это — абсолютно правильный метод, и мы должны усилить свою работу по созданию шахткомов. Основным принципом должна быть работа на самом предприятии. Но мы не должны упускать из виду тот факт, что шахтер, с которым мы начнем обсуждать вопрос о зарплате, скажет нам: «А что намерен делать комитет местного отдела профсоюза, что скажет этот комитет?» И пока мы не осуществим резкий поворот к работе внутри местных отделов профсоюзов, пока мы не научимся использовать их,— мы тем самым будем пренебрегать одним из важнейших методов развития стачечной активности.

Я надеюсь, что этому вопросу будет уделено надлежащее внимание.

Теперь относительно работы внутри реформистских союзов. Я решительно поддерживаю тот пункт тезисов, который усиленно подчеркивает значение этого вопроса, а также заявления тт. Куусинена и Тельмана, затрагивающие этот вопрос. Я хочу еще раз указать, что я подчеркиваю решающее значение этой работы в Англии не с тред-юнионистской точки зрения или с точки зрения противопоставления этой работы работе на предприятиях. Жизненный опыт показал, что не может быть успешной массовой работы на фабриках и заводах без развертывания массовой работы в профсоюзах, и наоборот. Наша политика должна заключаться в том, чтобы убедить рабочих, что мы хотим превратить местные отделы и комитеты профсоюзов в мощное орудие в борьбе, как только рабочие возьмут их в свои руки. Неверные формулировки в вопросе о профдвижении, создававшие впечатление, будто бы мы намерены разгромить и расколотить профсоюзы, послужили оружием в руках амстердамцев против нас.

Наша задача — завоевать массы профсоюзов, и рассуждения о том, что мы не можем завоевать весь профсоюз, а только его местные организации, лишь прикрывают отказ от работы внутри реформистских профсоюзов и не дают возможности развернуть работу в этих союзах. Объективно такого рода рассуждения являются просто капитуляцией перед профбюрократами.

Мы должны учесть, что в Англии и других странах имеются десятки тысяч рабочих, которые, хотя еще и не готовы вступить в ряды компартии, все же готовы работать и содействовать проведению политики революционной профоппозиции. И этих рабочих надо организовать. Их нужно развивать, с их помощью создавать базу для массовой революционной профоппозиции.

Относительно работы в профсоюзах. Мы всячески стремились улучшить постановку этой работы. Об этом свидетельствует тот факт, что за последние месяцы нам удалось

135 добиться восстановления исключенных из союза машиностроителей 17 наших руководящих товарищей, двух руководящих товарищей в союз электриков и одного — в союз докеров и в исполкоме этого союза. Другим показателем успешности нашей работы является тот факт, что с января с. г. по июнь 57 местных отделов профсоюзов прислали в «Дейли Уоркер» резолюции протеста против действий японцев в Шанхае. Это означает, что десятки других союзов принимали такие резолюции, не опубликовывая их в печати. 19 местных организаций союза машиностроителей напечатали в своем органе письменный протест против готовящейся атаки на СССР. Далее, делегация в составе 71 рабочего была послана в Амстердам, причем главным образом в делегацию вошли члены профсоюзов. Наконец успехи нашей работы видны в активном участии местных отделов профсоюзов в происходящих сейчас профсоюзных конференциях единого фронта.

Каковы слабые стороны нашей работы? На конгрессе в Ньюкестле, открывшемся 5 сентября, из 700 делегатов имеется всего только 4 наших товарища. На недавно происходившей конференции горняков у нас был только один делегат; то же самое на недавней конференции железнодорожников. Также надо отметить и тот факт, что в Ланкашире у нас не было ни одного представителя ни в одном из профсоюзных комитетов всего этого текстильного центра. Наконец о слабости нашей работы свидетельствует и тот факт, что в январе с. г., когда шла дискуссия по вопросу о работе внутри реформистских профсоюзов, из 81 руководящих товарищей, участвовавших в дискуссии, на вопрос, кто из них активно работает в профдвижении, только 13 могли ответить утвердительно. Если таково положение наверху, то можно себе представить, что делается внизу. Но цифровые данные все же свидетельствуют, что в этом году наша работа внутри союзов улучшилась.

Несколько слов относительно революционной профоппозиции. Нашей партии можно сделать много резких упреков — и с полным на то основанием — за пренебрежение работой по развитию массовой революционной профоппозиции. Но что мы можем установить в этом отношении? Мы констатируем в результате имеющегося опыта, что невозможно развивать Движение меньшинства только в определенных, заранее установленных узких рамках. Для доказательства достаточно одного-двух фактов. В Южном Уэльсе у нас имеется неофициальный союз жестянщиков. Эту организацию поддерживают 62 местных отдела, и она имеет свой ежемесячный орган «Уоркерс Войс». У машиностроителей у нас также имеется неофициальная оппозиция, известная под названием «движения за охрану членских прав». Этому движению удалось добиться восстановления наших исключенных товарищей. Эту оппозицию поддерживают 120 местных отделов и 4 окружных совета союза машиностроителей. Она издает ежемесячный орган под названием «Монки Ренч» с тиражом свыше 5 тыс. Среди лондонских докеров мы сначала создали движение единства портовых рабочих, которое теперь быстро развивается. Ежемесячный орган его имеет тираж 900 экземпляров. У работников автобусов вся проведенная работа была проделана революционными группами активистов, которых поддерживают два самых больших гаража. В гаражах и местных отделах профсоюза в три дня было распродано 4 500 экземпляров последнего номера их органа. Среди печатников созданы революционные группы активистов; их ежемесячный орган имеет 3-тысячный тираж. Рабочие-строители создали движение передовых строителей, которое сейчас добилось в этой области большего влияния, чем Движение меньшинства.

Отсюда вытекает тот урок, что эти оппозиционные движения развиваются соответственно конкретным условиям, слагающимся в соответствующих отраслях производства для каждой особой категории труда. Это — во-первых. А во-вторых, тяга к единству, выражающаяся в названиях этих движений, приводит различные категории рабочих, которые до сего времени оставались вне наших рядов, ближе к нам. И наша задача теперь — правильно учесть перспективу дальнейшего развития кампании по консолидации этих движений, где только возможно, по округам и в национальном масштабе, причем мы должны изыскать такие названия для этих оппозиционных течений, которые более подходящи и применимы в английских условиях.

Два слова о борьбе против безработицы. Тов. Тельман сказал, что в Германии пражская резолюция фактически осталась на бумаге. То же можно сказать и об Англии. У нас в Англии организация безработных насчитывает 386 отделов и 50 тыс. платящих членские взносы членов. Но нам не удалось еще убедить наших товарищей из этой организации, что она имеет возможности и должна стать боевым органом для развертывания борьбы широких масс против безработицы и для создания сети массовых советов безработных. От такой широкой работы организацию безработных удерживает опасение, что она будет закрыта правительством. Я, наоборот, считаю, что, если бы Национальное движение безработных взяло в свои руки инициативу проведения в жизнь пражской резолюции, оно стало бы гораздо более мощной организацией, чем до сих пор.

Какова наиболее слабая сторона борьбы против безработицы в Англии? Она заключается в том, что, хотя мы насчитываем 50 тыс. действительных членов в этой организации, в ней в большинстве своем объединены рабочие, уже годами являющиеся безработными. Нам не удалось втянуть в эту организацию те сотни тысяч квалифицированных и полуквалифицированных рабочих, тесно связанных с профсоюзами, которые остались без работы впервые в своей жизни и находятся сейчас вне влияния нашей организации безработных.

Уроки последней осени показывают нам, что, когда происходили демонстрации при участии как безработных, так и работающих, мы не смогли привлечь массы к уча-

136 стию в них. А ведь мы имеем хорошие связи с рабочими на фабриках и заводах. Это значит, что мы упустили колоссальные возможности для развертывания борьбы против безработицы, притом борьбы с участием не только безработных, но и всего рабочего класса, в особенности профессионально организованных рабочих, с предъявлением ими требования работы для безработных.

Перехожу к последнему пункту. Я не собираюсь говорить об антивоенной кампании, поскольку другой английский товарищ выступит здесь со специальным докладом по третьему пункту порядка дня. Я ограничусь только указанием, что, хотя партия значительно улучшила свою антивоенную работу, нам не удалось задержать ни одного парохода или поезда с военным грузом, нам не удалось организовать ни одной, хотя бы короткой, стачки протеста.

Резолюции январского пленума ЦК установили как основной курс работы партии укрепление массового движения и преодоление изоляции партии от масс. Важнейшие вопросы, связанные с этим, сводились к следующему.

Во-первых, методы и задачи проведения революционной массовой работы.

Во-вторых, необходимость сочетания нашей революционной политической линии с неустанной повседневной мелочной работой на предприятиях, в профсоюзах и на биржах труда, в соответствии с конкретными условиями и проблемами.

В-третьих, создание на основе этой работы революционной массовой организации в форме организации революционной профоппозиции.

В-четвертых, через всю эту работу красной нитью должна проходить задача строительства партии путем непрерывной вербовки новых членов и усиления распространения «Дейли Уоркер».

Решено было сконцентрировать всю работу по проведению этой резолюции первоначально в четырех округах; намечены были: Лондон, Южный Уэльс, Ланкашир и Глазго. Далее, всем руководящим товарищам было предложено прикрепиться к определенной фабрично-заводской ячейке и местному райкому; вся работа в целом должна была проверяться окружкомами и политбюро. Сейчас уже можно дать оценку работы, проделанной за полугодовой период.

Во-первых, можно отметить, что с каждой фазой развертывания этой партработы намечалось значительное улучшение. Во-вторых, результатом явились лучшая подготовка и более активное участие в боях рабочего класса на местах, в частности в экономических боях. В-третьих, имеются определенные достижения в смысле активности антивоенной кампании и в завоевании поддержки со стороны профсоюзов. В-четвертых, можно отметить определенные результаты в смысле роста нашего влияния на некоторых предприятиях и в некоторых профсоюзах.

Эти результаты еще очень незначительны, но они намечают путь для всей нашей партии. В этом отношении я хотел бы отметить особо опыт упомянутых округов. Прежде всего я хочу охарактеризовать опыт работы в одном из горняцких поселков Южного Уэльса. Там у нас была комячейка всего из четырех товарищей. Эта ячейка пользовалась очень незначительным влиянием в шахтах и поселке. Но после обсуждения январской резолюции ЦК ячейка стала проводить в своей работе линию, намеченную резолюцией. Она занялась специальными вопросами данной шахты, проработала их и сформулировала требования. Ячейка занялась вопросами, на которые прежде мы смотрели свысока, например вопросом о сдельщине и т. д. Все эти вопросы изложены были в корреспонденции, опубликованной в «Дейли Уоркер», и номер с этой статьей раздавался шахтерам в этой шахте. В результате этого первого шага администрация шахты вынуждена была удовлетворить давно уже заявленные претензии. В итоге этой конкретной работы ячейка завербовала двух новых членов. Ячейка обратилась в «Дейли Уоркер» с просьбой предоставить ей целую страницу, обещав прислать материалы. «Дейли Уоркер» согласилась на это. 432 экземпляра этого номера «Дейли Уоркер» со специальной статьей были распроданы в этом поселке. Теперь наша ячейка увеличилась до 11 членов, и влияние наше в этой шахте крепче, чем когда-либо со времени существования партийной организации в этом районе.

Второй пример — из практики Глазго. У нас еще в декабре прошлого года не было никакой связи с глазговскими докерами; наблюдалось даже некоторое враждебное отношение к нашей партии. После дискуссии мы сделали новую попытку подойти к докерам. Товарищи сумели выдвинуть одно или два специфических требования докеров этого района. Использовано было и письмо одного портового рабочего из Одессы. Оно было распространено в тысячах экземпляров и вызвало большой интерес. На специальном митинге докеров нам удалось впервые установить связи и завербовать одного или двух членов в нашу партию. В результате этого первого митинга, в котором участвовала тысяча докеров, им не только удалось добиться удовлетворения некоторых своих требований, но они избрали также одного докера в делегацию для посылки в СССР. Ячейка эта сейчас издает свою газету.

Вот еще пример из опыта работы железнодорожного депо в Лондоне. Это железнодорожное депо, где у нас в комячейке числилось 14 членов, имеет чрезвычайно важное значение для перевозки военных грузов. За последние три месяца нам удалось завербовать там трех новых членов. Ячейка проработала ряд повседневных вопросов, которые еще год назад любой из членов ячейки считал бы недостойным своего внимания, например вопрос о разбитом оконном стекле в столовой; это как будто незначительный вопрос, однако мы занялись им. Это был правильный шаг, который привел к постановке и других вопросов. Товарищ, избранный в комитет, мог использовать эту жалобу для разрешения ряда других пре-

137 тензий. Когда происходили выборы, наш кандидат получил 405 голосов — увеличение на 100%, наибольшее количество голосов, когда-либо полученных нами в этом депо. Наша заводская газета, вначале имевшая тираж всего в 200 экземпляров, за последние два месяца удвоила свой тираж. Мы могли послать оттуда делегата на Амстердамский конгресс, причем рабочие собрали необходимую сумму для покрытия издержек по поездке. А сейчас мы добились большого влияния в одном из крупнейших отделов союза железнодорожников на той ветке, через которую проходят грузы и амуниция за границу.

Быть может с точки зрения некоторых других компартий все это незначительно, но для нашей партии это большое достижение, и мы должны добиться того, чтобы такая работа была развернута по всей стране на основе мобилизации всех членов нашей партии.

Каковы слабости и недочеты, обнаруженные нами за последние шесть месяцев? Во-первых, численный состав партии не увеличился, и нам не удалось даже удержать в ее рядах всех новых членов, завербованных на митингах. В связи с этим было установлено любопытное явление: там, где вербовка новых членов шла через фабрично-заводские ячейки, мы не потеряли ни одного члена; там же, где вербовка шла на больших массовых собраниях, нам не удалось удержать в рядах партии многих из тех, которые вступили в нее, частью из-за недостаточного внимания к новичкам, частью из-за того, что их решение о вступлении в партию, принятое ими на митинге, было непродумано. С другой стороны, хотя наша работа по развертыванию экономических боев и улучшилась, мы не сумели создать революционной профоппозиции. Наблюдается застой в распространении партийной печати.

Эти слабости сигнализируют опасность для всей партии, требуя быстрейшей переориентировки партии. Причины наших слабостей таковы: только 25% членов партии активно проводят в жизнь резолюцию ЦК, большинство продолжает придерживаться старой, сектантской рутины. Крайне необходимо внедрить во всю партию в целом понимание всего значения выдвижения конкретных требований, того, что мы в Англии называем «мелкими вопросами». Выдвигая их, мы должны уметь увязывать эти мелкие требования с нашей революционной линией, с пропагандой революционного выхода из кризиса. Партия в целом еще не прониклась пониманием всей важности этой конкретной повседневной работы. Но одной только этой работой нам не удастся продвинуть партию вперед, если у нас не будет контакта с массами, если наша партия не будет массовой партией. И те из нас, которые связаны с массами, знают это.

Вот в общих чертах наши достижения и причины наших недочетов.

Теперь о ближайших задачах партии. Во-первых, борьба против империалистической войны и вооруженной интервенции против СССР, во-вторых, борьба против национального правительства и усиленного наступления капитала, экономические бои, работа среди безработных, борьба против закона о проверке нуждаемости, против урезывания социальных расходов, в особенности же кампания против репрессий в колониях, в Индии и Ирландии — таковы эти ближайшие задачи. В отношении указанных стран и колоний в нашей партии наблюдается серьезное отставание от требований момента. В Англии во всех важнейших промышленных центрах имеются десятки тысяч ирландских рабочих, которых мы можем вовлечь в грандиозную антиимпериалистическую борьбу против репрессий национального правительства в Ирландии.

Нашей третьей задачей является борьба против наступления предпринимателей, проявляющегося сейчас в атаках на текстильщиков, работников автобусов, на горняков и железнодорожников.

В-четвертых, настоятельно необходимо развертывать широкое движение единого фронта рабочего класса в борьбе против голода и войны.

В-пятых, необходимо развитие революционной профоппозиции на фабриках и заводах и в профсоюзах.

В-шестых, красной нитью должна проходить через всю совокупность наших задач вербовка рабочих в партию через фабзавячейки и местные отделы профсоюзов, строительство и укрепление парторганизаций и органа партии — «Дейли Уоркер».

В заключение, обозревая успехи нашей партии со времени XI пленума, мы можем констатировать, что партия подвинулась вперед. С помощью Коминтерна мы выходим из состояния изоляции, которая так долго была характерна для английской компартии. Мы начинаем делать поворот. Зачем нужно это говорить? Потому ли, что мы удовлетворены своей работой? Конечно нет. Мы говорим это только для того, чтобы подчеркнуть возможности, открывающиеся перед нашей партией, если только эти скромные начинания будут подхвачены всеми членами партии. Тогда можно будет показать, что в силах сделать вся партия в целом.

Почему необходимо нам сейчас развернуть эту работу? Потому, что в ближайшие три месяца в Англии предстоят небывалые еще атаки капитала на рабочий класс. Мы убеждены, что в связи с этим развернется самое значительное в истории английского рабочего класса движение масс. Нам нужно сосредоточить все усилия, чтобы овладеть руководством этого движения и избежать ошибок, которые вскрыл горький опыт прошлой осени, когда движение масс развертывалось под нашим влиянием, но мы оказались не в состоянии возглавить и укрепить его. Используя этот опыт, учитывая все значение неотложной борьбы против голода и войны, наша партия обязуется перед XII пленумом выполнить с удвоенной энергией стоящие перед ней трудные и ответственные задачи и добиваться проведения в жизнь линии ИККИ. Надо использовать уроки ошибок и критику, которой подверглась наша партия в декабре прошлого года. Наши успехи — только первые начинания,

138 но они серьезны и устойчивы, и это дает Коминтерну гарантию и уверенность в том, что английская компартия сумеет выполнить свой долг в нынешний ответственный момент.

Торез (Франция). Проект представленных тезисов четко резюмирует содержание докладов, сделанных тт. Куусиненом и Тельманом, с которыми согласна делегация КПФ.

В проекте тезисов определяются и характер настоящего этапа развития революционных сил во всем мире и вытекающие из этого задачи наших компартий, задачи, которые должны разрешаться под знаком массовой работы, с целью идеологической, политической и организационной подготовки масс к предстоящим боям за диктатуру пролетариата.

Коммунистический интернационал и большая часть его секций уже достигли значительных успехов на этом пути.

Вместе с тем тезисы констатируют: «Во всех капиталистических странах силы международной пролетарской революции неуклонно растут, но в таких важнейших странах мирового капитализма, как САСШ, Англия и Франция, подъем революционного движения хотя и развивается, но пока еще сильно отстает от высокой напряженности всей международной обстановки».

В этих странах сигнализированное XI пленумом отставание революционного движения и компартий не изжито еще до сих пор.

Активность французского империализма, тот факт, что Франция находится между Германией, где множатся предпосылки революционного кризиса, и Испанией, переживающей революцию, расширение революционной волны, подчеркнутое великой стачкой бельгийских горняков,— все это делает особенно тревожным и ощутительным отставание французской компартии.

Члены французской делегации ставят себе целью широко обсудить вопрос об отставании КПФ. Все мы будем много раз выступать по различным вопросам, поэтому я не буду делать общего доклада, а ограничусь рассмотрением вопроса о нашей борьбе против социал-демократии, борьбе, обусловливающей завоевание масс и организационный охват этих масс, для того чтобы успешно выступить против французского империализма.

За последние годы французская социалистическая партия очень усилилась в ущерб нам. Количество ее членов возросло до 130 тыс., газета ее приобрела новых читателей, партия опирается на Генеральную федерацию труда, на профсоюзы, которые также выросли, на кооперативы, на многочисленные муниципалитеты почти во всех крупных городах Франции.

На последних выборах социалистической партии удалось увеличить число поданных за нее голосов.

Конечно имеются специальные условия, способствовавшие развитию социал-демократии во Франции и давшие ей большую возможность маневрирования по сравнению с другими партиями II Интернационала.

Благодаря тому что французская буржуазия держит под своим игом 80 млн. колониальных рабов и рабочих Эльзас-Лотарингии, благодаря тому что она заставила германский народ и другие народы Центральной Европы платить ненавистную дань в виде репараций она получила возможность бросить кое-какие подачки некоторым слоям рабочего класса и создать таким образом социально-экономическую базу для реформизма и социал-демократии.

Тот факт, что Франция была охвачена экономическим кризисом позднее, нежели другие страны, мог способствовать созданию или сохранению некоторых иллюзий у рабочего класса. Не лишен значения также тот факт, что французская социалистическая партия никогда не участвовала непосредственно в правительстве.

Однако выборы происходили в условиях углубляющегося экономического кризиса, и т. Куусинен очень правильно напомнил, что экономический кризис не мог не вызвать сужения социально-экономической базы социал-демократии. И вот все же социалистическая партия на последних выборах получила больше голосов, в то время как у нас можно было отметить падение числа голосов.

Это показывает, что мы не можем рассчитывать на фатальное банкротство социалистической партии, точно так же как не можем рассчитывать на фатальное, автоматическое крушение капиталистической системы.

Как в том, так и во втором случае непременным условием нашей победы является сознательная систематическая работа коммунистической партии. Ясно, что условие это было в недостаточной степени выполнено нашей партией, а в некоторых случаях партия его не выполнила вовсе; а это позволило социалистической партии сохранить и усилить свое влияние и даже обратить в свою пользу, т. е. в пользу капитала, первые проявления недовольства, вызванные экономическим кризисом и открыто реакционной империалистической политикой правительства Тардье.

Возьмем некоторые стороны политики социалистической партии, в частности ее внешней политики, и проследим, как реагировала наша партия, давала ли она быстрый и правильный отпор, какие она допустила ошибки, какие в ее работе обнаружились слабости.

Во-первых, по поводу версальской системы. Французская гегемония в Европе, опирающаяся на версальскую систему, вся политика французского империализма имеют целью удержать и расширить в свою пользу все грабительские договоры 1919 г. Углубление экономического кризиса, обострение противоречий в империалистическом лагере, подрыв версальской системы вызывают все большую агрессивность французского империализма, независимо от того, какое правительство стоит у власти.

Что говорит и делает социалистическая партия по поводу версальской системы? Время от времени социалистическая партия

139 изрекает какую-нибудь «революционную» фразу, выступает с тем или иным возражением против того или иного параграфа Версальского договора, но все это она делает в целях повторной и лучшей защиты системы в целом. Социалистическая партия, социалистические лидеры не переставали и не перестают требовать уважения к Версальскому договору. Теперешний военный министр Поль Бонкур, когда он еще был членом социалистической партии, выступал в Гааге против «аншлюсса». Социалист Буйсон, бессменный председатель палаты, заявил в своей речи при открытии палаты в этом году: «Франция не допустит, чтобы права, полученные ею по договорам, потеряли силу за давностью».

Вся социалистическая партия не переставала требовать полной ассимиляции народов Эльзас-Лотарингии.

Социалистическая партия провозглашает «естественное право» Франции на репарации, право заставлять германский народ выплачивать контрибуцию. Социалистическая фракция парламента в связи с гуверовским мораторием требовала, «чтобы были приняты определенные меры, формально гарантирующие сохранение принципа, который лег в основу возложенных на Германию обязательств».

А теперь посмотрим, что говорит и что делает наша партия.

Ее выступления имеют исключительно важное значение в настоящий момент.

На первый план партия должна была выдвинуть борьбу за уничтожение Версальского договора, за отмену насильственных мероприятий против германского народа, партия прежде всего должна была повести борьбу за самоопределение народов Эльзас-Лотарингии. Однако основной лозунг — «Долой Версальский договор!» — не всегда стоит в центре нашей агитации. Бывает и так, что наша партия не дает этому лозунгу живого толкования, соответствующего данной ситуации; например она не дала исчерпывающего разъяснения сущности § 231 Версальского договора, который говорит об односторонней ответственности Германии за войну и который налагает на нее контрибуцию; не разъяснила партия также и того, что такое польский «коридор» и каковы политические последствия, вытекающие из создания этого «коридора». Выступая против репараций, мы давали лозунг недостаточно четкий и следовательно отчасти ошибочный: «Уничтожение военных долгов». Подобный лозунг ставит на одну доску Францию и Германию.

Мы должны требовать безусловного уничтожения репараций, в противном случае мы только будем помогать политике социалистической партии, политике буржуазии, заключающейся именно в том, чтобы приравнять репарации, навязанные германскому народу, к долгам, которые взыскивают с Франции Соединенные штаты и Англия.

Прежде всего надо разъяснить французским рабочим, что свобода для германских трудящихся обусловливает их собственное освобождение, освобождение трудящихся Франции. Затем надо показать, что всякое наступление германских капиталистов на германских рабочих отзывается и на жизненном уровне французских пролетариев. Ставя принципиально вопрос о борьбе против Версальского договора, учитывая перспективы решающих боев в Германии, наша партия создает предпосылки для мобилизации масс против французского империализма, мобилизации их на защиту германских трудящихся, на боевой союз с германским пролетариатом.

Во-вторых, по вопросу об агрессивной политике Франции по отношению к Советскому союзу.

В данном случае я остановлюсь на франко-японском соглашении в связи с войной на Дальнем Востоке. В период развертывания военных операций в Манчжурии, а затем и в Шанхае, французское правительство пыталось санкционировать от имени Лиги наций японское нападение. Оно заставило Женевскую конференцию Лиги наций назначить следственную комиссию во главе с французским генералом, которая имела прямое задание организовать в Китае борьбу против советских районов. Французское правительство приказало начать военные действия в южных китайских провинциях, и оно дало Японии экстренный заем в 800 млн. фр., не считая 600 млн. фр., которые отпущены уже военному заводу Шкода и которые пошли на изготовление военного снаряжения для Японии.

В связи с этим социалистическая партия проводила политику, состоявшую в том, что она указывала на Китай и на Советский союз как на виновников войны. Изо дня в день «Попюлер» занимался провокациями по адресу СССР. Газета обвиняла СССР то в «капитуляции», то в сговоре с империалистической Японией. «Попюлер» заявлял, что Япония, оккупируя Манчжурию, стремилась осуществить те же империалистические замыслы, что и СССР.

Это делалось, чтобы подорвать престиж, дискредитировать СССР и сделать возможной, в случае чего, мобилизацию в союзе с Японией против СССР. Утверждения Розенфельда вызвали возмущение рабочих-социалистов, и они запротестовали. Розенфельд передал перо Грумбаху. Последний сделал вид, будто он нападает на Японию. Наша газета, дававшая энергичный отпор кампании Розенфельда, во-время не нашлась, что сказать по поводу выступлений Грумбаха, не сумела разоблачить ловкий маневр социалистической партии. Больше того: «Юманите» допустила здесь ряд ошибок. Так например в одном из номеров появился заголовок на четыре столбца: «Китай повидимому объявил войну Японии». Несколько раз упоминалось о «китайских бандитах». Эти ошибки, заключающиеся в по-

140 вторении выражений и формулировок империалистической печати, свидетельствуют о некотором давлении классового врага и об отсутствии политической твердости у редакции нашего центрального органа.

Вплоть до 1927 г. социалистическая партия старалась подорвать престиж СССР, утверждая на разные лады, что там сплошной развал и нищета. Когда волей-неволей пришлось признать первые успехи СССР в деле осуществления пятилетнего плана, социалистическая партия, питаясь клеветническими измышлениями Троцкого, старалась оспаривать и умалять успехи СССР и главным образом отрицать их социалистический характер.

На съезде в Туре Блюм произнес знаменитую фразу:

«С рабами всегда можно построить пирамиды».

Таким образом, с одной стороны, у социалистов можно было найти оправдание и пищу для кампании печати против мнимого «принудительного труда» в СССР, с другой стороны, ими оспаривался социалистический характер советской промышленности. Социалистические вожди утверждают, что не может быть социализма там, где нет демократии...

Под углом зрения защиты СССР наша атака и наш отпор социалистической партии порою слабы: во-первых, недостаточно освещаются важнейшие принципиальные проблемы социалистического строительства (например диктатура пролетариата и пролетарская демократия в противовес диктатуре капитала и буржуазной демократии); во-вторых, давая обширную информацию о СССР, мы не заботимся о широком распространении и популяризации этих сведений в массах. Наша пропаганда страдает еще и тем недостатком, что, демонстрируя достижения, мы не упоминаем о трудностях и героической борьбе, с помощью которой трудящиеся СССР преодолевают под твердым руководством ВКП (б) эти трудности.

Социалистические организации требовали «объективной информации»; организации выносили резолюции о защите СССР. Одна организация выдвинула своего секретаря в качестве делегата для поездки в СССР. На последнем съезде социалистической молодежи секретарь одной департаментской федерации предложил от имени последней резолюцию с требованием активной защиты СССР.

Ввиду такого давления со стороны рабочих «левые» вожди должны были согласиться «признать достижения» СССР и сами эти лидеры начали лицемерно говорить о защите Советского союза.

Однако события, последовавшие за покушением белогвардейца Горгулова на президента республики, показали массам, как на деле защищают СССР социалистические вожди.

Факты товарищам известны. В связи с этим покушением правительство Тардье занялось неслыханной провокацией по адресу СССР и нашей коммунистической партии. Тардье и его печать утверждали, что Горгулов — коммунист, который при допросе признался, что является основателем необольшевистской партии, поддерживающей связь с III Интернационалом, что у него найдена брошюра с эмблемой Советов и что якобы специальный выпуск «Юманите» подтверждает, что мы имеем дело с коммунистическим покушением.

Уже несколько часов спустя после покушения, ознакомясь с информацией, появившейся в прессе, и предвидя нападки на СССР и на нашу партию, мы отпечатали специальный выпуск газеты в количестве 90 тыс. экземпляров. Быстрота и размах, с которыми была развернута наша кампания,— ежедневный тираж «Юманите» превышал в это время 250 тыс. экземпляров,— оказали свое действие. Мы заставили правительство забить отбой, мы поставили его в положение обвиняемого, разоблачив его позицию и поддерживаемых им белогвардейцев, вскрыв истинное лицо и характер той подлинной армии гражданской войны и войны против СССР, которая организована во Франции под руководством генерального штаба. Мы энергично и четко вскрыли основную цель всех этих полицейских провокаций — вызвать войну против СССР. А что делали социалисты? С 7 мая их лидер Блюм на страницах «Попюлер» занялся защитой белогвардейцев.

Перехожу к третьему вопросу — к вопросу о разоружении. Французский империализм старается маскировать огромный рост своих военных сил громкими фразами о «разоружении». В Женеве его представители никогда не преминут заявить о желании «разоружиться». Но, отвергая различные предложения, вносимые т. Литвиновым от имени СССР, французские правители предлагают вместо разоружения сформировать международную вооруженную силу, находящуюся в распоряжении Лиги наций.

Мы знаем, что это — открытая угроза по адресу СССР. Когда Тардье внес свой проект интернациональной армии, Блюм на страницах «Попюлер» восклицал, что план Тардье «ярко выявляет всемирный успех социалистической пропаганды. За последние 10 лет наша кампания по этому вопросу развернулась столь широко, что с ней пришлось считаться даже французскому правительству и его генштабу». В действительности было вот что: съезд социалистической партии в Туре в мае 1931 г. единогласно принял резолюцию с требованием «интернационализации военной и гражданской авиации».

Мы видим, как социалистическая партия подготовляет и защищает маневры и политику французского правительства. Социалистическая партия не переставая боролась против предложений Литвинова и дискредитировала их. В связи с вопросом о разоружении и в целях замазывания коренных причин войны и для пропаганды пацифи-

141 стских иллюзий «левый» Поль Фор разглагольствовал в напыщенных выражениях против «торговцев пушками». Недостаточный отпор этому с нашей стороны дал ему возможность фигурировать перед массами якобы в качестве подлинного борца против войны.

Отпор нашей партии кампаниям социалистической партии по вопросу о разоружении совершенно недостаточен. Надо занять в этом вопросе принципиальную точку зрения и с этой точки зрения показать, что буржуазия не хочет и не может разоружаться и что только в процессе революционной борьбы пролетариат, сам вооружившись, разоружит буржуазию. На страницах нашей печати товарищи зачастую забывали ленинскую позицию в этом вопросе. Они ставили буржуазии в упрек только ее отказ принять предложения СССР. Не всегда было налицо понимание разницы между позицией пролетарского государства и позицией коммунистов в капиталистических странах. Это затрудняло борьбу против социалистической партии и давало возможность ее пацифистской пропаганде — до и в процессе избирательной кампании — глубоко проникнуть в массы.

Теперь, в-четвертых, по вопросу о пацифизме.

Здесь надо отметить ряд весьма тонких методов шовинистической пропаганды под пацифистской оболочкой. Социалистическая партия в целом открыто высказывается за национальную оборону. Социалистическая партия старается преподнести этот тезис в завуалированной форме, долженствующей успокоить массы. Подчеркивается постоянно, что речь идет исключительно об обеспечении «безопасности» Франции. А ведь именно под этим лицемерным предлогом «безопасности» французский империализм продолжает проводить свою политику подготовки войны, исходя из того, что «Франция окружена целым миром врагов». Говорят, что разоружение есть наилучший способ обеспечить «национальную оборону, благосостояние и независимость отечества». А так как буржуазия разоружаться не рискует, то основным результатом является пропаганда идеологии национальной обороны. Социалистическая партия раздувает националистические и шовинистические настроения; например она возбуждает трудящихся против фашизма в Германии и Италии, изображая агрессивную политику французского империализма в отношении Италии как оборону демократии против диктатуры и подготовляя почву для возможных военных операций против Германии.

Наша партия уже обличала и постоянно обличает шовинизм социалистической партии. Но порой ей недостает подлинного интернационалистского духа и она порой скатывается к ксенофобии. Комфракция в парламенте совершила серьезную ошибку, голосовав за законопроект социалистов, регламентирующий ввоз во Францию рабочих иммигрантов. Это — проявление известных националистических пережитков внутри самой партии. На протяжении целого периода как партия, так и ее руководство проявили большое безразличие в отношении эльзас-лотарингской проблемы. Мы частично исправили эту ошибку в этом году.

Точно так же в недостаточной мере ведется борьба за независимость колониальных народов, оказывается недостаточная поддержка революции в Испании и т. п.

Социалистическая партия своей пацифистской кампанией старается отвлечь массы от действенной борьбы против подготовки империалистической войны. Блюм пишет: «Войны не будет, если совесть людей запротестует». И в то же время они растроганно вспоминают о «воодушевленной мобилизации масс на последнюю империалистическую войну». Но иногда получается, что наша партия вместо энергичного разоблачения этого «пацифизма» сама скатывается на эту позицию. В нашей партии снова выдвигают совершенно изолированно лозунг «мира», подменяя им лозунг неотложного выступления против подготовки войны, пропаганду революционного пораженчества и подготовку к превращению войны империалистической в войну гражданскую. Однако дело не только в агитации,— мы должны добиваться подлинных действенных выступлений против подготовки войны и против войны и вовлекать в эти выступления рабочих-социалистов.

В Дижоне партии удалось воспрепятствовать воздушным маневрам, к которым предполагалось приобщить гражданское население. 5 тыс. манифестантов собрались под руководством компартии, требовали выступления наших ораторов, давали отпор отрядам полиции и увлекли за собой рабочих-социалистов. В общем подобного же рода выступления имели место в Метце и Реймсе, что еще ярче подчеркивает недостаточность результатов, достигнутых нашей партией 1 августа. В Дижоне, где 26 солдат умерли в городских госпиталях за первые четыре месяца 1932 г., один из лозунгов гласил: «Защита солдат в казарме». Это — образец организации антимилитаристской массовой работы, образец увязки массового выступления с работой в казармах. Партия унаследовала и продолжала славные традиции братания — от героического восстания черноморских моряков с Андрэ Марти до братания французских армий с германскими рабочими в Руре в 1923 г. и с риффами в 1925 г. В 1927 г. партия значительно затруднила призыв запасных и осуществление военной переподготовки. Она организовала и возглавляла в этот период множество манифестаций в лагерях и казармах. В прошлом году XI пленум справедливо критиковал как проявление оппортунизма на практике ослабление антимилитаристской работы партии. Наша работа улучшилась, но еще недостаточно.

Перехожу к «левым» маневрам социалистической партии в сфере подготовки войны.

Под давлением масс, все более и более обеспокоенных опасностью неминуемой им-

142 периалистической войны, разочарованных милитаристской политикой правительства радикал-социалистов, а отчасти и обработанных агитацией, хотя и слабой, нашей компартии, социалистическая партия и ее вожди вынуждены прибегать к многообразным «левым» маневрам.

Крупнейший маневр социалистической партии был развернут в связи с военной переподготовкой. Будучи ее инициатором и исполнителем, социалистическая партия на этот раз предложила отменить военную переподготовку запасных и демагогически голосовала против правительства в этом вопросе. Маневр удался: даже «Юманите» писала, что социалистическая партия отброшена от национального блока.

Наша партия должна научиться разоблачать быстро любой из этих «левых» маневров. Мы кое-чего достигли по пути подготовки Амстердамского конгресса. Партии удалось оказать серьезное влияние на сильное течение, нарастающее во Франции против угрозы империалистической войны. Партия, совершенно не затушевывая ленинской позиции в вопросах войны, и ведя в лице т. Кашена внушительную кампанию против пацифизма и социал-демократии, сумела успешно выступить на ряде собраний и в инициативных комитетах и усилить свой авторитет. Несмотря на запрещение, декретированное ЦК социалистической партии, на Амстердамский конгресс в составе французской делегации явилось много социалистов и членов Всеобщей конфедерации труда. Некоторые из них были делегированы соответствующими низовыми организациями.

Работа по подготовке антивоенного конгресса знаменует некоторый положительный сдвиг в нашей борьбе против социал-демократии. Вместо того чтобы быть постоянно на оборонительной позиции, мы взяли в свои руки инициативу, а социалистической партии пришлось обороняться от наших предложений рабочим-социалистам организовать единый фронт против империалистической войны.

Общее положение во Франции создает и в других областях нашей работы широкие возможности. Не только в вопросе подготовки войны массы в состоянии составить себе определенное суждение о радикалах и социалистах, входящих в парламентское большинство. В других областях тоже, вопреки громким фразам и даже кое-каким «демократическим» жестам, все сильнее и сильнее сказывается противоречие между обещаниями, данными избирателям, и действиями «левых» партий, очутившихся у власти. В особенности сильное возбуждение масс вызвал последний финансовый закон.

В связи с нашей борьбой против войны и в защиту СССР, нам нужно на основе четкой программы требований, тщательно разработанной, организовать и руководить экономическими боями; при этом надо прилагать максимальные усилия к образованию единого фронта на предприятиях, к применению наилучших методов руководства стачками и движением безработных. Надо добиться радикального поворота в работе коммунистов в профсоюзах, чтобы приостановить уменьшение профсоюзных кадров и, наоборот, сделать возможным их рост. Я не останавливаюсь долго на этих пунктах — их осветят другие товарищи. Для этого необходимо со всей настойчивостью вести борьбу за ликвидацию узости и сектантства, характерных для работы партии и нашедших свое наиболее законченное выражение в политике группы Барбэ, которой удалось оказать влияние на партию и на руководство. Первым условием для дальнейшего развития нашей партии было разоблачение и ликвидация группы Барбэ. Но этого недостаточно. Чтобы увлечь всю партию на путь массовой работы, необходимо покончить с духом и практикой этой группы и с проявлениями индивидуализма во всех отраслях работы партии.

Партия потеряла много голосов на последних выборах; тем не менее она осталась сильной партией с массовым влиянием. За нас голосовали 800 тыс. избирателей; прибавьте сюда сотни тысяч трудящихся женщин, рабочих — иммигрантов и колониальных, молодежь и солдат, находящихся под нашим влиянием, но не обладающих избирательным правом. Однако наши кадры не растут. У нас насчитывается около 33 тыс. членов, из коих 7 тыс. — новых, вступивших в период с января до конца июня. Это слишком мало. При этом не надо забывать, что текучесть велика.

Партия слабо пустила корни на заводах. Кроме того надо признать, что многие производственные ячейки не ведут подлинной работы на предприятиях, не связаны тесно с заводскими рабочими и находятся не на промышленных предприятиях решающего значения.

При всех этих дефектах организации и при отсутствии практического и конкретного руководства на всех ступенях осуществление решений бывает весьма недостаточным. Практика нашей партии знает много случаев принятия превосходных резолюций, которые даже не начали претворяться в жизнь.

На съезде партии мы энергично вскрывали эти недочеты. Сам по себе это был хороший съезд, знаменовавший некоторый идеологический и политический прогресс партии и протекавший в обстановке внимательного отношения к нему масс,— съезд, которому предшествовали и сопутствовали широкие манифестации. Но съезд не имел, так сказать, завтрашнего дня. ЦК еще не удалось пробудить политическую активность во всех парторганизациях. Мы развернули внутри партии кампанию, давшую хорошие результаты, несмотря на наличие слабых мест,— кампанию за оживление внутрипартийной жизни, за вовлечение в активную работу всех членов партии. Партруководство занялось выпрямлением линии некоторых низовых организаций. Но в этих усилиях недостаточно преемственности и настойчивости. Ввиду отсутствия систематической проверки принимаемых решений чувство личной ответственности ослабе-

143 вает,— от этого страдает коллективная работа. Больше того: этим затрудняется нормальный подбор кадров партработников, сообразно способностям и преданности каждого и результатам их работы.

Перехожу к заключительной части своей речи.

Ограничившись только в общих чертах картиной нашей борьбы против социал-демократии, я попробовал выявить причины нашего отставания. По существу они коренятся в слабости нашей повседневной наступательной и оборонительной борьбы против капитала и социал-демократии при общей правильной позиции нашей партии во всех вопросах. Чтобы покончить с отставанием нашей партии, чтобы выполнить задачи, возлагаемые на нас настоящим пленумом, чтобы действенно бороться против французского империализма, против социалистической партии, его главной социальной опоры,— надо, согласно тезисам нашего последнего съезда и указаниям этого пленума, приковать внимание нашей партии к открывающейся революционной перспективе; надо широко и конкретно поставить проблему революционного выхода из кризиса; надо выработать и предложить массам конкретную программу действия нашей партии; надо итти к рабочим-социалистам и активной пропагандой и организационной работой вовлечь их под нашим руководством в борьбу против капитала и социалистической партии; надо удвоить организационные усилия и улучшить работу всех органов партии; надо установить большевистскую дисциплину, твердо проводя линию Коммунистического интернационала и выкорчевывая все пережитки групповщины в идеологии и на практике. Коротко говоря, надо, руководствуясь великим примером ВКП (б) и следуя директивам Коммунистического интернационала, превратить нашу французскую коммунистическую партию в партию подлинно массовую, объединяющую десятки тысяч и сотни тысяч и ведущую миллионы пролетариев к победе над капиталом.

(Заседание закрывается)

144

Заседание десятое​

2 сентября 1932 г. (утро). Председатель т. Чемоданов

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступление т. Ван Мина.

Ван Мин (Китай). Из доклада тов. Куусинена так же, как и из наших общих тезисов о международном положении ясно, что мы сейчас переживаем момент конца стабилизации капитализма, момент перехода к новому туру революций и войн. В данный момент проблема революционного движения в колониальных и полуколониальных странах вообще, проблема китайской революции в частности, должна быть поставлена перед нашим пленумом еще более серьезно и остро. Для нас несомненно, что колониальные и полуколониальные народы будут играть и играют уже гораздо большую роль во втором туре революций и войн, чем в период первого тура революций и войн. Возьмем хотя бы пример китайской революции. Если нынешняя международная обстановка характеризуется переходом ко второму туру революций и войн, то мы должны указать, что в Китае уже идет революция и война. Борьба между японским империализмом и китайским народом продолжается уже около года. Советская революция уже победила на значительной части территории Китая. Китай является страной, которая в широком масштабе непосредственно граничит с Советским союзом. Китай страна, которая является полуколонией всех главных империалистических держав и центром тихоокеанской проблемы. Китай является той страной, где революционное движение занимает первое место во всем колониальном мире. Поэтому неслучайно, что Китай сейчас уже стал одним из основных звеньев в цепи революций и войн.

Всемирно-историческое значение китайской революции в данный момент для всех нас уже вполне ясно. Если бы не было победы советской революции на значительной части территории Китая, если бы не было массовой антияпонской партизанской войны в Манчжурии, если бы не было антияпонской вооруженной обороны в Шанхае, международный империализм во главе с Японией уже давно, примерно весной этого года, начал бы антисоветскую войну с востока.

Поэтому вопрос о китайской революции для нас, для всего Коммунистического интернационала, особенно в данный момент весьма важен.

Подведение на этом пленуме некоторых основных итогов китайской революции за это время, освещение ее достижений и слабостей, успехов и ошибок, правильное установление ее задач в данный момент и освещение ее ближайших перспектив — весьма важная задача не только для нашей партии, но и для всего Коммунистического интернационала.

Со времени XI пленума до сегодняшнего дня прошел год и пять месяцев. Что происходило за этот период, какие изменения произошли в Китае? Всем известно, что за это время в Китае происходили манчжурские события, шанхайская война. Там уже около года продолжается империалистическая война, там империалисты усиленно готовят антисоветскую войну и империалистическую бойню; но об этом мы будем говорить особо, по третьему пункту порядка дня, где будет специально поставлен вопрос о борьбе против войны и интервенции. Поэтому сейчас говорить об этом я не стану. Прежде всего я хочу поставить вопрос об уроках советской революции в Китае. Всем известно, что внутри Китая тоже идет борьба между двумя системами — между помещичье-буржуазным господством гоминдана и других подобных лакеев империалистов, с одной стороны, и революционно-демократической диктатурой рабочего класса и крестьянства в форме советов — с другой. Что произошло за это время в борьбе между этими двумя системами? Все помнят, что во время XI пленума гоминдан начал организовывать третий поход против нашей красной армии. В связи с этим Чан Кай-ши созвал так называемое национальное учредительное собрание, на котором были приняты резолюции об экономическом строительстве Китая, законодательство о труде, декларация о самостоятельности и независимости Китая от ига империализма и т. д. Чан Кай-ши демонстративно заявил, что если он в течение 3 месяцев не уничтожит красную опасность в Китае, то он покончит самоубийством. Что же вышло на самом деле?

145

1. Дальнейший распад гоминдана и грандиозная победа советов и красной армии​

Что за это время произошло в гоминдановском Китае? Вместо экономического строительства мы видим полную катастрофу всего народного хозяйства. В десяти основных провинциях Китая вследствие наводнения голодают 80 млн. трудящихся. Вместо независимости Китая от империализма мы видим дальнейшее наступление, дальнейшую агрессию международного империализма во главе с Японией, дошедшую уже до открытого вооруженного раздела Китая. Мы видим открытую капитуляцию и предательство со стороны нанкинских, кантонских и манчжурских милитаристов и бюрократов перед империализмом и тем самым дальнейшее разоблачение гоминдановского и других милитаристических правительств как правительств национальной измены и национального позора перед широкими массами народа. Вместо улучшения положения рабочего класса и крестьянства мы видим дальнейшее ухудшение и обнищание рабочего класса и крестьянства Китая. Наконец вместо уничтожения красной опасности в Китае мы видим грандиозные победы советской революции на одной шестой территории Китая.

Во время XI пленума наша красная армия насчитывала примерно только 10 корпусов, боеспособность этих корпусов была недостаточна и имелся целый ряд политических и военных слабостей.

Что же мы имеем сейчас? Прежде всего в количественном отношении мы уже имеем 26 корпусов, организованных в 5 армейских соединений. Кроме того мы имеем еще 15 самостоятельных дивизий местного гарнизона, массовые военные организации (красная гвардия, молодая гвардия, партизанские отряды и т. д.). У нас сейчас также имеется хорошо вооруженный отряд ГПУ. (Аплодисменты.) Во время лилисаневщины все эти вооруженные организации или были ликвидированы или еще не существовали.

В качественном отношении — мы имеем очень большое улучшение по сравнению с прошлым годом. Так например год-полтора тому назад среди командного состава нашей красной армии были чуждые элементы, а рабочий состав был очень низок; теперь положение сильно улучшилось: в наших основных частях красной армии, в 1 и 3-м корпусах, пролетарский состав достигает 30%. Красноармейцы в основном состоят из тех крестьян, которые действительно получили выгоды от аграрной революции.

Политико-просветительная работа в красной армии тоже улучшилась. Например за последние 1½ года состав политработников в основном — это рабочие, батраки и бедняки. Это — рабочие, посланные из Шанхая, Гонконга и т. д., а также и выдвинувшиеся на местах в процессе революционных боев. Во всех наших районах созданы военно-политические школы. Например только в одном центральном районе в центральной военной школе в течение этого года была подготовлена тысяча красных военных командиров.

В территориальном отношении мы за это время добились крупных успехов. Во-первых, в несколько раз расширили нашу территориальную базу (с 60 — 70 уездов до 180 — 190 уездов). Во-вторых, тогда почти все города без исключения находились в руках белой армии, а сейчас наша красная армия хотя еще не занимает первостепенные города Китая, но она уже заняла целый ряд сравнительно важных городов в провинциях Цзянси, Фуцзянь, Хенань и т. д. В-третьих, раньше наши советские районы являлись раздробленными на мелкие кусочки, а теперь наши основные районы объединяются в 2 больших сплошных советских района: 1) центральный советский район объединяется из южной части Цзянси и западной части Фуцзяня, северной части Гуандуна и пограничного района Цзянси — Хунань — Хубей; 2) западный Хунань-Хубейский район сейчас объединяется с Хонань-Хубей-Анхойским районом.

Кроме этих двух больших районов мы еще имеем отдельные, сравнительно меньшие 8 районов.

В военно-техническом отношении наша красная армия все еще слабее гоминдановских военных частей, но кроме авиационных частей и тяжелых орудий, т. е. части артиллерии, наша красная армия достигла того же уровня, что и гоминдановские воинские части.

Во время XI пленума у нас не было еще центрального советского правительства. Мы имели в то время лишь местные органы советской власти. В конце прошлого года, к XIV годовщине Октябрьской революции, в нашем Центральном советском районе был созван первый Всекитайский съезд советов. На этом съезде было официально оформлено Временное центральное советское правительство Китайской советской народной республики.

Советское правительство имеет следующую структуру. Возглавляемое совнаркомом оно состоит из 10 комиссариатов: внутренних дел, иностранных дел, комиссариат земледелия, комиссариат труда, комиссариаты промышленности и торговли, просвещения, финансовый, военный, РКИ, ГПУ. Среди 83 членов ЦИК и в 10 комиссариатах большинство — рабочие и крестьяне. По партийной принадлежности большинство — коммунисты, остальные — революционные авторитетные рабочие и крестьяне. Во главе совнаркома стоит т. Мао Це-дун.

Кроме того после оформления центрального советского правительства местные органы советской власти местами были переизбраны, местами были реорганизованы. Выборы происходили по принципу, установленному проектом основного закона Советской республики. При выборах рабочие пользуются определенными привилегиями. Например от 200 — 500 — 1 000 крестьян выбирается один депутат в совет, а рабочие выбирают одного депутата от 20, 50 или 100 рабочих. В этом ярко отражается ру-

146 ководящая роль рабочего класса в советской революции.

Работоспособность нашего советского аппарата за это время значительно улучшилась. Например наше провинциальное правительство в западном районе — Хунани и Хубее — руководило громадной работой по строительству плотины для борьбы против наводнений. Провинциальное правительство в нашем Хенань-Хубей-Анхойском районе хорошо проводило ряд кампаний — посевную кампанию весной, уборочную летнюю кампанию, посевную кампанию осенью и т. д. Путем этих кампаний оно сумело добиться ряда успехов в разрешении продовольственного вопроса в этом районе, там был создан ряд кооперативных организаций, созван первый съезд всех работников кооперативных организаций, а также созван был первый съезд учителей низовых школ и т. д. Во всех наших районах применяется сейчас большевистский метод мобилизации масс, как то: революционное соревнование, революционное ударничество. Создаются отряды легкой кавалерии и т. п.

Все эти факты говорят о том, что наша советская власть является действительно властью рабочих, крестьян и всех трудящихся масс под руководством пролетариата.

После оформления нашего центрального советского правительства борьба между двумя системами в Китае еще более обострилась. Возьмем некоторые яркие примеры, которые показывают, в чем основная разница между нашей советской властью и гоминдановским господством. Вот первый пример. Во время наводнения гоминдан вместо помощи и поддержки расстреливал голодающих рабочих и крестьян из пулеметов и устроил специальные бараки для того, чтобы заключить в них голодающих крестьян, чтобы они там умерли от голода.

А что делала наша советская власть? Наше советское правительство всеми силами старалось доставлять рис, хлеб, одежду для голодающих внутри советских районов, оно кроме того помогало вооруженной силой голодающим крестьянам вне советских районов, для того чтобы они могли получить рис и одежду у богачей в ряде крупных городов, например Ухане и т. д.

Второй пример. Во время шанхайской обороны, как всем известно, гоминдан предал ее. Гоминдан расстреливал студентов и рабочих в Нанкине, Шанхае, Кантоне, Бейпине и т. д. за участие в антиимпериалистической демонстрации и забастовке.

А что делало в это время наше советское правительство?

Советское правительство опубликовало особое обращение к солдатам XIX армии, шанхайским рабочим и всему народу Китая о том, что китайское советское правительство готово всеми силами бороться против японских и других империалистов для освобождения Китая, для восстановления его независимости и в защиту его целостности. Китайское советское правительство объявило войну японскому империализму. Оно провело широкую кампанию моральной и материальной помощи шанхайским бастующим рабочим и солдатам XIX армии, борющимся против империалистов. Из одного нашего центрального района послано было в Шанхай 10 тыс. долларов на постройку столовой для бастующих рабочих на японских предприятиях.

В нашем советском Китае имущество империалистов было конфисковано. Все привилегии империалистов были ликвидированы. А в гоминдановском Китае империализм является фактическим хозяином в политическом и экономическом отношениях.

Третий пример. Гоминдан арестовал и арестовывает всех иностранных революционеров (индусов, индокитайцев, корейцев, филиппинцев и т. д.) и передает их империалистам для казни. А наше советское правительство на основе проекта основного закона Китайской советской народной республики открыто борется за охрану и спасение жизни революционеров всего мира. Например 2 месяца тому назад оно опубликовало свое обращение (и по радио передало его всему миру) к нанкинскому правительству, извещая его, что советское правительство готово освободить арестованных им агентов империализма, например иностранных миссионеров, в обмен за освобождение гоминданом Руэгга и его жены.

Четвертый пример. Полтора месяца тому назад гоминдан арестовал всех делегатов (93 человека) на всецзянсунской антиимпериалистической конференции в Шанхае и осудил их военным судом только за то, что они ведут борьбу против империализма и империалистической войны. А несколько дней тому назад, 27 августа 1932 г., наше советское правительство послало специальную телеграмму Антивоенному конгрессу в Амстердаме с горячим революционным приветом и открытым заявлением о том, что оно готово всеми силами вести вместе с пролетариатом и угнетенными народами всего мира борьбу против империализма и империалистической войны за защиту Советского союза — отечества трудящихся всего мира и базы мировой социалистической революции.

Все эти факты ясно показывают, какая глубокая, коренная разница существует между нашей, советской властью, и властью гоминдана. Эти факты говорят о том, что только советская власть может добиться освобождения китайских трудящихся от ига империализма, от ига капиталистов и помещиков в Китае. Эти факты говорят о том, что «только советы могут спасти Китай от окончательного обнищания и развала» (Сталин).

Кроме того в области организации рабоче-крестьянских масс в советских районах мы в последнее время добились крупных успехов. Так например во время лилисяневщины в советских районах или совсем не было массовых организаций, или они были ликвидированы. Организации красных профсоюзов были лишь в отдельных районах. Группы бедноты не были созданы, антиим-

147 периалистическая лига, МОПР и т. д. не существовали.

За последнее время мы создали массовые профсоюзы в наших советских районах. Мы создали самостоятельные союзы батраков. Мы создали группы бедноты. Мы создали также массовую антиимпериалистическую организацию, общество друзей СССР, МОПР и т. д. Так например в одном, сравнительно небольшом советском районе, в северо-восточном районе Цзянси еще в начале этого года численность антиимпериалистической лиги достигала 160 тыс. человек. Сейчас в наших советских районах антиимпериалистическая лига является широкой массовой организацией. В западном Хунань-Хубейском районе в каждой деревне были созданы общество друзей СССР и МОПР.

То же самое в отношении организации молодежи и женщин. Комсомольская организация и находящиеся под ее руководством организации молодой гвардии и пионеров — все они сейчас уже являются широкими массовыми организациями. Трудящиеся женщины имеют равноправие в советских районах, получив свое освобождение от средневекового порабощения. Женщины и молодежь особенно проявили свой героизм в борьбе против гоминдана и империализма.

Если мы посмотрим решения XI пленума и решения Президиума ИККИ в прошлом году о задачах китайской коммунистической партии в советских районах, то мы сможем сказать, что в основном эти решения и директивы выполнены.

Резолюция Президиума ИККИ о задачах КПК в Советском Китае говорит, что задачи КПК заключаются в создании и укреплении рабоче-крестьянской красной армии на основе прочного овладения территориальной базой и дальнейшего ее расширения, в создании центрального советского правительства, в упрочении советской власти, организации рабоче-крестьянских масс и поднятии аграрного движения крестьянства до уровня антиимпериалистической революции. Наша партия под руководством ленинского Коминтерна, во главе с т. Сталиным, на практике показывала и доказывала всему миру ту истину, что советская система полностью осуществима в колониальных и полуколониальных странах, и тем самым доказала собственным практическим опытом правильность теории Ленина — Сталина о революции в колониальных и полуколониальных странах, обогатив эту теорию практическим опытом.

Но как мы добились этих успехов? Эти успехи мы имеем в результате кровавых, ожесточенных классовых боев с нашим классовым врагом в советских и в несоветских районах. Все знают, что в течение полутора лет имели место 4 похода гоминдана на наши советские районы. Поражение третьего генерального похода вполне показало бессилие гоминдана в борьбе с красной армией. В этом отношении оккупация Манчжурии означает, что империалисты вынуждены от скрытой формы интервенции против китайской революции перейти к открытой форме интервенции. Японская стратегия именно состоит в том, чтобы через Манчжурию и Шанхай совместно с английским, американским и французским империализмом разбить советскую революцию в Центральном и Южном Китае.

Эта попытка японского империализма не удалась. Китайские рабочие и крестьяне ответили японским разбойникам героической шанхайской самообороной, массовой партизанской войной в Манчжурии и дальнейшим укреплением и расширением советского движения и коммунистической партии. (Аплодисменты.)

После поражения третьего похода гоминдан организовал четвертый поход и посылает около 65 дивизий против нашей красной армии. Этот поход происходит как раз в то время, когда в Шанхае между Японией и гоминданом подписан так называемый мирный договор, в который включается пункт о том, что Япония отзывает свои основные военные силы из Шанхая в Манчжурию, чтобы победить окончательно манчжурское партизанское движение, и усиливает свою военную подготовку для наступления на Советский союз, а гоминдан мобилизует все свои военные силы для того, чтобы организовать четвертый поход против нашей красной армии, советов и антиимпериалистического движения широких масс в Центральном и Южном Китае.

Но что же из этого вышло? Вышло как раз обратное тому, на что рассчитывали гоминдан и империализм. После шанхайской обороны партизанское движение в Манчжурии начало охватывать широкие массы, а в советском районе гоминдан в четвертый раз потерпел позорный крах.

Сейчас гоминдан организует пятый поход против нашей красной армии, для которого, по сведениями иностранной и китайской прессы, гоминдан мобилизовал около 90 дивизий. Английские, французские, американские, японские и германские империалисты послали гоминдану за последнее время несколько пароходов с оружием для борьбы против красной армии. Кроме того недавно состоялась конференция в Лушане, на которой присутствовали не только все видные деятели гоминдана — Ван-Тин-вей, Чан Кай-ши и т. д., но также присутствовали вожди и других контрреволюционных партий, например вожди младокитайской партии — этой своего рода китайской фашистской партии. Присутствовали также и представители всех империалистических держав в лице политических и военных советников. На этой конференции все присутствовавшие единогласно приняли новый план похода против красной армии, так называемый цзенгофановский план, т. е. тот план, который около 100 лет тому назад был принят Цинской династией для подавления великой крестьянской, тайпинской революции. Главное содержание этого плана состоит в том, что, во-первых, кроме военных сил и правительственных военных частей в каждом месте должны быть созданы местные добровольческие отряды во главе с джентри и тухао для истребления комму-

148 нистов. Во-вторых, гоминдан на основе этого плана может открыто приглашать империалистов для военной помощи в борьбе против красной армии. Сто лет тому назад английский генерал Гордон вместе с французской военщиной открыто, вооруженными силами помогали Цзэн Го-фану победить тайпинскую революцию. И китайские господствующие классы изображали английских и других генералов как спасителей китайского народа, как спасителей китайской культуры и т. д. Точно так же и теперь гоминдан пытается проводить кампанию за цзенгофановский план, доказывая необходимость и справедливость вооруженной интервенции империалистов против китайской революции. Это и необходимо и для гоминдана и для империалистов. Без подготовки «идеологического базиса», без подготовки так называемого общественного мнения империалистам трудно проводить открытую военную интервенцию против китайской советской революции при нынешних международных и внутрикитайских условиях. Сейчас наши советы, наша красная армия как раз борются за победу над гоминдановским пятым походом. Ухан сейчас фактически окружен с трех сторон нашей красной армией. Красная армия находится примерно в 40 — 60 км от Ухана. 88-я гоминдановская дивизия, недавно принимавшая участие в шанхайской обороне, находящаяся сейчас недалеко от города Ухана, на железной дороге Ухан — Чанша, не только отказалась бороться против красной армии, но даже открыто перешла на сторону красной армии. (Аплодисменты.)

Кроме того 30 и 31-я дивизии гоминдана тоже перешли на нашу сторону. XIII гоминдановская армия в последнее время заключила компромисс с нашей красной армией и отказывается выступать против нее.

В последние годы наемная армия милитаристов очень часто дивизиями, бригадами и даже целыми армиями переходила на сторону красной армии и антияпонских партизанских отрядов в Манчжурии.

Эти факты ярко свидетельствуют о том, что вследствие растущего подъема антиимпериалистической и аграрной революции в стране начался процесс быстрого разложения и деморализации системы милитаризма и революционизирование солдат наемной армии. Это — один из главных факторов ослабления контрреволюции и усиления революции. Это обстоятельство обязывает нашу партию еще больше усилить свою работу за завоевание солдатской массы на сторону революции. Китайская революция сейчас постепенно приближается к тому моменту, когда империалисты неизбежно прибегнут к открытой вооруженной интервенции против нее. Недавно председатель английской торговой палаты в Ханькоу открыто заявил, что Ханькоу фактически уже превратился в остров, к которому коммунистическая волна уже приближается, и если нанкинское правительство не в состоянии справиться с красной армией, то «наши морские силы, находящиеся в районе Янцзы, должны немедленно действовать, дабы предотвратить опасность наступления красной армии на Ухан».

В одном Ухане сейчас сосредоточено около 35 иностранных военных судов. После поражения Сычуанской армии на хубей-сычуанском фронте английский империализм организовал и вооружил Тибетскую армию для наступления на провинцию Сычуан с тем, чтобы использовать ее в борьбе против красной армии. Вместе с тем английский империализм поставил перед собой двуединую задачу: он пытается организовать тибетцев непосредственно против красной армии и одновременно подготовить их к выступлению против Советского союза. Французский империализм, увеличивая свои военные силы в провинциях Юньнани и Гуанси, вместе с англичанами строит военную базу в провинциях Сычуан и Гансу для борьбы против нашей красной армии и для борьбы против Советского союза. Американский империализм, всеми силами помогая гоминдану в борьбе против красной армии, всеми средствами пытается спровоцировать войну между Советским союзом и Японией.

Все эти факты говорят о том, что китайская революция сейчас, с одной стороны, развивается быстрым темпом, добиваясь крупнейших успехов, а, с другой стороны, она переживает такой момент, когда ей угрожает непосредственная опасность империалистической интервенции. Мы надеемся, что наши братские партии и прежде всего английская, американская, французская, японская усилят свою работу в защиту китайской революции и особенно — свою работу в империалистических армиях и флотах. Нужно, чтобы наши братские партии не только выступали на словах, но немедленно на деле повели борьбу с империалистами и с интервенцией против китайской революции и Советского союза.

Мы победили своих врагов внутри советских районов. Внутри советских районов в последнее время раскрыты разные контрреволюционные организации, например гоминдановские реорганизационисты, социал-демократическая партия, троцкистская чендусюистская организация, антибольшевистский союз, общество по изучению полового вопроса. (Смех) Именуясь так, они хотели использовать легальность. Если социал-демократическая партия и другие в гоминдановских районах еще кое-как говорят красивые «революционные» фразы, то в наших советских районах они отказались даже от этих «революционных» фраз. Они действуют там прямо по указанию и плану гоминдана и империалистов.

Каковы их основные лозунги? Их основные лозунги — сотрудничество между капиталом и трудом, сотрудничество между помещиками и арендаторами-крестьянами; да здравствует II Интернационал; долой III Интернационал. Затем они выставили лозунг: да здравствует советская власть без большевиков.

Этот лозунг они выдвинули в наших советских районах, используя международный опыт контрреволюции. Они действуют

149 при непосредственной помощи со стороны гоминдана и империализма. Эти организации применяют самые разнообразные формы борьбы против красной армии и советской власти, вплоть до вооруженных контрреволюционных восстаний. Такие восстания имели место в районе действия IV армии, также в Центральном районе и т. д. Они также применяли различные формы вредительства. Возьму такой пример: в районе Восточной реки врачи, являющиеся членами социал-демократической партии, неоднократно составляли планы вредительства. Сначала они хотели отравить сразу всех наших руководящих товарищей, но это им не удалось. Потом они изменили свои методы. Не знаю, как они это делают, но почти без исключения все наши руководящие товарищи в этом районе заболели.

Но, несмотря на то, что эти контрреволюционные организации при помощи гоминдана и империалистов в некоторых районах временами действовали успешно, красной армии и советской власти под руководством нашей партии быстро удалось их ликвидировать.

Мы говорим о наших победах над противниками. Как же мы добились этих побед? Мы добились этих побед на основе крепкого союза рабочих и крестьян под руководством пролетариата и на основе сознательности, творческой инициативы и революционной самоотверженности многомиллионных масс трудящихся в борьбе за советскую власть.

Почему мы можем создать крепкий союз рабочих и крестьян и обеспечить пролетарское руководство в этом союзе? Почему советы и красная армия встречают со стороны широчайших трудящихся масс сочувствие, поддержку и помощь?

Потому, что мы провели в жизнь основные директивы Коминтерна о советском движении в Китае и прежде всего об аграрном вопросе.

Возьмем аграрный вопрос в советских районах. Всем известно, что наша партия раньше по этому вопросу совершила ряд ошибок «левого» и правого характера. «Левые» ошибки заключались в том, что был преждевременно взят курс на запрещение продажи земли, на организацию колхозов и совхозов по образцу Советского союза, на обязательный повсеместный уравнительный передел земли, невзирая на настроение и требования основных масс крестьянства и т. д. Правые ошибки заключались в том, что в ряде районов неокончательно подвергли конфискации помещичьи земли. Кулаки и остатки помещиков препятствовали конфискации всей земли у помещиков, ростовщиков и других крупных земельных собственников. Нередко раздел земли производился по принципу количества средств производства. Таким образом кулачество часто имело возможность воспользоваться результатами аграрной революции.

После IV пленума ЦК нашей партии в советских районах начался коренной переворот в вопросе о проведении аграрной революции. Сейчас мы проводим конфискацию всех земель помещиков, ростовщиков, церковных земель и земель других крупных собственников. Точно так же мы конфискуем землю и у кулаков. Но, если кулак не принимает участия в контрреволюционных действиях, не выступает против советской власти, если кулак сам обрабатывает свою землю и не пользуется наемным трудом, тогда кулак может получить часть худшей земли в качестве трудового надела после конфискации его участка.

Это вытекает из своеобразной черты китайского кулачества, которое преимущественно применяет полуфеодальные методы эксплоатации и таким образом обладает ярко выраженным помещичьим характером.

Таким путем мы правильно проводим конфискацию земли.

В вопросе о разделе земли мы проводим такой принцип, что, с одной стороны, мы учитываем количество рабочей силы в каждой отдельной крестьянской семье, с другой стороны, учитываем количество едоков. Кроме того земля делится не просто по размеру, а учитывается качество земли, количество ее продукции. Уравнительный передел всей земли проводится только в том случае, если в данном районе основные массы крестьянства сами соглашаются и сами требуют этого. Мы тогда применяем этот метод и решительно помогаем проводить его в жизнь, но с определенной критикой, что этот метод помогает нам окончательно уничтожить феодальные остатки в деревне, но вместе с тем он не может окончательно решить вопрос о ликвидации обнищания и разорения крестьянства, и что окончательное уничтожение права собственности на землю возможно только тогда, когда проводится национализация всей земли, условием осуществления чего является полная победа буржуазно-демократической революции. Окончательное же освобождение крестьянских и трудящихся масс от обнищания и разорения может быть реализовано только тогда, когда основные массы крестьянства и трудящихся под руководством рабочего класса и его компартии и вместе с ним построят социалистическое общество по примеру Советского союза.

Таким путем нам удалось провести в жизнь директиву ИККИ, которая констатирует, что китайская аграрная революция не должна быть кулацкой, а должна быть бедняцко-середняцкой.

Кроме того мы правильно решили вопрос о труде по директивам Коминтерна. Раньше в советских районах местами совершенно отсутствовали красные профсоюзы, местами были очень слабые красные профсоюзы и даже иногда были такие случаи, когда отдельные советские органы пропагандиро-

150 вали явно антипролетарскую теорию, заключающуюся в том, что если нам нужно решить вопрос о ножницах между ценами на товары промышленности и сельского хозяйства, то нужно уменьшить зарплату рабочих, чтобы уменьшить себестоимость продукции. Иногда бывают такие случаи, когда отдельный советский орган выдвигает лозунг о защите интересов средних и мелких торговцев и т. д. После IV пленума ЦК партии в наших советских районах начался поворот в вопросе о создании классовых массовых профсоюзов. Хотя красные профсоюзы в ряде советских районов еще недостаточно укрепились и недостаточно хорошо работают, особенно страдая от недостаточности массовой работы, но все же красные профсоюзы в нынешний момент в наших советских районах уже стали массовыми организациями. Возьму пример из одного маленького района, северо-восточного района Цзянси. Там в начале этого года н считывалось примерно 17 тыс. членов профсоюза, и на I съезде батраков Аньхой-Хенань-Хубейского района присутствовало 400 делегатов. Зарплата повсюду увеличивалась, 8-часовой рабочий день в основных наших районах проведен в жизнь, в некоторых районах уже начали проводить рабочий контроль над производством. Это дело очень сложное и очень трудное; мы только что начали его проводить, и наши братские партии должны нам помочь, чтобы мы могли правильно решить этот вопрос.

По вопросу о специальной охране детского и женского труда в наших советских районах сейчас проводится тот наказ, который принят на I советском съезде. Одним словом, рабочий в советском районе уже стал хозяином, красные профсоюзы стали уже одной из самых важных и основных массовых организаций и надежной опорой советской власти и красной армии. Мы начинаем правильно проводить экономическую политику. В этом вопросе мы раньше тоже страдали многими ошибками. «Левые» ошибки были особенно опасны во время лилисяневщины, когда ряд соврайонов проводил политику конфискации всех промышленных и торговых предприятий без исключения. Очень часто крестьянство распределяло промышленные продукты и все товары между собой и тем самым закрывало все торговые и промышленные предприятия.

Этим мы объективно помогали нашему врагу в экономической блокаде наших советских районов. Бывали и открытые правые ошибки, заключавшиеся в том, что, когда наша красная армия занимала какой-либо город, то не проводилась определенная система сбора налогов — налог на имущие классы,— чтобы облегчить материальное положение красной армии. Коминтерн помог нашей партии правильно решить этот вопрос. Этот правильный путь заключается в том, что, с одной стороны, мы пока должны проводить линию свободы торговли, допускать частный капитал в промышленные и торговые предприятия и т. д. А, с другой стороны, по мере надобности, по мере необходимости, по требованию трудящихся масс населения, рабоче-крестьянских масс, мы должны проводить ряд мероприятий для того, чтобы обеспечить наши советские районы продуктами первой необходимости, например рисом, хлебом, солью и т. д. Если нужно, то мы должны проводить регулирование и ограничение их вывоза, регулирование цен и т. д. Таким путем мы, с одной стороны, обеспечим наши советские районы промтоварами, пищевыми продуктами и т. д., а, с другой стороны, мы поведем решительную борьбу против спекуляции, вредительства и экономической блокады со стороны гоминдана и империалистов. После того как мы стали проводить эту новую экономическую политику, материальное положение в ряде наших советских районов значительно улучшилось. Например в то время, когда наша красная армия заняла города Чжанчжоу, Наньсюн, Даюй, Хуанчуан и т. д., в основном торговые предприятия были сохранены и продолжали работать. Мы собираем только единый прогрессивный подоходный налог с имущих классов и отменили налоги, существовавшие при гоминдановском господстве. В ряде наших советских районов мы стали проводить новую систему собирания налогов, таможенных пошлин и т. д. В ряде советских районов мы также создали рабоче-крестьянские банки. Эти банки выпустили бумажные деньги, которые получили распространение не только в наших советских районах, но очень часто они распространяются и в несоветских районах, так как последние заинтересованы в том, чтобы торговать с нашими советскими районами, продавая промтовары и покупая сырье. В связи с проведением новой экономической политики экономическое положение в ряде районов сейчас улучшилось, и даже наши противники, даже американские миссионеры не могут не признать этого факта. Они открыто заявляют, что экономическое положение в наших советских районах гораздо лучше, чем в гоминдановских. Например в наших советских районах шин риса стоит 200 китайских копеек, а в гоминдановском районе — 1 700 китайских копеек, т. е. у нас рис в 8 — 9 раз дешевле, чем в гоминдановских районах.

Но это не значит, что в наших советских районах вопрос об экономическом положении уже разрешен. Вопрос о разрешении экономического положения в наших советских районах неразрывно связывается с дальнейшими победами нашей революции. Но все же эти факты говорят о том, что мы начали проводить правильную экономическую политику. Мы должны понять, что наша красная армия борется в очень тяжелых экономических условиях. В нашем западном районе — в Хубее и Хунани, где находится наша II красная армия, и в прошлом году и в этом было наводнение.

Сейчас там такое положение: красноармеец два раза в день получает еду: один раз рис и другой раз кашу. А остальное население, работники советского аппарата, партийного аппарата и т. д. получают только один раз в день кашу. Все знают, что там

151 беспрерывно идет война. Вот в таком тяжелом положении наша красная армия и наши трудящиеся ведут борьбу против гоминдановского наступления. Таково положение не только в этом районе. Очень часто и в других районах нехватает продуктов продовольствия, когда гоминдановцы проводят экономическую блокаду и прямы · грабежи.

Благодаря тому, что мы правильно решили земельный вопрос, вопрос о труде, взяли правильный курс экономической политики, мы добились таких успехов в деле строительства советской власти и добились таких побед красной армии. Но все эти победы непосредственно связаны с укреплением нашей партии. Для всякого из нас несомненно, что без борьбы с лилисяновской линией наша партия и советская революция погибли бы от авантюризма и путчизма. Без борьбы с контрреволюцией, лочжанлуновщиной, прямыми агентами троцкистов — чендусюистами наша партия и советская революция погибли бы от открытого капитулянтства перед гоминданом, империализмом и ликвидаторством.

Наша партия проводила директивы Коминтерна, который определенно указывал в своей резолюции по китайскому вопросу в 1930 г. на то, что борьба на два фронта должна лечь в основу всей деятельности руководства партии. Наша партия в последнее время не только преодолела лилисяновскую линию и контрреволюционную лочжанлуновщину, наша партия также проводила непримиримую борьбу на два фронта против всякого, хотя бы еще и неоформленного, оппортунистического уклона. Наша партия во главе с ЦК проводила решительную борьбу против правого оппортунизма в профдвижении, о чем я буду несколько позже говорить. Партия во главе с ЦК проводила борьбу против всяких правых и «левых» уклонов в советском движении; партия проводила борьбу, руководствуясь письмом т. Сталина в «Пролетарскую революцию», против троцкистской контрабанды и т. д. Кроме того наша партия проводила решительную борьбу против всех, кто пытался нарушать железную большевистскую дисциплину и единство внутри партии. Именно наряду с идеологической борьбой, путем проведения железной большевистской дисциплины партия заставила вождей лилисяновщины капитулировать перед партией и Коминтерном. И при помощи железной большевистской дисциплины мы изгнали главных вождей-раскольников, не желавших исправить свои ошибки и превратившихся в контрреволюционных провокаторов; тем самым мы укрепили ряды нашей партии. Борьба на два фронта есть основа укрепления и развития нашей партии. Победа над оппортунистическими уклонами и раскольниками внутри компартии есть первая и основная предпосылка победы над контрреволюцией.

Я говорил уже о наших успехах и о наших достижениях, но это вовсе не значит, что в нашем советском районе все совершенно благополучно и что у нас нет ошибок, что уже нет затруднений. Это абсолютно не так. Все знают, что хотя советская власть одержала победу в нашем советском районе, мы окружены еще врагами со всех сторон. Не только гоминдан, но и империализм делают еще все возможное для того, чтобы вырвать победу из наших рук. Затруднения у нас еще огромные, и чем дальше, тем они становятся все больше. Против нас не только гоминдан, но и империализм, который является основным, могучим и последним врагом китайской революции. Для того чтобы китайская революция могла победить своих могучих врагов-империалистов, нам нужны все большие и большие усилия, требуется гораздо больше энергии, чем до сих пор. Все знают сейчас, что наша революция находится еще только на этапе буржуазно - демократической революции. Нынешний этап является подготовкой предпосылок для перерастания этого этапа в социалистическую революцию. Для достижения этой громадной задачи нужно еще больше энергии и сил революционного пролетариата и трудящихся масс Китая. Нам необходима для этого непосредственная действительная помощь со стороны братских партий. Только так мы можем окончательно победить не только гоминдан, но и империализм в Китае.

II. Растущий подъем рабоче-крестьянского движения и слабости нашей работы​

Теперь я хочу остановиться на некоторых вопросах стачечного движения и на безработице. Я не буду приводить много цифр, свидетельствующих об экономическом кризисе в Китае. Я только возьму некоторые цифры, которые показывают экономическую катастрофу в стране. По самым минимальным расчетам буржуазной прессы, урожай риса для страны в целом сократился в 1931 г. на 25%, пшеницы — на 15%, хлопка — на 20%, соевых бобов (в Манчжурии) — на 20%, чая зеленого — на 30% и т. д. Особенность экономического кризиса в Китае состоит между прочим в том, что, несмотря на плохой урожай всех культур в Китае, хлопок например обесценился за 1931 г. при счете на серебро на 10%, шелк-сырец — на 15% и т. д. Если принять во внимание обесценение серебра, являющегося основой денежного обращения Китая, то реально обесценение продуктов китайского сельского хозяйства должно быть еще больше. Это положение, усиливая эксплоатацию китайских крестьян через неэквивалентный обмен, обеспечивает в то же время империалистам дело выкачки сырья из Китая.

Огромную роль в обесценении китайского сырья сыграл значительно выросший в 1931 г. на основе борьбы за китайский рынок импорт сельскохозяйственных продуктов в Китай. Так ввоз американского и индийского хлопка увеличился на 30%, ввоз американского табачного сырья увеличился также на 30% и т. д. С другой стороны, империалистическая политика выкачки сырья привела к росту недостатка основных продуктов питания. Цена на рис

152 и муку например в 1930 — 1931 гг. была в 2 — 3 раза выше, чем в 1929 г. Некоторое понижение в ценах на эти продукты произошло лишь благодаря ввозу соответствующих продуктов из САСШ, Австралии и Канады.

О последствиях наводнения в 1931 — 1932 гг. много говорить не приходится. Достаточно указать, что от наводнения пострадали главным образом экономически более важные провинции в Центральном Китае. По окончательным подсчетам всекитайской комиссии помощи голодающим, полностью была затоплена территория в 42 тыс. квадратных миль, причем 60% этой территории было под посевами, которые погибли. Минимальное число пострадавших — 80 млн. человек. Убытки — 2 млрд. серебряных долларов, не считая разрушения плотин и дорог. Голодающие наводняют города и составляют громадную резервную армию труда.

При таком положении полуголодный жизненный уровень рабочего класса Китая еще сильнее понизился. Так например в 1931 г. китайские капиталисты шелковой промышленности Шанхая, снова открыв закрытые ими шелковые фабрики, принимали рабочих на работу при условии снижения прежней заработной платы на 20%. Взрослый рабочий получает 25 — 50 центов в день; детский труд оплачивается несколькими центами в день. В том же году японские капиталисты в Мукдене принимали крестьян, бежавших из голодных округов в Мукден, и заставляли их работать без всякой заработной платы, лишь за ничтожную порцию плохого риса. Кроме того существует система подрядничества, эта своеобразная форма эксплоатации китайского пролетариата. В связи с японской войной китайские рабочие подверглись дальнейшему сокращению зарплаты; например на Бейпин-мукденской железной дороге зарплата сократилась на 20%, на Тяньцзин-пукойской железной дороге — на 30%.

Наряду с прямым снижением зарплаты, на рабочий класс ложится тяжесть гигантской безработицы. Уже в 1931 г. около половины всех лиц наемного труда (не включая сельскохозяйственных рабочих) потеряло заработок вследствие закрытия фабрик и массовых сокращений. Общая численность безработных среди фабрично-заводских и ремесленных рабочих составляет в 1931 — 1932 гг. не менее 5 млн. человек. Армия безработных увеличилась как за счет возвращающихся из-за границы китайских рабочих (в один только Кантон за 1931 г. вернулось свыше 500 тыс. человек), так и за счет предприятий, разрушенных и закрытых в связи с японской интервенцией. В одном только Шанхае лишились работы 240 тыс. фабрично-заводских рабочих и 17 тыс. мануфактурных. Происходят массовые увольнения в железнодорожном транспорте. Китайские моряки, работающие на японских пароходах, заменяются японскими. Безработные в Китае не получают никаких пособий. Огромное большинство рабочих увольняется без выплаты выходного пособия. Сравнительно широко практикуется так называемое общественно-строительное дело, для которого используют безработных. Осенью прошлого года трудом безработных и голодающих исправлены разрушения Великого канала в Аньхойской провинции. В настоящее время исправляются дамбы в городах по реке Янцзы и приводится в порядок Ханькоу, сильно пострадавший от наводнения. За свой труд эти рабочие получали нищенскую зарплату и полуголодный паек. Вот картина положения рабочего класса Китая во время кризиса.

В Китае непрерывно идет война, война империалистическая, милитаристическая и наконец война революционная, гражданская. Во всех главных городах постоянно объявляется военное положение. Факт оккупации Японией Манчжурии гоминдан пытается использовать для того, чтобы усилить наступление на рабочий класс. Гоминдан специально опубликовал многочисленные законодательные акты и директивы о том, что во время «национальных бедствий» рабочие должны прекратить всякую борьбу против капиталистов и создать с ними единый фронт против внешнего врага. Каждая забастовка в этот момент является сугубо незаконной, а участники забастовки должны подлежать расстрелу или тюремному заключению.

При таком положении троцкисты и правые оппортунисты громко кричат, что как по политическим, так и по экономическим соображениям забастовки невозможны. Если же рабочие, невзирая на объективные трудности, и забастуют, то они никак не смогут победить.

Что же получилось в действительности?

Стачечное движение рабочих в этих условиях сильно разрослось. Количество участников стачек в 1931 г. было 730 тыс. человек.. Между тем только в первые 4 месяца 1932 г. число участников стачек уже превышало 430 тыс. человек, перешагнув уровень всего 1929 г. (387 тыс. человек).

Китайский пролетариат на наступление капитала отвечает контрнаступлением. Рабочие требуют увеличения зарплаты, выдачи задолженности по зарплате, установления дней отдыха, выдачи новогодних наградных, оплаты за работу в праздничные дни в двойном размере. Растет борьба против увольнений, безработицы. Выдвигаются требования выдач выходного пособия. В ноябре — декабре 1931 г. было несколько забастовок против подрядчиков.

Преобладающее большинство конфликтов и стачек в 1931 — 1932 гг. возникло на почве экономических требований, но в условиях современного гоминдановского и империалистического режима всякая стачка, даже чисто экономическая, является нарушением гоминдановских законов и империалистического порядка и с самого начала становится непосредственно политическим выступлением. Поэтому одной из особенностей нынешнего стачечного движения в Китае является быстрое превращение всякой стачки в политическую стачку.

153 1931 г.

В % к общему количеству конфликтов

1932 г.

В % к общему количеству конфликтов

По формам борьбы наблюдается следующая картина:

1931 г.

В % к общему количеству участников конфликта

1932 г.

(I квартал)

В % к общему количеству участников конфликтов

Со второй половины 1931 г. и в 1932 г. начинается переход к более высоким формам борьбы и повышается удельный вес стачек, что связано с нарастанием революционного подъема в стране, с успехами советского движения и с ростом антиимпериалистического движения.

У нас была всеобщая забастовка рабочих на японских предприятиях в Шанхае, всеобщая забастовка рабочих и студентов в городах Тайюане и Фучжоу, как протест против Японии и гоминдана, была также забастовка 65 тыс. работниц шелковых фабрик в Шанхае и Уси. Ряд стачек перерастал в демонстрации, массовые митинги и кровавые столкновения с империалистической и гоминдановской полицией и жандармерией и иногда в вооруженные выступления против империализма, например шанхайская оборона и т. д. Всеобщая забастовка рабочих на японских предприятиях в Шанхае продолжалась свыше 4½ месяцев.

О результатах стачечной борьбы говорит следующая таблица.

Результаты борьбы

(в % к общему количеству конфликтов)

Итак свыше половины стачек, имевших место в первой половине 1932 г., кончилось победой рабочих: Это — огромный шаг вперед по сравнению с 1931 г. Этим разбита в пух и прах «теория» социал-фашистов, троцкистов, лочжанлуновцев и правых уклонистов внутри партии о том, что в условиях кризиса стачки невозможны, что невозможна победа стачек. Такая теория играет наруку буржуазии и парализует боевую активность рабочего класса.

Однако работа красных профсоюзов все же далеко отстает от объективного развития рабочего движения. Вот таблица, показывающая степень охвата стачек революционным руководством.

В % к общему количеству конфликтов

Это значит, во-первых, что руководящая роль красных профсоюзов в первой половине 1932 г. хотя и возросла по сравнению с 1931 г., но все еще очень слаба во всей стачечной борьбе в целом, охватив лишь 19% стачек; во-вторых, что главное место занимают стихийные стачки, что говорит о слабой связи красных профсоюзов с массами, слабости их организации и руководства стачечной борьбой; в-третьих, что руководящая роль желтых профсоюзов в стачечном движении за первую половину 1932 г. возросла по сравнению с 1931 г. Это объясняется, с одной стороны, ростом революционного движения вообще, рабочего движения в особенности, толкнувшим капиталистов на усиленную работу по разложению и даже ликвидации борьбы рабочих путем распространения реформистских обманов и расширения работы желтых профсоюзов; с другой стороны, главным образом тем, что красные профсоюзы еще слабы и не могут обеспечить растущее рабочее движение революционным руководством.

В полуколониальной стране — Китае не имеется широкого слоя рабочей аристократии. Поэтому база для распространения реформизма гораздо слабее, чем в других капиталистических странах. Однако было бы ошибочно считать, как это делают тт. Цюй Цю-бо, Ден Чун-ся и Ли Ли-сян, что база для реформизма в Китае совсем отсутствует. Это неизбежно привело этих товарищей к пренебрежению и к недооценке работы в желтых профсоюзах. На самом деле борьба против национал-реформизма, социал-реформизма и желтых профсоюзов в колониальных и полуколониальных странах имеет очень важное значение для КП в борьбе за завоевание большинства рабочего класса. В Индии наряду

154 с ростом революционного рабочего движения выросло и влияние национал-реформизма, особенно так называемых «левых» национал-реформистов.

Нужно вести решительную борьбу против взгляда, будто бы в желтых профсоюзах нет возможности работать. Ложность этого утверждения доказана последней стачкой телефонистов в Шанхае. В этой забастовке коммунисты противопоставили агитации гоминдана и троцкистов-чендусюистов о невозможности победы забастовщиков и необходимости ликвидации забастовки нашу агитацию о необходимости решительной борьбы до победы, проводя активную работу по расширению забастовки. Коммунистами проводилась правильная тактика единого фронта снизу. Они выдвигали ряд частичных требований, отвечающих насущнейшим нуждам рабочих. В этой борьбе за массу, за руководство стачечным движением коммунисты достигли колоссальных успехов. В общем, рабочие через стачком стали на сторону красных профсоюзов. Этим была доказана возможность успешной работы по завоеванию рабочих масс, если мы правильно проводим тактику единого фронта снизу, если мы решительно на каждом конкретном примере разоблачаем предательскую роль и реформистские маневры желтых профсоюзов.

Работа среди безработных является одним из наиболее слабых участков революционного профдвижения. Хотя в Шанхае, Гонконге, Тяньцзине и других городах созданы комитеты безработных, хотя коммунисты проводили некоторую работу среди безработных, эта работа далеко отстает от объективных возможностей и потребностей движения. Широкая армия безработных все еще не организована. Борьба безработных в большинстве случаев происходит стихийно, без руководства красных профсоюзов и нашей партии. В этом наиболее ярко выражается отсталость красных профсоюзов и КПК в революционном профдвижении.

Причины отставания красных профсоюзов от объективного развития революционной борьбы заключаются, правда, частично в объективных трудностях, например в жесточайшем терроре господствующих классов, но главным образом в субъективных недостатках нашей работы. Недостатки и ошибки нашей работы препятствовали преодолению объективных трудностей и развитию красных профсоюзов, несмотря на благоприятные для этого условия.

Причинами субъективного порядка являются остатки старых оппортунистических уклонов, проявляющиеся и в новых условиях. Отсутствие в ряде случаев разъяснительной работы среди масс, работы по завоеванию руководства, работы по выработке тактических лозунгов и требований с таким расчетом, чтобы рабочие сами убедились в правильности лозунгов партии и красных профсоюзов, приводило часто к попыткам командования над массой и «левацким» приказам. Красные профсоюзы страдают в ряде вопросов синдикалистскими тенденциями, противопоставляют себя партии; а, с другой стороны, партия и ее организации часто недооценивают и пренебрегают работой в профсоюзах. Все еще не изжито сектантство, выражающееся в нежелании вести работу в желтых профсоюзах, и правооппортунистический уклон, выражающийся в капитулянтстве перед желтыми профсоюзами, и наконец ликвидаторство по отношению к красным профсоюзам. Лилисянизм и правый оппортунизм являлись выражением этих глубоко антиленинских установок. IV пленум ЦК партии преодолел правое и «левое» оппортунистическое течение, реорганизовав комфракции всех профсоюзов (всекитайский совет профсоюзов, совет союза моряков, совет шанхайских профсоюзов и т. д.). Этим созданы предпосылки для перелома в профсоюзной работе и были достигнуты некоторые успехи.

Однако вследствие слабой борьбы на два фронта в профдвижении, а также в результате острого недостатка кадров, в профсоюзах могли скрыто оставаться оппортунистические элементы. Это привело к тому, что после манчжурских событий оппортунистические элементы в профдвижении несколько оживились. Во главе с т. Лю-сяном они выдвинули целую оппортунистическую платформу. Партия дала решительный отпор этим элементам, развернув одновременно самокритику для раскрытия и исправления недостатков и ошибок, имевших место в революционном профдвижении. Партия еще раз реорганизовала комфракции. В этой борьбе вся партия и весь профсоюзный актив решительно поддержали ЦК и успешно преодолели оппортунистическое руководство в некоторых звеньях профсоюзов. Закрепление этой победы привело к большим сдвигам в профдвижении. В последние месяцы красные профсоюзы сделали большие шаги вперед как в отношении роста своего влияния среди масс, так и в отношении укрепления своих организаций и руководящей роли в стачечном движении. Не подлежит однако никакому сомнению, что наши красные профсоюзы все еще страдают целым рядом слабостей и ошибок, которые сводятся главным образом к следующему.

1. Чрезвычайно слаба работа на предприятиях и поэтому слаба связь красных профсоюзов с предприятиями, в особенности с крупными. Красные профсоюзы не сумели еще проявить себя в забастовочном движении как руководящая и направляющая сила. Большинство выступлений и стачек протекало стихийно.

2. Крайне недостаточна работа внутри гоминдановских и желтых профсоюзов; внутри массовых желтых профсоюзов еще не создана революционная профоппозиция.

3. Красные профсоюзы не умеют еще применять тактику единого фронта для завоевания широких рабочих масс. В деле создания фабзавкомов и организации революционных уполномоченных достижения очень невелики.

4. Крайне недостаточна работа среди женщин и подростков. Не созданы группы рабочей молодежи, делегатские собрания рабочей молодежи и женские делегатские собрания.

155 5. Нездоровая внутренняя жизнь профсоюзов; большая текучесть членского состава.

6. Наличие у части работников профдвижения остатков лилиснизма и правого оппортунизма, что неоднократно сказывалось в работе.

Все это, а также объективные условия развития обязывают нас безоговорочно осуществлять указанные резолюцией VIII сессии Центрального совета Профинтерна задачи:

1. Всемерное развертывание, организация и возглавление экономических боев, восстановление, строительство и превращение в массовые организации красных профсоюзов.

2. Максимальное расширение и возглавление антиимпериалистического движения. Оковы гоминдановского режима надо разбить.

3. Энергичная борьба за решающие слои китайского пролетариата, за разложение желтых профсоюзов и за завоевание находящихся в их рядах рабочих масс.

4. Расширение и укрепление профсоюзов советского Китая — опоры революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства.

В Китае десятки миллионов голодающих крестьян. Наша партия кое-чего достигла в деле организации сопротивления крестьянских масс; например мы в провинции Цзянсу на основе борьбы голодающих крестьян создали 26-й корпус красной армии; в провинции Анхой мы в некоторых местах организовали крестьян в борьбе против налогов, против полицейского режима; местами дело дошло до восстания, например в Банпу и окрестностях Уху и т. д. Мы организовали крестьянские партизанские отряды в Шанси, Гансу. Некоторую работу мы проводили среди крестьянских масс в Манчжурии. Но если мы сравним нашу работу с объективными возможностями, с объективной потребностью революции, мы должны открыто признать, что мы далеко отстаем от размаха крестьянского движения. Идет рост крестьянского движения в новых районах и провинциях, мы видим полосу «рисовых бунтов», особо энергично развивающихся в провинциях Дзэцзян и Цзянсу, два года тому назад прославлявшихся Чан Кай-ши как провинции «порядка и процветания». Вся гоминдановская пресса полна тревожных сообщений о «рисовых бунтах» голодных крестьян и о серьезности положения. Однако надо отметить, что крестьянское движение очень часто развивается стихийно благодаря отсутствию нашего руководства. Было немало случаев, когда кулаки и помещики захватывали это движение под свое руководство для того, чтобы направить его не по революционному руслу.

Один из моментов последнего плана Чан Кай-ши в борьбе против нашей красной армии состоит именно в том, что Чан Кай-ши пытается использовать голодающее крестьянство в качестве пушечного мяса в своей борьбе против нашей красной армии. Это обстоятельство еще больше обязывает нашу партию обратить особое внимание на завоевание руководства крестьянским движением во всем Китае.

Еще в прошлом году Президиум ИККИ поставил перед китайской компартией не только задачи работы в советском Китае, но и задачи нашей партии в несоветских районах, причем он указал, что и те и другие задачи тесно друг с другом связаны и являются двуединой задачей.

Поэтому мы не можем не признать те слабости партии, которые указаны еще в решении Президиума КИ и которые выражаются в том, что КПК до сих пор еще не сумела приспособить свою работу в массах к требованиям, выдвигаемым распространением и ростом революционной борьбы. Она крайне слабо закрепляет организационно свое влияние в массах. Партия еще не сумела организовать практическую связь с широкими массами, завоевать руководство стачечной борьбой рабочих, создать массовые организации пролетариата и возглавить во всем Китае крестьянское движение. В этом — главная причина того, что, несмотря на революционный кризис в стране, партия не подняла в несоветских территориях мощного движения в защиту советских районов против генеральского похода гоминдана. До сих пор эти слабости еще не преодолены партией. Поэтому прошлогодняя резолюция Президиума ИККИ о задачах КПК в деле завоевания руководства рабоче-крестьянской массовой борьбой в несоветском Китае в основном нами не выполнена.

III. Антиимпериалистический подъем и вопрос о едином фронте в национально-революционной борьбе.​

Несколько слов об антиимпериалистической борьбе. По этому вопросу мы будем говорить особо по третьему пункту порядка дня, но сейчас я хочу только поставить несколько тактических вопросов, которые поучительны не только для нашей партии, но и для всех секций Коминтерна в колониальных и полуколониальных странах. Возьмем например вопрос о едином фронте в антиимпериалистической борьбе. Я не буду говорить об историческом опыте нашей партии в этом отношении. Я хочу только сказать, что после манчжурских событий и особенно во время шанхайских событий в этом году создалась действительно исключительно благоприятная объективная обстановка, когда на борьбу поднялись десятки миллионов масс не только рабочих и крестьян, но и огромное количество мелкой буржуазии, студенчества, городской бедноты и т. д. и т. п. Мы должны признать, что антиимпериалистическое движение, вызванное манчжурскими и шанхайскими событиями, по своему размаху, по степени своего развития было еще выше, чем антиимпериалистический подъем 1925 — 1927 гг. В этой борьбе участвовали не только массы в тех провинциях, которые раньше принимали участие в революционном движении, например в Южном и Центральном Китае, но даже в тех районах, где раньше почти не было народного революционного массового

156 движения, например в Манчжурии и т. д. Среди этих масс были разные элементы.

Были такие слои, которые раньше участвовали в революционном движении 1925 — 1927 гг., которые получили уроки из революции этих годов. Но были и другие слои, которые раньше не принимали участия в революционном движении, которые не прошли через школу революции 1925 — 1927 гг. Поэтому одна часть передовых рабочих и крестьян и мелкой буржуазии очень легко воспринимала наши лозунги увязки борьбы против японского империализма с борьбой против всех империалистов и их агентуры — гоминдана. Но, с другой стороны, другие слои, политически недостаточно развитые, не так легко воспринимали наши лозунги, особенно лозунги борьбы против гоминдана, национал-реформистов и национал-предателей. Поэтому наша партия должна была проводить линию на образование общенационального антиимпериалистического фронта рабочего класса, крестьянства и городской бедноты. Мы действительно имели такое положение, о котором писал Ленин в своей статье «Новые задачи и новые силы» в 1906 г. Он говорил:

«Тысячи кружков возникают теперь повсюду, помимо нас, без всякой определенной программы и цели, просто под влиянием событий. Надо, чтобы социал-демократы поставили себе задачей создать и укрепить непосредственные отношения с возможно большим числом таких кружков, чтобы они оказывали им помощь, просвещали запасом своих знаний и опыта, оживляли своей революционной инициативой. Пусть все такие кружки, кроме сознательно несоциал-демократических, либо прямо входят в партию, либо примыкают к партии. В последнем случае нельзя требовать ни принятия нашей программы, ни обязательных организационных отношений с нами; достаточно одного революционного чувства, одного желания помогать борьбе с самодержавием, чтобы из таких примыкающих кружков при энергичном выступлении перед ними социал-демократов, под давлением хода событий, вырабатывались сначала демократические помощники социал-демократической рабочей партии, а затем и убежденные члены ее» ¹.

В данное время в Китае появились сотни массовых организаций вроде антиимпериалистической лиги, общества против японского империализма, добровольческих отрядов и т. д. В это время наша партия, хорошо проводя лозунг борьбы против японского империализма, могла бы захватить в свои руки руководство широкой массовой борьбой. Но ей это в значительной степени не удалось прежде всего потому, что она не сумела создать антиимпериалистического единого фронта. Такие организации рабочего класса в Шанхае, как стачечные комитеты, антияпонское общество, добровольческие отряды и т. д., не были превращены в пролетарский костяк антиимпериалистической массовой борьбы под руководством коммунистической партии. Поэтому мы не смогли сорганизовать действительно широкий антиимпериалистический единый фронт под руководством пролетариата. Из этого неизбежно вытекало, что национал-реформистские группы, «левые» гоминдановские реорганизаторы, младокитайская партия смогли держать под своим влиянием часть мелкой буржуазии и даже часть пролетариата. Именно на этой основе небольшая группа интеллигентов превращается в сравнительно массовую партию, так называемую младокитайскую партию. Эта партия, применяя националистическую демагогию, завоевала часть мелкой буржуазии и стала развиваться в массовую партию. Эта партия в то же время раньше открыто выдвигала только два лозунга. Первый лозунг против внешних врагов — значит Советского союза, и второй лозунг против внутренних врагов народа — значит коммунистов. В последнее время она выдвигает лозунг — о войне с Японией, о борьбе против гоминдановской диктатуры и за участие всех помещичье-буржуазных партий и групп в гоминдановском правительстве и т. д. Именно поэтому она добилась частичных успехов в движении. Это нам необходимо учитывать. В Индии национал-реформистские влияния играют гораздо большую роль, чем в Китае. Необходимо вести борьбу против национал-реформизма и национал-реформистских групп. Поэтому в тезисах, там, где говорится о борьбе против социал-фашизма, против национализма, надо отметить важность и необходимость борьбы против национал-реформизма в колониальных и полуколониальных странах, прежде всего в Китае, Индии и т. д.

Из всего выше сказанного ясно, что политическое положение в Китае развивалось дальше оценки, данной резолюцией XI пленума о том, что в Китае революционный кризис выражается в организации советов и красной армии на территории с несколькими десятками миллионов населения. Углубление и расширение революционного кризиса в Китае не только выражается в дальнейшем укреплении и расширении советов и красной армии и их грандиозной победе, но выражается и в гигантском подъеме антиимпериалистического движения широких масс, доходившего до непосредственного вооруженного сопротивления империализму, в борьбе многомиллионных голодных масс за рис, за жилье и одежду, против империализма и гоминдана, в борьбе рабочих в главных торгово-промышленных центрах, приобретающей все более контрнаступательный и наступательный характер, в росте революционных настроений внутри рабочего класса, освобождении их из-под влияния гоминдана, быстром революционизировании значительных слоев мелкой буржуазии, гигантском обострении противоречий империалистических держав и усиленном распаде господства гоминдана и милитаризма.

Из всех этих фактов ясно, что в Китае развитие начало приобрес-

¹ Ленин, т. VII, стр. 150, изд. 2-е.

157 тать тенденцию к слиянию революционного движения в советских районах с несоветским Китаем. В стране, как правильно отмечено в тезисах, имеется наличие революционной ситуации, а на значительной территории — победа Советской революции. При этом неравномерность развития революционного движения в территориальном отношении и выступлений крестьянских масс и рабочих в крупнейших городах хотя по сравнению с положением, имевшим место во время XI пленума ИККИ, уже в значительной степени уменьшилась, но в основном еще не преодолена и остается одной из основных слабостей развития революции в Китае. Поэтому наши общие тезисы правильно определили наши основные задачи в данный момент следующим образом:

«1. Мобилизация масс под лозунгом национально-революционной борьбы против японских и других империалистов за независимость и объединение Китая.

2. Развитие и объединение советских районов, укрепление красной армии.

3. Борьба за свержение власти гоминдана.

4. Решительный курс на превращение красных профсоюзов в массовые организации и завоевание рабочих, входящих в гоминдановские профсоюзы.

5. Развертывание партизанского движения, выдвигая в Манчжурии лозунги создания крестьянских комитетов, бойкота налогов и приказов правительства, конфискации имущества агентов империалистов, организации выборной народной власти.

6. Популяризация достижений Советских районов и лозунга братского Союза рабочих и крестьян Китая и СССР».

Ясно, что выполнение всех этих задач КПК означает выполнение не только национальных революционных, но и своих интернациональных задач, не только победоносное завершение буржуазно-демократической революции, но и успешное открытие периода перерастания ее в социалистическую революцию.

Борьба за осуществление этого есть основная задача КПК в настоящий момент, и все секции КИ должны оказать КПК должную помощь.

Мне осталось сказать несколько слов об Индии.

В Индии в последние годы развивалось крестьянское движение и рабочее стачечное движение. Очень часто крестьянское движение развивается параллельно с борьбой против английского империализма и туземной буржуазии и помещиков. Рабочие стачки приобретают громадный размах. Индийская революция имеет не менее важное значение, чем китайская, как правильно отмечено в письме ЦК нашей партии, ЦК английской партии и ЦК германской партии к индийским коммунистам.

Индийская антиимпериалистическая и аграрная революция способна нанести смертельный удар английскому империализму и ускорить полный разгром капитализма во всем мире и тем самым обеспечить победу мировой революции. Конечно условия в Индии в некоторой степени отличаются от китайских; прежде всего там до сих пор нет еще массовой всеиндийской коммунистической партии. Индийская партия в большой степени оторвана от масс. Партия страдает еще целым рядом ошибок, страдает групповщиной, провинциализмом, цеховщиной и т. д. До сих пор еще в индийской революции нет такого революционного центра, вокруг которого можно организовать рабоче-крестьянское движение во всеиндийском масштабе. Поэтому, как правильно отметила резолюция XI пленума, в Индии прежде всего нужно организовать действительно массовую всеиндийскую коммунистическую партию. Это также правильно установлено и в наших тезисах и в нашем письме, а именно, что в Индии сейчас важнейшая задача — организация всеиндийской коммунистической партии. И несмотря на то, что наша индийская партия еще слаба, мы поставили перед ней грандиозные задачи: задачу организации политической забастовки, задачу руководства крестьянским движением и т. д. Я думаю, что на нашем пленуме мы должны обратить большее внимание на вопросы индийской революции, китайской революции, на вопросы других колониальных стран. Я думаю, что, если германская революция должна и может сказать свое решающее слово о судьбах социализма и капитализма на Западе, то наша китайская революция должна и может сказать также свое решающее слово о судьбах социализма и капитализма на Востоке. Но для того, чтобы объединить коммунистическое движение Запада и Востока под руководством Коммунистического интернационала, наши партии в капиталистических странах и в колониальных странах должны быть более тесно связаны, должны более единодушно действовать, особенно в данный момент, в единой борьбе против антисоветской интервенции, против империалистической войны, против раздела Китая, против передела мира, против реакции в Германии, в Польше и в других капиталистических странах, за действительно революционный выход из кризиса, за диктатуру пролетариата, за социализм.

Мы уверены, что под руководством ленинского Коммунистического интернационала во главе с т. Сталиным мы действительно выполним эту великую историческую задачу.

(Заседание закрывается)

158

Заседание одиннадцатое​

1 сентября (вечер). Председатель т. Бела Кун

Прения по докладу тт. Тельмана и Куусинена. Выступления тт. Мануильского и Эрколи. Выборы комиссий.

Мануильский.

1. Новое в международной обстановке

Самое важное и новое, что содержится в тезисах, предложенных пленуму, и о чем в свое время сигнализировал т. Сталин, это вопрос о конце капиталистической стабилизации. Можно без преувеличения сказать, что это самое значительное, что было сказано Коминтерном с момента окончания первого тура войн и революций. Этот факт будет определять политику Коминтерна в ближайшие годы. В ходе быстрой смены событий, происходящих на основе конца капиталистической стабилизации, нам придется быстро переориентировать компартии в соответствии с переменой обстановки.

Конец капиталистической стабилизации означает резкое изменение международной обстановки (срыв планов Дауэса, Юнга, репараций, срыв вашингтонского соглашения, небывалое обострение всех противоречий между империалистическими хищниками), изменение внутренних классовых взаимоотношений в капиталистических странах (разорение трудящихся масс, еще большее закрепощение их финансовым капиталом, рост фашизма и революционного подъема на основе обострения классовой борьбы), изменение взаимоотношений империалистических государств с колониями (бешеное наступление на колонии, война в Китае, массовые казни в Индии, Индо-Китае и в ответ на это — подъем национально-революционного движения в колониях), наконец изменение взаимоотношений империалистических хищников с СССР (вступление СССР в период социализма и закрепление на социалистическом пути вызывают бешеную ненависть капиталистического мира, что доказывает, что «передышка» подходит к концу).

Не может ослабить значения этого факта то обстоятельство, что процессы, приведшие к концу капиталистической стабилизации, еще не закончены, что действие всех основных противоречий капитализма развивается неравномерно в отдельных странах. Такие страны, как САСШ, Франция, Германия, Китай или Индия, одинаково находятся под знаком конца капиталистической стабилизации, хотя и глубина классовых сдвигов, степень обостренности классовых противоречий, международное положение этих стран совершенно разные.

Конец капиталистической стабилизации — это факт не локального значения, а международного порядка. Из него нам придется делать и тактические выводы международного характера. Но т. Куусинен правильно предостерегал в своем докладе от шаблонизирования этих тактических выводов, вне учета своеобразия отдельных стран и неравномерности развития революционных процессов.

Не может ослабить этого факта и то, что конец капиталистической стабилизации не означает еще сегодня полного краха версальской системы. Мы только в начале этого краха. Попрежнему задавлены еще Германия и Австрия, попрежнему сохраняются еще старые версальские границы, попрежнему французский империализм окружает себя цепью вассалов-союзников (Польша, Чехо-Словакия, Румыния, Югославия). Вокруг всей версальской системы (репараций, границ, вооружений) развивается сейчас небывало острая борьба, уже надломившая ее и повлиявшая на ускорение конца капиталистической стабилизации.

Не может изменить этого факта крупнейшего, мирового значения и то, что конец капиталистической стабилизации происходит при очень большом отставании компартий от благоприятной объективной обстановки. Это отставание задерживает лишь крах капитализма и перерастание конца капиталистической стабилизации в революционный кризис. Это главным образом и создает положение, что между концом капиталистической стабилизации и революционным кризисом в решающих империалистических странах будет известный промежуток времени, продолжительность которого будет зависеть, помимо дальнейшего действия объективных факторов, от активности компартий. Но как бы высока ни была эта активность, перерастание конца капиталистической стабилизации в революционный кризис будет итти неравномерно по отдельным странам.

159 Меньше всего мы имеем оснований изображать этот отрезок времени, представляющий собой переход ко второму туру войн и революций, как какой-то особый, четвертый период, ведущий к пятому периоду общего революционного кризиса. На VI конгрессе мы характеризовали третий период как обострение всех основных противоречий капитализма, ведущее с неизбежностью капиталистический мир ко второму туру войн и революций. Но именно конец капиталистической стабилизации и составляет, так сказать, «душу» этого периода.

«Этот третий период,— гласит резолюция VI конгресса,— особенно резко обостривший противоречие между ростом производительных сил и суженными рынками, делает неизбежной новую полосу империалистических войн между империалистическими государствами, их войн против СССР, национально-освободительных войн против империализма и интервенций империалистов, гигантских классовых битв. Обостряя все международные противоречия ...обостряя внутренние противоречия в капиталистических странах ...развивая колониальные движения,— этот период неизбежно ведет через дальнейшее развитие противоречий капиталистической стабилизации к дальнейшему расшатыванию капиталистической стабилизации и к резкому обострению общего кризиса капитализма...

...Отсюда — назревание новой полосы громадных военных столкновений, интервенционной войны против СССР, отсюда идущая на всех парах интервенция в Китае. Развитие противоречий капиталистической стабилизации неизбежно приводит таким образом в конечном счете к перерастанию текущего «стабилизационного» периода в период громадных катастроф» ¹.

У нас было время, когда отдельные товарищи склонны были отдельные крупные стачки или демонстрации принимать за события, выходящие за пределы третьего периода; раздавались голоса уже на X пленуме: не следует ли перевести мировое революционное движение в «четвертый класс»? Товарищи, ставившие этот вопрос, не понимали подлинного революционного характера третьего периода. Мы решительно должны были выступить против игры с периодами, подменяющей серьезную, революционную оценку событий пустозвонными, ничего не говорящими, не отвечающими подлинным международным и классовым сдвигам схемами. Представлять конец капиталистической стабилизации как какой-то особый период, без революций и войн,— это рисовать этот период в виде всеобщего загнивания при полнейшей пассивности рабочего класса. Это значило бы изображать судьбу монополистического капитализма наподобие древней Греции или Рима — разложение социально-политического строя без активности класса, который толкает этот строй в пропасть.

Но если мы не можем заранее предсказать сроков и определить точной длительности перехода конца капиталистической стабилизации в полосу революций и войн, то мы не можем уже заранее фаталистически принимать, что этот период разложения капитализма будет очень долгим. Слово в этом вопросе прежде всего принадлежит рабочему классу.

Вопрос о конце капиталистической стабилизации имеет громадное значение еще и потому, что он решает вопрос о новой ступени общего кризиса капитализма. То новое, что мы говорим по этому вопросу в наших тезисах, это то, что общий мировой кризис капитализма подходит к новой ступени развития. Что будет представлять эта новая ступень общего кризиса капитализма, каково ее содержание? Это и есть новый тур войн и революций, и, чтобы понять содержание этой новой ступени общего кризиса капитализма, мы должны себе конкретно уяснить, в чем состоят социально-политические последствия конца капиталистической стабилизации.

2. Рост противоречий капитализма​

Мировое капиталистическое хозяйство никогда не представляло собой стройного единства. Но и то относительное единство мирового капиталистического хозяйства, которое было до мировой войны, было взорвано пролетарской революцией в России, разбившей мировое хозяйство на два совершенно разных мира. Возникновение социалистического хозяйства в СССР являлось главнейшей причиной общего мирового кризиса капитализма. Но нынешний экономический кризис произвел дальнейшие опустошения в лагере мирового капиталистического хозяйства. Он разбил это хозяйство на его национально-государственные куски.

Период, протекший между XI и XII пленумами, характеризовался тем, что процесс распада мирового хозяйства на части достигли очень больших размеров. По капиталистическому миру пронеслась волна своего рода «экономического национализма» (развитие протекционизма, воспрещение вывоза валюты, таможенные войны, контингенты, преференции и т. д.). Тенденции хозяйственной автаркии получили повсюду бешеный темп развития. Капиталистический мир похож на гибнущий Титаник, где каждый спасается прежде всего сам и за счет своего ближнего. Это и есть экономическая основа той волны национализма, рост которого отмечают тезисы XII пленума и который связан теснейшим образом с развитием фашизма. Это и есть одно из проявлений конца капиталистической стабилизации, поднимающее общий кризис капитализма на новую ступень.

Но высоко поднявшиеся националистические настроения питают не только фашизм, они создают в капиталистическом мире военный психоз. Капиталистический мир в гораздо большей степени, чем накануне 1914 г., похож на пороховой погреб.

¹ Стенотчет VI конгресса Коминтерна, вып. 6, стр. 56 — 57 и 59.

160 Переместились только подземные провода этого порохового погреба. К старым противоречиям Европы прибавились противоречия Тихого океана. Тихоокеанская эра конца капиталистической стабилизации означает не только войну против Китая, угрозу войны против СССР, но и назревающий конфликт между Японией и САСШ. Вашингтонское соглашение пяти держав уже взорвано; тихоокеанская эра мировых конфликтов, включающая всю сумму европейских конфликтов Средиземного моря и Атлантического океана, предвещает собой страшную, небывалую мировую войну, которая приведет в движение все континенты земного шара.

Но эта назревающая мировая война вклинивается в сложный переплет колониальных движений, в накаленную внутреннюю обстановку капиталистических государств, густо насыщенную социальными конфликтами.

Все противоречия капитализма воспроизводятся на расширенной основе. И если первый тур революций и войн носил по преимуществу европейский характер, то второй тур ведет трудящихся в конфликты мирового, а не только европейского значения. Такие события, как обострение отношений между Польшей и Германией из-за Данцигского коридора, война в Китае, бряцание оружием Японии и САСШ, наконец открыто высказываемые планы нападения на СССР с Востока и Запада — это новые моменты, связанные с концом капиталистической стабилизации.

И разве случайно то обстоятельство, что наряду с Германией и Польшей и Китай и Япония становятся сейчас узловыми пунктами мирового революционного движения, что к ним сейчас прикованы взоры всего международного пролетариата? Это — политический синтез балканизированной Европы и завязывающегося узла тихоокеанских противоречий.

Германия — страна самой сильной массовой коммунистической партии, страна, стоящая наиболее близко из всех передовых капиталистических стран к пролетарской революции. Германская революция — это революция всей Центральной и Восточной Европы, это создание могучего революционного кулака против остального капиталистического мира, решающий перевес страны пролетарской диктатуры над всем остальным капиталистическим миром. Германия — главное звено во всей версальской системе, с наиболее подорванной среди крупных капиталистических государств экономической системой, с наибольшим обострением среди этих государств внутренней классовой борьбы, это зияющая рана Европы (германский вопрос после СССР — наиболее тревожащая капиталистический мир проблема), это борьба передовой капиталистической страны против закабаления империализмом.

Польша — страна рабочего и крестьянского движения с боевыми революционными традициями, мост к пролетарской революции в Германии. Польша — форпост в окружении СССР, ударный кулак мирового империализма, в первую очередь Франции в готовящейся войне против первого в мире рабочего государства, жандарм реакции и фашизма во всей Восточной Европе. Польша — страна идущего вниз, показывающего свое банкротство фашизма.

И рядом с этими двумя странами — Китай, сыгравший важнейшую роль в срыве капиталистической стабилизации, нерв тихоокеанских противоречий крупнейших капиталистических держав, развязывающий все антагонистические конфликты Японии и САСШ, будящий своей революцией народы Индо-Китая, Индии и Филиппин, Малайских островов и других колоний, центр неустойчивости всей колониальной системы мирового империализма, смыкающийся с востока, через Монголию, с Советским союзом, Китай — с его огромной советской территорией, с непобедимой красной армией.

Вспомните, товарищи, что со времени XI пленума гоминдан предпринимал три похода (а всего четыре похода) против советских районов, и все три раза эти походы были отбиты победоносной красной армией. Это была историческая проверка возможности и применимости советской системы не только для Китая, но и вообще для колониальных народов. Миллионные массы в этой борьбе «голосовали оружием» за советскую власть в Китае. Со времени XI пленума в Китае национально-революционное движение достигло в связи с японским нападением небывалой высоты, далеко превзойдя по размаху то движение, которое мы наблюдали в 1925 — 1927 гг. Это антияпонское движение было действительно движением всех трудящихся.

И разве эти факты менее показательны для конца капиталистической стабилизации, чем снижение производства и т. д.?

Наконец Япония, страна, взрывавшая капиталистическую стабилизацию не только падением своей иены, но и войной, своей агрессивной политикой на Дальнем Востоке, продиктованной стремлением стать командующей державой во всей Азии и благодаря своему флоту господствовать в азиатских водах Тихого океана. Но одновременно с войной и разгулом военно-фашистской реакции капиталистическую стабилизацию взрывают также элементы нарастающего в Японии революционного кризиса.

3. Обострение классовой борьбы и рост фашизма.​

Во-вторых, конец капиталистической стабилизации означает обострение классовой борьбы и рост фашизма. Как обычная формула наших тезисов и резолюций это не представляет ничего нового. Но сама степень фашизации капиталистических государств на этом новом этапе будет иной, чем она была до сих пор. То, что разыгрывается в Германии,— прообраз этого пути, по которому пойдут капиталистические государства, если боевые революционные выступления или пролетарская революция

161 не задержат этих процессов или не положат им конец. Если мы говорим серьезно о конце капиталистической стабилизации, то мы должны также сказать, что и эра так называемой буржуазной демократии вступает в острую стадию кризиса, ведущего ее к политической агонии. И развитие этого кризиса буржуазной демократии будет определяться двумя моментами: нарастанием революционного подъема и развитием фашизма.

До сих пор мы говорили, что буржуазия управляет при помощи двух своих крыльев — социал-демократии и фашизма. Период капиталистической стабилизации характеризовался тем, что буржуазия по преимуществу использовала в качестве главного своего орудия социал-демократию (коалиции, социал-демократические правительства). Конец капиталистической стабилизации увеличивает удельный вес фашизма в системе государственного управления капитала. Было бы преждевременно говорить, что социал-демократия уже переведена на паек приживальщика, которого кормят в доме призрения за его прежние заслуги. Но нельзя в то же время думать, что самый факт конца капиталистической стабилизации ничего не меняет в положении социал-демократии в системе капиталистического государства.

Нельзя далее представлять фашизм, особенно в конце капиталистической стабилизации, как односторонний процесс роста реакции. Партий гражданской войны не организовывают, если не с кем воевать, если нет элементов этой войны во всей обстановке. Смешно было бы думать, что развитие фашизма будет итти при стабильном положении в лагере пролетариата, при его пассивности. И это верно и для отдельных стран и в международном отношении. Во-первых, сам фашизм, будучи продуктом загнивания капитализма, как правильно указал т. Куусинен, подвержен разложению. Даже в восходящей линии германского фашизма мы наблюдаем уже элементы его распада. Во-вторых, конец капиталистической стабилизации характеризуется тем, что те фашистские диктатуры, которые успели установиться еще в период капиталистической стабилизации (Югославия, Польша, Италия), находятся под ударами революционного подъема масс. Было бы ошибочно поэтому в условиях новой фазы общего кризиса капитализма изображать развитие фашизма только в виде идущей вверх линии. Здесь будут итти линии и в обратном направлении. И это будут элементы революционного подъема и нарастающего революционного кризиса.

Наши тезисы характеризуют нынешнее положение как борьбу антагонистических сил, местами бурно обостряемую, местами задерживаемую. Эта борьба антагонистических сил и есть вызревание элементов революции и контрреволюции, заложенных в нынешней крайне лабильной ситуации. Маркс говорил с полным основанием: партия революции сплачивает партию реакции.

Фашизм как политическая партия лабилен так же, как и вся нынешняя обстановка. Он носит в себе как продукт разложения капитализма черты тления даже в моменты своего наивысшего подъема. И если для разгрома социал-демократии понадобились уже многие годы, то для развала фашизма в обстановке конца капиталистической стабилизации понадобятся конечно сроки более короткие.

Но фашизм не развалится автоматически, он не развалится, если его не толкнуть. Ни один класс, ни один режим не падает, как правильно говорил Ленин, если его не подтолкнуть.

Мы боролись в свое время на XI пленуме против недооценки фашизма (теории всеобщей офензивы, теории о том, что мы загородили путь фашизму, что фашизм представляет оборону капитализма, что он только продукт разложения, теорий, созданных т. Нейманом в Германии). Но сейчас, товарищи, в момент конца капиталистической стабилизации, встает и другая опасность — недооценки фашизма как элемента разложения капитализма и трактования фашистской диктатуры как фактора консолидации классового господства буржуазии. Здесь правильно уже указывалось, что нельзя фашизм конца капиталистической стабилизации отождествлять с фашизмом начала ее. Кто может сейчас утверждать, что правительству рейхсканцлера Гитлера удалось бы вывести капитализм Германии из тупика и восстановить капиталистическую стабилизацию? Умная и рассчетливая германская буржуазия поэтому пока и не подпускает Гитлера к власти, так как боится скомпрометировать свой резерв, так как опасается, что гитлеровцы запутают еще больше внутреннее положение Германии, создадут крайне напряженную международную обстановку для нее и ускорят вызревание революционного кризиса в Германии.

Нельзя забывать, что Германия — это не полуаграрная Италия или Польша. Германия — страна с огромным пролетариатом, страна, у которой живы еще воспоминания пролетарской революции 1918 г. (пусть и неудавшейся), страна с сильной коммунистической партией, страна пролетариата с традициями своих классовых организаций, с многолетней историей классовой борьбы. Надеть фашистский намордник этим массам, распять их на фашистском «гакенкрайце» правительству Папена — Шлейхера не удастся.

В-третьих, нельзя забывать, что приход Гитлера к власти в Германии создаст иную международную обстановку, чем приход Муссолини или Пилсудского. Это означает новое обострение противоречий вокруг Версаля, небывалое напряжение отношений в Европе, ускоряющее нарастание революционного кризиса в ее центральной части.

И это характерно не только для Германии. Фашизм в условиях конца капиталистической стабилизации — источник международных авантюр и острых вооруженных конфликтов. Вообразите на минуту, что

162 представляла бы собой Европа в международном отношении, если бы она стала фашистской. Это — ощетинившиеся штыки, заряжающиеся пушки, пущенные в ход танки, это военная свалка. Но это меньше всего похоже на идиллию капиталистической стабилизации. И это не случайно.

В фашизме конца капиталистической стабилизации все больше будут выступать на первый план его черты дальнейшего разложения капитализма, но это не значит также, что не будут развиваться и элементы террористической диктатуры. И именно это должны мы сказать на XII пленуме, сказать то, чего мы еще не говорили на XI пленуме. Но это обстоятельство вынуждает буржуазию маневрировать фашизмом перед массами. Мы и в Финляндии и в Германии видим буржуазию, установившую режим фашистской диктатуры, но сознательно прикрывающую это тем, что лапуаские или гитлеровские банды пока держатся ею в резерве как орудие террористического давления на массы для принятия ими нынешней фазы фашистской диктатуры.

Наш режим — это еще не режим фашистской диктатуры,— говорит буржуазия массам,— но если вы не примете этого режима, мы уступим место Гитлеру.

Но что собой представляет фашистская диктатура с резервом, образец которой мы видим в Германии? Нельзя конечно отождествлять правительство фон-Папена — Шлейхера с правительством Брюнинга, но правительство Папена — Шлейхера — и не завершенная фашистская диктатура. Да и возможна ли вообще завершенная фашистская диктатура типа итальянского фашизма, стабильная, так сказать, фашистская диктатура в нынешних крайне лабильных условиях конца капиталистической стабилизации? С другой стороны, ведь от того, что фашизм в Италии после прихода своего к власти оставил временно существовать рабочую прессу («Аванти»), рабочие организации — профсоюзы, оставил полулегально существовать компартию, он не перестал быть фашистской диктатурой. От того, что он подавил рабочее движение спустя несколько месяцев, он не перестал быть фашистской диктатурой в первые месяцы своего прихода к власти.

Мы думаем, что в Германии мы имеем уже фашистскую диктатуру, но придут ли к власти гитлеровские банды или правительство Папена — Шлейхера удержится более длительный период — зависит от целого ряда внутренних, международных условий в Германии, но в первую очередь от активности рабочего класса и от того, сумеет ли компартия расширить единый антифашистский фронт и объединить вокруг своих лозунгов широчайшие массы германского пролетариата. Было бы ошибкой, если бы мы работы пленума повернули в сторону схоластических споров вместо анализа положения германского пролетариата и тех задач, которые встают перед ним в связи с борьбой против крайне выросшего со времени XI пленума германского фашизма.

4. Конец полосы социальных реформ​

Третий момент конца капиталистической стабилизации — это конец полосы социальных реформ, подрыв положения рабочей аристократии, новый жизненный уровень рабочего класса в условиях массового разорения крестьянства, городской мелкой буржуазии, иначе говоря, массовой пролетаризации широчайших трудящихся масс. Мы не можем представлять новую ступень общего кризиса капитализма как процесс чистой экономики мирового хозяйства без тех социально-политических последствий, которые порождаются экономическими сдвигами, ибо иначе мы не поймем ни диалектики обострения классовой борьбы, ни фашизма, ни революционного подъема масс.

Это есть ключ к пролетарской революции. Это есть ключ к тому, что коммунисты сейчас больше, чем когда бы то ни было, должны сосредоточить внимание на насущных нуждах масс, подымая массы на борьбу за самые элементарные экономические требования. Именно теперь, когда социал-демократия и реформисты, плывя в фарватере капиталистической идеологии, защищают на деле капитализм тем, что доказывают, что он не в силах дать новых реформ, вводить улучшений в положение рабочего класса, что он вынужден под влиянием мирового кризиса снижать заработную плату, мы, коммунисты, должны повсюду противопоставлять свою боевую линию борьбы за частичные требования рабочего класса. Мы должны с тем большей энергией разоблачать социал-демократию, которая под маской словесного радикализма на деле деморализует рабочих, культивирует пассивность и капитулянтство. Именно экономическая нужда масс является основой перерастания революционного подъема в революционный кризис.

Нужно быть сумасшедшим, чтобы думать, что рабочий класс Нового света или Европы, имеющий все же опыт десятилетий борьбы за свой жизненный уровень, традиции организации, даст себя безропотно превратить в бесправного раба, довольствующегося тем материальным уровнем, который был типичен для рабочих на заре капитализма. Сейчас у него еще есть иллюзии о возможности возврата к нормальным временам капиталистической стабилизации. Он рассматривает нынешнее положение как временное. Кое-где его наиболее отсталые элементы среди безработных верят, что война или легендарная третья империя дадут им работу. Но конец капиталистической стабилизации раскроет им глаза. Перспектива больших боев не выдумана нами, коммунистами,— она становится сегодня реальностью, а завтра будет толкать в пропасть капиталистический мир.

Мы должны призвать коммунистов всех стран на этом пленуме объявить беспощадную борьбу теориям, отождествляющим конец полосы социальных реформ с концом борьбы за частичные требования рабочего класса. Конец полосы социальных реформ означает, что буржуазии больше не удастся

163 подправлять и подчищать капитализм, чтобы сделать его более приемлемым для масс, но это отнюдь не означает, что рабочий класс уже больше не может бороться успешно за свои частичные требования, что эти частичные бои только революционная гимнастика — не больше. Революционное значение частичных боев вырастает неимоверно в условиях конца капиталистической стабилизации; каждый такой бой ныне — это брешь в системе капитализма. И этим нынешние частичные бои отличаются от прежней борьбы социал-демократии за «социальные реформы», подправлявшие и упражчивавшие капитализм. Теперь каждое движение за частичное требование, сталкивая трудящихся с основами существования капитализма, таит в себе огромные революционные возможности. Ныне из каждой, самой маленькой стачки, самого элементарного локального движения могут вырасти революционные события огромного, общенационального значения. И тот, кто не видит этой революционной стороны нынешних частичных боев, тот на деле сбивается на довоенную позицию социал-демократии в вопросе «социальных реформ».

5. Роль Советского союза]​

Затем четвертый момент — роль Советского союза в наступлении конца капиталистической стабилизации. Конец стабилизации характеризуется не только тем, что капитализм от своей относительной стабилизации пошел вниз, но и тем, что Советский союз от полосы своего восстановительного периода непрерывно идет вверх. Эти две диаметрально противоположные линии развития, углубляя пропасть между двумя непримиримо противоречивыми мирами, обостряя противоречия между ними, все решительнее и резче ставят вопрос «кто кого» на международной арене.

6. Революционный подъем​

Наконец революционный подъем. Капиталистическая стабилизация, как известно, выросла на трех основных факторах: экономическом — восстановление довоенного уровня мирового хозяйства (стабилизация валюты, капиталистическая рационализация, некоторое сжатие аграрных ножниц); международном — сговор империалистов об эксплоатации Германии (план Дауэса), Китая, колоний и «стабилизация» отношений к СССР; политическом — временное подавление буржуазией революционного движения в Центральной Европе и отбитие мировой буржуазией первой волны послевоенного наступления мирового пролетариата. Мы особенно подчеркиваем этот последний момент, этот фактор субъективного порядка. Разрушение капиталистической стабилизации не могло быть только результатом объективных факторов: мирового экономического кризиса (рост фашизма и война) и срыва установившегося соотношения сил на международной арене; но оно явилось результатом и классовых битв внутри каждой капиталистической страны, продолженных, так сказать, на международной арене в виде революционного движения целых народов против империалистического угнетения.

Развитие мирового экономического кризиса последних трех лет не только обостряло классовые противоречия, но и расширение классовой борьбы было важнейшим фактором в деле обострения и углубления самого мирового экономического кризиса. Достаточно вспомнить, какую роль в падении английского фунта сыграло движение в английском флоте. Такие события, как подъем революционного движения в Китае с его 400-миллионным населением, приведшие к установлению советской власти на одной седьмой части территории Китая; огромное антияпонское движение, прорвавшее все барьеры гоминдановского террора; революционный подъем в Индии за последний год, выразившийся в перерастании гражданского неповиновения в начало повстанческого движения; или 5½ млн. коммунистических голосов в самом сердце Европы — Германии; революционные бои в Испании, волна стачек в Польше, Чехо-Словакии, САСШ, такие стачки, как стачка текстильщиков и горняков во Франции, стачка горняков в Бельгии, протекающая сейчас ланкаширская стачка,— сыграли и играют конечно очень крупную роль в окончании капиталистической стабилизации и обострении всех ее экономических и политических последствий.

Возьмите последние события во Франции в связи с воздушными маневрами на восточной границе в нынешней пороховой атмосфере, в которой находится капиталистический мир — они о чем-нибудь говорят?

Возьмите смычку революционного крестьянства с революционным рабочим движением в ряде капиталистических стран, которое в таких странах, как Болгария, переживших полосу кровавой белой диктатуры, привело к небывалому росту влияния нашей коммунистической партии среди крестьянских масс,— это также знаменательно для нарастающего мирового революционного подъема.

Сомнительно, можно ли уже сегодня говорить, что между XI и XII пленумами ИККИ вызрела новая стадия революционного подъема, но несомненно, как правильно указал т. Куусинен, что мировое революционное движение со времени XI пленума не только не пошло вспять, а пошло вверх. Нельзя толковать так тезисы по первому пункту, что раз на пути вызревания революционного кризиса в Германии вызрели и некоторые дополнительные трудности, то это значит, что мировой революционный подъем, как санки на русских горах-качелях, покатился вниз. Конец капиталистической стабилизации углубил лишь диспропорцию между недостаточным размахом мирового рабочего движения и объективной обстановкой. И эта диспропорция ослабила значение того факта, что почти повсюду наши коммунистические партии, за исключением САСШ и Франции, выросли численно, расширили свое влия-

164 ние. Но этот рост и расширение влияния компартий находятся в очень большом несоответствии с открывающимися возможностями.

Но какое влияние конец капиталистической стабилизации окажет на развитие революционного подъема? Несомненно он создаст в ближайшее время новую его стадию, заключающуюся в том, что в тех странах, которые находятся на общей стадии революционного подъема, будет происходить перерастание этого подъема в революционный кризис, а в странах с вызревающими элементами революционного кризиса будет происходить перерастание в революционную ситуацию. И первые признаки этого процесса мы видим хотя бы в Японии, где наряду с элементами фашизма и войны вызревают и элементы революционного кризиса.

Два начала, подобно Ормузду и Ариману, будут в лице двух классов, отстаивающих два противоположных выхода из общего кризиса капитализма, бороться между собой: война и фашизм, с одной стороны, и революция — с другой. Суждено ли будет трудящимся массам пережить еще развитие фашизма и войны раньше, чем они пойдут к пролетарской революции,— зависит в первую очередь от компартий, ибо сейчас нет на земном шаре другой силы, которая могла бы мобилизовать трудящихся, объединить их вокруг своих боевых лозунгов, организовать их в классовые революционные организации и повести к боям, чтобы разгромить фашизм и низвергнуть капитализм.

Теоретически говоря, мы не можем исключить и такого развития событий, что фашизм и война в отдельных капиталистических странах опередят пролетарскую революцию, в других странах будут итти с нею параллельно, но мы самым решительным образом будем выступать против распространяющейся в отдельных звеньях компартий фаталистической установки, уже заранее примиряющейся с неизбежностью этого курса исторических событий. Эта фаталистическая установка заключается в том, что за нас историческую работу по подготовке пролетарской революции сделают война и фашизм, что они разрушат и подорвут влияние социал-демократии, этого главного тормоза на путях пролетарской революции, что нам незачем пока ввязываться в какие-то там экономические бои, рискуя быть выкинутыми из предприятий, бороться против прихода фашизма, так как его стадия неизбежна в развитии капитализма, что фашизм тем быстрее изживет себя и обанкротится, чем скорее придет к власти, что фашистская масса наконец сама стихийно перейдет к нам.

Ориентация на стихийность составляет второе лицо этой фаталистической установки. И она сейчас, в условиях конца капиталистической стабилизации, самая опасная угроза для нас. Она деморализует рабочий класс, создает идеологию хвостизма и пассивности. Она, усыпляя бдительность рабочих масс, наряду с политикой «меньшего зла» подготовляет такое положение, когда фашизм незаметно очутится у власти. Это — идеология глубоко правая, оппортунистическая, идеология капитуляции, проповеди бессилия, запуганности и растерянности. Если в Германии мы не видим стачек, если наша борьба там против фашизма отстает от темпов его роста, то наряду с развращающей работой социал-демократии это нужно отнести также за счет распространяющихся такого рода настроений. Если компартия Германии 20 июля недостаточно быстро реагировала на «переворот» правительства Папена, если ее акция разворачивалась как действие слишком громоздкой машины, не отвечающей боевым темпам событий, то и здесь необходимо искать отражения такого рода настроений. Но я, товарищи, думаю, выражу мнение пленума, если заявлю, что Коминтерн целиком и полностью поддерживает руководство германской компартии, перед которым стоят громадные задачи и которому приходится работать при очень нелегких условиях. (Аплодисменты.) Коминтерн боролся и впредь будет бороться против дезорганизаторских шагов некоторых элементов, пытающихся внести разлад в среду актива партии, вместо того чтобы всеми силами содействовать руководству в выполнении ответственнейших задач, которые стоят перед коммунистической партией Германии.

Но, товарищи, весь пленум ждет ответа, почему в Германии, в стране второй по удельному весу после ВКП(б) партии Коммунистического интернационала, так мало экономических стачек. Они есть в Испании, Польше, Чехо-Словакии, но их очень мало в Германии. Этот вопрос особенно остро встает сейчас, в момент конца капиталистической стабилизации.

Прежде всего нужно отметить, что в Германии есть целый ряд специфических трудностей, которых не знают другие страны при развитии стачечной борьбы. Во-вторых, необходимо напомнить, что за последнее время германский пролетариат все чаще прибегает к отдельным политическим стачкам. В-третьих, что германские рабочие массы пользуются другими средствами борьбы, как например улица, особенно в борьбе против фашизма. Но все же это еще не исчерпывает вопроса. Говорят, что стачки в Германии задерживаются вследствие тяжкого международного положения страны. Рабочий класс под влиянием агитации социал-демократии верит еще, что он должен спасать потерпевшую поражение в империалистической войне капиталистическую Германию от страшного давления на нее мирового империализма (в первую очередь Франции). Проповедь национального единства и общности жертв питается Версалем, тем, что Версаль не только создает элементы революционного кризиса, но что он создает и дополнительные трудности на пути их вызревания. Говорят, далее, что на пути развития стачечной борьбы стоит еще сильная социал-демократия и сильные реформистские профсоюзы, говорят, что к этому присоединяются еще не изжитые иллюзии о возможности возвращения капиталисти-

165 ческой стабилизации, если не создавать для страны потрясений в виде взрывов классовой борьбы. Говорят, что разгул предпринимательского террора, ставящий рабочего под угрозу быть выкинутыми из предприятия, играет очень большую роль в Германии, больше, чем в других странах. Все это верно. Но мы должны как революционные политики видеть не только эти трудности, но и понять те новые широкие возможности для экономических боев, которые встают и еще встанут в связи с концом капиталистической стабилизации. Тот факт, что капитализм изжил себя в деле социальных реформ, что капиталистическое государство, все больше освобождаясь от социальных обязательств по отношению к трудящимся, превращается все более и более открыто в орган политических репрессий, тот факт, что создается чудовищная взаимозависимость и переплетенность финансового капитала и всех его разветвлений с государственным аппаратом,— ставит конечно ряд препятствий для развития стачечной борьбы. Все эти черты монополистического капитализма в полосу его общего кризиса вызревали еще в недрах капиталистической стабилизации, но сейчас в полосу конца ее они получают также новый толчок вперед. Социал-демократия говорит массам: буржуазия объявляет себя банкротом, она не может больше повышать заработную плату, она не может платить социального страхования, ее государство не может выполнять никаких официальных функций. А раз так, экономическая борьба, борьба за экономические требования — бесцельна, ибо все меньше и меньше шансов на ее успех. Отдельные отряды пролетариата, ввязывающиеся в бой, бессильны перед лицом монополистического капитала и будут биты в розницу. Надо капитулировать,— говорит социал-демократия; и ждать большого, решающего боя,— добавляют правые и «левые» оппортунисты. Теория о невозможности стачек в момент экономического кризиса перерастает сегодня в теорию о невозможности частичной борьбы в период конца капиталистической стабилизации. Но если нет экономических боев, не созрели условия для решающего боя за пролетарскую диктатуру, если частичные политические бои разбиваются о броню чудовищно выросшего аппарата капиталистического государства, тогда остается только ориентироваться на войну и на фашизм как на союзников.

Важнейшая наша задача заключается в том, чтобы преодолеть эти опасные для дела пролетарской революции настроения. Если бы пролетариат отказался от стачек как средства борьбы, он разоружился бы сейчас целиком перед лицом наступления капитала, дав ему полную свободу действий в отношении жизненного уровня трудящихся масс. Говорят, бои трудные, но почему наши польские и испанские товарищи в странах с меньшими компартиями, с более слабым, «бедным» капитализмом могут вести успешные бои, не только не допуская часто снижения заработной платы, но добиваясь ее повышения?

Но, допустим, есть ряд специфических трудностей, задерживающих развитие стачечной борьбы,— обязанность партии использовать другие формы борьбы для подведения рабочих масс к экономическим и политическим массовым боям. В этих боях пролетариат будет учиться прибегать к сильно действующим средствам, чтобы заставить отступить своего врага, пока не будет подведен к употреблению самого принудительного средства — пролетарской революции.

Необходимо особо подчеркнуть, что экономические бои в условиях конца капиталистической стабилизации гораздо быстрее, чем раньше, перерастают в бои политические, и экономические стачки теснейшим образом переплетаются со стачками политическими. Несколько по-новому нам придется поставить в ближайшее время вопрос о массовой политической стачке. Пролетариат на опыте своей борьбы будет убеждаться, что без такого одновременного, концентрированного удара нельзя сломить сопротивления классового врага. И этот метод борьбы начинает прокладывать себе дорогу в массы. Именно поэтому социал-демократия играет теперь с лозунгом всеобщей стачки, учитывая настроения рабочих. И нужно уметь разглядеть за этим обманом социал-демократии волю масс, ибо иначе мы отдали бы массы во власть подлой демагогии социал-демократии.

Мы должны вырвать это оружие из ее рук, ставя вопрос о подготовке и проведении массовой политической стачки перед широким форумом рабочего класса, на опыте показывая, что социал-демократия действительно обманывает рабочих своими широковещательными лозунгами. Мы должны помнить, что в условиях конца капиталистической стабилизации массовая политическая стачка станет одним из наиболее важных, эффективных средств в арсенале орудий борьбы рабочего класса. Выдвигая лозунг политической массовой стачки, коммунисты обязаны учитывать конкретные условия для его проведения, дабы лозунг массовой политической стачки не повис в воздухе, как это случалось не раз в практике компартий. Но когда мы ставим вопрос о пролетарской диктатуре, о массовой политической стачке, значит ли это, что мы должны свысока относиться к нашей повседневной работе в деле укрепления нашей связи с массами? Ведь эта повседневная работа — это единственно правильный путь к тому, чтобы нашу борьбу за пролетарскую диктатуру, за подготовку и организацию массовой политической стачки не превратить в пустышку, в бессодержательную революционную фразу.

Весь пленум с напряженным вниманием слушал ту часть доклада т. Куусинена, в которой он подчеркивал всю огромную важность задач по установлению компартиями связи с массами. Каждый из нас в этом зале чувствовал, что это то, чего еще недостает сейчас подавляющему большинству компартий. Это — ключ к тому, чтобы на основе защиты непосредственных требований масс подвести их в ходе экономиче-

166 ских и политических боев к решающим боям за пролетарскую диктатуру.

Всуе говорить о революционном подъеме, если не быть в самой гуще рабочего класса, не уметь зацепиться за его нужды, сформулировать его основные требования в виде конкретных ясных лозунгов. От того, что французские товарищи например пишут весьма радикальные тезисы на своих конгрессах о революционном подъеме, мы не продвигаемся во Франции в нашей связи с массами. Смысл этой части доклада т. Куусинена состоит в том, что он обрушился на правое и «левое» словоблудие, неизжитое нами, прикрывающее отсутствие массовой работы, он обрушился на ориентацию на стихийность, при помощи которой некоторые секции хотят отвертеться от трудных задач по мобилизации и организации масс. Ни о чем у нас столько не написано, как по вопросу о массах, но прорывов наших в области массовой работы мы не ликвидировали.

Уже III конгресс Коминтерна поставил перед коммунистами задачу завоевания масс. И нет ничего удивительного в том, что наше огромное отставание заставляет ИККИ в момент конца капиталистической стабилизации сосредоточить внимание секций Коминтерна на решениях первых трех конгрессов, сформулировавших очень четко перед складывавшимися тогда компартиями их задачи в деле борьбы за массы. Но значит ли это, товарищи, что мы вообще отождествляем нынешнее политическое положение и состояние секций с периодом первого, второго или третьего конгресса? Значит ли это, что между нашими тезисами о конце капиталистической стабилизации и намеченными в них задачами по завоеванию масс образуется провал, в котором исчезла широкая перспектива мирового революционного движения, и что эта перспектива заменена исключительно политикой насущного дня? Тот, кто думает, что, ставя вопрос о борьбе за массы, об их мобилизации, их организации, их боевой подготовке к решающим боям за пролетарскую диктатуру, мы этим снимаем вопрос о революционной перспективе,— тот жестоко ошибается. Поймите, что если за рядом многочисленных наших резолюций шести мировых конгрессов и одиннадцати пленумов мы не выполнили еще решений трех конгрессов, то наш долг сказать об этом всем секциям Коммунистического интернационала.

Но разве характеристика нынешнего момента как конца капиталистической стабилизации — это не самая крупная революционная перспектива, какую мы даем при данном соотношении классовых сил коммунистическому движению? Именно эта перспектива обусловливает новую постановку вопроса о пролетарской диктатуре в открывающуюся перед нами полосу. Наша пропаганда и агитация за лозунг пролетарской диктатуры будут все больше перерастать в лозунг действия широких масс, подымающихся вокруг своих повседневных требований на борьбу за установление пролетарской диктатуры. Элементы чистого пропагандизма будут отходить несколько назад. По-иному нам придется подходить и к лозунгам переходного периода. Сегодня мы еще почти нигде не выставляем этих лозунгов, но развитие событий может завтра в отдельных капиталистических странах поставить этот вопрос в порядок дня перед компартиями. Особенно актуальными могут стать например такие лозунги, как конфискация боевыми представительными органами рабочего класса запасов продовольствия и предметов первой необходимости для снабжения нуждающихся масс безработного населения или занятие рабочими остановившихся предприятий и пуск их силами рабочих и т. д. Говоря о самой скромной с первого взгляда, самой черной повседневной массовой работе, мы должны предвидеть также и возможность стихийных взрывов массовых движений. Если в период частичной капиталистической стабилизации мы видели такие движения, как движение протеста против казни Сакко и Ванцетти, как июльские дни в Вене, как английская всеобщая стачка, потрясавшая до основания в течение нескольких дней капиталистический строй в Англии, то что же говорить сейчас, когда капиталистический мир вступил в полосу конца капиталистической стабилизации?

Вдумайтесь, товарищи, как бы выглядел капиталистический мир, если бы во главе английской всеобщей стачки стоял не предательский Генсовет, а действительно массовая, большевистская партия. Если говорить о прорывах в революционной перспективе, то фактически наша слабая связь с массами создавала прорывы между отдельными мощными революционными движениями и их скромными результатами. И когда мы хотим заполнить этот прорыв, нам говорят, что у нас исчезают революционные перспективы, хотят эти последние заменить исключительно установкой на стихию. В то же время мы были бы конечно очень плохими революционерами, если бы скидывали со счетов революционную стихию движения. Очень возможно, что ряду наших секций придется бороться за руководство такими стихийными движениями не в таком организационном и политическом положении, как мы бы этого хотели, а в таком, в каком оно будет дано историей.

Теоретически говоря, не исключено, что итти к завоеванию большинства рабочего класса нам придется уже в момент больших революционных взрывов, как в Испании. И так как пленум пишет тезисы на ближайшие 1½ — 2 года, для конца капиталистической стабилизации, то мы должны предвидеть все возможности и в этом направлении ориентировать секции Коминтерна.

7. О социал-демократии​

Последний вопрос: какое влияние окажет конец капиталистической стабилизации на социал-демократию? Какие превращения происходят с социал-демократией на новом этапе?

167 Чтобы понять эти превращения, прежде всего необходимо ответить, на чем держалось влияние социал-демократии до сих пор. Социал-демократия опиралась на тонкий слой рабочей аристократии, расширившийся в период ее врастания в капиталистическое государство и расшатывания капиталистической стабилизации за счет более обширного слоя государственной, профсоюзной, муниципальной, кооперативной бюрократии. Конец капиталистической стабилизации подрывает экономическую базу под рабочей аристократией. Фашистские банды, тянущиеся к казенному пирогу, вытесняют из насиженных мест целые слои социал-фашистской бюрократии.

Социал-демократия после кризиса, вызванного войной и Октябрьской революцией, отсиделась, упрочилась как партия капиталистической стабилизации. Конец капиталистической стабилизации вырывает из-под нее эту основу. Она играла после войны 1914 г. пацифизмом, создавая шумиху вокруг Лиги наций, доказывая, что капитализм при «демократии» может обеспечить мир. Война на Дальнем Востоке, угроза войны между Польшей и Германией, угроза нападения на СССР,— вся нынешняя предвоенная обстановка вырвала и это орудие, которым она морочила боящиеся войны массы.

Она защищала демократию,— фашизм отобрал у нее и это. Она опиралась на социальные реформы,— капитализм уничтожил и эту возможность. Она держалась на страхе перед потрясениями, сохранившемся еще у отсталых, зараженных мещанством слоев рабочего класса. Но капитализм вступил в полосу тягчайших потрясений, потянув за собой миллионы людей и в том числе социал-демократию.

Вот те причины, которые определяют нынешние превращения социал-демократии. Эти превращения, как и все процессы социально-политического порядка, нельзя представлять чисто механически, одновременно и однотипно происходящими в международном масштабе. В разных странах они будут происходить по-разному, в соответствии со степенью обострения кризиса, классовой борьбы, роста фашизма, радикализации масс и т. д. Но в основном их можно свести к следующим двум типам: а) одна часть социал-демократии по образцу Макдональда, Томаса, Сноудена открыто перейдет в лагерь капитализма и реакции; б) вторая часть будет фрондировать под давлением масс, пытаясь задержать уход масс к коммунизму (английские независимцы, группа Зейдевица — Розенфельда); основное ядро социал-демократии, имеющее левое разветвление, попытается еще раз овладеть процессами радикализации рабочего класса, выдвигая ряд крайне радикально звучащих лозунгов. Мы сейчас видим в главнейших капиталистических странах оформление этого типа маневров социал-демократии. Это есть новая черта в развитии социал-демократии, обусловленная концом капиталистической стабилизации.

Эти маневры выражаются в четырех главных моментах.

Первый маневр. Социал-демократия, выступающая в течение десятилетий как партия социальных реформ, объявляет себя сегодня партией социализма и конечной цели рабочего движения,— социализма, конечно, демократического, без пролетарской революции, а путем проведения в рамках капитализма «программы национализации». Этим маневром социал-демократия пытается внести путаницу в сознание рабочих и обмануть их так же, как в 1918 — 1919 гг. проектами социализации. И это диктует нам, коммунистам, необходимость особенно четко ставить вопрос о власти, о пролетарской диктатуре. В борьбе против социал-демократии это есть сейчас основное звено, за которое мы должны ухватиться. Наши лозунги должны поэтому на нынешнем этапе отличаться особой четкостью, не оставляющей никаких сомнений насчет их подлинного содержания. Социал-демократия уже теперь формально воспринимает целый ряд наших боевых лозунгов, выхолащивая из них революционное содержание, как то: рабоче-крестьянское правительство, кое-где лозунг диктатуры пролетариата и т. п. Несомненно, что она будет пользоваться и таким лозунгом, как пролетарская демократия. Поэтому наш старый боевой лозунг пролетарской диктатуры, лозунг власти, должен быть особенно четко выдвинут в борьбе против демагогии социал-демократии вокруг социализма.

Второй маневр. Социал-демократия играет теперь в оппозицию в отношении к буржуазному государству. Если Вельс заявляет, что германская социал-демократия, обсудив (заметьте, не как-нибудь сгоряча, а обсудив) вопрос, пришла к убеждению, что капитализм изжил себя и что социализм становится в порядок дня, то Вандервельде объясняет, что возврата больше нет к политике коалиции. Этой демагогией социал-демократия усложняет борьбу против нее, сея у масс иллюзии о повороте социал-фашизма к классовой политике. А это требует от наших партий не просто только агитации об измене и предательстве социал-демократических вождей, а такого использования оппозиционных настроений социал-демократических рабочих по отношению к буржуазному государству, которое выливалось бы в действительную акцию, в процессе которой масса познавала бы на опыте цену мнимой «оппозиционности» социал-демократических лидеров.

Но это также может поставить перед некоторыми коммунистами вопрос, не перестает ли в силу этого и в силу роста фашизма социал-демократия быть главной социальной опорой буржуазии. Если бы мы, товарищи, представили себе такое парадоксальное положение, что мы разбили социал-демократию, а фашизм еще больше вырос, мы конечно должны были бы пересмотреть наш старый ленинский тезис о социал-демократии как главной социальной опоре буржуазии. Но если бы это слу-

168 чилось например в Германии, то там не было бы фашизма, не было бы и капитализма. Если бы внутри рабочего класса не было влияния социал-демократии, мир выглядел бы иначе.

Говорят, что нельзя считать социал-демократию главной социальной опорой буржуазии в Италии. Ну, а кто привел итальянский фашизм к власти? На чьих плечах он поднялся в Германии? Кто срывает боевой отпор масс фашистскому террору сейчас во всех капиталистических странах? Быть главной социальной опорой — это и значит тормозить борьбу единственного революционного класса против буржуазной диктатуры во всех ее формах.

Второй вопрос: не задерживается ли процесс фашизации социал-демократии в обстановке конца капиталистической стабилизации? Он будет протекать и дальше так же, как он протекал в тех странах, где социал-демократия не участвовала прямо в правительстве. Партия, которая стоит на почве капитализма, даже в условиях конца капиталистической стабилизации, не может не фашизироваться. Г-н Блюм не участвует в коалиции, но он защищал, защищает и будет защищать капитализм не хуже Носке, а лучше, умнее, эластичнее. Фашизация социал-демократии означает рост ее озверения против передового революционного отряда рабочего класса — против компартии, рост ее ненависти против СССР. А кто может сказать, что эта бешеная ненависть социал-демократии против партии пролетарской революции, против СССР ослабела за последнее время в условиях конца капиталистической стабилизации?

Третий маневр. Социал-демократия играет с идеей единства рабочего класса. Перед лицом бешеного наступления капитала, роста реакции и фашизма, начинающейся новой полосы войн, угрозы новой мировой войны массы чувствуют необходимость единства рабочего класса, единства, обеспечивающего успешность их борьбы за свое освобождение. Можно предвидеть, что социал-демократия подхватит этот лозунг масс, вытравляя из него революционное содержание, сводя его к общим сентиментальным разглагольствованиям о вреде раскола, вреде нетерпимости и т. п. Мы, коммунисты, должны взять инициативу этого массового движения в свои руки, на деле показать искренне желающим классового единства рабочим массам, какую роль играла и играет социал-демократия в деле организационного и политического разоружения рабочего класса перед классовым врагом, как она систематически раскалывала и раскалывает пролетариат, чтобы облегчить буржуазии наступление на него. Мы должны показать массам на опыте, что только коммунисты защищают подлинное единство рабочего класса на основе классовой политики и массовой борьбы.

Наконец четвертый маневр — демагогия социал-демократии вокруг всеобщей стачки,— затронутый нами уже выше и на котором останавливаться более подробно не приходится.

8. Выводы​

Итак резюмирую сказанное. Конец капиталистической стабилизации, являющейся составной частью третьего периода, знаменует собою переход к новому туру войн и революций как социально-политическому выражению новой ступени общего кризиса капитализма. Конец капиталистической стабилизации выражается в уже ведущихся и назревающих новых войнах, в развитии реакции и фашизма, росте повсюду революционного подъема и вызревании в ряде капиталистических стран революционного кризиса, в сдвиге во взаимоотношениях капиталистического мира с СССР, этой базой мировой пролетарской революции. Вследствие конца капиталистической стабилизации необходимо внести ряд дополнений в наши тактические установки в вопросе фашизма, борьбы за частичные требования рабочего класса, переходных лозунгов, массовой политической стачки, борьбы за диктатуру пролетариата и задач компартий в отношении социал-демократии. Не упуская ни на минуту широкой революционной перспективы, держа курс на огромные массовые движения, компартии должны сосредоточить все свои силы на большевистской массовой работе как условии завоевания большинства рабочего класса и успешной борьбы за пролетарскую диктатуру.

Нам нужно ликвидировать отставание компартий от благоприятных объективных возможностей, а не полагаться на то, что, к нашему счастью, отставание капитализма еще больше, чем у нас. Нам многое дано нынешней обстановкой, но с нас многое и спросится. Мы не знаем, в какой точно обстановке соберется следующий пленум, но мы знаем, что он соберется в более напряженной для буржуазии обстановке, чем сегодня. Отдают ли все присутствующие здесь себе в этом отчет, знают ли они, какие обязательства налагает это на представляемые ими партии? Слово за вами, товарищи!

Эрколи (Италия). Основная мысль, которой открылся пленум и которая завершает анализ в представленных тезисах, мысль, на которой построен весь доклад т. Куусинена, гласит, что период относительной стабилизации капитализма закончился. Тов. Куусинен добавлял, что эта оценка возлагает на нас большую ответственность. Мы все согласны с ним и с т. Мануильским, который подчеркнул это положение, отметив, что оно имеет решающее историческое значение для всего Интернационала. Если мы согласны в этом пункте, то мы согласимся и с тем, что это положение необходимо углубить и в прениях на пленуме и, пожалуй, также после них.

Вы вероятно помните тезис VI всемирного конгресса о третьем периоде. Тов. Мануильский только что цитировал этот пункт тезисов. В заключительной части его говорится:

169 «Этот период неизбежно ведет через дальнейшее развитие противоречий капиталистической стабилизации к дальнейшему расшатыванию капиталистической стабилизации и к резкому обострению общего кризиса капитализма» ¹.

Такое утверждение казалось нам очевидным на VI конгрессе. Но все вы помните, что после конгресса больше всего споров было вокруг этого утверждения, что его подвергали сомнению и опровергали правая фракция в Коммунистическом интернационале и примиренцы почти во всех партиях Коминтерна. Я напоминаю об этом обстоятельстве, чтобы еще сильнее подчеркнуть необходимость углубленного обсуждения всех вопросов, касающихся анализа международной обстановки и вытекающих из него задач вообще. Я подчеркиваю это еще и потому, что мы помним, как именно в нашей партии в известный момент пришлось вести довольно сильную борьбу против Серра, ставившего под сомнение ценность и точность анализа международного положения и содержания третьего периода, данного VI конгрессом.

Подчеркнуть это следует также и потому, что среди некоторых товарищей еще существуют пережитки оппортунистических взглядов, отстаивавшихся после VI конгресса правыми и примиренческими элементами.

Все мы сходимся на признании необходимости отвергнуть тот взгляд, будто между окончанием капиталистической стабилизации и началом революционного кризиса лежит целый период развития. Наоборот, надо подчеркнуть еще раз положение, выдвинутое т. Сталиным в начале 1930 г., что между революционным подъемом и революционным кризисом нельзя провести резкой грани и что переход от одного к другому совершается в процессе непрерывного развития, неравномерного в разных странах. В данный момент мы наблюдаем как раз переход или скатывание к новому ряду крупных и острых конфликтов между классами и между государствами, к новому туру революций и войн.

Необходимо, чтобы констатация конца капиталистической стабилизации сопровождалась подробным изучением ситуации в каждой стране, внимательным установлением того, каковы вытекающие отсюда последствия для нашей стратегии и тактики. Проблема отставания наших партий от ситуации вновь должна быть поставлена ребром.

Массовое движение зачастую застает наши партии врасплох. Это показывает, что они еще не понимают, какая стоит перед ними сейчас задача. Эта задача заключается в том, чтобы стимулировать массовое революционное движение, расчищать ему путь посредством подготовки и руководства повседневными частичными, экономическими и политическими боями пролетариата. С другой стороны, когда движение застигает наши партии врасплох, они не всегда понимают, что при данной ситуации абсолютно необходимо, чтобы партия энергично, решительно осуществляла свою руководящую роль в движении. Не подлежит сомнению, что конец периода капиталистической стабилизации означает возникновение кризиса в рядах социал-демократии, кризиса, основным содержанием которого является процесс полевения масс, процесс отхода масс от аппарата, от вождей, от социал-демократической идеологии и политики. Как нам вмешаться в этот кризис? Как вмешаться в этот процесс? Вот другая сторона проблемы отставания, которая должна быть рассмотрена нами со всей необходимой серьезностью.

Что касается нашей общей политической ориентации, то мы подчеркиваем полное согласие с тезисами. Тезис о конце капиталистической стабилизации не следует использовать для подмены конкретного анализа данной ситуации, конкретного определения наших задач в области повседневной работы по завоеванию рабочих масс и руководства их повседневными боями, экономическими и политическими, для болтовни о «новом периоде». Но в то же время надо понять, что перед нами встанут новые задачи благодаря самому росту массового движения. Надо суметь должным образом поставить и выполнить эти новые задачи, возглавив массы и борясь вместе с ними, вовлекая их в решающие бои в процессе развертывания их повседневной борьбы. Таким образом борьба, которую мы должны вести, есть опять-таки борьба на два фронта: против оппортунизма как главной опасности, могущей помешать нам понять задачи, встающие перед пролетарским авангардом в данный момент, и против ультралевых, которые могут изолировать нас от масс.

Как ставится в Италии проблема конца стабилизации капитализма? Было бы ошибкой отождествлять для Италии относительную стабилизацию и фашизм. Различные процессы экономического восстановления и перегруппировки руководящих сил буржуазии, процессы, составившие содержание относительной стабилизации в Италии, начались до захвата власти фашизмом. Фашизм отчасти был скорее результатом, чем причиной этих процессов. Но если такое отождествление ошибочно, то все же должно сказать, что относительная и частичная стабилизация капитализма в основном была реализована у нас фашизмом: по крайней мере в том смысле, что это развитие и это расширение наступления капитала, отмеченное в тезисах VI конгресса как одна из характерных черт периода относительной стабилизации, что это беспощадное угнетение рабочего класса, это систематическое снижение его жизненного уровня, о чем говорится в программе Коминтерна, что эти элементы, бывшие предпосылкой, непременным условием всякого экономического восстановления, эти ре-

¹ Стенотчет VI конгресс Коминтерна, вып. VI, стр. 57.

170 шающие элементы были безраздельно, полностью реализованы только фашизмом. В результате этого даже перегруппировка сил буржуазии, эта характерная черта периода относительной стабилизации, полностью совершилась лишь в рамках фашистской диктатуры. Фашизм продолжил путь капиталистической стабилизации. Фашизм всеми силами помогал капиталистической стабилизации. Фашизм осуществил относительную стабилизацию капитализма в Италии.

То обстоятельство, что мы констатируем окончание капиталистической стабилизации, еще раз остро ставит перед партией все проблемы, относящиеся к фашистской диктатуре, к ее более или менее относительной прочности и способу ее разложения и распада.

О фашизме и об итальянском фашизме в частности говорят многие товарищи, и они высказывают по этому поводу мнения, которые мы считаем глубоко неправильными. Это есть результат того, что при изучении итальянского фашизма обычно пользуются буржуазными или социал-демократическими источниками, пользуются авторами, которые или идеализируют итальянский фашизм и фашизм вообще, или рисуют развитие фашизма как нечто эпизодическое и анекдотическое. Некоторые товарищи пробавляются анекдотами об итальянском фашизме и воображают при этом, что они раскусили самую сущность фашизма, и строят на основе отдельных элементов абсолютно несостоятельные теории.

Некоторые товарищи говорили об итальянском фашизме как о фашизме классическом. Это утверждение тоже должно подвергнуть дискуссии. Итальянский фашизм стал развиваться раньше, чем начался аналогичный процесс в какой-либо другой стране, но это еще недостаточный показатель классичности. Это выражение имеет смысл только в том случае, если принять во внимание некоторые результаты, достигнутые фашизмом в организации государства — в установлении открытой диктатуры буржуазии, совершенно независимой от партийных группировок, и в установлении непарламентского режима. В этом смысле в тезисах VI конгресса Коминтерна говорится:

«Итальянский фашизм, которому... в последние годы удалось ослабить последствия внутреннего политического и экономического кризиса, создал классический тип фашистского строя» ¹.

Но было бы ошибкой идеализировать этот тип фашистского государства, который сложился к 1927 — 1928 гг., и делать отсюда вывод, что фашистская диктатура возникает только тогда, когда этот тип государства осуществлен, и что ее еще нет, когда такой тип государства не осуществлен или осуществлен лишь частично.

В Италии у нас был фашистский режим и фашистская диктатура еще до того, как был осуществлен этот классический тип фашистского государства. Фашистская диктатура была у нас в 1923 г., когда Муссолини стоял во главе коалиционного правительства партий с участием католиков и демократов. Это правительство имело большинство в парламенте, но его нельзя было рассматривать как правительство парламентское. Это была фашистская диктатура.

В Италии мы имели фашистскую диктатуру и тогда, когда наша партия была еще легальна, когда мы еще могли использовать парламентскую трибуну для нашей агитации и пропаганды в массах — в 1925 — 1926 гг. Скажу больше. Если мы поставим вопрос о перспективе, разве мы можем исключить возможность того, что итальянский фашизм под давлением острой ситуации и мощного массового движения в известный момент пойдет до некоторой степени на попятный в смысле предоставления известной свободы организации тем или другим группам оппозиции, чтобы затормозить таким путем сдвиг рабоче-крестьянских масс в сторону революционного классового действия. Я думаю, что мы не можем абсолютно исключать эту перспективу.

В различные моменты мы уже видели, что такую перспективу конкретно намечает сам фашизм, а также социал-демократы. В итальянской социал-демократической партии существует течение, представленное депутатом по фамилии Барро. Эго течение выдвигает такое положение: мы против фашизма, мы хотим изменить существующий режим, но мы не можем выдвигать перспективу насильственного ниспровержения этого режима, потому что это равносильно перспективе коммунистической революции. Единственной перспективой и единственным путем действия для социал-демократии должно быть соглашение с фашизмом: именно этим путем нам удастся изменить самый характер нынешнего режима диктатуры. В 1929 г. Муссолини в одной из парламентских речей открыто затронул этот вопрос: он открыто поставил социал-демократам условия. Еще недавно в отношении некоторых вождей социал-демократии были сделаны пробные шаги, чтобы убедиться, готовы ли они присоединиться к режиму. Совершенно очевидно, что почвой для соглашения может быть только борьба против революции, против коммунизма, использование нового орудия, чтобы помешать развитию нашей партии и росту революционной волны. Совершенно очевидно, что эта перспектива связана с перспективой созревания революционной ситуации в стране, но я напоминаю об этом, чтобы показать, что даже «классический» тип итальянского фашистского государства не может рассматриваться как нечто застывшее, неизменное, что даже самая свирепая фашистская диктатура может в известные моменты заигрывать с парламентаризмом и партийными группировками.

Еще большей ошибкой было бы, исходя из определения итальянского фашизма как фашизма классического, делать на этом

¹ Стенотчет VI конгресса Коминтерна, вып. VI, стр. 65.

171 основании вывод, что линия развития итальянского фашизма может и должна рассматриваться как классическая линия, обязательная для всех стран. Такой обобщающий вывод был бы ошибочным. Он стал бы источником серьезнейших политических ошибок, он ограничил и совершенно парализовал бы нашу способность ориентироваться в развитии ситуации в тех странах, где фашизм уже стал или становится преобладающим фактором. Эта ошибка служит источником всех неправильных аналогий между ситуацией в Италии в 1922 г. и нынешней ситуацией в Германии,— аналогий, которые надо отбросить, чтобы, вместо ошибочного метода поверхностных и обманчивых аналогий, применять правильный марксистско-ленинский метод точного анализа ситуации в различных странах. Это отнюдь не означает, что правильное понимание итальянской ситуации не поможет уяснению того, что происходит в других странах.

Рекорд ошибок и упорства в оценке событий в Германии на основе абстрактной схемы, построенной на определенном толковании эволюции итальянского фашизма и его прихода к власти, побил Троцкий. Троцкий загипнотизирован своей характеристикой государственного переворота, наполовину плебейского, наполовину военного и династического, каким является поход на Рим. Ему кажется, что без похода на Рим не может быть фашистской диктатуры. Вот вам вся фашистская мудрость. Поход на Рим решает все. Когда происходит «поход на Рим» или когда Троцкий предвидит (согласно своей схеме), что грозит поход на Рим, он впадает в панику, он кричит: «Все кончено, теперь мы погибли: в Германии происходит то, что происходило в Италии в 1922 г. Теперь Красная армия должна выполнить свой долг» и т. д.

Этот способ суждения напоминает старые ошибки Троцкого 1917 — 1919 и 1923 гг. о революции в назначенный срок. Источником этих ошибок служит в значительной мере то обстоятельство, что Троцкий приписывает важную и определяющую роль в эволюции фашизма движению мелкобуржуазных слоев. Он повторяет здесь ошибку Костржевы и польской правой. Движение мелкобуржуазных слоев, слоев деклассированных, составляющих массу фашистских организаций, не может рассматриваться как движение независимое, как фактор, определяющий развитие фашизма. Решающим фактором является финансовый и промышленный капитал, руководящие слои буржуазии. Под этим углом зрения пример Италии имеет весьма важное значение. Фашистское движение в Италии стало играть решающую роль в конце 1920 г., когда решающие слои финансового капитала — промышленники и аграрии — увидели в фашизме орудие, позволяющее им сломить революционный подъем рабоче-крестьянских масс, орудие для осуществления диктатуры крупной буржуазии, финансового капитала над широкими массами трудящихся.

Во всей дальнейшей фашистской эволюции, если в известные моменты как будто доминирует плебейский элемент и элемент мелкобуржуазный, то это всегда лишь по форме, лишь по внешности, лишь в смысле театральных эффектов, лишь демагогически. Существо же всегда определяется последовательным, твердым осуществлением политики крупной буржуазии. При анализе похода на Рим понять это событие можно лишь припомнив, что ему предшествовал разгром низовых рабочих организаций; иными словами, что решающие факторы ситуации были налицо до того, как банды чернорубашечников выступили по приказу Муссолини и короля. Из позиции Троцкого вытекает прежде всего пропаганда паники, пораженчества, провокаций, которую он пытается вести в различных странах. Второе следствие — неспособность понять фашистский характер нынешнего правительства и предшествовавшего ему правительства Брюнинга, того правительства, которое, как это определили наши германские товарищи, уже было правительством проведения фашистской диктатуры.

До чего доходит Троцкий? Он приходит к мысли, что эти правительства представляют собой нечто «независимое» от общества, т. е., выражаясь его собственными словами, это «приказчики имущих, но приказчики, которые ездят верхом на хозяине, натирают ему шею до синяков и не стесняются лезть сапогом в лицо». Такая концепция правительств Брюнинга и Папена развивалась в фашистских газетах. В тот день, когда Гинденбург отверг Гитлера, фашисты говорили о правительстве Папена: «Оно ничего не представляет, у него нет объективной базы».

Тов. Ульбрихт, выступавший здесь от имени германской компартии, прекрасно нам показал, какова объективная база правительства Брюнинга и в особенности правительства Папена. Его программа заключается в свирепом осуществлении диктатуры крупной буржуазии, в подавлении массового движения, в разгроме революционного движения, в снижении жизненного уровня широких трудящихся масс. Нынешнее германское правительство, не будучи законченной фашистской диктатурой, все же является фашистской диктатурой, опирающейся на решающие слои буржуазии, на значительную вооруженную силу.

Для Троцкого дело обстоит совершенно иначе. Образ, которым он пользуется, чтобы представить нынешнее правительство,— это пробка, которая может держаться на булавочном острие, если в нее воткнуть симметрично две вилки. Изображать так правительство, которое в действительности представляет и опирается на ведущие и решающие слои буржуазии, значит смешивать булавочное острие с острием сотни тысяч штыков рейхсвера, сотни тысяч штыков фашистских штурмовых отрядов и с сотнями тысяч членов «Стального шлема» и фашистских отрядов. Такое смешивание есть нечто неслыханное даже для ренегатов марксизма-ленинизма.

172 Чтобы не впасть в подобного рода ошибки, необходимо как это указал т. Ульбрихт, подчеркнуть в особенности различия между ситуацией в Италии 1922 г. и нынешней ситуацией в Германии, для того чтобы получить правильное ее понимание.

Тов. Ульбрихт в связи с этим коснулся двух пунктов. Первый относится к различию между периодом, когда возникал итальянский фашизм, т. е. периодом окончания послевоенного революционного подъема — кануном периода относительной стабилизации капитализма,— и нынешним периодом, т. е. периодом конца капиталистической стабилизации, периодом мирового экономического кризиса, революционного подъема, победы и строительства социализма в СССР и лихорадочной подготовки новой империалистической войны.

Второй пункт, подчеркнутый т. Ульбрихтом,— это вопрос о линии дальнейшего развития массового движения. Позвольте мне остановиться в нескольких словах на этом вопросе, так как он тесно связан с утверждением, которое зачастую приходится слышать, будто итальянский пролетариат не дрался, чтобы помешать приходу к власти фашизма. Это утверждение неправильно. Кто знает историю 1919 — 1922 гг. в Италии, тот знаком с ходом частичных и даже общих боев, которые вел итальянский пролетариат, чтобы помешать приходу фашизма к власти. Мы помним ряд массовых политических стачек, не ограничивавшихся одним заводом, но охвативших города и целые районы вплоть до большой политической стачки августа 1922 г., национальной политической стачки, которой руководила и на которую решающее влияние оказывала наша партия, за два месяца до похода на Рим. Достаточно этих фактов, чтобы отвергнуть подобного рода утверждение. Но следует указать, что эти бои происходили на фоне падающей кривой революционного движения, тогда как нынешние бои германского пролетариата происходят на фоне восходящей кривой. Всеобщая стачка в августе 1922 г. была последней, так что можно сказать, что, когда итальянский фашизм пришел к власти, решающие бои гражданской войны остались уже позади. А в Германии сейчас, когда фашистская диктатура уже значительно продвинулась по пути своего осуществления, мы накануне гражданской войны, решающие бои еще впереди. Вся пораженческая суетня троцкистов по существу связана с тем фактом, что Троцкий повторяет ныне ошибку, в которой он упрекал Брандлера в 1923 г.: он смешивает начало революции с ее концом.

Помимо этих моментов, затронутых т. Ульбрихтом, мне хотелось бы остановиться еще на двух. Первое — то, что перегруппировка сил буржуазии и фашистское перерождение государства произошли и происходят в Италии и в Германии по-разному. В момент похода на Рим перегруппировка сил буржуазии уже началась и достигла известного уровня. Самый фашизм был проявлением этой перегруппировки. Но решающие шаги были сделаны после похода на Рим, решающая перегруппировка произошла уже в рамках фашистской диктатуры. Государственный аппарат в момент похода на Рим был в значительной мере разложен; не так обстоит дело в Германии. Фашизация государства в решающей части произошла в Италии после похода на Рим. Тов. Мануильский в своем докладе на XI пленуме ИККИ уже подчеркивал это различие, т. е. что в Германии произошло обратное тому, что было в Италии. Процесс фашизации в Германии начался два года назад. Правительство Брюнинга было правильно охарактеризовано как правительство проведения фашистской диктатуры, а нынешнее правительство, хотя и не может еще рассматриваться как законченная фашистская диктатура, все же осуществляет фашистскую диктатуру ускоренным темпом. Это различие в процессе перегруппировки буржуазных сил — одна из главных причин различия в развитии и перспективах ситуации в Германии и Италии. Этим объясняется тот с виду противоречивый факт, что итальянский фашизм, который никогда не имел такой силы в массах, которая хотя бы в отдаленной степени сравнилась с силами германского фашизма, пришел к власти путем государственного переворота, носившего плебейский и династический характер, тогда как в Германии, несмотря на то, что национал-фашизм обладает массовыми силами, гигантски превосходящими те силы, которые были у итальянского фашизма, установление фашистской диктатуры происходит, наоборот, сухим, как говорят немцы, путем, путем ряда государственных переворотов бюрократического и военного характера. И мы вполне можем допустить перспективу, нарисованную также и т. Куусиненом, о возможности полного осуществления фашистской диктатуры в Германии без эпизода, подобного походу на Рим.

Последний пункт, на котором я хочу остановиться,— это самый состав фашистского движения. Разумеется, здесь надо учитывать различие в социальном составе обеих стран, различные периоды, в которые мы живем, что определяет различие классовых движений. Но если изучить состав масс, представляющих основу фашизма, мы увидим в первую очередь массу мелкой городской буржуазии. Можно утверждать, что в этом отношении оба движения чрезвычайно сходны, и в Германии и в Италии мы имеем дело приблизительно с одними и теми же социальными слоями. Но иным сегодня является то обстоятельство, что когда итальянский фашизм шел к власти, он мог ставить перед собой перспективу известного удовлетворения кое-каких запросов этих масс. Правда, итальянский фашизм осуществлял программу экономической диктатуры крупного финансового капитала, но вдумайтесь хотя бы в тот факт, что фашизм в определенный момент проводил политику девальвации, что несомненно соответствовало программе буржуазии, но в то же время и интересам широких слоев мелкой и средней буржуа-

173 зии. Возможен ли такого рода факт в Германии? Насколько мне известно, нынешнее германское правительство намерено идти совершенно иным путем.

Второй элемент — рабочие. До захвата власти база фашизма в итальянском пролетариате была чрезвычайно ограниченной. Это были исключения. «Влияние» на некоторые слои пролетариата было приобретено фашизмом при помощи фашистской диктатуры. Достаточно напомнить, что в 1925 г., после трех лет фашистской диктатуры, на выборах фабзавкомов и на крупнейших предприятиях в Италии, например завод Фиат, фашисты получили всего 200 голосов при наличии 12 тыс. рабочих а в начале 1926 г. Муссолини, обращаясь к генеральному штабу своей партии и парламенту, перед лицом всей страны заявлял: рабочий класс относится к нам враждебно, это рабочее поколение нам никогда не завоевать, надо выждать нового поколения. Обратное мы видим в Германии, судя по полученным нами от германских товарищей материалам, которые заслуживают полного доверия. Из этих докладов видно, что германскому фашизму удалось уже сейчас завоевать часть рабочих, в особенности безработных. И снова встает вопрос: итальянский фашизм ничего не дал рабочим, снижение зарплаты в Италии началось в 1923 г., через год после прихода к власти фашистов что же сможет дать германский фашизм тем слоям рабочих, которые ему удается охватить своим влиянием, слоям безработных, которые ему удалось завоевать?

Третий элемент — крестьянские слои: Какие слои крестьянства поддерживали фашизм в Италии? Богатые крестьяне и богатеющие середняки. Это были элементы, для которых перспектива экономического подъема была связана с нанесением решительного удара революционному движению сельскохозяйственных рабочих. Сломив революционное движение этих рабочих, фашизм открывал путь к влиянию новым слоям мелкой и средней буржуазии в деревне. Полагаю, что здесь есть очень мало сходного с движением в Германии. Повторяю, итальянский фашизм дал кое-что той крестьянской массе, которая его поддерживала, он сломал препятствия, стоявшие на пути гегемонии этих слоев в деревне. Что может дать германский фашизм крестьянам Германии, стоящим на пути пролетаризации?

Я затронул вопрос о социальном составе фашизма, потому что это важно для суждения о перспективе ситуации, важно и для ряда тактических вопросов, на которых я сейчас не стану останавливаться.

В вопросе о перспективах ситуации мы вполне согласны с положением т. Куусинена, подтвержденным тт. Ленским и Мануильским. Мы считаем правильной формулировку, что наша перспектива есть в основном перспектива развития массового движения и что от этого движения зависит степень осуществления нынешним правительством его планов фашизации. Эта перспектива правильна, и политика германской партии заключается в том, чтобы проявить все усилия для ускорения развития движения масс. Наша делегация вполне согласна с утверждением т. Мануильского, что в данный момент долг Коммунистического интернационала — всемерно поддерживать германскую компартию и ее руководство в осуществлении ими этой политической линии.

Но если перед нами перспектива массового движения, то для нас должно быть ясно, что результатом этого развития будет не только возведение препятствий на пути осуществления угнетательских мероприятий фашистской диктатуры. Рост революционных сил вызывает концентрацию сил реакции. Движение масс, развивающееся бурным темпом, может на известный момент ускорить процесс установления фашистской диктатуры. Германская компартия может оказаться перед лицом быстрого развития и внезапных поворотов. Вот почему ей нужно высокое качество большевистского анализа, широкое понимание ситуации для своевременного реагирования на это быстрое развитие.

Далее, как мы должны понимать развитие массового движения в Германии? Помимо тех, которые уже идут за коммунистической партией, имеется два больших лагеря: с одной стороны, массы социал-демократические и католические, с другой стороны — лагерь мелкобуржуазных масс, крестьянства, безработных, которые втянуты в движение фашизма. Работа нашей партии должна заключаться в ускорении развития ситуации путем внесения классовой борьбы в ряды того и другого лагеря и развертывания ее.

Что касается социал-демократии и католических рабочих, то здесь дело совершенно ясное. Самое уничтожение парламента активизирует массу, ее внепарламентскую борьбу. Не исключена возможность того, что это уничтожение парламентов вызовет активизацию тех организаций, где массы еще могут собираться, в особенности профсоюзов и пр. Вот почему работа нашей партии в реформистских профсоюзах (и католических) является поистине одним из звеньев, за которое партия должна ухватиться. Удастся ли нам и с какой быстротой путем внесения классовой борьбы в лагерь социал-демократии разложить ее ряды, проломить в них широкую брешь, образовать единый фронт борьбы класса против класса? Это будет зависеть от того, как партия будет бороться в области повседневных экономических и политических боев.

Что же касается другого лагеря, лагеря фашистских сил, то разрешите мне сказать несколько слов, коснувшись существа того опыта, который приобрела наша партия в борьбе с фашизмом.

Опыт, который мы приобрели в Италии,— это опыт десятилетия работы и борьбы до установления и в обстановке фашистской диктатуры. Опыт этот можно резюмировать в трех основных пунктах, которые, так сказать, соответствуют трем основным ошибкам, совершенным нашей пар-

174 тией в различные моменты развития фашизма.

Прежде всего это ошибки в области тактики единого фронта. В момент восходящего развития фашизма мы не сумели приспособить нашу тактику к требованиям борьбы так, как они в тот момент вставали перед массами. Мы не сумели развернуть широкую работу единого фронта на экономической и политической почве и даже на почве сопротивления фашистским отрядам, чтобы придать единство борьбе итальянского рабочего класса против фашизма. Вот почему итальянские рабочие сражались и были разбиты в ряде разрозненных боев. У нас происходило нечто подобное тому, что происходит сейчас в Испании, где пролетариат героически сражается в боях, изолированных один от другого, причем партии не удается охватить движение революционным руководством, объединить это движение и поднять его на более высокую ступень. Не так стоит вопрос в Германии, где партия обладает уже столь большими силами и столь широким большевистским опытом. Там вопрос ставится иначе, чем он стоял у нас и ставится сейчас в Испании. Но проблема эта стоит и в Германии. Я с большим интересом слушал то, что говорилось по этому поводу германскими товарищами. Правильно, что «антифашистская акция» должна носить самые различные формы, должна заключаться в развертывании массовых выступлений во всех областях с использованием мельчайших требований, мельчайших поводов борьбы. Но в то же время необходимо сказать, что партия должна приложить усилия, чтобы политически и организационно объединить все эти акции, а этого можно достигнуть лишь путем агитации и пропаганды лозунга массовой политической стачки, лозунга всеобщей стачки, лозунга, который не должен сваливаться, как снег на голову, массам, который не должен застигать их врасплох, а должен заблаговременно распространяться среди них. Этот лозунг может быть осуществлен лишь в том случае, если он будет подготовлен широкой работой по развертыванию борьбы рабочих за ближайшие интересы.

Второй момент нашего опыта заключается в том, что мы в Италии неоднократно забывали, какова должна быть роль партии при фашистской диктатуре. Когда фашизм захватил власть, в рядах нашей партии преобладал такой взгляд: теперь на целый период дело конченное,— мы возвращаемся в подполье и будем ждать новых решающих боев. Преобладающий в рядах партии подход к подполью был чисто оборонительным, выжидательным: желание отстоять организацию партии, сохранить связи партии, членов партии. Мы не думали при этом о подготовке партии к революционной борьбе на уровне более высоком, в условиях самой фашистской диктатуры. Вот почему в моменты серьезных кризисов фашистской диктатуры, например в 1924 г., мы не сумели стать во главе масс, мы оказались изолированными от ситуации и от масс. Вот почему в рядах нашей партии укрепился подход не легалистский, а, наоборот, чрезмерной нелегальности, и результаты этого и по сей день сказываются на всем развитии нашей партии.

Третий пункт касается оценки фашизма, которую мы давали в различных случаях. В известный момент среди нас широко был распространен взгляд, что фашизм не сумеет управлять, что, придя к власти, он быстро себя разоблачит, как фарс. В ноябре 1922 г. в теоретическом журнале нашей партии была помещена статья, смысл и выводы которой сводились к следующему: «теперь комедия продолжается». Итальянский пролетариат и наша партия на собственной спине испытали, какая это была «комедия».

Но эта ошибка была связана с мнением, что фашизм сможет разложиться сам собой. А это в свою очередь связано с ошибочной оценкой различных оппозиционных движений в недрах фашизма. В этом проявилось очевидное влияние социал-демократического взгляда насчет того, будто оппозиционные движения, развивающиеся в недрах фашизма, неизбежно ведут к разложению сил фашизма и расчищают путь для роста революционной волны. Это абсолютно неправильно. Фашизм как движение, база которого в мелкобуржуазных массах, обречен на постоянную оппозицию в его недрах, так как мелкая буржуазия по самой природе своей подвержена постоянным шатаниям. Мы на опыте знаем, что оппозиционные течения внутри фашизма в решающие моменты развития фашизма, при резких поворотах ситуации, не становились фактором, прокладывающим путь выступлению масс и нашей партии, но были фактором, препятствующим разложению фашистских сил и переводу недовольства некоторых слоев мелкой бружуазии в русло классовой борьбы и поддерживающим единство этих сил на почве диктатуры. Так было например в 1924 г., когда фашизм был спасен не Муссолини, а фашистской оппозицией, Фариначи — главой оппозиции, Геббельсом итальянского фашизма. Почему это так? Вот тактическая проблема, которую мы должны себе поставить. Мы не сумели с первого момента развития фашизма понять, что наша задача — проникнуть в ряды фашизма, проникнуть в ряды его массовых организаций, чтобы посеять и взрастить там семена классовой борьбы. Ввиду отсутствия нашей организационной работы, работы путем революционного авангарда внутри фашизма, оппозиционные течения внутри фашизма никогда не становились фактором решающего разложения сил нашего противника и не открывали пути революционной борьбе. Они создавали препятствия на нашем пути.

Здесь я возвращаюсь к пункту, затронутому мною раньше. Что мы должны делать в лагере фашизма? Мы полностью присоединяемся к мнению т. Ульбрихта, что разбить фашизм невозможно, если не удастся проникнуть внутрь гитлеровского фронта. Для нас это аксиома. Но то, что т. Ульбрихт рассказал нам о методах, с помощью которых германские товарищи

175 работают теперь над осуществлением этой директивы, мы считаем еще недостаточно удовлетворительным. Мы тоже имеем в этой области различный опыт и совершили ряд ошибок. Тов. Ульбрихт указал, что германские товарищи ведут борьбу против фашизма и в то же время распространяют на фашистских собраниях листовки, которые содержат лозунги классовой борьбы. Этот метод широко применялся нами в различные периоды, но не дал нам удовлетворительных результатов. Этому методу нехватает организационной основы, нехватает организационного содержания. В течение некоторого периода — даже теперь этот вопрос остается для нас открытым — мы следовали другому методу, стараясь вывести из фашистских организаций все элементы, которые удалось подчинить нашему влиянию. Это — тоже ошибочный метод. Это способствует не развертыванию классовой борьбы в недрах фашизма, а чистке фашистских рядов. Единственно правильный метод — это метод образования ячеек в фашистских рядах. Разумеется, это весьма тонкая проблема тактики и организации. Но под политическим углом зрения проблема внесения классовой борьбы в ряды фашистского противника может быть разрешена только с помощью этого метода.

Между нашей партией и германской несомненно большая разница. Мы многому научились у КПГ, и нас продолжает многому учить опыт этой большой массовой работы партии, идущей уверенным шагом в трудной обстановке, ее окружающей, к завоеванию большинства рабочего класса. Но мы убеждены, что наша братская германская партия в свою очередь должна изучать наш опыт и извлекать из него уроки. Если нам дозволено дать совет германским товарищам, то совет наш будет в первую очередь гласить: учитесь с первых моментов борьбы массовой работе в организациях противника, основательно изучайте формы, методы, возможности такой работы, используйте в полной мере эти возможности. Мы заплатили очень дорого за то, что не учли этого урока с первого момента развития фашизма. Если бы мы усвоили этот урок раньше, мы не были бы сейчас в таком суровом, таком душном подполье, в котором мы находимся сейчас. Мы бы легче нашли путь, чтобы установить контакт с широкими массами. Мы бы его никогда не утеряли. Пусть же по крайней мере наш опыт будет учтен партиями, перед которыми стоят задачи, подобные тем, которые стояли перед нами в различные моменты, в различных условиях.

Я подхожу теперь к третьей части своей речи. Я постараюсь познакомить вас с нынешним состоянием нашей партии и с обстановкой, в которой мы работаем.

Итальянский фашизм сейчас повидимому отказался от своих прошлых широких замыслов. Он утратил значительную долю гордости и ведет борьбу за существование. Фашизм сейчас яростно борется, с одной стороны, против последствий экономического кризиса, потрясающего всю страну, а с другой стороны, он борется за переложение на массы последствий этого кризиса. Это режим, который видит, как в недовольстве масс и массовых движениях изо дня в день созревают условия его крушения.

Что остается от относительной стабилизации капитализма, осуществлявшейся фашизмом? Остается прежде всего концентрация руководящих сил буржуазии на реакционной почве в рамках диктатуры. Остается экономическое и политическое наступление на рабочий класс, разложение масс, неуклонное снижение зарплаты, все основные элементы наступления на широкие массы трудящихся, наступление, которое фашизм вел в течение десяти лет.

То обстоятельство, что фашистский режим еще существует, объясняется тем, что ему еще удается подчинить своему контролю и влиять на немаловажные слои трудящихся масс. Таким образом уничтожение влияния фашизма на массы есть одно из условий широкого развертывания классовой борьбы против капитализма и фашизма в Италии. Это есть условие для осуществления нашей партией основной задачи завоевания большинства рабочего класса. Здесь много говорили о фашистской демагогии. Фашистскую демагогию наших дней нельзя отождествлять с демагогией 1919 и 1922 гг.: антикапиталистический момент, который был всегда присущ этой демагогии, ныне принимает другой характер, не исчезая совсем. На первый план выступает националистический момент. Можно сказать, что итальянский фашизм в этой области пошел учиться у фашизма германского. Антикапиталистический момент еще существует, но он самым тесным образом связан с проблемой международной позиции Италии. Демагогия антикапиталистическая и демагогия националистическая теснейшим образом связаны между собой. Ее цель — втянуть массовые слои в идеологическую и практическую подготовку войны, повлиять на некоторые слои трудящихся, на сельхозрабочих, на крестьян и побудить их включиться в подготовку новой империалистической войны. Но дело не только в демагогии. Итальянский империализм действительно стремится к войне, к вооруженному преодолению трудностей, к насильственному разрешению стоящих перед ним проблем. Например франко-итальянский конфликт есть подлинный конфликт между двумя агрессивными империализмами, сталкивающимися во всех сферах своей экспансии. Впрочем франко-итальянский конфликт не есть нечто изолированное. При анализе позиции Италии в этом конфликте нельзя в то же время не учитывать характера развития других основных конфликтов данного периода между САСШ и Англией, между Англией и Францией и т. д.

Но существует другая демагогия, с которой нам приходится сталкиваться лицом к лицу,— это демагогия социал-демократии. Можно было даже несколько абстрактно, но без особой ошибки, утверждать, что место, которое занимал фашизм в 1919 г.

176 и еще в 1922 г. в антикапиталистической демагогии, ныне занято социал-демократией. Так например, если сравнить программу активных групп социал-демократии, групп — «правосудие и свобода» с программой фашистов в 1919 г.,— мы видим, что в ряде пунктов эти программы совпадают.

Произошла, так сказать, смена позиций социал-демократии и фашизма; в результате этой смены отправные позиции фашизма — это те позиции, на которые опирается ныне социал-демократия в своей пропаганде в Италии. Происходит явное разделение труда между фашизмом и социал-демократией.

В Италии мы неоднократно присутствовали при игре фашизма и социал-демократии в свои соседи. Достаточно напомнить пример Муссолини. В 1914 г. он был вождем социалистической партии, во время войны перешел на сторону социал-империализма, а ныне является главой чернорубашечников. Другой пример — Ненни: он был главой чернорубашечников, а ныне — лидер II Интернационала. Это означает, что между социал-демократией и фашизмом нет идеологического барьера.

Несколько слов о массовых движениях.

В зимние месяцы у нас в Италии был ряд массовых движений. По нашей статистике, очевидно неполной, потому что она охватывает лишь те районы, с которыми у нас была связь, количество массовых движений достигло сотни, что означает значительное увеличение по сравнению с предыдущими месяцами. Число участников в каждом из этих движений колеблется между несколькими сотнями и тремя тысячами. В общей сложности можно считать, что в этих массовых движениях участвовало 25 — 30 тыс. крестьян и сельхозрабочих, 25 — 30 тыс. безработных, 5 — 10 тыс. женщин, 10 — 15 тыс. рабочих.

Эти движения носят стихийный характер, внезапно возникают и быстро распространяются, но их сила сопротивления невелика. Обычно фашистские силы не сопротивляются этим движениям и во многих случаях братаются с массой, ведущей борьбу.

Результат всех этих движений положительный. Почти все они, в особенности в деревне, приобретают бурный характер. Что касается участия нашей партии, то три четверти этих движений протекали под ее влиянием, но лишь незначительная часть — под нашим руководством. Однако нашему руководству не удалось приобрести организованного характера и увеличить силу сопротивляемости массовой борьбы. В последнее время после зимы, в весенние и летние месяцы в развитии массовых движений появились новые элементы: с одной стороны, в зимние месяцы активную роль играли крестьянские слои, сельскохозяйственные рабочие и безработные, а теперь наблюдается тенденция к выдвижению индустриального пролетариата в авангард боев; с другой стороны, в ряде районов имеется тенденция к объединению различных движений, чтобы создать общее движение целой категории рабочих или целого района. Это знаменует тенденцию активности масс, перехода на более высокую ступень. Нехватает широкого вмешательства фактора сознательной организации, нехватает руководства.

Каковы силы нашей партии?

В массах имеется тяга в нашу сторону, но эта тяга еще слишком велика для нашей организационной способности, эта тяга ломает рамки нашей партии и ставит перед нами все более и более трудные проблемы, которые нам не удается еще разрешить. Вот почему организационные проблемы партии сейчас наиболее важны.

Наша партия находится и развивается в таких условиях, что ее непрерывно надо перевоспитывать в духе классовой борьбы, а это нужно делать в повседневных боях. В наших рядах еще ярко выражены оппортунистические тенденции к пассивности, тенденции веры в стихийную силу движения. Эти тенденции идут к нам от фашизма и от старых социал-демократических, максималистских, бордигианских традиций, не изжитых старыми кадрами партии. Эта вера в стихийность усилилась благодаря тому, что старые кадры партии, а отчасти даже и новые кадры еще и сейчас полагают, что борьба против фашизма может быть только фронтальной борьбой, лобовой атакой, что против фашизма мы будем бороться только тогда, когда наступит «великий день», когда можно будет выйти на улицу и построить баррикады. Мы не умеем еще вести борьбу против фашизма изо дня в день широким фронтом, непрерывно, становясь на почву даже фашистской законности, проникая в фашистские организации, ища контакта с массами, используя все легальные и полулегальные возможности, даже в рамках фашистской диктатуры, для втягивания масс в непосредственные частичные экономические бои и этим путем воспитывая их в процессе классовой борьбы и вовлекая во все более широкие бои. Вот почему мы вполне согласны с положениями тезисов, которые с максимальной энергией подчеркивают необходимость для нашей партии научиться действовать на почве легальной и полулегальной, проникать в организации противника, вести организованную работу в массовых фашистских организациях, использовать эту почву как арену для первоначального объединения масс, где массы могут собираться и делать первые шаги в своем движении, брать размах для последующего развертывания борьбы.

Мы слышали доклад польского товарища, и все были в восторге от успехов, о которых он нам говорил. Мы еще не имеем подобных успехов. Мы отстали. Вы должны также учесть совершенно отличные условия, в которых мы работаем. У нас нет и тени легальности. Если наши кадры проваливаются, то мы должны считать, что они проваливаются навсегда. Освободит их только наша революционная борьба. И наконец массовое движение у нас не столь сильно, как в Польше и в других странах. Но мы должны учесть, что его развитие в

177 нашей стране может быть гораздо более острым, чем в других местах, во-первых, потому, что фашистская диктатура существует уже 10 лет, затем потому, что она уже широко разоблачена перед массами, потому, что под железной поверхностью этой фашистской диктатуры крот истории уже хорошо поработал.

Своим выступлением я хотел вам показать, что и в тех условиях, в которых находится наша партия, она работает и борется, что она прилагает все усилия, чтобы массовое движение не застало ее врасплох, чтобы воспитать исполненный решимости пролетарский авангард, партию, которая не тянулась бы в хвосте событий и масс, но умела бы связываться с ними изо дня в день, становиться во главе их, руководить ими, начиная с повседневных мельчайших боев и кончая развертыванием их до боев за власть, за установление диктатуры пролетариата.

Бела Кун (председатель) предлагает избрать две комиссии: одну по первому пункту порядка дня и другую по второму пункту.

Тов. Бела Кун оглашает предложенный Президиумом ИККИ состав комиссий.

Предложение т. Бела Куна единогласно принимается пленумом.

(Заседание закрывается).

178

Заседание двенадцатое​

3 сентября (утро). Председатель т. Эрколи

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Копленига, Рандольфа, Альтобелли

Коплениг (Австрия). Коммунистическая партия Австрии достигла со времени последнего пленума существенных успехов. Партия начинает играть все большую роль в политической жизни австрийского пролетариата. Но мы должны сказать, что, несмотря на этот ее рост, нам не удалось пробить такую брешь в рядах австрийской социал-демократии, которая бы имела решающее значение.

В условиях неуклонного обострения кризиса вследствие санации Кредитанштальта, проведенной за счет масс, и давления иностранного капитала положение трудящихся масс за последние годы катастрофически ухудшилось. В минувшем году заработная плата снизилась в среднем на 20%. Около 200 тыс. безработных сняты с пособия. Громадное бремя налогов тяготеет над народными массами. Мнимый коммунальный социализм венского муниципалитета тоже вовлечен в орбиту кризиса, что выражается прежде всего в сокращении и ликвидации ассигнований на социально-политические мероприятия в интересах трудящихся масс. Несмотря на такое колоссальное ухудшение положения рабочего класса и на связанное с ним растущее полевение пролетариата, социал-демократии удается в силу своего нераздельного влияния в профсоюзах и при посредстве своих многообразных массовых организаций удерживать в повиновении широкие массы и в особенности массы промышленных рабочих. Роль социал-демократии как главной социальной опоры буржуазии сказывается на всех этапах прогрессирующей фашизации Австрии.

Правда, в Австрии еще нет более или менее крупных экономических боев ярко выраженного массового характера, но в процессе целого ряда частичных боев и выступлений, имевших место в последнее время, проявляется рост активности масс и рост революционного подъема.

Имеются сотни случаев за последнее время, когда нашей партии удавалось, отправляясь от малейших запросов и нужд рабочего класса, мобилизовать более или менее широкие слои рабочих. Особенно важную роль сыграла здесь борьба против выселения рабочих из квартир за невзнос квартплаты. Только за последние месяцы мы зарегистрировали 60 случаев предотвращения рабочими таких выселений. При этом нередко происходят столкновения с полицией, и например в Леобене полиция забросала рабочих, оцепивших квартиры, бомбами, начиненными слезоточивым газом. Тем не менее рабочие предотвратили выселение. Такие случаи очень часты. Партия увязывает эту борьбу с требованием о предоставлении муниципалитетами субсидий на квартплату, она мобилизует безработных, призывая их не платить за наем квартир, и организует забастовки квартиронанимателей. Аналогичной формой борьбы является борьба против взыскания недоимок по налогу с крестьян, в результате чего мы сумели распространить свое влияние на деревню. Такие бои вокруг мелких повседневных вопросов связаны с нашей работой среди безработных, в которой мы, опираясь на комитеты безработных, на основе единого фронта снизу нередко достигали более или менее крупных материальных успехов.

Сошлюсь только на один факт, имевший место в последнее время. Партия и комитет безработных организовали 1 августа голодный поход безработных в Зальцбургской области. Этот голодный поход, на участие в котором мы смогли, вопреки запрещению и мобилизации государственного аппарата, мобилизовать широчайшие массы, был значительным политическим и материальным успехом для безработных.

На основе выдвинутых требований, в процессе переговоров комитета действия с представителями властей было достигнуто следующее:

1. Все безработные города и окрестных селений, снятые с пособия, получают, начиная с 5 августа, безвозмездное питание. Сюда относятся и те, которые до сих пор не причислялись к категории подлежащих страхованию от безработицы (сельхозрабочие, домашние работницы и т. п.), всего 800 — 1 000 человек.

2. В вопросе о квартплате муниципалитет изъявляет готовность пойти навстречу безработным, проживающим в коммунальных

179 квартирах и не могущим уплатить квартплату.

3. Муниципалитеты за свой счет выкупают вещи, заложенные безработными в ломбардах.

4. Ассигнуется миллион шиллингов на организацию работ по регулированию русла реки.

5. Кроме этого власти обещали принять меры к тому, чтобы областная конференция муниципалитетов постановила регулярно выдавать пособие всем снятым с пособия безработным. Эта конференция уже состоялась, но вынесла по этому вопросу неблагоприятное для безработных решение, и борьба за требования продолжается.

Сколь бы ни было ошибочным сосредоточение работы среди безработных главным образом только на проведении демонстраций и голодных походов, такие голодные походы, будучи должным образом подготовлены в массах, имеют большое значение, особенно в голодных районах, где закрыты все предприятия. Они представляют собою некоторым образом более высокую форму борьбы и требуют весьма серьезной концентрации сил государственного репрессивного аппарата. По нашему мнению, нужно изучить и использовать в международном масштабе опыт таких выступлений, в особенности тех крупных голодных походов, которые проводились в Америке и в Англии.

Наша главная слабость также и в Австрии состоит в неудовлетворительной постановке работы на предприятиях, в организации боев на предприятиях и экономических стачек. Правда, в процессе забастовок строителей и красильщиков, имевших место в последние месяцы, проявился рост влияния РПО на рабочих, но мы не сумели овладеть руководством во время этих стачек. В процессе забастовки рабочих-красильщиков реформисты сумели вытеснить нас из стачечного комитета. Это объясняется, наряду с тактическими ошибками недостаточным осуществлением пролетарской демократии во время выборов в стачечные комитеты и в дальнейшей работе последних. Но главная причина заключается в пренебрежении работой в профсоюзах, что как раз в Австрии с ее мощным профсоюзным движением играет большую и решающую роль. В этой области нам еще не удалось добиться серьезного перелома. Реформистские профсоюзы Австрии за один только последний год потеряли 70 тыс. членов. На выборах в завкомы число красных заводских комитетов возросло за последние месяцы с 60 до 107. На большинстве предприятий выборы завкомов будут проводиться только в сентябре. Однако результаты выборов не находятся ни в каком соответствии с тем большим недовольством, которым охвачены также и профессионально организованные рабочие. Еще менее благоприятными надо считать эти результаты, принимая во внимание численность рабочих, организованных в группах РПО. У наших товарищей зачастую наблюдается неверная установка, достигающая своего апогея в том, что выход рабочих из профсоюзов и их слабое участие в профсоюзной жизни изображаются как доказательство того, что профсоюзы не могут больше оказывать решающего влияния в экономических боях. Такие установки приводят к недооценке работы в профсоюзах. Неверно, что выход рабочих из профсоюза показывает, будто профсоюз уже перестает оказывать влияние на неорганизованных рабочих во время экономических боев, тарифных конфликтов, стачек и т. д. Мы знаем десятки примеров, доказывающих, что на предприятиях, на которых зачастую большинство рабочих не организовано, в связи с каким-нибудь тарифным конфликтом неорганизованные тоже обращаются в профсоюз, и приток рабочих в профорганизации усиливается. Укоренившиеся в массах профсоюзные традиции дают реформистам возможность влиять на неорганизованных, когда мы не умеем своей революционной работой в профсоюзах завоевать рабочих и прежде всего профсоюзных уполномоченных и низовые комитеты и подчинить их интересам нашей революционной профсоюзной политики.

В связи с вопросом об экономических боях мне хотелось бы сказать несколько слов о движении горнорабочих в районе предприятий общества Альпине Монтан. В 1929 г. фашистам удалось сюда проникнуть, завоевать большинство в завкомах на ряде предприятий и вовлечь большую часть рабочих в фашистский профсоюз. В мае нынешнего года администрация потребовала всеобщего снижения зарплаты. Рабочим под угрозой увольнения предложили дать поодиночке подписку о согласии на это. Прошлой зимой предпринимателям уже однажды удалось с помощью фашистских и реформистских профсоюзов провести таким порядком снижение зарплаты. Но в этой области партия своей упорной борьбой против фашистов и социал-фашистов уже очень многое наверстала, и особенно во время последних муниципальных выборов мы как раз в этом отношении достигли больших успехов.

Мы воспользовались этой ситуацией для проведения дискуссий с рабочими — членами фашистских профсоюзов. Мы выдвинули лозунги: ни гроша с зарплаты, ни одного рабочего с завода, стачка против снижения зарплаты и увольнения, против фашистских методов принуждения на предприятиях. Мы мобилизовали безработных и сосредоточили внимание прежде всего на главных штирийских заводах Альпине в Донавице и Зеграбене. Наши завкомовцы выступали на заводах в защиту наших требований.

Под влиянием созданного нами настроения в пользу забастовки фашистский профсоюз был вынужден созвать общезаводское собрание. Мы мобилизовали под своими лозунгами рабочих, и благодаря этому собрание прошло всецело под нашим влиянием. Секретари фашистских профорганизаций и фашистские члены завкомов сбежали с собрания, и представитель РПО выступил с разъяснением положения и необходимости объявления стачки. На другой день на од-

180 ном из собраний был выбран стачечный комитет, и уже был установлен момент объявления забастовки, когда дирекция общества объявила, что она снимает свои требования. Это отступление несомненно было достигнуто под давлением созданного нами настроения в пользу забастовки — настроения, создать которое удалось прежде всего благодаря нашей инициативе. Общество Альпине Монтан учуяло возможность распада фашистских профсоюзов, а это было бы для него чрезвычайно опасным.

Значение этого успеха тем больше, что в этой области рабочие уже имеют опыт двух забастовок, проигранных под руководством реформистов. После вынужденного отступления администрации Альпине на этих горнопромышленных предприятиях началось быстрое разложение фашистских профсоюзов также и на других заводах Альпине. Стали возникать оппозиционные группы, и на цеховых собраниях принимались наши требования. Вопреки начавшимся репрессиям со стороны предпринимателей, фашистских террористических отрядов и властей, партия завоевывает все большее влияние. Реформисты, которые здесь очень слабы, несмотря на величайшие усилия, не смогли увеличить свое влияние.

Ход событий в Верхней Штирии показывает как раз с точки зрения борьбы против заводского фашизма, что можно завоевать также и рабочих, состоящих в фашистских профсоюзах, надо только взять за отправную точку непосредственные интересы рабочих.

Теперь — несколько слов по вопросу о едином фронте и о борьбе против социал-демократии.

В связи с событиями в Германии и с начавшимся с довольно заметным подъемом национал-социалистическим наступлением также и в Австрии, движение единого фронта получило за последние несколько недель весьма сильный импульс. Применение тактики единого фронта снизу является сейчас важнейшим методом мобилизации масс для всех партий. Но мне думается, что конкретные формы и методы применения единого фронта снизу должны быть различны в разных странах, ибо они зависят от конкретных условий, от силы партии в данной стране и от разнообразных маневров социал-демократии. Мы совершили бы грубую ошибку, если бы стали переносить на Австрию определенные формы, применявшиеся в последнее время в Германии. У нас в ряде организаций наблюдались такие тенденции, и мы дали им суровый отпор.

Тов. Готвальд привел очень много хороших конкретных примеров, но в одном месте я понял его так, будто не столь важно заранее резко поставить вопрос о социал-демократических вождях, ибо они сами разоблачат себя в процессе борьбы. Готвальд сказал, что мы ставим перед рабочими вопрос так, что мы готовы вступить в союз с чортом и дьяволом. Боюсь, товарищи, что если мы поставим так вопрос в Австрии, где в массах еще имеются сильные социал-демократические иллюзии, где социал-демократия применяет утонченные «левые» маневры, то мы рискуем очутиться на буксире у социал-демократии. Применяя тактику единого фронта снизу в Австрии, мы должны учитывать то обстоятельство, что социал-демократия сейчас еще с довольно значительным успехом в своей массовой агитации монополизирует для себя борьбу за единство. Это не означает, да и не может означать, что мы должны сектантски замкнуться из страха перед социал-демократией, что мы не должны смело и решительно применять тактику единого фронта. Единство в том виде, в каком социал-демократия его изображает перед рабочими, борясь против коммунистов, это единство пассивности, обмана масс, рассчитанного на поддержку мероприятий буржуазии. Этому единству мы противопоставляем революционное боевое единство снизу. Однако предпосылкой установления единого фронта с социал-демократическими рабочими является неустанное разоблачение роли социал-демократии на основе опыта прошлого, на основе каждодневной практики также и там, где мы проводим выступления совместно с социал-демократическими рабочими, причем для нас должно быть ясно, что одних только слов недостаточно, что недостаточно только говорить о предательстве, но что надо прежде всего по-товарищески убеждать рабочих. Мы тоже того мнения, что нет надобности постоянно в каждой прокламации, обращаясь к социал-демократическим рабочим, твердить о едином фронте под руководством коммунистической партии,— руководство партии должно осуществляться на практике, в процессе практической работы. Но это не значит, что мы где-нибудь и как-нибудь можем ослабить борьбу против социал-демократии на каком-либо этапе развития единого фронта.

На наши собрания, особенно в последние недели, нередко являются более или менее многочисленные группы социал-демократов, членов Шуцбунда, членов СРМ, во главе со своими низовыми функционерами. Они изъявляют готовность проводить совместно с нами те или иные выступления против фашизма, но требуют, чтобы мы перестали критиковать социал-демократию. Само собой разумеется, мы не гоним этих социал-демократических рабочих, мы делаем им практические предложения, но ни на каком этапе социал-демократического фронта мы не можем отказываться от разоблачения роли социал-демократических вождей, ибо иначе мы неминуемо окажемся на поводу у «левых» социал-демократических маневров. Надо изыскать формы товарищеской дискуссии. Надо научиться вынуждать социал-демократических вождей открыто высказываться перед рабочими, надо требовать от них ответа на определенный вопрос. Но самое важное — это научиться ставить на предприятиях, в массовых организациях, во всех секциях социал-демократической партии соответствующие вопросы, развертывать там дискуссии по поводу вносимых нами предложений, мобилизовать рабочих на борьбу. Если мы не предъявляем социал-демократическим ра-

181 бочим требования о выходе из их партий в качестве предварительного условия для установления единого фронта, то это не означает, что мы можем прятать лицо коммунистической партии. В таких странах, как Австрия, в этом-то как раз и заключается опасность возникновения центристских группировок.

Вопросы эти находятся в тесной связи с проблемой разоблачения «левых» маневров социал-демократии. У нас в партии в течение долгого времени переоценивалось значение этих «левых» маневров с точки зрения объективных трудностей, и налицо было чувство некоторого бессилия именно в этом вопросе. В последнее время мы можем констатировать известные успехи также и по части выработки методов разоблачения этих маневров. Нам несколько раз удавалось притуплять их острие. Правда, надо сразу же констатировать, что у нас еще чрезвычайно плохо обстоит с разоблачением перед массами маневров австрийской социал-демократии в вопросе защиты Советского союза и что в этом пункте многие социал-демократические рабочие еще не освободились от иллюзий. Решающую роль в деле разоблачения «левых» маневров социал-демократии играет самостоятельная инициатива партии. Если партия берет инициативу при каждой ситуации, призывает рабочих к борьбе под конкретными боевыми лозунгами, за конкретные боевые цели и организует эту борьбу, то она тем самым невероятно затрудняет социал-демократии ее маневры. Партия должна научиться быстро реагировать на эти маневры и, что самое важное, с громадным упорством их разоблачать. Недостаточно один или несколько раз высказаться по этому вопросу в печати или на собрании. Эти маневры надо разоблачать в процессе настойчивых, длящихся неделями кампаний в печати и на собраниях. Ставя конкретные вопросы социал-демократии, надо вскрывать перед массами реакционное содержание, этих маневров. Таким образом мы часто ловили социал-демократию с поличным. Мы вызываем социал-демократию публично ответить на определенные вопросы, и этот метод дает блестящие результаты. Таким путем нам неоднократно удавалось заставлять социал-демократию высказываться, и мы развязывали дискуссию по этому вопросу среди рабочих. Мне думается, что по части «левых» маневров, которые социал-демократия усиленно применяет в международном масштабе, мы обладаем уже столь большим опытом, что пора научиться заранее сигнализировать определенные маневры социал-демократии при определенных ситуациях и заранее ориентировать отдельные партии в этих вопросах, облегчая им разоблачение таких маневров.

В заключение мне хотелось бы резюмировать задачи австрийской партии следующим образом.

Партия должна еще упорнее и энергичнее перенести центр тяжести на защиту повседневных интересов масс и на организацию экономических боев, в особенности же на работу на предприятиях, в профсоюзах и в массовых организациях.

Более энергично, чем до сих пор, надо вести борьбу против фашизма во всех его формах прежде всего и против поднимающегося национал-социалистического движения, ни в малейшей мере не ослабляя при этом борьбы против социал-демократии.

Борясь против голодного наступления буржуазии, партия должна мобилизовать массы рабочих и трудящихся крестьян также и против закабаления Австрии иностранным капиталом и разоблачать роль социал-демократии также и в этом вопросе как агентуры прежде всего французского финансового капитала, и конкретнейшим образом популяризировать революционный выход из кризиса.

Партия должна прежде всего приложить все усилия к ускорению темпа своего роста и в первую очередь — к закреплению на предприятиях. Она должна приложить еще большие старания к тому, чтобы обеспечить своей прессе массовое распространение.

Мне думается, что партия находится на верном пути к массам. Но мы отдаем себе также полный отчет в том, что развитие идет слишком замедленным темпом, что этот темп далеко отстает от имеющихся возможностей. В минувшем году партия выросла также и идеологически. Она обновила и укрепила большую часть своих кадров. У нее есть все предпосылки к тому, чтобы в ближайшее время достигнуть цель, которую она поставила на своем XI съезде: прорвать фронт австрийской социал-демократии на пути к завоеванию большинства пролетариата.

Рандольф (САСШ). Конец стабилизации капитализма в САСШ проявился в таких формах, которые как бы напоминают нам, что чем грандиознее машина, тем разрушительнее последствия ее крушения. Нагрузка сталелитейных заводов снизилась до 14% производственной мощности. Подавляющее большинство рабочих этой отрасли выброшено на улицу. В других основных отраслях производства, например в машиностроении, миллионы работают неполное время.

Государственный дефицит составляет 3 млрд. долл. Страна накануне инфляции. Доллару грозит опасность обесценения. Банки по всей стране, начиная с конца 1929 г., все более и более приходят в состояние общего непрерывно возрастающего хаоса. Кто-то даже подсчитал, что в часы банковских занятий каждые 12 минут происходит банкротство одного банка. Был издан билль, названный «класс банк билль», который уже не пытался спасти мелкие банки, а предназначался исключительно для спасения крупных банков за счет гибели мелких.

По всем промышленным районам страны на окраинах городов и местечек расположились лагерями безработные мужчины,— иногда с женщинами и детьми. Лагери эти получили прозвище «Гувервилль» (Гувер-

182 град). В течение этих трех лет хлебные хвосты стали в САСШ постоянным явлением.

Такова страна, в которой наиболее «священный принцип» буржуазной «демократии» понимается так, что положение рабочих не касается государства.

Крах всей так называемой системы «помощи», в значительной степени построенной на благотворительности, должен этой зимой привести к ужасающим последствиям и к уличным столкновениям в промышленных центрах страны.

В результате кризиса широкие массы населения утратили свой сравнительно высокий жизненный уровень 1929 г. Рабочая аристократия и мелкая буржуазия скатились до столь низкого уровня, какого они раньше себе даже представить не могли.

Еще ужаснее, разумеется, страдания непривилегированных категорий рабочего класса. В САСШ имеются буквально миллионы молодых рабочих или вернее кандидатов в рабочие, которые с 16 — 17 летнего возраста никогда не получали работы и не имеют никакой надежды на получение ее в дальнейшем.

В чем же видит буржуазия выход? Я процитирую некоего биржевого маклера из Чикаго, который сказал недавно (его слова следует занести в протокол): «Только война может принести процветание».

В чем конкретно проявляются попытки буржуазии найти выход из кризиса? Во-первых, упомянем Оттаву, где только-что закончилась Британская имперская конференция. Эта конференция должна была быть конференцией Великобритании совместно с доминионами, но на ней незримо присутствовал еще один партнер: империализм САСШ. Оттавская конференция была ареной схватки двух великих мировых держав — САСШ и Великобритании — в борьбе за гегемонию в капиталистическом мире и на всем земном шаре вообще. Правда, американский империализм очень серьезно относится сейчас к угрозе со стороны своего соперника Японии. Но империалисты САСШ, которые сами лихорадочно подготавливают военную интервенцию против СССР, надеются, что между СССР и Японией произойдет военное столкновение, в результате чего американский империализм окажется в более выгодном положении, чем соперничающий с ним японский империализм, и, вместе с тем, будет нанесен тяжелый удар Советскому союзу. Правительство САСШ пытается толкнуть империалистическую Японию на войну против СССР и в то же время само подготовляет интервенцию.

В САСШ насчитывается 15 млн. безработных. Эти безработные массы все больше и больше активизируются. Правительство все более категорически отказывает им в помощи, предпринимая вместе с тем шаги для энергичной поддержки других так называемых «жертв» экономического кризиса. В июне 1932 г. Гувер подписал законопроекты о новых налогах в размере 1 200 млн. долл., причем они построены так, что все бремя ложится на плечи трудящихся масс. Для этого используется «реконструктивная финансовая корпорация», и все выгоды предпринимаемых правительством мероприятий по оказанию помощи достаются привилегированной группировке финансового капитала, возглавляемой крупнейшими финансовыми магнатами, держащими в своих руках большие банки, гигантские железнодорожные компании и корпорации страхования. Ни одного гроша рабочему классу, но зато несчетные сотни миллионов представителям крупного финансового капитала. Можно даже уточнить это и сказать, что все эти грандиозные субсидии достаются тем верхам, которые ближе всех стоят к власти через своих лакеев в Белом доме и Конгрессе.

Сейчас идет бешеное наступление на рабочий класс. Зарплата рабочих металлургических заводов была урезана на 10%. Зарплата снижалась в различных концах страны, пока этих рабочих не довели до голодного уровня, что особенно бьет по этой категории рабочих, так как их тяжелый труд невозможно нести в условиях недоедания, и несчастные случаи становятся каждодневными. На железных дорогах ставки тоже снижены на 10%; в строительной промышленности на 15 — 20%; в горной промышленности, которая особенно пострадала, зарплата упала на 25 — 40%.

В то же время рационализация проводится в таких формах, которые не столько повышают органический состав капитала, сколько ускоряют темпы, все увеличивая тяжесть производственной нагрузки рабочего. Неполное рабочее время, т. е. частичная безработица,— это явление, которое менее часто упоминается при описании условий труда и быта рабочего класса, со времени экономического кризиса практикуется все шире.

Правительство и буржуазия, банкиры, словом, весь правящий класс обрушивается также и на фермерские массы. Налоги разоряют трудящихся фермеров. Экспроприация фермеров достигла таких размеров, что во многих случаях уже не выгодно экспроприировать, и только поэтому некоторые из этих жестоко эксплоатируемых фермеров не изгоняются со своих земельных участков. Монополистические цены на сельхозпродукты довели фермеров до такого состояния, что многие сотни тысяч, буквально умирая с голоду на фермах, побросали их и перебрались в города в поисках работы.

Особенно жестоким нападениям подвергаются негритянские массы. Обостряя национальный вопрос, экономический кризис отражается на негритянских массах, пожалуй, еще острее, чем на остальном населении страны.

183 Негритянские массы первыми попадают под удар, притом под самый жестокий удар. Негритянские арендаторы — наиболее обездоленные из всего сельского населения страны, за исключением батраков. Неграм-арендаторам не только урезывают долю, которую они получают за свой труд, но фактически местная буржуазия целиком отнимает у них их долю.

Ответом на это является усиленное полевение негритянских масс, побудившее правительство демобилизовать все негритянские полки кадровой армии, ни для кого уже не тайна, что буржуазия в САСШ не может более полагаться на негритянских солдат.

Беспощадное наступление на иммигрантов-рабочих принимает форму высылки и неслыханных репрессий. Десятки тысяч иммигрантов уже высланы или ожидают высылки; это рассчитано на большой политический эффект в смысле запугивания рабочих масс.

Как же рабочий класс реагирует на все это? Как отвечают на это массы? Классовая борьба все более обостряется. В 1931 г. стачечных выступлений было немного. Единственно крупным боевым выступлением считается стачка горняков в Западной Пенсильвании, Огайо, и Западной Виргинии. В этом году уже больше стачек. В первую треть текущего года число участников стачечной борьбы выросло по сравнению с соответствующим периодом прошлого года на 100%. В 1930 г. было 618 стачек с 157 тыс. участвующих рабочих; в 1931 г. — 716 стачек с 332 тыс. участников; в 1932 г. цифры эти резко повышаются. Общие данные еще не известны, но с начала этого года бастуют 100 тыс. только одних углекопов. Нет ни малейшего сомнения, что стачечная волна в этом году значительно превысит прошлогоднее стачечное движение и по всей вероятности будет раза в три больше.

В то же время характер выступлений рабочих в этих боях изменился. Боевая активность их повысилась до уровня, которого страна не видела на протяжении многих лет. В ответ на требования полиции и наемных хозяйских бандитов «разойтись» рабочие «не двигаются с места». У предприятий дежурят массовые пикеты.

В Иллинойсе шахтеры установили практику походов; она уже применялась в течение двух десятилетий, но ныне проявляется в новой и более активной и боевой форме: десять тысяч горняков отправляются в поход за 40 миль, закрывая по пути шахты и демонстрируя наглядно свою солидарность.

Мы отметили начало нового сдвига в этом отношении со времени голодного похода в декабре прошлого года. Гувер собирался с помощью местных властей разогнать участников этого похода до того, как они дойдут до Вашингтона. В маленьком городке Индиана, когда участники похода приблизились к городу, полиция вышла навстречу и преградила дорогу. Тут разыгрались неожиданные события, более или менее стихийные, хотя и не совсем, так как в этом участвовала партия. Все трудовое население городка выступило единодушно против своей полиции и проложило путь для безработных — участников голодного похода. Достаточно было одной этой демонстрации солидарности и боевой активности, чтобы сломить весь план недопущения голодного похода к Вашингтону. С тех пор все учащаются случаи, когда активность рабочих на улицах срывает попытки полиции, властей и военщины не допустить рабочих выступлений.

В течение этого периода, не без здоровой инициативы компартии, но благодаря также объективным условиям, были примечательные случаи изживания рабочими, под руководством нашей партии, розни между белыми и черными. В Сент-Луисе — в одном из самых старых городов Юга с рабовладельческими традициями, где, как рассказывают, никогда не было в истории случая, чтобы негры шли вместе с белыми,— под руководством компартии состоялась грандиозная демонстрация с участием 5 тыс. рабочих, причем 50% из них были негры. Они шли вместе с белыми рабочими, и их активность и солидарность принудили власти города удовлетворить их требования уже через несколько часов после начала демонстрации. Три дня спустя состоялась новая демонстрация с участием 15 тыс. рабочих, тоже проводившаяся с такой активностью, что демонстрантам удалось добиться удовлетворения всех своих требований. Активность рабочих достигла на дальнем Юге такой степени, что сейчас мы можем отметить факт уже политической стачки широкой рабочей массы в городе Тампа (Флорида), где шесть тысяч рабочих забастовали, выдвинув политическое требование об освобождении 16 рабочих, арестованных за участие в демонстрации сочувствия СССР.

Если верно указано в тезисах настоящего пленума, что стабилизации пришел конец — а мы считаем это положение верным, и весь наш опыт доказывает, что это так,— тогда нам нужно сделать соответствующий вывод в отношении массовой работы наших партий. Мы согласны с докладами тт. Куусинена и Тельмана и с замечаниями т. Мануильского, который еще острее поставил вопрос, мы согласны, что наступил конец капиталистической стабилизации и что нигде это не проявляется убедительнее и резче, чем в САСШ.

Но это должно привести к повороту лицом к массам. Осуществляем ли мы этот поворот? Партия добилась некоторых успехов в смысле приближения к массам. Партия наша весьма существенно продвинулась вперед, провела много героических боевых выступлений, значительно расширила свое влияние и завоевала авторитет среди широких масс. Но над нашей партией тяготеют сектантские традиции; наша партия была и все еще в значительной степени остается партией рабочих-иммигрантов, не связанной глубоко

184 с жизнью трудящихся масс коренного населения. Но все же мы знаем, что в условиях нынешнего быстрого хода исторических событий и крайнего обострения классовых конфликтов мы должны безоговорочно, не взирая ни на какие трудности, сделать решающий сдвиг, поворот к широким эксплоатируемым массам, которые партия может и должна повести на борьбу. Мы должны осуществить не просто поворот, но именно решительный поворот в нынешней объективной ситуации.

Мы добились успехов в голодном походе. Мы имели успехи и в руководстве стачечными боями. Например во время прошлогодней стачки горняков мы добились значительного усиления влияния и престижа нашей партии, растущего доверия к ней со стороны рабочих, несмотря на то, что стачка не дала удовлетворения требований. По линии проникновения нашего влияния в негритянские массы мы добились небывалых до сих пор в САСШ успехов. Успехи компартии в смысле признания ее негритянскими эксплоатируемыми массами как своей политической партии не имеют ничего себе подобного. В этом отношении важнейшим поворотным пунктом послужило развертывание партией борьбы за спасение негритянских юношей, осужденных в Скоттсборо. Это зависело также от внутрипартийной работы, от первого широкого похода внутри партии против белого шовинизма.

Мы в известной степени повернулись к массам. И по мере осуществления этого поворота наша партия крепла и росла. Я приведу цифровые данные, свидетельствующие об этом. В нашем американском опыте нет ни единой капельки, ни одного признака, подтверждающего пессимистическую теорию товарища Эмбер-Дро о том, что компартии не растут, что они находятся в состоянии застоя и т. д. и т. п. и что будто бы происходит известная передвижка, перенесение центра тяжести в направлении некоторых левых процессов в социал-демократии. Американский опыт отнюдь не подтверждает этих пессимистических утверждений. Наоборот. Разве КП САСШ теряет влияние? Нет... Влияние ее возросло.

За время вербовочной кампании, с января по март, численность партии выросла больше чем на 50% по сравнению с прошлым годом. Улучшение имеется не только по линии численности партии, но и в отношении базы партии. Раньше у нас было 77 фабзавячеек, а теперь мы довели их количество до 180. Не хочу преувеличивать. Наши успехи в смысле увеличения членского состава надо расценивать так: где мы завербовали 2 тыс., там мы потеряли 1 тыс., и пятидесятипроцентное увеличение по сравнению с прошлым годом будет уже меньшим, если сравнивать с более ранним периодом. Кроме того нельзя гарантировать, что все 180 фабзавячеек действительно работают. Но все же мы продвинулись вперед; компартия выиграла в смысле влияния на массы; массы знают ее; она больше чем когда-либо вошла в жизнь масс. Но если действительно всерьез признавать правильность тезисов, что пришел конец стабилизации, если мы серьезно считаем правильными все недавние оценки Коминтерна со времени VI конгресса, то мы должны сказать, что простой арифметический рост нашей партии не может нас удовлетворить. Надо расценивать рост партии в связи с развитием событий. Что же можем мы сказать с этой точки зрения? Выросла ли партия соответственно бурному стремительному росту классовой борьбы и развитию экономических и политических событий? Нет. Партия отстала от хода событий. Мы росли, но росли медленно по сравнению с событиями. Мы проникаем на фабрики и заводы, но пока еще ходим только сбоку, не проникая вглубь, в гущу фабрично-заводской жизни американских рабочих.

В период конца капиталистической стабилизации каковы должны быть степень, уровень наших достижений в строительстве революционных союзов, в борьбе внутри реформистских союзов? В настоящий период мы можем, должны и обязаны построить свои революционные союзы. Но если проверить численность и итоги работы наших профсоюзов (об этом скажет подробно другой товарищ), то у нас будет достаточно оснований впасть в тревогу по поводу результатов нашего пренебрежения этой работой.

Возьмем например работу внутри союзов Американской федерации труда и внутри железнодорожных братств. Как могло случиться, что в САСШ, где за последние полгода или год все ожидали предстоящего снижения ставок на железных дорогах на 15 и больше процентов, компартии, ее революционному профдвижению и группам меньшинства не удалось развязать, положить начало, добиться хотя бы малейшего признака протеста против этого урезывания зарплаты?

Когда в декабре закончился наш голодный поход, некоторые наши товарищи, бывшие участники войны, положили начало более или менее стихийному движению за поход ветеранов на Вашингтон, наподобие голодного похода. В печати стали появляться первые сведения о ветеранах. Толпы голодных, оборванных, бездомных людей, в том числе многие с военными медалями на шинелях, с женами и детьми шли, голодая, блуждая, ночуя под открытым небом; эти люди стали останавливать железнодорожные поезда, прогонять полицию с железнодорожных станций, выбрасывать охрану, они сотнями и тысячами захватывали поезда, направляясь в сторону Вашингтона. Партия пыталась, учтя значение этого движения, захватить его в свои руки и более или менее по-большевистски поставить вопрос,— но сектантские уклоны ослабили нашу активность. Все же я считаю, что после того как

185 были сделаны известные поправки, партия добилась некоторого успеха. Последние отчеты показывают, что в результате хорошей работы внутри этого движения партия отвоевала часть утраченных ею позиций; можно сказать, что это движение ветеранов, дошедшее до открытого вооруженного столкновения на улицах Вашингтона с войсками федерального правительства, расстреливавшими фермеров, участников мировой войны, когда целый город палаток и хижин ветеранов был сожжен до основания войсками, а женщин и детей душили отравленными газами,— никогда не будет забыто. Мы можем сказать, что буржуазия уже не сумеет поднять вопрос о мобилизации населения на войну, без того чтобы не возникли новые проблемы, без того чтобы не встал дух Вашингтонского побоища, несущий проклятие империалистическому государству. Даже самым резким образом критикуя все наши ошибки, мы должны признать, что, несмотря на все это, партия завоевала известный престиж и руководящую роль среди ветеранов.

В партии были тенденции изображать движение ветеранов как чистое движение безработных. Это неверно.

Что сделали мы в движении безработных? Я уже отмечал успехи декабрьского голодного похода и других мероприятий партии по линии мобилизации безработных. Но успешно ли мы организовали борьбу с безработицей? В общем и целом нет. Удалось ли нам развязать самодеятельность масс? Если сравнивать с имевшимися возможностями, то конечно нет.

Однако мы имеем большой успех в организации голодного похода безработных в декабре прошлого года. Точно так же надо подчеркнуть ряд достижений в борьбе против выселений безработных, тоже сопровождавшихся вооруженными столкновениями с полицией и выступлением тысяч, десятков тысяч рабочих против действий полиции. Партия добилась успехов именно там, где мы вели конкретную борьбу, где мы действительно вели рабочих к частичным ощутимым успехам, где мы сделали советы безработных органами конкретной борьбы за специфические требования и нужды рабочих, там, где предстояло выселение за неплатеж квартплаты. Но в основном все же надо сказать, что работа по организации широкого массового движения безработных еще только впереди.

Но все наши ошибки носили сектантский характер. Ошибка, которую мы должны подвергнуть самой серьезной самокритике перед Коминтерном,— это наша ошибка в вопросе о войне. Мы поставили задачу — использовать противоречия между империалистическими державами. Так мы и должны были сделать, как сказал т. Куусинен. Но суть нашей ошибки заключалась именно в том, что, используя эти противоречия, мы недостаточно направляли удары против собственной американской буржуазии, против американского империализма как врага масс в конкретной ситуации войны.

Не очень приятно признаваться в такого рода ошибках. Независимо от глубины, нашей ошибки, надо признать, что ее характер весьма опасен для компартии. В борьбе против своей собственной империалистической буржуазии нельзя зайти слишком далеко. Бороться в первую голову против своего империалистического государства — это одно из требований основ ленинизма. Употребление термина «естественный союзник» в том смысле, как употреблял его «Дейли Уоркер», в смысле некоей общности интересов между Советским союзом и самой зверской из всех великих империалистических держав хищников — это отнюдь не способ ведения коммунистической агитации.

Была еще и другая ошибка в отношении лозунгов. Партия выдвинула как свои такие лозунги, которые никак не должны были быть лозунгами партии,— в соответствии с их характером их должны были выставить массовые внепартийные организации, а партия должна была их поддержать и вместе с тем выдвинуть свои, коммунистические, революционные лозунги в отличие от этих полуреволюционных, не развернутых полностью лозунгов масс.

Если, оглянувшись назад, задаться вопросом, какие же гарантии у нас, что КП САСШ захочет и сумеет осуществить решительный поворот, то надо припомнить, что КП САСШ за последние несколько месяцев добилась чрезвычайного усиления своего престижа. Факт тот, что, вопреки всем своим недочетам, партия показала себя способной к борьбе. Она пользуется среди рабочих авторитетом в смысле руководства стачками, готовности к борьбе и упорства в доведении борьбы до конца.

В САСШ, по моему мнению, предстоят, хотя и неизвестно как скоро, весьма важные бои на крупных сталелитейных заводах. Борьба на металлургических заводах будет поворотным пунктом, если нам удастся справиться хотя бы с предварительной подготовкой этой борьбы. Позволю себе сказать, что предстоящая в ближайшие месяцы борьба в сталелитейной промышленности будет в десять раз сильнее той грандиозной стачки сталелитейных рабочих, которой 12 лет назад руководил т. Фостер; и на этот раз ею снова будет руководить он вместе с компартией.

Мы уже добились успехов в работе фабзавячеек, и это показывает нам, что мы можем успешно поставить ее. Мы знаем пути к созданию такой сети заводских ячеек, которые превратят борьбу сталелитейных рабочих в одно из величайших в американской истории боевых столкновений. Такого рода выступлениями мы сможем разбить социал-фашистов. Примечательно, что эти агенты буржуазии удваивают свою активность всюду, где развертываются бои.

Выставление частичных требований достаточно ясный для нас теоретически и практически вопрос, чтобы произвести поворот в их использовании.

У нас есть одно преимущество, которое имеет большое значение, чем это многие

186 теперь себе представляют. Это преимущество вытекает из того факта, что КП САСШ неразрывно связана со всем историческим значением существования Союза советских социалистических республик. Уже один тот факт, что буржуазия, фашисты, полуфашисты и социал-фашистские группировки должны считаться с Советским союзом, достаточен, чтобы показать нам, что нужно и можно сделать. Самое слабое наше место в том, как мы выполняем самую специфическую из всех наших специальных задач в этом отношении, а именно задачу пропаганды СССР в профсоюзах.

Мы должны окончательно изжить те колебания, которые обнаружились в связи с таким новым бурным движением, как борьба ветеранов против правительства. Сумеем ли мы добиться сдвига в этом отношении? Полагаю, что сумеем.

Тов. Сталин три года тому назад говорил, что одной из немногих секций Коминтерна, которой история отвела решающую роль в мировой революции, является американская компартия. Тов. Куусинен сказал несколько месяцев тому назад, что вовсе не предопределено, что американский рабочий класс будет последним, который свергнет свою буржуазию и осуществит победоносную революцию.

Американская компартия со всей своей отвагой и смелостью, а она имеет эту смелость, с богатством своих ресурсов и со всей решимостью постарается подняться на такой уровень, чтобы оправдать эти слова.

Альтобелли (Аргентина). Какое место занимают страны Южной Америки в ряду международных капиталистических противоречий? После войны 1914 — 1918 гг. развернулась особенно жестокая борьба между империалистическими государствами за монополию на эксплоатацию стран Южной Америки. Речь идет о целом континенте, о десятках миллионов трудящихся, которых жестоко эксплоатируют. Речь идет о значении этих стран не только с точки зрения продовольственного сырья, хотя и в этом смысле страны Южной Америки получили должную оценку у Ллойд Джорджа, который заявил однажды: «Можно сказать, что союзники в последней войне одержали победу главным образом благодаря аргентинскому мясу и хлебу», речь идет обо всем, что производят страны Южной Америки, и о ее стратегическом положении.

Далее возьмем тихоокеанскую проблему, которая играет совершенно исключительную роль в ряду мировых противоречий. Касается ли эта проблема также и Южной Америки? Да, потому, что это борьба за Тихий океан, за южноамериканские берега Тихого океана.

Или возьмите например нефть, которой так богаты Венецуэла, Боливия, Северный Чако, Аргентина и т. д.

Или возьмите селитру, продукт, имеющий огромное военное значение; на нем построено все чилийское народное хозяйство. Этим объясняется серьезная борьба за монополию на эксплоатацию Чили империалистами.

Развитие кризиса в Южной Америке сильнее, чем где бы то ни было.

Каковы последствия кризиса в Аргентине? С одной стороны, неслыханное обнищание рабочих масс, сопровождающееся великой массовой борьбой — по большей части борьбой стихийной, а с другой стороны, борьба империалистов за монополию на эксплоатацию этой страны — борьба, которая становится все более серьезной. Империалистическое угнетение неслыханно растет и уже вызвало ряд переворотов в различных частях страны. За последнее время произошел переворот в Аргентине, два или три раза имели место перевороты в Перу, в Боливии, в Бразилии, а в Чили перевороты происходят без конца.

Совершенно очевидно, что развитие всех этих событий в странах Южной Америки направлено в сторону войны. Что касается Советского союза, то господствующие классы южноамериканских стран готовы активно поддержать интервенцию против СССР. Аргентина вступает в более тесную связь с империалистическими странами; особенно это имеет место за последнее время, и как новый факт можно отметить определенную тенденцию к сближению с Японией.

Аргентина послала в Японию специальное торговое представительство. Такая же японская миссия находится в Аргентине. В странах, расположенных по берегу Атлантического океана, Япония начала вести последовательную политику с целью утвердиться в этих странах. Япония хочет монополизировать в Аргентине промышленность мясных консервов в связи с войной, которую она ведет на Дальнем Востоке.

Недавно в Бразилию отправилась итальянская военная делегация под председательством Бальбо, и в итоге ее посещения между Бразилией и Италией было заключено секретное соглашение.

Но я хочу предостеречь против довольно распространенного у нас взгляда, что страны Южной Америки вступят в войну только в случае нападения империалистических стран на СССР или в случае конфликта между самими империалистами. Это не так. Конечно Аргентина займет и такую позицию, но речь идет не только об этом, речь идет о том, что ввиду кризиса и в связи с обострившейся борьбой между империалистами, ввиду ставшей перед странами Южной Америки необходимости искать в войне выхода из кризиса возможна война между странами самой Южной Америки, и она может стать причиной войны между империалистическими государствами. Такая тенденция развития подтверждается в наших странах многими фактами: во-первых, разрыв дипломатических отношений между Мексикой и Перу, затем разрыв отношений между Аргентиной и Уругваем из-за нефти и борьба империалистических монополий; затем война между Боливией и Парагваем, все разрастающаяся, втягивающая большинство государств Южной Америки. Наконец внутренняя, очень серь-

187 езная война в Бразилии — восстание в Сан-Паоло против федерального правительства.

Итальянское правительство угрожает, что оно будет считать штат Сан-Паоло воюющей стороной. Война между Боливией и Парагваем вызвана нефтью, но вопрос этот касается не только Боливии и Парагвая, играющих роль трансмиссии империалистических интересов, если так можно выразиться; речь идет также о контроле над нефтяными источниками в районе Рио-де-ла-Плата. Вот почему конфликт между Боливией и Парагваем усложняется еще больше и грозит вовлечь и другие государства,— и уже сегодня мы видим, что Аргентина вовлечена в эту борьбу и мобилизует свои войска на границе Боливии. Один дипломатический представитель Уругвая заявил, что интересы Боливии — это интересы и Уругвая. Бразилия выступает посредником между обеими странами, и в эту войну могут втянуться и другие государства Южной Америки. Во главе Парагвайского генштаба стоит военная аргентинская миссия в Ассунсионе.

В системе противоречий, созданной кризисом капитализма и периодом конца капиталистической стабилизации, значение Южной Америки громадно. Вот почему мы считаем нужным указать, что в тезисах XII пленума необходимо отметить значение этого важного факта; я сужу здесь не в качестве представителя или гражданина Южной Америки, так сказать, со своей колокольни, а становлюсь на интернациональную точку зрения Коминтерна.

Когда наши европейские коммунистические газеты пишут о Южной Америке (а делают они это лишь несколько раз в год), то они договариваются до того, что утверждают о наличии парагвайского империализма. Довольно знаменательно и то, что представители компартии из двух империалистических государств, борющихся между собою в Южной Америке, ничего не сказали по этому вопросу.

Такую же недооценку можно найти в том факте, что манифест, выпущенный антивоенным конгрессом в Амстердаме,— если только в газетах опубликован полный текст,— ни словом не упоминает о войне между Боливией и Парагваем.

Я не собираюсь доказывать, что Южная Америка является центром мировых противоречий. Это было бы глупо. Но в связи с развитием противоречий между крупными империалистическими государствами нельзя недооценивать возрастающего значения борьбы интересов различных государств в Южной Америке. Это факт. Развитие борьбы в странах Южной Америки само может до некоторой степени повлиять на развитие противоречий между империалистическими государствами.

Перехожу к другому вопросу. Мы вполне согласны с теми местами в тезисах, где они ставят с особой силой вопрос о частичных боях и об экономической борьбе. В Южной Америке глубоки анархистские традиции;

еще и теперь там происходят широкие стихийные выступления масс; компартии организационно очень слабы. В связи с этим существует опасность, что станут утверждать, будто мы должны отказаться от частичных боев. Надо уже сейчас бороться с недооценкой тезиса о конце капиталистической стабилизации и надо бороться с детскими взглядами, которые делают из этого вывод, что мы должны отказаться от частичных боев. Это могло бы на десяток лет затормозить развитие наших партий.

Вот почему мы считаем, что тезисы совершенно правильно устанавливают связь между оценкой настоящего периода как конца капиталистической стабилизации и необходимостью частичных боев, которые должны нас привести к великим революционным массовым боям за власть. Мы считаем, что позиция эта абсолютно правильная и она будет способствовать развитию наших партий.

С вопросом о забастовках и о частичных боях, который в настоящее время стоит очень остро, надо сочетать проблему о наших связях с рабочей массой, которые еще очень слабы. Наши организационные позиции далеко не соответствуют тому колоссальному влиянию, которым пользуется наша партия и в выборной кампании и в смысле агитации.

Я думаю, что в числе трудностей, препятствующих массовым и частичным забастовкам, мы прежде всего должны отметить слабость нашей организационной связи с массами, слабость наших ячеек на предприятиях, наших красных профсоюзов и особенно слабость революционной профпозиции в реформистских профсоюзах. Развитие наших красных профсоюзов в известной степени зависит от нашей работы в реформистских профсоюзах.

В связи с настоящим кризисом и углубляющимися противоречиями нарастает движение масс. В большинстве государств Южной Америки происходили бои рабочих. За последние месяцы в Чили идет широкое массовое движение, десятки забастовок, а если судить по небольшой газетной информации, то в связи с переворотом Давилла за последние месяцы в некоторых местах Южной Америки создано несколько советов. Эти крупные выступления объясняются тем, что почти повсюду зарплата снизилась на 40 — 50% и свирепствует страшная безработица, причем в одной только Аргентине на 12 млн. населения насчитывается 500 тыс. безработных, не получающих никакого пособия. Голодают миллионы рабочих и крестьян.

В результате если в 1931 г. в Бразилии бастовало всего 96 тыс. рабочих, то за 5 месяцев этого года — уже 124 тыс.

За последние 5 месяцев в Аргентине число бастующих дошло до 200 тыс., причем забастовкой были охвачены рабочие почти всех отраслей промышленности: бастовали нефтяники, рабочие холодилен, трамвайщики,— и даже рабочие, находящиеся под влиянием предательского реформистского руководства, тоже прибегают к забастовке как к средству борьбы. Под давлением ра-

188 бочих масс разворачивается довольно сильное забастовочное движение.

Для нас особенное значение имеют забастовки в Аргентине в консервной промышленности, потому что они принимали характер политической стачки и происходили в то время, когда Япония сделала крупные заказы холодильным предприятиям и начала скупать их акции. В этот момент забастовщики, выставившие экономические требования, связали их с вопросом войны на Дальнем Востоке и угрозой интервенции против СССР.

Мы не можем рассчитывать на развитие частичных боев, пока мы не сломим влияния нашего классового врага на партию, на рабочую массу. Прежде борьба против группировок в партии была более легкой, потому что они вели открытую борьбу против гегемонии пролетариата в аграрной и антиимпериалистической революции; сейчас же эти мелкобуржуазные группировки заявляют: «Мы за аграрную революцию, мы против империалистов, мы за гегемонию пролетариата». Но кто будет стоять во главе гегемонии? Конечно группировки мелкой буржуазии. Это более искусный и опасный способ борьбы за гегемонию в революционном массовом движении. Дело осложняется еще невероятной демагогией этих группировок, которую они ведут во всех странах.

В Перу лидер апристского движения Айа де ля Торре заявляет, что он связан с Москвой.

В Аргентине в партии радикалов существует прослойка, именующая себя «радикалы-большевики».

Несколько времени тому назад в Чили не существовало ни одной социалистической партии, а теперь их там имеется по крайней мере около десятка. Чтобы обмануть массы, каждая борющаяся за власть группа вынуждена назвать себя социалистической.

В борьбе против мелкой буржуазии, в борьбе за гегемонию пролетариата в революционном массовом движении мы имеем некоторые частичные успехи, но только частичные. Например в Бразилии некоторые группировки признали свои ошибки и разоружились перед партией. Это показывает, что, несмотря на свою слабость, наши партии могут пробить брешь в слоях мелкой буржуазии.

За последнее время мы можем отметить общий подъем наших партий. Почти все они выросли и увеличили свое влияние на массы и расширили свои связи. Некоторые партии, как например партия Перу, сильно выросли. Согласно данным южноамериканского бюро Коммунистического интернационала перуанская партия насчитывает 6 тыс. членов, в том числе более тысячи индейцев. Это действительно большой успех для молодого коммунистического движения в Перу.

Партии консолидировались также в политическом и идеологическом отношении, они окрепли в борьбе за более четкую политическую революционную линию, в борьбе за орабочение, которую они только начали, но которая уже способствовала некоторым успехам в работе каждой из компартий Южной Америки.

В Эквадоре удалось провести слияние двух существовавших там коммунистических групп. Кроме того за последнее время были созданы две федерации коммунистической молодежи в Перу и в Чили.

В Аргентине наша партия также имела успех с точки зрения укрепления своего влияния, с точки зрения орабочения партии и т. д. Жестокой диктатуре Урибуру не удалось ни сломить партию, ни изолировать ее от масс. Но я считаю, что слабостью компартии Аргентины все еще является ее сектантство, мешающее ей возглавить массовое движение. Нужно знать, что в Аргентине уже сорок лет существует социалистическое и анархистское движение, имеющее большое влияние на массы, имеющее свои традиционные методы борьбы, забастовок и т. д. Мы не нашли еще подхода к этим массам, и партии не удалось подчинить их своему влиянию. Наше общее влияние очень велико, без преувеличений. Например первого мая в Буэнос Айресе, где преобладают социалисты, и в Розарио, где преобладающим влиянием пользуются анархисты, демонстрации прошли под руководством коммунистической партии.

Но если сравнить это общее влияние партии с ее организационным влиянием, то получается громадная диспропорция.

Для нас колоссальное значение имеет тактика единого фронта, и мы должны тщательно изучить опыт германской коммунистической партии, чтобы применить его в странах Южной Америки.

В отношении тактики мы еще очень слабы, но, несмотря на это, после 18 месяцев кровавой военной диктатуры нам удалось добиться некоторой мобилизации масс, удалось вызвать, организовать и руководить некоторыми крупными забастовками, имеющими большое значение в развитии классовой борьбы, как забастовка нефтяников и рабочих холодилен; при этом выросла и сама партия.

Однако социалисты хотя и скомпрометировали себя, все же с известным успехом прибегают к демагогии.

Перед нами встает проблема самостоятельного ведения борьбы, ибо речь идет о том, чтобы вырвать массы из-под влияния группировок, которые будут итти путем государственных переворотов; без этого нам не удастся развить революционного массового движения.

Основной нашей слабостью является то, что мы отстаем от боеспособности масс, мы запаздываем с ликвидацией несоответствия между нашим общим влиянием и организационным охватом рабочих масс; наша слабость заключается также в том, что в Южной Америке мы почти не поставили вопроса о крестьянстве; для компартии Аргентины это самая основная слабость.

Слабость нашей аргентинской партии состоит также в том, что мы еще недостаточно четко, прямо и энергично поставили национальный вопрос и проблему борьбы против шовинизма, и только в Перу были

189 сделаны первые серьезные шаги в этом направлении.

Партия очень слаба теоретически и идеологически, и потому неправильные теории могут очень легко проникнуть в партийную среду. В нашей партии имеются две неправильных установки в оценке значения нашей страны: представители одной точки зрения уверяют, что страны Южной Америки независимы от империализма, и объясняют происходящие события, исходя из этой мнимой независимости. Представители другой неправильной концепции уверяют, что страны Южной Америки являются только марионетками в руках империалистов. Это неправильно, потому что империалисты проникают в страну, работают там и руководствуются существующими в ней противоречиями для усиления влияния и своего закрепления в стране.

С точки зрения тактики надо прежде всего разбить теорию стихийности рабочего движения, имеющую глубокие корни в некоторых наших партиях.

Иногда забастовку в городе с полумиллионным населением объявляют три или четыре товарища, не имеющие связи с рабочей массой и с профсоюзами.

В настоящий момент краха стабилизации капитализма обостряются противоречия между империалистами, и антиимпериалистическое массовое движение играет большую роль. Антиимпериалистическая лига имеется повсюду, но она представляет собой замкнутое сектантское ядро, куда входят полдесятка товарищей, не пользующихся влиянием на массы. Если мы не разовьем более сильного антиимпериалистического массового движения, коммунистические партии не будут в состоянии взять в свои руки руководство всей массовой борьбой против империализма.

Поставив в центр нашего внимания борьбу против войны, организуя частичные бои, укрепляя наши ячейки на предприятиях, начав серьезную работу в области крестьянского и национального вопроса, проводя орабочение нашей партии, начавшееся уже за последнее время, наша партия сможет стать действительной массовой коммунистической партией, способной вести массовое движение по пути борьбы против империализма и против буржуазных и феодальных правительств.

(Заседание закрывается)

190

Заседание тринадцатое​

3 сентября (вечер). Председатель т. Ван-Мин

Прения по докладам тт. Куусинена и Тельмана. Выступления тт. Троя, Эмбер-Дро, Моргана, Лагера

Трой (Ирландия). В тезисах мы говорим о конце капиталистической стабилизации и о переходе к новому периоду революций и войн.

Мы можем говорить о революционном подъеме не только в наиболее передовых странах. В Ирландии восстание, вспыхнувшее во время всемирной войны в 1916 г., было одной из искр, возвестивших наступление периода революций, которые охватили потом всю Европу. И теперь в Ирландии мы являемся свидетелями нового подъема, в особенности подъема движения против британского империализма.

В каких условиях развивается в Ирландии этот революционный подъем? Прежде всего в условиях серьезного экономического кризиса. Но помимо всех последствий экономического кризиса, мы несем специальные тяготы, проистекающие из империалистического владычества в Ирландии. Прежде всего ирландские рабочие и крестьяне несут бремя расходов по содержанию двух правительств, обходящихся им в 40 млн. ф. ст. в год; 3 млн. ф. ст. в год Англия получает в форме земельных платежей; 2 млн. в год выплачивается Англии и в форме пенсий бывшим английским военнослужащим, полицейским, судьям и платы за наем казарм для военных частей, прежде стоявших в Ирландии. В этой обстановке развертывается в Ирландии антиимпериалистическое движение. Пред лицом этого подъема правительство Косгрейва, правительство крупных промышленников, англо-ирландских капиталистов и скотоводов ввело так называемый закон о принуждении. Революционные рабочие группы (коммунистическая организация в Ирландии), Ирландская республиканская армия, МОПР, Общество друзей СССР и все подобные организации были запрещены. Под натиском кризиса, в тисках небывалой безработицы, бедственного положения мелких фермеров и сельскохозяйственных рабочих сложилась такая ситуация, что правительство Косгрейва, подписавшее договор в 1921 г., было свергнуто на выборах в феврале 1932 г., и Ирландское свободное государство возглавил национал-реформист Де-Валера.

Тотчас же после избрания Де-Валера «малый версальский» договор между Англией и Ирландией затрещал по всем швам. Конец капиталистической стабилизации сказался и в Ирландии.

Де-Валера отказался вносить земельные платежи, уплачивать пенсии и отверг присягу на верность английской короне, в результате чего возник весьма резкий конфликт между Ирландским свободным государством и английским империализмом.

Конфликт с английским империализмом возник не только из-за неуплаты 5 млн. ф. ст. Важную роль сыграл вопрос о роли Ирландии как военной базы британского империализма, как стратегической позиции, играющей значительную роль в военных замыслах английского империализма. Ллойд-Джордж заявил в палате общин: «Мы уже научены опытом войны, когда побережье Ирландии оказалось губительной ловушкой для наших кораблей. Если бы в то время ирландское побережье находилось в руках какой-нибудь независимой суверенной державы, то с нами было бы покончено. Мы больше не пойдем на такой риск». Из этого заявления Ллойд-Джорджа видно, в чем корень конфликта между Ирландским свободным государством и Англией.

Этот конфликт выливается в экономический бойкот, проводимый в форме обложения 20-процентной пошлиной всех ирландских товаров, идущих в Англию, а если принять в соображение, что 90% всей ирландской торговли составляла торговля с Англией, то нетрудно понять, что это весьма серьезный удар.

Де-Валера оказывается поставленным в такое положение, что, ввиду серьезного экономического кризиса, он уже не может участвовать совместно с английским империализмом в дележе добычи от эксплоатации ирландских масс.

Вопрос о присяге может показаться не имеющим большого значения, но на деле это весьма важный вопрос. Отказ Ирландии принести присягу на верность английской короне причиняет серьезнейший ущерб престижу британского империализма, особенно в Индии, где борьба Ирландии

191 за независимость встречает широкую поддержку.

Борясь с английским империализмом, правительство Де-Валера вместе с тем проводит внутри страны реакционнейшую социальную политику. Отмену присяги национал-реформист Де-Валера использует для отвлечения на конституционные рельсы растущего недовольства и антиимпериалистического движения. Де-Валера говорит левым республиканцам, Ирландской республиканской армии: «Если мы упраздним присягу английскому королю, вы сможете войти в наш парламент и действовать конституционными методами. Нет надобности в вооруженной борьбе, раз вы можете проводить в парламенте законы и действовать как мирные граждане».

С другой стороны, отказываясь вносить земельные платежи англичанам, Де-Валера говорит мелким фермерам: «Вы должны платить эти взносы в ирландскую казну, мы не будем передавать эти платежи Англии, но вас на этом основании мы не освободим от платежей». Тайная полиция, пользующаяся самой бесчестной репутацией в ирландских массах, сохранена правительством Де-Валера. Правительство использует полицию и войска для подавления стачек, для выселений и т. д. Правительство Де-Валера вводит пошлины в интересах укрепления ирландского капитализма. В этом вопросе мы совершили в Ирландии ошибку: мы видели только реакционность Де-Валера в области социальной политики, но проглядели, что он борется против британского империализма. Это привело к тому, что мы на некоторое время оторвались от масс, боровшихся против английского империализма. Ошибка эта была исправлена, и теперь мы заостряем главное внимание на борьбе против империализма. Этот опыт показывает, что в нынешний период в колониальных странах и в странах, угнетаемых империалистами, мы имеем помимо социал-демократии еще другого врага, располагающего массовой базой среди рабочих. Этот враг — национал-реформизм. Национал-реформисты в Ирландии могут под флагом борьбы против английского империализма проводить реакционнейшие в социальном отношении мероприятия.

В настоящее время движение против английского империализма растет весьма быстрым темпом. Массы подхватили лозунг: «Ни пенса дани английскому империализму; не надо ни присяги, ни империи!» В рядах Ирландской республиканской армии идет резкая дифференциация. Бойцы ирландской республиканской армии начинают все отчетливее понимать, что национал-реформисты не могут вести беспощадной борьбы против английского империализма. Они например слышали заявление Де-Валера об антиимпериалистической борьбе. Де-Валера сказал, что он согласен, чтобы Ирландия оставалась в какой-либо форме в системе британской империи и признала в известной форме власть английского короля. Не заявляя открыто о нежелании продолжать борьбу за независимую ирландскую республику, Де-Валера пытается свести требования масс к вопросу о присяге и земельных платежах, пытаясь таким образом ликвидировать антиимпериалистическое движение и укрепить позиции ирландских капиталистов.

Давление масс однако уже заставило Де-Валера пойти на уступки мелким фермерам, предоставив им мораторий на один год по всей просроченной задолженности по земельным платежам.

Рабочее движение тоже развертывается. Во многих городах, в том числе и в таких центрах, куда еще не проникли революционные рабочие группы, происходят демонстрации безработных. Вообще мы можем наблюдать громадный подъем в массах, быстрым темпом приобретающий те же размеры, что и крупное массовое движение, имевшее место во время англо-ирландской войны в 1919 — 1921 гг. Однако, с другой стороны, крупные капиталисты-экспортеры и скотоводы начинают испытывать страх. Они начинают понимать, что это движение заходит слишком далеко и боятся потерять английские рынки. Они ведут политику экономического нажима на массы, и некоторые крупные фирмы уже уволили своих рабочих. Мы являемся также свидетелями создания новой фашистской милиции под руководством бывшего министра в кабинете Косгрейва.

Кратко упомяну о Северной Ирландии, где положение несколько иное. Здесь мы имеем весьма глубокий кризис. Например на верфях, где было занято 25 тыс. рабочих, теперь осталось только 3 тыс. В текстильной промышленности, где прежде было занято до 100 тыс. рабочих, теперь работают только 20 — 25% этого числа. Движение масс растет. Во время проведения закона о проверке нуждаемости в Бельфасте происходили весьма крупные демонстрации с участием тысяч рабочих. Только на прошлой неделе состоялась 10-тысячная демонстрация рабочих, занятых на общественных работах, за лучшие условия труда.

В этом отношении надо отметить одно весьма важное явление. Можно сказать, что в первый раз в истории ирландского рабочего движения мы наблюдаем совместные демонстрации протестантских и католических рабочих. Это — исключительное явление в Бельфасте, где религиозный антагонизм носит весьма ожесточенный характер и не раз уже выливался в кровавые беспорядки. Английский империализм использовал религиозную рознь между оранджистскими и католическими рабочими как рычаг для подавления антиимпериалистического движения, и в настоящее время выступление этих рабочих на совместной демонстрации является одним из самых знаменательных событий в Ирландии. Этот факт означает, что главный рычаг английского империализма начинает приходить в негодность.

При такой ситуации перед революционными рабочими группами (коммунистическая организация в Ирландии) встает громадная задача. Они обязаны мобилизовать все антиимпериалистические элементы — рабочих, мелких фермеров и революционные мелкобуржуазные элементы — на решительную борьбу против английского империализма.

192 Коммунистические организации в Ирландии должны развертывать экономические бои рабочих для разоблачения на практике социально-реакционного характера правительства Де-Валера. В ходе этой борьбы революционные рабочие группы должны со всей энергией перестроиться в компартию Ирландии. Ирландская компартия является единственной силой, которая доведет эти бои до победного завершения.

При такой ситуации в Ирландии нам необходимо создать широкий единый фронт всех антиимпериалистических элементов, ведя беспощадную борьбу против английского империализма. Надо расширить борьбу, прорвать рамки, поставленные Де-Валера, превратить ее в борьбу за полную независимость и единство Ирландии, за Ирландскую рабоче-крестьянскую республику. Перед нами стоит задача создания массовой лиги профсоюзного единства, с тем чтобы завоевать руководство экономическими боями рабочих.

В условиях нынешнего конфликта с британским империализмом главнейшая задача революционных рабочих групп заключается не только в том, чтобы активно участвовать в движении против английского империализма, а в том, чтобы завоевать руководство движением и вывести его за рамки национал-реформизма и мелкобуржуазного республиканизма, превратить его в массовое движение трудящихся, направленное против английского империализма и ирландского капитализма.

Такова огромная задача, стоящая перед нашими революционными рабочими группами, которые насчитывают еще не тысячи, а только сотни членов. В связи с этим иные говорят: «Мы слишком слабы, чтобы руководить таким движением, мы слишком слабы, чтобы организовать единый фронт, а если мы его и организуем, то вследствие нашей слабости руководство ускользнет из наших рук; мы не сможем руководить этим движением». Такие тенденции должны встретить энергичнейший отпор с нашей стороны. Не может быть и речи о том, что мы слишком слабы, чтобы возглавить движение, ибо только решительно поставив себе целью охватить движение и овладеть руководством, мы сможем в процессе борьбы построить в Ирландии массовую коммунистическую партию.

Такова, товарищи, наша главнейшая задача. Хотя мы еще не имеем в Ирландии коммунистической партии, мы верим и обещаем, что к XIII пленуму ИККИ коммунистическая партия Ирландии, которая к тому времени одержит много побед в боях пролетариата и в антиимпериалистической борьбе, будет ходатайствовать о ее приеме в ряды Коммунистического интернационала.

Эмбер-Дро (Швейцария). Если я беру слово, то не для того, чтобы защищать с этой трибуны политическую резолюцию последнего пленума нашего ЦК, резолюцию, автором которой был я. Я не стану этого делать по двум мотивам: во-первых, потому что никто в нашей партии — ни автор резолюции, ни участники комиссий, которые занимались ее выработкой, ни члены Политбюро и ЦК, принявшие ее единогласно,— никто в нашей партии не имел намерения создать платформу, направленную против линии Коммунистического интернационала.

Во-вторых, я не стану этого делать потому, что прения, которые до пленума велись в Среднеевропейском лендерсекретариате, убедили меня точно так же, как и других членов нашей делегации, что резолюция последнего пленума нашего ЦК в корне ошибочна, что эта резолюция оппортунистическая, что линия ее противоречит линии КИ, что резолюция эта должна быть осуждена и что с нею надо энергично бороться; и мы в делегации уже предприняли первые шаги для того, чтобы наша партия не приняла этой резолюции в качестве директивы в последующей своей работе.

Таким образом, товарищи, если я беру слово, то не для того, чтобы защищать эту резолюцию, но чтобы выявить ее основную ошибку, подчеркнув два пункта, имеющие существенное значение, придающие, на мой взгляд, резолюции ее оппортунистический характер.

Первым такого рода местом в резолюции является оценка нынешней ситуации, нынешнего международного положения и перспектив, открывающихся перед Коммунистическим интернационалом.

Резолюция нашего ЦК подчеркивает углубление кризиса, рост опасности империалистической войны, опасности войны против СССР, она отмечает усиление наступления буржуазии, но в отличие от тезисов, здесь представленных, и от резолюций, предложенных XII пленуму, она не делает вывода о конце капиталистической стабилизации и вступлении в новый период грандиозных ожесточенных столкновений между классами и между государствами, в период нового ряда революций и войн. Наоборот, перспективы, на которых она останавливается, сторона, которую она подчеркивает в международной ситуации,— это возможность для буржуазии найти капиталистический выход из кризиса.

В самом деле, в главе, заканчивающей в резолюции анализ ситуации, говорится следующее:

«Война, нищета и рабство угнетенных народов и трудящихся классов являются для буржуазии единственным возможным путем временного преодоления нынешнего кризиса. Такой выход возможен, если пролетариат не соберет для сопротивления свои силы в мощном едином фронте всех трудящихся. Но этот капиталистический выход может быть лишь временным, лишь преходящим. Он еще [неразборчиво] углубит общий кризис капитализма [неразборчиво] усилит классовые антагонизмы, он родит кризисы более тяжелые и более непреодолимые и приведет к тому, что массы, возмущенные ростом

193 нищеты, эксплоатацией, кризисом с его ужасами, встанут на путь единственно возможного выхода из кризиса, развернув революционное выступление за освобождение от ига капиталистической эксплоатации и за установление диктатуры пролетариата, как первого шага на пути построения социализма».

На этой возможности для буржуазии найти капиталистический выход из кризиса именно и делает упор резолюция нашего ЦК; это в корне ошибочно и должно было привести во всей резолюции в целом к таким же ошибочным практическим и политическим выводам в отношении работы партии.

Ясно, товарищи, что эта позиция представляет собой такую же ошибочную оппортунистическую позицию, как та, которую я занял вместе с группой примиренцев непосредственно после VI конгресса Коминтерна в 1928 г. в трактовке резолюции VI конгресса по вопросу о стабилизации капитализма. Тогда, в момент поворота, в момент, когда начался третий период общего кризиса послевоенного капитализма, подчеркивалось укрепление стабилизации, а не те факторы, которые делали ее гнилой и должны были ее уничтожить. И вот теперь, в аналогичной ситуации, когда совершается поворот, когда надо отметить окончание стабилизации и переход к новой ситуации, снова подчеркивается возможность для буржуазии найти капиталистический выход из кризиса и продлить стабилизацию капитализма.

Итак, если сейчас здесь повторяется та же основная ошибка, что и в 1928 г., то тут имеется и другой основной пункт, которого я хочу коснуться. Я имею в виду установку, которая дается в резолюции по вопросу о современном революционном подъеме и в отношении результатов завоеваний и успехов Коммунистического интернационала. Абзац, в котором говорится о задачах международного коммунистического движения, гласит:

«Задачей коммунистических партий в настоящем положении является организация и руководство массовыми боями угнетенных народов и трудящихся классов против капиталистической системы за революционный выход из кризиса». Надо отметить, что хотя в резолюции и говорится о революционном выходе из кризиса, однако ударение делается не на необходимости подготовить этот выход, мобилизовать массы, чтобы его обеспечить, но на возможности для буржуазии выйти из кризиса капиталистическим путем; поэтому процитированный мною абзац нисколько не меняет основного оппортунистического характера резолюции.

«Коммунистические партии достигнут этой цели усилением революционной борьбы против империалистической войны и против раздела Китая, в защиту СССР и китайского народа, путем подготовки, организации и проведения классовой борьбы против экономического и политического наступления буржуазии, против снижения зарплаты, за сокращение рабочего дня и за требования безработных, против дороговизны, против ростовщической квартплаты, против ростовщического угнетения мелкого крестьянства банками, против прямых и косвенных налогов, ударяющих по рабочим, против подавления рабочего движения и против фашизма».

«Коммунистическое движение в своем стремлении мобилизовать пролетариат наталкивается на препятствие внутри самих рабочих масс, а именно на влияние социал-демократии, этой агентуры врага внутри рабочего класса».

«Чтобы мобилизовать рабочий класс и повести его на победоносную борьбу, надо завоевать большинство рабочего класса и его союзников и, в первую очередь, крестьянской бедноты...»

Здесь одно замечание. Эта формула ошибочна, и ее справедливо критиковала редакция журнала «Коммунистический интернационал». С этой критикой я согласен. Должен сказать, что эта формула не только ошибочна, но она совпадает со всей основной ошибочной оппортунистической линией резолюции.

«...осуществляя единый фронт трудящихся всех течений для борьбы и защиты их непосредственных требований, вырывая у социал-демократии в борьбе против нее миллионы рабочих, все еще находящихся под ее политическим влиянием».

«Надо признать, что за последние годы кризиса коммунистические партии, если брать в международном масштабе, не добились на пути завоевания социал-демократических рабочих решающих успехов; наоборот, несмотря на то, что миллионы рабочих-избирателей повернулись спиной к социал-демократии, несмотря на наличие миллионов безработных и ужасной нищеты, коммунистические партии все же не сумели ни развернуть широкого единого фронта для мобилизации масс, для борьбы против наступления капитала, ни охватить своим влиянием решающие массы. Выборы в Англии, Пруссии, Франции, Швейцарии свидетельствуют о том, что коммунистическое влияние находится на мертвой точке или даже уменьшается. Там, где наше влияние растет, наши секции значительно отстают от благоприятных объективных условий».

«Это положение нужно рассмотреть, прибегнув к суровой большевистской самокритике, и предстоящий пленум ИККИ должен найти путь для ликвидации такого положения вещей. Наши методы массовой работы надо значительно улучшить, с тем чтобы наше движение могло обладать большей притягательной силой для масс для усиления их боеспособности против капитализма и его главной социальной опоры внутри рабочего класса».

Товарищи, все это место, цитированное из резолюции, говорит о пессимистической и пораженческой оценке международного

194 революционного движения, жизни и работы наших партий. Вместо того, чтобы показать в этом абзаце нашей резолюции подъем международного рабочего движения и таким образом втянуть в работу нашу партию, нуждающуюся в этом больше других, развернуть ее работу в массах и пойти в ногу с другими секциями Коммунистического интернационала в отношении работы и развертывания массового действия, вместо этого здесь дана совершенно пораженческая оценка деятельности секций КИ, оценка, ошибочность которой была доказана самим ходом развития в ближайшие месяцы после принятия этой резолюции, доказана развитием рабочего движения, успехами наших партий и в частности КП Германии, фактом развертывания единого фронта снизу.

Два приведенных мною места из резолюции характеризуют основную ее линию и придают ей оппортунистический характер; в силу этого и в других вопросах, которые я еще затрону в своей речи,— именно в вопросе о социал-демократии — наша резолюция не вносит необходимой ясности и содержит ошибки оппортунистического характера.

Эта линия, в корне ошибочная и оппортунистическая, делает из резолюции, независимо от намерений авторов и автора, международную платформу, направленную против линии резолюций Коммунистического интернационала. И Коммунистический интернационал поступает правильно, энергично выступая против этой резолюции особенно по отношению к нашей партии, где эта резолюция представляет чрезвычайную опасность.

В чем причина этой особой опасности резолюции в нашей стране? Во-первых, надо иметь в виду ту позицию, которую заняла наша партия в 1928 г. — в начале третьего периода, непосредственно после VI конгресса КИ, когда ЦК швейцарской компартии занял оппортунистическую позицию против правильного истолкования решений VI конгресса Президиумом ИККИ. К сожалению, эта позиция нашей партии в 1928 г. не была позицией одного только или нескольких членов ЦК. Трудности, на которые мы натолкнулись и на которые натолкнулся Коммунистический интернационал после 1928 г. в стремлении выпрямить политическую линию партии, в стремлении добиться понимания со стороны швейцарской компартии правильности линии КИ, эти трудности показали, что это оппортунистическое течение сложилось в широких слоях нашей партии, а не только в ее руководстве.

Другая опасность этой нашей резолюции в нынешний период заключается в том, что партия наша чувствует глубокую потребность выйти из своей сектантской замкнутости, из своей оппортунистической пассивности, чтобы принять участие в борьбе рабочего класса и найти пути к руководству этой борьбой. На протяжении прошлого года наша партия и в частности самая ее важная в настоящее время организация — как в политическом отношении, так и в смысле численного состава — организация Цюриха сделала большие усилия для проведения массовой работы и для осуществления в этой массовой работе политики единого фронта с социал-демократическими и беспартийными рабочими. И вот, как раз в момент, когда наша партия прилагает усилия для выхода из пассивности, с тем чтобы взяться за массовую работу, нам грозит большая опасность, как бы политическая линия, наложившая свою печать на наиболее значительную деятельность нашей партии, не оказалась оппортунистической,— такой же как линия нашей резолюции. И единый фронт в своем применении вместо того, чтобы быть единым фронтом снизу, может снова стать единым фронтом времен старого ЦК партии, единым фронтом сверху, который был не единым фронтом пролетариата, а блоком с социал-демократией, как это имело место во всей политике в Базеле в течение целого периода работы нашей партии. И это проявляется в нашей резолюции в том пункте, где мы говорим о необходимости для революционных профсоюзов проводить политику единого фронта в отношении реформистских организаций, без указания, что этот единый фронт надо осуществлять с низовыми организациями, с профсоюзными группами, а не с центральными организациями швейцарской профсоюзной федерации.

То же самое проявляется в предложениях, которые я сделал в письме в ИККИ и в которых я считался с возможностью действовать в Женеве таким же образом в отношении «левых» социал-демократов, т. е. обращаться к ним с открытыми письмами, направлять им предложения единого фронта — не только рабочим, не только рабочим социал-демократам, но и организациям социал-демократических партий в Женеве, во главе которых стоят «левые» социал-демократические вожди.

Эта опасность проявляется в самой практике нашей партии. Если мы посмотрим например, как работала наша партия в Шафгаузене в организации безработных, то мы увидим, что там мы участвуем в комитете безработных, во главе которого стоит ренегат Брингольф, а секретарем этой организации является член нашего Политбюро, превосходный товарищ, Вихлек; и в этом комитете безработных вместо неуклонной борьбы наших товарищей коммунистов, которая должна бы разоблачить политику шафгаузенских ренегатских вождей, установилось своего рода сотрудничество для борьбы и работы организации безработных.

Та же опасность, то же положение вещей в Женеве, где «левые» лидеры социал-демократии маневрируют очень искусно и где они, вопреки запрещению со стороны ЦК швейцарской социалистической партии, согласились вступить в общество друзей СССР. У нас имеется комитет друзей СССР, в котором заседает 5 членов коммунистической партии и 3 члена швейцарской социалистической партии, но не рабочие социал-демократы, а женевские социал-демократические лидеры, в частности сам Николь. И опять-таки в этом комитете наш-

195 товарищи работают далеко недостаточно для разоблачения этих социал-демократических вождей. В этом комитете тоже мы имеем сотрудничество «левых» социал-демократических вождей с членами компартии. А в последнее время в Женеве, ввиду предстоящего Амстердамского конгресса, в котором женевские «левые» вожди также решили принять участие (они в нем действительно участвовали, выступали с трибуны Амстердамского конгресса), они образовали комитет по подготовке Конгресса в составе представителей 24 организаций — чуть ли не всех женевских организаций: реформистских профсоюзов, социалистической партии, компартии. Здесь борьба наших товарищей еще слаба.

Я думаю, что наша политика не должна быть политикой самоизоляции, но там, где маневры «левых» вождей социал-демократии приводят нас к контакту с ними, тактика наших товарищей должна все время быть направлена к тому, чтобы оторвать массы от этих вождей, и к разоблачению «левых» вождей социал-демократии; а это не делается или делается в недостаточной степени.

И наконец, товарищи, еще одно, третье обстоятельство, которое делает эту резолюцию особенно опасной для нашей партии, это тот факт, что она к сожалению представляет собой резолюцию не одного товарища, но резолюцию, принятую всем ЦК. Тов. Тельман здесь сказал, что это позор для партии. Но что еще серьезнее, это что на том же заседании ЦК были приняты также единогласно другие документы, подготовленные другими товарищами, но содержащие те же ошибки, ошибки того же характера; таковы в частности профсоюзные тезисы, цитированные здесь т. Тельманом, и план работы среди трудового крестьянства, план, политическая линия которого по существу тоже реформистская.

Товарищи, я полагаю, что эта позиция нашей партии не случайна и является не только (я говорю не только) результатом моего личного отрицательного влияния на ЦК швейцарской компартии. Мне кажется, что корни этого надо искать в самом положении страны. Швейцария не пережила колоссального потрясения войны. Швейцария пользовалась войной, чтобы стать одним из главных центров финансового капитала, чтобы экспортировать огромные суммы капитала; благодаря этому и благодаря экспорту швейцарских продуктов, как общее правило, продуктов высокого качества, обеспечивающих ей чуть ли не монополистическое положение на мировом рынке (часовая промышленность и пр.), Швейцария извлекала из этого положения сверхприбыли, которые давали ей в течение ряда лет и дают ей и сейчас возможность подкармливать довольно широкий слой рабочей аристократии.

Буржуа и социал-демократические вожди нашей страны построили на этой основе теорию, согласно которой Швейцария не будет затронута мировым кризисом, оставаясь островком в море международного кризиса. Реногаты нашей партии из этого сотворили теорию исторической исключительности Швейцарии.

Разумеется, эти теории ошибочны, но правильно то, что нынешний кризис капиталистического строя не проявился еще в Швейцарии с той же остротой, которую он приобрел в других капиталистических странах и особенно в странах, принимавших участие в войне.

Кризис в Швейцарии начался позднее и не имел еще там для рабочего класса, для рабочих масс тех последствий, которые мы наблюдаем в других странах. В частности жизненный уровень швейцарского пролетариата еще не снизился, не скатился еще до жизненного уровня рабочего класса многих других капиталистических стран.

К этому надо прибавить, что наша социал-демократия маневрировала и теперь еще маневрирует левыми фразами, еще с того времени, как она примыкала к интернационалистскому движению во время войны или когда она примкнула к III Интернационалу накануне его II Всемирного конгресса; уже после, когда произошел раскол социал-демократии и образовалась компартия, социал-демократическая партия Швейцарии приняла программу, в которой фигурировали диктатура пролетариата и советский строй. И в данный момент швейцарская социал-демократия широко пользуется этой левой демагогией, чтобы обманывать рабочий класс, чтобы удержать его под своим влиянием.

Я это говорю не в оправдание резолюции, принятой ЦК швейцарской партии, и в частности не для самооправдания, так как я полагаю, что для меня это является лишь моментом отягчающим. Десятилетняя работа в ИККИ должна была помочь мне в большей мере, чем любому другому товарищу, освободиться от влияния швейцарской среды и правильно подходить к международным проблемам, а не подходить к ним с оппортунистической точки зрения, нашедшей себе выражение в моем проекте резолюции.

Однако, товарищи, я полагаю, что в настоящее время в Швейцарии условия таковы, что можно надеяться, что партия легче поймет, чего она не поняла в 1928 г., и скорее исправит ошибки, совершенные ее руководством.

Я имею в виду прежде всего быстрое углубление кризиса в Швейцарии, начавшегося там позднее, чем в других странах, но нарастающего ускоренным темпом, что заставит швейцарскую буржуазию предпринимать быстрые и энергичные меры для того, чтобы переложить на трудящихся, в частности на рабочий класс, тяжесть кризиса. Вот почему буржуазия ведет при полной поддержке государственного аппарата энергичное наступление на зарплату всего рабочего класса, против пособий по безработице и вообще наступление на жизненный уровень рабочих масс и в то же самое время на существующие еще в нашей стране кое-какие демократические свободы, развивая при этом фашистские методы управления; в Швейцарии закладывается фун-

196 дамент фашистского движения, уже организуются фашистские банды, которые приходят на помощь полиции и обрушиваются на рабочих во время уличных демонстраций.

Это положение кризиса, замораживание в Германии и в других странах крупных капиталов, вложенных туда швейцарскими банками, невозможность для буржуазии извлекать прибыль из заграничных инвестиций и использования этой прибыли для обеспечения влияния на широкие слои пролетариата, катастрофическое сокращение экспорта в основных отраслях швейцарской промышленности,— все это говорит, что буржуазия будет теперь энергично и в быстром темпе наступать на жизненный уровень пролетариата и вызовет в рабочем классе реакцию на это наступление.

Другой фактор, позволяющий быстро преодолеть совершенные ошибки, заключается в том, что роль социал-демократии в Швейцарии становится теперь с каждым днем все более ясной рабочему классу и даже рабочим социал-демократам. Разумеется, некоторая часть его вождей еще играет левыми фразами, и я скажу, что мы сами попадались на удочку этих ультралевых маневров некоторых социал-демократических вождей. Социал-демократия стала орудием осуществления этого наступления капитала на рабочий класс. Например последние события в Цюрихе, где социал-демократическая полиция расстреливала рабочую толпу, раня и убивая, открыли глаза многим социал-демократическим рабочим, это вызывает кризис в рядах социал-демократии; и если только мы сумеем этот кризис использовать не по-оппортунистически, в духе нашей резолюции, но правильным образом, согласно тому, что написано в резолюции XII пленума,— тогда нам удастся отвоевать значительную часть рабочих из-под влияния социал-демократии.

Среди социал-демократических рабочих все сильнее и сильнее становится стремление к единому фронту с рабочими-коммунистами, с тем чтобы оказать сопротивление снижению зарплаты, сокращению пособий по безработице и т. д. Стена между рабочими-социал-демократами и рабочими-коммунистами частью сломлена, между этими рабочими устанавливается известный контакт, и это обстоятельство открывает перед нами большие возможности.

Третий фактор, который является результатом капиталистического наступления в Швейцарии,— это радикализация масс и начало подъема массового движения, направленного против этого капиталистического наступления; это есть начало большого контрнаступления рабочего класса против капитала, отпор его наступлению, в особенности в области снижения зарплаты.

В Швейцарии мы еще не имели широких и стихийных стачек, таких примерно, какой является последняя стачка горнорабочих в Бельгии. Стачки в нашей стране, для того чтобы состояться, должны еще подготавливаться революционной профоппозицией и революционными профсоюзами. Это такие движения, в которые мы должны вмешиваться, чтобы мобилизовать рабочий класс на борьбу, втянуть его в борьбу.

Но на протяжении последнего года, по мере роста наступления капитала на зарплату, увеличивалось количество стачек. Увеличилось также и количество стачек и движений оборонительного характера. К сожалению до настоящего времени оборонительные движения развернулись во второстепенных отраслях промышленности: в строительной, обувной, а в крупной металлургии снижение зарплаты было проведено уже дважды, причем нашей партии и нашим профсоюзам не только не удалось развязать стачечное движение, но даже организовать действительно массовый протест рабочих на этих заводах.

Наконец есть еще один фактор, и фактор значительный, который даст нам возможность уяснить партии ее ошибки и помочь ей принять и проводить в жизнь резолюции XII пленума,— я имею в виду опыт, через который прошла за последние месяцы сама партия, активизируя всю свою работу. За последний год нашей партии удалось добиться отклонения одного закона, принятого парламентом и правительством; только коммунистическая партия боролась против этого закона, закона об акцизе на табак. Мы провели кампанию против закона и за референдум, к которому эта кампания привела. В этом референдуме, несмотря на то, что против закона выступала, как я уже сказал, одна только компартия, большинство высказалось против табачного акциза, и это показало партии, что в практических вопросах борьбы против налогов, которые буржуазия старается взвалить на трудящиеся массы, при умении партии выставить правильные лозунги, соответствующие интересам масс, ей удается мобилизовать широкие массы рабочего класса.

Разумеется, эти массы не завоеваны на сторону коммунизма, они не находятся под влиянием нашей коммунистической партии, но от случая к случаю они следуют нашим лозунгам. Мы видели это также во время кампании, которую наша партия вела в Цюрихе и в Базеле в пользу стачки квартиронанимателей, вокруг отказа от уплаты квартплаты, вокруг требования снижения квартплаты удалось мобилизовать слой рабочих и работниц, стоящих в стороне от политики, не находящихся под влиянием нашей партии. В частности, чтобы помешать выселению из квартир, мы в течение довольно продолжительного времени по 2 — 3 раза в неделю поднимали рабочих на борьбу с выселениями и препятствовали таким образом социал-демократической полиции выбрасывать на улицу бастующих рабочих за невзнос квартирной платы.

И наконец у нас были стачечные движения еще небольшого масштаба, но имевшие довольно крупное значение в жизни нашей партии в смысле роста ее влияния на массы. Такова в частности последняя стачка рабочих-монтеров по установке отопления

197 в Цюрихе. Эта стачка была направлена не только против наступления на зарплату, но и против коллективного договора, уже принятого реформистским профсоюзом, допустившим применение подвижной шкалы, благодаря которой предприниматели имели возможность на основании фальсифицированных данных Конфедерации труда автоматически производить снижение зарплаты. Проводить стачку было тем более трудно, что в Цюрихе установщики отопления состояли в трех профсоюзах разных направлений: профсоюз революционный, профсоюз реформистский и автономный профсоюз крупной фирмы Зульцер. Затем имелось некоторое количество неорганизованных. Понадобилась подготовительная работа революционных профсоюзов и нашей партии для того, чтобы сделать возможным образование единого фронта рабочих этих трех профсоюзов и неорганизованных. Я считаю нужным отметить опыт этого движения, так как он может послужить на пользу и другим секциям КИ. Чтобы образовать такой единый фронт, позволивший нам втянуть в выступление реформистский союз, несмотря на оппозицию реформистских вождей, несмотря на угрозы исключением, надо было параллельно с развитием нашего революционного профсоюза проводить работу революционной профоппозиции внутри реформистского профсоюза. В момент, когда встал вопрос о стачке, внутри реформистского, как и внутри автономного профсоюзов, у нас были группы товарищей, защищавшие политику единого фронта и лозунги революционного профсоюза. Эти товарищи втянули в борьбу оба профсоюза — автономный союз целиком, в реформистском профсоюзе значительное рабочее большинство; втянутым оказалось и меньшинство, голосовавшее против стачки, так как оно вынуждено было подчиниться регламенту стачки и не играть роли штрейкбрехеров, вопреки указаниям реформистского профсоюза.

Другой опыт, тоже весьма существенный для нас в этой стачке, лежит в области рабочей демократии, установившейся в стачечном комитете. Этот стачечный комитет состоял из целых трех десятков членов, причем коммунисты в нем, несмотря на руководящую роль, составляли незначительное меньшинство, большинство же принадлежало реформистским и автономным рабочим. Но демократия там соблюдалась непрерывно. Стачечный комитет регулярно, на протяжении двух месяцев стачки, созывал стачечников; рабочая демократия оказалась особенно ценной в тот момент, когда полиция после цюрихских событий арестовала значительное большинство стачечного комитета и работников коммунистической партии. Практика рабочей демократии, осуществлявшаяся на протяжении 6 недель стачки, позволила стачечникам переизбрать руководство, найти в рядах стачечников новые силы, новые кадры взамен вырванных полицией и продолжать стачку вопреки репрессиям еще в течение двух недель после цюрихских событий.

Но для нас в жизни нашей партии важно не только осуществление единого фронта 400 монтеров, но и образование вокруг стачки единого фронта солидарности. В то время, когда все реформистские профсоюзные вожди старались организовать штрейкбрехерство, издавая профсоюзные приказы, мы могли зарегистрировать 15 случаев прекращения работы, стачку солидарности, проведенную строительными рабочими, чтобы помешать штрейкбрехерам работать на постройках; на протяжении этих 8 недель нам удалось также собрать 80 тыс. швейцарских франков для оказания помощи стачке, конечно не только в рядах революционных профсоюзов и компартии, но и среди рабочих вообще, главным образом, среди рабочих социал-демократов. Ко всему этому стачка приняла политический и революционный характер, она приобрела существенное значение, когда буржуазия и социал-демократия объединенными силами попытались насильственно подавить движение. На этот раз в Швейцарии можно было уже почувствовать стихийное движение масс, которое превзошло ожидания партии во время уличных манифестаций в Цюрихе или в факте той огромной боеспособности, которую проявили рабочие, целые пять часов сражавшиеся с стрелявшей в толпу полицией. В результате этих событий, в связи с похоронами жертв полицейского террора, партия выставила лозунг массовой политической стачки, прекращения работы на два часа. Это решение обсуждалось в ЦК нашей коммунистической партии, но его подхватили, даже по свидетельству буржуазной печати, 2 тыс. рабочих.

Нужно отметить, что крупные фабрики работы не приостановили. Прекратили работу главным образом строительные рабочие и рабочие мелких предприятий, но вопрос этот служил предметом обсуждения в самих рабочих массах, при этом выявилась слабая сторона нашей партии — отсутствие у нее связи с крупными металлозаводами во всем Цюрихском округе; благодаря этому партии не удалось в должный момент мобилизовать решающую часть рабочего класса в этом районе крупной металлопромышленности.

Эта стачка имела важное политическое значение для нашей партии не только благодаря частичному успеху бастующих, но и потому, что она позволила осуществить профсоюзное единство стачечников — ликвидировать автономный и реформистский профсоюзы и сосредоточить рабочих в одном революционном профсоюзе. Стачка имела еще и то значение, что в Цюрихе она положила в отношении строителей предел наступлению на зарплату со стороны буржуазии, опасавшейся на основе опыта проявленной строителями солидарности всеобщей стачки в случае снижения зарплаты.

Стачка стимулировала сопротивление швейцарского рабочего класса снижению зарплаты. Во время самой стачки и после нее увеличилось количество оборонительных забастовок: забастовка в женевской обувной промышленности, стачка строительных рабочих и выступление паркетчиков в

198 Цюрихе, затем забастовки в районах, где наши профсоюзы и наша партия пользуются лишь незначительным влиянием, как-то — стачка металлистов в Цюрихе, стачка текстильщиков, в которой РПО играла существенную роль, в Интерлакене.

Это движение дало нам особенно возможность разоблачить роль социал-демократических и реформистских вождей, вождей профсоюзной федерации, которые выдвинули и опубликовали лозунг срыва стачки и под угрозой исключения старались организовать штрейкбрехеров среди монтеров. Монтеры посылались за счет профсоюзов с приказом работать, под угрозой исключения за отказ от штейкбрехерства, и зачастую эти монтеры сами предлагали строительным рабочим забастовать в знак солидарности и таким образом помешать им самим выступать в роли штрейкбрехеров.

Эта стачка выявила социал-фашистскую роль социал-демократии, в особенности в Цюрихе, где социал-демократическая полиция действовала так, как еще не решались поступать буржуазные предприниматели. Она ходатайствовала перед федеральным военным департаментом о присылке пулеметов, оружия и войск для борьбы с бастующими цюрихскими рабочими. Это породило весьма сильное недовольство в швейцарском пролетариате и в рядах социал-демократических рабочих. Профсоюзные организации и организации швейцарской социал-демократической партии выносили резолюции протеста против поведения социалистических вождей во время стачки монтеров, так что для нашей партии, для революционного профдвижения это была не просто стачка 400 монтеров, но подлинная мобилизация вокруг стачки швейцарского рабочего класса, в частности широких слоев социал-демократических рабочих.

Но чтобы широко использовать эти большие возможности, открывающиеся перед нашей партией в данной ситуации, партия должна иметь определенную, ясную точку зрения и четкую линию в отношении социал-демократии, и тут я снова возвращаюсь к нашей резолюции.

В этом вопросе наша резолюция и практика нашей партии также обнаруживают существенные дефекты.

Правда, в нашей резолюции имеется характеристика роли «левой» социал-демократии. Там говорится:

«Для компартии было бы опасной иллюзией полагать, что эти «левые» вожди эволюционируют в сторону коммунизма: это — наиболее ловкие представители социал-демократии и самые опасные враги коммунистического движения, потому что они используют коммунистическую фразеологию, чтобы укрепить свое влияние на действительно революционных рабочих и удержать их во II Интернационале и швейцарской социал-демократической партии под прямым влиянием и подлинным руководством правых политических и профсоюзных вождей, ничего не имеющих против «левых» вождей, изгоняя в то же время революционных рабочих».

«Было бы ошибкой полагать, что эти «левые» вожди стремятся к расколу социал-демократии. Они будут подчиняться партийной дисциплине вплоть до момента, когда масса, которую они обманывали, перестанет их терпеть. А если под давлением масс они должны будут оставить II Интернационал и его швейцарскую секцию, то для этого случая они уже теперь готовы создать третью партию, основная задача которой — наподобие германской рабочей социалистической партии — заключается в том, чтобы мешать переходу масс к коммунистической партии и таким образом выждать время, когда вновь будет возможно соединиться со II Интернационалом и с социал-демократией, как это уже раз сделал 2 ½ Интернационал».

В этих абзацах есть правильные утверждения. Нельзя также сказать, что наша партия не боролась против «левых» социал-демократических вождей, в частности в Женеве.

Мы нападали на них на открытых собраниях, в статьях. Но наша главная оппортунистическая ошибка заключалась в следующем: наша критика по адресу «левых» вождей социал-демократии побуждала их занимать более демагогические, более «левые» позиции. Когда мы в нашей газете ставили вопрос о «левых» вождях женевской социал-демократии, подвергая критике вождей II Интернационала, но воздерживаясь от критики по адресу реформистских швейцарских вождей, вождей швейцарской социал-демократии, то под давлением рабочих Николь на страницах «Травай» начинал критиковать реформистских профсоюзных вождей и правых социал-демократических вождей швейцарской социалистической партии. И мы в ответ на это заостряли критику, чтобы побудить «левых» женевских социал-демократических вождей занять еще более «левую» позицию, полагая, что таким образом мы помогаем обострению кризиса внутри швейцарской социал-демократии; мы расценивали как успех то обстоятельство, что Николь — «левый» лидер социал-демократов — со своей женевской организацией и организацией кантона Во требуют отзыва секретаря социалистической партии для романской Швейцарии, являющегося правым лидером. Мы расценивали это как успех нашей критики и не видели, что этот «успех» на самом деле представляет собой не что иное, как новый, более изощренный маневр «левых» вождей социал-демократии, имеющий целью отразить нашу критику и уничтожить эффект нашей работы внутри рабочих масс и что, занимая позиции все левее, «левые» социал-демократические вожди именно и сохраняют тем самым свое влияние на рабочий класс Женевы.

Таким образом сами мы стали жертвой этой иллюзии, и в нашей резолюции мы ставили в упрек Николю и другим «левым» лидерам то обстоятельство, что они не

199 исключают из социалистической партии правых вождей, вождей реформистских профсоюзов, и именно в этой резолюции мы говорим о необходимости создания внутри социал-демократии фракции сторонников III Интернационала.

В действительности мы совершили ошибку, став на этот путь, полагая, что в современном положении можно изменить социал-демократию; эту мысль разделяют многие левые рабочие социал-демократы, остающиеся в партии в надежде на раскол, при котором социал-демократическая партия как организованное целое перейдет в компартию. Ошибка наша заключалась в предположении, что в данный момент, в обстановке нарастания кризиса и угрозы войны внутри социал-демократии, может иметь место процесс, как в 1918 — 1919 гг., когда в недрах самой социал-демократии образовалась коммунистическая партия; в действительности же в настоящее время мы можем отвоевать части социал-демократии, социал-демократические рабочие массы, находящиеся еще под влиянием «левых» социал-демократических вождей, лишь обостряя и усиливая нашу борьбу, разоблачая вождей подобных Николю, которые лишь маневрируют, заходя так далеко в своей левой демагогии.

Ту же ошибку мы допустили в отношении ренегатов в Шафгаузене, с которыми мы недостаточно боролись на публичных собраниях и в газетах и которых мы старались разоблачить, толкнуть к социал-демократии. В своей первомайской кампании мы вынудили Брингольфа блокироваться с социал-демократией, образовать с ней единый фронт, устроить с социал-демократией общую демонстрацию. Но на следующий день после поведенной нами против него кампании, привлекшей на нашу сторону часть рабочих, шедших за группой ренегатов, мы стали свидетелями маневра ренегатов, направленного против нашей партии. Социал-демократическая партия предложила им осуществить единство, и это предложение социал-демократии, последовавшее за единым фронтом 1 мая, вызвало непосредственно течение внутри группы ренегатов, течение, искавшее связи с нашей партией и поставившее вопрос о возвращении в компартию. Это было здоровое течение, представленное рабочими, и мы старались его поощрять. Но под влиянием этого течения Брингольф стал маневрировать, он отверг предложение социал-демократов и предпринял шаги, чтобы узнать, на каких условиях он может вернуться в компартию; тем самым он помешал образованию внутри своей группы фракции и течения в пользу возврата в компартию; он затушил эту борьбу внутри группы, заявляя, что и сам он готов вернуться в компартию, и ставя, как я уже сказал, вопрос об условиях возвращения.

Наше Политбюро эти предложения рассматривало, и мы ответили по-моему правильно: возвращение Брингольфа в партию может иметь место лишь в результате его политической работы, в которой он должен доказать, что он вернулся к линии КИ; это возвращение в партию не может быть результатом закулисных переговоров, оно должно совершаться открыто, путем открытого и ясного изменения ренегатами своей политики.

Но в то же время пойманные в эту ловушку, пойдя на удочку этого ренегатского маневра, мы поставили в своем письме вопрос перед Коминтерном: на каких условиях могли бы мы вернуть при соответствующих обстоятельствах в швейцарскую компартию группу ренегатов? Из этого видно, что наша линия как в отношении социал-демократии, в частности ее «левых» вождей и социал-демократических левых маневров, так и в отношении ренегатов не была четкой, не была ясной, и что необходимо использовать широкие возможности деятельности в данный момент для осуществления единого фронта и для завоевания рабочих, которые до сих пор находились под влиянием социал-демократов. Нужно добиться абсолютной ясности в вопросе о нашей политической линии в отношении социал-демократии и, в частности, в отношении левой социал-демократии.

Я полагаю, что резолюции, предложенные XII пленуму, послужат прочной базой, которая позволит нашей партии выпрямить свою политическую линию и использовать открывающиеся перед ней возможности, не впадая в оппортунистическую практику и политику капитулянтства перед социал-демократией, к которой ее привела бы политическая линия нашей резолюции.

Надо принять во внимание и то обстоятельство, что в данный момент эта работа по выправлению нашей партии таит в себе две опасности: опасность возврата к пассивности и к сектантству, опасность отказа от тактики единого фронта, из боязни осуществления его оппортунистическим путем. Другая опасность заключается в том, что наша партия сочтет, что она некоторых успехов достигла именно на основе политической линии резолюции ЦК, и содержание и линию этой резолюции последнего нашего пленума свяжет с имеющимся во всей партии ощущением того, что после стачки монтеров мы сделали шаг вперед по пути завоевания рабочего класса и пробили брешь в рядах социал-демократии. Нашей задачей будет доказать ей обратное, показать ей, что единый фронт, как она его осуществляла в стачке монтеров, был, несмотря на слабости и частичные ошибки, правильной тактикой единого фронта на основе линии КИ против реформистских и социал-демократических вождей. Наша задача — доказать также, что линия, содержащаяся в резолюции ЦК, наоборот, способна отбросить партию назад и помешать ей использовать открывающиеся перед ней широкие возможности.

Товарищи, надо также довести до сознания нашей партии, что она не может итти вперед, не может быть авангардом масс и руководить массами в революционном действии, если внутри партии не будет непрерывной борьбы против всех попыток вернуть партию к оппортунистической линии и против носителей этих стремлений.

200 Только применяя линию XII пленума, создавая широкий единый фронт снизу и будучи постоянно начеку против всех оппортунистических тенденций внутри партии, наша партия сумеет сделать подлинный шаг вперед по пути завоевания масс и их мобилизации.

Морган (Канада). После прошлого пленума ИККИ наша партия оказалась на нелегальном положении. Эта атака на нашу партию со стороны канадской буржуазии являлась составной частью ее экономического и политического наступления на рабочих и ее подготовки к войне, в особенности к войне против Советского союза.

Основой этого является тот факт, что экономический кризис в Канаде обострился и феноменальный экономический рост, характерный для Канады после всемирной войны, приостановился. Экономический кризис в Канаде выражается в колоссальном сокращении продукции, в падении цен на промышленные и сельскохозяйственные товары и в большом сокращении объема внешней торговли. В Канаде насчитывается около 900 тыс. безработных, и наряду с ними — значительное количество частично безработных. Параллельно наступлению предпринимателей и правительства на зарплату идет фашизация буржуазного государства, сопровождающаяся политическим наступлением на рабочий класс, принимающим более свирепые формы, чем в любой другой англо-саксонской стране.

Недавняя имперская конференция, происходившая в Оттаве, показывает, какую агрессивную позицию занял канадский империализм в поисках выхода из кризиса. Правительство Беннета не случайно настаивало на том, чтобы английское правительство прервало свои отношения с Советским союзом. Открывая Имперскую конференцию, Беннет заявил:

«Когда мы видим, что нашему развитию что-нибудь препятствует и что нашему общественному и экономическому существованию что-нибудь угрожает, то наша общая обязанность принять предохранительные меры, позволяющие нам итти вперед к той цели, которую мы себе поставили как единственно правильную. Жизненный уровень, устанавливаемый государством, огосударствленный труд, поощряемый государством демпинг,— все это и в теории и на практике находится в противоречии со свободными учреждениями Британской империи. Подчинение индивидуальных прав и свободы индивидуума государственному экономическому плану оскорбляет самое наше представление о национальном развитии, и мы должны активно защищать наши учреждения».

Мне думается, что при обсуждении результатов Имперской конференции недостаточно просто заявить, что Конференция потерпела крах. Анализируя результаты Имперской конференции, мы можем отметить, что она знаменует, во-первых, дальнейшее наступление на рабочих в доминионах и колониях и в Великобритании при помощи политики высоких пошлин, которая приведет к повышению цен и снизит жизненный уровень рабочих и трудящихся масс; во-вторых, она знаменует попытку объединения Британской империи для борьбы против Соединенных штатов и в особенности для подготовки интервенции против Советского союза. Уже эти два обстоятельства указывают партии на необходимость усиления борьбы в защиту повседневных требований пролетариата и на необходимость более энергичной и более конкретной борьбы против опасности войны.

Последний пленум Центрального комитета нашей партии, происходивший в феврале 1931 г., в своей основной резолюции поставил задачу, за выполнение которой партия должна энергичнейшим образом взяться — задачу руководства борьбой рабочего класса на основе частичных требований рабочих и превращения этим путем партии из сектантской пропагандистской организации в вождя рабочего класса и малоземельных фермеров. Наш пленум отметил, что наступление на рабочий класс будет обостряться, но он не смог предусмотреть характера этой атаки и тех форм, в которые она выльется; таким образом спустя полгода наша партия оказалась неподготовленной к этой атаке.

Во время нападения правительства на нашу партию нагляднейшим образом выявились все наши слабые места. Наша партия отчетливее чем когда-либо поняла тогда, что она игнорировала и неспособна была выполнить главнейшие задачи, сформулированные Коминтерном. Благодаря этому мы не могли быстро реагировать на наступление буржуазии. Положение еще более осложнилось благодаря тому, что у нас в партии имеется глубоко вкоренившийся легализм, который проявился там, где его меньше всего ожидали, а именно в Политбюро. Во время суда над членами нашего Политбюро был совершен ряд весьма серьезных ошибок. Некоторые из наших товарищей выдвинули на суде теорию о неизбежности автоматического крушения капитализма, отрицая таким образом субъективную роль партии. Поведение наших товарищей на суде можно охарактеризовать в основном как оборонительную, а не наступательную позицию. С некоторым запозданием в партии была однако развернута правильная самокритика этих ошибок.

Вскоре после атаки на партию была развернута борьба против правооппортунистического легализма, против шатаний, пассивности и паники, проявившихся в рядах партии; партия была реорганизована в соответствии с нелегальными условиями. Было создано движение единого фронта свыше 200 тыс. рабочих и малоземельных фермеров, включая около 90 тыс. членов реформистских профсоюзов, с требованием отмены параграфа 98-го уголовного кодекса, на основании которого партия была объявлена вне закона. Связь партии с массами однако была такова, что, несмотря на всю свою слабость, КП Канады устояла перед

201 лицом проведенной против нее атаки. Она лишилась очень немногих членов и спустя некоторое время на преследования правительства ответила кампанией по вербовке новых членов в партию.

Мы сумели также до известной степени осуществить самостоятельное руководство рядом стачечных боев, что являлось главнейшей задачей, которую наша партия поставила себе тотчас же после атаки буржуазии. Из 88 забастовок, имевших место в 1931 г., наша партия и революционные профсоюзы возглавили 36; и на протяжении первых шести месяцев нынешнего года процент руководимых нами стачек был еще более высок. Из этих стачечных боев рабочий класс извлек весьма важные уроки; в частности эти стачечные бои опровергли социал-фашистскую теорию, согласно которой в период кризиса невозможно проводить успешные стачки. В большинстве стачек рабочие, борющиеся ныне более упорно, не только сумели предотвратить снижение зарплаты, но добились даже во многих случаях ее повышения. Другой весьма показательный факт: безработные, несмотря на то, что они получают весьма скудное пособие, не занимались штрейкбрехерством во время стачек. Наоборот, они сыграли весьма важную роль в том смысле, что помогли выиграть многие из этих стачек. Во время ряда стачек был установлен также единый фронт с беднейшими фермерами, причем последние оказывали моральную и материальную поддержку бастующим.

Мы должны однако сказать, что мы не сумели использовать возможности, представлявшиеся нашей партии и революционным профсоюзам. На протяжении последних полутора лет заработная плата во всех отраслях промышленности была снижена в пределах от 10 до 40%, но нам не удалось мобилизовать рабочих на борьбу против этого наступления на зарплату со стороны предпринимателей и правительства Беннета. Мне думается, что главнейшей причиной этого являются сила социал-фашистов и наше неумение правильно применять главнейший коммунистический метод массовой работы — единый фронт снизу — на основе конкретных проблем, стоящих перед рабочими.

Я остановлюсь здесь в частности на ситуации, сложившейся для нашей партии в Новой Шотландии. Здесь королевская комиссия порекомендовала снизить на 10% зарплату горнорабочим. Большинство горняков голосовали против принятия этого предложения, но вместо того; чтобы возглавить этих рабочих на основе тактики единого фронта, наши товарищи заявили горнякам, что бороться против снижения можно только предварительно порвав с реформистским профсоюзом горнорабочих. Мы поставили горнякам условие, чтобы они порвали со своими социал-фашистскими вождями и признали наше руководство прежде, чем вступать в борьбу. В результате такой неправильной, оппортунистической политики снижение зарплаты было проведено без борьбы, и часть горняков порвала с реформистским профсоюзом, организовав независимый профсоюз под руководством левых социал-фашистов. Мне думается однако, что этот откол горнорабочих в Новой Шотландии и швейников в Монреале от реформистов свидетельствует об определенном бунте, который происходит в союзах, примыкающих к Американской федерации труда в Канаде. Но неиспользование нами этого недовольства и возмущения в большинстве случаев приводит к тому, что рабочие, покидая один реформистский союз, переходят в другой.

С начала перестройки движения безработных на основе территориальных организаций единого фронта были достигнуты заметные успехи в борьбе за немедленную помощь безработным и против выселений (Гамильтон, Виннипег и т. д.). Проведен был также ряд забастовок на общественных предприятиях (Ванкувер, Виннипег и т. д.). В результате этой работы в муниципалитетах и по месту жительства рабочих наше движение безработных разрослось, и борьба за страхование от безработицы была поднята на более высокий уровень путем организации голодных походов в городском и провинциальном масштабе и в масштабе всей страны и путем сбора 100 тыс. подписей в защиту предложенного нами законопроекта о страховании от безработицы.

Однако наша партия не смогла организовать и возглавить основные слои сотен тысяч безработных Канады, в особенности же канадских французов-рабочих. В Канаде безработица, а с нею недовольство среди рабочих, организованных в реформистские профсоюзы, растут. Этот факт вместе с нашей неспособностью вовлечь этих рабочих в ряды движения единого фронта позволил социал-фашистским и реформистским вождям организовать часть безработных под их руководством.

Мы организовали Рабочую экономическую конференцию в Оттаве с участием 500 слишком делегатов, представлявших 215 тыс. рабочих и беднейших фермеров. Эта конференция сформулировала программу частичных требований в противовес имперской конференции. Делегация от этой конференции явилась к Беннету и его правительству, снова потребовав немедленного оказания помощи и введения страхования от безработицы за счет предпринимателей, отмены параграфа 98-го уголовного кодекса, освобождения всех политических заключенных, немедленного прекращения полицейского террора и высылок и т. п. Беннет в ответ угрожал рабочим усилением террора.

Социал-фашистская и реформистская профсоюзная бюрократия сумела оказать весьма ценную поддержку буржуазии в проведении ее экономического и политического наступления на канадских рабочих. Характерной чертой социал-фашизма в Канаде является значительное усиление его активности и его демагогических «левых» маневров, с тем чтобы помешать рабочим и трудящимся массам, боевое настроение которых растет, по-настоящему бороться против наступления капитала и в особенности чтобы обезглавить движение,

202 развернувшееся под руководством нашей партии, и отвлечь его на путь безобидного парламентаризма. Партия не ведет систематической организованной борьбы против социал-фашистов и реформистов, не разоблачает систематически, на примере повседневных боев проводимую ими линию, а перескакивает от одного факта к другому, не увязывая их систематически и в популярной форме со всем курсом развития социал-фашизма. Это свидетельствует о недооценке партией необходимости энергичнейшей борьбы за разоблачение социал-фашистов и за ликвидацию их влияния в массах.

В своей работе среди фермеров мы положили начало организации их на борьбу на основе их частичных требований. Таким путем, а также посредством использования фермерской делегации, посетившей Советский союз, мы усилили свое влияние и завоевали широкую поддержку и симпатии в пользу СССР среди беднейших слоев фермеров, противодействуя таким образом лживой буржуазной и социал-фашистской пропаганде о «советском демпинге», «принудительном труде» и т. п.

Мы достигли некоторых успехов в борьбе против правой опасности и федерализма в партии. При поддержке ИККИ мы смогли разбить правооппортунистических ренегатов и раскольников, вступивших в открытую борьбу с партией и Коминтерном. Но правая опасность остается главной опасностью, и нам надо вести энергичнейшую борьбу против все еще весьма сильных пережитков социал-демократических, федералистских и легалистских тенденций, а также против «левых» сектантских и ликвидаторских установок, в особенности в нынешних условиях нелегальности. Объединив партию на основе линии Коминтерна, мы сделали дальнейшие шаги в проведении поворота в революционной массовой работе партии. Революционные профсоюзы усилились, национальные организации, МОПР и другие массовые организации количественно выросли, увеличили свое влияние и улучшили свою работу.

Хотя влияние нашей партии и возросло, это объясняется не только и не столько улучшением ее работы, сколько изменением объективной ситуации и усилением воли рабочих к борьбе, укрепившим партию.

Вопрос о завоевании нами канадских французов имеет сугубо важное значение с точки зрения выполнения партией ее задач в борьбе против капитализма. В Канаде насчитывается около 3 млн. канадских французов. Эти массы принадлежат к числу наиболее эксплоатируемых слоев пролетариата и малоземельных фермеров. Католическая церковь пользуется большим влиянием; часть рабочих организована в католические профсоюзы. Если мы говорим о нашей изолированности от англо-саксонских рабочих, то наша изолированность от канадских французов еще больше.

КП Канады не сумела закрепиться на заводах, рудниках и фабриках и создать на предприятиях функционирующие партийные и профсоюзные организации. Наше проникновение в реформистские профсоюзы и работа в них абсолютно недостаточны. Правильное применение тактики единого фронта снизу особенно важно для нашей партии, ибо мы имеем сейчас в Канаде пять различных профсоюзных центров. Помимо того надо учитывать и национальный состав канадского пролетариата. Вот например данные о национальном составе ванкуверской окружной организации нашей партии: коренных канадцев — 61, англичан — 71, канадских французов — 10, американцев — 26, украинцев — 54, финнов — 114, евреев — 3, югославян — 36, венгров — 10, русских — 34, скандинавов — 70, эстонцев — 5, итальянцев — 3, немцев — 15, голландцев — 3, швейцарцев — 3, японцев — 7, латышей — 4.

Перспектива быстрого обострения классовых противоречий, дальнейшего подъема экономической и политической борьбы масс, усиления наступления буржуазии и политических атак на нашу партию и рабочий класс в целом ставит перед КП Канады в качестве основной задачи организацию и подготовку борьбы на основе единого фронта вокруг повседневных вопросов и смелую мобилизацию масс на эту борьбу. Партия должна укрепить свою связь с массами и возглавить их борьбу против экономического наступления капитала, против фашизма и социал-фашизма и против опасности войны.

Ввиду стратегического значения Канады как с точки зрения англо-американского антагонизма, так и с точки зрения империалистических конфликтов на Тихом океане и антисоветской военной политики канадской буржуазии, открыто призывающей к интервенции против СССР и демонстрирующей свою готовность в любой момент принять участие в интервенции, наша партия обязана усилить борьбу и организовать конкретные массовые выступления против военных приготовлений канадской буржуазии. Партия должна решительно исправить ошибки, допущенные ею в связи с военной ситуацией на Дальнем Востоке, когда она выдвинула например такие лозунги: «Высылка агентов японского империализма», «Бойкот японских товаров» и т. д. в качестве лозунгов компартии.

Правильно сочетая легальные и нелегальные методы и формы работы, партия должна увязать частичные экономические бои рабочих с борьбой против репрессивных мероприятий правительства и за легальность партийных и рабочих организаций.

Я считаю, что из нашего опыта, в особенности в связи с объявлением партии вне закона, другие партии, и в частности компартии англо-саксонских стран, должны извлечь важные уроки и понять необходимость подготовки к успешной борьбе против грядущих атак буржуазии, которая несомненно почерпнет у своих канадских собратьев кое-какие уроки для борьбы против коммунистического движения.

В заключение я выражу уверенность, что при содействии и под руководством ИККИ наша партия сумеет изжить свои основные недочеты. Нам надо со всей серьезностью отнестись к сделанному здесь т. Мануильским указанию на необходимость

203 использования воли и готовности рабочих к борьбе, дабы возможно скорее ликвидировать отставание наших партий и завоевать большинство рабочего класса для решающих боев за власть.

Лагер (Швеция). Если ко времени XI пленума можно было говорить, что кризис капитализма еще не захватил Швецию в значительной степени, то сейчас напротив можно констатировать, что и в Швеции наступило крайне быстрое и глубокое обострение кризиса.

Армия безработных выросла с чудовищной быстротой.

Сейчас она составляет 250 — 300 тыс. Количество частично безработных тоже возросло невероятно.

Среди одних только 19 тыс. металлистов в Стокгольме 7 тыс. частично безработных. Все важнейшие отрасли шведской промышленности сократили свое производство. Цифры внешней торговли за июль текущего года ниже уровня 1913 г. Торговый баланс, до сих пор активный, с течением кризиса превратился в пассивный. Значительная часть судов, пароходов торгового флота стоит на приколе и т. д. Сокращение производства, первоначально наблюдавшееся в промышленности, работающей на экспорт, теперь уже распространилось и на промышленность, работающую на внутренний рынок, сигнализируя дальнейший быстрый рост безработицы.

Понятно, что такому быстрому развитию кризиса способствовал крах концерна Крейгера.

Крах этот означал не только прямое обнищание значительных групп мелких капиталистов Швеции. Все убытки перекладываются на плечи трудящихся масс, поскольку Шведский государственный банк экстренно ассигновал 300 млн. крон обанкротившимся финансовым предприятиям Крейгера.

Углубление кризиса ведет также к ускорению конкретных приготовлений Швеции к участию в грядущей империалистической войне и интервенции против СССР. За последние годы наблюдается более явное сближение Швеции с лимитрофами и Польшей. Армия переоборудуется на современный лад и реорганизуется. Военные маневры проводятся с особым учетом участия в нападении на СССР. Организуются и обучаются добровольные моторизированные команды. Изданы специальные инструкции для коммунальных властей, служащих телеграфа и телефона, железнодорожных управлений и т. д. Разработаны организационные планы переключения промышленности на производство для нужд войны.

За последний год в Швеции началось генеральное наступление на жизненный уровень рабочего класса и широких масс. Под лозунгом снижения зарплаты шведских рабочих до интернационального уровня предприниматели повели лобовую атаку на рабочий класс. В этом году было проведено непосредственное снижение зарплаты металлистов (ставки которых снижены на 5%), лесопильных рабочих, рабочих бумажной и целлюлозной промышленности, определенных групп транспортников.

Происходящий сейчас во всем мире революционный подъем и усиленный отпор широких масс голодному наступлению капитала и растущей реакции явно наблюдаются и в Швеции.

На одном целлюлозном заводе объявлено было прошедшей весной снижение зарплаты. Началась забастовка. Рабочие нескольких других предприятий той же фирмы, только в другом округе, объявили стачку солидарности. На предприятия были посланы штрейкбрехеры. Стачечники организовали демонстрации против штрейкбрехеров, выгнали их из фабрик и избили их. Администрация вызвала полицию и военные силы. В ответ на это была объявлена местная всеобщая забастовка. Во время дальнейших демонстраций протеста против ввода военных сил дело дошло до столкновений, военный отряд открыл пулеметный огонь, убив 5 рабочих. Этот расстрел демонстрантов вызвал огромное возмущение по всей стране. На следующий день 100 тыс. рабочих забастовали в знак протеста против убийств, требуя удаления войск, полиции и штрейкбрехеров из Одалена. Правительство под массовым нажимом рабочих вынуждено было удовлетворить эти требования.

Уже с самого начала руководство борьбой было в руках нашей партии. По инициативе партии были организованы первые демонстрации против штрейкбрехеров. По инициативе же наших организаций была объявлена всеобщая забастовка в этом промышленном округе. Единогласно был избран на митинге, где присутствовали тысячи рабочих, стачком, в котором нашим товарищам бесспорно принадлежала руководящая роль. Рабочие всего округа единодушно стояли за избранный ими стачком. После столкновений с войсками влияние стачкома еще более возросло, и в течение 10 дней он был высшей решающей инстанцией в этом округе.

Когда партия выставила лозунг всеобщей забастовки для всей страны под лозунгом удаления войск, полиции и штрейкбрехеров из Одаленского округа, рабочие широко откликнулись на этот призыв. В близлежащих округах было почти 100-процентное участие в стачке, а в Стокгольме бастовало около 30 тыс. рабочих, что непосредственно принудило правительство удовлетворить требования рабочих.

Наша партия возглавляла выступление масс и руководила им. Но мы не сумели в дальнейшем ходе событий укрепить свою руководящую роль; мы не сумели дальше развить борьбу, расширить ее, направить путем выдвижения новых лозунгов активность масс по такому пути, чтобы принудить предпринимателей и власть к дальнейшим уступкам.

Главнейшей причиной этого было то обстоятельство, что помимо центрального стачкома не было создано на предприятиях никаких органов единого фронта. Мы не провели этих, мероприятий в значительной степени пожалуй, из-за ложного пред-

204 ставления, будто социал-демократы и реформистские вожди уже изолированы и рабочие стачечных районов все как один пойдут за нашей партией и ее лозунгами. Социал-демократические депутаты риксдага, пытавшиеся во время стачечной борьбы выступать перед рабочими, были освистаны: массы не дали им говорить. Но мы недооценили способность этих господ маневрировать, и в силу этой недооценки социал-демократическим и реформистским вождям удалось сравнительно быстро взорвать единый фронт рабочих и угрозою репрессий внести в их ряды колебания.

Само собой разумеется, численность нашей партии во время и после стачки значительно увеличилась, и наше влияние возросло. Например численный состав парторганизации одного из районов в округе, где происходила стачка, увеличился с 467 членов до 1 044.

Следующую волну революционного подъема мы имели в этом году. В ряде отраслей производства, охватывающих примерно 200 тыс. рабочих, предприниматели перешли в наступление, требуя снижения зарплаты. На предприятиях бумажной и стекольной промышленности и среди определенных категорий транспортников началась стачка. В течение пяти месяцев рабочие бумажной и стекольной промышленности боролись за свои требования. Хотя наша партия и прорвала фронт реформистской капитуляции, организовав стачку на двух фабриках в северной Швеции, все же нам не удалось взять в свои руки руководство всей борьбой в целом. Только в борьбе против штрейкбрехерства партия проводила выступления, в которых все рабочие как один шли за партийными лозунгами.

В условиях наступления предпринимателей и буржуазии на жизненный уровень трудящихся масс шведская социал-демократия безоговорочно выступала за требования буржуазии и под предлогом невозможности вести стачки во время кризиса открыто употребляла все свои усилия, чтобы навязать рабочим ухудшенный жизненный уровень. Во время стачки рабочих целлюлозных заводов руководство союза транспортников организовало штрейкбрехерскую погрузку запасов, накопленных до стачки. Верхушка союза не остановилась даже перед расколом местных организаций профсоюзов.

Ренегаты - чильбумовцы саботировали борьбу рабочих бумажной промышленности. Они яростно боролись против всякой попытки бастовать без согласия на то реформистских вождей.

Такую же роль подручных у профбюрократов и социал-фашистов чильбумовцы играли во всей политической жизни.

Как мы боролись против ренегатской партии Чильбума? Плохо, надо сказать. Несмотря на открытую травлю Коминтерна чильбумовской партией и явную поддержку ею социал-демократии, несмотря на то, что каждому рабочему в Швеции известно, что Чильбум был куплен Крейгером за 135 тыс. шведских крон, и газета его за последние годы могла выходить лишь благодаря субсидиям Крейгера,— нам еще не удалось изолировать чильбумовцев от рабочих. Причины этого кроются в том, что мы не сумели в конкретных случаях разоблачать чильбумовских лидеров как помощников социал-демократии, каковыми они в действительности являются, и не сумели путем товарищеского подхода к рабочим, идущим за чильбумовской партией, завоевать их на сторону Коммунистического интернационала.

Со времени XI пленума наша партия численно значительно выросла. К XI пленуму в рядах нашей партии насчитывалось круглым счетом 7 500 членов, а сейчас у нас — 15 200. Этот прирост членов происходит в решающих промышленных округах. Он является прямым результатом боев, проводившихся партией. Но тем не менее этот результат еще неудовлетворителен. У нас нет еще достаточного влияния в Средней Швеции, а рост числа членов партии происходил не на основе твердого и определенного курса на завоевание влияния на решающих предприятиях.

Где причины этого явления? Они заключаются в том, что мы не сумели практически применить единый фронт, что мы не научились такому подходу к рабочим, который создает доверие, что мы не выступали как защитники их интересов во всех повседневных вопросах. У нас есть примеры правильного применения тактики единого фронта. В Одалене мы шли во главе всех рабочих. Там освистывали социал-демократических депутатов риксдага, пытавшихся выступать на рабочих собраниях, и всецело доверяли компартии. У нас имеются также примеры развертывания движения безработных и борьбы за интересы безработных. Но все это пока лишь единичные явления, еще не означающие основной линии в работе партии.

В шведском профдвижении, охватывающем подавляющее большинство рабочего класса, наблюдаются сильные оппозиционные течения. Приспособить движение проф-оппозиции к этим условиям и охватить все эти течения — такова важнейшая и труднейшая задача КПШ.

Под лозунгом борьбы против непрекращающегося ограбления широких масс наша партия в эти дни организует и проводит избирательную кампанию в связи с выборами в риксдаг. КПШ старается объединить всех рабочих и эксплоатируемых в едином фронте борьбы против наступления капитализма, за революционный выход из кризиса, и мы надеемся, что в этой избирательной кампании нам удастся собрать вокруг партии более широкие массы, чем когда-либо со времени раскола.

(Заседание закрывается)

Конец I тома